Милость Ночи [Дар и Проклятие ч.2]

      Торопливо шагая коридорами дворца, я ни на что не обращала внимания. Нужно как можно скорее вернуться в комнату. Проклятие, Лонвэй точно уже бодрствует… Ещё и небось Вильям с ним. Я должна быть Люксурией; и как же мне тогда передать Вилу план, который придумал Рихтер?       Поправив капюшон, я пыталась найти подходящий вариант. Если я просто напишу записку и оставлю в комнате Вила? А вдруг он не пойдёт туда или вообще не заметит? Тогда стоит хоть как-нибудь дать ему знать, чтобы он направился к Рихтеру: тот всё ему и расскажет. Да, так будет лучше всего. Сомневаюсь, что столкнусь с Вильямом вот так, в коридоре, имея возможность всё доходчиво объяснить. Но мало ли…       По пути мне так никто и не встретился. Я, тяжело дыша, ухватилась за ручку двери в свои покои. Столько трепетных чувств переполняет грудь — я слишком взбудоражена. Даже и не скажешь, что не спала всю ночь. Хотя эта обманчивая погода за окном постоянно застилает серостью и темнотой всё вокруг, так, что не поймёшь, утро сейчас или вечер.       Дверь захлопнулась — я перевела взгляд с арочного окна на стол. Поспешила к нему и, склонившись, написала на клочке листка сообщение для Вильяма. Потом пару раз сложила и сунула в карман. Эх, надеюсь, получится передать без лишних подозрений. Я оглянулась и подошла к массивному зеркалу.       По меркам Люксурии выгляжу слишком… живой. Немного растрепав волосы, я вздохнула. Даже походка должна быть более медленной и тяжёлой. Вряд ли вечно истязающий себя Праведник будет бодро скакать перед всеми. Впрочем, я ведь уже жила подобной жизнью: тело помнит, так что справлюсь. Так, пора.       Выглянув в коридор, я осознала, что по-прежнему никого нет, и стрелой помчалась к тронному залу, магией ощущая там присутствие короля и Вила. Бледный свет в одиноких настенных лампах сильно мерцал, силясь потухнуть, когда я чуть ли не пролетала мимо. У самой двери, покрытой изящной резьбой в эльфийском стиле, я остановилась. Медленно выдохнула, посчитала до десяти и ссутулилась. Нужно перейти на магическое зрение, а то за капюшоном мантии ничего не видно. И как Люксурия так спокойно передвигалась в этой неудобной мантии, для меня остаётся загадкой. Толкнув дверь, я, похоже, немного не рассчитала, и она шумно впечаталась в стену.       Проклятие… уже всё пошло не по плану.       Братья действительно оказались там — магия не подвела. Они сразу обернулись на резкий звук. Опустив руку, застывшую в воздухе, я, всем своим видом показывая, что так и задумано, прошлась вперёд. Остановилась в паре шагов от них.       Пока юноши не пришли в себя, я скользнула рукой в карман и, прижав большим пальцем к ладони бумажку, вытянула руку вперёд. Пытаясь походить на Люксурию, я заговорила уставшим, чуть хриплым голосом:       — Вильям, сын Ночи, подойди. Получи благословение за хорошую службу.       Лонвэй в растерянности остался стоять на месте. А Вил всё же довольно-таки быстро подошёл и коснулся моей руки. Я ударила пальцем по его ладони и вложила бумажку. Повезло, что он закрывает нас спиной.       — А теперь иди и молись Ночи. Я прослежу за королём до сумерек.       Едва заметно кивнув, он сделал шаг назад и поклонился:       — Слушаюсь, Праведник Ночи…       Вил покинул тронный зал, оставляя нас с королём наедине.       Ой, как неудобно-то. И что дальше? Надеюсь, Лонвэй поверит, что вернувшаяся Фел, которую упоминал ночью Вил, опять Люксурия.       Ну что ж… я не очень думала, что и как буду делать сейчас. Но, судя по всему, эльф тоже не спешит начинать разговор. Уже и эхо шагов Вила за дверью исчезло. Я начала волноваться. Ладно… Придав голосу серьёзности, я немного выглянула из-под капюшона и протянула:       — Король забыл, что нужно чтить Ночь и её Проводников?       Улыбнувшись, будто оттаяв, услышав мой голос, Лонвэй подошёл очень близко. Я напряглась, но осталась стоять на месте. Чего это он так улыбается?       — Праведников… — ответил он совсем тихо.       Я замерла. Не понимаю… Праведников? А я что, не так сказала? Что я сказала? Разве это имеет значение? Король сказал чуть громче, будто ощутив мою растерянность:       — Праведники у благословенной Ночи, Проводники у веры Четырёх Духов. Неужто обращение прошло, а разум не до конца очистился от мирского? Яви мне следы своего раскаяния, Люксурия… — рука потянулась к мантии, я остановила её посохом.       — Не забывайся. Я достигла того, что было необходимо, в отличие от других. Касаться меня до бракосочетания — это нарушать закон… это грех.       — Я должен убедиться. Мне нужно понимать, с кем я говорю. Да и получение права на мои прикосновения к тебе — вопрос совсем недолгого времени…       Я скривилась. Слишком он много о себе возомнил. То, как король ведёт себя, и то, что он знает больше моего, разве не говорит о том, что он действительно Праведник? Значит, сейчас он настоящий, а играет Лонвэя только перед другими? Зачем? Впрочем, не исключено, что он проверяет меня таким образом.       — Хорошо, что мы остались вдвоём в этом огромном дворце… Сегодня та самая луна — конечный день твоего раскаяния. Нам никто не помешает, — голос был спокойным. Слишком спокойным…       Что? На севере вообще не видно луны. Неужели именно сегодня истекает срок времени, данного Люксурии Сектой? Выходит, я опять перепутала дни?       Я всё так же стояла неподвижно, обдумывая слова короля и свой следующий шаг. Сама того не заметив, я выровнялась, осознавая, что опять совершила ошибку. Но было поздно.       Мы забыли. Совершенно забыли, что Секта сама придёт сюда проверить моё покаяние. Как же глупо…       Двери сзади тихо заскрипели. В комнате заметно потемнело. А вместе с этим наползающим сумраком я ощутила, как моя магия неумолимо покидает тело. Я растерялась и мысленно выругалась, а Лонвэй всё так же тихо прошептал:       — Фелис, если ты меня слышишь, — просто беги. Пока они не начали…       Я проверила с помощью остатков улетучивающейся магии пространство вокруг нас. Магическое зрение ничего не показало. Но кто-то ведь зашёл. Заходил… Я обернулась и, приоткрыв немного лицо, выглянула из-под капюшона. Комнату заполняли фигуры в огромных чёрных мантиях, таких же, как моя. Праведники. Подняв расширившиеся глаза на мертвенно-бледное лицо короля, я ощутила, как удары моего сердца эхом проходят по всему телу. Меня начала бить мелкая дрожь.       Что происходит? Я немного попятилась, ощущая напряжение в мышцах ног. По залу эхом разнёсся скрежет оружия. Почему? Почему Лонвэй назвал меня «Фелис»? Я была уверена, что он Праведник. Не мог Праведник сказать подобное Люксурии, тем более в такой ситуации. Значит, он действительно настоящий…       В этот же момент моё сердце болезненно сжалось. Я забыла… я совсем забыла, что должна была стать его женой в этот день. В голове пронеслись слова одного из Духов: «Так ли он ждёт Фелис, которая спасёт его? Скорее Люксурию, которая исполнит своё предназначение».       Может ли быть, что вся эта неразбериха была сотворена нарочно, чтобы мы позабыли о таком важном событии? Или всему виной бессонная ночь и воспоминания Вильяма, которые меня так впечатлили? Пёс его теперь разберёт, но я ведь даже не почувствовала приближения членов Секты… Потому что я не отношусь к ним? Потому что я одолела Люксурию в себе? Стоит ли мне вообще продолжать заведомо провальную игру в таком случае? Желудок скрутило тугим узлом, в горле пересохло, а обилие вопросов буквально разрывало голову на части.       Если я буду делать то, что мне говорят, не вызывая подозрения, — появится больше шансов, что мы с Лонвэйем выйдем отсюда живыми. Сейчас никто не придёт к нам на помощь. Раз я не смогла ощутить присутствие сектантов прямо за своей спиной, то остальные и подавно ничего не почувствуют. Постараюсь выбраться из этого положения своими силами. Главное сейчас — выжить, а потом разберёмся.       Ноги будто приросли к каменному полу, погрузились в трясину отчаяния. Я склонила голову как можно ниже, ощущая, как по лбу стекает холодный пот. Нахождение сразу всех Праведников здесь, пусть даже это были иллюзии, призрачные отголоски силы, что угодно… Это давление, ощущение нечто превосходящего. Что-что, а свою ничтожность перед ними я ощущала сейчас крайне отчётливо.       Лонвэй засуетился. Склонившись к моему уху, он испуганно прошептал:       — Глупая! Что ты делаешь?! Беги, иначе всему придёт конец…       Двери в тронный зал громко затворились, прерывая его слова. Эхо этого звука волной прокатилось по полу.       Я приняла решение.       Возле наших с Лонвэйем ног мраморная плитка стала покрываться тёмной жижей, с виду похожей на смолу. Её поверхность натянулась, создавая подобие зеркала, в котором отразились мы — никчёмные, поверженные.       Похоже, мы опоздали.       Мы должны были приехать в Белвос ещё раньше… Проклятие. От беспомощности я ещё крепче сжала посох, а вторую руку, закрытую тканью длинного рукава мантии, — в кулак.       Раздался торжественный голос:       — Выровняйтесь, Дети Ночи. Пускай все узрят лица тех, кого избрал Владыка Ночи для претворения в жизнь столь важного замысла! Сегодня ваша Священная Коронация.       Мы с Лонвэйем одновременно поднялись. С нас слетели капюшоны. Я застыла в ужасе. Всё помещение, стены, пол и даже потолок — всё было затянуто этой смоляной зеркальной жижой. Но в ней были не только наши отражения. Я насчитала ещё пять тёмных мантий Праведников с разным оружием. Пять. Но ведь должно быть шесть, если верить памяти Люксурии. Только вот её, хозяйки тернового посоха, не было.       Перед нами находился Сиарх — его я хорошо запомнила; чуть поодаль, по обе руки стояли по два члена Секты. Один из тех, что с левой стороны, держал огромные в пол чётки — Аль-Арах, вроде. У стоящего рядом с ним Праведника из рукавов мантии торчали по три длинных лезвия, достигающих колен. Те двое, что справа, держали своё оружие за спинами. У первого был чакрам с зазубринами, чуть ли не в половину его роста. Прежде я видела такое лишь в старых книгах. У второго, в свою очередь, за спиной выступали рукояти сразу двух двуручных мечей, если судить по размерам. Это сколько же сил нужно, чтобы совладать с такими громадинами?       Моё дыхание стало сбивчивым. Дальше, где-то шагах в двадцати от спин Праведников, возвышались толпы разных существ, не виданных мной ранее.       И их вид… их чудовищный, мерзкий облик словно кричал мне: каждую тварь пытали не раз, их скрещивали между собой и продолжали мучить снова и снова, будто силясь запечатлеть саму боль в оболочке. Мой взгляд заметался, встречаясь с множеством пристальных глаз — у кого-то они покрывали всю морду, представляющую собой рваные куски плоти, а у кого-то вытекали из глазниц угловатого черепа. Но все они смотрели на меня.       Как же их много… и все такие разные. Я ощутила, как по щеке потекла слеза.       О, Духи, я прямо сейчас умру от волнения. Эти тысячи глаз будто неотрывно наблюдали через стеклянные окна, а сами твари издавали странные, сводившие с ума звуки. Словно стоит сделать одно неправильное движение — и они в тот же миг накинутся на меня и Лонвэя, разорвут нас и сожрут.       Тело обдало волной жара, а затем холода. Хотелось стереть пот, который начал уже заливать глаза. Но мне было страшно пошевелиться, тем более без магии. Я так сильно боялась, что сделаю этим жестом хуже, поэтому могла лишь продолжать беспомощно стоять. Моей свободной руки коснулись ледяные пальцы — я вздрогнула, но крепко, с благодарностью сжала руку Вэя в ответ. Спасибо нашим длинным мантиям и тому, что мы стояли рядом — этот жест твари не заметили.       Сможем ли мы с ним вообще выбраться отсюда? Где же Винсент, который обещал спасти мою жизнь?! Я глотнула тяжёлый ком. Вот так, под рык и скрежет иного мира, я ощущаю, как теряю надежду…       Неужели все эти твари — это обитатели земель, что остались за Куполом? Значит, там действительно полно демонов? А ведь Владыка Ночи — не единственный Гений… Их было в каждом королевстве по паре, если мне не изменяет память. Что, если они все живы… Нашему миру под Куполом точно придёт конец, если мы даже с одним из них не сможем справиться.       Чтоб их… О Духи, я не могу унять этот страх…       Какофония чужеродных звуков со всех сторон усиливалась, сливаясь в многоголосое мерзкое гудение. Тяжело дыша, я впилась ногтями в руку эльфа. Лонвэй не шелохнулся. Мы обречены.       Я с трудом опустила глаза вниз. Но пол под моими ногами тоже стал будто из другого мира. Только теперь это было не смоляное зеркало. Мы стояли на небольшом куске серой земли, а прямо перед нами, в мутной воде, роились уродливые создания. Их кожа местами слезла, оголяя черепа, походящие на людские. Скользкие когтистые лапы с перепонками то и дело тянулись к нашим ногам, но проходили сквозь, будто мы призраки. Они ползли друг по другу, карабкались по гнилым телам, что покоились в воде, силясь ухватиться за нас. Их пустые глазницы смотрели с надеждой и ненавистью одновременно. Очередное полуобглоданное создание открыло беззубый рот, и из него полилась вода.       Но почему они так похожи на людей?       Хлопнув перчатками, Сиарх утихомирил сонм чудовищ. Так странно… я-то думала, что Лонвэй одержим именно им. Но вот он перед нами, в отличие от той же Люксурии. Но я думала, она манипулировала мной: пыталась обмануть последним страшным видением, загнав в эту ловушку. Только вот тогда бы она была тоже здесь. Может, её убили за то, что не справилась с возложенной на неё миссией… за то, что она покинула меня в Ахрии по собственной воле.       Мысли прервал шипящий голос Сиарха:       — Садись, король севера. Король начала нового мира… — он обратился к Лонвэйю, указав на престол позади.       Эльф отпустил мою руку и направился к трону на возвышении. Я по-прежнему смотрела на Сиарха. Он слегка обернулся к своим соратникам, продолжая речь:       — Коронованные получат благословение двух Гениев севера: Господина Данталиона и Госпожи Гренсетивды, которые заручились поддержкой Госпожи Лерайе. Когда их портал для перемещения людей будет готов, избранные создадут в корнях Мёртвого Древа новое тело. Тело, способное жить в обоих мирах одновременно, тело, что соединит все силы Бога: и Гениев, и Духов. Благодаря ему Господин сможет разрушить проклятый Купол! Он объединит наши миры, справедливость восторжествует!       Все твари взревели. А я выдохнула слова, которые обрели чёткую форму: «…исполнит своё предназначение».       Сиарх повернулся ко мне.       — Дочь Ночи, поднимись и ты вслед за сосудом Господина.       Господина? Значит, Лонвэйем управляет сам…       Я пошатнулась, выполняя приказ Праведника и подгоняемая страхом. Зашагала вверх по ступеням ко второму трону, опираясь на посох. Полумрак явил мне то, чего ранее в тронном зале не было. Чего здесь никак не могло быть. Позади высоких, обвитых золотыми узорами престолов возвышалось такое же самое древо, как и в храме Четырёх Духов, только… мёртвое. Совсем чёрное, словно горевшее не один раз, но не распавшееся. От него ощущался жар, а едва заметные тонкие белые нити дыма струились вверх.       Мгновение — и я опустилась на трон под размашистыми обугленными ветвями. В их просветах мелькало бурое, почти чёрное небо. Там сверкали белые молнии, подсвечивая возникающие из-за засветов ярко-красные пересечения туч. Их вспышки озаряли существ чужого мира, делая их более ужасающими.       К нам поднялись остальные Праведники Ночи. Двое встали с моей стороны, а оставшиеся — со стороны Лонвэя. Сиарх оставался внизу.       Я украдкой глянула на Лонвэя. Он неотрывно глядел прямо перед собой и не двигался. Может, смирился? Или перестал бороться…       Сверху мелькнул очередной разряд молнии, превратившийся в ровный луч, который спустился к рукам двух Праведников, словно они имеют над ним власть, и, похоже, так оно и было. Между их пальцами, над головой короля, белый слепящий свет собирался в пульсирующее разрядами облако. Я сжала посох так сильно, что казалось, он сейчас разлетится на щепки.       Белыми волнами свет начал обретать форму, пока не превратился в корону. Праведники медленно, не касаясь волос, опустили её Лонвэю на голову. Юноша часто задышал, впиваясь в подлокотники, когда корона коснулась головы. Я увидела, как под ней волосы эльфа начали окрашиваться красными пятнами.       Хватит! Я не могу больше сидеть и притворяться! Я сейчас им…       В мой череп будто впились раскалённые гвозди. Я закричала от боли… но она растворилась в криках тварей. Безумные вопли радости нечеловеческих существ заглушали всё вокруг. Кровь, что не могла впитаться волосами, стала горячими струйками стекать по лицу. Мне казалось, я сейчас потеряю сознание от оглушения шумом и этой невыносимой боли.       Какая ирония. Прости меня. Прости, Рихтер…       Я стала королевой севера.       Голова словно опустела. Я ощущала, как лицо заливает горячая кровь, попадая в глаза и рот, стекая за шиворот мантии. Сиарх внизу махнул нам. Я и Лонвэй одновременно, словно марионетки в руках кукловода, поднялись.       — Скрепите союз во имя Ночи!       Мы повернулись друг к другу с пустыми взглядами.       Глаза были мокрые: и от слёз, и от крови. Перед ними всё плыло.       Нет! Этого не может быть… Только не так. Не когда я наконец-то обрела счастье с Рихтером. Сейчас же его грубо отнимали, вынуждая делать то, что я не хочу. Вынуждая глупо и мерзко делать то, ради чего пришла на север Люксурия… Но я — не она. Я не хочу этого. Не хочу…       Губы Лонвэя медленно коснулись моих. Я затаила дыхание, ощущая, как по телу, начиная с сердца, расползается кусачий мороз негодования и презрения… к себе и своей никчёмной слабости. На глазах выступила очередная обжигающая порция слёз.       Мгновенье горького чувства — и я постаралась, несмотря ни на что, ни на какие запреты и чувство самосохранения, воспротивиться. Хоть магией, хоть телом… чем угодно.       Но единственное, что у меня вышло, — закрыть веки.       Проклятие.       Ощутив переплетение нашей горячей крови на губах, я покрылась мурашками. С одним сильным ударом сердца моя магия эльфа крови пробудилась. Видимо, она смогла благодаря своему происхождению пробиться сквозь странную силу Секты Ночи, что лишила меня связи с Духами.       Я сразу же постаралась воспользоваться случившимся. Наша кровь, поцелуй с Лонвэйем, я должна попробовать…       Вернув контроль над своим телом, я открыла глаза и отстранилась.       Вцепившись королю в руку, пристально посмотрела в голубые глаза, забирая всё его внимание. Моя кровь у него во рту, должно сработать. Обволакивая эльфа потоками своей магии, я вложила всю свою волю и силы, прошептав приказ:       — Вернись, Лонвэй. Борись с ним. Возвращайся к нам, в наш мир!       Его глаза широко распахнулись, с удивлением уставившись на меня. Юноша пару раз моргнул, будто его окатили водой. В следующую секунду он вновь обрёл прежний спокойный вид и голос.       — Теперь ты моя жена и никуда не сбежишь. Мы связаны…       — А?..       На пальце что-то болезненно сжалось. Я крепко стиснула челюсть, чтобы не вскрикнуть. Мысль о провале моей магии поглотила открывшаяся картина. Дрожа, я подняла руку и увидела окровавленный палец, на котором было широкое кольцо, надетое… на кость. Плоть вокруг него словно откатилась, давая место золотистому металлу прилипнуть к кости.       Голова начала кружиться сильнее прежнего. Закрыв глаза, я постаралась справиться с этим. Очередная порция пульсирующей боли, которая расползалась от пальца и головы, привела меня в чувство, и я услышала слова:       — …брешей и так достаточно. Продолжайте верно служить и совершите обряд создания тела для Господина, когда придёт время.       Я открыла глаза и посмотрела на Сиарха. Смоляное зеркало, покрывавшее всё вокруг, затягивал бесконечный тёмный водоворот. Может, мне кажется, но создания тоже стали размываться, поглощаясь чёрной дымкой.       Не понимаю, что происходит? Опираясь на посох, я тяжело, глубоко дышала, стараясь прийти в себя. Или хотя бы не потерять сознание.       В какой-то момент начало светлеть, проступили контуры помещения. Я вновь начала ощущать течение своей магии. Быстро подлечив себя и осмотревшись, я поняла, что всё действительно пришло в порядок. Тронный зал стал прежним.       Праведники двинулись к двери, поочерёдно поклонившись нам. Последним шёл Сиарх. Он что-то сказал уже у самого выхода, но гудение в ушах ещё не прошло, и я не смогла разобрать ни слова… Опять пропустила что-то важное. Впрочем, я и так едва держусь на ногах.       Сиарх вышел. Как только за ним захлопнулась дверь, я обессиленно упала на колени. Посох упал рядом. Я протянула руки, чтобы сдержаться. Провела ладонью по заляпанному кровью полу. Это правда? Или это мне кажется? Я сплю? Что произошло? Проклятие, несмотря на попытки лечения, мне так плохо… Боль не проходит, раны не затягиваются.       — Что ты делаешь? — ко мне наклонился король, поднимая меня за плечи.       — А? — я посмотрела на него, не понимая.       Где его корона… обилие крови… повреждённый палец? Лонвэй выглядит, как обычно… за исключением кольца.       Я уставилась на его кольцо. Оно выглядело вполне обычным. Самым, демон его возьми, обычным! Почему?! Нам ведь минуту назад обоим их надели насильно, прямо на кость! Подняв свою руку, где ранее была рваная плоть вокруг обручального кольца, я ахнула. Крови нет. Кожа цела. У меня точно такое же, как и у Лонвэя, непримечательное кольцо.       Проклятие.       Я покрутила рукой. Действительно просто золотистое обручальное кольцо. Но боль, чудовищная пульсирующая боль от короны и кольца, до сих пор царила в теле.       Я растерянно посмотрела вниз, где только что была размазанная по полу кровь. Чисто. Но я ведь чувствую это… Неужели эта иллюзия была столь сильной, что я ощущаю всё, словно по-настоящему?       — Фелис? — эльф протянул ко мне руки.       Оттолкнув его от себя, я, утратив равновесие, вновь упала.       — Я… я… я не Фелис, а Люксурия! Не касайся меня!       Поможет ли мне её имя потянуть время после случившегося? Мы ведь и так уже… уже… Глаза наполнились слезами. Силясь их остановить, я могла лишь беззвучно браниться на саму себя, перебирая весь арсенал разбойников, который довелось слышать пару лет назад.       Я не так представляла лучший день в своей жизни. Не так и не с тем! Это дурной сон. Худший кошмар, из-за которого все мои мысли и желания в одночасье рассыпались пеплом.       И этот ещё… Я была уверена, что это настоящий Лонвэй. Но в конце всё свидетельствовало о том, что я ошиблась. Или нет? Проклятие… Я вообще не могу думать нормально, хочется просто разреветься.       — Тебе плохо? Я понимаю, подобное тяжело для не полностью обратившейся, — становясь на одно колено, Лонвэй подал мне руку. — Но я твой муж и теперь имею право делать с тобой всё, что захочу.