Милость Ночи [Дар и Проклятие ч.2]

      Наша прогулка по лавкам и прибережному городу прошла довольно безмятежно и быстро. И вскоре мы уже шли по подозрительно тихому дворцу. Даже слуг нигде не было видно, что довольно странно. Впрочем, может, готовятся к чему-то важному, вот всех и задействовали. Я даже не вникала в подробности жизни дворца. Мне нет дела до всех этих балов и приёмов, которые могут проводить здесь. Хотя я даже была рада, что мы ни с кем не столкнулись — будто мы с Рихтером остались одни в этом мире и неторопливо шагали к моим покоям, держась за руки. Хотелось это прекрасное чувство после свидания продлить как можно дольше.       Думаю, Альфред будет в бешенстве, когда узнает о нас с Рихтером. Интересно, куда он подевался? Последний раз, будучи Люксурией, мы расстались с ним не на лучшей ноте. Он даже попрощался со мной. Неужели и правда куда-то собрался или уже уехал? Это объяснило бы то, что я его ни разу с момента пробуждения не видела. Так или иначе, я надеюсь, он и правда примет моё решение. Всё-таки он мой брат, как ни крути. Хочу, чтобы и он однажды нашёл своё счастье. Я ни разу не пожалела о выборе спутника жизни — с Рихтером я чувствую себя поистине счастливой. А если бы я осталась с Альфредом, испытали ли бы мы хоть что-то подобное, постоянно осознавая, кем являемся друг другу на самом деле? Я бы точно не смогла так жить. Подобных душевных терзаний и врагу не пожелаешь.       Мы были в паре шагов от двери в мои покои, когда из-за угла показалась служанка. Выкрикнув моё имя, она торопливо устремилась ко мне. Мы с Рихтером переглянулись. Запыхавшаяся молодая девушка затараторила, рассеянно извиняясь:       — Прошу прощения, госпожа Эналай, Вас искал его Высочество принц Ивеллиос. Велел, чтобы по возвращении вы срочно зашли к нему в покои. Сама.       Странно, мы разве не обсудили всё вчера? Я заметила лёгкую гримасу недовольства на лице Рихтера, когда он сухо спросил девушку:       — Причину принц не поведал?       Служанка на мгновение совсем уж растерялась, а потом энергично помотала головой из стороны в сторону. Похоже, она ждала не моего ответа, а момента, чтобы лично провести меня к Ивеллиосу. Что ж, мы вчера всё прояснили, недопонимания с ним уж точно быть не должно. Да и потом, принц помогал мне не раз, может, действительно что-то личное хочет обсудить? А может, он прознал о моей проблеме с магией и нашёл решение?       Переведя взгляд на напряжённого жениха, я постаралась успокоить его.       — Рихтер, не беспокойся, можешь отдохнуть пока. Я думаю, это просто небольшой разговор, так что скоро вернусь, — я кивнула служанке.       Дракон лишь отпустил мою кисть и кивнул с тяжёлым вздохом. Служанка довольно улыбнулась, и мы поспешили к принцу. Надеюсь, Рихтер привыкнет и в следующий раз будет попроще относиться к подобному. Ивеллиос в первую очередь мой друг, ревности здесь нет места.       Голубое с синим переливом платье играло цветами, пока я послушно следовала за девушкой. Волосы немного растрепал ветер, но они остались по-прежнему собраны в высокую, украшенную сеткой жемчуга копну. Лишь у лица, обрамляя его, свисало два белоснежных локона, которые ниспадали к открытым плечам.       Я перевела взгляд на открывающийся из больших окон вид и призадумалась. Больше внезапного желания Ивеллиоса поговорить со мной я удивилась обращению слуги ко мне. Судя по нему, она знает, что я дочь Элронта. Если отбросить эмоции, то это даже придаёт мне определённого веса при дворе Авкаверона: теперь я не просто какая-то странная подруга принца из Ахрии.       Может, отец намеренно всё раскрыл и объяснил королевской семье, чтобы не было лишних слухов и разговоров? Интересно, что в таком случае здесь думают о Рихтере? Хоть он и сказал, что он в качестве почётного гостя и всё в порядке… Но они же знают о произошедшем в Ахрии, не могут не знать. Меня бы на их месте это точно насторожило. С другой стороны, слово Элронта явно было решающим в этом вопросе, возможно, он даже поручился за Рихтера. И потом, если разбираться, то Рихтер — единственный законный правитель королевства Ахрия, точнее того, что от него осталось. Не думаю, что Винсента интересуют руины в песках. Да и катмер имеет кровную связь с драконами лишь по матери.       Проклятие! Рихтер ведь даже не знает, что у него есть ещё один брат, да ещё и какой! Только мне это известно! Стоит ли рассказывать ему? У них ведь были не самые лучшие взаимоотношения. Вряд ли дракон будет в восторге от этой новости. А Винсент теперь Проводник Духов, ему до подобных мелочей и дела нет, как мне кажется.       Я отвернулась от вида за окном и уставилась на синий ковёр. Даже не задумывалась толком об этом раньше. Винсент тоже вполне мог начать испытывать ко мне что-то большее. Учитывая его поведение, даже не стоит сомневаться в его чувствах. Впрочем, может так было из-за чувства вины? Просто чтобы сгладить весь ужас, в котором он тоже замешан. Наверное, катмер сам должен решить, что делать с тайной своей семьи. Даже пускай она и связана с Рихтером… Это не мой секрет, чтобы его раскрывать.       За всеми этими мыслями я довольно быстро добралась к покоям Ивеллиоса. Служанка замерла у входа, а двое стражников в блестящих доспехах поклонились и открыли передо мной дверь. Я уверенно шагнула внутрь.       Почему-то шторы были плотно задёрнуты, создавая внутри помещения мрак. Ничего не видно, хоть глаз выколи. Стража медленно начала закрывать двери. Время, казалось, замедлилось. Я, освещённая солнцем из коридора, смотрела, как под ногами сходит на нет полоска света. Глотнув странный ком, я поклонилась.       — Ваше Величество? — не услышав ответа, я сделала реверанс.       Что-то мне не по себе. Может, он ещё не пришёл? Или уснул? Так странно. Почему здесь так душно и темно? Разве Ивеллиос не должен заниматься королевскими делами? Обычно он весь в работе. Как-то здесь зябко, или мне кажется?       Я обняла себя руками и сделала ещё пару шагов вперёд.       Насколько я помню, окна должны быть здесь. Нужно немного разбавить эту угнетающую обстановку:       — Вы не против, если я открою окно? Солнечный свет полезен…       Опять тишина. Наверное, его здесь и правда нет. Как же неудобно без магии.       Я нащупала массивную ткань штор. Но не успела отдёрнуть их в разные стороны. Мои руки накрыли чьи-то чужие, вынудив вздрогнуть от неожиданности. Меня окутал запах крепкого алкоголя.       — Не нужно… — возле уха еле слышно послышался болезненный голос принца.       Касаясь одними лишь пальцами, его руки скользнули к моим оголённым плечам. Я ощутила, как они поднялись выше и застыли почти у моей шеи. Я слышала, как сбивчиво было его дыхание позади меня, будто он вот-вот что-то скажет. Но то ли он не мог подобрать нужных слов, то ли набраться смелости и решимости сделать хоть что-то.       Его руки задрожали, царапая ногтями кожу на моей шее. А я продолжала стоять, застыв, и сжимать шторы до боли в пальцах. Повисшая тишина с каждым мгновением душила всё сильнее.       Что делать? Почему он так странно себя ведёт? Опять перепил? Но раньше он не казался опасным, когда был пьян…       Моя кожа очередной раз коснулась его пальцев, и я заговорила:       — Думаешь, тебе станет легче, если ты сомкнёшь пальцы на моей шее и красные глаза не посмотрят на тебя?       — Думаю, что я попытаюсь сделать что-то сам, без чужих подсказок.       Он опустил лоб на мой затылок. Ещё минуту назад там была прическа, которую сотворил Рихтер, а сейчас осовобождённые локоны рассыпались по моим плечам, ведомые магией принца. Украшение, поддерживающее волосы, упало на пол, звякнув бусинами.       Не думала, что опасность когда-либо будет исходить от человека, которого я всегда считала одним из самых благоразумных и добрых. Я вновь почувствовала прикосновение к моей коже, в этот раз уже более уверенное. Стараясь сдержать дрожь, я тихо произнесла:       — Ивеллиос… — пальцы принца медленно обвили шею, обжигая холодом не только её, но и сердце. — Не нужно. Зачем? Давай спокойно поговорим? — с каждым моим словом руки неумолимо сжимались всё больше. — Ты же… будешь жалеть… об этом … всю жизнь… Он остановился и чуть разжал хватку, позволив мне вдохнуть:       — А о чём я не буду жалеть, Фел? О том времени, что у нас было? О той близости, пускай и не в настоящем мире? О чём мне не жалеть?! Может, об улыбке, которую я столько ждал и которая больше не принадлежит мне?! — его шёпот сорвался на крик. Слёзы, капающие за шиворот моего платья… такие горячие…       Выпустив шторы, я наконец-то смогла осознать происходящее. Я не могу умереть, прости, Ивеллиос. Бережно накрыла его руки своими ладонями, согревая их, и аккуратно разжала закостеневшие пальцы принца. Обернулась к нему лицом.       Стараясь не делать резких движений, я осторожно обняла его. Он, ощутив это, начал плакать ещё сильнее, обхватив меня руками в ответ. Его ноги, как будто от тяжести происходящего, подкосились. Повиснув на мне, дракон не оставил другого выхода, кроме как опуститься на пол.       Поглаживая его по спине, я попыталась успокоить принца:       — Ивеллиос, на мне мир клином не сошёлся. Столько прекрасных принцесс вокруг! Они явно подходят тебе по статусу куда больше, чем я. Всё ведь хорошо.       Всхлипывая, он то и дело надрывно отвечал:       — Нет… Мне не нужны другие… они боятся даже меч поднять! Мне нужна ты!       Сжав меня до хруста костей, он опять заплакал навзрыд и затараторил:       — Почему? Почему ты выбрала его? Чем я хуже?!       Отстранившись, он сильно встряхнул меня за плечи. Словно я воровка, пойманная за руку. От такого движения я чуть ли не впечаталась головой в стену возле окна.       — Пожалуйста, аккуратней… у меня сейчас нет магии, чтобы защититься от твоих… чувств.       — Нет? — остановившись, он притих, но по-прежнему удерживал меня за плечи.       — Ещё не восстановилась после путешествия. Скажи, что-то ведь ещё случилось? Не могла я одна вывести тебя из себя? Тебе станет легче, если поделишься…       — Знаешь, от чего мне станет легче? — наклонившись ко мне очень близко, принц выдохнул, обретая прежний спокойный тон.       — Не нужно, пожалуйста… — я отшатнулась назад, ощущая от него дурманящий запах вина. — Я не смогу ответить тебе взаимностью. Прости, Ивеллиос.       — Но тогда же… тебе ведь было хорошо со мной, как и мне с тобой. Ты действительно готова отказаться от этого? Я настолько тебе не мил? Мы идеально подходим друг другу во всём, Фелис… — он начал наседать на меня.       Я упёрлась спиной в стену, лихорадочно обдумывая, как же поступить. Тем временем, взяв мою руку, принц положил её себе на влажную щеку.       — Мне было хорошо, но я уже приняла предложение другого. Перестань вести себя так! Мы ведь договорились, что тот случай нас ни к чему не будет обязывать! Сердцу не прикажешь, Ивеллиос, прими это! Если я действительно тебе важна — отпусти меня.       Комнату залил смех. Такой звонкий, но совсем нерадостный. Разрывающий сердце так же, как и тишину — болью. В какой-то момент смех внезапно оборвался, и голос Ивеллиоса опять перешёл на вкрадчивый шёпот:       — Это так самовлюблённо звучит… но в эту игру могут играть двое. Сердцу не прикажешь, прими это, если я действительно тебе важен, Фел…       Юноша вновь склонился чрезвычайно близко. Я попыталась удержать его напор руками. Но без магии я — никто. Казалось, мои кисти вот-вот сломаются под давлением тела дракона. Голову я отвернула в сторону, уходя от его настырных губ. Но его, судя по всему, это только позабавило.       — Хочешь, чтобы я начал отсюда? — раскалённый язык коснулся моей голой ключицы.       — Ивеллиос, я… — из глаз потекли слёзы, — я не прощу тебе этого… никогда…       Остановившись на миг, он с горечью произнёс:       — Я и сам себе этого не прощу… — опять засмеявшись, он вернулся к моей шее, целуя её.       Почему?! Почему он это делает?! Не боясь последствий, осуждения… Я не хотела этого всего! Только не так! Чтобы человек, с которого я брала пример, сейчас разрушил всё под влиянием плохих эмоций, усиленных алкоголем.       Поцелуи Ивеллиоса, покрывавшие мою шею, разбивали сердце. Мои попытки бить его и оттолкнуть от себя ему быстро надоели. Прижав мои руки к стене, больно впиваясь ногтями в запястья, он словно забирал последние силы. Ощутив, что принц немного отстранился, я посмотрела в темноту перед собой. Создалось впечатление, будто наши глаза встретились даже сквозь этот кромешный мрак. Словно между нами повисла тонкая нить, связывающая нас. Я зашептала:       — Пускай ты сейчас заберёшь моё тело. Но ты никогда не получишь мою душу и любовь…       Как только я сказала последнее слово, дверь шумно распахнулась. Слепящий свет разрезал темноту.       — Да что б тебя, я же приказал никому не входить! — резко поднявшись, юноша чуть ли не упал обратно на пол, но смог сдержаться, остервенело заорав: — Ослушался королевского приказа, маг?!       Элронт в считанные секунды оказался возле принца и вскинул руку к нему. Ивеллиос в ту же секунду обмяк и упал ему на руки. Я с трудом поднялась по стене, вытирая второй рукой влажную шею.       — Отец? Ивеллиос просто перепил, не наказывай его…       Положив пьяное тело на кровать, он подошёл ко мне.       — Цела? — используя магию, он раскрыл резким взмахом руки все шторы, позволив свету залить комнату. — Думаешь, правильно беспокоиться о том, кто только что хотел надругаться над тобой? Тебе повезло, что я уговорил Рихтера дожидаться в моей комнате. Он бы не просто усыпил Ивеллиоса.       Коснувшись моей руки, он убрал её с шеи, второй поднял мой подбородок, уводя его в сторону:       — Сейчас вылечу, потерпи немного.       Приятное тепло от пальцев Элронта рассеяло пульсирующее ощущение удушения.       — Покажи руки.       Я сделала, как он велел. На кистях, освещённых солнцем, тоже красовались синяки от пальцев и царапины. Отец удручённо вздохнул.       — Фел, я понимаю, что за такое я, как отец, должен поступить намного жёстче. Но я поклялся служить королевской семье Авкаверона и защищать их. Прости меня. Я серьёзно с ним поговорю, приложу все усилия, чтобы подобное больше не повторилось. Думаю, его так встревожили новости и… алкоголь сделал своё дело.       Закончив моё лечение, он распахнул створки окон и запустил ещё и свежий воздух в душную комнату.       — Пойдём.       — С ним всё будет в порядке? — я послушно устремилась за отцом, но понимание произошедшего как будто до сих пор не укладывалось должным образом в голове. Ни охранников, ни служанки за дверями не было.       — Да. Проспится, может, впоследствии будет думать, что это сон… Но ты сама решай, что это будет. Он, скорее всего, потом ещё захочет поговорить, больше не ходи сама к нему. Да ещё и без магической силы… Ох, доченька…       Я поравнялась с Элронтом и спросила:       — Что за новости? Не может же всё это быть только из-за меня?       — Не без этого, голуба. Помнишь Майру? Ты же тогда уплыла в Ахрию и не знаешь, что здесь произошло в твоё отсутствие.       Ту извращённую принцессу… такое не забудешь: ни манер, ни вкуса, ещё и до бедного Винсента домогалась. А уж что было на конюшне…       — Да, к сожалению, помню.       Пара минут молчаливой ходьбы, и мы добрались к его покоям. Наверное, отец не хочет, чтобы нас услышал кто-либо во дворце.       Едва я переступила порог комнаты, как увидела Рихтера. Он сидел, недовольно подпирая голову одной рукой, а второй нервно барабанил ногтями о поверхность стола. Напряжение так и витало в воздухе. Увидев нас, он вскочил и подбежал ко мне.       Элронт выставил руку передо мной:       — Не смей читать её мысли без разрешения, понял меня? Это нарушает личные границы. Научись доверять.       Жених нахмурился ещё больше, я услышала скрежет зубов. Но тревоги в его глазах было больше, нежели недовольства. Посмотрев на меня пронзительным взглядом, он обеспокоенно поинтересовался:       — Фелис, ты в порядке?..       — Да, я абсолютно цела. Мы поговорили, принц переволновался… — я выдержала прожигающий подозрением взгляд. Правда, похоже, сказанное мной дракона не очень утешило… — Рихтер, правда, ничего не было.       — Садитесь. Хватит у двери стоять, — отец прошёлся по комнате и разместился в кресле с красной обивкой, прямо напротив софы, где уселись мы с Рихтером.       — Так, касательно Майры… Мы тогда начали целое расследование. На ней оказались артефакты, защищающие от чтения мыслей. Слишком многого я не имею права рассказать, надеюсь, вы понимаете.       Я хмыкнула и кивнула:       — Тайны этого дворца меня и не интересуют. Но раз произошедшее затрагивает всех нас — хотелось бы хотя бы понимать, что происходит, отец…       Он потянулся к столику рядом и разлил чай в три чашки. Напиток был весьма горячим, если судить по волнам пара, вздымающегося вверх лентами. Подав нам поочерёдно чашки, эльф немного улыбнулся:       — Травяной, для успокоения. Как ты любишь, Фелис. Просил прислугу сделать к сладостям, которые Рихтер передал от тебя, — после улыбки отец словно вспомнил что-то и вновь посерьёзнел: — Так вот. Оказалось, что эта самая Майра — настоящий клубок лжи. Фальшивка. Невесть откуда взявшаяся безродная девица, которую не жалко в случае провала. Похоже, кто-то хотел таким образом пошатнуть авторитет правящей семьи Авкаверона. Или чего хуже…       Рихтер, до этого молчавший, вмешался:       — Но разве, когда сняли защитные артефакты, не удалось всё выяснить?       Отец нахмурил брови: было видно, что он не очень хотел это вспоминать:       — Я её усыпил. Снял всё. И во время того, как читал её память… В общем, как только я дошёл до искомого… ей резко поплохело, и она умерла. Ни имён, ни лиц тех, кто её сюда подослал… так и не удалось выяснить.       — Это магия так подействовала? — я заёрзала на месте. Неужели и такое бывает? Сколького я, оказывается, ещё не знаю.       — Да, было наложено особое, довольно редкое заклинание. Но я даже и подумать не мог, что всё будет так… Кто-то очень хорошо подготовился. И это моя ошибка. Недооценил врага.       — А что касательно Элатрикса? Вы вернули им тело? — дракона, судя по всему, тоже заинтересовало это происшествие. Да, он же вырос среди интриг, которые плела ахрийская знать вокруг его семьи, так что неудивительно. Естественно, что чем больше знаешь, тем больше шансов себя обезопасить в будущем.       — Да, в этом-то и проблема. Они сказали, что не знают, кто это. Вы не представляете, сколько шума было. Элатрикс ведь отправил принцессу для обручения с нашим принцем. А им вернули труп не пойми кого, — задумчиво сделав пару глотков, отец поднял на меня глаза и продолжил. — Самое интересное, что спустя всего день, как поднялся этот переполох, настоящая принцесса была обнаружена живой-здоровой в своей комнате во дворце Элатрикса. Спокойно спала, даже не подозревая обо всём происходящем. Думаю, те, кто всё это задумал и смог осуществить, просто испугались, что на них выйдут, и решили закончить всё таким образом — не вовлекая в расследование ещё и Элатрикс. Я подозреваю, что в этом деле замешан кто-то очень высокого положения, раз он сразу вернул настоящую принцессу в отчий дом. Так что, скорее всего, в самом Элатриксе и скрывается похититель.       — А воспоминания принцессы?       — Их попросту нет. Она помнит, как ехала в карете, и потом вдруг всё как в тумане. А далее просыпается у себя в комнате. Для неё не несколько месяцев прошло, а всего лишь ночь сна. Кстати, это её настоящее имя — Майра ле Трис Этиф.       Моё лицо озарила улыбка облегчения. Главное же, что настоящая принцесса жива и вернулась домой.       Я сначала было подумала о возможных кознях Ахрии, но ведь Ланшерр тогда отправил меня, какой смысл ему разрывать подстроенную им же ранее помолвку? Кархату это тоже не нужно. Значит, точно какие-то междоусобицы в самом Элатриксе. И чего им спокойно не сидится?       Я прикрыла рукой губы от возникшей в голове внезапной догадки. Может быть, в Майру был уже кто-то влюблён, и он не хотел этого союза из своих личных побуждений? Думал, что если испортит всё, то Элатрикс не захочет вступать в сомнительный союз с Авкавероном? Тогда настоящая принцесса Майра останется в своём королевстве незамужней.       Когда я подняла глаза на отца, он словно прочёл мои мысли и легонько кивнул.       Значит, и вправду — всё может быть. Да уж, удивительно, на что иногда люди готовы пойти из-за любви. Рихтер в это время словно задумался о чём-то своём, но вскоре прервал повисшую тишину:       — Это ведь хорошая новость, что она жива. В чём проблема?       Элронт отставил чашку и откинулся на спинку кресла:       — Проблема в том, что правители Элатрикса уверены, что раз союз пытались разорвать, значит, он действительно необходим. И, конечно же, Офеникс и Элинда, правители Авкаверона, тоже пришли к этой мысли. Они буквально загорелись этим, решив ускорить заключение союза.       — Поэтому принц злится? — я удивилась: Ивеллиос же её даже не видел, может, она ему понравится куда больше, чем я.       — Да. Он узнал, что ты… в серьёзных отношениях и отвергаешь его. И тут ещё говорят, что он через пару дней отправляется в Элатрикс для усовершенствования искусства фехтования, перенимать опыт и стиль эльфов. Такое часто происходит у дружественных королевств. У каждого свои секреты, и, конечно, это очень великодушно с их стороны — поделиться опытом…       Рихтер хмыкнул, сложив руки на груди, и продолжил вместо отца:       — Не только опытом. Очевидно, что это просто предлог. Он понимает, что в этой, кхм, поездке опять будет обручен. Что опять всё решено за него.       — Верно. Когда поддельная Майра попалась на, скажем так, недостойном принцессы поведении, Ивеллиос сразу же издал указ о разрыве помолвки. Настоящую истерику закатил. Ты как раз тогда отбыла в Ахрию, доченька. А здесь все были потрясены, что доселе послушный принц вдруг творит подобное… Да уж, Ивеллиос же никогда раньше и не виделся с Майрой. Вот должны были познакомиться… и всё так странно сложилось, — отец серьёзно посмотрел на меня. — Я не виню тебя за твоё влияние на принца тогда. Возможно, если бы ты не раскрыла ему глаза на сущность поддельной Майры — сейчас всё было бы намного хуже. Но и эти проблемы упали на мою голову.       Он посмотрел в потолок, продолжая устало перечислять:       — Защита правящей семьи и Авкаверона, продолжение изучения дела Майры. Проблемы Альфреда. Ещё Кархат со своими странными делами обратился, потребовал по союзному договору задействовать магов для расследования, — отец перевёл на меня взгляд измученных алых глаз, и я в кои-то веки осознала, насколько он старше меня. Сколько тревог тяжким бременем взвалено на его плечи. И несмотря, что выглядит молодо… — Твои похождения чего только стоят. Ещё и Рия творит непонятно что на севере…       Сглотнув, я опустила взгляд в пол. Меня много что заинтересовало в его монологе, но я решилась спросить о самом наболевшем:       — А где Альфред? Мы с ним поссорились в нашу последнюю встречу. Он пришёл в себя?       Во взгляде Элронта мелькнуло недовольство:       — Я не думал, что всё настолько плохо, Фелис. Оказалось, твой брат очень сильно помешался на… одной девушке, — отец тяжело вздохнул, а мне стало не по себе. — Мне казалось, что травма, полученная в Ахрии, даёт о себе знать, но нет… после его разговора с Люксурией, он мне здесь устроил… В общем, прибавил седых волос. Поэтому я решил выбить из него всю эту дурь, загрузив работой, и отправил его в Кархат.       Брат… Я сжала ручку изящной чашки, взглянув на своё отражение в золотистом чае. Не думала, что его рассудок настолько сильно помутится из-за меня. Он же сам сказал тогда Люксурии, что принял моё решение отказаться от него. Похоже, всё было не совсем так. Проклятие. Надеюсь, решение отца и правда поможет ему отпустить меня и прийти в норму. Правда, эльф ненавидит катмеров, учитывая, как он уничижительно обзывал Винсента. «Животное», «питомец», «блохастый» — это лишь то, что я сейчас могу вспомнить. Ох, и непросто же ему там будет…       Кроме того, папа обмолвился и про Илларинарию. Я была уверена, что уж с ней то у него точно меньше всех проблем: самая старшая, умная, в Белвосе она одна производила впечатление не сошедшей с ума. Неужели отец думает, что она виновата в бедах на севере?       — По поводу Альфреда… прости, пожалуйста, пап. Я не хотела, чтобы всё так вышло.       Отец ответил мне с горькой усмешкой:       — Я всё понимаю, голуба. Я видел, что тебе тоже нелегко пришлось. Но Альфред-то уже не ребёнок! А тут, выходит, не получил любимую игрушку — и давай бедокурить. Пора ему повзрослеть уже. Серьёзное задание в Кархате — то, что нужно. В случае необходимости я отправлю Мальгалада к нему, он очень способный. Проследит за моим нерадивым отпрыском и его бушующей молодостью.       Мальгалад? Илларинария вроде упоминала это имя… Плохо помню, что там точно было. Отставив чашку, я вновь поинтересовалась:       — Ты упомянул Рию. Что-то произошло, пока я была на юге?       — Дорогая моя, ты же уже с ней знакома — она всегда стремится достичь вершины, чем бы ни занималась. И уже в который раз её таланты находят своё применение пёс пойми в чём. Думаешь, этот твой Лонвэй смог бы сам заварить всю эту кашу на севере? Как бы ни так! Силёнок бы не хватило. Я уверен, что там поработала Рия. Конечно, это всего лишь моё предположение, да и она сама не признается, но я чувствую её руку в происходящем. Тем более, что в нужный момент она умеет быстро сменить сторону. Когда это ей выгодно.       Мне стало как-то даже обидно за неё. Пусть она намного старше, но внутри такая же, как и я, просто хочет признания и любви.       — Не нужно так, пап, Илларинария просто стремится получить твоё признание таким образом…       — Фелис, открою тебе страшную тайну: я всех вас люблю одинаково. Не стоит думать, что кто-то из моих детей менее важен для меня, а кто-то любимчик. Здесь дело в другом — мы слишком похожи с ней. Когда-то я был так же тщеславен и самоуверен, но с годами и набитыми шишками пришёл опыт, понимание многих вещей и умение смотреть немного дальше своего носа, — отец лукаво подмигнул мне. — Сейчас Рия сама же отталкивает меня и мою помощь. Всегда твердит, что со всем справится самостоятельно… Но что-то результаты её деятельности постоянно приходится исправлять другим.       Лицо мага стало грустным, словно к нему пришло осознание, что потерял её, но он никак не может смириться с этим.       — Я всегда буду на стороне своих детей, до последнего своего вздоха. Но если они творят глупости — я должен всячески пытаться их образумить. Поверь, Фелис, я знаю свою старшую дочь лучше, чем даже она сама, и понимаю, на что она способна.       Сложно с ним не согласиться. Как бы я ни уважала сестру за силу, многие её поступки действительно опрометчивы. Ладно эксперименты с магией и животными, но вот мне в своё время могла бы и не пытаться оторвать голову. И не отправлять в Ахрию в качестве подарка брату Рихтера… Так, теперь уже и я начинаю думать, что в бедствиях севера виновата она. Даже представить не могу, что творится у неё в голове. Такая своенравная, наглая и в то же время хитрая одноглазая эльфийка крови с острым умом. Я помню, что она и сама как-то говорила, что делает только то, что ей выгодно и хочется. Если бы ей не нужно было общение со мной, наше примирение — она бы ко мне не пришла, как бы я ни просила.       Что ж, похоже, я должна смириться, что брат и сестра у меня больше на словах, чем на деле. Смысла этого чувства мне пока не дано понять. Надеюсь, это изменится. Или же, когда у меня будут свои дети, тогда хотя бы они смогут познать всю глубину этого прекрасного ощущения, что у тебя есть кто-то родной тебе по крови помимо матери и отца.       Мою ладонь сжал Рихтер и с теплотой посмотрел в глаза. Наконец-то я увидела расслабленность на его лице, а то после моего возвращения от Ивеллиоса он был сам не свой.       — Точно, — я повернулась к Элронту, — папочка, как думаешь, я могу вернуться в Белвос с Рихтером? Я ведь уезжала с Вильямом… Как тут правильно поступить?       Отец расплылся в широкой улыбке, услышав подобное обращение к себе. Знаю, что ему нравится, но как-то неловко постоянно так говорить. Не успел он ответить, как раздался стук в дверь. Элронт поднялся и пошёл открывать её.       — Ты как раз вовремя, заходи. Садись подле Фелис.       В комнату зашёл слегка взъерошенный Вильям. Лёгок на помине. Я подвинулась, и он сел рядом со мной. Кивнув Рихтеру, он робко поцеловал мою свободную руку.       — Привет, Фел. А что с драконом?       — А что с ним? — я повернулась к Рихтеру и увидела его недовольное выражение лица.       — Прости, дракон, но я её рыцарь. А рыцарь обязан выказывать уважение своей принцессе.       На этих словах Вильяма глаза Рихтера сверкнули так недобро, что я поняла — скоро принцесса может лишиться своего рыцаря. Нужно срочно предотвратить кровопролитие.       Отец меня опередил и строго сказал, слегка повысив голос:       — Успокоились, дети, — видя, что Рихтер не шелохнулся, а Вильям как ни в чём не бывало сидит возле меня, Элронт вернулся на своё насиженное место. — Вильям, чаю?       Тот замахал руками:       — Нет-нет, я его уже перепил…       — Понимаю, — отец подмигнул ему, — в библиотеке этого дворца самый вкусный чай. А в сочетании с хорошей книгой он поистине невероятен.       Вильям отвёл взгляд и сильно покраснел. Он даже откинулся на спинку дивана, чтоб мы с Рихтером не видели его лицо.       Кашлянув, я попыталась продолжить в прежнем русле:       — Отец, я помню, ты брал мою кровь для исследования. Удалось обнаружить что-нибудь интересное? Ты тогда ещё запретил её пить… — я замолчала на последних словах, чуть ли не ляпнув про Альфреда. Тут и так ситуация своеобразная, не хватало ещё о брате объясняться Рихтеру.       Заметно оживившись, Элронт чуть наклонился в мою сторону и ответил, поглядывая на Рихтера.       — Да, хорошо, что напомнила. Твоя кровь после болезни и вливания драконьей мутировала. Но самое поразительное, что она приобрела весьма своеобразные свойства! Помнишь, что делает сфалерит?       — Он подавляет магию…       — С точки зрения мага, столкнувшегося с ним, — верно, но всё же не совсем. Точнее будет сказать, что он поглощает её. Так вот, твоя кровь приобрела схожий эффект.       — Не может быть… — слишком уж быстро я сопоставила некоторые вещи и почувствовала, как бледнею. В памяти сразу всплыли воспоминания о севере и той мерзкой жидкости, с которой не раз пришлось столкнуться.       Если моя кровь поглощает магию, как сфалерит… могли ли её использовать другие, например, Секта Ночи, для этой же цели? Проклятие, нужно всё досконально вспомнить.       — Тебе плохо, Фелис? Воды? — Рихтер наклонился ко мне, бережно приобняв. А Элронт подал стакан, который я тут же и выпила залпом.       — Когда я была в Белвосе, Вильям подтвердит, король использовал кровь и сок из каких-то странных корней. Делал из этого смесь, в которую обмакивал плеть и потом истязал себя ею. Я делала это тоже, будучи уже во власти Люксурии.       — Для чего?       — Секта утверждает, что это необходимо для раскаяния. Но, учитывая, что магия Духов считается ими чем-то порочным и ею никто из сектантов не пользовался, то… Это всего лишь предположение. Но что, если бы они узнали об этом свойстве моей крови и использовали её для ослабления нас, магов? Ещё больше усилили бы ту получившуюся жидкость, а потом ею…       — Успокойся, Фелис. Во-первых, как ты правильно заметила — это если бы они узнали. Во-вторых, ты упомянула о каких-то корнях. Что именно ты имеешь в виду? Может ли быть так, что их сок влияет на магию только в сочетании с кровью?       — Но папа, я помню, как эта мерзость прожгла мои щиты так быстро, что я не успела даже ничего сделать! А их Господин вообще знает всё! Через сны он может проникать в голову к кому угодно! Все живущие здесь, под Куполом, у Данталиона как на ладони! Он мог даже из твоей головы это узнать, и Праведники… когда я была на севере… брали мою кровь…       Я не удержалась и начала всхлипывать. Рихтер обнял меня крепче:       — Тише, Фелис. Не стоит так преувеличивать. Думаешь, у твоего отца так просто можно прочитать мысли? Он сильный маг, и кого попало в голову не впустит.       Что-то я не заметила уверенности на лице отца, когда он услышал о Гении, которому поклоняется Люксурия и вся Секта Ночи. Наоборот, он мрачно отвёл глаза в сторону, словно о чём-то умалчивает.       Я вспомнила: Винсент же рассказывал мне об этом, всё сходится. Иначе и быть не может, Секта Ночи — это точно порождение Гения, демона, который противостоит Духам.       — Это не всё, что я хотела сказать. Ещё о сфалерите… Этот камень, он не только поглощает магию. Он её усиливает, но это его свойство, как я поняла, давно позабыто всеми. Духи лишили живущих под Куполом этой возможности.       Элронт растерянно посмотрел на меня, округлив глаза:       — Где ты это прочитала?       — Я это видела. В храме Духов Стихий полно сфалерита, и он работает там иначе: питает всё магическое измерение вокруг Древа, защищая его. Но к чужакам с плохими помыслами он беспощаден — поглощает их силу, делая беспомощными. Я к тому, что может ли быть так, что моя кровь…       — Нет, Фелис, ты что, думаешь, будто твоя кровь не только поглощала магию вовремя раскаяния, но и питала тем самым Секту Ночи? Звучит сомнительно…       — А почему нет? Это ещё одна причина, почему меня хотели там видеть. А то растение могло просто выступать в качестве посредника и каким-то пока незнакомым нам способом передавать полученную магию Секте. Не понимаю зачем, но может, это и есть их план? Люксурия часто про него вспоминала, но даже она не знала всего, лишь то, что ей позволил этот самый Господин Данталион. И потом, эта их одержимость истязаниями до крови, это мерзкое растение… Вильям! — я решительно обернулась к своему рыцарю, в попытке остановить поток своих мыслей. — Кто-нибудь мог заходить ко мне, пока я спала, ты не знаешь?       — Нет, ты же знаешь, у нас из-за Секты с посещением других очень строго, — юноша ответил с растерянностью в голосе, словно я предположила вообще что-то невероятное. Да и так-то, сидел, пока его не спросили, как мышь. Я даже позабыла, что он рядом с нами.       Элронт протёр длинными пальцами глаза и помотал головой.       — Что б его, в этом есть смысл. Заполучить тебя, как невесту и будущую королеву. Мало того, что так можно усмирить земли бывшего Нобелуса, так ещё и заполучить поток магической силы, который благодаря тебе будет уходить демону для какой-то его цели. Ещё бы узнать, что это за растение… Но, так или иначе, соглашусь, в планах Секты ты весьма ценна, — отец перевёл взгляд на дракона. — И это значит, что если узнают, что ты связана с Рихтером… Его первого же убьют без раздумий, чтобы не мешал вашей с королём свадьбе.       Рихтер с недоумением прищурился, сжимая мою руку:       — Я что-то не понял, Фелис. Ты что, уже с кем-то помолвлена?       Слева наклонился Вильям, опережая меня своей довольной ухмылкой:       — С моим братом, эльфом Лонвэйем! Это он объединил два северных королевства вновь и принёс мир людям севера!       Ему что, голову напекло?! Совсем бессмертным себя вообразил, что ли?       — Так, подождите! — крикнув, я вскочила и ушла за спинку кресла Элронта, от греха подальше. — Помолвка будет действительна, только если я вернусь с успешно выполненным заданием. Иначе Лонвэя убьют! Да и жизни Вильяма и Рии под угрозой! Никаких колец и тому подобного не было. У меня не было выбора, Рихтер!       Элронт кивнул, подкладывая кулак под щёку.       — Да, но здесь много моментов. Например то, что ты не выполнила их задание. Или то, что Лонвэя не убьют, ибо он, скорее всего, тоже важная фигура для их плана. Кстати, и кровь твою, если она действительно нужна для Секты, вполне мог брать и он. Тем более, когда твоё тело захватила Люксурия. Сдается мне, тебя просто шантажируют, Фелис.       Вильям непонимающе уставился на нас с отцом, отстаивая сторону своего брата:       — Как такое может быть?! Я постоянно видел его страдания. Он мучился ради всех нас! А кровь Фелис могла брать и Илларинария, ею ведь тоже занимается одна из Праведников — Филаргирия. Кто знает, может, она уже завладела телом эльфийки!       Элронт вздохнул:       — Лонвэй, скорее всего, прошёл через то же, что и Фелис с Люксурией. А вот Илларинария вряд ли подпустила к себе столь близко эту, как ты её назвал, Филаргирию. Рия упомянула об этом в письме. В нём же она заявила, что магия для неё слишком ценна, чтобы отказываться от неё, но она должна оставаться в Белвосе. И я ей верю, потому что она бы никогда не отреклась от той силы, которой достигла. А вот все действия твоего брата свидетельствуют о том, что оно слишком глубоко засело внутри. Вопрос в том: настолько ли, чтоб его уже нельзя было спасти?       Отец, конечно, знает свою дочь, но я бы не была так уверена. Что, если Секта предложит Рии силу большую, чем доступна ей сейчас? А может, мы уже опоздали, и всё это лишь хорошая игра?       Я помотала головой, пытаясь разогнать гнетущие мысли, и посмотрела на жениха. Рихтер взглядом показал на пустующее подле себя место. Намекая мне, чтобы я села обратно. Может, я зря переживаю насчёт него и Вильяма? Здесь сейчас вещи куда посерьёзнее. Точно не до выяснения отношений, тем более что я уверена — ничто не сможет поколебать мои чувства к Рихтеру.       Недолго думая, я вернулась обратно и, усевшись, потянулась за недопитым чаем. С такими выводами не одна чашка успокоительного нужна. Если учитывать всё, что мы напредполагали, то выходит, что кто-то что-то недоговаривает. Но кто? Может, вообще все? Да и насколько вообще наши догадки верны?       — Что бы там ни было, я не дам убить брата, ни за что! — внезапно вскрикнул Вильям, так, что я вздрогнула и чуть ли не пролила на себя чай.       Я повернулась к юноше. Что-то он себе надумал недоброе. Глаза его горели негодованием и злостью. Отставив чашку, я склонилась к нему в попытке слегка приобнять и утешить:       — Вильям, мы не собираемся этого делать. Он важен для меня тоже, — Вил беспомощно прижался ко мне, а я аккуратно погладила его по тёмным шелковистым волосам, как дитя. — Я понимаю, что ты хотел лучшего для брата. Возможно, ты смирился с мыслью о нашем с ним замужестве… Но я не смогу быть с ним и остаться на севере с вами.       Вильям тут же отпрянул:       — Фел, но почему? Он любит тебя, правда любит. Не меньше, чем этот… — он скосил глаза за мою спину на Рихтера.       — Тише, успокойся… пожалуйста, отнесись к моим словам серьёзно. Это всё же мой выбор, да и в первую очередь мы должны привести твоего брата в чувство. Возможно, единственный шанс на его спасение — это провести обряд разделения душ.       В голову пришла идея, как только я упомянула спасение, поэтому сразу продолжила:       — Возможно, Проводник Духов поможет очистить его? Провести другой ритуал, менее опасный? Он ведь точно больше знает обо всём этом. Да и поддержание баланса в этом мире — его обязанность. Тогда не нужно будет проводить тот, о котором рассказывал Элронт.       Вильям по-прежнему был недоволен:       — Но это ведь просто догадки! Вы же не можете знать наверняка, что всё именно так! Может, с братом всё в порядке!       — Да, но нам нужно иметь хоть какие-то планы, чтобы как можно скорее помочь, если подтвердится худшее. Ты ведь не хочешь, чтобы Лонвэй забил себя до смерти?       — Нет, конечно… Но… что с ним будет после ритуала? Ты что-то недоговариваешь, Фел, я же вижу. Сказала, что опасный обряд, но почему?       Он крепко сжал мои руки на коленях. Смысла утаивать не было. Я с каменным выражением лица ответила:       — Не исключено, что он потеряет часть памяти. Но я думаю, разве что забудет последние месяцы.       — Но ты же не потеряла память!       — Но я постоянно была мысленно с Люксурией, боролась даже тогда, когда она уверилась, что полностью завладела моим телом.       — Мы не знаем точно, что с ним, Фел!.. — я угрюмо опустила голову, а его голос изменился, стал более тихим. — Фел? Лонвэй же не потеряет память полностью, правда? Останется жив?       Зачем ты продолжаешь спрашивать, Вил, я ведь и сама не знаю!       Я ничего не знаю.       Как я могу, смотря в его наивные глаза, соврать, что всё будет хорошо? Проклятие…       — Мы постараемся, правда…       Окончательно поникший, Вильям разжал пальцы и откинулся на спинку дивана, отвернувшись.       — Вильям, я сделаю всё, что в моих силах ради его спасения.       — Всё нормально, Фел… Мне просто нужно подумать. Я не сдамся так просто, — он кинул на меня безжизненный взгляд, — ты же меня знаешь. И я благодарен тебе за то, что ты остаёшься той же Фелис, которую я знал несколько лет назад.       Элронт вклинился в разговор, пытаясь перевести тему:       — Не волнуйся, Вильям, всё получится. И когда в вашем королевстве будет спокойно, в нём будут многие заинтересованы. Так что без невесты твой брат точно не останется. Как и ты… если она тебе ещё нужна будет на тот момент, учитывая твою любовь к книгам.       Опять многозначительные фразы отца. Я скептически оценила попытку, но Вильяма это развеселило. Ухмыльнувшись, он понуро ответил:       — Спасибо, конечно, но это меньшее, что сейчас беспокоит.       — Просто имей в виду: жизнь только начинается. И раз это мы прояснили, то вернёмся к предыдущему вопросу. Мне кажется, в Белвосе уже знают, что Люксурия провалилась. Следовательно, стоит ожидать чего угодно.       — У них ничего не получится, если я буду рядом. Я защищу свою невесту, — Рихтер серьёзно посмотрел на Элронта.       — В магической защите против Секты немного смысла. Через сны и эмоции влияют ведь. Я получил письмо вчера от Илларинарии. Она утверждает, что Винсент уже готовит всё и ждёт вашего возвращения.       — Тц, опять этот кот… Куда ж без него?.. — недовольно фыркнул Рихтер.       Аккуратно коснувшись его руки, я с нежностью взглянула на дракона:       — Послушай, вам нужно будет поговорить. Есть нечто очень важное. Пожалуйста, попытайся при случае всё спокойно обсудить с Винсентом.       — Ох, Фелис, ты слишком добра. Я благодарен ему за то, что он отговорил меня от твоего убийства. И что вывел тебя тогда из замка, но…       Элронт нахмурился и перебил:       — Что-то я не понял… Ты хотел убить мою дочь?       Вильям тоже не промолчал:       — А у тебя довольно-таки специфичные вкусы, Фел. Вот почему ты не выбрала меня или Лонвэя? Из-за того, что мы слишком ценим тебя?       Я взмахнула руками, призывая всех к тишине:       — На самом деле всё куда сложнее. Мы уже это прошли и здесь больше нечего обсуждать. За то, что я натворила, это было бы вполне заслуженно. Мы любим друг друга с Рихтером, так что прошу наконец принять мой выбор, — решительно выпалила я, краснея.       Рихтер был удивлён, что я заступилась и так твёрдо заявила о наших отношениях. Это читалось в его взгляде и любящей улыбке, которая пришла на смену удивлению. Остальные присутствующие не оценили этого порыва и остались каждый при своём мнении. По крайней мере, это было заметно по их недовольным, осуждающим выражениям лиц.       Пока мы говорили, я дополнительно обдумывала варианты, как всё исправить. И сейчас решила высказаться, направив разговор в правильное русло:       — Пап, а нельзя использовать способность моей крови наоборот? Чтобы ею усилить магию Духов? Может, моя кровь помогла бы вернуть Лонвэя, более… — я замолчала, подбирая слова, — более при памяти? Но нужно сделать так, чтобы он не заметил.       Вильям закинул ногу на ногу и, убрав прядь от лица, подытожил:       — Фел, для этого тебе нужно продолжать играть свою прежнюю роль. Мы все это понимаем, разве нет?       Элронт начал опять разливать чай и подал мне чашку. На удивление чай был по-прежнему тёплый:       — Вильям прав. Если мы не хотим для Лонвэя самой страшной участи, то ты должна строго следовать плану. Хотя бы неделю не давать ему доступ к твоей крови и уберечь от самоистязаний — уже будет плюсом. Но вот использовать её, чтоб укрепить его связь с Духами, усилить магию в его теле… куда сложнее.       Похоже, Рихтер не ожидал, что даже когда я буду невестой, проблемы продолжатся.       — И что ей придётся делать? Секс я запрещаю, даже не думай, Фелис.       Смутившись, я опустила глаза. И не стыдно перед всеми о таком говорить?!       — Я и не думала! Там до свадьбы такое запрещено! Верно, Вильям?       — Ну да, только вопрос, когда будет свадьба. Ты сможешь её как-то отсрочить?       — Да, это не проблема. Нужно ещё придумать, что делать с Рихтером?       — Пускай побудет с Винсентом и Илларинарией, как раз поможет им с подготовкой, — невозмутимо ответил Вильям.       Рихтер возмутился, налегая на меня своей широкой грудью:       — Но если меня не будет рядом, с ней может случиться что угодно!       Махнув рукой, Элронт привлёк внимание на себя:       — С этим я разберусь. Не страшно, что ты пока без магии, голуба. Она всё равно там не поможет. Во-первых, я наложу на свою метку иную — зеркальную. Когда они будут проверять тебя, то почувствуют свою же силу внутри. А во-вторых, подготовлю пару артефактов от чтения мыслей, наполнив их фальшивыми. Пускай видят то, что им нужно.       От его слов мне стало спокойней. Вильям же, чуть оживившись, спросил:       — Когда отправляемся? Сколько ещё нужно времени? Нам ведь чем раньше, тем лучше.       Элронт кивнул, расправляя плечи:       — Я понимаю. За ночь подготовлю необходимые артефакты. Думаю, дня два или три — и можете отправляться.       — Хорошо.       — Если больше вопросов нет, ступайте. Вам всем нужно хорошенько отдохнуть за это время. Постарайтесь выспаться. Фелис, останься, я возьму ещё крови для исследований.       Вильям, поклонившись, вышел первым, а Рихтер задержался, обернувшись ко мне.       — Тебя подождать?       — Не нужно, я приду в комнату, как закончу здесь.       Кивнув, он тоже вышел, захлопнув за собой резную дверь.       Отец поднялся и вернулся обратно уже с небольшим ларцом. Изъял оттуда колбочку и ланцет, и задумчиво протянул:       — Ох, и вскружила ты всем голову, голуба. Истинная эльфийка крови. Ты хоть уверена в своём выборе спутника жизни?       Оголив руку до локтя, я пересела к столику и положила её на него.       — Я уверена. У нас с ним связь намного глубже, чем с кем-либо. Это сложно объяснить в двух словах.       Сделав тонкий разрез, эльф ловко подставил ёмкость.       — В двух словах звучит как: «это любовь». Главное, чтобы ты была счастлива.       Я кивнула. Если бы не была уверена в своём решении — не готова была бы пожертвовать всем, чтобы остаться вместе с Рихтером. Тем не менее, было приятно услышать проявление отцовской заботы даже в таком вопросе. Залечив след от пореза, Элронт сделал пометки в записной книге.       — Можешь идти, голуба. Только не забудь хорошенько покушать, договорились? И спасибо тебе за сладости. Не знаю, откуда ты прознала о моих вкусах, но мне очень приятно, — произнеся это, отец вновь засиял своей обаятельной улыбкой.       — Это тебе спасибо за всё, пап, — я подошла к нему и крепко обняла.       Так хорошо, что он у меня есть. Такое чувство, что он единственный, кому от меня ничего не нужно, если не считать того, чтобы я была счастлива. Отвечая на мои объятия, он аккуратно погладил меня по спине.       — Доченька, я люблю тебя, слышишь? Очень сильно люблю и не хочу потерять. Когда ты… когда вернулась Люксурия — мне было очень непросто. Но я верю, что пока слушаешь своё сердце — ты идёшь верным путём, какие бы опасности на нём не поджидали. Пожалуйста, выживи в этом… путешествии. Я буду ждать твоего возвращения и помогу вам с Рихтером всем, чем смогу. Только выживи…       Сердце сжало тисками от его слов, и я обняла отца ещё крепче. Не знаю, сколько времени прошло, но когда я отстранилась, то взглянула в его счастливое, с лёгким налётом грусти лицо.       — Я тоже тебя люблю, очень-очень… — вытирая навернувшиеся слёзы, я улыбнулась.       — А я тебя ещё больше. Беги уже, а то твой жених наверняка волнуется. Завтра наложу на тебя необходимые чары, а сегодня отдыхай.