Часть 25
2 марта 2024 г., 22:00
Мы вошли в кабинет Альфреда. Илларинария магией создала светящиеся шары и повернула к нам голову:
— Не беспокойтесь. О нашем пребывании здесь никто не узнает. Башня заколдована, снаружи кажется нежилой.
Повесив плащ на вешалку у входа, она прошлась к письменному столу, заняв место во главе. Вильям последовал примеру эльфийки и тоже сел за стол, оставив диван для меня, Рихтера и Винсента. Посох я оставила у входной двери, чтобы не мешал.
Судя по обстановке, с тех пор, как здесь поселилась Илларинария, башня стала выглядеть лучше.
Когда мы все заняли места, эльфийка сложила руки под пышной грудью и командным голосом начала:
— Так, давайте всё обсудим.
— Касательно вашей миссии, что вы решили, Фелис? — Винсент чуть склонился вперёд, глядя на меня.
— Я буду в образе Люксурии до последнего. Вильяму же предстоит помогать мне поддерживать эту историю. Чтобы выиграть нам всем время.
Вздохнув, Илларинария поднялась и подошла к шкафу. Достав оттуда небольшую колбу и ланцет, она приблизилась ко мне.
— Давай руку. А то, чувствую, опять истерику устроишь, и про кровь для заклинания забудем.
Протянув кисть, я нахмурилась:
— Так, а что касательно вас? Подробности будут, Рия, или опять будешь отмалчиваться?.. Ай!
Грубее, чем следовало, эльфийка резанула мою руку и подставила колбу.
— Всё, как и обсуждали до твоей одержимости. Мы сделаем зелье из твоей крови, которое магией смешаем со снегом. Так или иначе, все собравшиеся на площади люди попадут под её действие. Выступать будешь с пламенной речью перед народом, как некогда потерянная принцесса Нобелуса, которую чудесным образом удалось отыскать. Следовательно, будешь в образе человека, — Рия красноречиво уставилась на мой рог. — Я уверена, что будут и представители западных земель, то есть того, что раньше было Нобелусом. Это всё в интересах нашего многострадального севера. Естественно, нужен будет и король, куда ж без него…
— Состояние брата может не позволить ему присутствовать на подобном действе, — непривычно холодно сказал Вильям. Рия хотела что-то возразить, но вместо неё ответил Винсент:
— Если будет необходимо, я приму образ Лонвэя, и ты, Фелис, — он повернулся ко мне, — внушишь собравшимся то, что нам всем нужно. Как вы с Рией изначально и задумывали.
Рихтер осторожно поинтересовался:
— Это точно поможет ослабить силу этого существа, я имею в виду Праведника Ночи, который мог уже завладеть телом короля? То, что люди разуверятся в Секте?
Сестра ответила сразу, одарив дракона уверенным взглядом:
— Да. Лишь после этого всем нам необходимо отправиться в Белый дворец Нобелуса и уже там провести обряд изгнания. Элронт сообщил в письме, что обучил тебя, Рихтер, всему необходимому, и ты сможешь помочь Винсенту с ритуалом.
— А почему там? — не удержалась я. Перед глазами сразу всплыл вид из башни на город, который я так часто наблюдала в детстве.
— Потому что именно там всё и началось. Закончить нужно там, где всё случилось. Одолеть и изгнать прочь, — меланхолично прошептала эльфийка, следя за моей стекающей в колбу кровью.
Как иронично. Было бы довольно-таки символично умереть там и мне.
Мотнув головой, я прогнала странные мысли. Взгляд опустился на алую жидкость, медленно заполняющую ёмкость. Сестра также молча наблюдала за ней. Винсент начал обсуждать детали ритуала с драконом.
Мне необходимо продержаться в своей роли столько, сколько требуется, а когда придёт нужный момент — сказать своё веское слово, выступить с речью против Секты. После чего мы отправимся в путь. Конечно, компания у нас собралась ещё та… Мы с сестрой не питаем друг к другу тёплых чувств. Рихтер по-прежнему недолюбливает Винсента. Только Вильям, можно сказать, сам по себе, а Лонвэй — тот вообще непонятно в каком состоянии сейчас.
— Касательно Лонвэя, — решила я уточнить напрашивающийся вопрос, — учитывая его, кхм, обстоятельства, как мы его туда доставим?
— А у нас много вариантов? Да, он может вести себя по-разному, но посмотрим по ситуации. Будет буянить — проспит весь путь. По нашей доброй воле, — Рия устало подняла на меня глаза.
Не такого ответа я ожидала. Впрочем, от нашего плана так и веет ненадёжностью, если это вообще можно назвать планом. Я понимаю, что каждый должен делать то, что от него зависит. Но такое ощущение, что мы вроде бы и все вместе, но при этом раздельно. Каждый себе на уме…
Внезапно вмешался Винсент. Прочитал мои мысли или просто догадался, это сейчас не было важно.
— Нам не нужен сложный план, Фелис. Чем подробнее он будет, тем больше мы будем беспокоиться, что отклоняемся от следования ему. Пойми, чем план проще, тем гибче и больше вариантов доступны в случае непредвиденных ситуаций. Главное — помнить, чего мы хотим добиться.
— Получается, что нам всего лишь нужно быть готовыми… ко всему? На такое тоже нервов не напасёшься, знаешь ли.
Сестра закончила с моей рукой и, залечив разрез, поднялась, странно посмотрев на меня:
— Хватит. Здесь либо «да», либо «нет». Не стоит тратить силы на пустые размышления. Просто каждый из нас должен быть готов потерять свою жизнь. И всё.
— И всё? Так просто? — меня поразила её хладнокровность.
— Да, так просто! Ты меня уже достала. Бери Вильяма и отправляйтесь во дворец. Я с мужчинами сама здесь разберусь. Без глупых вопросов и нытья.
Мне хотелось ответить на её очередную язвительность, но Вильям уже приблизился и подал посох:
— Достаточно. Пойдём, Фел, мы здесь ничем не поможем. Наше дело — ты знаешь какое. Не стоит выяснять отношения: сейчас это лишнее.
— Ладно, — я поднялась и крепко обхватила трость в терновой иллюзии. Оглянулась на Рихтера. Мы ведь сможем ещё увидеться, так что ничего страшного.
Дракон кивнул и слегка улыбнулся мне:
— До встречи, Фелис. Не волнуйся, всё будет хорошо.
Мы с Вильямом спешно покинули стены башни и окунулись в ночную дымку, петляя по пустынным дорожкам припорошенным снегом. Как только мы шагнули за порог дворца, внутри меня зародилась тревога. И она принялась нарастать одновременно со скрипом массивной тёмной двери, закрывающейся за нашими спинами.
Шагая по винтовой лестнице вслед за Вильямом, я бросила взгляд в окошко. Неподалёку высилась заброшенная тёмная обитель, без признаков жизни. Заколдованная, как и говорила Рия.
Я хмыкнула. Что ж, наше собрание получилось куда хуже, чем я себе представляла. Толком ничего не прояснили. Взяли мою кровь и выставили. Такое себе. Не на это я рассчитывала.
Вильям, шагая рядом, прервал мои размышления:
— Может, заглянем к брату? Я волнуюсь, Фел, не смогу дождаться утра. Просто посмотрим, чтобы убедиться, что он действительно спит… — совсем недавно он был так хладнокровен — сейчас же я увидела, насколько он встревожен. Нелегко, наверное, ему было сдерживаться перед всеми, когда обсуждают, что собираются делать с твоим братом. Похоже, не одну меня это всё выбивает из колеи. Повезло же нам двум, таким волнительным, быть вместе на столь важных ролях — подле короля.
Я скользнула пальцами по его руке и сжала, пытаясь приободрить:
— Конечно, заглянем. И, Вильям, запомни: мы справимся. Никого не слушай. Мы здесь все собрались не для того, чтобы кто-то просто так умер. Мы должны сражаться за свою жизнь и жизни близких до последнего.
— Да, — он сжал мою руку в ответ, — ты права. Спасибо Духам, что со мной сейчас именно ты. Рия довольно-таки грубая, хотя я понимаю, что за этой маской она прячет свои слабости. Но всё же… поддержки от неё никогда не было. Может, поэтому всё так и вышло. Но я не вправе винить её. Мы все виноваты в том, что происходит…
— Вильям, — остановившись, я резче обычного опустила посох на каменный пол, разняв наши руки. Звук оказался громче, чем я рассчитывала. Он эхом разнёсся по пустынному ночному дворцу. Я поёжилась и перешла на шёпот. — Расскажи, что случилось. Ты о чём-то говорил Илларинарии, ещё возле пристани…
Немного помедлив, он всё-таки тихо ответил:
— Прости, я поклялся хранить молчание. И, в отличие от неё, я держу слово. Когда всё закончится, думаю, она сама расскажет. Или это сделает Лонвэй…
Хмыкнув, я кивнула, возобновляя шаг. Только вот Вэй, скорее всего, не сможет мне что-либо рассказать. Ничего, надавлю на сестру, если будет нужно.
Ступая неприветливыми коридорами, которыми довелось ранее ходить не раз, я напрягалась ещё больше. Холодные мурашки бежали по позвоночнику, несмотря на все магические щиты. Голову наполнили давящие воспоминания о моём прошлом пребывании здесь. Губы пересохли, а грудь сжалась от удушливой прохладной пыли.
Кашлянув в кулак, я вновь остановилась и кинула взгляд на спину юноши:
— Может, переночуем в одной комнате?
— Фел? — он развернулся, удивлённо спросив. — Ты чего? Успокойся. Если будет слишком уж тревожно, то я, конечно, не против. Но если мы оба так волнуемся и, будем честны, вряд ли сможем заснуть, может, стоит подумать о дежурстве возле брата?
— Ты прав, лучше следить за ним и днём, и ночью… У меня бывало, что я бесконтрольно блуждала, когда спала. Не исключено, что и у него подобное может произойти.
Наши тихие шаги продолжали биться раскатами грома по пустынным коридорам. Неправильный дворец. Ни стражи, ни слуг, прохладно и пыльно. Словно какой-то склеп. Ещё и это надоедливое эхо. Хоть я и старалась лишний раз не шуметь, но всё равно было невыносимо громко.
Я словно боялась, сама не понимая чего и почему. Возможно, просто не хотелось вот так скоро надевать маску и начинать игру в Люксурию…
Шум от наших движений распространялся по всему моему телу, смешиваясь со стуком сердца. Посохом я и вовсе уже перестала касаться пола. Понимание того, что это просто палка, никак не прибавляло мне спокойствия.
Вдруг всё идёт по плану? Но не по-нашему. Что, если мы просто играем роли, которые нам дали, и слепо движемся к своему концу? А мы даже не замечаем. Не понимаем этого. Глупо и наивно делаем то, что нужно Секте Ночи…
— Пойдём? — неуверенно шепнув, Вильям коснулся ручки на дверях в покои короля. Провернув ключ в замочной скважине, юноша застыл, выжидая.
Он спрашивает меня или себя? Тихо ответив «пошли», я крепче сжала посох. Если Лонвэй не спит, нужно будет делать то, что нужно… Играть Люксурию.
Дверь тихо скрипнула. Казалось, внутри комнаты непроглядная темнота. Ночи здесь весьма облачные: ни луна, ни звёзды не смеют долго показываться из-за длинной зимы, поглотившей даже наступившую по календарю весну…
Зайдя внутрь, мы прикрыли за собой дверь, стараясь не отходить друг от друга. Сглотнув удушливый ком тревоги, я растерялась. Судя по сбивчивому дыханию рядом, не я одна. Нужно, наверное, проверить постель. Эльф должен спать, но свет зажигать нельзя. И ничего, кроме нас, не слышно. Проклятие.
Поставив посох у двери, я придвинулась максимально близко к Вильяму и еле слышно произнесла:
— Проверю кровать.
Я медленно шагнула вправо. Магическим зрением ощущала присутствие эльфа неподалёку, но оно было довольно странным, как и упоминал Винсент, почти неуловимым. Поэтому нужно проверить лично.
Скрипучие половицы нагоняли ещё больше беспокойства, учащая моё сердцебиение. И вот я стою рядом с постелью Лонвэя. Мысли то и дело возвращались к видению, которое посетило меня в Авкавероне. Винсент хоть и говорил, что всё в порядке, а Рия не отрицала, но ведь всё могло измениться за этот вечер, пока рядом с ним никого не было.
Духи, хоть бы Лонвэй был цел… Дрожащей рукой я потянулась к телу. Дыхания не было слышно, даже с такого расстояния. Он… спит или просто лежит?
Положив руку ему на грудь и понимая, что ничего страшного не происходит, я успокоилась. Слава Духам, похоже, и правда спит, но дышит очень тихо… Фух… Раз так, я могу проверить повреждения, о которых говорили ранее, заодно и подлечу.
Моя магия окутала тело эльфа, а я вслушивалась в то, что она поведает о нём. Повезло. Ничего страшного нет: пара незначительных синяков, которые эльф мог вообще по неосторожности получить. Значит, я успела вернуться вовремя. Прикрыв глаза, я выдохнула. Может, не всё так плохо? Зря только переживала.
Мою кисть внезапно обхватили ледяные, цепкие пальцы.
От неожиданности я хотела дёрнуться и закричать, но вовремя взяла себя в руки и, наоборот, застыла. Стоило расслабиться на секунду, и вот она — расплата.
— Фелис?..
Проклятие! Лонвэй проснулся! Но… Почему он так меня назвал? Я не должна отвечать, как Фелис. Возможно, приснилась ему. Или это проверка? Или… не мог же он…
Пока я подбирала подходящий ответ, его руку, удерживающую мою, накрыла тёплая ладонь.
— Брат, ты как? — Вильям, судя по звуку, опустился на колени рядом с постелью, загораживая меня.
— Я? Что за вопрос? Всё хорошо… почему у тебя такой встревоженный голос? — Лонвэй был таким… необычным, словно проснулся от долгого сна. Тихим и спокойным, но с нотками растерянности в речах.
Вильям обнял его и тот наконец-то разжал хватку на моей руке, обнимая брата в ответ.
— Это точно ты? — спросил Вильям.
— Да, что за странные вопросы, Вил? Кому же ещё быть в моих покоях? Куда вы уехали с Фелис? Она ведь только недавно приехала. Я проснулся на следующий день совершенно один, в огромном замке, ничего не понимая. Рия мне толком не объяснила, почему так, кроме того, что вы куда-то уплыли вдвоём.
Что происходит?
Мне бы хотелось присоединиться к их радости, повисшей в воздухе. Но… я не могла. Чувство, что всё не по-настоящему, бурлило внутри меня негодованием. Какого демона здесь происходит? Лонвэй делает вид, что это он? Что потерял память последних месяцев? Но разве возможно, что его просто так оставила в покое эта странная сущность?.. И это после всего, что мне довелось в этом ужасном дворце наблюдать?
В своё время мне пришлось бороться с Люксурией. Постоянно. И она ушла, только когда я была при смерти, да и под влиянием сильных чувств к Рихтеру. А Лонвэй так просто избавился от своего Праведника?! Не верю… Ко всему этому Илларинария ничего не говорила об озарении короля. Наоборот, она сказала Винсенту, что Лонвэй последние дни был сам не свой, рвался изувечить себя, но особо не преуспел. Только вот… я не заметила особых повреждений, которые бы стоили упоминания. Ни порезов, ни ударов от плети. Вряд ли два синяка стоили внимания. И при этом я не помню, чтоб кто-то говорил, что лечил Лонвэя. Должны были остаться хоть какие-то следы, если даже не шрамы.
Илларинария… соврала о его попытках? Но зачем?
Как мне себя вести? Я ничего не понимаю. Мне стоит пытаться верить Рие и дальше быть Люксурией или поверить в то, что говорит Вэй? Может, он действительно пришёл в себя? Тогда мне следует помочь ему и быть самой собой. Фелис, которая не будет нагонять страх и пробуждать кошмарные воспоминания, а будет поддерживать брошенного всеми эльфа.
Что, если я буду Люксурией и сделаю этим хуже? Опять призову тёмную сущность внутри Лонвэя? А если… если это и нужно сестре? Если она увидела, что он пришёл в себя, и Рие нужно наоборот — пробудить Праведника Ночи в короле вновь?!
Я даже дышать перестала и окинула магическим взглядом фигуры. Вильям… пожалуйста, придумай что-то. Надеюсь, ты и сам понимаешь ситуацию.
Меня чуть коснулись рукой, намекая, чтобы я отошла дальше. Я как можно тише отодвинулась и сделала несколько шагов назад. Вильям сел на постель возле брата.
— Вил, почему Фелис молчит?
— Что? Ты о чём? Здесь только я. Может, тебе показалось? Всё время здесь был только я. Просто одна рука холоднее, а второй я накрыл твою. Ты что, Вэй, ещё не проснулся? — было слышно, что Лонвэй хотел перебить брата и спросить или возразить. Но Вил невозмутимо продолжал свой монолог. — Оно и неудивительно, ты ведь только очнулся. Устал за день, наверное, но не волнуйся. У меня так тоже часто случается, что я путаю всех. Как говорят: «желаемое и действительное». Зачем бы ей понадобилось приходить к тебе в покои среди ночи? Она же девушка, хоть и твоя подруга…
Я стояла, приоткрыв рот. Ловко же он всё выкрутил! Ещё и закинул удочку, чтобы проверить, насколько Лонвэй разбирается в прошлом. Вот молодец, Вил! Я-то помнила всё происходящее со мной, когда была с Люксурией, пусть она и не замечала меня. Правда, не исключено, что так произошло только из-за того, что я боролась с ней всё это время. Лонвэй, на первый взгляд, не производит впечатления чужака, так что, возможно, он тоже был, в определенном смысле, в сознании. Вот только это нам неведомо наверняка. Это так странно всё… кому мне верить?
— Да, верно. Фелис — моя подруга, но я бы хотел видеть её в другой роли. Чтобы между нами было нечто большее. Ты же знаешь об этом… — извиняющимся голосом произнёс Лонвэй. — Прости, я знаю, что ты к Фелис тоже испытываешь симпатию, но она слишком важна для меня. Тем не менее, окончательное решение, конечно, за ней, и я постараюсь принять, если Фел выберет тебя. Но пока этого не произошло, я не отступлю.
— Её выбор… — выдохнув, Вильям словно набрался уверенности и заговорил чуть громче. — Вэй, послушай… на ней ведь свет клином не сошёлся. Она и далее может оставаться нашей подругой. Чтобы не причинять нам боль, не логичнее ли отпустить её, как ту, которая может быть предназначена кому-то другому? Перестать питать пустые надежды на большее? Ты и я… мы оба найдём себе достойных пар.
— Что за глупости? Прекрати нести чушь… Это не делается по щелчку пальцев! Меня интересует только она! Других таких нет! — эльф резко перешёл на недовольный крик.
Вил даже немного отшатнулся, но продолжал настаивать на своём.
— Я всё понимаю, но просто подумай об этом! Она столько путешествовала, у неё вполне может быть кто-то другой! Ты даже не рассматриваешь этот вариант.
— Вил, перестань! Я был так рад тебя видеть, но ты портишь мне настроение, которое и без того не на высоте!
Вильям затих: похоже, понял, что они свернули куда-то не туда. Я же стояла затаив дыхание. Их перепалка действительно вышла из-под контроля, но казалась совсем обычной. Стал бы Праведник Ночи вообще поддерживать разговор о девушках? У него были бы явно другие цели, да и он бы не забыл о нашей помолвке… Хотя сейчас меня даже больше удивило поведение Вила. Я запомнила его вспыльчивым мальчишкой. Даже в Авкавероне он не мог смолчать и слепо защищал брата, питая к нему самые трепетные чувства. А в этот раз… Поступил так по-взрослому, помог и мне уйти от проблем и брата попытался склонить в нужную сторону. Всё же он вырос и умеет как проявить находчивость, так и пойти на уступки, когда нужно. Видимо, тяжёлое время с Сектой Ночи сделало его сильнее.
— Прости, Лонвэй… Я был не прав. Просто хочу для тебя только лучшего. Ни в коем случае не желаю, чтобы ты страдал.
Голос эльфа смягчился:
— Я тоже вспылил… Это всё сонливость, наверное, влияет. Так, что там с Фел? Она ведь вернулась с тобой? Я почему-то так ослаб, не смог даже воспользоваться магией, чтобы проверить, один ты или нет в темноте…
— Да, вернулась. Давай всё обсудим завтра. Уже очень поздно, вы увидитесь утром. Спи спокойно и набирайся сил, брат.
— Хорошо. Спасибо, доброй ночи… и Вил… — Лонвэй слегка помедлил, — я рад, что вы вернулись.
— Я тоже рад, что ты в порядке. Спокойной ночи…
Вильям поднялся с постели и, подойдя ко мне, аккуратно взял за локоть и потянул к выходу. В данный момент я была даже рада этой кромешной темноте. Учитывая все непонятности, она крайне удобно скрыла меня от глаз эльфа. Подхватив посох у выхода, я скользнула в коридор.
Прикрыв дверь, Вильям быстро зашагал вперёд по коридору, всё так же придерживая меня. Его комната была ближе, а к моей, насколько я помню, нужно было идти через всё крыло.
Затянув меня к себе в покои, он тяжело опёрся на стену и выдохнул:
— Что думаешь? Давай попытаемся разобраться в том, что только что произошло, и я вернусь к Лонвэю.
Положив посох, я зажгла магический свет и села на стул:
— Честно, я даже не знаю, что думать… Я благодарна тебе, что меня выручил.
Отлипнув от стены, юноша подошёл ко мне и сел напротив.
— Я тоже не понимаю. Мне очень хочется верить, что это правда. Может ли быть такое, что когда ты освободилась от Люксурии, он тоже освободился?..
— Не думаю. Мы ведь разными Праведниками одержимы. Но… что, если это проверка? Возможно, оно по-прежнему в нём. Дало настоящему Лонвэю иллюзию воли и хочет выяснить, вернулась Фелис или Люксурия?
Устало оперевшись щекой на кулак, Вил ответил:
— Демон его знает. Праведник ведь должен чувствовать своих, разве нет? Ну аура там, или что у них… Хотя, если оно не относится к магии, не имеет чего-то подобного, то, может, ты и права, Фел.
— Сдаётся мне, Вил, мы что-то упускаем. Версии Лонвэя и Илларинарии о произошедшем в наше отсутствие не совпадают. Это наталкивает меня на неприятную мысль, что тот, кто за всем этим стоит, владеет магией, куда сильнее нашей и, возможно, повлиял на воспоминания Рии, пытаясь подставить её.
Хмыкнув, Вильям поднялся и начал мерять шагами комнату.
— Вы хоть и не ладите, но она твоя сестра. И я понимаю, что ты, так или иначе, на её стороне. Но… Фел, ты не думала, что возможно, это Рия пытается нас ввести в заблуждение? Подумай сама… План наш тоже весьма странный, если задуматься… Мы не обговорили все детали, и, в довершение ко всему, она убеждена, что мы должны направиться туда, где всё началось. Может, она хочет закончить начатое тогда и просто загнать нас всех в ловушку? Убрать всех, кто ей мешает одним махом? Да и кровь… помнишь все те догадки в Авкавероне? Ты так и не знаешь, кто её брал и для чего. Если вообще брал…
Резко поднявшись, я схватила его, останавливая мельтешение в полумраке.
— Что ты сказал? Что значит «закончить начатое тогда»?
— Проклятие, Фел… — юноша начал бегать глазами, пытаясь уйти от ответа.
— Нет, я не отстану, пока ты не скажешь, Вильям! Не думай улизнуть. Сейчас не та ситуация, дело серьёзное! И с каждым нашим шагом всё становится только сложнее!
— Я не могу рассказать всё, как я и говорил. Но раз ты так настаиваешь, то кое-что скажу… сядь.
Мы опять сели друг напротив друга. Вильям, нервно хрустнув пальцами, осторожно начал:
— Началось всё действительно у тебя на родине — здесь Илларинария сказала правду. Потому что люди… — он глотнул, старательно избегая моего взгляда, — они обезумели, стали словно животные… Понимаешь ли, народ Нобелуса, он ведь практически лишён магии: потомки людей, что не вступали в связь с Духами и другими расами, а потом ещё эта охота на магов короля Брентора… Они, тем самым… самое доступное средство. Магов куда тяжелее использовать.
— В смысле? Я не поняла… — на самом деле я начала догадываться, но мне не хотелось в это верить, хотелось, чтобы он сказал что-то другое. Но точно не то, что моя фантазия уже вообразила в самых худших проявлениях.
— Для жертв. Понимаешь… Фелис, главное, не нервничай, хорошо? Ты же знаешь, в жизни случается всякое.
— Нет, Вильям, всякое то всякое, но то, что я слышу, мне уже не нравится. Не мне, конечно, судить, но когда я совершала убийства, то была не в себе, а вы…
— А мы были в отчаянии, Фелис, — его полные слёз глаза встретились с моими. — Я правда… правда был против. Хоть и больше всех суетился и боялся всего этого. Боялся, что это не поможет, что это неправильно и нас покарают за это Духи. Но я не мог их остановить. Не я король. И не я придворный маг. Я просто человек, в котором, благодаря кому-то из предков, есть немного эльфийской крови.
— Ты — брат короля, Вил! Ты должен был всячески пытаться противостоять жертвам! Это же ваш народ тоже! — я с трудом сдерживала крик.
— Я понимаю, но мы не видели иного выхода… Прости, Фел…
Закрыв лицо руками, я откинулась на спинку стула, готовясь к не самым приятным подробностям, и тихо сказала:
— Продолжай, Вил…
— Народ бунтовал. Так пал и король Нобелуса — от рук своих же подданных, людей. Королевство погрязло в хаосе, бессмысленной войне всех против всех. Одни чистокровные люди пошли на других, обвиняя их в заговоре против короны, в колдовстве и связях с коварными магическими народами. Этот огонь было не потушить: он разгорался с невиданной скоростью, захватывая и Валод. Выбора не было. Мы — Лонвэй, Рия и я, отправились туда, чтобы выступить с речью перед людьми, попытаться образумить и утихомирить их. Остановить всё мирно, пока возможно. Объяснить людям, что всё будет хорошо. Что перед ними — законный король Валода, который призывает отринуть десятилетия вражды и лишь желает объединить северные королевства в Белвос, как было некогда. Что под крылом молодого короля их ждёт лучшая жизнь, неважно: эльфы они или люди. Но когда Лонвэй уже выступал перед толпой в твоём королевстве, один из стражников напал на Вэя прямо во время обращения, и Рия случайно убила его с помощью защитного артефакта… — юноша запнулся, в заплаканных глазах у него царил страх. — Нет, я не могу, Фел, я поклялся! Я не могу сказать больше!
Я поднялась, нависая над Вильямом. Посмотрела в его широко распахнутые глаза, недовольно прорычав:
— Я сниму с тебя ответственность за то, что ты мог рассказать лишнее… — мой взгляд опустился на его шею.
Из-под рубашки сверкнул знакомый кулон, которому я раньше не придавала значения. Идиотка! Это же очевидно! Коснувшись кулона, я грубо сорвала его и откинула в сторону. Шумно прокатившись по полу, артефакт, который точно дала ему моя сестра, исчез в тёмном углу. И как я сразу не сопоставила, что эта маленькая дрянь — её рук дело? Защищала и от моего влияния, и от считывания мыслей ещё тогда! Только она могла сотворить подобное.
— Нет! Не нужно, Фелис, не смотри! — он закричал, пытаясь меня оттолкнуть. Но было поздно.
Слишком поздно.
Я уже вошла в его воспоминания, глядя глазами юноши на всё, что произошло.
Обугленный труп полетел в толпу крестьян через ограду высокого помоста. Такой же, как и они, простой человек, исполняющий свой долг перед теми, кто облечён властью. Пал от их руки. Вместо защиты и понимания — без справедливого суда был убит на месте. Да, это покушение на короля, но ведь только что этот самый король говорил, что все равны и имеют право на лучшую жизнь! Разве не он обещал, что теперь всё будет по справедливости?
Я смотрел и понимал, как это символично. Этот злополучный стражник — явное доказательство того, как пусты слова, когда действия идут вразрез с ними. Насколько они красноречивей показывают нас в глазах собравшихся на площади.
Тихая, словно застывшая на мучительно долгий миг толпа взревела, едва только обугленное тело рухнуло на землю. О Духи, как же они кричали! Столько боли и отчаяния. Будто нападавший был не преступником, а отражением каждого из них. Словно они своим соглашением на правление Лонвэя обрекают себя на такую же участь.
Я встретился взглядом с испуганным глазом Рии и понял, что это чудовищная ошибка… Хотя можно ли считать исполнение долга ошибкой? Она обязана защищать короля, которому присягнула.
Многоликой озлобленной волной толпа хлынула в нашу сторону. Эта ошибка будет стоить нам жизней, как и предыдущему королю Нобелуса. Окинув взглядом приближающихся вопящих крестьян, Илларинария одним махом руки создала синий водоворот со светящимися краями за спиной Вэя и толкнула в него короля, а затем и меня…
Вынырнув из портала, я обернулся и понял, что мы внутри этого же самого замка, перед которым только что находились. Появилась Илларинария, и я спросил:
— Зачем сюда, Рия? Ты не могла открыть портал дальше?!
И тут я услышал крик брата:
— Нет! Зачем ты его вообще открыла?! Мы убежали и тем самым приняли на себя клеймо убийц! — Лонвэй, похоже, меньше всех испугался и был настроен остаться там и попытаться решить всё миром.
— Да замолчите оба! Я поклялась защищать тебя! Если бы ты остался там — полетел бы следующим! Забыл, что на помосте были ещё стражники? Они бы с удовольствием скинули тебя на растерзание толпе! Мне нужно было тебя спасти!
Её голос дрожал. Она понимала, что тоже виновата в произошедшем. Но не желала это признавать до последнего. Поэтому череда глупостей, что затягивала нас в бездну, только увеличивалась…
— Что нам теперь делать? Я уверен, что никому здесь нельзя доверять. Они наверняка бросились искать тебя по всему городу и рано или поздно доберутся и во дворец!
Мне было страшно, как и ей, но не столько за нас, как за Лонвэя. Брат был так воодушевлён этим планом, настоял на нашем приезде в сердце охваченного огнём Нобелуса без сопровождения войска или даже стражи. Он так хотел показать народу, что мы мирно настроены. Сейчас же… всё разрушено. Мы стали свидетелями того, как порой происходят судьбоносные события.
А люди, к которым он вышел с чистыми помыслами, предали его опять. Может, так даже лучше, что Рия вовремя спасла нас. К добру красноречие брата явно бы не привело. Не просто так на нас совершались нападения всю дорогу сюда. Илларинарии даже пришлось обратиться в волка, чтобы нас защитить. Она потратила почти все силы на управление стаей, которая разбиралась с засадами у тракта к столице Нобелуса, а иногда даже везла нас на спине.
Как только мы достигли столицы, забрезжил свет надежды. Нас встретили мирно: мы смогли собрать горожан на площади перед дворцом. Это был призрачный шанс, на самом деле скрывающий вероломство.
— Эти глупые людишки совсем обезумели! Им не хватает смирения и кротости! Им не хватает страха! — слегка надрывно заявила Рия.
— Нам нужно найти безопасное место. Где мы сможем спрятаться, пока нас не нашли, а после уже будем думать, как выбраться отсюда, — Вэй довольно быстро взял себя в руки и излучал спокойствие. Я был удивлён, как он может быть таким, когда по нашему следу уже идёт смерть.
Пока они говорили, мне вспомнились ходы Фелис, о которых никто не должен был знать. Весь тот путь, который мы тогда проделали во время побега, возник в голове, как на ладони. Не зря столько раз в перерывах между тренировками мы с ней рассуждали, откуда в Белом дворце столько секретных ходов и как она их использовала.
Король обратился к буравящей взглядом пол магичке:
— Рия, ты сможешь открыть портал подальше? Может, хотя бы на границе Нобелуса и Валода?
— Нет! Мне нужно восстановиться: я почти все силы потратила, чтобы ты поскорее оказался в этом Духами забытом месте!
Я замахал руками, привлекая их внимание:
— У меня есть идея! Во дворце есть множество секретных ходов! Когда-то Фелис меня так и спасла!
Хмыкнув, брат выгнул бровь:
— Даже тут она нам помогает…
Мы услышали стремительно приближающийся топот и без лишних разговоров поспешили по коридору. Я надеялся, что память меня не подведёт, а ходы за всё это время остались нетронутыми.
Так как Лонвэй наотрез запретил Рие вмешиваться и убивать всех встречных, несмотря на их явно недобрые намерения, то ему самому пришлось использовать остатки своей магии и усыплять их.
Добравшись до покоев матери Фелис, мы заперли дверь магией и подпёрли комодом. Я сразу сообразил, где нужный камень, и поспешил нажать на него. Может, из-за опасности нашего положения, но все воспоминания были такими яркими и живыми, словно это было вчера, а не пять лет назад.
Я ступил в заброшенный узкий тоннель, за мной не отставал брат. Илларинария вошла последней — она передвинула за собой стеллаж магией, чтобы скрыть вход. Мы принялись петлять по тёмным узким коридорам, полными пыли и паутины, подсвечивая путь блеклым магическим огоньком. И с каждой новой развилкой моя уверенность таяла.
— Ты помнишь, куда ведёт этот проход? — спросил Лонвэй.
Честно, не помнил. Но может, блуждая здесь, мы хотя бы выиграем немного времени, чтобы всё как следует обдумать?
— Он не помнит, Ваше Величество! Мы умрём как не от грязных лап крестян, так от удушья в этих тесных тоннелях!
Меня раздражал её бубнёж, но и вместе с тем удивлял. Она была такой… другой. Будто маленькая растерянная девочка.
— Соберись, Рия. Нам нужно придумать, как спасти короля. Если ты такая умная, то предложи что-то.
— Я?
— Да! Ты здесь самый сильный маг! — я даже повысил на неё голос. Всё-таки нужно привести её в чувство, а не нянчиться.
— Этих обезумевших дикарей успокоит лишь Бог, милый мой Вильям. Ты же видел, что они сделали с прошлым королём. Разодрали, точно дикие звери! Разговаривать с ними бесполезно: они понимают только силу. Их нужно усмирить и научить покорности, раз они позабыли, что это! Ни одно королевство не стало бы церемониться с этим сбродом.
Только сейчас, в этот самый момент я понял, что брат, похоже, сломался. Всё, во что мы верили, пошло прахом, и я уверен, что он тоже в полной мере ощутил это мерзкое чувство беспомощности. Лицо его посерело. Ударив рукой по стене, эльф заговорил тоном, от которого у меня пошли мурашки:
— Хватит! Нужно делать, а не рассуждать. От вашего пустословия не становится лучше! Ты, Илларинария, говоришь — Бог? Мы можем обратиться за помощью к Духам?
Но эльфийка не питала больших надежд на помощь Духов: это всегда было видно. Всё же Илларинария была исследователем и новатором, который стремился к чему-то большему, не желая сковывать себя правилами и ограничениями. Она верила только в свои собственные силы. Так я раньше считал.
— Духи? Они просто оставят тебя гнить здесь, на коленях в молебной позе. Нужно что-то сейчас… Пойми, сколько бы не взывали к Духам, мы не можем рассчитывать, что явится их всемогущий Проводник и нас спасёт! Раз он допустил подобное с целым королевством, то что ему наши три жизни? — Рия говорила уверенно, и в душе я был с ней согласен. Сколько искренне верующих в Духов погибло по воле короля Брентора ранее? Сколько погибло в этой бессмысленной бойне на руинах Нобелуса? И конца-края смертям не видать…
Лонвэй ничего не ответил, отвернулся, чтобы мы не видели его лица, но я заметил, как дрожат его сжатые в кулаки руки. Рия вздохнула и негромко сказала:
— Есть один вариант. Мы можем воззвать к более древней силе. До Духов у людей были и другие помощники, одно время стоявшие с ними плечом к плечу. Давайте обратимся к северному Божеству Ночи? Я могу потратить последние силы и попытаться призвать Гения. Создателя, который помогал людям на этих землях ещё до появления Духов и Купола.
У меня отвисла челюсть, а мгновение спустя я накинулся на Рию:
— Ты в своём уме?! Гения?! Они давным-давно мертвы, Рия! Духи их уничтожили!
— Глупый ты, Вильям. Бессмертных детей, обладающих силой Бога, не так просто убить. Не скажу за всех, но как призвать Гения Ночи я знаю. Мне довелось изучить немало запретных свитков… — её голос стал тихим, почти неразборчивым. — Получилось у отца — получится и у меня.
— Это же опасно, Рия! Даже я это понимаю! — возразил я, стоя на своём. Грудь сдавило от пыльного воздуха, и мне стало плохо. То ли от затхлого коридора, то ли от предложения Илларинарии.
Я почти ничего не знал о Гениях, но помнил, почему появились Духи. Как и то, что именно Духи спасли всё живое от предыдущих творений Бога и продолжают защищать нас и поныне. В одном я был уверен наверняка — пытаться воспользоваться неведомой древней силой, едва не погубившей род людской — безумие.
— Я обдумаю этот вариант, пока мы идём. Нам нужно хоть куда-то выбраться отсюда, иначе задохнёмся, — холодно заметил Лонвэй.
Мы блуждали во мраке ещё какое-то время, походившее на вечность. Прислушивались к шагам и голосам за стенами, точно какие-то крысы. Боялись, что очередная открытая дверь не только подарит глоток воздуха, но и станет для нас последней. В случае опасности Илларинария смогла бы всех сразу обездвижить, будь там пять человек или десять. Но, сдаётся мне, горожан, жаждущих нашей крови, по замку рыскает куда больше. Кроме того, я понимал, что ей ещё понадобится магическая сила для какого-никакого портала или иного заклинания. Нужно стараться поберечь остатки её силы.
Наконец, в первый раз за весь этот ужасно длинный день, нам повезло. Мы вышли в тронный зал. Такой пустой и тихий, залитый вечерним сумраком сквозь большие, во всю стену, арочные окна.
Слишком тихий…
Рия перепроверила двери и повернулась к Лонвэю. Взгляд её был серьёзен, как никогда:
— Здесь никого. Пока ещё. Ты принял решение? Я могу попробовать нас перекинуть за город, но не дальше. Есть шанс, что и тут не всё пройдёт гладко. Мы одни, в сердце враждебного королевства, и моих сил, чтобы защищать нас всех какое-то время, не будет. Свою магию ты, Лонвэй, истратил всю, я чувствую. На Вильяма рассчитывать тоже не стоит. Сомневаюсь, что мы сможем где-то затаиться надолго…
Лонвэй перевёл задумчивый взгляд в окно. Багровые полосы северного неба тянулись над горами и медленно поглощались наступающей из-за горизонта темнотой.
— Я правильно понимаю, что Духи Стихий нам сейчас не помогут? А вот Божество Ночи, или как там его… Он… Что он сделает? Силу особую подарит или что?
Эльфийка улыбнулась. Я заметил, как она расслабилась. Может, зря я волнуюсь: она ведь точно знает, что делает, раз так быстро успокоилась?
— Да, мы получим его силу и защиту. И не только для нас, но и для всех, кто пойдёт за нами. С нами будет один из сильнейших Гениев! Никто не посмеет и подумать плохо в твою сторону.
Внезапно вдалеке, за дверью, послышался шум, и мы осознали, что выбора у нас нет. Лонвэй кивнул, глядя эльфийке в алый глаз.
— Я против! Это опасно, брат! Гении чуть не уничтожили всё живое! Что оно потребует взамен, Рия?!
Я кричал, но она меня не слушала. Разрезав руки остриём кулона, она начала чертить кровью круг, сразу же формируя странные символы с помощью магии. Я встретился глазами с Лонвэйем.
— Неужели нет другого выхода, брат?
— Если ты не хочешь, чтобы мы втроём горели на площади… Скорее всего, нет. Нужно довериться Илларинарии. Уверен, она не сделает ничего плохого, — я видел по его глазам и слышал по голосу, что он тоже не в восторге от всего происходящего. Но выбора и в самом деле не было.
— Это ради нас, Лонвэй?
— Это ради нас. Ради двух королевств, которые нужно объединить. Ради всех людей севера. Нам нужна помощь и поддержка сил свыше, прямо сейчас. Если суждено сгинуть здесь, то так тому и быть. Но мы не сдадимся до последнего.
Я перевёл глаза на эльфийку. Быстрыми отточенными движениями она чертила круг и оставляла за каждым шагом символы и узоры. Наконец она закончила и стала вне круга, обратившись лицом к его центру. Шум за дверью усилился: толпа словно чуяла нас и явно собиралась вынести дверь.
Илларинария что-то зашептала, постепенно усиливая голос. Я схватил брата за руку и сжал. Мне было страшно. Неимоверно страшно. Наверное, даже страшнее, чем когда я доставал его из огня, когда мы были совсем юными.
Рия уже в открытую выкрикивала слова на странном языке. Было ясно, что такое не останется незамеченным. Дверь в тронный зал скрипела под напором извне, но пока держалась.
Эльфийка закричала. Так же безумно, как и люди тогда на площади. Хотя, о чём я? Их негодующие крики до сих пор гудели со двора, возносясь вверх к окнам. Пробираясь со всех щелей этого проклятого места к нашей загнанной троице. Давая понять, что выбора у нас и правда нет.
Кровавый круг начал светиться, и я потянул Лонвэя в угол комнаты. Круг словно обрёл волю, начал расширяться сам по себе, тянуться по стенам кровавыми языками с горящими белым символами. Глаза Рии также пылали этим белым пламенем. Как же ярко!
Гомон толпы за окнами, шум за дверью, крики эльфийки. Магический вихрь разошёлся от круга по залу, опрокидывая массивные подсвечники и срывая шторы. Прикрыв своей грудью Лонвэя в углу, я зажмурился, даже не успевая понять, что происходит.
Лишь когда я услышал треск разломанной двери, открыл глаза. Превозмогая слепящую яркость, я увидел, как люди, вбегающие внутрь тронного зала… превращались в пепел в двух шагах за порогом! Их одежда, оружие, тела и даже крики — всё тонуло в этом ярком свете. Даже когда я закрыл глаза вновь, я продолжал видеть те проклятые символы, что были на круге.
Вихрь усилился. Как можно сильнее я прижал брата в угол, опускаясь с ним на колени. И только сейчас заметил, что он уставился прямо на свет. Судя по его заворожённому лицу и широко распахнутым глазам, он всё время смотрел на происходящее. Я поднял руки, насильно пытаясь закрыть его глаза ладонями. В какой-то момент мне даже показалось, что его глаза сверкают так же, как и у Илларинарии. Но я надеялся, что это просто отражение слепящего света, призванного эльфийкой. Надеялся, что он не видел всего. Что он не ослеп. Но, наверное, я ошибся.
Демоническая сила ослепила его в тот момент. Когда я убрал руки, он продолжил взглядом пожирать белый вихрь. Мне оставалось лишь наблюдать, как по лицу моего брата стекают слёзы беспомощности.
Свет позади меня становился всё ярче. Он, казалось, поглотил абсолютно всё. И спустя миг потух.
***
Я закашлялся, приходя в себя. Было тихо и темно. Голова гудела. В неподалёку лежащей на полу фигуре я узнал Лонвэя. Окна были выбиты, стонущий морозный ветер хозяйничал в тронном зале. На улице была ночь. Я подполз к брату, чтобы понять, жив ли он. Как только нащупал сердцебиение, услышал очень странный звук позади. Развернувшись, я остолбенел, увидев… Огромное вздымающееся нечто посреди зала. Тёмная жижа пульсировала красными прожилками и слегка светилась изнутри. Она, похоже, пыталась собраться в кучу повыше, но пока это получалось плохо: она то и дело осыпалась неровными кусками тёмной плоти по полу, но упорно продолжала стремиться к центру. Ощущая дрожь, я тихо позвал: — … Рия? — Что? — сзади меня раздался звонкий голос, от чего я дёрнулся, как ужаленный. — Ты жива? — Да. А что, не видно? — эльфийка вошла в зал, таща за собой двух людей без сознания. Пройдя мимо меня, она остановилась в шаге от этой тёмной массы, возвышающейся вместо светящегося круга. Подкинув магией одного из наших неудавшихся палачей, Рия отшатнулась назад. Вязкая дрянь волной подпрыгнула вверх, подхватила тело и поглотила за считанные секунды. Но это не успокоило её. Странная жидкость затряслась и активно забурлила, будто пытаясь что-то сказать эльфийке. — Это не то? Пробудив второго, Рия начала медленно, с необычайной кровожадностью полосовать его тело осколком стекла. Тронный зал наполнился отвратительным криком, а мои глаза слезами. Тёмное нечто окружило своими пульсирующими щупальцами изувеченное тело и начало странно надуваться местами, будто разрастаясь. Свечение внутри стало ярче. — Боль? Тебе нужны страдания и отчаяние, верно? Издав последний вздох, второй несчастный тоже исчез в мгновение ока в непроглядной жиже. Рия расправила плечи, вытирая кровь с лица, и, как в ни в чём не бывало, подошла к нам. Я, прижимая Вэя к себе, опасливо отодвинулся к стене. — Не бойся меня, Вил. Бойся нового Бога и его мощи. У нас всё получилось! Теперь никто не посмеет пойти против нас. Ибо за это Божество Ночи одарит неверных страшными мучениями, от которых нет спасения даже после смерти. — Ты знала об этом?! Ты знала, что так будет?! Она спокойно ответила: — Да. Если честно, вышло даже лучше, чем я рассчитывала. Но Вильям… Ты ведь понимаешь, что только ты всё это видел? Лонвэй сейчас в беспамятстве и вряд ли вспомнит детали, может, даже и начало ритуала забудет. Так что поклянись, что ты никому не расскажешь о случившемся. — Я не могу! Ты чудовище, Рия! — закричал я. Будучи не в силах сдерживать слёзы, я зарыдал. — Что бы ты выбрал: спасти королевство и нас или погибнуть мучительной смертью? Бросить весь север на произвол судьбы? Я сделала всё, что могла ради нас всех! Пойми же! Я с трудом выровнял дыхание и задумался. Действительно, а что я мог? Я ничего не сделал. Я слишком слаб… Она-то постаралась найти выход, и у неё хоть что-то получилось. Мне не стоит винить Илларинарию за спасение нас и королевств. — Хорошо… Я никому не расскажу, — поднявшись вместе с братом на руках, я подошёл к окну и выглянул наружу. Толпы бушующих людей исчезли. Площадь и все прилегающие улочки покрывал снег. Было темно, но от этого белого полога словно исходило тепло и лёгкое свечение. Обернувшись, я покинул тронный зал через главный выход, оставляя чёрную дрянь, расползающуюся по полу и стенам позади. Я сделал вид, будто там ничего нет. Уже за порогом я легонько ударил ногой по белому покрову. Поднялся разлетающийся пепел. Значит, снаружи тоже не снег. Рия тем временем открыла мерцающий синими бликами портал прямо в коридоре. Махнув на него рукой, она довольно улыбнулась: — Сил теперь достаточно. Портал прямо в наш замок в Валоде. Хотел бы я подумать, что это просто сон, который вот-вот и закончится. Но, за исключением едва уловимой мысли об этом, я больше не мог позволить себе подобную роскошь. Вера в лучшее? Бессмысленно. Как и с этим снегом… я ведь понимал, что это не сон. Это Ночь, которая наступила… Она больше не позволит сомкнуть глаза и насладиться хотя бы крупицами беззаботных грёз. Настало тёмное время, и виноваты в этом мы сами.
