Часть 19
13 января 2024 г., 22:00
— Мама?
Передо мной стояла полупрозрачная высокая женщина в светлых одеждах. Я подбежала, чтобы коснуться её.
— Мама? Неужели я… — рука скользнула по телу матери, так и не найдя опоры.
Неужели я умерла?..
По бесконечному белому пространству словно прошла рябь. Обернувшись, я осмотрелась, есть ли здесь кто-то ещё. Тишина и больше ничего. Повернулась обратно к матери.
Но её тело на моих глазах растворилось в белой мгле.
Меня охватила тревога из-за того, что осталась одна. Обхватив себя руками, я пыталась унять беспокойство.
Светлая поверхность под ногами всколыхнулась. Дрожь от неё передалась на ноги и быстро охватила всё моё тело. Я услышала чужой женский голос, который звучал сразу отовсюду.
— Ты ведь хотела. Сама желала этого. Почему же плачешь?
Я испуганно завертела головой, но никого так и не увидела. Растерявшись, переспросила:
— Я плачу?
Коснувшись лица, осознала, что, действительно, глаза не прекращают лить слёзы. А сердце будто пробило насквозь, оставив огромную дыру, которая ныла и заставляла продолжать испытывать то ужасное чувство — горечь утраты.
Почему? Почему мне так больно умирать?..
Шмыгнув, я тихо ответила и себе, и невидимому собеседнику:
— Я… я не собиралась умирать. Я всего лишь не хотела бессмысленной жизни. Всё, что приносили мои решения, — сплошная боль и разрушения. В них нет смысла.
— Но ведь ты спасла жизнь молодого дракона, пожертвовав своей. Поэтому ты здесь. Ты не рада?
Ноги подкосились, опуская меня на белую пустоту, разгоняя клубы едва различимого тумана. Я посмотрела на окровавленные руки. Кровь медленно превращалась в дым и исчезала, оставляя кисти чистыми.
— Я рада, что спасла его. В первый раз я уверена, что поступила правильно. Но почему-то на сердце тяжело от такого исхода.
Стала спасением во имя другого. Спасла, а не убила, как обычно. Искупила свой грех. Хоть один.
Один? Я посмотрела, как одежда на мне тоже стала светлой. А боль, наполняющая тело и душу, потихоньку испарялась… Осознание неприятно сжало сердце.
Нет-нет! Это ведь только начало, столько всего ещё не сделано! Мне столько всего нужно закончить!
Я вскочила на ноги, закричав в пустоту:
— Я не могу умереть! Из-за меня до сих пор могут погибнуть другие! Меня ведь ждут в Белвосе! У меня столько незаконченных дел!
— Фелис, — бесстрастно и тяжело, словно падающие камни, ответила пустота, — может, это — их судьба? Расплата за неверный выбор и грехи. Возможно, ты и не должна касаться предначертанного им? Твоя дорога привела тебя сюда.
— Как же так? Я ведь тоже замешана в происходящем там… меня ведь ждут! Сочтут за беглянку…
— Ждут?
— Да. Лонвэй. Его накажут, если я не вернусь. Из-за меня пострадает невинный…
Вмешался второй незнакомый мужской голос, вкрадчивый и ехидный:
— Так ли он ждёт Фелис, которая спасёт его? Скорее Люксурию, которая исполнит своё предназначение.
— Нет!.. — второй голос сбил меня с толку. — Нет?
О чём это он? Я ведь по собственному желанию впустила Люксурию, чтобы облегчить ношу тревог прошлого, чтобы оно хоть немного ослабило свою удушающую хватку… А Лонвэй…
Разрозненные куски лоскутов начали складываться воедино в голове. Отдельные фрагменты начали проявляться в памяти. Как новоявленный король Белвоса вёл себя перед моим отбытием в Авкаверон. Как он воспрял духом и сразу стал таким самоуверенным, когда я позволила Люксурии завладеть моим телом. Как же он тогда сказал?
«…для меня честь связать себя узами брака с последователем Ночи…»
Перед глазами всплыло лицо Лонвэя. Пф, повзрослевшая Фелис ему отказала, так он возжелал удобную Люксурию. Раз он так в ней уверен, так её ждёт, может ли быть, что Лонвэй замешан и в появлении Секты Ночи на севере? Может, это не случайность? Но тогда какой смысл ему истязать себя? Впрочем, не стоит сбрасывать со счетов и вероятность того, что в его теле может быть кто-то другой, как во мне была Люксурия.
Казалось, я перестала дышать. Эльф действительно вёл себя странно. Эти истязания и твёрдая уверенность, как необходима ему Секта Ночи. Это точно принадлежит кому-то чужому. А тёплые слова, что я ему нужна и так далее — они его, или это тоже часть плана, чтобы заполучить ту, которая поможет в достижении целей Секты? Ох, как же это непросто, приходится исходить из догадок.
Что может быть этой «целью»? И вообще, Люксурия, которая «исполнит своё предназначение» — что здесь имеется в виду? А-а-а! Я так и не узнала ничего об этом, даже будучи с ней в одном теле. Хочется выругаться от бессилия и непонимания, но ничего, кроме астридовского «мях», в голову не приходит. Я, наверное, схожу с ума.
Я подняла глаза вверх. Остановимся на главном вопросе: кто же король Белвоса сейчас? Настоящий Лонвэй или Праведник Ночи, который водил меня за нос и получил то, что хотел?
Я начала делиться догадками с пустотой:
— Неужели он не Лонвэй? Но в таком случае… его настоящего ещё можно спасти! Так ведь?
— Лишь стерев всё, можно вернуться в начало, — всё так же бесстрастно произнёс первый голос.
— Стереть всё? В каком смысле? Ты имеешь в виду воспоминания? Где это самое начало? Я не понимаю!
— …
Заметавшись по белой пустоте, я не выдержала и прокричала:
— Верните меня, мне нужно помочь им! Они не раз спасали меня, я обязана прийти им на выручку в трудную минуту!
— Только из-за этого? — третий чужой голос обдал яростным жаром.
— Нет! Я люблю Рихтера. Я готова жить, я хочу жить и бороться уже ради того, чтобы быть с ним вместе! Я разберусь с севером и буду жить, несмотря ни на что. Жить счастливо вместе с Рихтером! Но пока я не исправлю все свои ошибки, разве я имею право на это?
Очередной новый голос холодом обволок всё тело:
— Ты имеешь право на всё. Но только тебе решать, как поступить. Не позволяй кому-то решать за тебя и сбивать с верного пути.
Снова отозвался первый голос, и от его слов меня проняла дрожь:
— Раз ты твёрдо решила, что будешь жить, то тебе нет места среди Духов и наших детей.
Нежный ветер растрепал мои волосы, и когда я вдохнула его, то почувствовала, как быстро забилось сердце, а кровь буквально вскипела от переполняющей её жизненной силы. Ветерок ласково шепнул мне на ухо:
— Дыши полной грудью, Фелис Эналай. Больше шанса вернуться в мир живых у тебя не будет. Воспользуйся им мудро.
***
Я сделала глубокий вдох и распахнула глаза. Всё плывёт, ничего не разобрать. Приоткрыв губы, растерянно зашептала: — Рихтер. Где Рихтер? — слова давались с трудом, голос вышел сухим и сдавленным, еле слышным. Тело отзывалось на слова болью и тяжестью. Моей руки коснулись, оставляя лёгкий след поцелуя на костяшках пальцев: — Я здесь, не переживай. Всё хорошо, — голос был тихим, успокаивающим. Его голос. Повернув лицо на звук, я несколько раз моргнула, стараясь унять плывущую зыбь. Немного помогло, контуры окружающего меня мира стали чётче. Я лежала на кровати, а рядом, на стуле, сидел Рихтер. Он держал мою руку и с облегчением улыбался. Волосы его были собраны, а тело облачено в дорогой чёрный закрытый костюм с золотой вышивкой под цвет переливов рогов и хвоста. Совсем не изменился с нашей последней встречи. Не верю. — Ты живой… я рада, я так рада… — на глазах выступили слёзы, — прости, что чуть ли не убила… прости меня. Не в силах сдержаться, я заплакала навзрыд. Всё, что произошло… Мне так стыдно за себя. Не будь я под властью Люксурии, я бы узнала его и не ранила. Я бы точно узнала его, в какой бы он форме ни был. Что бы он ни творил… Как же я ненавижу собственную слабость. Противно от себя. Попала бы я туда, если бы меня насильно не отправил отец? Смогла бы перебороть страх, что увижу весь тот ужас, что остался от Ахрии, к которому я имею непосредственное отношение? Смогла бы принять то, что Рихтер навсегда стал зверем и мы не смогли бы быть вместе? Нет. Я была просто никчёмной идиоткой. Я старалась забыть о Рихтере. Забыть всё связанное с ним, как страшный сон. Может, только спустя годы я смогла бы вернуться в Ахрию. Стать лицом к лицу с воспоминаниями и реальностью. Но сейчас я ненавижу себя за то, что сбежала. За то, что смалодушничала и избрала лёгкий путь. Предала и Рихтера, и себя. Как я могла быть такой слабовольной после всего случившегося? Дракон обеспокоенно начал вытирать мои слёзы платком. А я, шмыгая, затараторила: — Рихтер… я люблю тебя. Прости меня за всё, — схватив его чешуйчатую руку, я вынудила его замереть. — Я так сильно люблю тебя, что готова была умереть, лишь бы не признаваться себе в этом. Лишь бы убежать от воспоминаний о тебе. Прости меня и мою слабость. — Фелис, — он накрыл мою руку своей, — это ты меня прости. Что заставил пройти через всё это. Что не смог быть сильным и взвалил такую ношу на твои хрупкие плечи. Я тоже люблю тебя, слышишь? Потянувшись к нему, я чуть привстала, пересилив немощность в теле. Он вскочил с места и заключил меня в объятия. Я вцепилась в его плечи так сильно, словно он сейчас исчезнет. Будто это всего лишь сон, счастливая иллюзия на двоих, которой не суждено сбыться на самом деле. Его руки аккуратно касались меня, гладили, утешая. Дракон словно прочёл мои мысли и поспешил отогнать тревоги прочь: — Это не сон, Фел… Это не сон. Я больше не оттолкну тебя. Я так страдал, когда ты покинула Ахрию, я боялся сойти с ума… полететь за тобой и сжечь все королевства. Поэтому решил уснуть под ахрийским дворцом после всего, что сделал. Ведь жизни без тебя я не видел, но и боялся, будучи драконом, навредить тебе. Дверь позади хлопнула, и я немного отстранилась от Рихтера, поглядывая заплаканными глазами за его плечи. Высокая фигура в длинной мантии подошла ближе. — Отец? Это ты нас спас? Элронт опустился на место Рихтера, который пересел на кровать, приобнимая меня. — Узнаешь меня? Я рад, — он тепло улыбнулся и взъерошил мне волосы. — Это спасла метка, которую я оставил на тебе. И от которой ты хотела избавиться, будучи Люксурией. — Прости меня, папа. И спасибо, что… — Что насильно выкинул тебя в пустыню? Ты уж извини, но я счёл это самым лучшим способом. Я видел по твоим воспоминаниям, как ты смотрела на Рихтера. Как страдала в душе от его утраты. Мне казалось, что я что-то понял. Кроме того, все предыдущие попытки, мои и ребят, так и не помогли тебе прийти в себя. Эх, что может быть сильнее настоящей любви? — раскинув руки, он сделал жест удивления. — Ничего. А если бы ты была на грани гибели — я бы тебя вытащил. Как, в принципе, и случилось. — Папа… я слышала Духов. Он потёр острый подбородок, хмыкнул и серьёзно произнёс: — Значит, ты была очень на грани. — Пап! Не шути так! Они мне кое-что сказали… о севере, Секте Ночи. — Да какие же шутки, Фел? И что же? — в глазах мелькнул нескрываемый интерес. — Что ждут в Белвосе не Фелис, которая спасёт королевство, а Люксурию, которая «исполнит своё предназначение». Почему-то отец даже бровью не повёл. — Я подозревал это, учитывая всё, что мне было известно от Рии. Узнай народ бывшего Нобелуса, что пропавшая принцесса вернулась — их бы удалось немного приструнить. Лонвэю стало бы проще управлять объединённым королевством. С другой стороны, король и королева, поглощённые тёмными сущностями… Это бы полностью развязало Секте руки на всём севере. Кто знает, как далеко они могут зайти… — тут в глазах отца мелькнула искра любопытства. — Кстати, Фелис, ты сейчас её чувствуешь? На пару секунд я задумалась, прислушиваясь к внутренним ощущениям, затем твёрдо ответила: — Люксурия исчезла. Когда я почти убила Рихтера, контроль над телом вернулся полностью. Всё происходило так быстро, что не было и минуты на сомнения… — Ты решительно сделала выбор. Я кивнула, крепче сжимая руку любимого: — А сейчас я и вовсе не чувствую её. Абсолютно ничего, даже странных мыслей. Никаких стремлений к служению Ночи и тому подобного. Возможно… — мои мысли путались, пытаясь всё подытожить и прийти к логичному заключению. — Папа, исходя из того, через что прошла я… Отец чуть наклонился вперёд, поправляя тёмные волосы, хвост из которых упал наперёд: — Я слушаю, говори всё, что думаешь, дорогая. Здесь все свои, не о чем беспокоиться. — Это всего лишь предположение… Но может ли быть, что Лонвэй, когда написал мне письмо, тоже хотел подобным образом освободиться? Что, если в тот момент его сознание ещё владело телом, но он уже подозревал, чем всё может закончиться? Правда, реальность не совпала с его ожиданиями. Словно продолжая мои слова, Элронт завершил речь за мной, подводя итог услышанного: — Но чувства эльфа не были такими же сильными, как у тебя к Рихтеру. Поэтому всё так и обернулось. Секта со своими планами, его стремление поскорее достичь мира в королевстве… думаю, всё это сыграло свою роль, и в итоге Лонвэй тоже был вынужден сделать выбор. И он встал на иную сторону. Наш разговор заставил Рихтера поникнуть. Он меланхолично отвёл взгляд в сторону. Я заметила это, и нежно провела большим пальцем по руке, которая удерживала мою: — Рихтер? Всё в порядке? Он мельком сверкнул на меня своими изумрудными глазами, но тут же быстро отвёл их опять в сторону. — На его месте мог быть и я. Я ведь тоже не справился, пошёл по лёгкому пути и сбежал. Отбросил ответственность за Ахрию, когда она в этом нуждалась. А потом… потом стало уже слишком поздно. — Нет, ну что ты… То, что ты здесь, уже говорит, что Духи дали нам шанс, видя нашу любовь. Мы можем всё исправить. Должны. И Лонвэй тоже сможет всё изменить в лучшую сторону. Самостоятельно, без меня, я могу лишь направить его, — повернувшись к отцу, я добавила. — Когда я упомянула о желании спасти Лонвэя, Духи сказали: «лишь стерев всё, можно вернуться в начало». Как думаешь, что имелось в виду? Мне на ум приходит только, что это могут быть его воспоминания. — Твоя догадка о воспоминаниях вполне логична. Есть одно опасное заклинание, которое может повредить память… Элронт поднялся, поправил мантию и продолжил: — Если тело Лонвэя действительно захватил Праведник Ночи, то иного выхода я не вижу. Но нам нужно подготовиться, чтобы провести обряд разделения душ. Думаю, Рихтер тоже способен… Я перебила его: — Папа, почему ты не провёл этот обряд на мне? Он посмотрел на меня сверху вниз, с вопросом в глазах. — В смысле, Фел? Я верил, что твои чувства помогут тебе справиться самой. Обряд был запасным вариантом, если бы из Ахрии вернулась Люксурия, а не ты. Я не хотел сгоряча рисковать, — подмигнув, Элронт тепло улыбнулся. — Пап… Спасибо, что не отказался от меня и верил до последнего. Я люблю тебя. И прости за всю боль, что тебе причинила. Я правда рада, что у меня такой отец. Его губы расплылись ещё шире в довольной улыбке. Быстро наклонившись и поцеловав в висок, он обнял меня: — Я тоже рад, что у меня такая дочь. Выздоравливай поскорее, голуба моя. И не волнуйся, мы обязательно со всем справимся. Выравнявшись, он протянул руку Рихтеру. Тот в ответ приподнялся и пожал её. — Позаботься о моей маленькой принцессе. — Обязательно. Отец вышел, аккуратно прикрыв дверь, и я перевела взгляд на профиль дракона, севшего на место. Всё произошедшее тенью усталости лежало на его прекрасном лице. Совсем не изменился. Разве что волосы за время нашей разлуки стали чуть длиннее. Точёные скулы немного прикрывали выбившиеся из-за уха пряди, самые короткие из которых достигали подбородка. Сзади была небрежно заплетённая коса, достигающая почти поясницы. Вечерние лучи проникали сквозь окно на его лик, вынуждая волосы отсвечивать на солнце, оттеняя тёмно-каштановую копну. Тёмные рога взвинчены кверху, всё с той же полоской переливающегося золота, тянущейся от основания к вершине. — Что-то не так? — он повернул ко мне голову, отрывая взгляд от закрывшейся двери. Зелёные глаза с жёлтыми искорками изучали меня из-под шали длинных ресниц с неким беспокойством. Я подняла руку к его лицу и провела по тёмно-зелёной чешуе на скулах. Вот она вроде была светлее, но, может, это всё из-за освещения? — Я бы никогда не поверила, что увижу настоящего дракона. Это ведь считалось забытым знанием, ты сам рассказывал. Эхом прошлого. Но ты… невероятно красив. И как человек, и как дракон… Несмотря на зрелый возраст, он по-юношески смутился: — Фелис, — нежно прикоснувшись, Рихтер накрыл своей тёплой рукой мою на своей щеке. Чуть придержав её, повернулся, оставляя на моей ладони лёгкий поцелуй, — я, как и ты, считал, что это невозможно. Мы давно стали ближе к людям. Рога, хвост, немного чешуи, сила… это всё, что осталось от прежних драконов. Тех, в которых текла полноценная кровь могущественных повелителей небес. Я думал, что для них была естественна форма, которую ты не так давно лицезрела, но тем не менее… Он рассуждал вслух, погружаясь в воспоминания. — Так всё-таки, как ты смог превратиться? — любопытство терзало меня. Я до сих пор не верила, что это произошло в реальности. Опустив мою руку вниз, он призадумался: — Я просто отпустил всё. Понимал, что нужно сделать и внутри… эта боль… Она пылала так сильно. Мне хотелось выплеснуть её. Я почувствовал тонкую нить чего-то нового, внушающего страх, и ухватился за неё. Словно вытащил это спящее чувство наружу. — Ты сможешь теперь превращаться? — это и пугало, и в чём-то радовало. — Возможно. Я должен исследовать всё. Это… до сих пор чувствуется в теле. Но всё-таки, я вновь принял облик человека, лишь потому что был при смерти. Насколько я знаю, все драконы принимали человеческий облик на пороге смерти. Тогда, когда уже не имели ни сил, ни власти, ни воли перед роком судьбы. Улыбнувшись, я ласково зашептала: — Я буду с тобой в любом случае. Не позволю тебе умереть. Если решишь проводить эксперименты — я поддержу тебя и помогу, чем смогу. Буду навеки и в горе, и в радости. Он устало улыбнулся в ответ. Бархатный баритон заполнил комнату: — Не это ли счастье? Лишь потеряв, я понял, что с тобой утратил и жизнь. Но теперь ты рядом, и я уверен, что со всем справлюсь. Стану для тебя опорой и защитой, и вместе мы сможем отыскать утерянное ранее счастье. Медленно приблизившись, он коснулся моих сухих губ своими. Двигаясь так нежно и чувственно, словно я сейчас распадусь, если он сделает резкое движение. Мои глаза наполнили слёзы. Я была абсолютно счастлива. И от того, что он рядом, и от того, что он сказал, и от того, что мы наконец-то вместе. Меня прямо разрывало это безмерное трепетное чувство. Мне хотелось кричать, плакать, любить и любить, не останавливаясь. Жить. Но Рихтер был бережен со мной, боялся навредить, потому что я только проснулась. И я могла просто таять в его руках, а пылающие похотливые чувства, не находя воплощения в телесной близости, вырывались сладкими слезами из моих глаз.***
Солнце сверкнуло последним лучом, и в комнате начало быстро темнеть. Разорвав пленительно-чувственный поцелуй, мы одновременно удручённо выдохнули. Я махнула рукой, чтобы зажечь свет, но ничего не произошло. Не понимая, я повторила попытку. Ничего. Липкая обеспокоенность сдавила горло. — Рихтер? — встревоженный голос вырвался наружу. Лицо дракона не выглядело удивлённым. Но если он знал, почему не сказал об этом сразу? Рихтер сам зажёг свет и пояснил: — Пока ты не сможешь использовать магию. Очевидно, что тело слишком долго было в перенапряжении, на пределе своих возможностей. Твой отец говорил, что если ты проснешься, то, скорее всего, так и будет. — Что? Надолго это? — Не знаю. Возможно, пока не восстановишься полностью. Мне хотелось подняться и пойти выяснить у отца всё сейчас же, но руки дракона сдержали меня на постели. Всем своим видом выражая недовольство, я встретилась с его твёрдым взглядом и зашипела, превозмогая боль в теле: — Сколько я уже здесь лежу? Время ведь ограничено! Я должна вернуться на север в срок и всё исправить! Нахмурившись ещё больше, Рихтер чуть сильнее надавил на мои плечи, вынуждая лечь: — Во-первых — ты никому ничего не должна. Исходя из того, что я услышал, могу предположить, что в этом и заключался план Секты Ночи. Даже если ты опоздаешь, с твоим другом… — лицо его исказило недовольство, но переборов эмоции, он выдохнул, — ничего не случится. Ведь он король, а вполне возможно, что даже и главный среди сектантов. — Но они могут его мучить. Его тело! А он не заслуживает такого… Глаза стали стеклянными при вспоминании того ужаса, который мне довелось лечить, когда я впервые проведала Лонвэя. Это не ускользнуло от Рихтера и отозвалось досадой на его лице. — Фелис, так волнуясь о других мужчинах, ты ранишь меня. Но я доверяю тебе. Поэтому позволю поехать на север и закончить начатое. Пару дней ещё есть в запасе, судя по информации Элронта. Так что пока твоя первоочерёдная задача — хорошенько отдохнуть. Ты ведь хочешь быть полезной там, а не обузой. Постарайся выздороветь быстрее. Как тут противиться таким мудрым словам? Всё-таки, я часто поступаю безрассудно под влиянием эмоций. Рихтер во всём прав. — Хорошо, ты верно говоришь, я отдохну это время. Для начала мне нужно вернуть магию. Он посмотрел на меня с благодарностью и кивнул: — Я принесу поесть, а потом поспи ещё, хорошо? Это был не столько вопрос, сколько утверждение. Он быстро скрылся за дверью, а я принялась разглядывать потолок. Непривычно от такой заботы, но если у меня не хватает сил и сдержанности, чтобы справиться с самой собой, то, пожалуй, так даже лучше. Если бы не Рихтер, я бы опять, как умалишённая, помчалась на север, загнав себя этим ещё больше. Нужно отдохнуть и не беспокоиться попусту. Всё будет хорошо. Не прошло и пары минут, как в дверь постучали. Зачем Рихтеру стучать? — Да? Дверь неуверенно приоткрылась, и внутрь вошёл Вильям. Неловкость и растерянность заглушили все мысли в моей голове. Я не знала, что ему сказать. Мои воспоминания о том времени, когда Люксурия полностью владела моим телом, остались. Пусть я и могла только наблюдать, лишь изредка направляя ей свои мысли и чувственные сны, стараясь нарушить её слепую веру. Но стоит ли мне говорить Вилу, что телом вновь владеет Фелис? Мы с отцом так и не обсудили этот момент. Хотя, если Вильям ещё не назвал меня Люксурией, то, возможно, он на нашей стороне? Достаточно ли этого, чтобы ему можно было доверять? Он ведь может и притворяться… Что же мне делать? Сев на стул, юноша заметил мою растерянность, и она поглотила его тоже. Собравшись с духом, он кашлянул и вывел меня из оцепенения. — Как себя чувствуешь? Не по имени. Значит, ждёт, как отвечу я? Нужно подумать, решить, как поступить. Тогда, на севере, он ведь тоже практиковал самоистязания. Но вместе с тем говорил, что боится боли. Значит, он — необращённый? Мало информации, чтобы сделать вывод. Проклятие… — Я узнал, что ты очнулась. Очень волновался. Мне не стоило, наверное, тебя беспокоить сейчас. Прости, — опустив взгляд в пол, он поднялся и быстро направился к двери. — Вил, постой! — я крикнула, понимая, что моё молчание плохо влияет на ситуацию. Я приподнялась на мягких подушках и села. Выровнявшись, как струна, он робко обернулся и посмотрел на меня с надеждой. — Я… ещё не совсем пришла в себя. Извини. Сядь обратно, пожалуйста. Поспешив на место, он с неким воодушевлением уставился прямо в мои глаза. Всё же я попробую довериться ощущениям. Не вижу в нём ничего чужого сейчас, хоть убейте. Да и он уже мог сопоставить всё и догадаться, что, скорее всего, это я. — Вильям, мне очень жаль, но мне необходимо хоть пару дней, чтобы немного восстановиться. Ты не против? — Я? — похоже, мой вопрос был довольно-таки неожиданным и странным для него. — Как ты можешь такое говорить? Главное, что ты жива! Моё сердце болит за брата, я очень волнуюсь за него, но мы успеем! Я верю, что мы обязательно успеем! Он наклонился вперёд, неловко хватая меня за руку. Выглядело это в чём-то странно и даже забавно, но я его поняла и без слов. Всё-таки он сохранил тёплые, дружеские чувства, несмотря ни на что, и, похоже, он действительно боялся меня потерять. — Вильям… спасибо, — я добродушно улыбнулась, а он смутился. — Тебя не обижали здесь? Всё ли в порядке? — А? Да… я хорошо провожу время, здесь отличная… библиотека, — он почесал затылок, краснея ещё больше и уводя глаза в сторону. — Она помогает мне отвлечься от дурных мыслей. Стать сильнее и обрести веру в то, что всё у нас получится, поэтому… — вернув на меня малахитовый взгляд, полный решимости, он слегка повысил тон. — Фелис! Мы обязательно всех спасём. Верь в это до последнего! Давно я не слышала от него настолько решительных слов, у меня даже перехватило дыхание. Его уверенность была заразительной, и это было прекрасно. Не успела я прийти в себя, как он быстро, в мгновенье ока, приподнялся и поцеловал меня в щёку. И так же быстро отстранился и поспешил к двери. Зардевшись, я коснулась пальцами лёгкого следа на коже, провожая его взглядом, полным смущения и непонимания. Широко улыбнувшись, он махнул мне рукой, развернувшись лишь у двери: — Прости, Фелис. Но я хотел это сделать, пока ты не стала чьей-либо супругой. Прости мою вольность. Я отпускаю тебя. Будь счастлива, подруга. Дверь хлопнула громче обычного, возвращая меня в реальность. И что это было? Судя по горящим глазам, что-то произошло за то время, пока я здесь отсутствовала. Может, его стоит оставить здесь? Выглядит таким живым… Но вряд ли он согласится бросить брата на севере. Да и неправильно это будет. Одно ясно точно — он на нашей стороне, это главное. Удивительная всё-таки жизнь. Помнится, когда Вильям был в темнице, а я принцессой, между нами была пропасть, если говорить о статусе, и в то же время наши взгляды на жизнь были поразительно близки. Я хотела свободы и принятия своего естества. Желала стереть страх с лиц граждан своего королевства перед магией. Чтобы не трепет перед правителем и предрассудки о загадочных магах вели народ, а мудрость короля… Глаза наполнились слезами. Сейчас все страхи людей перед злой магией, их боязнь необъяснимого… Всё это стало реальностью благодаря тирании Секты Ночи, воплощённой руками Лонвэя. Магия для выживших, как магов, так и чистокровных людей, стала наказанием в лице беспощадной Секты. Я слишком хорошо помню, как Люксурия наказывала людей, хоть как-то связанных с магией. И такому исходу поспособствовала тоже я. Своей трусостью и слабостью. Но разве могло быть по-другому? Разве я имела право стать другой и носить титул принцессы Нобелуса, который мне не принадлежит? Обман порождает обман. Сколько бы ни терзала себя за прошлое, но его не изменить. Да и как бы я его изменила в лучшую сторону, будучи наивной принцесской? Моя магия пробудилась бы рано или поздно, а вместе с ней и демоническое проклятие, вынуждающее меня превращаться в безжалостного убийцу. И я бы стала очень жестокой правительницей, мягко говоря, если бы Духи не очистили меня от скверны проклятия. Так что, можно сказать, то, что случилось, является для меня лучшим исходом. Прости, Брентор, я наделала столько глупостей, но так и не смогла уберечь твоё и матушки королевство, наш родной Нобелус. Отягощённая подобными мыслями, я шумно выдохнула и упала на кровать. Сразу же пожалела об этом, когда тело отозвалось болью. Постель была мягкой, но, казалось, даже от неё кости были готовы сломаться при любом лишнем движении. И откуда такая слабость? Я же даже с кровати не вставала. Видимо, действительно стоит хорошенько отдохнуть. Закрыв глаза, я ощутила, как беспомощно проваливаюсь в сон.
