Часть 15
16 декабря 2023 г., 22:00
ШАНС, КОТОРОГО НЕТ
Я упала, выронив посох, погрязнув руками в раскалённом песке. Да что б тебя! Вскочила так быстро, насколько могла, но поняла, что портал за спиной уже закрылся, оставив меня одну посреди этого ужаса. Казалось, меня обдавало жаром со всех сторон сразу, куда бы я не повернулась — тут же жгло глаза. Было настолько жарко и ярко, что я даже нормально не могла их открыть. Пришлось довольствоваться мелкой прорезью между ресницами и прикрывать лицо капюшоном мантии от непрекращающихся уколов мелких раскалённых крупинок. Я же не выживу здесь, о чём он только думал?! Вот это я понимаю любовь отца! Такого даже я не ожидала. Ладно меня, но ему, судя по всему, и тела родной дочери совершенно не жаль. Хотя если всё так вышло, значит, Ночь позволила этому случиться. Выходит, я должна выжить и вернуться в назначенный Праведниками срок. Это и есть моё испытание. Чтобы я научилась правильно распоряжаться телом и осталась его безоговорочной хозяйкой. Но куда мне следует направиться? Я даже не понимаю, в каком направлении мне двигаться; всё вокруг отвратительно одинаковое: сплошные песчаные холмы под бледно-голубым небом. Так, куда-то двигаться всё же придётся, потому что жар солнца раскаляет ткань мантии с каждой секундой всё больше. Я сделала пару шагов, с трудом вырываясь из объятий настырного песка. Верный терновый посох оказался весьма полезен — опираясь на него передвигаться было легче. Тем не менее под мантией уже собралась влага со всего тела, сваривая меня заживо, но казалось, без неё я вообще рассыплюсь в пепел, стоит её скинуть. Я продолжила медленно брести просто прямо. Вскоре навалилась усталость, нанесла болезненные удары по ногам и принялась призывать меня сдаться. Но я не могла. Вдали показался участок со сверкающей водой. Неужели я спасена? Почему сразу его не разглядела? Неважно… я выбрала правильное направление, это самое главное. Нужно только дойти… хоть бы дойти. Дышать становилось всё тяжелее, я потеряла счёт времени, а тот островок спасения казался всё таким же далёким. Силы покинули меня, и я была на грани обморока, заметив это по тёмным кругам, которые начали покрывать неизменно жёлтый песчаный пейзаж всё чаще. Нужно выдержать. Если упаду, боюсь, что больше не смогу подняться. Этот отвратительный песок поглотит, засыплет своей раскалённой массой, не оставит от меня и следа. В голове то и дело возникала мысль, что нужно воспользоваться магией, иначе не получится выжить. Я просто потеряю шанс на спасение. С ней же, пускай и маленький, крошечный, но он будет. Застыла. Двинув пересохшими, напрочь потрескавшимися губами, я вдохнула знойный воздух, обжигая всё внутри. — Я покаюсь, просто сейчас, один раз… — расслабившись, я ослабила волю и постаралась углубиться в непривычные ощущения. Вспомнить, как пользоваться этим запретным искусством. Обращение к человеческой магии заставило меня ощутить себя предательницей. Мерзкой еретичкой, поправшей своё истинное естество. Почувствовать себя на этой жаровне ещё хуже, хотя, казалось бы… куда уже хуже? Я покаюсь, честно. Прости меня, Господин, но сейчас выбора… у меня правда нет выбора. Тело задрожало от знакомых ощущений, когда я урегулировала температуру, поместив себя в щит. Он позволил с облегчением выдохнуть и почувствовать себя сносно даже в таком ужасном месте. Я выравнялась, возобновляя шаг. Мысли из-за всего происходящего приобрели странное свойство — они будто раздвоились. Некоторые из них были явно не мои, но я и не могла их считать чужими. Что-то в них… было. Может, мне только так кажется? Мысли беспорядочно метались, не находя опоры в моём сознании, но не были враждебными, запутывая меня лишь больше. Из-за всего случившегося мне пришлось обратиться к знаниям и навыкам Фелис. И я думала, что её душа попытается вновь овладеть этим телом. Этого же не происходило. — Так странно. Неужели ты действительно сдалась, Фел? Я думала, что в этих раскалённых песках, пока я обречённо куда-то иду, у нас будет возможность поговорить. Мы ведь можем умереть в любой момент. Когда заниматься глупостями, как не сейчас? Хотя, так даже лучше, наверное. Что-то я стала слишком вам уподобляться, набралась дурных человеческих эмоций и чуждых мне чувств. Впрочем, возможно, это хорошо, я ведь должна лучше понимать людей, но и становиться вновь одной из вас… Я хмыкнула своим мыслям, продолжая медленный шаг. Всё это не входило в мои планы. У меня даже самого понятия «планов» не должно быть! Я ведь лишь часть нечто большего, мои планы — это планы Господина. Своевольство — это предательство, а подобное нельзя прощать. Хотя ты-то, Фелис, прощала. И не раз. Я многое о тебе знаю. Поэтому ты перестала мне сопротивляться? Ты устала прощать? Или просто запуталась вконец? Хм, ну вот… опять. Совсем схожу с ума от этой жары. Убрав мокрые волосы со лба, я принялась дальше копаться в памяти Фелис в надежде найти что-нибудь полезное. Попутно продолжила и дальше говорить с собой, чтобы отвлечься от жара солнца. — Как среди этого ужаса могли жить ахрийцы? Сочувствую им. То, что они погибли, — поистине благодать Духов. Споткнувшись о подол, я упала, подняв облако обжигающей пыли. Мой терновый посох приземлился рядом. Но я не спешила подниматься, испугавшись собственных слов. Это ведь я сказала. Как такое может быть? Я не имею права на подобное, даже в мыслях! Лёжа на песке, я едва дышала, наблюдая, как пролетают песчинки. Такие маленькие, но почти одержали надо мной победу. Сил, даже с использованием магии, попросту не осталось. Голова отказывалась работать, сознание спуталось окончательно. Я не понимаю, кто сейчас в этом теле: я или она? Или мы? Чьи это мысли? Нужно разобраться, восстановить всё в памяти, чтобы понять. Закрыв глаза, я начала рассуждать вслух: — Сначала Господин проложил к Фелис путь через сны, когда она была ещё в королевстве водных драконов. Потом я явила ей себя как иллюзию по её прибытии в замок на севере. Шаг за шагом я овладевала её ночными грёзами и демонстрировала фрагменты своей жизни. Того, как должно быть. В конце концов я явила свою сущность ей и смогла захватить тело Фелис. Да, она иногда трепыхалась, но тело уже принадлежало мне. А теперь… я не слышу её, но невольно произношу чужие слова, слышу не свои мысли. Я даже не сразу осознаю, насколько они неправильные. Лишь после понимаю, что что-то не так. Тогда… что же я? — глаза больно резало, и я прикрыла веки, продолжая монолог уже в голове. — Если я — это я, а тело действительно просто набралось человеческого, то это можно забыть, вымолить перед Господином после выполнения задания. Но если Фелис делает то, что я делала с ней? Последние сны, они ведь тоже были странные, грешные для меня. Значит… нет. Вздор! Опять глупые человеческие страхи и переживания. Я лежала на песке, стараясь понять себя, но чувствовала только, как глубже погружаюсь. Так устала, так хочу забыться и отдохнуть: это ужасное солнце выжгло всю мою тьму и рассудок. Ничего же страшного, я в магическом щите, просто немного полежу и переведу дух. Продолжая держать глаза закрытыми, я начала размеренно дышать, понемногу проваливаясь в сон.***
Я проснулась, когда меня кто-то грубо развернул. Что происходит? Где я? Яркое солнце сразу же ослепило, вынуждая закрыть лицо руками: так я смогла хоть немного рассмотреть, что происходит. На меня был наставлен чей-то посох с чёрным мерцающим камнем в навершии. Почему-то он был мне до боли знаком. Глядя на посох, сердце забилось быстрее. — Мяг? Чего? Видимо, на моём лице отобразилось недоумение. И незнакомый голос повторил чуть медленнее: — Маг? — надо мной развевалась закрытая светло-коричневая одежда. Из-под неё были видны лишь глаза разного цвета с узкими зрачками. Такие хищные. Голос был едва слышен из-за повязок на лице незнакомца. А чужой язык был мне знаком, точнее, им владела Фелис. Ахрийский. — Я? Нет. А ты?! — я чуть прикрикнула, отвечая на том же языке, чтобы меня услышали. Похоже, мой ответ шокировал собеседника. Человек сделал шаг назад. Рядом с ним топталось странное ящеровидное животное, словно недовольное длительной остановкой. — Врёшь! Мантия-мя и посох же, ты врёшь! Я медленно поднялась. Человек смотрел на меня с недоверием. Его фигура видимо напряглась, словно готовясь к нападению. — Меня сюда закинул маг через портал. Я должна найти кое-что… Или, наверное, кое-кого… Если захочешь, я всё потом расскажу. Моя одежда указывает на мою веру, а не на принадлежность к магии и прочей ереси. Помоги мне добраться к… — я перевела взгляд вдаль, где раньше были видны вода и зелень, но сейчас там были лишь бесконечные застывшие волны песка. Я в недоумении завертела головой по сторонам. Кругом всё тот же песок. Солнце слегка опустилось, и, казалось, жара уже немного спала. А может, я просто привыкла из-за щитов? И тем не менее… Желанного места со сверкающей водой, к которому я направлялась, нигде не было видно. — Оазис? — А? — я непонимающе уставилась на стоявшего рядом. Он был немногим ниже меня. — Ты видела оазис и думяла туда попасть? Вода… зелень… это всего лишь игра твоего воображения-мя и солнца, — запрыгнув на огромного, размером почти с коня, мерзкого ящера, незнакомец натянул поводья и подал мне руку. — Залезай, расскажешь потом-мя, что и как. Я ещё раз огляделась по сторонам. Выбора у меня особо не было, да и он вполне может знать, где мне найти останки какого-то Рихтера. Развернувшись, я обхватила руку наездника и с его помощью устроилась в седле позади. — Держись крепко за меня-мя и чуть пригнись, не то снесёт с варана! Что за вздор, вот ещё. Но тварь рванула с места так, словно от этого зависела её жизнь. Я едва успела схватиться за тонкую талию, выронив от неожиданности посох. — Посох! Мой посох! Остановись! — я закричала и принялась трясти незнакомца. Но мой голос терялся в потоках горячего воздуха, не достигая ушей наездника. Я обернулась и поняла, что я уже даже не вижу, где я его обронила. От быстрых лап варана песок вздымался клубами, создавая песчаную завесу, за которой невозможно было что-либо разглядеть. Ком горечи болезненно застрял в горле. Мой посох… С ним я будто утратила частицу себя. Словно что-то внутри оборвалось и угасло. На глаза навернулись слёзы. Корона. Последний символ власти моего угасшего королевства. Теперь она погребена под слоем пыли второго, сожжённого по моей вине. Я прижалась к наезднику, крепко обхватив его талию, чтобы не слететь самой. При этом, я всё так же смотрела назад, стараясь обуздать это чувство пустоты внутри. Я утратила чувство времени. Голова просто отказывалась соображать и принимать новую реальность. Перелетающие волны песка завораживали. Не знаю, сколько часов прошло, но начало темнеть. Где я? Что я? Я задавала вопросы пустоте и не находила ответов. Был только песок, пролетающий перед слезящимися глазами.***
— Эй, ты что, уснула? Моргнув несколько раз, я разжала закостеневшие руки и аккуратно отстранилась, пытаясь рассмотреть хоть что-то среди темноты. Похоже, так сильно задумалась, что действительно и не заметила, как задремала. Мы уже никуда не передвигались. Судя по всему — куда-то приехали. Держась за седло, я сползла с ездового ящера на каменистую поверхность. Мой спаситель ловко спрыгнул рядом. — Где мы? Незнакомец опустил повязку, прикрывающую рот, и сделал глоток с бурдюка. Лишь после я услышала ответ: — Переждём ночь, укрывшись среди скал от песчаной бури. Постараемся-мя не замерзнуть. Если получится — двинемся дальше с первыми лучами солнца. Воды хочешь-мя? Судя по голосу, это была девушка. Хоть что-то хорошее. Я кивнула и сделала пару глотков из протянутого бурдюка. Вода была тёплая и не особо вкусная, но жажду утолила. Когда я протянула его обратно, девушка удивлённо спросила: — Точно больше не будешь-мя? Я отрицательно покачала головой. Воды, несмотря ни на что, мне почему-то больше не хотелось. Может, из-за использования магии, а может потому, что я не человек и человеческие потребности меня не особо беспокоят, разве что, когда понимаю, что тело на пределе. Видимо, у этого хлипкого куска плоти ещё есть запас прочности. — Нет. Как тебя зовут? — не знаю зачем, но мне захотелось узнать её имя. Всё-таки она спасла меня из этого песчаного пекла. — Астрид, а тебя? — Люксурия. Астрид, я потеряла посох, когда мы ехали. Она засмеялась, снимая с варана сумки и седло. — Ты серьёзно-мя? Ты ведь не потеряла самое важное — жизнь. Сдался он тебе? Ты же не маг-мя даже. — Но… А твой тоже куда-то делся? И зачем ты отпускаешь варана? Как мы будем дальше без него? Девушка потёрлась головой о морду мерзкого создания, отвечая с теплотой: — Он просто побегает, поохотится-мя и утром вернётся. У нас с ним связь, так что никуда он не денется-мя, прибежит. Я доверяю ему, — шлёпнув варана по чешуйчатому боку, она потащила сумки к скалам, а животное спешно исчезло во мраке. Помогая ей с вещами, я услышала спокойную речь Астрид: — Я многих-мя спасла в пустыне. Этот посох нашла-мя в руинах. Он был разрезан пополам. Технология мне-мя знакома, это изобретение наших краёв, поэтому я его отремонтировала-мя и забрала себе. Полезная-мя штука… У разлома в скалах я по указанию Астрид оставила седло. Она нырнула во мрак пещеры и, спустя пару секунд, вернулась уже без сумок. Развернувшись ко мне, девушка принялась разминать руки в скудном освещении ночных небес. Лишь потому что глаза привыкли к темноте, я смогла различить больше деталей. — Спасибо за помощь, я так устаня. Что до посоха, то смотри-мя… — она потянулась в складки лоскутной одежды и извлекла оттуда тот камень, который я ранее видела на её посохе. Крепко удерживая его, она сделала резкий взмах в сторону, и словно из ниоткуда появилась длинная, чуть ли не с саму Астрид, палка. Она пару раз стукнула о скалы острым концом, словно показывая, что посох не собирается обратно. Я хмыкнула, заинтересованно рассматривая диковину: — Но как? Магия? — Не-а… — она довольно по-кошачьи мурлыкнула, — это чудо техники-мя! Мы ведь катмеры, магия-мя для нас, чистокровнях, чужда, поэтому мы научились преуспевать в других вещах. Всяких техняческих диковинах, с использомянием сфалерита, например. Я как заворожённая уставилась на её посох и спросила: — Тогда как он собирается в такую кроху? Подойдя ко мне совсем близко, она достала ещё какую-то странную палочку толщиной в палец, а длиной в два. Переломив её, девушка получила внутри той яркое мерцание. Оно осветило наше небольшое укрытие. Взяв светяшку в рот, Астрид опять сконцентрировалась на посохе. Палка со свечением мешала ей нормально говорить: — Хлади, тут, фозле камня, есть фтучка, если её… — она нажала на небольшой выступ и двинула его в сторону, закрепив за маленький изгиб. В посохе что-то щёлкнуло. Катмерка развернулась к стене и ударила её острым концом посоха, и тот, будто спиралями, сложился обратно в камень-навершие. Резко развернувшись, кошка пробуравила меня восторженным взглядом разноцветных глаз. Невооружённым взглядом было заметно, что она ждала моей бурной реакции. — Точно магия, я ничего не поняла… Втянув слюну, которая чуть вытекла из уголка рта, она свободной рукой достала палочку из зубов и с ноткой обиды нахмурилась: — Ничего ты не понимаешь-мя! Нет тут никакой магии. Вот попала бы ты в нашу столицу-мя — поняла бы всё. Ух, я бы тебе там столько всего показала-мя! Ты бы была в мясторге! — с каждым словом она опять загоралась энтузиазмом, а улыбка на её лице расцветала. Пусть лицо у неё и не сильно отличается от человеческого, но зрачки и какие-то неуловимые кошачьи черты подтверждали, что она из народа катмеров. «Хоть катмеры, хоть эльфы с драконами — все вы под Куполом заблудшие еретики…» — промелькнула у меня мысль, но надолго не задержалась. Куда больше меня интересовали чудеса, которые демонстрировала Астрид. — А что за штука со светом? Тоже, скажешь, не магия? — я скрестила руки на груди. Спрятав камень в карман, она подошла к оставленной ранее сумке в углу пещеры и вывернула её, сделав из неё метровую полоску толстоватой на вид ткани. Уселась сверху, положила светяшку и махнула мне рукой: — Иди сюда, садись рядом. Я устала стоять-мя на ногах. Опережу сразу твой следующий-мя вопрос. Эта сумя непростая, её ещё можно использовать как подстилку. И попа не замёрзнет-мя, если на камни садиться, а можно ещё как палатку растянуть. А, о, ещё как лежак, чтоб спать! Можно залезть-мя внутрь, как личинка, — на слове «личинка» Астрид высунула язык и скривилась. Сказать честно, я тоже чувствовала боль в ногах, поэтому позволила себе подобное малодушие и присела рядом, продолжая разговор: — Не любишь личинок? — Фу, — она повернулась на меня, — кто ж их любит-мя? Нет, кто-то, может, и любит, но я точно нет. Мермязсть. Мне приходилось-мя их есть не раз. Они так шевелятся во рту, даже когда-мя поджарить… лапки цепняются за язык, — она махала руками, силясь показать это в жестах. Голос у неё был звонкий и такой живой, несмотря на то, что она твердила об усталости. Казалось, что и вовсе, даже когда сил не будет — она не изменит себе: останется такой же озорной катмеркой с хорошим настроением. Когда я посмотрела на её высунутый шершавый язык, на котором она демонстрировала, подсвечивая палочкой, как именно будут цепляться мерзкие личинки, я не сдержалась и засмеялась, позабыв обо всём. — Зачем тогда их есть, раз так не любишь? — Ну, жить-то хочется-мя. В пустыне иногда жрёшь-мя всё, что есть под рукой, лишь бы выжить. Либо ты его, либо оно тебя, — она склонила голову на руку, но резко выравнялась, вспомнив что-то. — Да, точно, ты за штучку спросимя! Она резко помахала ею перед моим лицом. У меня от таких быстрых движений возникло ощущение, что ещё немного — и меня стошнит. — Это!.. Это… — весь запал куда-то пропал. Девушка с паникой округлила глаза и замерла. — Я забымя название этого камня! Уф, как обидно-то… — внезапно рассмеявшись, она вновь переменилась в лице. — Не волнуйся, я вспомню и скажу-мя. Мы его обрабатываем, и потом, когда его ломаешь-мя, он светится. Заряняется от солнца. Неверонятно, да? Я хмыкнула. Откуда у неё силы столько болтать? — Да, интересно… — я выдохнула и поджала колени под голову. — Ты чего? Тебе плохо? Ты такая грустная-мя… ты ведь жива, цени каждое дыхание своей жизни! — Астрид подсунулась ко мне и задумчиво принялась осматривать меня. — У тебя такая внешность-мя интересная, ты драконя? У нас не очень любят драконов. Да и вообще не очень любят других. Так что нужня будет прятать-мя твою внешность. Но не волнуйся, я слишком любознятельная, чтобы отказымяться от интересных знякомств просто потому, что так принято. Под конец своего монолога она вновь затараторила. Было заметно, что когда она увлекается и начинает торопиться, то в её ахрийском языке проскакивает забавный акцент. — Нет… я… не знаю, что я… Да и не волнуюсь за тебя. Ты — малейшая из моих проблем сейчас, — я грустно выдохнула, не в силах подобрать нужных слов. — Я проблемя?! А, ой, ну может и так, — мило улыбнувшись, она приподнялась и раскрыла несколько слоев своей странной одежды. Оттуда выскользнул белый хвост, который она, сев на место, начала расчёсывать пальцами. — Да, ты говориня, что тебя сюда кто-то выкинул. Сочувствую-мя. Непримятно, наверное… Пустыня — место для смерти. Мях. Последнее слово я не поняла. Впрочем, не так уж и важно. — Хм, а сама-то, Астрид. Зачем ездишь в таком месте, где даже не знаешь, переживёшь ли ночь? — Я ищу выживших, — не поворачиваясь она зажала палочку коленями и, закончив с хвостом, принялась распутывать головной убор, с виду похожий на клубок из полосок тонкой ткани. — В каком смысле? Зачем? — Я не могу оставить всё так. После того, как в Ахрии сожгли-мя столицу и селеня рядом, я выбираюсь сюда. Ищу уцелевших. Может, кто-то спрятался или смог сбежать из того ужаса. — И как, находишь кого-то? — Ну, по началу я вообще-мя собрала группу, и мы многих спасли. А сейчас только я бегаю-мя, потому что мы давно уже никого не видели. Наверняе, кто выжил — нашёл себе убежище, прибился-мя к уцелевшим поселениям. Те, которые далеко от столицы, эпидемия-мя не достала. Но хорошо, что я бегаю до сих пор, — она повернула ко мне голову, разминая пальцами высокие белые кошачьи уши с кисточками меха на концах. — Тебя-мя вот нашла же. Значит, мой труд не зря. — Зря. — А? — Ты ведь не знаешь, кого ты спасла. Ты спасаешь людей, рискуя собой, а я забираю их жизни за непослушание во имя своего Господина. — Мях?.. Взлохматив белые волосы, которые кое-где доставали до плеч, она засмеялась и обнажила небольшие клыки. — Что же ты-мя тогда не забрала мою? Я ведь такая лёгканя цель, даже никто искать не будет. А ты сидишь-мя унылишься тут. За глупую меня держишь-мя? Или это хитрый план запугивания, чтобы я не напала на тебя-мя? Так я и не собиралась. Да что с этой катмеркой не так? Такая странная. Ей говоришь, что опасен, а она продолжает мило и невозмутимо улыбаться, будто мы с ней знакомы всю жизнь. И любит, так сильно любит каждое мгновение, я это чувствую в её движениях… эту всепоглощающую любовь к жизни. От осознания, насколько мы разные, мои глаза слишком быстро наполнились слезами, обжигая кожу горячими дорожками. — Ой, ну что ты, не расстрянивайся. Ну, подумаешь-мя, не напугала меня, кого-то точно получится. Выше нос, не сдавайся. Она что, сумасшедшая? Или это я сошла с ума? Мне и грустно, и смешно одновременно. Мои всхлипы перешли в содрогания, смешанные со смехом. — Ну-ну, давай я сделаю вид, что ничего-мя не было? Ты заново скажешь-мя свою суровую речь, и я подыграю-мя и испугаюсь, если это так важня для тебя, а? Оторвавшись от колен, я подняла на неё голову, встретившись с её кошачьими глазами. — Что ты несёшь? Я сейчас умру от смеха, перестань. — Э-э-э… Я думала ты плачешь-мя. Ты так странно смеешься… — она опять сделала непонятное выражение лица и опустилась рядом, немного оперевшись на меня. — Ничего, если я вот так сяду? Холодно очень. — Ничего. Если тебе зябко, почему сняла шапку, или как правильно это называется? — Ушки болят уже, пускай-мя отдохнут. Шардит давит. Я и забыла, что сижу в магическом щите, который поддерживает приятную мне температуру. А ей-то, наверное, очень холодно. Хочется её согреть. Просто, чтобы не померла… хоть немножко. А как уснёт, сделаю и ей теплее. Девушка выпрямила светяшку, от чего та сразу же погасла, и принялась опять что-то несвязное тараторить, кутаясь у меня под боком в сплетение своих рук на коленях. Вскоре Астрид мирно засопела, и я аккуратно накинула часть мантии на неё, подняв ещё температуру вокруг её тела. Что я делаю? Совсем утратила разум от всего произошедшего? Но… но ведь и у меня не простая ситуация — если она умрёт, то вряд ли я смогу справиться с тем, во что ввязалась. Повернув голову, я принялась рассматривать, как в свете луны песок пролетает снаружи у входа в наше убежище. Разбиваясь о скальные выступы, он то и дело бился волнами, перекатываясь с одного возвышения на другое. Было в этом нечто завораживающее. Почему-то, чем я дальше от севера, тем мне тяжелее держаться. Словно здесь совсем другая жизнь, отдельный мирок, живущий по своим странным правилам… Я как будто попала в сон. Пытаясь поймать глазами кусочек неба, я начала молиться о вразумлении Господину и просить прощения, что не могу сделать всё, как положено. Совершать покаяния через боль было бы сейчас странным, а я и так от солнца натерпелась. Это тело просто не выдержит, если я и ночью буду его истязать. Выдохнув, я продолжила в мыслях возносить молитвы до тех пор, пока не уснула. Мы были в каюте с катмером. Сильные волны будто швыряли корабль друг другу. Где-то вдалеке суетились матросы, изредка долетали обрывки капитанских команд. Но сейчас мы этого не замечали. Лёжа рядом друг с другом, мы были всецело во власти этого момента. Здесь и сейчас. Винсент смотрел мне в глаза, пронзительно и так красноречиво, что я терялась. Его чёрные кошачьи уши слегка дрогнули. — Если Вы, Фелис, говорите, что я уже сейчас свободен, то разве я не волен делать то, что хочу? Вы мне нравитесь. Понимаете? Раньше меня заставляли кого-то любить, и я делал это без желания и искренних чувств, но Вы… Вас я хочу любить и душой, и телом. Потому что это — моё желание. Даже если бы мне отрубили голову за тот поцелуй, я бы не пожалел, что моя жизнь так оборвалась. Ведь я смог коснуться человека, который вызвал у меня чувства. Настоящие. Простите меня за то и за это… Резко обхватив моё лицо руками, чтобы я не уклонилась, он поцеловал меня. Я была ошарашена его внезапным своеволием, а катмер так же быстро отстранился: — Пожалуйста, Фелис, подарите мне настоящий прощальный поцелуй, и я больше не буду просить о таком. Я села и неуверенно посмотрела в его сторону. Тихо ответила: — Хорошо… Он поднялся и сел напротив. Очень близко. — Тогда расслабьтесь… Чуть неуверенно и нежно юноша провёл рукой по моей щеке. Потом бережно поцеловал моё запястье. Сначала чуть касаясь, а потом добавляя язык и прокладывая вверх по руке дорожку из поцелуев. Тело эльфийки крови не замедлило отозваться на близость — я вся покрылась мурашками, дыхание участилось, щёки запылали. Казалось, я сейчас упаду на постель, охваченная приятной слабостью и разгорающимся желанием. Как же его касания нежны и чувственны! Но Винсент, дойдя поцелуями до плеча, вдруг остановился и ловко подхватил меня, усаживая на себя так, что мне пришлось обхватить талию катмера ногами. Мы были настолько близко, что моя грудь скользила по его. Я слышала его тяжёлое дыхание, чувствовала жар его тела. Винсент принялся покрывать уже мою шею поцелуями, заставляя моё тело льнуть к нему. Я не выдержала и застонала, когда он слегка укусил меня. Принялась ёрзать на его руках, желая отдаться этому моменту полностью. Желая отдаться ему.***
Я проснулась от собственного крика, который больше походил на стон. Придя в себя, сразу же опешила, встретив растерянный взгляд Астрид. Быстро закрыв свой рот ладошкой, я нахмурилась и прошипела сквозь пальцы: — Проклятые сны… Я уже устала от них! Да сколько можно?! — на глазах выступили слёзы обиды. Каждую ночь какая-то похабщина снится, да ещё и всякий раз с разными мужчинами. Сегодня вообще катмер. Кошмар! Астрид отвела смущённый взгляд: — Та ладно тебе. Любимый-мя снился? Ты вроде драконя, не эльф-мя крови, глаза у тебя чёрные, а не красные. У них, говорят-мя, все мысли только об этом, жить без мя-близости не могут. По крайня мере, я так слышала… А так — не встречаня лично. Чёрные? Когда я первый раз очнулась, заполучив тело Фелис, глаза точно были красными. Если сейчас чёрные, значит, я поглотила Фелис полностью… Поток мыслей был прерван движением ушей кошки. Да чтоб её… Может, из-за этого и снилось, что я с катмером… это? Я даже не встречала катмеров до сегодняшнего дня! Хотя, может, он — плод моей фантазии? Нет, ранее снились все знакомые, значит, и его Фелис должна была знать. — М-м-м, нет, что-то из прошлого… чужого прошлого. Меня очень часто мучают такие сны. Это, наверное, моё наказание и испытание. Я стараюсь вести праведный образ, даже не думаю о чём-то подобном… Катмерка улыбнулась: — Поэтому оно тебя и мучает-мя во снах. Это же природа. От этого не сбежишь-мя и не укроешься-мя. Она всегда путь высвободиться-мя найдёт, чтобы тебе самой хуже не было от сдерживаня. Хуже? Кажется, мне становится только хуже после подобных снов. Уж чересчур они чуждые. Я себя из-за них чувствую слишком человеком. Ужасно. — А? — у моего лица появилась какая-то полоска непонятно чего. — Это сухое мясо, ешь-мя. Я тоже перекушу, — отложив сумку, она принялась жевать такую же штуку, вперив взгляд в камни перед собой. Неуверенно я взяла это странное нечто в рот. Первым я почувствовала вкус соли, а после нескольких секунд жевания смогла ощутить заявленное мясо, отдалённо напоминающее то, что пробовала на севере, и какие-то специи. Живот заурчал, реагируя на хоть что-то во рту помимо воздуха и воды, и я быстро всё прожевала и проглотила. Ладно, ладно, тело, только перестань издавать эти демонические звуки. Астрид осторожно выглянула из нашего укрытия — снаружи уже слегка светало. Приставив два пальца ко рту, она внезапно очень громко свистнула, заставив меня подавиться не до конца проглоченной полоской мяса. Я закашляла, опустив голову. Ком в горле прошёл дальше, а возле меня оказался уже знакомый бурдюк. — Только понемногу-мя. Нам ещё нужна вода для дороги в город. Сделав два небольших глотка, я вернула бурдюк катмерке, не спеша глотать, наслаждаясь остывшей за ночь водой. — Спасибо. А какой город? Сделав глоток, она повесила бурдюк себе на плечо. — В смысле? Я ведь спасла тебя-мя, значит, нужно привезти в город, он на окраине Кархата. Заодно и припасы обновлю-мя. Город…город… Точно, я почти забыла. — Ты знаешь что-то о драконе по имени Рихтер? Покачав головой, она развела руки в стороны. — Не-а, может, брат знает или кто-мя с родителей. Правда, мы с ними давно не общаемся-мя. — Почему? — Разные взгляды на жизнь-мя. Они всегда были против моих подобных-мя увлечений. Да и ты им, уж прости, но не понравишься-мя… — грустно выдохнув, она подтянула вещи к выходу. Снова выглянула наружу и оглушительно засвистела. Хм, если мы поедем в её так называемый Кархат, и там не очень хорошо относятся к таким, как я, то всё будет сложнее, чем я предполагала. Если там и в самом деле недолюбливают чужаков — будут проблемы… Что же мне делать? — Астрид, у меня не так много времени. Честно говоря, всего около месяца, чтобы я нашла то, что мне нужно, вернулась в Авкаверон и после этого обратно в Белвос. Мне нельзя задерживаться, или чтобы меня кинули в темницу. Всё очень серьёзно. — Успокойся-мя. Мы намотаем тебе шардит и скажем… скажем, няпример, что ты болеешь-мя или очень стеснительная катмерка. Хитро улыбнувшись мне, она поправила мешающуюся белую прядь. Услышав приближающееся рокотание, Астрид обернулась и надула губы. — Ну наконец-мя, ты вернулся, Чуча! Я волновалась же! Варан приблизился к хозяйке. Раскрыв пасть, провёл тонким раздвоенным языком по щеке катмерки. Та засмеялась и прижалась к нему, поглаживая массивную шею ящера. Я скривилась. Выглядит ужасно. Она меньше этого чудища и совсем не боится? Так странно, что мне этого не понять никогда. Но с другой стороны, это её выбор. Главное, что он не нападает на неё. Оторвавшись от варана, Астрид быстро подхватила свой головной убор возле меня и намотала на голову. — Пора, Люксурия. Пока не слишком жарко.
Примечания:
Посох, который сейчас у Астрид, ранее принадлежал Саре.
