Часть 11
11 ноября 2023 г., 22:00
— Фелис, ты чего? Я столько звал тебя, чуть голос не надорвал! Ты могла хотя бы ответить? — юноша прошёлся взглядом по моему наряду и, смутившись, выпалил. — И зайди внутрь, ты же почти голая!
Вил потащил меня обратно в комнату, схватив под локоть. Оторвал от витражного светильника, возле которого я мгновение назад застыла, точно мотылёк. А я всё никак не могла прийти в себя, не понимала, как так получилось… Этот вид, эта настолько реальная боль, запахи, ощущения… Неужто всё это было лишь сном?
Вильям что-то сказал, но я не расслышала. Перевела растерянный взгляд на юношу:
— А?
— Что «а»? Ты меня вообще слушаешь, Фел?
— Я себя странно чувствую, прости.
Его взгляд смягчился. Оживившись, Вильям по-хозяйски подошёл к окну и с сочувствием сказал:
— Неужто заболела? Конечно, окно нараспашку. Дубарь тут устроила и ходишь почти нагая, — закрыв створки окошка, он вернулся ко мне. Схватил за руку и потащил к постели, недовольно бурча.
— Вил? Я не собиралась…
Но юноша довольно быстро вынудил меня лечь, накидывая сверху кучу тяжёлых одеял.
С этим грузом на меня будто вновь накатила тяжесть прерванного Вильямом сна. Внутри с каждым мигом нарастала тревога, но я словно попала в болото, которое медленно затягивало в свою липкую трясину, разившую кровью и затхлостью. Голова закружилась.
— Вил?! Я не хочу засыпать, вылей на меня воду, быстро!..
Последние слова растворились в пустоте, а лик юноши помутнел. Его голос слишком быстро стал далёким, неразборчивым…
***
Мерцающие блики от свечи разносились по пустой комнате, путаясь длинными тенями на стенах. Моё тело горело. Горело грехами, которые я всё время жаждала искупить. Но даже желанное спасение, дарующее приятную ночную прохладу на душе, не могло полностью усмирить похотливую кровь распутной эльфийки. — Ночь, даруй мне сил для искупления своей сути, терзающей дух по сей день. Хлёсткий удар подарил облегчённый вздох и разнёсся эхом по комнате. Так хорошо, приятно ощущать милость после раскаяния. Я благодарна за то, что я эльф крови, иначе бы мне не было дано познать прелести искупления и истинного освобождения. Это прекрасно. Я готова продолжать это снова и снова. Звуки рассекающейся кожи заполняли пространство. Тени двигались всё больше, теперь демонстрируя и брызги, отлетающие от плети на стены. — Нужно больше, сильнее, мне этого мало… Я должна показать другим, как это чувство прекрасно. Я чувствую, что уже столь близка к Владыке Ночи. Тело обессиленно рухнуло в лужу растекающейся подо мной крови.***
Глубоко вдохнув, я приоткрыла веки и ощутила неимоверную боль в спине. Благо, она вместе со сном таяла в памяти, уступая место утреннему пробуждению. Лучи рассветного солнца тут же ослепили, вынудив недовольно закрыть глаза. Неужели я проспала всю ночь? Сложив лоскуты воспоминаний воедино, я вспомнила минувший вечер и нахмурилась. Значит, воду на меня так и не вылили. Ну что за люди? Даже такую мелочь сделать не могут. Поднявшись в положение сидя, я повернула голову на кучу одеял рядом. Из-под неё торчала белокурая голова. А этот тут откуда?! — Лонвэй? — раскрасневшись, не в силах припомнить, как он оказался в моих покоях, я энергично потрясла его за плечо. — Что ты тут делаешь?! — М-м-м… — эльф чуть приподнялся, протирая заспанные глаза, — Фел, наконец-то ты проснулась… — Как ты оказался в моей постели?! Ничего не хочешь объяснить? — Почему ты такая шумная? Не кричи… — зевнув, он грустно посмотрел на меня и принялся монотонно пояснять. — Ты потеряла сознание. Вчера я заметил, что у тебя в комнате происходит что-то странное, и тут же пришёл. Вильям сказал, что не может тебя разбудить. Хотел остаться с тобой. Но ты ведь моя невеста, значит, и мне с тобой ночевать. Ты как себя чувствуешь? Наверное, сильно устала после встречи с Сиархом? Я понимаю тебя. У меня было так же поначалу. — Ты видел, кто под капюшонами? — я сглотнула, боясь услышать в ответ своё имя. Этот вопрос волновал меня сейчас куда больше, чем сонный король в моей постели, который поверил, что я в самом деле его невеста. — Они не показывают лиц… сначала. Просто приходят и помогают советами. Что-то Лонвэй опять увиливает от нормального ответа. Если вспомнить всё, что я видела, то тот диалог во сне Сиарха с Люксурией вполне логичен. Мои действия слишком странные. Помотав головой в попытке разогнать спутанные мысли, я вновь посмотрела на эльфа: — Вэй? Что-то ты спокойно реагируешь на мою внешность. Юноша ловко перебрался к моим ногам, прижавшись к ним выглядывающей из распахнутой рубашки грудью. Лёжа с закрытыми глазами, он сонно ответил: — Неужели? А разве я должен воспринимать это как-то иначе? Учитывая, что это не первое твоё изменение… Я хмыкнула, окинула взглядом смятую постель и остановилась на растрёпанных снежных волосах короля: — Я… не знаю, Лонвэй… Всё же это самое необычное со всех. Даже мне было сложновато подобное принять. — Не беспокойся, я любовался тобой всю ночь. Так что, можно сказать, уже немного привык к прекрасной эльфийке с рогом и чешуёй. Покраснев, я увела взгляд от его довольной улыбки. Вспомнила ещё об одной проблеме. Пока он здесь, нужно решить вопрос касательно его брата. Может, хоть Лонвэй сможет повлиять? — Скажи… ты говорил с Вилом?.. Ну, о наших отношениях. — Не переживай, Фел, всё в порядке. Ты ему очень нравишься, но я уверен, у него получится эти чувства перестроить в дружбу. — А у тебя? Приоткрыв один глаз, эльф серьёзно и недовольно посмотрел на меня: — Не понял. Что у меня? Я насмешливо посмотрела в его небесные глаза. Руки подняли ближайшую белую прядь, и, пытаясь отвлечься игрой с нею, я ответила: — У тебя получится перевести эти чувства в дружбу? Поднявшись с моих ног, он забрал свои длинные волосы, перекинув их назад. И в тотчас наклонился ко мне ближе, прожигая взглядом: — Вообще-то, моя дорогая, я пытался это сделать все эти годы. Но ты не выходила из моей головы. Сейчас ты почти моя и задаёшь такие вопросы? Опять разбиваешь мне сердце, нахалка… — Я разобью тебе сердце в прямом смысле, если ты не прекратишь весь этот ужас, что учинил на севере. В голове внезапно зароились странные мысли. Словно из ниоткуда. Враз меняя моё настроение. Может, не так уж и плохо остаться с ним? Если у нас всё получится, это было бы правильно. Закончить там, где начала. В родных землях. Почему-то сейчас мне не хотелось бежать от него. Если Вильям действительно примет это, то я бы хотела попытаться построить что-то большее с Лонвэйем. Построить новый мир с правильной верой. — Фел, не стыдно тебе играть с королём в такие игры? Точнее, не боишься ли? Наклонившись вперёд, я оставила лёгкий поцелуй на его губах и отстранилась. В голове была такая пустота и безмятежность, будто всё нереальное. — Тебе правда нужна такая королева, как я? Диковина с непонятной внешностью? Дотронувшись до моей щеки холодными пальцами, эльф ласково улыбнулся: — Мне нужна ты, какая бы ни была. Я буду любить тебя и беречь всю свою жизнь. Теперь уже он поцеловал меня, мягко повалив на кровать, окутывая своим запахом хвои и гвоздики. Нежные поцелуи быстро сошли на нет под безжалостной щекоткой по рёбрам. Оказалось, это очень даже слабое место эльфа. Не знаю, сколько прошло времени, пока мы дурачились на кровати, как малые дети. Но в дверь раздался стук, вынудивший нас прервать игрища. Силясь перевести дух, я впопыхах привела себя в порядок магией, накинула халат и направилась к двери. — Да? — Это Вильям. Как ты себя чувствуешь? Открыв дверь, я с удовольствием пропустила его внутрь комнаты, радуясь очередному нарушению правил магов секты. — Всё в порядке, проходи и садись. Мне как раз нужно с вами двумя обсудить кое-что. Он зашёл, недовольно поприветствовал брата и, с неловкостью поглядывая на меня, сел на стул. — Для начала я хотела бы поделиться мыслями. Я вчера говорила с Рией, она обещала помочь подобрать необходимые заклинания, которые будут полезны в борьбе с этой Сектой Ночи. Есть у меня идея касательно этого… Кроме того, нам необходимо действовать быстро, пока есть время, — сцепив руки за спиной, я начала ходить кругами по комнате. — Наверное, я всё-таки свяжусь с Винсентом, его помощь нам пригодится… Недовольно прищурившись, Лонвэй перебил меня: — Кто такой этот Винсент? — Хороший друг. Проводник Духов. Илларинария его тоже знает. Так, о чём я? В общих чертах я вижу всё так… Сначала мы с Рией подготовим необходимые массовые заклинания, чтобы охватить всех людей. Я хочу повлиять своей магией крови на сознания всех собравшихся на площади. Вы оба, — я поочерёдно ткнула пальцем в каждого из братьев, — должны придумать, как собрать как можно больше горожан. Винсент выступит с речью о Четырёх Духах, и, использовав магическое внушение, мы вытесним из умов собравшихся все навязанные этой изуверской Сектой Ночи мысли. Если сработает на жителях этого города — перейдём к остальным. Насколько я могу предполагать, даже за один раз мы существенно ослабим колдунов. А потом можно будет и лично к ним наведаться. Лонвэй нахмурился, будучи явно не впечатлённым моими речами: — Звучит сумбурно и сомнительно. Да и не такая уж и плохая вера, как могло показаться… тебе ведь тоже нравится во многом. — Что ты такое говоришь?.. Для тебя что, приемлемы пытки и посягательство на твою жизнь? Знаешь, Вэй, тогда тебе придётся выбирать — между мной и ими. А если узнаю, что ты до сих пор занимаешься кровопусканием, я тебя… — я хищно прищурила глаза. Эльф замахал руками и отвёл взгляд в сторону: — Нет-нет, что ты, я не занимаюсь ничем таким… Я повернула голову на Вильяма: — Тебя это тоже касается. Ты — мой рыцарь, если ещё не забыл, и для тебя это недопустимо. Он и бровью не повёл и спокойно ответил: — Я не против, принцесса. Я служу вам и телом, и душой. — Вот и умница, — повернувшись, я холодно посмотрела в глаза Лонвэю, — бери пример с брата, король. Можно хоть иногда давать мне прямые ответы, а не юлить, как уж на сковороде. Так вот ключевой вопрос тебе: откуда они приходят? Лонвэй закатил глаза на мою колкость и скрестил руки на груди, нехотя отвечая: — Фелис, Обитель Секты Ночи находится у подножия гор. Я недовольно цокнула: — А можно поточнее? В глазах эльфа появилось беспокойство. Было видно, что он очень не хотел отвечать. — Ты только не волнуйся, Фелис, присядь, — я демонстративно послушно села на кровать. — Они в Белом дворце, ранее принадлежавшем королю Нобелуса. Понимаешь, он ближе всего к горам… Вэй словно хотел сказать что-то ещё, но замолк. Но я и не дала бы договорить. Моё ошеломление было недолгим. Я вскочила на ноги и накинулась на эльфа. Не понимаю, как вообще можно было так меня предать! — Ты отдал им мой замок?! Ты вообще в своём уме? Лонвэй спокойно выдержал напор и обнял меня: — Тише, тише, я не отдавал, так… получилось. Извини. Я хотела избить эту наглую эльфийскую рожу. Но, как только оказалась в его объятиях, голова почему-то сразу же стала пустой. Мысли, словно перепуганные птицы, разлетелись, и ни одну я так и не смогла удержать, как бы ни старалась. Вспыхнувшая во мне злость растворилась, словно её и не было… Всё так же стоя в его крепких объятиях, я подняла глаза на окно. Ветер гонял тёмные тучи, готовя очередную порцию ледяной метели. В сравнении с неукротимой природной стихией, её могуществом и размахом, мои проблемы кажутся чем-то таким простым и далёким. Разве есть разница, над каким королевством будут эти тучи? Над мёртвым или живым? Если мы с Винсентом и Рией проведём ритуал, и он не сработает, люди наверняка взбунтуются, прольётся кровь, многие могут погибнуть. Я не хочу этого. Может, пускай здесь всё так и остаётся. И так чересчур много крови уже пролито в этих землях. Может, уже достаточно? Не понимаю. Опять ничего толком не понимаю. Мне нужно больше информации, я умудрилась запутаться в своих же суждениях. Время ещё есть, мне нужно понять для начала, правильно ли я поступаю, чтобы не повторился кошмар Ахрии. Чтобы опять не страдали невинные. Может, я слишком быстро впала в крайность? А вдруг Секта права? Я… — Оставьте меня, пожалуйста, — холодно отстранившись от Лонвэя, я подняла на юношей глаза, поочерёдно посмотрев на одного и второго, — я хочу побыть одна. Еды тоже не нужно. Вильям хотел что-то возразить, но под взглядом брата сразу передумал. — Ты можешь зайти к нам в любое время, Фел, и поговорить о том, что беспокоит. Я даже не смотрела, как они ушли. Взгляд был вновь прикован к окну и тёмным шпилям башен на фоне серых туч. Моё настроение меняется так быстро… Такое ощущение, что я не могу за ним даже уследить. Неужели я такая безвольная, бесхарактерная? Меня что, так легко можно сломить и посеять сомнения? Я должна попробовать, мне нужно знать, с чем я сражаюсь. Я слишком быстро оказалась возле шкафа и достала шкатулку Вильяма. Поставила на стол. Оглянувшись, подошла к двери и заперла её и только после спокойно вернулась к столу. Глаза нерешительно оглядывали её, но руки уже подняли увесистую деревянную крышку и коснулись холодного металла на бархатной красной ткани. Маленький разрез, просто чтобы понять, так ли это ощущается, как во сне. Решительно схватила небольшой нож. Ноги становились всё больше ватными, вынудив меня сесть на пол, не отрывая взгляда от лезвия. Давай, перестань бояться. Сердце, казалось, перестало биться. Я перевела взгляд на вторую руку, неотрывно смотря на открытый по локоть участок бледной кожи. Лоб покрылся испариной. Я лишь моргнула, а нож оказался уже возле запястья. Совсем незначительный нажим лезвием, и я увидела, как у его конца собирается капля алой крови. Ну вот, ничего страшного. Ловко взмахнув ножом вверх до локтя, я услышала тихий звук рассекающейся кожи. На миг я застыла, останавливаясь от дальнейшего пореза. Но в глазах начало темнеть, а в голове закружились слова, которые всё настойчивее пытались вырваться из моего рта без моего же согласия. Я ничего… не понимала. Не могла. Не хотела. Открыв рот, я набралась решимости, чтобы воспротивиться странному чувству и сказать «нет». Но иные, чужие фразы завертелись быстрым вихрем, вылетая из моего рта. В глазах потемнело, я совершенно утратила видимость чего-либо. Я будто уснула сидя. Тёмное пространство жалило своей неизвестностью. Но разум наконец-то был со мной, хотя словно разделился. — Почему всё так вышло, был же день? Секта не должна быть так сильна днём… — Что плохого в том, что я попыталась понять их? — до меня из темноты донёсся мой голос. — Нет, стой, это противоречит тому, что произошло. Мне нельзя было сомневаться в Четырёх Духах, я не собиралась пускать кровь… я совершила ошибку. — Я совершила ошибку, когда поверила Винсенту. Как можно было принять столько смертей во благо? Какое же это благо, если они сами этого не хотели? Не думаю, что родители желали, чтобы их молодые дети сгорали заживо на их же глазах. Без права на выбор, на другую жизнь. — Стой! Пытки… насильно насаждать свою веру — это неправильно! Ты заставляешь их умирать по прихоти своего Божества! Они должны иметь выбор! — Они и имеют выбор. Здесь спрашивают их, а не их умерших родителей, как в вере Четырёх Духов. Они не отвечают за грехи своих предков. Я затихла, ощущая, что нахожусь где-то в другом месте. Обернулась на шум за спиной. Моргнула. Темнота сменилась слишком живой картинкой, словно я была там, видя чужими глазами… Прямо передо мной нёсся чудовищный пламенный вихрь, забирая жизни и разрушая дома на моей родной улице. Обращая в пепел людей, которые жили рядом и помогали выжить в такой непростой жизни. Маленькие ступни обжигал песок, который становился всё горячее и горячее, но я продолжала стоять. Нет смысла бежать. Как от разворачивающейся перед глазами трагедии, так и от своих мыслей. Я не понимала, за что. За что погибли старики, которые жили через несколько домов от меня? Они каждый день ходили на рудники, чтобы помочь своим внукам и другим детям, которые остались без родителей. Таким как я. Им нужно было жить на ладошку чего-то съестного в день, а то и в неделю. Потому что налоги в Ахрии никто не отменял. Нас спасали такие вот простые люди, которые ценой своих дней и последних глотков жизни отдавали свою еду нам — молодым, чтобы мы выжили. Ведь, возможно, мы смогли бы стать сильнее их, устоять, не уступить беспощадным шестерням судьбы. Пойти работать не на карьер, а сделать что-то… Хоть что-то! Лишь бы эта бесконечная и несправедливая петля существования, не жизни, разорвалась. Кричащая, охваченная пламенем фигура старшей сестры протянула ко мне руку, моля, чтобы я бежала. За что погибла она? За то, что должна быть следующей, кого заберут работорговцы за монету? Которая пойдёт даже не нам на еду, а сборщикам налогов… Её рука рассыпалась зловонными углями в песке… Драконы же наши правители. За что нас сейчас наказывают? За то, что мне семь лет, и я не могу работать, как все? В этом мой грех? Был ли у меня выбор, чтобы я могла сохранить жизнь?! Был ли у меня выбор, как сейчас у тебя, Фелис? За что я и вся моя семья распались пеплом на остекленевшем от пламени песке? За что… Поток огня снёс маленькое тело, возвращая меня в темноту и своё тело. Я до сих пор ощущала жар этого огня правосудия, это непонимание и боль. Раскаяние за это решение. «Мне нужно было остановить его, я должна была пойти против Четырёх Духов, это неправильно… Это не то, что должно было случиться…» Из глаз обжигающими потоками лились слёзы. Я услышала плач за спиной и обернулась. Картинка вновь сменилась. Мы были в другом районе. Скорее всего, это был рынок. Более богатая область, но с такими же людьми, которые тоже хотели иметь выбор. Женщина стояла с младенцем у окна и тихо плакала, пытаясь убаюкать своё чадо. Мужчина забежал в комнату. — Амели, нужно уходить, он скоро долетит сюда. — Мы не сможем уйти… Кругом пустыня. Спрячемся в подвале, где нас просто привалит камнями, и мы умрём ещё более мучительной смертью? — У нас что, по-твоему, нет выбора? — голос мужчины дрогнул, растворившись в выступивших слезах. Она повернулась, глядя красными от слёз глазами в мои, ребёнок начал кричать и плакать. — А разве у нас есть выбор? Фелис, у нас есть выбор? В чём виновен наш ребёнок? Он не увидит этот мир… Может ли он выбрать жизнь, Фелис? Опять всё затянулось чёрным. Я не успела отойти от увиденного, как перед глазами возникла другая картина. Юные возлюбленные пытались найти друг друга на охваченных хаосом улочках, чтобы наконец-то сказать слова любви перед неминуемой смертью. Испытать это чувство ещё бьющимися сердцами. Но увы, они тоже не смогли достигнуть даже этого. Девушка была растоптана на центральном рынке толпой обезумевших от тени пролетающего дракона. А юноша встретил заражённого в переулке, который и окончил его бесплодный поиск. Они не могли сделать выбор — «жить или умереть». Как не смог ещё много кто… Яркие образы перед глазами сменяли друг друга, не позволяя мне даже вздохнуть. От чужой боли, душившей горечью сожаления и сводящей с ума, я упала на колени. Закрыв уши ладонями, я зажмурилась и закричала в пустоту: — Я не хочу! Перестань показывать это. Не могу… Я не могу это больше видеть! Прекрати! В голове раздался вопрос: — У тебя есть выбор, Фелис? — Да, у меня он есть, ты ведь сама говорила об этом! — Раз ты решила, что не хочешь, я не буду показывать больше. Тебе повезло, что у тебя есть выбор. Но его могут забрать. И его бы не дали, будь на моём месте кто-либо другой. Кто-нибудь другой веры… Четырёх Духов. В голове всё было настолько запутано, что я готова была потерять сознание. Утонуть в чёрной тягучей мгле и даже не пытаться вырваться из её липкого плена. Куда бы я не смотрела — вокруг меня была тьма. Как только я пыталась думать о правильности или неправильности поступков Духов, я начинала видеть лица погибших в Ахрии. Это сразу же сбивало и душило, вынуждая камень сожалений на призрачной удавке становиться лишь больше. Тянуть вниз, стягиваясь петлёй безысходности на моей шее. Так сильно, что я могла лишь плакать и просить прощения у всех погибших. За то, что могла, но не остановила. У меня тоже, казалось, тогда не было выбора. Но я должна была пересилить себя и восстать против этого! Я должна была! Их кровь и на моих руках. Так больно… Мне так больно. Простите меня! Не знаю, сколько я плакала в истерике, пытаясь выплакать эту боль, утешить себя, найти оправдание… но его не было! Эта тьма вокруг, она поглотила всё… Забрала возможность зацепиться в мыслях хоть за что-то светлое, чтобы успокоиться. К сгорбившейся спине коснулась чья-то рука. — Фелис, тебе больно? Я подняла лицо на себя же в плаще, удерживающую небольшую свечку. Единственный, такой желанный источник света в этом странном тёмном месте. — Да, мне больно. Но не за себя, за других… Ласково улыбнувшись, она протянула свободную руку: — Ты ещё можешь всё исправить… Широко распахнув глаза, я даже перестала плакать и продолжила всматриваться в неживые алые глаза: — Да? Как?! — Всё повторяется. И твои руки вновь обагрятся кровью. Невинные жизни… без выбора. Ты хочешь забрать их волю, поставить себя выше их, заблуждаясь сама. Тебя ослепляют грехи, Фелис. Нужно слушать себя настоящую и искупить гложущую вину, раскаяться, а не жить в неведенье и делать вид, что ничего не было. От этого боль будет лишь сильнее. — Слушать себя… я хочу покаяться. Моргнув, я вернулась обратно в комнату, плывущую перед глазами. На сердце всё ещё было неимоверно тяжело. Поднявшись, я, слегка пошатываясь, положила окровавленный нож на место и закрыла шкатулку. Сцепила зубы и помотала головой. Взгляд немного прояснился и зацепился за небольшой кувшин с водой на столе. Схватив его, я с размаху плеснула себе в лицо холодной водой. Как ни странно, это помогло, и я смогла спокойно перевести дух. Не верится. Никакой тьмы, никаких чудовищных трагедий перед глазами. Лишь я в своих покоях и завывающий ветер за окном. «Не хочу, чтобы мне мешали. Хочу побыть одна». Взяла лист и перо, начала быстро писать. Не обращая внимания на обжигающую боль в руке от пореза. «Сердце моё было слепо. Я шла по неверному пути. Искала оправдания и отворачивалась от боли тех, кому её причинила. Не имею права просить прощения за то, что вмешалась в вашу веру, ибо не заслужила ни мыслей о ней, ни слов. Мне нужно побыть одной. Не ищите меня. Вернусь сама, когда всё для себя решу. Да хранит вас Ночь». Оставив записку на столе, я придавила её чернильницей и направилась к шкафу, чтобы облачиться в более удобный охотничий костюм. Накинув поверх костюма плащ и наложив на себя с помощью браслета невидимость, я спешно покинула замок. Сильный ветер замедлял движения, но мне было всё равно. Хрустя сапогами по снегу, я направилась к башне Альфреда. Не знаю, почему она закрыта, но там меня точно не будут трогать и искать. Сердце заболело ещё и от этого, наполняя голову воспоминаниями о нём. О нашей близости. Как я могла? Даже подумать стыдно. Покаяний здесь будет мало.***
Двинув рукой, я скинула заледеневший снег с массивного замка на двери башни. Оглянулась по сторонам. Рядом возвышался густой терновый куст, припорошенный снегом. Сглотнув странный ком, вынуждающий тело дрожать от предвкушения грядущего, я подошла к терновнику. Не жалея рук, словно заворожённая процессом, я начала ломать ветви. Большие иглы впивались в кожу, прокалывая пальцы до костей. Только вот остановиться я уже не могла. Да и было это незначительной болью. Это было ничем, в сравнении с моей греховностью. Снег у моих сапогов покрылся алыми бусинами, но я получила желаемое. А кровавые следы… Я подняла голову к небу, ощутив на лице снежинки. Серое небо всё больше сыпало белыми хлопьями, намекая, что скоро моё присутствие у башни будет скрыто плотным слоем снега. Подняв впопыхах охапку терновых ветвей, я вернулась ко входу и дрожащей рукой открыла замок ключом Альфреда. Дверь гулко скрипнула. Меня встретило облако поднявшейся пыли. Похоже, что в башню действительно никто давно не заходил. Закрыв дверь, я погрузилась в полумрак. Странно, что никто не ухаживает за этим местом, поддерживая его в жилом виде. Что, если бы хозяин внезапно изволил вернуться? Вряд ли бы он был в восторге. Хотя, если учитывать, что слуг и в самом замке-то толком не осталось, то ничего удивительного… Вспомнив о роскоши комнаты Альфреда, я осознала, что нужно найти комнату без излишеств. Спустя пару непримечательных дверей, я наткнулась на небольшую каморку. Самое то. Кинула ветви на пол и, разместившись возле них, начала делать посох. Свет, совсем скудный, проникал сюда из маленького окошка почти у самого потолка. Но этого было достаточно. Мои руки сами знали, что делать и как. Медленно и уверенно ветви терновника переплетались друг с другом, превращаясь в необходимый мне посох. Боль становилась всё сильнее, но мой выбор и путь не давали права на крики о помощи. Превозмогая это чувство, понимая, что это ступень покаяния… я ощущала, как мне становится легче. Как сомнения и терзания исчезают в одночасье вместе с яркими ощущениями, так и тело покидала грешная кровь. Подобие посоха было уже готово. Я чувствовала, что здесь, в башне, находится кое-что ещё, нужное мне. Побродив в поисках по остальным комнатам, я всё же увидела желаемое. В библиотеке, на столе под стеклянной витриной, лежала на бархатной подстилке корона. Подойдя ближе, я положила рядом посох и быстро извлекла находку, тут же запачкав её своей кровью. Я её узнала. Но воспоминания о том времени были так далеко. Словно ненастоящие. Выглядела корона почему-то не столь величественно, как когда-то. Может, когда Брентор подвёргся нападению, пострадала и она? Но сомнений в том, что она принадлежала именно моему неродному отцу, у меня не было. Только вот сейчас грязь и царапины затмевали её былое великолепие. Затмевали всё… что было до этого момента. Я провела дрожащими пальцами по выгнутым завиткам и прошептала: — Ради этого куска металла было пролито столько крови?.. Нет. Не ради него… — я подняла её над собой, будто силясь передать умершим родителям на тот свет. — Всё ради смысла, который хранится в этой короне. Ведь так? Сейчас она стала просто украшением, потеряв свою значимость, потеряв голову того, кто наделил её такой силой. Продолжая рассматривать в слабом освещении больших окон драгоценные камни, вставленные в неё, я продолжила рассуждать вслух: — Столько крови, чтобы тобой завладеть… а получив тебя, люди теряются во грехе и забывают свой истинный путь. То, ради чего они шли всё это время. Ты будто стираешь им память одним лишь касанием. Наказываешь глупостью и трусостью за то, что посмели посягнуть на тебя. Крепко сжав корону в руке, я подхватила посох и вернулась в прежнюю комнатку. На забрызганном моей же кровью каменном полу ещё валялись ветки, необходимые для завершения начатого дела. Усевшись, я принялась вплетать в навершие посоха корону своего разрушенного кпорроошллеовгсотва. Зубы скрипнули, то ли от боли, то ли от осознания. Тяжело задышав, уже заканчивая посох, я крикнула, вновь обращаясь к короне: — Смотри, смотри! Теперь ты — «знак слепоты», будешь во власти искупления, как и я! Я громко засмеялась, будто победила невиданного зверя, которого никто и никогда не мог обуздать. А я смогла. Смогла так просто! Но почему со смехом текут и слёзы? Кольцо Винсента на левой руке лопнуло. Разлетелось, вынудив меня зажмуриться от серебряной пыльцы. Голова начала кружиться. Недовольно цокнув, я остановила магией кровь, покидающую израненные руки. Это тело такое хрупкое. Кровь перестала течь, но раны я оставила — чтобы чувствовать «это». К сожалению, от головокружения не избавилась и провалилась во тьму.***
— Сиарх, я давно не видела Аль-Араха… С ним всё в порядке? Мы шли по знакомым мне коридорам дворца, таща за собой шлейфы чёрных мантий, покрытых красными узорами. Немного повернув ко мне голову, скрытую массивным капюшоном, он кивнул: — Да. Вера ослабла, но не волнуйся. В ближайший месяц он вернётся к нам, а там до лика рукой подать. — Ты ведь тоже ещё без лика, Сиарх… — недовольно нахмурившись, я замедлила шаг. — Да, но думаю, скоро все мы обретём полноценную жизнь под Куполом. Не беспокойся. В нашем деле спешка ни к чему. Всё идёт по плану. Ночь всегда наступает после дня. Люди севера поддерживают нас, а мы их. Да и лик без сути хуже, чем суть без лика. — Хорошо. Сегодня ночью я иду наставлять на путь истинный? — Да, Люксурия. Возвращайся в тело и постарайся быть помягче с заблудшими в своём новом облике… Картинка коридора в освещении небольших светильников после слов Сиарха начала путаться и затягиваться в бесформенное нечто. А дальше тьма. Такая глубокая и такая холодная. Обжигающая душу и пальцы. Их я могла согреть только криками других… криками о спасении и прославлении нашей веры. Раскаянием и слезами, покаянием и кровью стелилась спутанная ночная дорога домами столицы Белвоса. — Где свет — там и тьма, — я вышла из очередного дома и резким взмахом стряхнула свежую кровь грешника с наконечника тернового посоха. Тёмные брызги заляпали порог и входную дверь, скрипнувшую за мной от порыва морозного ветра. Подняв глаза на пустынную улицу, над домами которой небо окрашивалось в красные цвета, я зашептала: — Скоро рассвет, нужно поскорее возвращаться в башню.
