Часть 10
4 ноября 2023 г., 22:00
ВЫБРАННАЯ РОЛЬ
Спустя час пыхтений над моей внешностью разными переплетениями магических заклинаний и подбора наряда построже, я была готова. Снаружи, но не внутри. Мне явно нужно было больше времени, чтобы спокойно обдумать всю свалившуюся на меня информацию. С каждым шагом мне становилось всё более тревожно. Как будто мы не на встречу собрались, а на войну. А то, что мне помогала Рия, лишь подчёркивало серьёзность грядущего события. Погода тоже не радовала — о солнце не было и речи. Тёмные тучи так и норовили разразиться очередной снежной бурей. Мы быстро шли по коридору, чтобы успеть к началу встречи. Кажется, я настолько растерялась, что если бы не помощь Илларинарии, явилась бы в тронный зал вообще в ночной рубашке или без иллюзии на внешности. Руки слегка дрожали, и я тихо шепнула, кинув взгляд на эльфийку, ступающую рядом: — Что-то мне не по себе… — Даже не думай показывать слабость. Вспомни, для чего ты здесь. Ты не имеешь права даже и помыслить об отступлении. Верь в себя, Четырёх Духов, и будь горда и непоколебима, — она прошептала это, продолжая смотреть перед собой. Никогда бы не подумала, что та, кто ранее хотела от меня избавиться, сейчас будет поддерживать. Но Рия права. Опять я пытаюсь спрятаться за кем-то. Как только рядом оказывается кто-то сильный, так и хочется разделить с ним свою ношу и побыть слабой. Непорядок. Это не тот путь, который сделает меня сильнее. Я смогу… Я… Дверь в тронный зал слишком быстро оказалась рядом… Слишком быстро открылась, пока я смотрела под ноги и повторяла слова веры в себя, нервно теребя в руке артефакт сестры. Слишком быстро… Мы нагло вторглись внутрь тронного зала, я следовала за эльфийкой. Но как только дверь захлопнулась за спиной, я сглотнула ком страха и подняла глаза. На языке ещё ощущались слова, которые я внушала себе. Что я смогу. Но как только я увидела происходящее — застыла. Голова вмиг стала пустой. Совершенно. Словно до этого ничего не было вовсе. Сестра тоже остановилась. Мгновение. Всего крошечное мгновение созерцания открывшейся перед нами картины. В зале были только Лонвэй, Вильям и два неизвестных мага в чёрных мантиях. Никто из них не обратил на нас внимания от слова совсем. Мой шок сменился злостью. Сжав кулаки, я шагнула вперёд и крикнула: — Что вы себе позволяете?! Немедленно прекратите! Сейчас же! — теперь на меня обернулись все. Я сглотнула. «Ох-хо-хо, прекрасно. Я и правда сказала это вслух? Ещё и так решительно. Но пути назад нет». Крепко сжимая намотанный на руке, как браслет, артефакт Илларинарии, я сделала несколько шагов вперёд. Лонвэй стоял на коленях в той же маске, что и всегда. Его голова была низко опущена, а сам он согнулся в раболепном поклоне перед магом с дурацким терновым посохом. Белая мантия короля была приспущена, оголяя спину для грядущего наказания. Снежные длинные пряди перекинуты наперёд. А перед ним стоял другой маг, не тот, что был в прошлый раз с чётками. В руках этого был инструмент иного рода. Широкие чёрные рукава мантии мага ниспадали до локтей, где стягивались потёртыми ремешками. Кисти обеих рук охватывали массивные кандалы. На самих же руках, соединяясь с ними, блестели огромные металлические перчатки. Тыльные стороны этих перчаток были усеяны небольшими шипами, а как продолжение костяшек сверкали, подобно ножам, длинные лезвия. При этом части с шипами были раскалённо-красными, как будто только из печи. Не знаю, как при этом терпит сам маг, но это в данный момент и не важно — мне их магия непостижима, сколько не старайся. Судя по всему, именно этим «инструментом» и собирались отпускать грехи многострадального короля. — Я повторю, если кто не услышал. Что вы себе позволяете?! За что вы его хотите наказать? Он — ваш король и имеет право в любой момент отрубить вам головы за подобное обращение! С каждым словом я закипала всё больше. Внутри что-то словно сломалось. Наконец-то я им выскажу, что думаю. Без страха. Вильям хотел вмешаться, но Рия, словно кошка, ловко остановила его, быстро оказавшись рядом и мягко придержав за рукав. Тем временем я подошла совсем близко к магам. Лиц по-прежнему видно не было из-за массивных капюшонов, лишь странный запах вонючей травы наполнял комнату с каждой секундой всё больше. Маги, словно я для них пустое место, повернулись обратно, похоже, решив продолжить начатое. Скрипнув зубами, я взмахнула рукой и распахнула все окна в зале. Снаружи уже вовсю бушевала метель. Захватив магией ревущие потоки снега, я с выражением крайнего презрения окутала ими перчатки стоявшего над Лонвэйем. Тот, что был ближе, наконец-то соизволил удостоить меня своим вниманием. Повернулся и хотел ударить меня в живот терновым посохом — острым наконечником короны. Я уклонилась и перехватила рукой посох, уводя его в сторону, а сама оказалась с магом максимально близко. Руку, сжимающую терновые сплетения, ожидаемо проткнули шипы, пробив все магические щиты, что я наложила ранее. Ожидаемые боль и жжение, но мне было всё равно. Возможно, из-за эмоций, которые были важнее в этот момент, всё казалось слегка нереальным. Сны и те были ярче. Второй рукой я приподняла низ капюшона, чтобы наконец-то рассмотреть, кто там скрывается. В следующий миг рука дрогнула, и капюшон упал обратно. Похоже, никто в зале и заметить ничего не успел, но увиденное продолжало стоять у меня перед глазами. Больно вырвав свой посох из моей руки, маг спешно попятился назад. — Что ты такое? — я не понимала, никак не могла объяснить то, что успела разглядеть за это мгновение. Боль раскалёнными иглами вонзилась в голову настолько резко и сильно, что темнота заполнила всё передо мной, а ноги подкосились. Нечеловеческий голос, будто исковерканное эхо из колодца, заполнил всё пространство. Он исходил от кого-то из магов или сразу отовсюду? Я не понимала. Меня окружала лишь тьма, норовившая поглотить сознание. — Глупая девчонка! Король или простой человек — все вы ничтожно равны перед Божеством Ночи. Вторгнувшись в наш священный обряд очищения, ты показала своё неуважение. И за это тебе, как распутнице этого благочинного мужа, тоже полагается сделать раскрытие души. Пока звучал этот странный голос, я пыталась залечить свою головную боль. Да, она становилась лишь сильнее, но сознание я хотя бы уже не потеряю. Картинка перед глазами обрела былую чёткость и яркость. Кривясь от боли, я немного выровнялась: — Чего? Распутнице? То есть вы наказываете короля за нашу с ним близость? — гордо подняв подбородок, силясь показать, что не загибаюсь сейчас от боли, я сделала шаг в бездну. — Насколько мне известно, ваша религия не запрещает это делать с избранным партнёром. Мы помолвлены. Так в чём же его и мой грех? — я кинула взгляд на Лонвэя. — Дорогой, ты им не сказал? Какой же ты скромный… Мерзкий и липкий шёпот кого-то из магов, а может и сразу обоих, походящий в неразборчивое шипение, явно выражал негодование. Я продолжила давить: — Или вы даже не удосужились спросить своего короля? Говорите, что все равны в вашей вере, но при этом ставите себя выше других? Может, вам тоже нужно очищение? Помочь провести? — договорив, я подошла, накинула королю на плечи плащ и заставила его подняться. — Ты не понимаешь… не имеешь права быть его женой… — чужой голос продолжал наползать отовсюду. Ну так-то да, только об этом думала ночью. Но они этого знать не могли. — Почему же? — я отвела Лонвэя к Вильяму с Рией и с вызовом повернулась к магам, ожидая их ответ. — Иная вера. Ночь не благословит этот союз. Мы дадим тебе время милосердия на покаяние до следующей встречи. Ты должна принять Веру Ночи и осознать свои ошибки. Ты обязана покаяться, иначе мы заберём тебя, как еретичку, на колесо! И оборвём жизнь короля следом за твоей — за то, что связался с иноверкой! — головная боль от этого сипящего голоса никак не стихала. Но я выстояла с каменным выражением лица. — Помни о Милости Ночи, которую она тебе сегодня преподнесла! Ночь любит смелых, но не непокорных! Готовь свой дух перед исповедью грядущей, — голос окончательно сошёл на нет. Маги надменно зашагали прочь из тронного зала. А сколько было гонору. Это потому что никто никогда не противился им? Судя по всему, мой страх сошёл на нет из-за злости, стоило мне увидеть Лонвэя на коленях. Если они вернутся через месяц, то времени не так уж и много. За этот срок необходимо со всем разобраться. Только вот… я всех обманула. Потирая виски, я ощущала, как боль понемногу стихает. Когда дверь за «праведниками» закрылась, я повернулась к остальным. Столько эмоций на их лицах я давно уже не видела. Но я даже не пойму, что именно их больше впечатлило — то, что я дала магам отпор, или новость, что мы с Лонвэйем помолвлены? «А как мне ещё было выбраться из этой ситуации? Ввязаться в драку, ничего не зная толком о противниках? Да и не столь сильно я соврала, король же сам предложил недавно…» Меня продолжали прожигать взглядами. Я недовольно ответила: — Ну а что вы ожидали? Как мне ещё нужно было это остановить?! Не смотрите так! Рия проснулась первой: — Ох, я не против, но представляю, сколько будет восторга у кое-кого… Но этот брак, он ведь невозможен, не только с точки зрения «веры», но и со стороны закона, разве нет? Я кивнула. Вильям был на грани белизны и обморока от этой новости, но едва услышал слова Илларинарии, шумно выдохнул и принялся ерошить волосы, уставившись в пол. Король тоже пришёл в чувство. Поправил одежду и подошёл ко мне. Его рука взяла мою, которую я ранила о шипы того мерзкого посоха. Лонвэй сжал её, а я осознала, что никакой боли нет. Неужели я залечила ранее, пытаясь справиться с головной болью, и сама не заметила? Или это он сейчас залечил? Развернувшись к Вильяму и Рии, Лонвэй заговорил, не отпуская мою кисть: — Главное, что она согласилась. Вместе мы обязательно что-то придумаем. Он что, с ума сошёл?! То, что я тайком спала с ним — это одно, но свадьба — это другое. Какое «согласилась»? Рия всё верно сказала. Да и откинув очевидное неравенство, препятствующее браку, Лонвэя же просто растерзают некоторые мои знакомые из Авкаверона. — Се… Илларинария, можешь, пожалуйста, провести Вильяма к себе и успокоить? Нам нужно поговорить с королём наедине. Вильям начал возмущаться, но эльфийка крепко схватила его за руку и, прижавшись грудью, вытащила за дверь. Лонвэй отвернулся и развязал маску, не решаясь даже посмотреть на меня из-за водопада белоснежных волос. — Ты согласилась стать моей королевой, но я не могу обманывать тебя дальше. Моё лицо уже давно не такое привлекательное, каким ты его помнишь. — Чтобы я её больше не видела. Выхватив маску из его рук, я швырнула её в сторону и строго сказала: — Посмотри на меня. Думаешь, я не знаю? За кого ты меня принимаешь? Его лицо нерешительно повернулось в мою сторону. Голубые глаза посмотрели сверху вниз, встретившись с моими. Подняв руки, я чуть коснулась его острых скул подушечками пальцев. Эльф отшатнулся, но я крепко сжала его лицо ладонями, снимая свою магию иллюзий. Пускай все теперь видят прежнее, здоровое лицо правителя. — Что ты творишь, Лонвэй? Ты ведь король. Боишься, что стал мне противен из-за того, что эти ублюдки вынудили тебя увечить и истязать себя? Подняв свои руки на мои, он нежно прошёлся по бледной коже и обхватил мои запястья. Благоговейно прошептал: — Фелис, я так счастлив, что ты согласилась. Смутившись, я отвела взгляд в сторону и ощутила разгорающуюся панику внутри. Проклятие, как я могу ему сказать «нет» после таких слов, глядя в эти небесные глаза, полные нежности? Запинаясь, я всё же постаралась смягчить неловкую ситуацию и выйти сухой из воды, пока моё сердце не разорвалось от такой близости: — Подожди-подожди, Вэй, я так сказала, потому что… — я не успела договорить. Наклонившись, он накрыл мои губы ласковым, но уверенным поцелуем. Не ожидая подобного, я ойкнула, что в таком положении больше походило на стон. Мои руки опустились на его грудь, чтобы оттолкнуть. «Лишь бы не наступить на эти грабли снова!» Но эльф уж очень ловко и быстро придержал меня одной рукой за голову, а второй за талию. Нежные, лёгкие касания Лонвэя были такими чувственными, что я не смогла сопротивляться и поддалась, отвечая взаимностью. Его язык скользнул глубже, затрагивая мой, разжигая наше, казалось, позабытое желание. Делая поцелуй более страстным, а объятия всё крепче. А я… тонула. Не только в касаниях, но и во всём происходящем. Спустя какое-то время Лонвэй оторвался от моих губ и, тяжело дыша, заглянул в мои глаза: — Я сделаю тебя счастливой, Фелис. Доверься мне. Выпутавшись из цепких рук эльфа, я отошла на пару шагов, пытаясь отдышаться. — Так, подожди, Лонвэй. Нам нужно серьёзно поговорить. В более уютном месте. Пойдём ко мне в комнату или к тебе? — я вспомнила его унылую комнату и быстро осеклась. — Знаешь, давай лучше ко мне. По его расстроенным глазам было видно, что он понял, к чему я веду. Но я была решительно настроена и не собиралась отступать. Сбежать не получится. Если я буду играть в эту игру, я точно сдамся, опять влюблюсь, как глупая девчонка. И что потом? Какое счастье? Он сам несчастен, что он мне здесь рассказывает сказки? Без лишних слов мы добрались до моих покоев. Скорее всего, каждый обдумывал предстоящий непростой разговор. И только когда за нами закрылась дверь, я выдохнула и прямо в платье упала на кровать, как мешок картошки. Пусть видит, какую он хочет себе королеву. — Вэй, что с тобой не так? Ты должен взять себе в жёны принцессу, ты понимаешь это или нет? Опустившись рядом, он тоже лёг на спину и повернулся ко мне: — Я понимаю, Фелис. Но ты ведь и есть принцесса. Если явишься перед поддаными в иллюзии человеческого облика, а не эльфа, никаких вопросов не будет. Мы сможем усмирить людей с твоей помощью. Многие, кто поддерживал короля, твоего покойного отца Брентора, восстали именно из-за меня. Потому что я эльф. Думали, что я тебя специально убил, чтобы довести Брентора до безумия… — прикрыв глаза, Лонвэй старался держать голос спокойным, но я видела, как ему тяжело вспоминать то время. — Начался хаос, я пытался успокоить толпу, но… Всё, что случилось потом, было вынужденной мерой… — А меня ты забыл спросить? Хочу ли я отказаться от свободы, от себя настоящей, от своей семьи по крови, чтобы окунуться в безнадёгу и отчаяние здесь с тобой? — Как жестоко… Ты отвергаешь меня? — Нет! Да! Подожди… я не об этом. Ты можешь не изворачиваться, отвечая вопросом на вопрос? — я застонала от безысходности. — Я сказала, что согласна, только чтобы спасти тебя. Ты мне дорог, но я не знаю, готова ли я к такому серьёзному шагу, как замужество. Притом ты же понимаешь, я не буду отрекаться от веры Четырёх Духов. Но и тебя вот так бросить я не могу и не хочу. Как же всё запутанно… Эльф молчал. Переведя взгляд на потолок, я постаралась подобрать подходящие слова: — Мы помолвлены для вида. Для безопасности — пока я ничего не придумаю. Но не забывай, что я плачу слишком высокую цену: быть не собой, а фальшивой королевой разбитого прошлого. Ты даже не представляешь, сколько я бежала от этого. Поднявшись на локтях, Лонвэй пристально посмотрел на меня и спросил: — Если бы я стал обожаемым королём, правителем самого могущественного королевства, ты бы согласилась? Если бы я дал тебе больше, чем кто-либо? — Ты сначала стань таким в первую очередь для себя. Не ищи того, кто решит за тебя все проблемы, а наоборот — возьми судьбу королевства и наших народов в свои руки. Пускай они верят в тебя и взывают именно к тебе о помощи, а не к какой-то там… Секте Ночи, — я горько улыбнулась. — Пока я вижу просто своего наставника, который запутался и с которого вьют верёвки какие-то чужаки. Разве ты этого хотел, Лонвэй? — Не совсем… — Тогда как я могу смотреть теми глазами, которые ты хотел видеть, когда писал письмо? Поставь себя на моё место и подумай, каково мне. Я только обрела нормальную жизнь, а тут меня вновь хотят лишить её, — нахмурившись, я посмотрела в сторону, но продолжила. — Я не знаю, правда не знаю, что мне делать. Не хочу тебе врать. Я знаю только одно. Я встретилась с королём взглядами и постаралась передать ему мою уверенность: — Ты должен стать сильным, Лонвэй. И я тоже. Но каждый сам. По отдельности. Сильные люди создают прочные и влиятельные союзы. Если ты, конечно, хочешь такой. Притом ты всегда можешь написать мне письмо, если я буду далеко. И я поддержу тебя, несмотря ни на что. — Тогда… — ласково улыбнувшись, эльф зашептал, — когда всё закончится, я сделаю наш север великим вновь и ещё раз предложу тебе выйти за меня. Именно тебе. Не важно, кем ты будешь. Я приму тебя настоящей. — Этот настрой мне уже больше нравится. Правда, ближайшие лет сто я не планирую обременять себя узами брака. Так что не спеши и тоже занимайся магией, чтобы твоя жизнь была так же длинна, как и моя. Давай я для начала стану тебе другом, соратником, опорой, а потом уже видно будет. А сейчас ты слишком легко впадаешь в крайности. — Наши пути довольно часто пересекались, Фелис. Что это, если не судьба? И кроме того… — Лонвэй смущённо отвёл взгляд и после короткой паузы выпалил, — нечего было меня совращать четыре года назад! Я покраснела и неуверенно ответила: — Опять крайности… Ты ведь можешь расслабляться и в своём магическом мире. Ты слышал об этом способе? Лонвэй наклонился совсем близко к моему лицу: — Да, мне этот метод известен. Но это ведь совсем не то, что чувствовать друг друга в настоящей жизни. — Но это лучше, чем ничего, уж поверь. Мы улыбнулись друг другу, так и не перейдя призрачную черту возможной близости. Юноша поднялся с постели, так и излучая решимость: — Я буду стараться ещё больше, Фелис. Вот увидишь! — У тебя всё получится, мой король, — поднявшись следом, я в пару шагов догнала его и крепко обняла. — Лонвэй, я правда верю в тебя, пожалуйста, береги себя и постарайся ради всех нас. Север нуждается в сильном и мудром правителе. Обняв меня в ответ, он прошептал «спасибо» и бережно погладил меня по волосам. После чего отстранился: — Мне пора идти, Фелис. Королевские дела заждались, — он заговорщицки подмигнул. — А ты хорошенько отдохни. Пожелав удачи, я провела взглядом удаляющуюся фигуру эльфа и закрыла дверь. Насколько наш разговор повлияет на произошедшее? Не будет ли завтра так, что как будто этого разговора и не было… Не заиграемся ли мы в пару? Нужно поговорить с Рией и Вильямом. Сестра точно посоветует что-то, а Вилу просто нужно объяснить ещё раз. И, конечно же, пора бы уже обдумывать следующие шаги против Секты Ночи.***
Илларинарию я обнаружила в компании Вильяма в его же комнате, что меня немного удивило, но, похоже, они до сих пор не пришли в себя от произошедшего в тронном зале и позабыли о запрете на посещение личных покоев. Совсем я им тут расшатала навязанную сектантами дисциплину. Вил сидел за столом, опираясь локтями на деревянную поверхность, а Рия стояла у окна. Только я перешагнула порог, как окинув их взглядом, решительно заявила: — Я бы хотела поговорить с каждым из вас по отдельности, но для начала и так сойдёт, — заняв рядом с юношей соседний стул, я постаралась придать голосу твёрдости и спокойствия. — Вильям, как ты себя чувствуешь? Тебе они ничего не сделали? Он, нахмурившись, отвернулся от меня: — В отличие от тебя Сиарх мне ничего не сделал. Рия махнула рукой на нас и направилась к двери: — Сейчас я буду лишней. Фел, я зайду к тебе через пару часиков. — Хорошо, — кивнув, я провела взглядом высокую фигуру эльфийки за дверь. Едва дверь закрылась, как я услышала недовольный тихий голос: — Значит, Лонвэй… Не пойми меня неправильно, я должен радоваться, но мне так больно. Не могу вести себя лицемерно. Говорил тебе, что я твой рыцарь и большего мне не нужно. Но я врал и тебе, и себе. Сейчас, в такое тяжёлое время, это чувствуется как никогда сильно. Ты нужна мне, Фелис. Наверное, не меньше, чем брату… — Вил… — я потянулась к его руке, лежавшей на столе, — Вил, посмотри на меня. Эй, я ведь не бросаю тебя. Я всегда буду опорой и поддержкой. Другом, который выслушает и утешит, когда тебе это будет нужно. — Правда? — он недоверчиво посмотрел на меня. Я даже растерялась. Не думала, что юноша примет это столь быстро. Сначала решила, что он имеет в виду любовные проявления, но, слава Духам, нет. — Да, конечно, Вильям. — Тогда я приду к тебе сегодня вечером, чтобы ты мне помогла с упражнением принятия боли. Мысленно выругавшись, я посмотрела на эту хитрую морду. Вильям изо всех сил старался прикрыть рукой улыбку, но получалось плохо. — Да? А… может, ты сегодня спокойно отдохнёшь? — Нет-нет, я позволил себе много плохих мыслей, и мне совершенно точно необходимо покаяться! Если ты, конечно, отказываешься от своих слов и помощи, я справлюсь с этим сам, так, как привык. Я скрипнула зубами, но постаралась мягко улыбаться, как и прежде. В голове же теперь я позволила себе много плохих мыслей. «Ах, ты ж, коварный жулик. Помогла раз нахалу на свою голову». — В этом нет необходимости. Приходи, когда пожелаешь. Крепко сжав мою руку, он странно посмотрел в глаза с какой-то жадностью и злостью. Мне этот взгляд не понравился. — Обязательно приду, Фелис. — Тогда я пойду. Нужно ещё поговорить с Илларинарией. Желая поскорее прекратить этот неловкий разговор, я вышла из комнаты под его радостное «до вечера». И как только негнущиеся ноги застучали каблуками по каменному коридору, на меня опять налетели сомнения. Почему всё сложилось именно так? Я ведь просто не хотела никого ранить! А некоторые недобросовестные личности явно решили этим воспользоваться! Надеюсь, Рия мне подскажет что-то дельное.***
Пара часов в ожидании Илларинарии тянулись мучительно долго. Я пыталась отвлечься книгами, но в голове то и дело возникали вопросы, вынуждающие меня уставиться в стену и размышлять над ними. Наконец-то в дверь раздался вежливый стук, и я стрелой подлетела к ней. К счастью, это была сестра. Одарив меня хитрым взглядом, она выгнула бровь, подмигнула алым глазом и с широченной улыбкой спросила: — Так что, сегодня у тебя групповушка? Я тут же покраснела, громко захлопнула дверь и пробормотала: — Что за бред? Ты ведь слышала, что мы с королём помолвлены? — Это мальчишка Вил может в это поверить. У меня достаточно опыта, чтобы понимать, как всё устроено в подобных делах. Я думала, ты с братьями, ну… объединишь их, — с явной насмешкой она соединила указательные пальцы и закусила губу. Нахмурившись, я села на прежнее место. — Какая же ты, Рия… ужас. — Да ладно тебе. Ты разве не думала о подобном? — Они не согласятся… Так, стоп. Ты сбиваешь меня! Не думала! Об этом я и хотела поговорить. Точнее не совсем об этом… — я вздохнула и грустно спросила, — Что мне делать? — Я-то откуда знаю? Ты, конечно, выдала сегодня. Я думала, у меня челюсть отпадёт, но в душе я хохотала, как сумасшедшая. Тем не менее, советую всё же опробовать их, — эльфийка мечтательно улыбнулась, небось уже представляя в уме различные варианты сексуальных утех с Вильямом и Лонвэйем, а потом перевела на меня взгляд и рассмеялась. — Ну, пока не приехал Альфред и не разнёс тут всё к демонам. Сказать, что он будет в бешенстве, если ты серьёзно решишь выйти замуж, — это ничего не сказать. — Перестань, рано или поздно ему нужно будет это принять. Притом спит он с разными, да и я тоже спала с другими… — Ты не путай, моя юная сестрёнка. Развлекаться с кем-то, пока ты свободна, — это одно. А стать чьей-то женой и спать только с ним — это совершенно другое, — продолжая улыбаться, она покачала головой. Наверное, уже представляла неминуемый скандал в красках. — Я надеюсь, ты не будешь ему говорить. — Шутишь? Я уже всё написала отцу и отправила голубя, — она хмыкнула и сверкнула на меня глазом, ожидая реакции. Я тут же вскочила, громко стукнув о стол руками: — Рия! Что б тебя! Чем это нам поможет? Это только всё усугубит! — Да чего ты? Я совета у него спросила для тебя! Тут же ситуация не из лёгких, мало ли что ты сподобишься придумать ещё. Уверена, отец сможет подсказать дельный выход. У него, как-никак, опыта побольше твоего и моего вместе взятых будет. Упав на стул, я застонала. Что-то мне подсказывает, что всё становится только хуже и хуже. Казалось бы, всё должно было стать лучше в плане того, что юноши не самоистязаются, но теперь они чуть ли не готовы покалечить друг друга уже из-за меня! Уставившись пустым взглядом в потолок, я ушла мыслями в себя. Так, попробуем отложить эмоции в сторону и обдумать всю картину в целом. Из-за моих действий вера в эту Секту Ночи, по крайней мере, у Вильяма и Лонвэя ослабла. Значит, я уже могла стать проблемой в глазах тех магов. Тогда они точно будут пытаться меня устранить или перетащить на свою сторону. Потому что если меня убить, Лонвэй может выйти из-под контроля. Тогда я должна быть готова к их действиям. И ещё нужно придумать, как ослабить их влияние в городе. Сначала устранить или ослабить самих колдунов… Второе как-то логичней звучит, но у меня не так уж много времени. Я повернулась к сестре, которая уже изучала содержимое моего шкафа. — Рия, ты знаешь какие-нибудь массовые заклинания, чтобы как-то повлиять на волю всех люд… — в голову пришла мысль, но какая-то сумасшедшая. — Что ты хотела? Массовых полно знаю. Тебе какие именно нужны? — она оторвалась от разглядывания платьев. — Хорошо… Подожди, а чтобы усилить действие какого-либо вещества? — Такие тоже знаю. Так что тебе нужно? Объясни нормально. — Мне нужно ослабить этих магов из Секты Ночи. И вот, вспоминая о том, что ты мне ранее рассказала, я задалась вопросом: а как это сделать? Только повлиять на волю всех здешних людей. Для этого нужно либо какое-то сильное заклинание наложить на всю столицу, либо очень много моей крови. Во втором случае можно, например, развести кровь в воде, усилить и сотворить подобие снега. Просто нужно будет собрать всех горожан вместе. Повод какой-то, что-то такое придумать, я пока не знаю. Но если получится здесь, то так же можно будет поступить и с остальными городами. Повесив очередное вытянутое платье на место, Рия задумчиво посмотрела на меня: — Звучит интересно, но пока сыровато и сложно. Мне нужно полистать пару книг и поразмыслить. Надо же. Я ожидала, что она меня опять высмеет. Хмыкнув, я положила щёку на кулак, посмотрев на сестру с подозрением: — Почему ты мне помогаешь? Ещё и готова ввязаться в это безо всяких условий. — Фелис, ты исправляешь свои ошибки. Я — свои. Не люблю, когда кто-то или что-то меня обманывает и влияет на привычное течение жизни. Поэтому я тоже заинтересована в скорейшем устранении секты, — эльфийка потёрла острый подбородок, глядя в пространство, и продолжила. — И нужно ещё хорошенько поразмыслить, как всем этим воспользоваться, чтобы укрепить здесь веру в Четырёх Духов. Таким образом усилится и защита местных от повторения подобного магического вмешательства извне. — Что? Откуда ты это знаешь? — Я очень долго была с Винсентом. Конечно, я знаю все его истории. Хоть и не касалась их лично, как ты, но верю в их правдивость, — сделав неопределённый жест пальцем в воздухе, эльфийка упёрла руку в бок. — Спасибо, Илларинария. Есть в твоих словах… надёжность, что ли. Не зря тебя Альфред так любит и уважает, — я тепло улыбнулась. Залив комнату смехом после моих слов, сестра гордо заявила: — Ещё бы он этого не делал. Я заслужила это силой у мелкого засранца. Нужно было его больше гонять, а то совсем уж бабником вырос. — Он как-то упомянул, что ты заменила ему мать в детстве. Рия задумчиво хмыкнула: — Может и так, но ненадолго. Меня же оторвали от него, я говорила ранее… А мама… он не знал её, к сожалению. Фелисиаль была прекрасной женщиной. Жаль, что из-за любви и семьи многие лишились будущего… — улыбка эльфийки стала грустной, а рубиновый глаз заблестел влагой. Двинув в сторону головой, она скинула длинные пряди цвета вороного крыла на лицо, закрываясь от меня. Я помедлила, обдумывая, не перехожу ли я границу дозволенного, и осторожно спросила: — Ты боишься повторить её судьбу? Поэтому не хочешь заводить серьёзные отношения и отдаёшь всю себя поиску большей силы? Сестра подняла взгляд на потолок и спустя какое-то время ответила: — Да, скорее всего, это так. Я жажду другой участи. И в память о матери, за нас двоих, желаю сполна ощутить вкус жизни. И для тебя, Фелис, несмотря ни на что, я хочу этого же. Твоя мать была прекрасна душой и телом, но глупа, и позволила чувства помутить рассудок. Ты — вылитая она. И хочешь сейчас пойти по её же стопам. Идиотка, — Рия нахмурилась и крепко сжала кулаки, скрипнув зубами. Возможно, она хотела подойти и стукнуть меня, выбить эту дурь — готовность жертвовать собой ради других. Я не знаю. И я не обиделась бы, если бы сестра это сделала. Её слова были правдой, которую я сейчас не осуждала, а понимала. — Спасибо за все твои слова. Я просто… Она громко захлопнула мой шкаф с одеждой. — Ой, избавь от своего нытья. Поспи лучше, а то слишком уж много ты думаешь не о том. Лучше завтра на свежую голову о более важных и насущих делах поразмысли. Ну, а Лонвэй и Вильям… ну что они? Просто не будь такой милой и держи с ними дистанцию, если ничего не планируешь. Всё. Я скажу, чтобы тебе принесли поесть. Махнув рукой на прощание, она быстро покинула комнату. Не прошло и получаса, как мне действительно принесли еду. Обедая, я по привычке поглядывала в окно. Илларинария права. Что-то из-за всех этих мыслей я ужасно устала и хочу спать. Вильям придёт и разбудит, а пока нужно спокойно, без лишних мыслей поесть и подремать. Сменив одежду на более простую, я выставила поднос в коридор и залезла под одеяло.***
Тёмные мантии тянулись за владельцами, собирая грязь и пыль, будто показывая, что они такие же, как и остальные: просто путники, идущие по своим делам. Голоса, одновременно и знакомые, и чужие мне, принадлежали девушке и юноше постарше. — Сколько тебе говорить? Они должны быть наказаны! Ты видел это? Эта похоть так и сочится гноем из их глаз. Что они принесут в наш мир? Блуд и разруху? Ты же видел, что было в Ахрии, Сиарх. Так нельзя! Куда привели их Духи? И куда приведут? К концу? Но разве единственно верный финал для них — не очищение ли в нашем лице? — Очищение и есть благодать, Люксурия. Но это лишь ступень к Владыке. — И потом, мы — не посланники смерти. Мы пытаемся их спасти, дать шанс на перерождение этому порочному миру. Пока не стало хуже, нужно спасти то, что ещё возможно! Мы же страдаем, олицетворяя их пороки, без устали молимся об этих грешниках Владыке Ночи. Он желает спасения всем под Куполом. Нам даровано это право, и мы делаем всё возможное… а они не ценят нас! — Ты слишком юна. Мы не должны ждать от них благодарности. Мы должны поступать исходя из того, что выбрали сами люди. — Судить их? — Нет, судит вера Четырёх Духов. Мы прощаем грехи и пытаемся помочь им стать лучше, освободиться от мирской шелухи. Познать Божество Ночи и его милость. — Почему люди не хотят быть свободными, Сиарх? Всё нужно показывать, но даже в очищающей агонии они остаются слепцами, — голос девушки с каждой репликой становился всё более узнаваемым. — Это великая благодать. Значит, они не заслужили её узреть даже перед кончиной. Я моргнула и посмотрела на свою кровоточащую руку, держащую терновый посох, продолжая отвечать: — Они не хотят всего этого, отвергают нашу помощь, скалят зубы и выжигают себе глаза чушью Четырёх Духов. Их разум не имеет возможности спрятаться в тени и создать что-то новое. Что, если они пойдут против нас, Сиарх? — Они ничего не смогут. Их заблуждения — вопрос времени. Мы должны следовать плану Владыки. Моргнув ещё раз, я словно проснулась и вновь оказалась в том моменте. В тронном зале. Передо мной стоял маг, держащий посох из терновых ветвей. Я держала поднятым его капюшон в руке, но время будто застыло. Мои глаза были прикованы к лицу напротив. Я смотрела и не понимала. Почему? Почему я вижу себя под этим капюшоном? Растерявшись, я отпустила его, боясь, что это увидит кто-то ещё. Немыслимо. Я разве могу быть сразу и там… и тут? Почему у неё моё лицо, такие же чёрные волосы, как у меня в иллюзии, красные глаза… Правда, почему-то пустые и безжизненные. Да и голос в предыдущем разговоре был словно мой, а в тронном зале я слышала совсем другой. Я что, схожу с ума? Фигура передо мной словно ожила и, смотря на меня из-под капюшона, заговорила моим же голосом: — Может быть, я слышала их голос иначе, потому что мои мысли исказила лживая воля Духов? Они боятся, что я могу узнать правду и усомниться в них? Принять другую сторону? В этом застывшем моменте, враз потеряв все мысли о том, что правильно, а что нет, я села на пол и обхватила колени. Не понимаю. Правда, не понимаю. Может, это видение, что показывает будущее, в котором я приму старую себя и предам нынешнюю — настоящую? Неужели я приду к такому финалу? Буду на их стороне? Ох… голова раскалывается. Закрыв глаза, я постаралась залечить боль, но ничего не получалось. Двинув рукой, я услышала грохот, который отозвался в моей голове ещё большими вспышками боли. Я раскрыла глаза. Перед ними всё плыло, а тело было неимоверно слабым. «Проклятие, это ведь Вильяма инструменты, которые я тогда забрала. Как они оказались на столе? Я ведь их спрятала… Нужно всё сложить на место, чтобы никто не поранился». Пальцы дрожали с каждой секундой всё больше. Потянувшись к металлу, я порезалась, неправильно его взяв. «Да что б его!» Я, злясь на саму себя, пыталась снова и снова ухватить металлический инструмент. Головная боль утихала лишь во время этих жалких попыток. Полностью сосредоточившись на пыточных инструментах, я резалась… и резалась. Замысловатые куски холодного металла то и дело проливали мою кровь и выскальзывали из непослушных рук. Но поднять несколько подобий ножей всё же удалось, что вызвало у меня восторг и какой-то азарт. И что здесь было страшного? Почти не больно. Громкий стук в дверь разбудил меня. Кто-то явно силился выломать двери. Я потёрла глаза. Странное ощущение. Словно я во влажных перчатках. Почему так печёт руки? Потянувшись к свечке на тумбе, я зажгла огонёк и застыла. Руки были похожи на потрёпанные лохмотья старой ткани. Лоскуты плоти еле держались на костях и пульсировали неимоверной болью. От кончиков пальцев до плеч всё было обильно покромсано, даже сквозь рукава рубашки. Вся постель и одежда на мне также были пропитаны кровью. Окно распахнулось, и холодный ветер потушил свечу, прогоняя мерзкий запах железа и сырости. Нервно поднявшись с кровати, создала светлячок из потоков магии и направилась на звук. Глаза неотрывно смотрели на подсвеченные вновь кисти. Руки были в порядке. — Но… как же… они ведь точно были… Быстро открыв дверь, я вышла в коридор, продолжая смотреть на руки уже в освещении витражных светильников. До сих пор не веря в увиденное и по-прежнему ощущая жгучую боль, которая слишком медленно покидала моё сознание, я попыталась взять себя в руки.
