Милость Ночи [Дар и Проклятие ч.2]

      Я стала чернее тучи. Как такое получилось? Как мы все допустили это? Как это допустила я? Что б его… У настоящего Лонвэйя язык бы не повернулся такой бред сказать.       Пытаясь успокоиться, я пересилила себя и коснулась его пальцев. Лучше не буду злить. Если что, использую магию в качестве защиты.       Неужели вот так всё закончится? Странное супружество без счастья и быстрая смерть в муках во имя какого-то Гения? Я это заслужила?! Рихтер не простит меня. Бросит, когда узнает. И я останусь со всем этим одна…       Проклятие. Проклятие. Проклятие!       Волнение подкосило ноги новой волной слабости и отчаяния. Поднявшись, я пошатнулась, но король подхватил меня на руки. Его глаза нездорово блеснули:       — Хочешь потренироваться перед важным днём?       — Я не понимаю, о чём Вы… — по позвоночнику пробежался холодок.       — Ты что, прослушала? Мы должны будем зачать ребёнка. Не должны ли мы насладиться последними днями жизни, Фел? — юноша медленно направился к выходу, всё так же удерживая меня на руках. Его глаза были полны скорби и безысходности. Он сдался. — Мы умрём мучительной смертью. Сначала слезет кожа, потом плоть начнёт разлагаться… останутся только белые кости, которые со временем тоже распадутся пылью.       От моего лица отлила кровь. Да чтоб у тебя язык отсох!.. Однако, если Лонвэй всё знает и принял такую жестокую участь, то есть ли шанс у меня? Шанс на спасение…       — Вы много знаете, Ваше Величество. Но если мы умрём, то как же выживет ребёнок?       Улыбка тронула уголки рта эльфа, будто я спросила какую-то глупость.       — Новоявленное создание будет сродни божеству. После того, как я наполню тебя, плод сразу начнёт расти. Примерно тогда, когда плоть будет слезать с твоих костей, он разорвёт твоё чрево и высвободится. После этого он быстро обретёт предначертанный судьбой лик, вобрав в себя силу двух миров.       Меня аж передёрнуло от омерзения. Звучит ужасно. Как будто Лонвэй специально хочет вогнать меня в ступор, чтоб я даже соображать перестала и не пыталась придумать способ спастись. Пожалуй, я никогда не заведу детей после этих слов. Если выживу, конечно.       Очередной светильник в коридоре слегка ослепил меня, возвращая в жуткую действительность. Я двинула пересохшими губами, заглатывая пыльный воздух:       — Ваше Величество, я плохо себя чувствую. Мне стоит отдохнуть. Да и мой посох…       — А предложенное мной разве не отдых? — он выгнул бровь и хмыкнул. — Никуда твоя палка не денется.       Я напряглась. Каждый шаг отдавался в теле тяжестью, недовольством и отчаянием. Я ощутила, как глаза опять становятся влажными, а голову заполняют безрадостные мысли. Что, если моя магия не сработает на Лонвэйе, и он сделает со мной, что захочет? Тогда я точно не прощу себя…       От очередной порции волнения тело задрожало, что передалось голосу:       — Простите, но в таком состоянии я потеряю сознание во время близости.       — Тогда просто полежим, пока тебе не станет легче.       Юноша вошёл в комнату и направился прямиком к кровати. Мы прошлись возле большого зеркала. Я перестала дышать. Моё и Лонвэя мелькнувшее отражение было таким же, как на церемонии. Проклятые короны, кровь, кольца… Всё в точности, как я видела тогда. Я осторожно ощупала голову. Ничего. Показалось? Стоит ли мне спрашивать Лонвэя? Не думаю…       Король аккуратно усадил меня на постель и принялся торопливо развязывать шнурки чёрной мантии. Я пересилила оцепенение от увиденного в зеркале и коснулась его рук, останавливая.       — Не нужно. Я сама справлюсь.       — Я хотел помочь своей жене. В этот раз так и быть, уступлю, но тебе стоит привыкнуть и не быть такой робкой, — он переключил внимание на свою белую мантию. Положив её на стул, поспешил сесть рядом со мной на постель и принялся за обувь.       Я совсем не спешила с дурацкими завязками на мантии. Потому что боялась, что магия на эльфа не сработает, и что тогда? Я уже не была уверена в себе и своих силах.       Моего колена, закрытого плотной тканью, коснулась бледная тощая рука. Я застыла, посмотрев лишь глазами в сторону её обладателя. Лонвэй был в штанах и тёплой меховой тунике чёрного цвета. Длинные белые волосы рассыпались по тёмной одежде. Глаза смотрели по-доброму, полностью противоречили ситуации, что сложилась вокруг нас.       — Ты, когда смущаешься, такая медлительная… — он подался вперёд, переводя взгляд на мои губы. — Фелис, я правда люблю тебя. Всегда любил.       Я молниеносно коснулась его руки, и тело эльфа тут же обмякло.       О Духи, сработало! Аж не верится. Не подумала бы, что это вызовет столько радости внутри. Впрочем, наконец-то хоть что-то получилось.       Уложив несостоявшегося сладострастца на постель, я укрыла его и шепнула напоследок:       — Не волнуйся, я обязательно спасу тебя.       Нет времени блуждать коридорами дворца: я должна как можно скорее встретиться с остальными. Я подошла к окну и, распахнув его, выпрыгнула, подхватив себя магией.       Приземлилась почти у самой башни Альфреда. Пробежалась, глотая морозный воздух и скрипя снежным покровом под сапогами, к входной двери. Распахнув её, я вбежала внутрь и сразу направилась на второй этаж.       — Рихтер! — влетев в покои, которые ему достались, я никого не увидела.       Проклятие. Значит, в комнате, где мы тогда все собрались! Добежав туда, я резко распахнула двери, чуть не сбив Вильяма с ног.       — Где Рихтер?!       До меня донёсся возмущённый голос Вила:       — Фел, ты чего прибежала? Ещё же не вечер.       Но я никого не видела и не слышала. Никого, кроме дракона. Наши взгляды встретились, и на меня лавиной обрушилось всё произошедшее ранее. Подкосило настолько тяжёлым ударом, что я упала на колени прямо у входа. Закрыла ладонями лицо и зарыдала. Мне было так жаль. Так невыносимо больно… Я предала его. Предала… Лучше бы меня убили, чем сейчас я была должна смотреть в глаза Рихтера и понимать, что я всё уничтожила своей слабостью и трусостью.       На мои плечи опустились тёплые руки:       — Фелис, ты чего? Успокойся, пожалуйста… — приятный голос дракона словно окутал меня. — Милая, тише. Ну же, посмотри на меня.       Взяв меня за руки, он попытался их убрать и, похоже, заметил кольцо. Рихтер удивлённо и вместе с тем тихо спросил:       — Что это? Фелис…       Вильям подошёл ближе и испуганно уставился на меня:       — Неужели мы перепутали? Это… Церемония была сегодня?!       Я, продолжая всхлипывать, кивнула:       — Да, только что.       — Ты можешь объяснить нормально, что происходит? Почему у тебя кольцо на пальце, Фелис? Ты с ума сошла?! — голос наполнился сталью.       — Не кричи на неё, она не виновата, — Вильям помог мне подняться и усадил на стул. — Я сейчас всё объясню.       — Ну уж постарайся, рыцарь-защитник! Я приехал сюда не для того, чтобы она вышла за кого-то замуж! Она — моя!       — Тише… Когда она, точнее Люксурия, завладевшая телом Фел, покинула север, она должна была отречься не только от семьи, но и от Духов. Всё, чтобы окончательно принять Ночь и стать королевой. Мы планировали потянуть время и отсрочить этот момент… Но, похоже, забыли за всем, что творится, об этом.       Рихтер одарил меня испепеляющим взглядом, в котором я видела плохо скрываемую боль.       — А ты не могла отказаться? Почему ты мне не сказала об этой маленькой детали, Фелис? Да и вообще, как так вышло, что вы все об этом забыли?!       — Прости меня, Рихтер. Прости, пожалуйста. Я ничего не смогла сделать. Не смогла… — я не могла смотреть в его глаза и затихла, уставившись в одну точку.       В памяти вновь всплыли образы совсем недавно произошедшей «коронации».       Резко вскочив со стула, я подбежала к зеркалу.       Закусив до крови губу, где-то далеко я начала ощущать, как тело начинает бить всё усиливающаяся дрожь. Я не слышала никого: моё внимание было полностью приковано к отражению. Кровь залила уже всё лицо, на голове капканом сжималась корона. Я наивно попыталась вытереть щёки. Но в отражении мелькнула окровавленная рука со свисающими кусками плоти. Боль прокатилась по телу новой волной. Не выдержав, я закричала и махнула рукой. Зеркало упало со стены и шумно разбилось у моих ног. Я невольно опустила взгляд на то, что от него осталось.       На полу, в каждом осколке была я. Ничего из того, что я видела ранее, никуда не делось: яркая свежая кровь медленно стекала по моему лицу. Ругаясь последними словами, я вновь попыталась стереть кровь, продолжая отчаянно заливаться слезами.       Я почувствовала, как меня кто-то быстро, но мягко обнял, убирая мои руки вниз. Запах Рихтера очередным острым лезвием прошёлся по сердцу, как и его взволнованные слова:       — Ты что, не слышишь нас, Фелис? Успокойся, пожалуйста…       — Вы что, не видите меня в отражении?! Моё отражение! Отражение! — я прокричала, силясь спрятаться сама от себя в тёплой груди любимого.       — Успокойся, Фел. Может, присядешь? — спросил тихо Вильям. — Налить воды?       — Нет-нет… — я опасливо отстранилась, вновь встречаясь с кровавым отражением, уставившимся на меня с десятка осколков. — Вы видите, что там?!       Вильям махнул рукой в воздухе, пытаясь подобрать слова:       — Там ты, Фелис…       — Как в жизни? Вы не видите кровь? Корону?       — Нет… может, тебе поспать?       Дверь распахнулась, и внутрь торопливо вошёл Винсент. Заметив меня, он замер на месте. Мне была понятна его реакция.       — Проклятие… Ты видишь. Ты видишь это на мне, Винсент?!       — Да уж… предпочёл бы не видеть. Но вижу.       Сделав шаг в его сторону, я ощутила, как тяжело мне стало дышать и говорить:       — Почему ты не пришёл?! Ты тоже не почувствовал, что они здесь? Ты же говорил, что присмотришь за нами, Винсент! Обещал, что я не умру! Ты хоть понимаешь, через что мне пришлось пройти?! — я опять заплакала, ощущая себя преданной. Голос вновь стал тихим и безжизненным, — Винсент, ты ведь дал обещание… Как ты теперь мне поможешь? Я ведь теперь обречена. Мне просто не пережить того, что будет.       — Этого не произойдёт, — холодно ответил Проводник, глядя мне прямо в глаза.       — А что тогда? Я не могла управлять собой, когда мне надели это на голову! Будет всё, что они захотят! Просто буду умирать мучительной смертью, понимая, что никто не придёт мне на помощь! Никто не услышит мой крик!       — Я не позволю этому случиться.       Катмер всё так же спокойно парировал мои слова. Рихтер, очевидно придя к каким-то своим выводам, подошёл к нему и ухватил за ворот:       — Винсент, что б тебя… Опять? Опять твои лживые кошачьи фокусы?! Какого демона с ней творится?!       Но Винсент не сводил с меня пристального взгляда:       — Мне нужно увидеть её воспоминания. Пусти, Рихтер. Не сейчас.       Дракон проигнорировал его и тихо произнёс:       — Если Фелис опять пострадает, да будут Духи свидетелями, я убью тебя. И ни один из них тебя не спасёт. Понял?       — Понял.       Рихтер медленно разжал одежды катмера, и тот, поправив ворот, приблизился ко мне.       — Ты сможешь исцелить меня? — прошептала я и опустила взгляд в пол. Я боялась услышать то, что может ответить Винсент.       — Сомневаюсь. Это иной мир. Под Куполом не существует того, что ты видишь в зеркале.       — Но ведь и ты меня видишь… такой. Как этого может не быть? — сев на диван, я ощутила бессилие и усталость.       Оглянувшись на юношей, Проводник сказал:       — Вам нет смысла пытаться сразу увидеть её мысли. Вы не сможете. Но вот мои воспоминания будут уже вам подвластны, поэтому после я всё покажу вам.       Рихтер присел по другую сторону от меня и недовольно прищурил глаза:       — Почему это?       — Потому что вы не имеете такой силы и связи с Богом, как я. Я могу видеть то, что связано как с Духами, так и с Гениями, потому что все они — творения Божьи. Я пропущу воспоминания Фелис сквозь себя и, преобразовав их, сделаю доступными вам.       Вильям помотал головой и почесал лоб:       — Это так сложно, я толком ничего не понял. Давайте уже начнём…       Винсент кивнул, и я закрыла глаза, ощутив касание его руки к своей.       Всё померкло.       Я не знала, сколько прошло времени, но в какой-то момент свет вернулся. Похоже, катмер закончил смотреть мои воспоминания. Я услышала его тяжёлый вздох.       — Всё, можешь открывать глаза. Мне жаль, Фелис, что мы пропустили этот момент. Всё выходит куда сложнее, чем я предполагал ранее. Придётся изменить наш план. Ты идёшь отдыхать в свои покои, а я — к Илларинарии. Мы всё сделаем без тебя: перед людьми будет выступать Рия в твоём обличии, а я приму лик короля.       — Но как же так? Кровь ведь моя. И я не доверяю ей.       — Рия тоже эльф крови. Она использует и свою кровь тоже. Главное, что мы подготовили необходимое зелье для внушения. Да и произнести убедительные слова у неё получится явно лучше, чем у тебя, в таком-то состоянии.       Я вскочила, махая руками, и зло выкрикнула:       — Да ты просто хочешь увидеть, к чему это приведёт! Я права?! — катмер промолчал, а я продолжила. — Чтобы сделать свои выводы, как наставляющий её Проводник! Но это не игры, Винсент! На кону стоит слишком много, не говоря уже про мою жизнь! Мы не можем рисковать!       — Я прослежу, чтобы её речь была правильной. Всё пройдёт хорошо, Фелис, клянусь.       Мои руки безвольно опустились. Что мне его клятвы, если они пусты. Моё доверие к нему гаснет всё больше и больше… Проклятие, чему же здесь вообще можно верить? Почему всё так плохо?       Словно кукла, я упала на стул возле письменного стола и, склонив голову на руку, уставилась в окно на пролетающий снаружи снег.       Винсент в это время показывал мои воспоминания Рихтеру и Вильяму. Нервно закусив нижнюю губу, я хмыкнула, не отрывая взгляд от бушующей метели. Ну да, сейчас ещё Рихтер увидит поцелуй и мне конец. Нашим отношениям конец.       Сердце сжалось, а в горле стал удушливый ком. Я нервно затарабанила ногой по деревянным половицам. Похоже, всё.       Ощутив на себе взгляд, я повернула голову. Ко мне подошёл Рихтер с непроницаемым выражением лица и, наклонившись, заключил в объятия. Мягкие губы коснулись виска, а я выдохнула, ощущая облегчение.       Сразу поднявшись, я обхватила его тёплое тело в ответ, желая ощутить всем естеством то непередаваемое чувство, что всегда царило, когда я была рядом с ним. Спокойствие и ощущение защищённости. Уверенность и надежда.       Гладя меня по волосам и спине, Рихтер спросил:       — Винсент, портал, о котором упоминалось во время «коронации» Фелис, случайно не там же, где всё началось, в её родном дворце?       — Да, скорее всего, именно туда нас отведёт Илларинария.       Не покидая объятий любимого, я повернулась к катмеру и Вильяму:       — И мы до сих пор верим ей… Прекрасно. Всё идёт точно по их плану. Мы просто глупо играем по их правилам.       — В некотором смысле да, но не всё так просто. Фелис, тебе нужно больше доверять другим, — Винсент попытался меня утешить, но это не сработало.       Угу, доверилась уже… спасибо. Проводник же, не обращая на меня внимания, обратился к Вильяму:       — Держи кулон. Я сейчас наложу на тебя иллюзию облика Фелис, и ты пойдёшь к брату. Если что, сможешь усыпить его этим артефактом. А нам с Рией пора заняться горожанами.       — С вами всё будет в порядке? — Вильям с тревогой посмотрел на катмера.       — Я не боюсь людей. Это моя миссия, как Проводника: наставить их на путь истинный и дать шанс на иную жизнь в свете, а не во мраке.       — А мне что делать? — я переводила непонимающий взгляд то на одного, то на другого.       — Разве непонятно? Ты будешь с Рихтером: отдыхать перед путешествием в Нобелус.       — Что за вздор? — я хотела сделать шаг, но дракон крепче сжал меня в объятиях. — Разве я смогу просто лежать, понимая, что все, кроме меня, стараются и рискуют своими жизнями?       Винсент небрежно махнул рукой:       — Будем честны, Фел. Что ты можешь в таком состоянии? Ты на нервах после всего пережитого. Если ты не отдохнёшь, то лишь увеличишь наши шансы на поражение.       Я повернула голову к дракону и встретилась с зелёными глазами:       — Пусти, Рихтер, я его сейчас поколочу!       — Охотно посмотрел бы на это, но тут Винсент прав. Тебе стоит отдохнуть.       Надувшись, я опять перевела взгляд на Проводника:       — Нет! Да как ты смеешь так со мной говорить, Винсент?! Я тут больше всех переживаю, чтоб у нас всё получилось. Уж не тебе решать за меня сейчас…       Юноша лишь продолжал молча смотреть мне в глаза. Его медовые радужки лучше всяких слов говорили, что он продолжает испытывать меня.       Набрав полную грудь воздуха, я скрипнула зубами, собираясь высказать ему всё, что накопилось. Но тело, вопреки моему желанию, быстро обмякло, и я провалилась в безмятежный сон.