Часть 12
25 ноября 2023 г., 23:06
Скользнув ногами по каменной поверхности, я подтянула колени к подбородку и попыталась согреться, не используя для этого порочную магию.
Влажные от крови руки лобызало морозом, вынуждая неметь и дрожать всё затёкшее тело. Ни одежда, ни плащ не спасали от озноба, наползающего с пола. Голова была такой тяжёлой, будто меня чем-то опоили.
Я приоткрыла глаза, не понимая, что происходит.
Почему я вообще лежу на ледяном полу? Почему руки настолько изодраны и так болят? Почему рядом этот проклятый посох из колючих ветвей? Почему я даже вспомнить не могу заклинание, чтобы не мучиться и залечить себя, как уже не раз делала?
Чем больше я задавала вопросов, тем сильнее болела голова, будто отказываясь подчиняться мне и выдавать хоть какие-то утешительные ответы.
Один вопрос. Одна мысль. А я так устаю от этого, словно пробежала не одну лигу. Угасающие ночные миражи… Мне всё это приснилось, или я действительно была не здесь? Но…
Где Сиарх?
— Нет, стой, я не понимаю. Я ведь не знаю его! — слова царапали горло. Я с трудом прохрипела, — Или… знаю? Так, что из этого всего мне приснилось, а что было на самом деле? Ах-х, голова… Может, после обращений, я пришла сюда отдохнуть? Да. Верно. Но где моя мантия? Какая-то бесполезная тряпка вместо неё.
Приподнявшись на четвереньки, я потянулась за терновым посохом, лежавшим поблизости. Солнце обильно заливало коморку светом сквозь окошко, говоря, что близится полдень. Попыталась встать. Ноги были совсем непослушными. Сцепив зубы от боли и крепко сжимая этот дурацкий посох, я всё же поднялась.
Я ведь поспала час или два, так почему не покидает чувство, что я не вставала минимум неделю? Всё тело ноет и каменное, такое неподатливое. Такое чужое.
Пара неуклюжих шагов, и я чуть ли не рухнула лицом вниз. В попытке опереться на стеллаж с какой-то утварью, я зацепила посохом висящее на стене зеркало.
Оно упало и шумно разбилось у моих ног. Сверкнув, осколки разлетелись во все стороны.
Наклонившись вперёд, я заглянула в осколок покрупнее, боясь и одновременно желая увидеть отражение. Красные неживые глаза ответили мне потускневшим взглядом из-под белых прядей. Чешуя и рог вроде на месте, просто измазаны кровью.
Чем больше я всматривалась, тем больше мне казалось, что что-то не так, но что именно — понять не могла.
Постояв ещё какое-то время, я всё же смогла оторваться от отражения. В голове по-прежнему была несвязная каша из противоречий и каких-то непривычных, чужих мыслей.
— Глупости, мне нужна моя мантия.
Весьма быстро, хоть и пошатываясь по пути, я нашла спальню Альфреда и открыла украшенный резьбой шкаф.
— Вот. То, что нужно.
Улыбнувшись, я достала чёрную мужскую мантию и кинула её на деревянные половицы. Усевшись рядом, отложила посох и принялась скользить кровавыми следами по тёмной материи. Голова была пустой и в то же время полной чего-то непостижимого. Слова совершенно чужого языка были на губах, то и дело разносясь по спальне несвязным шёпотом.
Кровь под моими пальцами оживала и юркими ручейками стекалась в незнакомые мне письмена. Она будто знала, где ей надлежит быть и какой символ сотворить.
Закончив усеивать чёрное полотно замысловатыми алыми узорами, я тяжело выдохнула. Клубы пара от тёплого дыхания едва щекотно лизнули щёки и растворились.
Ничего. Осталось потерпеть совсем немного.
***
Поднявшись, я небрежно скинула потрёпанный плащ на пол и облачилась в готовую мантию. Как только я ощутила её на плечах, в голове сразу всё прояснилось. Мысли стали более упорядоченными. Человеческое, доселе так мешающее беспокойство почти прошло, оставшись на задворках сознания. Но и это скоро сойдёт на нет… Просто необходимо немного больше времени. На глаза попались перчатки, лежащие на краю комода подле шкафа. Натянув их на окровавленные руки, я произнесла охрипшим голосом: — Ничего, Фелис, скоро тебе станет лучше. Ты обретёшь покой в служении моему господину. Это, скорее всего, будет больно, но… в его планах всегда так. Горько улыбнувшись, я посмотрела в окно на возвышающийся поблизости дворец. Нужно проверить его обитателей на покаянность. Король здешних земель послушен, но робок, верует и сомневается в одночасье. Не испортит ли он всё подобным поведением? Нет. Господин не мог просчитаться насчёт эльфа. В тот день всё уже было решено. Мне нельзя сомневаться. Иначе опять… Крепко сжав посох, я ощутила, как руку проткнули шипы. Боль помогла отвлечься от страха, заставившего сердце забиться как шальное. Подняв свободную руку на грудь, я вздохнула. Так непривычно. В этом теле всё так ярко ощущается. Поскорее бы забрать его полностью. Поскорее бы завершить ритуал и вернуться в своё… Тем временем суровое северное небо на глазах окрашивалось тёмные мазками с пёстрой потёртой краснотой угасающего солнца на краях. Пора идти. С приходом темноты меня наполняют силы и уверенность. Только для начала необходимо забрать ещё одну вещицу. Я вышла из покоев и зашла в библиотеку. Подойдя к пустой витрине, где раньше находилась корона, я приподняла бархатистую подкладку, открывая незаметное второе дно. Воздух наполнил знакомый мне мерзкий травяной запах. При взгляде на пару иссохших деревяшек меня передёрнуло. И нужно же было Господину связаться именно с Гренсетивдой? Но это лишь осторожность… Да и влиять на сознание людишек больше некому. Остальные «соседи» слишком увлечены своими вечными делами, не желая опять связываться с былыми проблемами под Куполом. Только я коснулась одной из лоз размером с ладошку, как голову пронзили неприятные воспоминания. Из-за дурацких идей Грен я тогда чуть не погибла. Как же я ненавижу её. Скрипнув зубами, я крепко сжала одну из вызывающих отвращение палок и сунула в карман мантии. Не сомневаюсь, что, если бы не влияние Купола, она бы всех здесь уже взяла под контроль своими вонючими растениями.***
Вечерний сумрак и глубокая задумчивость о пережитых мучениях сопровождали меня по пути во дворец. Капюшон мантии всё-таки был слишком велик для меня, как и она сама. Из-за него я могла видеть только свои ноги, шаркающие плотной тканью в слабых, но уверенных шагах. Благо, под рукой был посох, на который я опиралась, когда колени время от времени болезненно подкашивались. Какое же это тело слабое! Но меня предупреждали, что под Куполом даже мне может быть нелегко, после всех-то вмешательств Господина. Толкнув очередную дверь, я ощутила, что уже близка к цели. Люди хорошо ощутимы, а «эти», выбранные Господином Данталионом, тем более. Войдя в покои, я тихо прикрыла за собой дверь и осталась в тени. Горло до сих пор першило, возможно, из-за здешнего холодного времени года. Так непривычно. Приподняв капюшон, я бегло окинула взглядом комнату. Король в освещении ветвистых канделябров на множество свечей стоял возле карты и что-то записывал на лист, совершенно не обращая на меня внимания. А может, просто счёл за иллюзию, страх своего сознания, от которого можно отмахнуться — и он исчезнет. Шелестящий голос разрезал пространство, я обратилась к нему решительно и безукоризненно: — Давно ли твоё сердце обращало взор в сторону ночи, а не мирских дел? Это далось мне тяжело и, казалось, вмиг высосало все силы. Пришлось сгорбиться, навалиться почти что всем весом на посох, чтобы сдержаться на вновь подкосившихся ногах. — Праведник ночи? Я не ожидал увидеть тебя столь рано. И не Сиарха, а… прости, я не ведаю, как мне обращаться к тебе. Я чуть приподняла голову, видя, как взволнованная фигура в белом плаще подошла ко мне и склонилась в низком поклоне. — Люксурия моё имя. Поднимись. Ночь направила меня сюда, чтобы узреть ваше покаяние. Не бойся признаться в грехе, дабы отпустить его. Бойся скрыть грех и жить с миазмами на душе. Он выровнялся, старательно отводя взгляд. Кашлянув, я продолжила всё таким же сиплым голосом: — Душа твоя тяжела. Ты отвернулся от веры. Поэтому Сиарха милость и потерял. Ваша с ним связь ослабла. Почему позабыл о покаянии? Что тревожит тебя? Голубые глаза эльфа лихорадочно забегали в поисках ответа, пока пальцы, сцепившись в замок, хрустели, тщетно пытаясь отвлечь владельца от явного волнения. Наконец, он выдавил из себя: — Я… я потерял любовь. Не могу найти её. — Ты растворился в ней, сгубил свою душу. Отдал её той, кому она не нужна. Право твоё, но есть ли благость сейчас на твоём сердце? Мимолётный порочный грех стоил вечного покоя и благодати? На глазах юноши выступили слёзы, пока он прожигал взглядом дверь позади меня. — Я не знаю. Правда не знаю. Понимаю, что грешен и неправильно так говорить… Но, возможно, будь у меня шанс, я бы повторял этот грех снова и снова, в надежде обрести иной исход. Даже если всё предрешено, — слёзы медленно скатились по его щекам, пока губы дрожали. — Ты ослеплён грехом. Вижу, что и магия Духов мешается, сбивая тебя с верного пути. На мои глаза попалась глубокая посудина, выглядывающая из-под тумбы. Я указала на неё рукой, вызвав тяжёлый вздох эльфа. Он знал, что нужно делать: Сиарх приучил. Нож прошёлся по руке, и в сосуд начала стекать свежая кровь короля. Одобрительно кивнув, я подошла ближе и, вынув деревяшку из кармана, проткнула её наконечником посоха. Липкий сок довольно легко выдавливался из, казалось бы, давно иссохшегося стебля, смешиваясь из кровью и вынуждая её темнеть. Жидкость окутала нас дурманящими запахами приторной травы. Заканчивая приготовления, я шепнула пару слов и искоса посмотрела на застывшего рядом короля. Он рассматривал своё отражение в тёмной крови. — Ты помнишь? В это нужно обмакивать плеть, чтобы душа очищалась от скверного влияния Духов. Чтобы твоя связь с Господином крепла. Но знай меру в раскаяниях. А эту деревяшку с остальными, перед церемонией… Отставив посудину на тумбу, король перебил меня, монотонно произнося: — Я помню, что с ними нужно делать, Люксурия. Простите меня. Больше такого не повторится. Благосклонность ваша слишком ценна, я не имел права на прощение. — Искупление болью тела надобно не только для наказания грешников или их предупреждения, но и для утешения и прощения праведников. Не забывай об этом. Развернувшись, я ушла, оставив его одного. Мне нужно ещё зайти к… Мысли сильно спутались, вызвав приступ головной боли. Я недовольно прошипела: — Хватит уже сопротивляться, Фелис… Опираясь одной рукой о стену, а второй о посох, я начала медленно идти к Вильяму. С этими приступами помутнения в голове мне и самой стоит покаяться. Да простит меня Филаргирия, к её подопечной наведаюсь уже в другой раз. Здесь хоть бы с братьями для начала управиться.***
Посохом я поскребла по двери. Сил стучать уже не было. Ещё раз и ещё… Наконец-то, она открылась. Я даже не смогла поднять голову, просто говорила, уставившись на сапоги и слыша неимоверно звонкий стук сердца юноши, застывшего рядом. — Время ночи, дитя, не бойся. Я вижу, как страх отпустить прошлое мешает тебе дышать. Больше молись, но не смей переходить черту. Ночь ещё не звала к себе. Позаимствуй плеть у брата и попроси обучить делу праведному. Не дожидаясь ответа, я развернулась и, пошатываясь, пошла по тёмному коридору. Мне нужно было хотя бы напомнить. Не понимаю почему, но будто возникают провалы в памяти. Я знаю, что они далеки от веры, не чувствую их присутствия в мире ночи. Одного не могу понять: почему я не могу заставить их силой? Только думаю о таком привычном способе — сразу возникает головная боль, которая словно сковывает всю меня. Хочу уберечь их от боли. Мне срочно нужно закрепиться в этом теле. Это… так не должно было быть. Возвратившись в башню, остаток ночи я провела за молитвами и очищением греховного тела. Как только свет начал заползать сквозь окна, я не смогла больше сдерживаться. Чувство, словно из меня силой вытаскивают душу, многократно возросло. Обессиленно рухнув на пол, я уснула.***
Громкий кашель неистово раздирал горло, вынуждая тело содрогаться вновь и вновь. Мне хотелось помочь себе, но тело… Оно меня не слушалось. Оставалось безучастным, не отзывалось на мои желания подняться или хотя бы двинуть рукой. Была ли я в нём, или, может, мои дни закончились вот так? Я не понимала. Где все? Как я здесь оказалась? Да и где я вообще? Помню… хотела подумать обо всём в башне Альфреда, а дальше… так туманно. Словно я долго спала, и ночные миражи переплелись с реальностью, запутав меня окончательно. Попытавшись подняться вновь, я получила тот же неутешительный результат. Но я не сдавалась, старалась снова и снова. Только вот с каждой безуспешной попыткой нарастал страх. Страх, что всё кончено. Не верю! Не может быть так, чтобы я столько пережила и сдалась. Не хочу и не могу позволить этому произойти. Спустя какое-то время я поняла, что являюсь пленницей своего же собственного тела, занятого кем-то другим. Но, будучи в этой ловушке, я ощущала, что решение где-то рядом. Оно есть. Точно должно быть. Думай, Фелис, думай, пока можешь и никто не мешает. Тело захвачено чужим разумом. Кажется, её звали Люксурия. Очевидно, она из Секты Ночи. Значит, я смогу вернуть его, используя её же методы? Тогда… как-то же они приходили к обитателям дворца? Кроме того, получается, что ранее я видела лишь иллюзию Люксурии? Почему-то для меня она была словно настоящая. Остальные вообще не понимали, о чём я говорю. Сейчас мне страшно, но внезапно возникла идея, от которой я не могла отмахнуться. Всё-таки нужно слушать себя и внутреннее чутьё. Я расслабилась, стараясь прогнать волнение и пробудить магию, затаившуюся глубоко в теле. На неё вся надежда. Магические потоки отозвались не сразу, но всё же появились. Повинуясь указаниям, они принялись окутывать моё тело по контуру, сотворяя подобие кокона, повторяя каждый изгиб, даже одежды. Я обрадовалась, что у меня получилось, но предстояло осуществить самое сложное. Необходимо перенестись в эту магическую оболочку, не потеряв связь со своим настоящим телом. Люксурия, скорее всего, обрадовалась бы моему уходу. Но более я не позволю ей обманывать меня. Я ведь не соглашалась отдавать ей тело. Всё произошло так… Немыслимо, как ловко справилась со мной… Совершенно непостижимая мне сила. Сосредоточившись, я потянулась к оболочке и тотчас воспарила над своим потрёпанным телом в мантии. С моего лика, словно иллюзии, тянулась тонкая светящаяся нить к лежачему телу. — Это я? Я правда вышла из тела? Получилось? — я довольно посмотрела на полупрозрачные руки. Движения в новой оболочке были непривычно лёгкими, но улыбка быстро сошла на нет. Нашла чему радоваться. Наклонившись к Люксурии, я внимательно посмотрела на своё лицо. Судя по размеренному дыханию — спит. Так странно. Неужели и вам приходится подстраиваться под человеческие ограничения? Но… я кинула взгляд на окошко, за которым было светло. Интересно, какие сны ей могут сниться, учитывая всё происходящее. Видя её и полностью осознавая происходящее, я, наверное, легко могла бы впасть в панику опять, опустить руки. Но второго раза я не могла себе позволить. Такое ощущение, что именно теперь, будучи на грани, у меня больше нет возможности совершать ошибки. Шанса поступить иначе, исправить всё уже не будет. Как жаль, что я поняла это, лишь оказавшись в таком плачевном состоянии. Впрочем, сожалеть сейчас не время. Нужно будет обязательно поразмыслить, как использовать её сны в свою пользу. — Люксурия… я ведь тоже прошла через многое и научилась выживать. Так что ты ещё не рада будешь, что вселилась именно в меня. К несчастью, я быстро обнаружила, что её воспоминания и мысли мне с трудом доступны. Такие спутанные и туманные. Неясно, что из них правда, а что просто обрывки её мыслей или мои догадки. Да и я совсем плохо помню, что было после того, как она овладела мной. Учитывая всё, нужно проверить остальных обитателей дворца. Могло произойти всё что угодно, а я пока даже не могу понять сколько прошло времени. Проходя сквозь стены, я то и дело поглядывала на удлиняющуюся позади светящуюся нить. Так, значит, всё нормально, но, пожалуй, слишком далеко не стоит уходить. Не думаю, что моей магии хватит выбраться за пределы территории дворца. Вскоре, покинув башню и достигнув стен, я вошла в ближайшие покои — Вильяма. Он сидел за столом и просто смотрел прямо перед собой, в одну точку. По тёмным кругам под глазами можно было предположить, что нормального сна он не видел уже давно. Юноша, казалось, держится из последних сил. И я понимала, что это мой шанс. Даже если эта сила подвластна только сектантам, сейчас я делила с Люксурией одно тело, наши разумы соприкасаются, так что пусть и на уровне инстинктов, но я должна ощущать, как правильно поступить. Ох, хоть бы получилось… Мне нужно поговорить с кем-то хотя бы с помощью сна. Если подумать, это в чём-то похоже на затягивание во внутренний магический мир. Вот только в мир снов, похоже, каждый входит по-своему. Пока я бесплотным призраком нарезала круги вокруг Вильяма, размышляя, что же делать, он лёг на поверхность стола и закрыл глаза. Я застыла, растерявшись. Так, и что дальше? Как это делать? Так и не придумала ничего толкового за это время. Проклятие! Подойдя к юноше, я попыталась коснуться его, но моя рука прошла насквозь. Неудивительно. Тогда как насчёт магии? Вытянув из себя пару светящихся нитей, я углубила их в его тело, касаясь магического естества Вильяма. Расслабилась и позвала. Хоть бы получить какой-то отклик и зацепиться за ответ, соединить наши магические сущности, вплести себя в мир сна юноши. Слабый отклик тут же затерялся в кромешной тьме, утонул в отчуждённости Вила и его страхе перед неизвестным. Я напряглась, ныряя всё глубже и глубже, запуская ещё больше магических нитей в него и усиливая напор. «Ты же не был столь верующим, должна же быть хоть какая-нибудь лазейка. Всегда же есть…» И вот, в какой-то миг меня с невероятной силой затянуло внутрь его сознания. Оглянувшись, я поняла, что получилось. И, судя по всему, теперь я нахожусь в его сновидении. Вокруг были знакомые мне стены Белого Дворца, где по словам Лонвэя сейчас обреталась Секта Ночи. Вот только каким образом она здесь оказалась и почему? Из сумбурных обрывков воспоминаний Люксурии я почти уверена, что у членов Секты даже нет физических тел. Каждый из них жаждет получить тело кого-то из нас так, как это сделала Люксурия. Тогда что они там делают? И почему именно в Белом Дворце? Только сейчас я осознала, что Лонвэй тогда о чём-то очень важном умолчал. Как обычно. Ладно, об этом подумаю после. Но где же сам Вильям? Мир стал совсем отчётливым, словно я действительно оказалась в своём родном Белом Дворце. Моё тело, облачённое в уже знакомую чёрную мантию, тоже обрело чёткость. Хорошо, хоть здесь я не светящийся бесплотный дух. Только вот меня не покидало чувство нарастающей тревоги. Его тревоги — хозяина сна. Я шла по коридорам, но юноши нигде не было видно. Перешла на бег. Так, нужно быстро думать. Если это сон, который, судя по ощущениям, не сулит ничего хорошего, то где Вильям может быть? Скорее всего, в подземелье. Очевидно, что это с того самого момента, как его собирались казнить, его больное место, страх, что терзает до сих пор. Да, и если вспомнить, ранее мои сны в обличии Люксурии так или иначе были связаны с подземельями. Нужно проверить. Пробежав несколько поворотов, с ходу распахивая двери, я наконец-то увидела знакомую фигуру. — Вил?! Он никак не отреагировал на мой крик, а неотрывно смотрел на большое крутящееся колесо перед собой. Рядом стоял один из сектантов, кажется, его звали Аль-Арах, и что-то нашёптывал ему, удерживая факел, отражающийся огоньками в длинных увесистых четках на руках мага. Наверное, именно благодаря слабым отрывкам мыслей Люксурии я и знала, кто из них кто, и могла хорошо различить их по тем или иным атрибутам. Я словно узнала Секту на каком-то глубинном уровне. Части двух таких разных жизней переплелись во мне благодаря твоему вмешательству, Люксурия. Придя в себя от нахлынувших эмоций, я что есть силы крикнула: — Аль-Арах, прекрати! Не трогай Вила! Быстро оказавшись рядом, я потянула Вильяма за руку и встала перед ним, закрыв его собой. — Люксурия, почему ты здесь? — раздался чужой и раздражающий слух, но в то же время странно родной шёпот. — Их нельзя трогать, они все мои. — Вздор! — крикнув, он сделал шаг назад, чуть ли не врезаясь в колесо, щедро усыпанное гвоздями и ремешками. — Не зазнавайся, если первой обрела лик… это не даёт тебе право наследовать их поведение и глупости! Неужели он не ощутил, что я не она? Тогда стоит воспользоваться этим. — Вильяма и Лонвэя нельзя трогать, иначе вы всё испортите! — Люксурия… Ты же знаешь, если ничего не делать — вера иссякнет. Нужно хотя бы поддерживать связь, чтобы всё прошло гладко… — на меня поднялись быстро перебирающиеся четки под длинным рукавом. Кажется, это был укор. Надеюсь, я не сделаю себе этим хуже. Впрочем, отступать всё равно уже было некуда. — Я всё сказала! Такова воля Ночи! Тебе следует прислушаться к ней, иначе всё испортишь и разгневаешь Господина. Крепко сжимая руку Вильяма, я направилась к двери, слыша поток возмущения в спину. — Господин тебя совсем разбаловал, Люксурия! Это немыслимо! Молча махнув рукой, даже не оборачиваясь, я захлопнула дверь за нами и побежала, куда глаза глядят, таща за собой Вила. Ох, и не нравится мне то, что произошло. Правда, оставаться там и продолжать разговор с Аль-Арахом тоже был бы так себе выход. Я посмотрела через плечо на Вильяма. Он вообще никак не реагировал на происходящее, просто двигался, куда тянут, так безвольно и бездушно, словно был куклой. Осознав, что мы отбежали достаточно далеко, я толкнула юношу за угол. Встав недалеко от светильника, чтобы видеть его лицо, я начала махать рукой перед ним. — Вил, ты здесь? В ответ — тишина. Проклятие, я ведь не знаю, сколько ещё смогу здесь находиться. Быстро выглянув в пустующий коридор, я повернулась обратно. Скинув капюшон, я влепила Вильяму пощёчину. Где-то в глубине это действие отозвалось ноткой удовлетворения. — Ты должен бороться! Это просто глупый сон! Ты слышишь, Вил?! Ты должен запомнить, что я тебе скажу! — М-м-м? — он непонимающе смотрел будто сквозь меня. Но уже лучше, чем ничего. — Это я — Фелис, ну же… Вспомни меня, пожалуйста! Я твоя принцесса, а ты мой рыцарь. Ну же… — я принялась трясти его за плечи, ожидая хоть какой-то реакции. — Принцесса… — Вил медленно повторил за мной, но также отстранённо. — Да, слушай внимательно! Это сон, ты помнишь, я куда-то ушла из дворца. Когда это было? — Ушла… три недели назад. У меня аж речь отняло. Проклятие… Почти месяц прошёл! Люксурия забрала моё тело на всё это время, а я только сейчас смогла прийти в себя?! Небось она перестаралась и немного ослабела, дав мне шанс очнуться. Тем не менее… Получается, всё куда хуже, чем я думала. Секта Ночи вернётся со дня на день во дворец. Уставившись прямо в глаза Вильяма, я тряхнула его так, что он ударился о стену. — Не поклоняйся им, слышишь меня?! Ты обещал служить мне — своей принцессе Фелис! Принцессе, которая спасла тебя от казни несколько лет назад. Мне, Фелис, а не каким-то сумасшедшим колдунам, помнишь? — Служить? — в глазах у Вила мелькнула искра сознания. — Да. Члены Секты влияют на нас через сны, а потом забирают наши тела себе. Сейчас они просто безликие, но наделённые магической силой сущности, словно призраки или иллюзии. Поэтому каждый из них выбрал себе кого-то из нас. Эти тени питаются верой в них и ночью обретают магическую форму, которая может влиять на окружающий мир и взаимодействовать с другими! Если ты сломаешься, твоё тело тоже заберут! Не знаю, насколько я права в своих умозаключениях о Секте Ночи, и понял ли что-то Вил, но надеюсь, хоть какая-то крупица нашего разговора останется у него в памяти, когда он проснётся. — Но, Фелис… — Не молись их Божеству, их Господину! Держись подальше от вонючей жидкости, она подавляет магию и связь с Духами Стихий. И не смей вредить себе, ты слышишь меня?! Глаза юноши наконец-то прояснились. Схватив меня за руку, он встревоженно заговорил: — Фелис, но как же ты? Где ты сейчас, и как так вышло, что ты оказалась в моём сне? Опасливо поглядывая по сторонам, я торопливо объяснила: — Моё тело в башне Альфреда, но его заняла одна из них, та, что с посохом. Так что я опасна для вас. Не смей туда соваться и подыгрывай ей в случае чего. Сейчас я смогла использовать магию, чтобы оказаться в твоём сне, не знаю, получится ли вновь. — О чём ты? Вдруг ты помрёшь там в одиночку!? Как я могу оставить тебя? — Вил, всё очень серьёзно, я не знаю, на что они ещё могут быть способны. Отправляйся к Илларинарии и передай мои слова. Пусть свяжется с Винсентом. Нужно срочно начать воплощать план. С каждым днём всё больше людей верит в Секту Ночи. Наверняка они тоже что-то готовят. Потом обязательно поговори с Лонвэйем. Если будет сопротивляться, пускай Рия силой его останавливает от поклонения Секте, усыпляет там, или что она придумает. Моё тело стало рассеиваться. Может, с магией что-то? Неужто закончилась? Или это Люксурия подавляет мою волю? С тревогой взглянув на юношу, я прокричала из последних сил: — Вил, время заканчивается! Помни, что нужно подыгрывать, но бороться, иначе ваши тела заберут… — Фелис! — он сжал мою руку ещё крепче, и я увидела, как она рассыпалась вместе со всей картинкой перед моими глазами. Я моргнула, осознавая, что нахожусь в кромешной темноте. Неужели я вернулась в тело? Или… — Что ты творишь, Фелис?! — Я? — услышав голос Люксурии, я разозлилась. — Это ты что забыла в моём теле?! Что за проклятую магию вы используете? — Ты сама впустила меня. Я здесь хозяйка и решаю, что будет с твоей душой. Ты хотела раскаяния, забыла? Неужто ты забыла? Или всё, что произошло, для тебя всего лишь пустой звук? Голова враз начала неимоверно болеть, будто ржавые гвозди воспоминаний вбивались всё глубже с каждым её словом. Я сразу же всё вспомнила. Все свои действия, все её… События сложились в единую цепочку. Я вспомнила, как пришла сюда. Как сама же сделала этот посох и мантию. Вспомнила разговор в голове и события в Ахрии, которые она мне показала… Не выдержав, я застонала от боли и упала на колени, крепко сжимая голову. — Почему так больно? — Это не боль. Это твоё наказание и твоё очищение. Ты должна быть благодарна за это. Как быть благодарной, когда твои мысли насильно перекраивают чужой волей? Вынуждают принять чуждые мысли, без зазрения совести стирают и заменяют хорошее плохим… это невыносимо. Словно схожу с ума. — Не сопротивляйся, Фелис, от этого будет только хуже. Чем больше ты противишься, тем сильнее будет твоя боль. А она будет возрастать, уж поверь. Пока ты не поймёшь и не примешь это. Пока ты не сдашься. Мне страшно. Мне так страшно. Что, если я приму всё, поддамся ради минутного покоя и облегчения без возможности вернуть себе здравый рассудок вновь? Она полностью захватит моё тело, и шанса существовать у меня уже не будет? Но если эта боль, этот страх будет продолжаться, я… я не выдержу. Сцепив зубы, я постаралась собрать остатки воли, побороть это, но становилось действительно только хуже, как она и говорила. Сколько продолжалась эта всепоглощающая боль в кромешной тьме? Я не знала. Не могла знать. Не хотела. Но в какой-то момент моё сознание обессиленно рухнуло в пропасть, сдалось, не в силах больше терпеть… потеряв за этой болью всё.
