Милость Ночи [Дар и Проклятие ч.2]

      Я отпустила его сознание. Покинула голову юноши как можно скорее, лишь бы эти боль и отчаяние не оглушили меня новой волной, как когда-то произошло с воспоминаниями о пылающей Ахрии.       Смотря в перепуганные глаза Вильяма, я ощутила, как мои веки переполнились влагой. Обжигающе горячие слёзы медленно скатились по холодным щекам.       Что я хотела увидеть? Что угодно, но не это. Может, незначительные глупости, которые можно исправить. Мелкие проступки, о которых можно забыть. Да что угодно. Но не безумие… выходящее за границы понимания.       Почему-то сейчас я вспомнила момент, когда Рихтер умирал у меня на руках. Эти ощущения сменяли былую скованность в теле отчаянием. Почему, зная правду, мне всё теперь кажется таким безнадёжным? Где же это спасение? Ведь хоть что-то должно прийти в голову, утешить, образумить? Я говорила себе, что больше такого не повторится. Говорила, что худшее позади. Но я… Правда в том, что я не знаю, как бы поступила на месте Вильяма и Лонвэя. Разве был другой выход, иной путь к спасению?       Только вот… неужели обязательно было платить настолько высокую цену?       Сжав кулаки, я почувствовала, как ногти впиваются в кожу. Что б тебя, Рия, зачем ты выбрала настолько отчаянный способ? Мало тебе было силы? Решила улучить момент, поэкспериментировать и превзойти отца? Теперь-то ясно, к чему были её фразы об исправлении ошибок, о том, что она не любит, когда её обманывают и прочее.       И что теперь, сестрица? Неужели твоё проклятое Божество оказалось слишком своенравным? Ох, Рия… Это было слишком самонадеянно и глупо верить, что сможешь удержать под контролем силу такого уровня. Единственное, что я до сих пор не могу понять, так это почему Илларинария не оказалась под влиянием, как я или Лонвэй? Или…       — Фелис… прости нас, пожалуйста. Я правда пойму, если ты уйдёшь навсегда или захочешь убить нас всех прямо здесь, — по щекам Вила тоже катились слёзы, а голос надрывался от всхлипов. — То, что мы сделали — непростительно. Все последующие жертвы… Рия ходила под иллюзией за новыми людьми. Это нужно было, пока не окрепнет та странная штука в Нобелусе, а вместе с ней и новая вера. Только так контроль над пылающим севером мог быть усилен… и к нам стали приходить слуги того божества, Праведники Ночи. Очевидно было, что страх людей питает их… А расположение твоего дворца, как оказалось, ближе всего к границе Купола. Так всё совпало…       Я быстро вытерла слёзы. Много нового услышала. Слишком много. Отчаянно силилась держать себя в руках и не поддаться истерике, попытаться хоть что-то придумать.       Что ж, если всё действительно так, то вполне возможно, что Илларинария оставалась в сознании именно из-за жертв и страданий, которые переживает в связи со случившимся? Чтобы она продолжала питать всё… это? Без шанса обрести блаженное забвение о собственных преступлениях? Впрочем, это лишь моя догадка. Может быть, мучений самовлюблённой эльфийки было недостаточно, чтобы она отреклась от своего тела и отдала его Праведнику.       Я вновь посмотрела на юношу, склонившего голову и плечи вниз в отчаянии. Он будто сдался и покорно ожидал моего решения.       — Вильям… нужно было сразу рассказать обо всём. Подобное нельзя утаивать! Это важная информация, которая очень поможет в грядущей битве.       Он приподнял голову, продолжая плакать. Судя по растерянному взгляду, он не знал, как реагировать на мои слова. Неужели он даже не рассматривает вариант положительного исхода? Хотя бы крошечный шанс того, что мы победим…       — Всё-всё, успокойся. Иди сюда… — наклонившись, я обняла его, прижимая к себе, как ребёнка. Мягко касаясь каштановых волос, я прошептала: — Мы справимся, Вильям. Я вас не брошу. Слышишь?       Юноша неуверенно обнял меня в ответ. Тихо ответил, не переставая шмыгать:       — Спасибо… Спасибо тебе…       Было бы за что. Несмотря на попытку утешения, я сейчас даже представить не могу, как мы это сделаем. Да и если об этом всём ужасе до сего момента знают только двое… Как Рия вообще собиралась справиться? Она и словом не обмолвилась о странной магической дряни в тронном зале Нобелуса. Что ещё больше меня подталкивает к мысли, что это ловушка. Наша компания просто явилась бы туда, будучи не готовой к такому уровню опасности. Какая глупая смерть. Но вот что меня беспокоит ещё больше…       Винсент.       Наш новоявленный Проводник Духов ведь был с ней здесь во время моего отсутствия. Сестра рассказала ему всю правду о жути, что она натворила? Если «да» — почему он промолчал о столь важном? А если «нет» — то всё куда хуже… Илларинария хочет устранить Проводника Духов, как силу, противостоящую Гению?       Но ведь Винсент её друг, они росли вместе. Она сама рассказывала мне, что катмер заменил ей Альфреда, которого отец пытался уберечь от её влияния. Неужели Илларинария готова зайти настолько далеко ради силы? Силы из такого чудовищного источника?       Я всегда думала, что у неё просто скверный характер, но что-то слишком уж многое указывает на худшее.       Слабо улыбнувшись, поймала себя на ещё одной невесёлой мысли. Проклятие, у неё ведь моя кровь. Надеюсь, Рихтер проследит, чтобы Рия ничего подозрительного не сделала. И нужно поговорить с Винсентом как можно скорее. От этого зависит очень многое.       Я ещё раз погладила плачущего Вильяма по голове.       — Спасибо, Фел, мне уже лучше… Ты права, нужно было рассказать всё раньше. Я столько держал в себе это: боялся осуждения, особенно твоего. А ты не отвернулась, узнав правду. Я очень ценю это.       — Это меньшее, что я сейчас могу сделать. Тебе правда легче?       — Да, я умоюсь и пойду к брату. Побуду с ним. После всего, что случилось, я ценю наши отношения ещё больше. Пускай у нас разные родители, но по духу мы всегда будем братьями, и эта связь — самая крепкая.       Кивнув, я шагнула в темноту и подняла кулон Вильяма. Я не чувствую чего-то опасного. Скорее всего, он действительно был для защиты от любопытных глаз. Неудивительно, что Рия так много знала. Правда, как я теперь уже наверняка знаю: она сама это всё и заварила. Идиотка.       — Держи, Вил. Пускай лучше будет с тобой и дальше. Не нужно Илларинарии пока знать, что я в курсе всего.       Я посмотрела в кромешную темноту за окном. Хорошо, что на мне кулон отца. Надеюсь, его сил достаточно, чтобы сестра не видела меня как на ладони. Жаль, в остальных я не могу быть хотя бы настолько же уверена. Думаю, все эти техники чтения и сокрытия мыслей зависят от соотношения сил: кто более могущественный и способный — тот и сможет прочитать более слабых и в то же время скрыть от них свои мысли.       Но это всё на потом, сперва — Винсент. Катмер меня очень расстроит, если опять окажется, что он всё знал и молчал. Во второй раз я уже не прощу подобное. У всего есть свой предел. Если обман повторяется, то это уже не случайность, а закономерность.       Вильям взял кулон из моих рук.       — Ты большой молодец, что борешься. Мы должны всё исправить. Чтобы этот грех не лежал грузом на ваших плечах всю жизнь. Я отлучусь в башню: нужно переговорить кое с кем, а ты пока побудь с Лонвэйем. Утром вернусь. Доброй ночи.       Он кивнул, и я поспешила покинуть Вильяма. Пожалуй, загляну в свою прошлую комнату, чтобы оставить там этот дурацкий посох. Сейчас он мне не нужен. Пока есть спокойная ночь для разговоров, а днём уже буду разбираться, что там с королём, действительно ли это наш Лонвэй.       Тем не менее на душе мне стало легче: чувства и слёзы Вильяма мне показались искренними. Видно, что он хочет всё исправить, что он любит Лонвэя и готов помочь. В отличие от остальных, его мотивы и чистота помыслов ясны. Рихтер и я — тут понятно. Что там Винсент — скоро проясню. И потом уже будем разбираться с Рией и Лонвэйем. Кто-то из них врёт, и явно во имя Ночи.       Погружённая в мысли, я даже не смотрела вокруг. Забежала в комнату, поставила посох у стены и всё теми же мрачными холодными коридорами выскользнула из дворца.       Глубокая ночь заставила на мгновение вздрогнуть, хоть я согревала себя. Надеюсь, они там не спят. Но днём будет слишком поздно, да и мне нужно будет находиться возле короля. Необходимо хоть немного разобраться уже сейчас.       Только я переступила порог башни Альфреда, как услышала крики. Что происходит? В спешке поднявшись наверх, я обнаружила источник странных звуков и распахнула дверь, не прислушиваясь к обрывкам ругательств.       Честное слово, как дети! Ни на минуту невозможно оставить одних!       — Что здесь происходит?!       Я строго посмотрела на две застывшие от моего крика фигуры. Ну вот, опять Рихтер и Винсент ссорятся. Будучи почти на голову выше катмера, дракон угрожающе навис над ним. Где-то я уже это видела… Что самое худшее — моей стервозной сестры здесь нет.       Подойдя ближе, я попыталась разнять катмера и дракона. Взгляд зацепился за удлинившиеся когти дракона, так и излучающие смертоносную магию.       Да они издеваются!       — Убери когти, Рихтер! Что здесь происходит?!       Но что самое интересное — у Винсента на руке было то же самое. Они поубивать друг друга решили? Мне стало так обидно. Наше положение куда хуже, чем мы думали; дрожь пробирает, с чем нам предстоит иметь дело, а они тут выясняют отношения подобным образом.       — Спасибо, что хоть остановились, а не как в прошлый раз проткнули меня! — я повернулась к Винсенту. — Чего застыл? Тебя это тоже касается! Убирай коготки! Что вы творите? И где Рия?       — Ничего такого, мы просто поговорили, как ты и хотела… — Винсент мило улыбнулся, развеяв магию как ни в чём не бывало.       Рихтер насупился, но тоже убрал когти. Видно было, что ему непросто сдерживаться:       — «Просто»?! О чём тут вообще можно продолжать разговор, если это он виноват в том, что случилось с моим королевством?! А на его лице нет и тени раскаяния! — Рихтер посмотрел на меня широко распахнутыми глазами; у меня мелькнула мысль, что он опять может обратиться драконом и сжечь ещё одно королевство. — Фелис, он виноват в том, что ты стала такой… что ты убила Сару! Ты вообще понимаешь, что он натворил?!       — Да.       — И что же ты молчишь?! Неужели тебе всё равно?! Наша прошлая жизнь разрушена и никогда не будет прежней! И всё из-за него!       Я осторожно взяла Рихтера за руку, стараясь не поддаваться эмоциям, хотя глаза уже начинало предательски щипать.       — Пожалуйста, дорогой, успокойся. Это всё в прошлом. Ты же сам говорил, что нужно сделать выводы и идти вперёд. Винсент лишь следовал своему пути. Я уверена, что он тоже страдает по-своему…       — Я понимаю, он попросил у меня прощения. Весьма скупое и отчуждённое «прощение», должен заметить. Но «очищение огнём грехов народа Ахрии», серьёзно? В чём был грех Сары, Винсент, а? — он метнул взгляд на катмера. Взгляд, которым можно было убить. — Она ведь была невинным ребёнком, выкупленным из рабства! Она всегда стремилась к свету и добру! Выбиваясь из сил, помогала мне лечить страждущих и до последнего старалась спасти всех, кого могла! Страждущих… от заразы, которую ты принёс в Ахрию! Именно ты! Да я ни одного дурного поступка Сары вспомнить не могу, потому что их не было! И мне тут говорят про «грехи Ахрии»?!       Я заметила, как Рихтер всё же не выдержал болезненных воспоминаний: у него на глазах навернулись слёзы, и он сделал шаг в сторону Винсента. Стараясь не дать ему приблизиться к Проводнику, стоящему позади меня, я положила вторую руку ему на грудь. Дракон даже не взглянул вниз. Он не отрывал взгляд от катмера.       Болезненные воспоминания нахлынули и на меня. Сара… Я опустила голову, силясь сдержать подступающие слёзы. Винсент спокойно сказал:       — Она в лучшем мире. Духи помогут ей переродиться с более благосклонной судьбой. Сара не боялась смерти и достойно её приняла. Закрыть собой другого от удара — это был её выбор. Возможно, вы думаете, что это просто случайность. Но я знаю, что в её глазах была решимость и ни капли страха до самого конца. Сара была счастлива с вами… Пускай и недолго, но она прожила хорошую жизнь.       — Да как ты смеешь… говорить о ней так спокойно?! Ты её даже не знал, чтобы решать за неё и распоряжаться её жизнью! Какого демона твои Духи решили, что «короткой хорошей жизни» достаточно? Она была достойна лучшего, как и большинство тех, кого убила Фелис во время болезни, или я, когда обратился в дракона! — тело Рихтера было напряжено, как струна. Он был готов сорваться в любой момент и придушить новоиспечённого Проводника.       Судя по голосу Винсента, он оставался спокоен. Хмыкнув на слова Рихтера, он удивлённо протянул:       — Теперь я виноват и в этом? Ты искупил грехи — и свои, и своего народа, всего королевства. Наконец-то взял ответственность и сделал то, что должен был. Возможно, я создал благоприятные условия для этого. Но выбор превращаться и предавать Ахрию огню или нет был твоим.       Винсент ответил негромко, будто игнорируя напряжённую обстановку. Эти отстранённость и безразличие действительно пугали.       — Хочешь сказать, это правильно?! Столько смертей — это то, чего хотят твои кровожадные Духи? Купаться в крови невинных, прикрываясь искуплением чьих-то грехов? А пострадавшие от твоих экспериментов — они тоже прожили «счастливо и достаточно», по твоему и Духов мнению? — тело под моими ладонями перестало напрягаться. Рихтер смирился или хотя бы пытался это сделать.       — Не кощунствуй, дракон. Напомню. Я ставлю веру выше всего этого мирского. Ведь так оно и есть.       — Что ж… тогда я могу пожелать тебе лишь боли. Чтобы она разорвала твоё чёрствое сердце выбором, от которого ты не сможешь улизнуть. Пусть он отравляет тебя безысходностью и отчаянием, — голос Рихтера тоже стал тише, но широко распахнутые глаза проклинали катмера. — Желаю тебе, Винсент, оказаться в такой же ситуации, как оказались мы с Фелис. Когда любишь и теряешь всё. Не можешь быть с любимым человеком, ненавидишь его и должен убить. Пускай твоя душа ощутит, что значит быть живым, а не только лишь послушной марионеткой, шагающей по трупам к своим святым.       — Если Духи решат, что я должен пройти через подобное — я пройду с гордо поднятой головой. Восприму это как дар и возможность стать сильнее.       Засмеявшись, Рихтер отвернулся.       — Ну-ну… жизнь ещё преподнесёт тебе сюрпризы.       — Не сомневаюсь, брат.       Сжав кулаки, дракон резко обернулся. Я и моргнуть не успела. Кулак Рихтера влетел в челюсть Винсента. Раздался глухой звук и скрежет зубов. Катмер отшатнулся, с трудом удержавшись на ногах. На мгновение его зрачки хищно сузились, но он всё же вновь нацепил маску безразличия, медленно выпрямился и вытер кровь, сочившуюся из разбитой губы.       — Не смей! Я повторю, если до тебя не дошло с первого раза. Ты не имеешь права произносить это слово. У меня был единственный брат. Невзирая на всю мерзость, в которой он погряз, Ланшерр не был такой лживой дрянью, как ты! И я бы предпочёл сожрать тебя, а не его, если бы узнал всю правду тогда! — продолжая источать кровожадность, Рихтер сделал пару широких шагов к двери.       Винсент всё так же стоял не шелохнувшись, с лёгкой улыбкой, застывшей на лице. Да как у него получается сохранять контроль над собой в подобной ситуации? Катмер посмотрел в мои глаза. В них так и читалось: «Я знал, что всё так и будет».       Действительно, и на что я рассчитывала?       — Надеюсь, ты простишь и Духов, и меня. Ты достаточно настрадался, Рихтер, чтобы твоё сердце мучилось и дальше, — выдохнув, катмер опустил голову.       — Фелис, пошли отсюда, — дракон выжидающе посмотрел на меня, застыв у двери.       Но я ведь пришла поговорить с Винсентом. Хотя бросать Рихтера в таком состоянии тоже неправильно. Я повернулась и пошла за женихом, повернувшись уже перед выходом:       — Винсент, я скоро вернусь. Нам нужно срочно поговорить.       Он кивнул, и я поспешила за драконом.       — Рихтер, подожди, ты так быстро идёшь… — но он не сбавлял темп.       — Фелис, я не понимаю! Как ты могла простить эту лживую тварь?! Мы ведь расстались по его вине, не говоря уже о том, что он натворил! Да он самое настоящее зло во плоти, а ты ведешь себя с ним так, словно ничего не случилось!       Я постаралась не поддаваться эмоциям. Сейчас мне нужна холодная голова, как бы тяжело ни было.       Если подумать, в нашем мире всё так странно. Я не знаю наверняка, но ощущаю это. Мы будто идём по намеченному пути, который уже выбран Духами, как «один из». Вроде и не знаем к какому финалу. Но когда оказываемся в конце — понимаем, что всё так, как и должно было произойти. Действительно, странно…       Я осторожно заметила, стараясь не отставать от дракона:       — А разве есть смысл жить в ненависти? Я уверена, что Винсент тоже страдал по-своему. Может быть, этому суждено было случиться? Чтобы мы стали сильнее и смогли сделать что-то большее. Перешагнуть через себя… не жить прошлым.       Схватив руку впереди идущего, я остановилась:       — Рихтер, я не говорю любить его и прямо сейчас простить за всё, что он натворил. Это я попросила, чтобы он тебе всё рассказал. Прости, я понимаю, что тебе очень больно, но ты имеешь право всё знать. Только не для того, чтобы посвятить свою жизнь мести, а чтобы стать лучшей версией себя. Прими эту реальность и отпусти. Прошлое ведь уже не вернуть… Нам нужно строить будущее правильными поступками уже сейчас.       — И что мне делать с твоей правильностью? — скептически хмыкнув, он заключил меня в объятия. — Я люблю тебя, Фелис. Спасибо за эти слова…       — Я тоже тебя люблю, — погладив его нежно по спине, я отстранилась.       — Возвращайся к этому плешивому коту. Ты же хотела с ним поговорить, верно? В любом случае, мне нужно немного побыть одному и обдумать произошедшее. Я пойду в комнату Альфреда: Рия сказала, что я могу занять её.       — Хорошо, спасибо, — посмотрев ему вслед, я развернулась и направилась обратно.       Я могу понять Рихтера. Мне и самой бы в такой ситуации нужно было хоть немножко времени на «подумать». Надеюсь, он не сильно будет изводить себя. Хоть бы он справился: нам всем вместе ещё много чего предстоит. А пока ситуация становится лишь хуже и хуже…       Открыв дверь в комнату раздора, я увидела Винсента, сидевшего сгорбившись на краю дивана. Голова катмера была опущена лицом на ладони.       — Винсент?       Услышав меня, он быстро выровнялся, но лицо так и не поднял — увёл в сторону. Подойдя ближе, я села рядом. Судя по всему, он не рассчитывал, что я вернусь так скоро.       — Ты что… плакал?       — Тебе показалось, Фелис. О чём ты хотела поговорить?       Прямо-таки… «показалось». Видно же красные глаза. Не успел всё убрать. Всё же и его задело случившееся, как он ни пытался держаться непоколебимо перед нами. Но это его выбор, мне не стоит сюда вмешиваться.       — Мне нужно поговорить с тобой. Об Илларинарии и её «плане». Она ещё что-то рассказывала тебе о Секте?       — Да, кое-что говорила.       Ну вот, ещё один «отличный собеседник» нашёлся. Его что, Рия покусала? Можно ведь нормально отвечать… Нахмурившись, я решила немного изменить тактику.       — Винсент, скажи прямо. Ты на моей стороне или её?       — На стороне Духов. Это очевидно. Что за странный вопрос?       Со мной наедине Винсент вёл себя чуть проще, проявлял больше эмоций. Хмурил брови или вздыхал, когда я спрашивала очевидное. Словно мог наконец-то приспустить маску отстранённости и непостижимости. В движениях появилась некая раскованность… но я всё равно ощущала пропасть, которая возникла между нами.       Тогда мы так тепло попрощались. А сейчас… почему-то стали такими чужими, будто ничего раньше и не было. Я увела глаза в сторону и холодно спросила:       — В грядущей битве ты собираешься защищать людей и помогать им или намерен всё разрушить?       — Духи, ты опять сравниваешь всё с Ахрией? Не путай искупление грехов и разрушение. Север и так достаточно настрадался. Да и разве Ахрия полностью разрушена? Множество поселений вообще не были затронуты ни эпидемией, ни пламенем дракона. По большому счёту вам с Рихтером нужно отстроить только королевский замок и столицу с окрестностями, которые больше всего пострадали.       Я сжала и разжала кулаки, силясь сдержать себя в руках.       — Не переводи тему на прошлое, Винсент. Скажи прямо. Зачем ты здесь? Неужели есть что-то помимо устранения Секты? Меня не покидает знакомое чувство, что ты опять кого-то наставляешь. Кто сейчас проходит испытание, поставив на кон свою жизнь?       — Ты ведь сама уже всё поняла. Это и есть работа Проводника — следить и наставлять по велению Духов. А потом устранить последствия, если будет необходимо. Есть ли смысл рассказывать ещё подробнее? Она и всё произошедшее неразрывно связаны. Это — её испытание.       — И ты дашь ей погибнуть в случае провала?! Илларинария ведь тебе тоже как сестра!       Я даже вскочила, когда выкрикнула это. Моя растерянность пожиралась непониманием. Как вообще можно допустить это… Он ведь… Он… я думала, Винсент будет сражаться за наши жизни, как и мы за его.       — Как и ты, Фелис. Но это её выбор. У неё есть шанс поступить правильно и остаться живой. Или же я запечатаю в ней демоническую магию, проникнувшую под Купол по её же вине. И эльфийка навеки уснёт. Станет сосудом, получившим желанное могущество, но понесёт наказание, обрёкши себя на вечное беспамятство.       Вскинув руки в стороны, я ошарашенно уставилась на каменное выражение лица катмера.       — Это жестоко! Винсент, разве это нормально?! Ты в своём уме?       Он лишь расправил плечи и с безразличием в голосе произнёс:       — Я не забираю у неё возможность самой сделать выбор. Она может жить. Но то, что она натворила, не может остаться безнаказанным в любом случае. Так что у неё есть возможность поступить в нужный момент правильно и заслужить лучшую для себя участь… или остаться в небытии с силой, которую так жаждала и ради которой была готова на всё. Впрочем, я повторяюсь.       — То есть и помощи от тебя ждать не стоит? Ты опять будешь просто смотреть?!       — Не нужно делать из меня чудовище, Фел. — Юноша поднял на меня свои медовые глаза и серьёзным тоном продолжил. — Я испытываю к тебе нежные чувства и, как уже говорил, всегда рядом. Я готов защитить тебя и брата, чтобы искупить перед вами своё бездействие в Ахрии. Конечно, я могу не волноваться и об этом, ведь на то была воля Духов… Только вот не могу. Я чувствую, что это неправильно, хоть и не имел права поступить иначе и вмешаться ещё больше. Но здесь, на севере, я должен искупить свою вину перед вами. Хоть как-то попытаться смягчить свои проступки, защитив вас.       Я скрипнула зубами и, сощурив глаза, недовольно протянула:       — Звучит так, словно ты делаешь это не для нас, а для себя… Чтобы именно тебе не было так тяжело дальше жить с грузом вины прошлого.       — Не исключено. Хорошо. Если в будущем ты меня о чём-то попросишь — я не откажу и выполню это. Ведь я в долгу… — он задумался, скользнув по мне взглядом, — … перед тобой, даже больше, чем перед братом. Так что в этот раз я позабочусь о ваших жизнях, как ты сказала, «для себя». Но помни, что для тебя я оставил ещё одно желание.       У меня складывается странное впечатление от нашего разговора. Винс так легко говорит о таких страшных вещах. При этом и не отстраняясь полностью. Словно пытается быть обычным человеком… Правда, какой он на самом деле, я и сама уже не понимаю. Может, он и в самом деле всего лишь марионетка в руках Духов, как и сказал Рихтер?       — Винсент, разве ты не боишься проиграть в грядущей битве?       Откинувшись на спинку дивана, он слабо улыбнулся:       — Всё просто, Фелис. Если я проиграю, значит, люди не достойны покровительства Духов. Но все ли люди такие? Ведь из Проводников-то всего я да мой отец, наставляющий меня, а под угрозой окажутся все королевства…       Эх, Винс… не можешь без загадок отвечать, да? Я устало потёрла глаза.       — Значит, не проиграешь?       — Пока вера в Духов крепка — не должен.       Вроде бы и логично, но ведь всякое может случиться. Да и то, что Винсент будет жив, не означает, что север не пострадает. Белвос может настигнуть участь Ахрии, а то и хуже… Как там катмер говорил, «грехи народа»? Что за дикость… Религия местами такая сложная и непостижимая. Как только пытаешься понять — сразу всплывает ещё больше вопросов.       — Это потому что ты не готова, Фелис. Поэтому и не понимаешь. Вот если сравнить тебя и Рихтера… Ты куда ближе к Духам, больше можешь понять и принять… Он же пока не достиг твоего уровня. Я имею в виду, что здесь нет предела совершенствованию. Если ты пока не понимаешь что-либо, значит, внутри ещё не готова к этому.       Я цокнула языком, глядя на катмера. Ну вот, опять читает мысли без спроса. Даже артефакт отца ему ни по чём. Всё же он куда сильнее даже его. Это обнадёживает.       Пусть ответ и был весьма размытым, но кое-что я уловила. Чем ближе к Духам, тем больше можешь понять. И наоборот, чем дальше — тем всё страннее и ужасней. Если так подытожить: всё на самом деле просто.       Поставив руку на пояс, я шумно выдохнула.       — Тебе есть где ночевать? — я попыталась сменить тему на другую, не такую безнадёжную.       — Да, не волнуйся на этот счёт. Ступай к Рихтеру. Ему нужна твоя поддержка. Если, конечно, у тебя ещё остались вопросы — можешь посидеть со мной, я не против.       Я посмотрела на него с некой жалостью:       — Ты точно будешь в порядке?       — Да, со мной Духи, Фелис. Большего мне и не нужно.       Катмер улыбнулся, но эта улыбка была одной из самых печальных, которые я видела в своей жизни.       Так ли это на самом деле? Или это просто маска? Да, я понимаю, что он стремился к этому всю жизнь. Так сильно желал стать Проводником, что готов был идти по трупам. Но всё-таки в конце сделал правильный выбор: раскаялся и достиг своей цели. Но почему тогда сейчас глаза Винсента так пусты и безжизненны?       Да уж, хорошо, что я не стала Проводником. Не хотелось бы быть бесчувственным судьёй и палачом, не имеющим права вмешаться и помочь. Такое точно не для меня.       Выйдя в коридор, я продолжала думать об этом. Если всё взвесить, то получается, что из всех нас у Винсента самая благополучная судьба. Нет потерь и множества переживаний, обретённое могущество… Но, несмотря на это, он ведь наверняка тоже грустит и страдает. Для Проводника Духов его проблемы такие же сложные и болезненные, как и для нас — наши. Да и кто знает, о чём он на самом деле думает. Я уверена, что Винс хотел бы помочь Рие, но он не имеет права пойти против закона Духов Стихий.       Пребывая в рассуждениях, я остановилась. Хмыкнув, упёрлась лбом в дверь в покои, где должен быть Рихтер.       Возможно, мне тоже стоит не так сильно обо всём волноваться? Всё-таки это выбор сестры. Если у неё действительно недобрые намерения, то она должна понести наказание за свои грехи. У каждого своё бремя.       Дверь аккуратно приоткрылась, вынуждая меня отойти в сторону.       — Ты чего здесь стоишь? Сомневаешься, стоит ли заходить?       — А? Нет… просто витаю в облаках…       Отойдя, Рихтер махнул рукой, приглашая войти. Переступив порог, я почувствовала, как мне становится не по себе. Даже подумать не могла, что мне будет здесь так неловко спустя время. Чувствую себя предательницей… Изначально Альфред дал мне ключ от башни, чтобы я была здесь, пока он не вернётся. А теперь получается так: и он вряд ли вернётся, и здесь со мной, в одной из его комнат… другой мужчина. Он бы не обрадовался этому, мягко говоря. Выходит, даже хорошо, что Альфред уехал. Они с Рихтером точно бы поубивали друг друга…       Но ведь это Илларинария позволила дракону занять покои брата. Хоть это-то было без злого умысла? Проклятие, на что ни посмотрю — сердце неприятно сжимается. Я потеряла Альфреда во всех смыслах. Что ж, сейчас я могу лишь надеяться, что брат будет счастлив, где бы он ни был.       — Если тебе здесь не по себе, мы можем пойти в другое место, — Рихтер остановился напротив меня, вглядываясь в мои глаза.       Другое место? Я хмыкнула. Здесь все места такие. Напоминающие об Альфреде. Необходимо смириться и принять, как бы сложно это ни было.       — Нет. Всё в порядке, Рихтер, давай останемся здесь. Мне нужно много чего рассказать, а времени всё меньше…       Сев на кровать, я подскочила и пересела на стул рядом. Да что же это такое… сразу всякое в голову лезет!       Дракон тактично промолчал и сел на постель, оказавшись напротив меня.       — Если хочешь, можешь сесть мне на колени… — хлопнув рукой по ногам, Рихтер добродушно улыбнулся.       — Спасибо, чуть позже… Как ты себя чувствуешь? Я волнуюсь о тебе. Услышать и принять такое… это ведь намного тяжелее, чем кажется на первый взгляд.       — Фел, я не говорю, что этот разговор не вывел меня из себя. Мне было больно вспоминать всё это. Но разве я не говорил, что нужно уметь держать себя в руках? — я скептически выгнула бровь, а он махнул рукой, оправдываясь. — Тот удар по наглой морде не считается. Я надеялся, что он поможет прийти в себя катмеру. Уж очень возгордился, как мне кажется. Но… наши ожидания — наши проблемы.       — Милый, я всё понимаю. Только вот беспокоюсь, чтобы это не поглотило тебя, как меня когда-то… То, с чем мы будем бороться, — оно питается подобной болью, а у тебя её, наверное, больше, чем у всех нас.       Слабо улыбнувшись, Рихтер поправил выбившуюся прядь за ухо.       — Не нужно решать за других. Может, ты думаешь, что я просто делаю вид. Но я действительно изо всех сил борюсь с собой. И то, что я не просыпаюсь посреди ночи, одолеваемый кошмарами прошлого, уже говорит, что моё сердце постепенно заживает, — улыбка медленно покинула прекрасное лицо, а руки сжались в кулаки. — Фелис, хладнокровность, полное безразличие Винсента — всё это возможно никогда не покинет моей головы. Не даст простить его, сколько бы времени ни прошло. Ты просто не видела! Все мои слова будто пролетели мимо его кошачьих ушей. Даже посторонний человек бы посочувствовал… А катмер был причастен ко всему этому кошмару лично. И ни одна мышца на его лице не дрогнула за всё время нашего разговора. Это настораживает…       Я осторожно заметила:       — Мне кажется, Винс просто пытается быть сильным, сохранять этот образ, но так или иначе ему тоже больно. Пойми, он не может предать то, к чему шёл всю жизнь. Проводник не имеет права делать что-то выходящее за рамки правил… И это тоже непросто: иметь силы помочь, но не иметь такого права…       — Ты имеешь в виду, что блохастый нам не поможет? Тогда зачем он вообще здесь?       Неловко отвернувшись, я прошептала:       — Винсент проследит, чтобы мы выжили. В качестве извинений за Ахрию.       Хм, а есть ли смысл всё скрывать? Дракон — мой будущий муж. Решившись, я продолжила:       — Рихтер, давай я сниму кулон отца, и ты посмотришь мои воспоминания об этой ночи. Понимаешь, то, что я узнала от Вильяма… я не смогу это передать подходящими словами. Если, конечно, ты готов. Зрелище там не из приятных.       Подав мне свои руки, он кивнул:       — Я готов разделить это с тобой. Мы справимся, Фелис. Ты можешь положиться на меня.       Аккуратно сняв кулон, я коснулась пальцев любимого, прикрывая глаза.       Можно, конечно, и без этого, но в таком непростом моменте хотелось ощущать его тепло и поддержку.       Я сосредоточилась и начала вспоминать, начиная с посещения Лонвэя. От того, что я уже это видела, мне было не легче. Отвратительные события прошлого, свидетелями которых теперь стал и Рихтер. Чудовищная правда, от которой хотелось сбежать… Все свои мысли, касательно произошедшего, я тоже показала, как и недавний разговор с Винсентом.       Когда я раскрыла глаза, то обнаружила, что за окном уже светает. Эта неимоверно длинная ночь наконец-то закончилась.       — Что скажешь? Как мне себя вести, Рихтер?       Он хмыкнул и задумчиво коснулся подбородка:       — Да уж, тут есть о чём поразмыслить… А что, если нам попробовать сделать наоборот? Ты продолжишь играть роль Люксурии и заявишь, что тебе нужно вернуться во дворец в Нобелусе для проведения какого-то важного ритуала Секты, а вот Вильям уже наедине скажет своему брату, что он и Рия собираются очистить тебя. Лонвэй должен поддержать идею твоего очищения, если является тем, за кого себя выдаёт. Если же будет юлить, оттягивать путешествие, слова плохого о Секте не скажет — значит, он одержим Праведником и этой ночью действительно притворялся.       — О, Духи, это хорошая идея! Пожалуй, так будет правильнее всего поступить. Спасибо большое, я сама и не додумалась бы до такого.       — Не за что, это первое, что пришло в голову. Так мы и поймём: кто есть кто… Но при этом я бы всё же хотел, чтобы и Рия продолжала пребывать в неведении о том, что мы узнали. Мы должны подготовиться к тому, что нас ждёт, но делать вид, что мы не знаем, что там в Белом Дворце, Фелис.       — Согласна, играем в эту игру до последнего. Пока кто-то из них не обронит маску первым.       Ох, умеет всё-таки Рихтер воодушевить! Даже осознание всех неприятностей, с которыми предстоит столкнуться, не портит настроение. Пусть мы до сих пор не знаём, что на уме у короля и его придворного мага. Нужно быть хитрее и ловчее их.       Я накинула кулон на шею, спрятав его под слоями одежды. Зевнула и потёрла глаза.       — Передам всё Вильяму. Пока я ещё довольно бодра, постараюсь обсудить с ним твою идею. Но к следующей ночи мы явно устанем. Так что постараюсь улучить момент и прислать его к тебе лично. Может, и у него найдётся, чем дополнить этот план. Да и вам стоит хоть немного поспать. Грядущей ночью у нас много работы.       Протараторив это всё, я прямо ощутила прилив энергии. У нас появился шанс!       — Да, я понимаю, — Рихтер нежно провёл по моим пальцам своими. После чего наклонился и поцеловал костяшки. — Иди, тебе ещё нужно незаметно вернуться за посохом и увидеться с Вильямом. А уже светает.       Приподнявшись к нему, я оставила лёгкий поцелуй на губах любимого.       — Рихтер… я так рада, что ты у меня есть. Спасибо за всё.       Он провёл меня к двери, придерживая за руку:       — Это взаимно, дорогая. Поспеши. И не волнуйся: этот бесчувственный кот останется жив после нашей совместной работы.       Взглянув в его зелёные глаза, я прищурилась:       — Ты уж постарайся. Несмотря ни на что, Винсент — Проводник. Его нельзя просто взять и убить, тем самым облегчив Секте жизнь.