Милость Ночи [Дар и Проклятие ч.2]

      Небо затянуто серыми тучами. Я, радостная и освобождённая, стою, подняв лицо. Дрожащие от нахлынувших эмоций веки прикрыты, чтобы насладиться грядущими освежающими каплями.       Упала первая. Вторая. И вот целый водопад окатил меня, сливаясь в громкий ритмичный шум, заполняющий всё вокруг. Такая желанная, очищающая влага…       Только почему дождь не такой, как я привыкла? Почему капли такие… горячие и пахнут железом?       Опустив голову и открыв глаза, я увидела всю себя, залитую кровью. Насквозь промокшая одежда раскалёнными змеями облепила тело. Почва под сапогами уже не могла впитывать такое обилие жидкости и тоже окрашивалась в алый.       Мои губы дрогнули, шепча в накатывающей панике:       — Не вода это с неба, а проклятие Бога, обрушившееся кровью грешников.       Стоило мне это произнести, как дождь в тот же миг прекратился. И я ощутила страх. Страх, проникающий в меня всё больше. Вынуждающий дрожать всё тело, теряться от осознания безысходности.       Отшатнувшись, ватными ногами я сделала шаг назад и, споткнувшись, упала в лужу. Красная жидкость, сводящая с ума своим запахом, разлетелась брызгами вокруг.       Я захотела было подняться, но правая рука в чём-то запуталась.       Повернувшись, я окинула взором причину. Чёрные, местами слипшиеся волосы опутали мою кисть. Растерянно скользнув по ним взглядом, перестав дышать, я встретилась с красными глазами отрубленной головы, наполовину погрязшей в луже крови. Своей головы.       Я неотрывно смотрела на неё. Внутри воцарилась тревога, а все ощущения были такими реальными. Силясь взять себя в руки, я оглянулась. Серая, почти что чёрная, безжизненная почва. Кое-где торчат тонкие сучки, напоминающие ссохшиеся деревья. А вверху — бушующее красное небо.       Опять этот сон? В прошлый раз здесь были горы трупов, а не только лишь пустая земля, лужи крови и… голова.       Я взяла её в руки и посмотрела на лицо. Поблёкшая алая радужка созерцала меня мёртвым взглядом.       — Люксурия?.. Вот почему ты не приходила? Выходит, тебя казнили… Неужели всё было предначертано с самого начала?       Несмотря на то, что мы враги, моё сердце болезненно сжалось при виде своего отражения в её безжизненных глазах. Почему-то у меня было сильное ощущение, что я что-то забыла. Нечто очень важное и связанное с Люксурией. Но как бы я ни старалась, даже ощущая её холодную мёртвую кожу и отчаяние, витавшее в воздухе, я никак не могла вспомнить.       Внезапно глаза головы в моих руках закатились в сторону, а после вновь уставились на меня. Потрескавшиеся губы приоткрылись, и изо рта стремительно выползло небольшое подобие паука, суетливо перебирая лапками. Я вскрикнула и смахнула дрянь с её лица, чуть не уронив голову.       Раздался спокойный голос:       — Ты такая пугливая, Фелис.       Я широко раскрыла глаза от удивления, а она лишь слабо улыбнулась.       — Как так? Ты ведь без тела! Как ты можешь говоришь?       — Я ведь в своём мире. Разве не видишь? — я ещё раз оглянулась по сторонам: всё то же скудное, безжизненное пространство. — Да и вряд ли я могу называться человеком, Фелис. Господин наказал меня обезглавливанием за предательство.       — Но ты ведь в опасности здесь, нет? Во время церемонии я видела множество уродливых тварей, — меня невольно передёрнуло от воспоминания. — Они сожрут тебя.       Улыбка Люксурии стала ещё шире, хотя взгляд её излучал безысходность.       — Данталион никогда не умел создавать красивых кукол, в отличие от некоторых… Но они меня не тронут: я ведь собственность Гения. Впрочем, лучше бы меня и правда уничтожили, чем я валялась здесь столетиями.       — Мне жаль…       — Глупости, человек. Если бы можно было повернуть время вспять и передо мной опять стоял выбор, я бы вновь предпочла тебя. Ведь есть вещи куда сильнее долга. Сколько бы Данталион не кроил моё тело, но моя голова и то, что в ней, останется нетронутым. Я познала жизнь благодаря тебе, Фелис. Я обрела семью и чувства.       По бледным щекам Люксурии покатились слёзы. И лишь когда на её лицо упали крупные капли, я осознала, что тоже плачу.       — Перестань плакать, Фелис. После коронации твоя связь с нашим миром усиливается. Я не хочу, чтобы ты чувствовала вину. Да и сюда, ко мне, ты попала случайно, через сон, и, как бы ни хотела, ты ничего не сможешь сделать. Ты мне не поможешь.       — Ты пожертвовала собой ради меня. А я… ничего не могу?       — Были бы у меня руки, я бы вытерла твои слёзы. Не смей говорить, что ничего не можешь. Те чувства, что вынудили меня покинуть твоё тело в пустыне…. Сбереги их, хорошо? Это превыше всего… — глаза Люксурии на миг словно блеснули жизнью, — то, что ты чувствуешь к дракону, — священно. Береги его всю жизнь.       Я закусила щёку изнутри, чтобы сдержать подкатившие в который раз слёзы. Она такая же, как и я. Она хочет жить, чувствовать, любить… А вынуждена лежать здесь и сходить с ума, снова и снова вспоминая то, из-за чего была наказана.       Дрожащим голосом я спросила:       — Неужели я и правда ничем не могу тебе помочь, Люксурия?       — Лучше побеспокойся о себе. Один из тех, кто рядом с тобой, предаст вас в Белом Дворце.       Я не удержалась и вздохнула. Мне кажется, это уже ни для кого не секрет. Лонвэй — просто марионетка в руках Секты. Не знаешь, чего от него ожидать на следующий день. А вот Рия куда более хитра. Если кто и способен затеять что-то сложное и попытаться всех провести, то это наверняка она. Тем не менее, я всё же спросила:       — И кто это? Илларинария или Лонвэй?       Вместо ответа лицо Люксурии размылось. Я даже не успела прочесть по губам. Мир перед глазами подёрнулся рябью и стремительно потемнел.       — …Фелис!       Я почувствовала, как кто-то энергично трясёт меня за плечо, вырывая из сна.       Чтоб тебя, я не услышала такое важное имя… Не услышала! Проклятие!       — Что?! — я выкрикнула, распахивая глаза. Это была моя счастливая возможность понять и быть готовой хоть немного к тому, что грядёт.       Вот почему у меня всегда всё вот так?!       Рихтер с недоумением изучал моё лицо:       — Ты чего такая недовольная? Ты внезапно перестала дышать, вот я и заволновался… Да и времени уже порядочно прошло.       Придя в себя окончательно, я скинула одеяло и поднялась с постели. Да уж, неприятно вышло. Накричала на Рихтера, хотя он и не виноват. Обернувшись к дракону, сидящему на краю постели, я вздохнула:       — Прости, пожалуйста. Просто сон. Казалось… а, неважно, — я махнула рукой. Люксурия не обязана мне помогать. Даже если бы я услышала имя, это вполне могло быть и неправдой. Уж как есть, так есть.       Потягиваясь и разминая плечи, я вспомнила и поинтересовалась:       — А где остальные? Они уже вернулись?       — Вильям недавно пришёл, а Винсент с Илларинарией, я думаю, ещё в пути.       — Хорошо. Нужно разузнать у Вила, ничего ли нового не случилось, — я коснулась лба прохладной ладошкой и подошла к арочному окну.       — Фелис, ты можешь привести себя в порядок и искупаться, воду я нагрею. Пока ты будешь собираться, я схожу к Вилу и мы с ним раздобудем еды. Может, нам сразу придётся отправляться в Нобелус, когда придут остальные… Так что лучше с толком использовать свободное время.       Оторвав взгляд от заснеженных крыш, я обернулась:       — Хорошо, спасибо. Сам-то ты как себя чувствуешь? Выглядишь уставшим. Ты не спал?       — Подремал немного, но мысли то и дело лезли в голову… Поэтому я уже принял ванну и сменил одежду на походную.       Он приблизился ко мне. Длинные каштановые волосы были собраны, тёмная одежда красиво подчёркивала величественные рога и чешуйчатый хвост. Поверх он накинул плащ, под которым я заметила поясную сумку, а также пару кинжалов на ноге.       Рихтер серьёзно посмотрел мне в глаза.       — Фелис, скажи честно. Ты правда хочешь быть со мной или это решение было принято под влиянием момента?       Услышав это, моё сердце, беспрестанно изнывающее от тревог, сжалось ещё сильнее и болезненно пропустило удар.       Как он мог даже просто подумать о таком? Я ведь правда испытываю к нему чувства. Это из-за того поцелуя с Лонвэйем? Но я ведь… я не хотела.       — Рихтер, это… сейчас было обидно. Если бы я не хотела быть с тобой, я бы отказала тогда! Не стоит думать, что я легкомысленно отношусь к подобному. Чувства, которые связывают меня с тобой, отличаются от всего, что было с другими! — не переставая хмуриться, я аж выкрикнула. — Я люблю тебя, Рихтер! Я пожертвовала собой в пустыне из-за любви к тебе. Неужели не только моих слов, но и действий мало? Разумеется, я сейчас очень волнуюсь из-за этой идиотской коронации, а за наше с тобой будущее — тем более. Не хочу, чтобы всё закончилось вот так…       Глаза стали влажными, а голова наводнилась всякой дурью, вгоняющей в отчаяние. Но когда руки любимого коснулись моих плеч и прижали к тёплой груди, на сердце сразу стало легче.       — Не злись. Я просто не хочу тебя мучить. Моя любовь к тебе с каждым днём всё сильнее, и я очень переживаю за тебя. Хочу уберечь от бед всего мира и ужасно злюсь, когда что-то идёт не по плану. Я больше не отпущу тебя, Фелис. Буду рядом и не устану бороться за тебя до последнего. Всё будет хорошо, мы справимся. Ты не одна! Слышишь?       Я подняла голову и вместо ответа коснулась его губ своими. Поцелуй был таким нежным и трепетным, словно это было не соприкосновение тел, а самих наших душ. Я так счастлива, когда он рядом, что он мой. Каждый его вздох, касание, слово — всё было направлено в самую глубь моего естества. Ради этих чувств, ради нашего общего счастья мне и стоит бороться.       Отстранившись, я совсем тихо прошептала «спасибо». Любимый оставил лёгкий поцелуй на моём лбу и вышел из комнаты. Коснувшись следа его прикосновения, я довольно улыбнулась.       Всё, у меня нет времени на глупости. Только вперёд.       Я приняла ванну и облачилась в подходящий костюм насыщенного винного цвета. Волосы заплела в косу и накинула свою сектантскую мантию.       Едва я вышла в коридор, как услышала внизу топот и голоса Винсента и Илларинарии. Застыв на месте, я напряглась и постаралась с помощью магии прислушаться получше.       — Я не обязана им рассказывать об этом и спасать…       — Как и я тебя.       — Ты мне угрожаешь? Где твоя забота? Ты ведь сам говорил, что я тебе как сестра.       — Я должен следовать правилам, как и все мы.       Судя по звуку захлопнувшейся двери, они зашли в комнату. Похоже, Рия, не изменяет себе даже сейчас: её слова никак не похожи на слова человека, желающего выложиться на полную. Да и не стоит забывать, что это была её идея — отправиться в Нобелус. Надеюсь, хоть на площади всё прошло нормально.       Даже не знаю, что сейчас и думать… Наверное, в первую очередь нужно узнать от Вильяма, как там Лонвэй. После всего произошедшего эльф не внушает доверия от слова совсем.       Проблема в том, что наш первоначальный план уже не имеет смысла. Пытаться выведать, кто нынче король на самом деле — Лонвэй или Праведник — без толку. Как и попытки его перехитрить — меня теперь не нужно везти в Нобелус «очищать». Секта Ночи уже преуспела. Теперь остаётся только силой скрутить его и отправляться в Белый Дворец…       Я медленно спустилась по винтовой лестнице и направилась в комнату к Винсенту и Рие. Едва я вошла, как меня поприветствовал добродушный голос:       — Фелис, рад тебя видеть. Выглядишь значительно лучше, — катмер улыбнулся, изучая меня карамельными глазами.       Илларинария же нахмурилась и промолчала. Неудивительно.       — Вы не сталкивались с Рихтером по пути? — я вновь перевела взгляд на Проводника.       — Они скоро будут, не волнуйся, — юноша подвинулся, похлопав рядом с собой по красной обивке дивана.       Ну раз так, нет смысла идти искать. Миновав задумчиво изучающую вид за окном эльфийку, я села возле Винсента.       — Ты действительно выглядишь радостным, Винсент. Всё прошло так хорошо?       — Я просто доволен, что ты поспала. Ты была так напряжена, когда мы виделись в последний раз.       Опять он уходит от ответа. Но, может, катмер просто ждёт остальных, чтобы рассказать всем сразу? Это логично, но меня распирает от любопытства. Кроме того, моя старшая сестра выглядит расстроенной, а Винсент наоборот… Ничего не понимаю.       Через несколько долгих минут в весьма напряженной обстановке дверь наконец-то открылась. Я с облегчением выдохнула. Всё-таки оставаться наедине с Проводником и Илларинарией было как-то не по себе.       Как оказалось, Вильям тоже переоделся и сейчас гордо держал дымящийся поднос с едой. За ним вошёл Рихтер, тоже с полным снеди подносом.       Дракон окинул всех взглядом и серьёзно произнёс:       — Для начала нам всем следует хорошо поесть. Потом уже будем говорить.       Я поднялась и подошла к Вильяму, помогая ему расставить тарелки на стол. Наклонившись ближе к юноше, тихо спросила:       — Вил, как там Лонвэй? Хоть не голодает?       Он устало выдохнул:       — Всё в порядке, Фел. Мы поужинали, а потом брат в очередной раз начал приставать к твоей иллюзии… В общем, пришлось его усыпить раньше времени.       — Говорил что-нибудь важное? Как он вообще себя вёл?       — Вообще да… но об этом лучше потом. Давай поедим, — Вильям придвинул ко мне тарелку с выпечкой.       Из-за всех переживаний есть мне не очень-то и хотелось, но я понимала, что нужно.       Время за едой прошло в гробовой тишине. Каждый был в своих мыслях и не спешил прерывать эту мрачную атмосферу.       Вильям первым нарушил тишину, кинув взгляд в мою сторону:       — Извини, Фелис, но я должен рассказать всем, — он отхлебнул воды и под моим напряжённым взором повернулся к остальным. — Мой брат ведёт себя слишком… обычно. Как будто ничего не произошло. Это вроде бы и не плохо, но мы не знаем, что действительно скрывается за этим.       — Это ведь хорошо. Может, его попустило?.. — спокойно произнесла Рия и потянулась, чуть ли не задев сидящего рядом Винсента.       Вильям одарил Илларинарию нахмуренным взглядом.       — Так-то оно так, только вот брат говорит, что это ты, Рия, ведёшь себя странно. Он тебе не доверяет. Как ты помнишь, причины на это есть, — сестра резко побледнела. — А ещё Лонвэй сказал, что нужно очистить портал, который был открыт в Нобелусе, пока не пришло время ритуала. И чем раньше, тем лучше…       Что происходит? Это что, шутка такая? Лонвэя опять переклинило в другую сторону? Или же он всегда был нормальным?       Илларинария вскочила, сжимая кулаки, и все невольно повернулись в её сторону. Видно было, что она едва сдерживает гнев:       — Именно я спасла вас! Я не знала, что мы будем служить им. Всё должно было получиться, как у моего отца. Кто же знал, что Гении могут умалчивать о деталях для своей выгоды. Не стоит забывать, что вы с братом живы благодаря мне, так что не нужно тут на меня всё перекладывать!       — Ты могла открыть портал за городом, где-нибудь в лесу! Твои волки бы защитили нас! Мы могли переждать, чтобы ты восстановила силы и превратилась! — упрекнул её Вильям.       — Да сколько можно твердить одно и то же, чтобы это задержалось наконец в твоей человеческой башке?! У меня не было столько сил! Это вы хотели как можно быстрее добраться в Нобелус! Всю дорогу эти безумные дикари нападали на нас; не говори, что этого не помнишь! И защищала вас, слабаков, я! А потом, в волчьем обличии, мне пришлось везти вас до самого дворца, как какой-то лошади! — Илларинария так зло ткнула в его сторону пальцем, что я думала — из него сейчас вылетит молния и испепелит юношу.       — Ты говорила, что это мелочи, что у тебя хватит сил на защиту! — Вильям не унимался и тоже вскочил, в ответ повышая на неё голос.       — Но не на ещё один портал обратно в Белвос! И не на превращение! Знал бы ты, какую прорву магии оно сжирает! — сестра перевела дух и продолжила. — И на защиту от двадцати горожан, но не от всего же города!       — Мы рассчитывали на тебя, Рия! — с болью в голосе выкрикнул Вил.       Похоже, эта фраза задела сестру.       — Я просто… растерялась… Мне не доводилось быть в таких ситуациях ранее!       — Что-то ты не сильно растерялась, когда рисовала ту дрянь на полу… — хмыкнув, Вил сел обратно со стеклянным взглядом.       Сестра ответила на удивление спокойно:       — Да, ты прав, я использовала сложившееся положение так, как посчитала нужным. Можешь считать, что я хотела этого. Но, как уже сказала раньше, я не думала, что всё будет настолько плохо.       Рихтер, похоже, решил, что хватит отсиживаться рядом со мной, и вклинился в их разговор:       — Получается, если в этот раз Илларинария тоже откроет портал прямиком во дворец в Нобелусе, то потратит все силы на него? Таким образом мы её обезвредим, как возможного предателя. Но и лишимся сильного мага, если она с нами. Ну, а Лонвэй… мы можем его перенести спящего.       Я аж рот раскрыла. Видимо, ему надоело ходить вокруг да около, и он решил назвать всё своими именами. Сестра не выказала удивления на лице. Подозреваю, чувствовала, что мы относимся к ней с недоверием. А уж после истории Вильяма этого так тем более стоило ожидать.       — Серьёзно?! А кто же займётся грязной работой? — она прорычала, сверкнув алым глазом на Рихтера. — Ты, дракон, ничего не смыслящий в этом?!       — Я займусь, — спокойно ответил Винсент и повернулся к ней. — Да и я буду не один. Элронт обучил Рихтера всем необходимым вещам. Мы ранее уже обсудили, что каждому из нас предстоит делать. Уверен, вместе у нас всё получится. Илларинария, я скажу мягко: дракон не уступает тебе по силе.       — Но… — она растерянно обвела всех взглядом.       — Это тоже моя миссия здесь, Рия. Я — Проводник Духов, не забывай.       — Да чтоб вас! Я ведь не смогу помочь без магии, если что-то пойдёт не по плану! Мы ведь договаривались, что сделаем это вместе, Винсент! Притом ты же сам видел… — она замахала руками, подбирая слова.       — Вот именно. Я видел, — он продолжал невозмутимо и пристально смотреть на неё. — Тебе нужно подготовиться к отправлению.       — Да пошёл ты! — эльфийка выбежала, громко хлопнув дверью.       Вновь на какое-то мгновение в комнате повисла напряжённая тишина.       — Может, мне стоит с ней поговорить? — сказала я неуверенно.       Сейчас мне было искренне жаль её. Было видно, что Рия сломлена. Её толстая маска «сильной» рассыпалась под грузом ответственности и последствий от событий, которые завели её не туда.       — Нет, она должна сама принять решение. Она постоянно желала силы. В решающий момент Илларинария не сможет рассчитывать на свою магию, чтобы сделать выбор… — глаза Винсента продолжали буравить дверь.       Вильям мотнул головой, будто выходя из небольшого ступора, и спросил катмера:       — Что вы видели? Что она имела в виду?       — По правде говоря, не всё пошло по плану. Так что идея с порталом вполне уместна. Я и сам хотел это предложить.       Опять он ничего не отвечает по сути!       Скрипнув зубами, я мысленно досчитала до трёх, силясь сохранить спокойствие:       — Винсент, пожалуйста, побольше деталей.       В этот раз до него, судя по всему, дошло.       — Хорошо, Фел. Как мне кажется, идея с обращением к людям была не совсем удачной… Да, на площади мы сделали всё, как и задумывали: собрали горожан, воздействовали на них с помощью вашей с Рией крови, но… Я не чувствую, что это особо повлияло на ситуацию в целом. Конечно, кто-то из горожан задумается, кто-то — усомнится. Но кто знает, что с ними будет после этой ночи? Мы недооценили власть Секты Ночи над севером. Поэтому не исключено, что жители Белвоса могут нападать на нас во время пути. Во имя Секты Ночи, конечно же… Вследствие этого самый безопасный путь в Белый Дворец сейчас — портал. А то боюсь, если мы будем добираться неделю… всё может получиться ещё хуже, чем у вас, — он посмотрел на Вильяма.       Кто бы сомневался. Не могло быть всё хорошо. Рихтер приобнял меня за талию и уверенно сказал:       — Ты знаешь, Винсент, что я не питаю к тебе тёплых чувств, но во всём, что понадобится, — помогу.       — Спасибо, Рихтер. Тогда, десять минут — и идём за Лонвэйем. Собираемся здесь же, — Винсент окинул нас всех взглядом командира нашего маленького отряда спасения севера.       — А как же Илларинария? — поднялась я, одолеваемая противоречивыми чувствами.       Неужели мы так скоро отправляемся? Как-то аж не верится. Я понимала, что медлить не будем, но чтобы прям вот-вот… Невесть откуда взявшийся страх сковал меня. Я с трудом повернула голову к Рихтеру, стараясь перенять частичку его уверенности и силы.       Винсент, привлекая моё внимание, твёрдо сказал:       — Я схожу к ней. Вильям, составишь мне компанию?       Тот кивнул и, поднявшись, направился за катмером к выходу.       — Быстро… — я прошептала, провожая взглядом покидающих комнату юношей.       Как же быстро всё происходит! Но я не в первый раз оказываюсь перед лицом судьбоносных событий, так почему же мне так тревожно? Потому, что от того, справимся ли мы, зависят судьбы множества людей? Потому, что сейчас мне есть, что терять?       — Фелис, есть ли смысл тянуть? — Рихтер поднялся и крепко обнял меня, обжигая дыханием заострённое ухо. — Нужно разобраться со всем этим как можно скорее. Ты и сама видишь, что чем больше мы будем медлить — тем меньше шансов у нас будет на успех.       Я отстранилась и тревожно посмотрела на него:       — Но если так… получится ли у нас вообще?       Любимый подал мне стакан воды. Я быстро опустошила его и села обратно в раздумьях. Готова ли я принять судьбу? Винсент постоянно успокаивает, что всё предрешено, что всё обязательно получится так, как должно быть… Но что-то его слова и действия слишком расходятся друг с другом, если смотреть по итогу.       — Не волнуйся, я не оставлю тебя, Фелис. Я люблю тебя, моя вечно влезающая во всякие передряги милая однорогая эльфийка, — от улыбки Рихтера повеяло неимоверным теплом. — Запомни это.       — Я тоже тебя люблю, Рихтер… — из глаз потекли слёзы. Возможно, это последний раз, когда я говорю ему это.       Дракон присел рядом. Коснувшись губами моих влажных щёк, он принялся тихо утешать, нашёптывая слова любви и поддержки. Хотелось раствориться в нём, забыть обо всём плохом и просто расслабиться. Вечно плыть в тёплом добром океане спокойствия…       Его губы из ласковых стали обжигающе горячими, когда встретились с моими. Наши дыхания сбились, а мои ногти впились в широкие плечи дракона, прижимая моё тело к нему ещё ближе. Он обвил меня руками, целуя так чувственно и желанно, словно я вода в пустыне, которой невозможно насытиться.       Лишь когда Рихтер спустя время отстранился, а в дверь осторожно постучали, я поняла — наше время подошло к концу.       Крепко сцепив руки, мы вышли в коридор к остальным членам нашего маленького отряда. Рядом с Винсентом стояла Рия, и, судя по пылающему рубиновому глазу, у них произошла не самая приятная беседа.       Сдержится ли она? Или катмер нарочно вывел эльфийку из себя? Время покажет.