Тёмный артефактор

Небеса, до этого чернее магии проклятых, сейчас посветлели, окрасившись в багряные и алые тона колыхавшегося вдалеке зарева. Восточная башня, раньше возвышавшаяся над остальным городом, теперь уменьшилась, став едва различимой. Её руины расцвели огненными цветками, чьи лепестки ластились к разрушенной кладке, стирая то, что уже и без того невозможно было спасти. Сначала была тишина, удивительная для обычно бессонной столицы, а потом начали раздаваться первые крики. Люди бежали, стараясь оказаться как можно дальше и спрятаться в своих домах, не понимая, что стены их не спасут, если прогремит ещё один взрыв. Крейг это понимал. И когда какой-то мальчишка на всех парах промчался мимо, а дождь начал отбивать барабанную дробь, он подскочил и, ни минуты не сомневаясь, помчался туда, откуда нормальные люди бежали, спасая свои жизни. Что мог сделать он? Не боевой маг, не целитель и даже не алхимик с набором зелий, способных помочь как военным, так и пострадавшим гражданским. Нет, он был всего лишь артефактором с пустыми, сочащимися кровью руками, но с огромным желанием помочь тем, кому эта самая помощь требовалась. Приходилось, задыхаясь, лавировать между начавшей зарождаться людской паникой и сметёнными откатом сырой силы деревьями, валявшимися сейчас посреди улиц вместе с огромными корнями, покрытыми толстым слоем дëрна. Поначалу всё, казавшееся таким нереальным, с каждым новым вздохом, отдававшимся тупой болью в боку, приобретало черты. Приходило осознание: совершено нападение на дворец императора. Нет, они и раньше бывали, хоть и редкие, вялые, словно черви после спячки, но ни одно из них не продвигалось дальше зачарованных ворот. Злоумышленников ловили ещё на подходе, обезвреживая и утаскивая в казематы, охраняемые так, что ни один москит без ведома Верховного карателя не пролетит. Это было как догма — дворец нерушим, как залог спокойствия граждан. Но теперь факты говорили об обратном, и подтверждением тому стал огонь, закрывающий восточную часть замка от остального города. Крейг прижался к стене, боясь быть затоптанным несущейся в сторону моста толпой людей. И неважно, что эти самые люди ещё пару часов назад, вздёрнув подбородок, горделиво прогуливались по городу, сверкая дорогими нарядами. Перед смертью все едины. Перед страхом и паникой, как оказалось, тоже. — Помогите! — сквозь шум и какофонию звуков бурлящего города раздалось совсем неподалёку. Голос был слабым, но отчётливым, и Дюваль, ни на секунду не сомневавшийся, побежал туда, где поваленное кряжистое дерево раскинуло свои толстые корни, выдранные из земли. — Помогите! — молоденькая девушка, придавленная массивными ветвями, чудом не раздавившими её хрупкое тело, заметила спешащего к ней Крейга, и на испачканном лице появилась слабая улыбка. Вот только звёзды сегодня решили всё за них, не дав даже права на выбор. Оглушающий взрыв раздался позади, заставив парня сигануть за ствол дерева прежде, чем его сметёт ударная волна. Земля содрогнулась, а затем завибрировала, и Крейг уже внутренне приготовился к тому, что его сейчас размажет по тротуару, как масло на свежем, горячем хлебе. Но вместо удара почувствовал, как твердь под ним проваливается, и, потеряв опору, он летит вниз. Рука, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, находила лишь пухлые комья дёрна, рассыпающиеся под его пальцами. Смерть — она такая. Никого не спрашивает, просто приходит и забирает с собой. Раньше, до сегодняшнего дня, он никогда особо о ней не думал, предпочитая подобные мысли оставлять некромантам, ходящим бок о бок с костлявой. Но когда летишь вниз без возможности хотя бы осмотреться, потому что земля засыпает глаза и нос, не давая вздохнуть, мысли о собственном посмертии сами всплывают в голове. И не было всей жизни, разом проскакивающей в сознании, позволяющей увидеть в последний раз лучшие пережитые моменты, как об этом вещают те, кто смог выиграть бой со смертью и выжить. А жаль. У него непременно нашлось бы много хорошего, что стоило вспомнить, даже несмотря на столь короткую жизнь, всё же пышущую изобилием приключений. И не успел он додумать и мысленно попрощаться со всеми, как полет закончился, так же быстро, как и начался. Крейг охнул, больно ударившись спиной и локтем всё о то же многострадальное дерево, за которым пытался спрятаться. Он затих, боясь пошевелиться, прислушиваясь к себе и своим чувствам, но кроме боли от удара при падении ничего не изменилось. Крики доносились откуда-то сверху и были какими-то подозрительно тихими — он даже испугался, что почти оглох. Хотя какая же это, по сути, мелочь по сравнению с тем, что он всё ещё жив и относительно цел. Вырвавшийся нервный смешок тут же перешёл в хриплый кашель от попавшей в рот земли. И только отплевавшись и окончательно убедившись, что жить он всё-таки ещё будет, Дюваль рискнул открыть глаза и осмотреться. Здесь было темно и прохладно, так, что мурашки штурмом пробежали по спине, забираясь на шею и заставив юношу передёрнуться. Вспомнилось сразу, как в одну из ночей его студенческой жизни преподаватель, почтенный мистер Хоффман, уже не молодой мужчина, но ещё не дряхлый старик, водил их группу на практику на кладбище, дабы ближе познакомить неразумную молодёжь с артефактами, незаменимыми в вотчине некромантов. И было это приблизительно как в стихе одного знаменитого поэта: Ночь, кладбище, светляк над головой, и склеп, И заунывный вой горгулий с парапета, Чтоб страх внутри ожил, возрос, окреп, И из могил восстали гости с того света. Умрёшь — возьмут тебя с собой, Уложат к зомби в свежую могилу, И повторится всë уже за упокой: Ночь, кладбище, могила, но жизни больше нету. Примерно так всё и было, когда Крейг и ещё парочка его друзей по несчастью зацепили расставленные на неупокоенные души ловушки студентов-некромантов, проходивших неподалеку практику. От одного только воя, словно когтями по ржавому металлу, вырвавшихся привидений бросало в дрожь. И как назло, когда они почти оторвались от этих чересчур резвых бесплотных, на пути им попались свежевырытые глубокие могилы, которые они не заметили в темноте. И, в довесок, с уже установленным артефактом против восстания зомби. Было такое пару раз, когда целые кладбища восставали и трупы не первой свежести шли в город за поживой в виде тёпленьких, а главное — живых людей. Конечно, они были остановлены некромантами и боевиками, но улицы от кусков гниющей плоти приходилось чистить ещё не один день. После этого-то и ставили на могилы артефакты, не дающие из них выбраться, пока снаружи их не деактивируют. Долго их тогда искали — сначала пришлось отловить всех вырвавшихся призраков, которые из собственной, присущей им ещё при жизни или же приобретённой в посмертии вредности путали следы и постоянно отводили поисковую группу, организованную мистером Хоффманом, подальше от них, совсем в другую часть кладбища. Трое студентов с Крейгом во главе даже успели свыкнуться с мыслью, что это их последнее пристанище, когда под утро их, замёрзших и изрядно нервированных то и дело летающим и подло хихикающим над ними призраком, не нашли и не вытащили. И вот это чувство, когда ты попадаешь в ловушку, в темноту, где вокруг тебя только земля, мыслями вернуло Крейга именно в ту ночь. И не тогда, когда они уже вместе с остальными одногруппниками смеялись над произошедшим, стоически вытерпев все порицания и выговоры от преподавателя. Нет. Именно в тот момент, когда отчаяние и страх больше никогда не выбраться на свободу перекрывают разум. — Ты не трус, Крейг, — сказал он сам себе. Собрав всю оставшуюся волю, которая ещё теплилась в нём, он ударил себя по щеке, тут же морщась от боли в пострадавшей ещё до падения руке. Как бы это странно ни звучало — помогло. Так, что слова заклинания легко сорвались с губ, улетая в глухую тишину, царившую вокруг. Зрение, не привыкшее к темноте, ещё пару минут приглядывалось к мраку, окружавшему парня со всех сторон. Но вскоре заклинание начало действовать, и он смог рассмотреть очертания стен и труб вдоль них, чудом не пострадавших от взрывов и обвала. Сломанные балки и куски тротуара валялись вокруг, прикрытые толстым слоем холодной земли. Неподалеку торчала витая ножка развалившейся на несколько частей скамейки, и еще чуть дальше — фонарный столб с разбитым плафоном. Когда же взгляд упал ниже, то Крейг готов был застонать в голос, но вместо этого лишь судорожно выдохнул. Девушка, та самая, просившая его о помощи, всë так же лежала под деревом, вот только рот её был приоткрыт в немом крике, а голова вывернута под немыслимым углом. Глаза больше не выражали ничего, навечно застыв широко распахнутыми и наполненными ужасом предстоящей смерти. Не успел. Дотянувшись, он аккуратно сдвинул верхние веки, прикрыв некогда красивые и полные жизни глаза, словно извиняясь за собственную нерасторопность. Пора было выбираться отсюда, пока заклинание не развеялось, а он опять не погрузился в давящий со всех сторон мрак. Вверху зиял разлом, через который просвечивали алые от пожаров небеса. Если будет ещё один взрыв, то он точно станет последним для многих. И для Крейга в частности — его просто завалит, погребя заживо под землёй. Магии на заклинание левитации просто не хватит — удар чистой силы опустошил резерв почти полностью, и он ещё не успел восстановиться. Жалкие крохи плескались на дне, и этого не хватало, чтобы и дальше поддерживать Звериное зрение. Недолго думая, он развеял его, создавая маленький светляк, воспаривший над головой. Светлее от этого не стало, да и освещалось совсем небольшое пространство вокруг него, зато страх потихоньку отходил, уступая место твёрдой уверенности, что жизнь хоть и воняет похлеще Помирийских болот, но без неё и вовсе станет невыносимо — зомби всё-таки не розами благоухают, особенно без заклинания стазиса. Запустив светляка по периметру своего вынужденного убежища, Крейг чуть не подпрыгнул от счастья, когда небольшой светящийся шарик завис над наполовину заваленным обломками одной из разрушившихся стен туннелем. Куда он вёл, парень не знал, но это и не имело особого значения — везде лучше, чем здесь. Встав с насиженного места, он уже занёс ногу, чтобы сделать шаг к пути на свободу, но тут горка из обломков под ним зашаталась, не выдержав, и Крейг полетел вперёд, кубарем скатываясь вниз. Хотя бы в нужную сторону. Торможение прошло легко, но не безболезненно — парень впечатался в преграду на своем пути головой. Между прочим, разбитой всего несколько часов назад ушлым воришкой! И как здесь прикажете выжить, когда опасность поджидает на каждом шагу, так и норовя подсунуть очередную пакость? Голова взорвалась болью и яркими, противно мигающими мушками, летающими перед заслезившимися глазами. Постанывая и больше не рискуя вставать, он ползком добрался до манившего выхода и, не думая больше ни о чём, нырнул внутрь. Кто же знал, что нырять придётся буквально? Хлебнув ледяной воды, от который зубы, да и конечности тут же свело, Дюваль вынырнул, делая жадный вдох и пытаясь избавиться от воды в носу и лёгких. Видимо, невезение не знало, что должно отойти в сторонку, а ещё лучше — и вовсе исчезнуть с наступлением нового дня, и почему-то продолжало следовать за парнем буквально по пятам. Но недолго ему осталось за ним ходить. Ещё одного такого дня Крейг просто не переживёт. Если чему-то и можно было порадоваться в такой ситуации, так это тому, что взрывом прорвало трубы холодного водоснабжения, а не канализации. Было бы совсем плохо, если бы вместо воды он нахлебался дерьма. Дно почти ускользало под ним, подмываемое прибывающими водами, но он пока ещё мог отталкиваться самым носком сапога и двигаться вперёд. Пальцы сковал холод: они почти не двигались, как и руки. Если ноги сведёт судорогой, то он просто пойдёт вниз омертвевшим грузом. Разве такой бесславной кончины он хотел? С трудом сдвинувшись вбок, он почти сумел дотянуться до стены, но не успел. Сначала далекий, но быстро приближающийся гул нарастал, эхом разносясь по туннелю. Страшная догадка, пришедшая на ум, заставила глубоко вдохнуть и слепить дрожащие губы прежде, чем бурный поток ударил в спину, сбивая с ног и унося всё дальше. Крейг не знал, где верх, а где низ, его кружила, мотала и тянула в неизвестном направлении никому не подвластная стихия. Пару раз его хорошенько приложило о стену плечом и бедром, заставив замычать, но, к счастью, не разжать губы. Воздух заканчивался катастрофически быстро, лёгкие жгло от недостатка кислорода, и когда он в отчаянной попытке притормозить распахнул руки, то натолкнулся на преграду. Левая рука попала в железные прутья, и парня мотануло так, что боль в плечевом суставе заставила открыть рот и захлебнуться безмолвным криком. Комья земли, смешанные с водой, забивались в нос и рот, а пузырьки воздуха лопались под натиском бурного потока, так и не уплыв вверх. Нащупав здоровой рукой капкан, в который он угодил, он с удивлением узнал в нём узкую лестницу, по которой рабочие спускаются под землю для проверки труб. Это был его шанс. Один-единственный шанс на спасение, и он не мог им не воспользоваться… Выдернув повреждённую руку, на грани безумия он наощупь цеплялся за скользкие ступеньки, срывался вниз, но сумел удержаться, хотя пару раз течение его чуть не унесло. И, когда сознание уже почти покинуло тело, он вынырнул, уперевшись макушкой в железный люк. Кашель душил, хрипы вырывались из лёгких вместе с мутной жижей, успевшей попасть в организм, а сил почти не осталось, но он всё же смог сдвинуть на этот раз последнюю преграду между ним и свободой и буквально вывалиться на твёрдую землю. В глазах всё плыло, а дышать было больно, но столько радости, этого непередаваемого чувства, он ещё никогда не испытывал. Он всё ещё жив! Прижимая к себе пострадавшую конечность, он раскинулся на траве, пытаясь прийти в себя. Ни с чем не сравнимое чувство облегчения и даже счастья разливалось внутри, почти согревая измученное тело. Он выжил. Смог выбраться, вопреки всему миру, который словно взбунтовался против него. Спасся. И то, что ещё совсем недавно он сам хотел сделать шаг, навсегда прощаясь со всем, что ему было дорого, не укладывалось в голове и по-настоящему пугало. Но об этом он подумает позже. Обязательно подумает, когда наконец-то его жизни ничего не будет угрожать. Внутренние часы подсказывали, что сейчас время уже близится к двум часам ночи, и после пережитого неимоверно клонило в сон, но он всё же заставил себя открыть глаза, стряхнув ненужную сейчас дрëму. Глупая улыбка, что, не переставая, блуждала по его лицу после спасения, угасла, стоило проморгаться и осмысленно взглянуть на происходящее. Сейчас небо было таким близким и по-настоящему живым. Оно страдало, метаясь в агонии красных всполохов неутихающего пламени. Чёрный дым клубился, уходя ввысь и пропитывая собой пузатые тучи. Серые хлопья, что казались снегом, падающим на землю, были не чем иным, как пеплом, уже устлавшим толстым слоем зелёный травяной покров. Они падали на мокрую одежду Крейга и тут же впитывались, растворяясь, пачкая белую рубашку грязными разводами. И как он раньше не заметил того, что творится вокруг? Больше не было эйфории и радости: только тоска, что этот город уже не будет таким, как прежде. Кто-то очень плохой ранил его, причиняя страдания, и теперь город плакал, кричал тысячами голосов, моля о помощи. Но кто поможет ему, когда собственная жизнь под угрозой? Присев, Крейг огляделся, удивляясь, что его занесло почти к самым воротам дворца. Всё ещё полыхавшего ревущим пламенем дворца. Жадные жаркие языки слизывали дворец, словно на нём не было многослойной защиты, накладываемой веками на эти стены. Один за другим плавились камни под гнётом стихии, стирая оплот мира с лица земли. Крики, переполненные страхом, по-прежнему доносились, но уже реже и откуда-то издалека, куда уходили люди, даже не взяв с собой ничего ценного. Богатые, бедные — сейчас не было разницы между ними, лишь бы спастись, и неважно, какой ценой. Защитный купол, накрывающий сейчас дворец, Крейг видел впервые. Совершенный, как он до этого полагал. Обычно он не подходил так близко к дворцовым стенам — не было нужды заглядывать сюда, тем более что пускали в эту часть города далеко не всех. Но защиту замка они, хоть и вскользь, но проходили на курсах в университете. И сейчас он понимал, что что-то не так. Всегда невидимая даже для магов сфера казалась осязаемой. Она выпирала, вспучивалась, покрываясь уродливыми пузырями, свисающими, словно расплавленное стекло с неровной, слегка мутноватой поверхностью. Защита уже ослабла, но пока держалась, однако скоро и она падёт, и тогда огонь перекинется на город, уничтожая всё на своём пути. — Проклятье! — Подскочив, Крейг наперекор собственному разуму и инстинкту самосохранения, что тянули его в противоположную сторону, побежал к дворцу вдоль раскалённого купола. До огромных ворот, распахнутых настежь, оставалась всего пара шагов, когда тихий, на грани сознания звон резанул по ушам, а купол мелко задрожал, завибрировал и, не выдержав, лопнул, оседая мелкими переливающими частицами поверх серого пепла. И только теперь, когда преграды больше не существовало, парень понял, насколько был глуп и слеп. Сотни различных звуков и запахов нахлынули, заставив согнуться и часто задышать ртом, стараясь не слишком глубоко вдыхать запах палёной плоти и расплавленного камня. Крики доносились со всех сторон, но громкие, чёткие приказы, отдаваемые людьми в чёрной форме, перекрывали их, напрочь отрезая панику в рядах карателей. Личный отряд императора сейчас был здесь в полном составе. Их форма то тут, то там мелькала, порой сливаясь с чёрным, обволакивающим дымом. Они латали дыры в сдерживающем пламя щите. Конечно, он не шёл ни в какое сравнение с тем, что уже развеялся, не выдержав, но маги делали всё, что могли. Мимо Дюваля, толкнув того в сторону, слишком резво для своих лет пронёсся седовласый старик в синей мантии до самых пят, покрытой копотью, а кое-где и выжженными проплешинами. — Архимаг Северус, — заворожённо прошептал вслед быстро удаляющейся фигуре юноша. Этому водному магу была посвящена целая глава учебника по стихиям, как единственному из живущих, кто смог обуздать течения Свирепого океана — самого большого и неподвластного, унёсшего жизни сотен магов, пробовавших его укротить. Любой, кто хоть немного разбирается в магии, готов был полжизни отдать, лишь бы встретиться с ним и обсудить свои эксперименты! А он — вот он, живой и во плоти, и, если бы не хаос, творящийся вокруг, Крейг бы непременно воспользовался этим случаем, даже будучи совсем далёким от водной стихии. Но не сейчас. Зачем он пришёл сюда? С каждым пройденным шагом становилось всё труднее дышать, а насквозь мокрая одежда высохла, больше не прилипая к телу. Всё, на что хватило остатков резерва — это простенькое заклинание, чтобы сажа не забивала ноздри и не лезла в рот чёрным налётом. Даже на светляка сил не хватило, ведь чем дальше он заходил, тем сильнее со всех сторон окутывал дым, закрывая обзор и мешая видеть дорогу. Развернуться бы, да бежать туда, куда бегут все, ища спасения, потому что даже привыкшие ко всему, натренированные каратели падали, оставаясь неподвижно лежать там, где минутой раньше подпитывали защиту от с трудом сдерживаемого пламени. Один такой вынырнул из клубов дыма прямо перед Крейгом, почти сбивая того с ног и цепляясь за тонкую рубашку парня. — Как ты сюда прошёл?! Убирайся отсюда! — всё, что успел прокричать мужчина, прежде чем рухнуть, судорожно захрипев. Сказать, что Крейг испугался, значит ничего не сказать. На пару мгновений он оцепенел, не двигаясь с места, а потом упал на колени, нащупывая слабый пульс на испачканной шее. — Живой! — Облегчённо вздохнув, он схватил за руки мужчину, морщась от боли в плече, но не бросая свою ношу, потащил к воротам, туда, где дышалось легче и, возможно, тому окажут помощь, потому что белую форму лекарей он тоже видел, хоть их было и не так много. Оставив бессознательного карателя возле выхода с территории дворца, Крейг обернулся, всматриваясь в дымовую, здесь ещё не слишком плотную завесу. Следующего лежащего он заприметил сразу — это был совсем ещё молодой парень, возможно, даже младше него самого. Желтоватая пена толчками выходила из приоткрытого рта, а глаза закатывались, становясь почти белыми. — Сможешь его оттащить? — звонкий женский голос раздался почти над самым ухом, заставив Крейга подпрыгнуть от неожиданности. — Есть вероятность, что его здесь просто затопчут. Крейг лишь кивнул, подхватывая парня и следуя за целительницей, споро перебирающей ногами в длинной белой хламиде. — Спасибо, что помогаешь им. — Больше не отвлекаясь на Дюваля, женщина начала водить руками сначала над парнем, а затем и над мужчиной, которого Крейг принес первым, но дальше он смотреть не стал, уходя на поиски пострадавших. На чистом упрямстве он смог дотащить третьего до всё ещё склоняющегося над пострадавшими лекаря. Собственное заклинание уже давно рассеялось, а руки немели от тяжести, когда он тащил четвёртого человека к воротам. Не смог, падая без сил рядом с едва дышащим карателем. Он и сам уже готов был перестать дышать, лишь бы обожжённое горло перестало болеть. В груди было тяжело, а перед глазами плыло то ли от по падающего в них пепла, то ли от головокружения, что только усиливалось с каждой секундой. Дождь, усиленный стихийниками, лишь всё усугубил, потому что теперь обжигающие капли падали с неба, заставляя каждый раз мелко вздрагивать от влажного жара. Но это хоть и немного, но замедлило распространение огня, а значит, стоит потерпеть. Крейг потряс головой, пытаясь прийти в себя. Надо встать и идти, но гудящие ноги не слушались, отказываясь двигаться. — Позволь мне… — Подбежавшая девушка не договорила, прикладывая прохладную ладонь к горячему, вспотевшему лбу парня. И так приятно стало от этого прикосновения, словно игривый ветерок прошёлся по всему телу, вдыхая в него новую силу и жизнь. Не зря именно целителей считали магами жизни. Истинные светлые, готовые спасти других, даже ценой самих себя. Зато, когда они были рядом, на душе становилось спокойнее, и дело совсем не в том, что молодая лекарка оказалась такой привлекательной. — Спасибо. — Слабо улыбнувшись потрескавшимися губами кивнувшей девушке, Дюваль встал, отряхиваясь и двигаясь в самое пекло. Ещё слишком многим требовалась помощь, хотя бы такая, на которую хватало его сил. Ноги сами несли вперёд, но на этот раз он свернул вбок, отклонившись от прежнего курса, чтобы проверить, есть ли там кто-то. Хотя нелегко понять, куда идти, когда вокруг беспросветный мрак. Он шёл, запинаясь о камни, некогда бывшие стенами дворца, и пару раз упал, больно приложившись сбитыми коленями о твёрдую брусчатку, но не сходя с намеченного пути. Кромешная темнота закончилась слишком резко, чтобы понять, куда он попал. Дым словно огибал пространство вокруг, ластился, просясь внутрь, но не смел пройти выставленную защиту. В этом месте было почти светло от близости прожорливого огня и ещё жарче, чем в тех местах, где успел побывать Крейг. Казалось, что сама кожа сейчас расплавленным воском стечёт с тела, оставшись лужицей булькать у самых ног. Внутренности жгло от каждого вдоха, а горло, только что немного подлеченное целителем, тут же вновь начало саднить, и он уже готов был уйти отсюда, когда увидел сидевшего к нему спиной мужчину. Вязь рун обвивала оголённую спину, обрисовывая контур упругих мышц под загорелой кожей, переходя на плечи и ниже, сплетаясь с белыми, словно подсвеченными изнутри узорами. Он сидел неподвижно, но Дювалю на миг показалось, что татуировки движутся, словно живые змеи, наливаясь силой и увеличиваясь. Но такого ведь не может быть! Широкий круг пентаграммы, в центре которого находился мужчина, едва заметно светился пурпуром, но большего парень рассмотреть не успел, отвлёкшись на смазанную тень, скользнувшую между деревьев, и до рези в глазах яркий зелёный сгусток, готовый вот-вот сорваться с пальцев тёмной фигуры. Этот цвет он узнал — смертельное проклятие, после которого даже самый умелый архимаг некромантии не сумеет вернуть душу в этот мир, а тело превратится в тлен, рассыпавшись прахом. Такие заклинания были под запретом, и применение их на практике — гарантированная казнь. Крейг хотел закричать, предупредить мужчину об опасности, но горло свело судорогой и вместо крика вырвался лишь жалкий хрип, потонувший в звуке ревущего пламени. Он никогда не отличался детальной проработкой планов, обычно действуя спонтанно и по ситуации, и гордился этим. Но кто же знал, что сейчас именно это сыграет с ним злую шутку, потому что он даже не успел подумать, прежде чем проклятие полетело в обнажённую спину, а его собственное тело, действуя на инстинктах, не поддающихся логике и здравому смыслу, оказалось в пентаграмме, закрывая собой совсем не знакомого человека. Последней мыслью, пришедшей в голову, было то, что он даже не успел увидеть лица того, кого спас ценой своей жизни…