Тёмный артефактор

Здесь было тихо и малолюдно. А если кто-то и попадался на пути, то угрюмо кивал ведущему Крейга офицеру и молча спешил дальше по своим делам. Крейг не запоминал лиц — лишь одинаковые чёрные мундиры, которые не вызывали в нём страха и трепета, как было раньше при одном лишь упоминании о карателях. Скорее всего, если бы не чрезвычайное положение в городе и атака на дворец, то здесь было бы шумно, а по коридорам сновали люди, занятые своей работой. Но их не было. Почти все сейчас пребывали возле разрушенного замка, помогая разгребать завалы и искать улики. Найдут ли они того, кто смог сотворить подобное? Найдут, непременно найдут, потому что не зря их боятся, этих черномундирных, по праву считающихся лучшими в своем деле. — Нам сюда. — Провожатый открыл дверь, впихнув Крейга первым, и зашёл следом, указав кивком на стул рядом с самым обычным деревянным столом. Ни орудий пыток, ни цепей для подвешивания, ни набора колюще-режущих инструментов, призванных повысить сговорчивость преступников. Даже дыбы, используемой ещё в прошлом веке, а кое-где и практикующейся до сих пор, не было. — Садись. — Дверь без стука распахнулась, впуская Верховного с увесистым пурпурным камнем в одной руке и небольшим голубым кристаллом в другой. — Камень истины. — Положив на стол перед Крейгом артефакт побольше, мужчина сел напротив, поставив на самый край второй предмет. — Записывающий кристалл. — Я прекрасно знаю, что это, — проворчал Дюваль, вспомнив, сколько сам в бытность студентом сделал таких вот записывающих артефактов для университета. Бесплатно. Что-что, а нагрузить своих учеников какой-нибудь внеплановой практикой и заодно пополнить скудные запасы академических артефактов чем-нибудь новеньким преподаватели любили. А вот с камнем истины раньше ему встречаться не доводилось. Нет, он изучал принцип его работы, размеры и магосхемы для создания, держал в руках аналог, который профессор Брутс приносил на одно из занятий, но это ведь совсем не то. Тем более что без особых навыков такое не создать. Крейг однажды пробовал, но после первого же неверного ответа камень взорвался, чуть не лишив создателя пальцев, напоследок подпалив стол и осыпав стеклянным крошевом. Жаль, на лекции не объяснили, что для создания нужен определённый материал, которого, к сожалению, было не достать даже на чёрном рынке. Именно поэтому такие артефакты были единичны и хранились в сейфах, используясь только в крайних случаях. Неудивительно, что один такой камень есть в отделе карателей. Но непонятно, с чего такая честь выпала Крейгу? — Вот как? Откуда же? — Каратель заинтересованно прищурил глаза, чуть склонив набок голову, тем самым ещё больше напомнив Крейгу любопытного ворона, ищущего, чем бы поживиться. И сейчас у парня возникло нехорошее предчувствие, что «живиться» будут именно им, и если уж начнут, то склюют до самых потрохов. — Я артефактор, — с чувством произнёс юноша, едва заметно вздёрнув подбородок. Он по-настоящему гордился своей профессией. И золотым дипломом, который теперь утерян, и, возможно, уже навсегда… — Положи руку на камень, иначе все твои ответы подвергнутся сомнению. Немного поколебавшись, парень сначала несмело провёл по гладким граням, скорее для своего же успокоения, а затем уже более уверенно положил руку на артефакт. Камень, на вид холодный, оказался тёплым и приятным и замерцал красноватым светом, активировавшись от прикосновения. — А теперь повтори, называя своё полное имя. — Я, Крейг Кормит Дюваль, являюсь дипломированным артефактором, — чётко произнес он, с неподдельным любопытством и тревогой наблюдая за камнем под ладонью. А вдруг и этот, как и его неудавшийся эксперимент, решит взорваться, лишив юного артефактора не только пальцев, но и руки в целом. Но камень молчал, не менялся, всё так же мерцая и не реагируя на ответ, заставив парня чуть нахмуриться и вопросительно взглянуть на сидящего напротив мужчину, цепким взглядом изучающего допрашиваемого. Поняв, что его безмолвный вопрос самым наглым образом проигнорировали и пояснений о работе редкого артефакта он не дождётся, Дюваль глубоко вздохнул, словно перед прыжком в ледяную воду, а затем начал свой маленький эксперимент, только что пришедший в его голову. — Я девушка, — быстро протараторил Крейг, но тут же, ойкнув от неожиданности, отдёрнул руку, по которой прошёлся заряд от вспыхнувшего ярким светом камня. Не сильный, но ощутимый, потому что повреждённую руку кололо сотнями иголочек, а пальцы мелко подрагивали. — Откровенная ложь, — констатировал каратель, криво усмехнувшись глупости поступка. — Удовлетворил своё любопытство? Мы можем продолжить? Парень лишь недовольно посмотрел на собеседника из-под нахмуренных бровей и вернул руку на успокоившийся артефакт. — Как ты оказался на территории дворца? — С самого начала? — Да. — Хорошо. — Парень кивнул, задумавшись, с чего бы начать и стоит ли рассказывать вообще про весь день, который привёл его туда, где он оказался, или всё-таки не следует углубляться так далеко, и, наконец-то определившись, начал: — Кажется, я собирался умереть… — С этим я соглашусь, только смертники встанут на пути магии Тлена. — Нет, — перебил его юноша, представляя, как глупо он тогда выглядел со стороны, — я стоял на мосту, собираясь прыгнуть вниз, когда прогремел первый взрыв. Мужчина удивлённо кашлянул, вздёрнув брови, — явно не ожидал подобного откровенного ответа. Не ожидал и сам Крейг, потому что сейчас не видел ни одной причины, по которой бы с таким рвением стремился покинуть этот мир. Он, прикрыв глаза, потёр переносицу и вздохнул. Над этим он подумает потом, когда выберется отсюда. И желательно, если при этом на своих двоих и голова будет не отдельно от тела. — Я хотел помочь людям, поэтому побежал на крики. Девушка, да, точно, там была девушка! Её придавило деревом. Но когда раздался второй взрыв, я провалился под землю, а потом вода из повреждённых труб затянула меня дальше по туннелю, и я смог зацепиться за лестницу и выбраться только возле дворцовой стены. Как раз когда лопнул купол. — И вместо того, чтобы спасаться, благодаря за второй шанс, ты пошёл к замку? — Да. Там были люди, которым требовалась помощь. — Что-то не припомню, чтобы на лекциях по артефакторике преподавали лекарское дело. — Я сделал то, что сделал, и не жалею об этом, — выпалил Крейг и тут же посмотрел на кристалл, но он молчал. Он действительно не жалел об этом. И скорее для себя хотел подтвердить этот факт, чем оправдаться перед карателем. — Зачем ты вошел в пентаграмму? — Я спасал твою жизнь, не ищи в этом другого смысла, — раздражённо фыркнул парень, отворачивая голову от прожигающего пытливого взгляда. — Знал ли ты о последствиях своих действий? — Нет. — Знаком ли ты с нападавшим? — Нет. — Причастен ли ты к атаке на дворец и покушению на жизнь императора? — Что? — Крейг даже повернулся обратно, удивлённо смотря на серьёзное лицо Верховного. — Ты думаешь, это я устроил покушение?! — Не исключаю этой версии, — честно признался мужчина, откинувшись на спинку стула. Парень не соврал ему ни разу, а значит, настоящий преступник всё ещё на свободе. Готовит очередной план по разжиганию восстания и замышляет переворот. Как же ему надоели эти глупцы, готовые пожертвовать целой империей ради своих неуёмных амбиций. — Можешь не тратить на меня своё время, я не замешан ни в каких интригах и заговорах. — Почему ты думаешь, что это заговор? — Даже глупцу понятно, что один человек, будь он хоть трижды первоклассным магом, не сделает такого без посторонней помощи. Мозолистые пальцы отбивали дробь по деревянной поверхности стола, а взгляд изумрудных глаз словно смотрел не на парня, сидевшего напротив, а куда-то внутрь себя. Мужчина молчал, раздумывая над словами, которые он и сам прокручивал в голове сотни раз, всё больше убеждаясь в их очевидности. Не один человек. Много. Сколько покушений он успел предотвратить за последние пять лет, уже и не сосчитать. Сначала глупые и необдуманные, которые он легко вычислял до того, как план по убийству императора приведут в действие. Но с каждым таким разом убийцы приходили умнее, изобретательнее, и становилось всё сложнее их вычислить, предугадать их замыслы. Кто это делает, зачем и почему? Именно с такими вопросами Захарий засыпал, когда уже восход маячил на горизонте, а бессонная ночь прошла в поисках преступников, и просыпался спустя пару часов, коря себя, что так и не нашёл их. Это выматывало, отбирая прорву сил, но сдаться означало начать отсчёт падения империи. Его спокойный восьмичасовой сон не стоил таких жертв. А теперь ещё и этот решивший поиграть в героя мальчишка, от которого не уйти дальше чем на пару десятков локтей. И именно сейчас, когда ему предстоит разгребать то, что устроили вчера в замке. Но как быть с ним? Захарий вынырнул из своих мыслей, внимательно, но уже не так раздражённо, скорее принимая, как временное неудобство, посмотрел на хмурящегося юношу, по-прежнему держащего руку на камне истины. То, что Дюваль ни разу не солгал, давало шанс, что Захарию хоть в чём-то повезло и перед ним порядочный поборник правды. Распахнув полу плаща, каратель достал чёрный кинжал с витой, инкрустированной большим круглым сапфиром ручкой. — Решил меня убить? — Ты принесёшь клятву на крови, — не ответив на заданный вопрос, безапелляционно заявил Захарий, — что всё, о чём ты узнаешь, пока мы с тобой связаны, останется при тебе. — Зачем мне это делать? — Ну или я отрежу тебе язык и пальцы, чтобы ты не смог ни рассказать, ни написать о государственных тайнах, — как бы между делом продолжил мужчина, крутя в руке кинжал в ожидании ответа, — выбирать тебе. — Можно подумать, у меня есть выбор! — воскликнул рассерженный таким произволом Дюваль и, убрав руку с камня, протянул её карателю, чтобы побыстрее с этим закончить. — Давай сюда! — Выхватив кинжал, парень резко полоснул себя по ладони, поморщившись от неприятной боли. — Я, Крейг Кормит Дюваль, клянусь, что ни словом, ни делом не буду мешать правосудию. Любые детали расследования, а также государственные тайны или секретные документы я не вправе разглашать лицам, не участвующим непосредственно в расследовании. — Крейг вопросительно посмотрел на карателя, молчаливо уточняя, всё ли он сделал верно. — Всё, что ты узнаешь о моей жизни, также не подлежит разглашению. — Я клянусь, что никого не буду посвящать в личную жизнь Верховного карателя Захария Ривьеры, а также в его секреты и постыдные тайны. До тех пор, пока эти сведения не узнают другие. Крейг разжал ладонь до того, как каратель успел сказать что-то ещё. Хватит с него и этого. Крейг вообще не любил подобные клятвы — одна неправильная формулировка, и ты либо окажешься на том свете, либо будешь обязан хранить молчание до конца своих дней. Или до конца дней клятвопреемника. Это уже как повезёт. Стоило разжать ладонь, с которой на стол уже капала кровь, порез засветился, затягиваясь, образуя вместо шрама небольшой чёрный круг с треугольником внутри — клятва принята. Взгляд упал на руку мужчины, где сейчас проступил точно такой же рисунок. Он исчезнет, как только клятва перестанет действовать. У многих же печать исчезает только после смерти, но Крейг всё-таки надеялся, что ему повезёт больше. — Доволен? — Не совсем, но пока этого достаточно. — Мужчина встал, направляясь к двери. — Идём. — Куда? — Парень немедля поднялся. — И что теперь? Что насчёт этой связи между нами? — Слишком много вопросов, а желания отвечать на них у меня нет. — Ворон вышел из допросной, оставив дверь открытой, словно приглашая пройти за собой. И Крейг пошёл — хотелось побыстрее убраться из этой комнаты, в которой он чувствовал себя неуютно, и что ни говори, но эти стены, пусть и выглядели нормально, пугали. Слишком много баек он слышал об этом месте, чтобы оставаться здесь в одиночестве. Хотя вынужденной компании он тоже рад не был, но из двух зол всегда стоит выбирать наименьшее. Вот только далеко, как надеялся Крейг, уйти не удалось — фигура Захария, маячившая впереди, свернула в самый дальний кабинет в конце коридора, но прежде от взгляда не ускользнуло свечение, окутавшее руку мужчины, как только он прикоснулся к ручке двери. Защита, настроенная на владельца. Меньшего и не следовало ожидать от управления карателей. — В связи с последними событиями у меня накопилась достаточно отчётов, так что можешь располагаться. — Не взглянув на юношу, Верховный сел за стол, на котором действительно лежали исписанные убористым почерком листы и, наоборот, пухлые, едва способные закрываться папки, полные документов. Заприметив небольшой диванчик в дальнем углу, почти скрытый от посторонних глаз книжным шкафом, Крейг подошёл к нему, садясь, и почти застонал в голос от долгожданного комфорта. Это не жёсткая земля или металлический табурет, на котором ему пришлось сидеть. Откинувшись на чуть отпружинившую спинку, впервые за последние сутки он смог выдохнуть спокойно. Он жив и почти в безопасности, несмотря на всё, что с ним случилось. Но надолго ли? Воспоминания, всплывающие в голове, не давали уставшему телу расслабиться и появлялись каждый раз, стоило глазам закрыться. Десятки жизней, сотни или даже тысячи пострадавших, но сколько он смог спасти? Недостаточно… Сколько он так просидел, прокручивая пережитое и пытаясь найти оправдание собственной слабости; почти не дыша? Лишь чёрные ресницы подрагивали, давая понять, что он всё ещё не спит, хотя до безумия хотелось просто отключиться и дать наконец-то организму и сознанию передышку. Полумрак, царивший в кабинете, рассеивался настольным кристаллом, достаточным для работы, но не достаточным, чтобы осветить всё помещение. Было тихо, слишком тихо для здания, стоявшего рядом с оживлёнными улицами, но Крейг тут же отбросил эту мысль, догадываясь, что заклинания опутывают управление почти так же, как паук свою жертву. Чуть приоткрыв глаза, он наблюдал за мужчиной, сидящим за массивным, тёмно-коричневым, с оттенком спелой черешни столом. Даже на расстоянии чувствовалась напряжённость, исходящая от этого человека. Чёрные брови, сдвинутые к переносице, и нос с горбинкой наталкивали на мысль не о чёрном вороне, а о хищных птицах запада — огромных ястребах, чьи длинные когти способны разрезать металл, а крючковатый клюв — перекусывать хрупкие человеческие позвонки. Эта мысль заставила пошире открыть глаза, наблюдая, как резко, почти дёргано двигаются пальцы с зажатой в них ручкой, оставляя на желтоватой бумаге вдавленные следы. Нет, он этого не видел, лишь представлял, как чернила, собирающиеся на самом кончике, капают, пропитывая листы и оставляя кляксы между неровных строчек. Казалось, что каратель и вовсе забыл, что в кабинете находится не один, полностью углубившись в работу. Листы в его руках сменялись, стоило глазам пробежаться по скупым предложениям подчинённых. И только сейчас, имея возможность быть сторонним наблюдателем, Крейг отчётливо понял, насколько этот человек выглядит уставшим — тени под глазами и россыпь едва заметных морщинок сейчас казались более глубокими на лице, где то и дело проступали желваки и почти слышался зубовный скрежет. Пальцы сжали клочок бумаги, сминая его, и тогда Крейг не выдержал: — Ты что, совсем не отдыхаешь?! — Отдыхаю. — Отложив изрядно пострадавший клочок бумаги, мужчина потёр покрасневшие глаза, прикрывая их. — Я думал, ты спишь. — Не могу спать на голодный желудок, — хохотнул Крейг, когда в оглушающей тишине его живот выдал длинную и заунывную, как по покойнику, руладу, — у тебя здесь есть что-нибудь перекусить? — Не храню еду на работе. — Откинувшись на высокую спинку стула, Захарий повёл плечами, разминая затёкшие мышцы. — Боишься, что она будет тебя отвлекать от твоих нудных бумажек? — Если я оставлю здесь еду, то вряд ли вообще когда-нибудь вновь возьму в руки «нудные бумажки». — Усмехнувшись, каратель встал, размышляя, как лучше поступить и что первым сделать. Голова даже у него, подготовленного к подобным ситуациям, шла кругом от переизбытка плохих новостей и навалившихся дел. — Хочешь сказать, что кто-то осмелится подсыпать тебе яд? — Крейг скептически хмыкнул абсурдности такой гипотезы, но тут же сглотнул, стоило увидеть промелькнувшую тень печали на грубоватом, с тёмной щетиной лице, — ты сейчас серьёзно, да? — Вполне. Парень смотрел, пытаясь найти хоть каплю шутливости в изумрудных глазах и намёк на насмешку в уголке губ, но ничего подобного. Это был не розыгрыш. Только чистая правда и принятие того, что доверять людям не стоит. И самое удивительное, что он был совершенно спокоен, произнося эти слова вслух. — Наверное, тяжело жить, постоянно ожидая удара… — Это помогает всегда держать себя в руках и не совершать опрометчивых поступков, — с явным намёком сказал Захарий, отвернувшись от юноши. Настроения для задушевных разговоров не было. Да и не любил он, когда кто-то пытается лезть в его душу, и уж тем более он не был готов к тому, чтобы открывать её перед кем-то. Тогда почему же не оборвал этого паршивца, заставив замолчать? Почему вообще разговаривает с ним, когда проще было бы заклеить ему рот и сделать молчаливым предметом интерьера своего серого, унылого кабинета, испортив тем самым его ещё больше? — Хватит меня упрекать! Я спасал тебе жизнь, ясно? — возмущённо зашипел Дюваль, упрямо выдвигая подбородок вперёд, показывая, что не сдаст позиции и готов доказывать свою правоту, даже если его обвинят в конце света и крахе их Великой империи. — Я не был в опасности. — Закрыв уже прочитанную папку с докладами, каратель положил её в выдвинутый ящик и опёрся на стол, прикрыв глаза и надеясь, что со стороны он не выглядит так же паршиво, как себя чувствует. Виски давило, а дыхание сбилось, заставив главнокомандующего шумно выдохнуть и облизать пересохшие губы. Всегда он ходил по краю, по лезвию самого острого меча, и каждый раз оставался жив. Не уповая на удачу, но доверяя своим инстинктам, подготовке и опыту. Держал империю в страхе, прекрасно понимая, что именно это больше поможет усмирить ропщущую толпу, чем угодливость и дружеское ко всем отношение. Принимая ненависть и косые взгляды как знак, что он делает всë правильно. Тогда где же он оступился, допустив подобное и подвергнув стольких опасности? — Но я этого не знал! — Сквозь собственные мысли и стук бешено колотящегося сердца мужчина услышал голос юноши, о котором на доли секунды успел позабыть. — А что ты вообще знаешь?! — вспылив, выкрикнул мужчина, отталкиваясь от скрипнувшего стола и разворачиваясь к собеседнику. — Лезешь туда, куда тебя не просят, и пытаешься оправдаться ложными намерениями о добром умысле! Отброс, возомнивший себя героем и великим спасителем! Крейг только и успел, что отшатнуться, краем глаза заметив вспыхнувшую рядом с лицом искру. Ещё бы секунда, и он вспыхнул, как сухая трава по весне, а так только опалённую щеку саднило и пекло, да пара отросших прядей обгорели, потемнев. — С ума сошёл?! — Хватая с дивана плед, которым совсем недавно укрывался, он пытался погасить уже занявшиеся огнём книги на полках. — Проклятие! — прошипел пришедший в себя каратель, а затем на одном дыхании прочитал заклинание усмирения пламени. — Мало тебе было огня на сегодня?! — Облегчённо откинув подкоптившийся плед обратно, юноша возмущенно уставился на поджавшего губы Захария. — Ты прав, пора сделать перерыв. — Больше ничего не говоря, мужчина схватил висевший на спинке стула плащ и быстро пошёл к двери, мечтая побыстрее оказаться на свежем воздухе. Это именно то, что ему сейчас нужно. Но несмотря на не поддающийся логике срыв, в голове немного прояснилось, а мучавшая тяжесть стала менее заметна, так, впрочем, и не исчезнув вовсе. — И куда мы теперь? — стараясь не отстать, почти бегом следовал за мужчиной Крейг. — Хочешь избавиться от свидетеля твоего произвола и закопать меня в ваших катакомбах? Захарий даже притормозил от подобного предположения, сбавив шаг и усмехнувшись почти искренне: — Вообще я собирался поехать домой и немного отдохнуть, но твой вариант мне нравится гораздо больше, так что приму его к сведению и в следующий раз обязательно им воспользуюсь. — Постой, я не это… Мы так не договаривались! Но Захарий больше не слушал изрядно нервничающего юношу, ускорив шаг ещё сильнее, как только дверь и двое караульных рядом с ней показались на горизонте.