незнание тоже убивает
25 января 2024 г., 11:00
В ушах стоит шум.
Сам того не понимая, оказался в ловушке, из которой нет малейшего шанса выбраться. В мыслях никогда не было, что судьба сможет сыграть такую злую шутку, забирая всё самое яркое за несколько ничтожных дней. В этот раз он готов попрощаться со свободой. Перед ним возвышается его собственная смерть, разрезающая плоть на мелкие крошки одним только взглядом.
Чонгук пытается сделать пару шагов назад, но чувствует под ногами лишь обрыв.
Не убежит. Не скроется.
— Кто ты? — спрашивает низким иноязычным голосом пират. Никаких эмоций не чувствует, смотря в наполненные чистым страхом чужие глаза. В его собственных бушует безграничная злость.
— Что?.. — хрипит в ответ, задыхаясь и почти забывая и так ничтожные знания чужого языка. — Я… я живу в той деревне.
— Имя, — чуть раздражённей бросает, пытаясь сдерживать себя. — Я спрашиваю имя.
— Я… Чонгук, — неуверенно произносит. — Чон Чонгук.
Между бровей мужчины мелькает морщинка, а в глазах будто выражается удивление, заменяемое пониманием. Пират теперь ясно всматривается в бледное лицо, осознав важную для себя деталь.
— Ты идёшь со мной, — заявляет он и двигается в сторону юноши.
Кровь стынет в жилах от необратимого заявления. Он трясёт головой, слепо понимая, что его просьбе не дадут малейшего шанса.
— Нет… нет, — почти шёпотом молвит. — Вы меня убьёте?
— Рано лить кровь, — мужчина хватает дрожащую руку. — Ты обязан нам кое-что рассказать.
— Рассказать?.. — Чонгук пытается выдернуть руку, но хватка врага слишком груба для обессиленного тела. — Я вас впервые вижу.
— Я также вижу тебя впервые, — недовольно проясняет тот. — В этом и проблема.
— Тогда отпустите! — срывается на отчаянный крик. — Спрашивайте кого-то другого!
— И не думай, — ещё сильнее сжав тонкое запястье. — Я тебя ни за что не отпущу, пока не объяснишь, откуда у тебя это, — его взгляд падает вниз, ровно на аккуратное украшение на чужой шее.
Чонгук бегло смотрит вниз и шире свои веки распахивает. Он не может потерять последнее воспоминание о бабушке, которое осталось на его отчаянную душу. Ни одному пирату силой не отдаст самую важную для себя драгоценность. Пусть кровь запятнает белый жемчуг, но он его ни за что на трусость не променяет.
— Я не отдам это… нет, — мотает головой, а в глазах пролегает отвратительная усталость и неверие. Чонгук истощён прошедшими днями, и у него не остаётся сил на борьбу.
— Я не требую отдать — я требую объяснить, — морозным тоном говорит.
— Ничего не пойму… — Чонгук беспомощно шепчет, тряся головой и дёргая захваченной рукой. — Отпустите… — слёзы уже не позволяют чётко видеть стоящего напротив мужчину. — Отпустите! — он делает шаг назад, совершенно забыв о крутом спуске.
Чонгук запинается, падает, потянув за собой и неизвестного пирата. Спиной сильно ударяется, катясь вниз по горе. Остановившись, он перестаёт ощущать болезненную хватку, отчего старается быстрее подняться, забыв об ужасной боли. Бегло оборачивает назад и видит уже встающую фигуру. Пройдя несколько метров спиной, Гук прожигает глазами пирата. Его ноги дрожат, а с глаз продолжают литься слёзы, но он заставляет себя обернуться и убежать, как сразу же застывает на месте, издавая сиплый крик.
Пред ним вновь его смерть возвышается.
— Какого чёрта… — совсем беззвучно выдыхает. Колени предательски подкашиваются, пока сердце насквозь грудь пробивает.
— Ты, видать, не вник в мои слова, — пират медленно подходит к ошарашенному мальчику, не смевшего больше двинуться, — когда я сказал, что ты идёшь со мной, — хищный взгляд прожигает дыру в лице Чонгука. Он моргать боится, на свою погибель смотря, страх не даёт возможности издать даже малейший писк.
— Не трогайте… — в глазах застывают слёзы. Высохшие губы неестественно бледного цвета, трясущиеся руки прижимаются к груди кулачками. Чонгук видит краем глаза, как рука пирата снова поднимается, и зажмуривается до боли в висках. Резко всё стихает. Его сознание не смогло стерпеть, погрузив парня в кроткий сон.
Не успевает с жизнью попрощаться.
По щеке бьют отрезвлено.
Уже не слышатся крики горожан, в ушах не пищит противный лязг мечей, а в носу неожиданного раздаётся запах сырости и водорослей.
Распахнув веки, Чонгук всё так же смотрит на неизвестного пирата, переставая ощущать на себе его хватку. Не сразу осознаёт, что произошло, но, повернув резко голову, его дыхание спирает.
Он на корабле.
Тот самый корабль, который причалил к берегу их гавани. Чон порывисто оборачивается, рассматривая свою деревню с нового, непривычного ракурса. В бешеном темпе глотая воздух, хотелось смеяться, а потом безостановочно рыдать. Ему казалось, что он всё ещё спит. Что все бессонные ночи, которые он провёл на почве одних только нервов и страданий, предстали пред ним в виде безумного сна. Он хватается за фальшборт и плавно оседает вниз, облокачиваясь спиной о крепкое дерево.
— Капитан, это что за мальчишка? — Чонгук слышит недоуменный голос со стороны.
— Это был он, — нервно откликается названый капитан.
— В смысле? — отзывается другой пират. — Ты сейчас прикалываешься над нами?
— Да что б я хоть раз шутку, блять, пустил на эту тему, — грубо цедит сквозь зубы. — Я без вопросов разрешу вам мне пулю в лоб пустить.
Остальные каперы тотчас замолкают. Чонгук глазами бегает по каждому лицу, видя на них лишь растерянность. Все слова пролетают мимо его слуха, но он цепляется за каждое движение чужаков. Некоторые смотрят на него настороженно, на что он взгляд немедленно отводит. Стоявший перед ним капитан резко разворачивается и уходит, оставляя испанца наедине с целой командой.
Бешеным взглядом всех вновь и вновь обводит, чувствуя, как страх сжимает ему глотку. Один из впереди стоящих пиратов неуверенно на своего друга поглядывает, и снова возвращается взором к Чонгуку. На лице того пролегает морщина, он делает медленный шаг в сторону сжавшегося мальчишки, что от его действий сильнее в дерево вжимается.
— Эй, хватит трястись, — раздаётся из уст незнакомца. — Ты можешь встать? — в его тоне не было недоброжелательности, но Чонгук всё равно не мог сомкнуть своих век, ожидая смертельной боли. — Не бойся, пожалуйста, мы тебя не тронем, — пират улыбается криво, не ожидая от своих слов никакого результата.
Чонгук в его лицо вглядывается долго, смотрит на протянутую руку и с огромным трудом вникает во все сказанные слова. Разбойникам с трудом хочется верить, но и большого выбора у него не имеется. Благодарным должен быть судьбе, что его не принуждают ни к чему и силой не хватают. Их злить страшно, потому Чонгук, опираясь на свою слабую руку, поднимается на ноги. Незнакомец спешно подхватывает его локоть, помогая ему добраться до нужной каюты. Чон видит краем глаза, как к двери подбегает другой человек, спешно открывая. Пират, держащий Гука, бросает в ответ благодарность и заходит в довольно просторную комнату, схожую на обычную гостиную.
Его усаживают на диван и оставляют ждать, пока незнакомец отходит, но меньше, чем через минуту уже возвращается со стаканом воды. Он не заметил прошедшего времени, лишь озираясь по сторонам, но тщетно не находя угрозы для своей жизни. Прозрачное стекло с такой желанной жидкостью сейчас кажется издевательством, в горле собирается огромный ком слёз и кашля, который хочется выплюнуть поскорее, но ему не позволяет присутствие лезвий на чужих поясах, что сковывают его всё крепче.
Руки Чонгука трясутся с того момента, как он услышал крик сельчанина, и сейчас, сидя в пиратской каюте, его не покидает мысль о вечном сне, что мог его уже застать. Парень чувствует движение с правой стороны и в испуге поворачивает туда голову, впиваясь взглядом в чужое лицо.
— Звёздочка, не трясись ты так, — новый голос обращается к Чонгуку. — Я даже представить не могу, что ты там себе придумал, но ради себя же, — незнакомец присаживается перед ним, — попытайся успокоиться.
Чонгук встречается глазами с рыжеволосым пиратом, который обеспокоено смотрит на потерянного мальчишку. Ему непонятны чужие мотивы, Гук считал, что к этому моменту уже должен был быть кормом для акул, но он снова напарывается на, по его мнению, чуждые для пиратов слова волнения за иную душу.
Лишь спустя время он слабо кивает и всё-таки дотрагивается до стакана с водой. Она немного приводит его в себя, заставляет выдохнуть часть напряжения. Чон делает ещё глоток, запрокинув голову, и оба пирата невольно устремляют взгляды на незамысловатое украшение, покоящееся на шее.
Уж больно знакомая ракушка.
— Итак, — тяжко вздыхает сидящий рядом пират, кинув беглый взгляд на своего друга, что так же слабо мог поверить в увиденное, — давай сначала познакомимся, — его губы украшает неуверенная улыбка. — Я Ким Сокджин, — он прикасается ладонью к своей груди, чересчур официально представляясь. Его рука тянется в сторону второго незнакомца. — Это Чон Хосок, — названый приветливо кивает. — А ты?..
— Чон Чонгук… — бесшумно отвечает он второй раз за эту ночь.
Пираты вновь непроизвольно переглядываются, что остаётся незамеченным затуманенным сознанием Чона.
— Хорошо… — ища слова, тянет Сокджин. — Так ты… ничего странного не делал намеренно?
Чонгук поглядывает на него недоумевающе.
— Что… вы имеете в виду?
— Ну, например, — в этот раз заговаривает рыжий пират, — ты каким-то образом узнал о чём-то странном от кого-то другого, что в результате может привести к чудотворному событию, и решил это повторить, — Хосок заканчивает свой бредовый пример, смотря с уверенной в своём успехе улыбкой на оторопевшего парня.
— Без понятия, о чём вы… — хрипит беспомощно.
— Так, ладно, — не слишком громко хлопнув в ладоши, заключает Сокджин, — с этим мы выяснили.
— С чем? — потерянно интересуется Чонгук.
— Мы тебе потом всё в полных подробностях объясним, ты и без этого уже скоро в обморок рухнешь, — увидев заторможенный и неуверенный кивок, Джин поднимается на ноги. — Хосок, посиди с ним немного, — тот без проблем соглашается, после чего Ким выходит из каюты.
⚓︎⚓︎⚓︎
Дверь хлопает негромко, но всё равно прорезает такую желанную тишину. Хотелось лежать на морском дне и не слышать посторонних шумов, хотелось спрятать всю злость и раздражение глубже, однако ему оставалось лишь сдирать кожу на ладонях, желая успокоить бурлящую кровь. За спиной шаги прекратились сразу, как раздались в этой комнате. Человек остановился у самого порога, не издавая ни звука, но сидящий отчётливо ощущал обеспокоенный взгляд на своей спине. Желал и его с себя содрать. — Тэ? — неуверенно раздаётся. — Что произошло? Тишина в ответ. Ногти впиваются в кожу, а он их не чувствует, лишь сильнее давит. Слышит чужой вздох и не предаёт ему значения, продолжает смотреть на стол с аккуратно разложенными бумагами. — Ты от этого так просто не убежишь, — снова тяжко произносит голос за спиной. — Если это то, о чём мы все сейчас думаем… тогда мы в полной заднице. — Я, блять, знаю, — отвечает слишком резко, отчего мужчина вздрагивает незаметно. — У меня мысли в голове не укладываются, я не могу ни черта понять, что сейчас случилось. Тэхён проводит руками по лицу, растирая кожу. Делает несколько вздохов и открывает глаза, осматриваясь мимолётно. Он встаёт, чтобы открыть окно, и наконец разворачивается. — Где мы сейчас находимся, Джун? — режущим взором впивается в лицо мужчины, что хмурит непонятливо брови на его вопрос. — Рядом с чьими владениями? — поясняет. — Рядом с… Новой Испанией? — Намджун глядит в окно, словно пытаясь по горизонту понять. — Мы же сейчас в Карибском море. — Ты чертовски прав, дружище, — пират делает несколько шагов в сторону Джуна. — Не напомнишь ли ты мне, чем конкретно нам известны и дороги Карибы? — смотрит точно в центр чужих зениц. И в них он видит осознание. Намджун пытался его скрывать все эти долгие минуты. Он не хотел сам себе верить, надеясь, что его предположения ошибочны, но у самого капитана не оставалось иных идей. Губы сжимаются в тонкую линию. В такое всем было сложно поверить. — Ты уверен, что это вообще возможно? — интересуется у Тэхёна. — Я всё время думал, что никогда не столкнусь с подобным, — капитан разводит руки в стороны. — До этого момента. Произошедшая ситуация понесёт немыслимые проблемы для всего корабля, для всей команды. Если их предположения подтвердятся, то судьба и их, и мальчишки будет решена одним лишь жребием Сингапура. Ким стоит недвижно, боясь вдуматься в серьёзность сегодняшних последствий. Выдохнув прерывисто, произносит: — Каков путь, капитан? — поднимает взгляд на Тэхёна. Тот смотрит исподлобья, сжимая челюсть. — Нам придётся собрать совет Братства. Намджун закатывает глаза. — Этим отморозкам лишь бы свою значимость чужими проблемами повысить, — цедит сквозь зубы. — Считают себя особенными только из-за высокого местечка и думают, что везде до них есть хоть малейшее сучье дело. Тэхён усмехается на слова капера, но на них не отвечает, облизывая губы. — А потом в Сингапур? Капитан возвращает взгляд на Кима, что смотрит вопросительно. Но Тэхён видит в тёмных зеницах нечто другое — надежду. Здесь им всем её сложно скрывать. Надежду на возвращение домой. В безжалостных пиратских сердцах теплится один лишь мелкий лучик, что ведёт прямиком на восток. Весь гнев был давно уже утерян, а обиды прощены. — Потом в Сингапур. Намджун кивает. Слов больше никто не находил. Ким, оглядев бегло капитана, оставляет его одного. Гнева Кита боялись. И сейчас Намджун не смог пробиться сквозь чужую стену. Закрыв дверь каюты, пират возвращается взглядом к палубе. Небольшие группки рабочих сновали от края к краю, но его привлекала только одна фигура у центральной мачты. — Что он говорит? — сразу спрашивает Чимин. — У него только одно предположение, и, к сожалению, от нашего оно отличается только подачей, — выдыхает нервно. Со стороны слышится тихое ругательство. — Осталось только парней дождаться, — мотает головой в сторону каюты для отдыха. — Я уже не уверен, что они нас порадуют другими новостями. Почти сразу с указанной стороны раздаётся звук. Оба пирата поворачивают головы, с любопытством впиваясь в вышедшего Сокджина. Он выглядит потерянно, не знает, как себя повести, но, только услышав глухой звук захлопнувшейся двери, невольно меняется в лице. — Похоже, Тэ был прав, — между бровей Сокджина образуется морщинка. От мужчин слышатся прерывистые вздохи. — Это был он, — бегло смотрит на чужие лица и направляет взгляд за борт. — Ты прямо уверен? — Чимин склоняет голову к плечу. — На шее ракушка с жемчугом, — жмёт плечами. — А что насчёт того, откуда он её заполучил? — стихшим тоном спрашивает Намджун. Сокджин сжимает челюсть, обращая на них взгляд и не зная, как вернее будет ответить. Он не знал точной причины, но имел стойкое предположение, которое ещё изначально не давало ему покоя. А сейчас и вовсе не наделяло шансом подумать иначе. — Его зовут Чон Чонгук. Оба мужчины вскидывают брови вверх, не находя нужных слов. — В смысле Чон?.. — В что ни на есть прямом, Джун, — уже более серьёзным голосом поясняет Сокджин. — Будет пиздецки смешно, если они не связаны, — он прикрывает глаза и вздыхает, запрокидывая голову назад. — Не смеши, — успокаивающим тоном тянет Пак. — Может мы и давно не виделись, но я точно могу сказать, что в нём есть что-то знакомое. За это они все первым делом зацепились. Чужие глаза. Схожесть была ошеломляющей, но поддаваться ей никто не желал. Сейчас у них выбора становилось всё меньше. — Ой, ну извини, не успел разглядеть его с ног до головы, пока бедняга трясся, как на публичном расстреле, — возмущается Сокджин. — Я вообще так дружелюбно даже с родной матерью никогда не разговаривал, Чимин-а, — поджимая губы, разъясняет Ким, пока Пак давит в себе смешок. — Я как раз поговорил с Тэхёном, — Намджун кивает в сторону капитанской каюты. — Не думаю, что мы его чем-то удивим, только лишь подтвердим истину. Можешь пойти ему сказать о Чоне сразу, он решит, что с ним делать. — Денёк, пожалуй, переживу, — мотает головой. — С ним невозможно в таком состоянии говорит, совсем ничего не слышит. Ещё и набросится на мальчишку, — Ким мимолётно заглядывает за спину. — Пусть он тоже отдохнёт, и мы все вместе выстроим план. — Тогда завтра, если он раньше об этом не узнает, — кивает Чимин. — Мы все уж точно не сможем сидеть здесь на заднице ровно, когда под боком ходит Чон. Для нас это не меньшее потрясение. Что уж говорить о Тэ. Ведь Чоны на капитана огромное влияние возымели. Отпустить своё прошлое долго не мог и не хотел переживать его вновь. — Так, — Сокджин вбирает больше воздуха, — следите все за языком и ведите себя прилично, мы ещё ничего толком не знаем, поэтому никаких необдуманных выводов, — пираты не стали возражать. — Даже сейчас мы не можем быть уверены, что всё совпадёт с нашей реальностью. — Всё равно не думаю, что это изме… — не успевает договорить Чимин, как сзади открывается дверь, из которой выглядывает Хосок. Три пары глаз смотрят на вполне спокойного пирата, однако Сокджин всё равно не сдерживает мыслей о возможных происшествиях, что могли бы произойти в любой комнате, где был рыжий. — Джин, — обращается к тому, — у нас же с ужина осталась еда? Пацан голодный до ужаса. По нему прям видно, что не ел долго, — ему кивают: еда всегда есть на судне. — Тем более ты ведь у нас самый адекватный, может быть и разговоришь его… Расслабится малой. — Я тебя понял, — дёргается с места Сокджин, прогоняя Хосока от проёма. — Вам лучше вообще ничего не делать, — цокает он, слыша недовольный шёпот за закрытой дверью. Глаза цвета глубины ночной поднимаются на вошедшего. На чужих щеках видит почти сухие дорожки слёз, стягивающих кожу. Чонгук уже не так заметно трясётся, как в самом начале, так что Джин про себя всё-таки щадит непутёвого капера. — Пойдём на кухню? — осторожно спрашивает Ким. — Хосок сказал, что ты голодный. — Не стоит… — Чонгук машет руками, даже не замечая, что те поднялись не намного выше коленей. — Ты сам себе живой-то нужен? — смотрит парню в глаза. А смотреть в них страшно, почему-то. Чонгук слегка сжимается. — Нужен… — Тогда поднимайся. Голодом тебя никто морить не хочет. Сокджин с настороженностью следит за Чонгуком, готовый в любой момент подхватить — того всё шатало. Придержав дверь, Ким выходит за парнем и берёт его за руку, ведя в сторону лестницы на второй этаж. Чонгук чувствует на себе десятки взглядов команды и мечтает сжаться, скрыться от любопытства флибустьеров. Даже слечь бы на морское дно согласился, лишь бы спастись от излишнего интереса. Тревога спадает, стоит очутиться на пороге судовой кухни. Ким сразу идёт смотреть запасы в дальнюю часть комнаты, где находится ещё одна дверь. На удивление Чонгука, данный пират не вызывает отторжения и неконтролируемого чувства беспокойства за собственную жизнь. Он выжидающе стоит около входа и смотрит за мельтешащим Сокджином, пока тот вновь не обращает на него внимание. — Садись, не стесняйся, — указывает рукой на стол в центре. А Чонгук и не стесняется — боится. Однако всё равно трогается с места и движется к ближайшему стулу неторопливым шагом. Уделяет минуту своему нелепому интересу и разглядывает комнату, в которой очутился. Массивный стол в центре на персон пятнадцать, задняя комната, как он понял, отдана под кухню. По бокам стоит две софы и несколько растений для разнообразия. Сокджин замечает заинтересованный взгляд, бегающий от одной стене к другой, и не пытается его отвлечь. Лишь губы поджимает, боясь сделать лишнее движение или сказать не то слово, и накладывает в тарелку свежеприготовленной рыбы с фасолью и берёт готовую пиалу риса. Он ставит чайник нагреваться и относит еду Чонгуку, который сразу переводит взгляд на пирата. — Спасибо, — шепчет. Ким отходит, не желая мешать бедному юноше. Проверяет готовность чая и достаёт фарфоровую кружку. — Ваш капитан… — хрипит Чонгук, так и не притягиваясь к еде, — что-то говорил об ожерелье… да ещё и имя выпрашивал, — пустым взглядом рассматривает светлую скатерть. — И вы с… Хосоком отреагировали непонятно, — голос уже совсем осел, сил на мысли не хватает. — Что вам нужно? И почему от меня? — Чонгук, — Сокджин заламывает брови. Он наливает чай и обдумывает сказанные слова. — Прошу, просто поешь. Наш капитан, как ты уже сказал, запугал тебя. Он у нас вообще бестактный наглец, который авторитет себе заработал на чистой силе духа. Мы его хоть и уважаем, но спорить с ним никто не станет. В его решениях всегда уверены, — Джин ставит чашку рядом с пиалой. Чонгук моргает медленно, следя за чужими движениями. Его организм требовал еды, но он чувствовал, как горло сжимается от одного её вида. От страха становится тошно. — Тебе бы отдохнуть сейчас, — вздыхает пират. — Насколько это, конечно, возможно в твоём положении. И держаться подальше от капитанской каюты. Я покажу, где она, чтобы не ходить туда. Завтра мы тебе всё объясним. Я обещаю, — Ким смотрит в глаза, ищет доверие, которое так сложно будет заработать. — Тебя никто не тронет. Можешь мне не верить, но хотя бы услышать это ты должен. — Я постараюсь… И отдохнуть, и поверить. — Не думай об этом слишком много, отключи мозг и засни. Могу вина налить, если понадобится. Чонгук мотает головой, хоть и понимает, что выполнить просьбу будет нелегко. А Сокджин не собирается больше ничего у него просить. И вытягивать что-либо, как предложил Хосок, тоже не хочет. Ему жалко парня до безумия, что неведомо пиратам. — Я здесь надолго, да?.. — с долей отчаяния вырывается из бледных уст. Он поднимает глаза на Сокджина, видя на его лице неприкрытое сожаление. Ему ничего не ответили, а он и без этого всё понял. — Ума не приложу, — наконец берёт приборы, — как и когда успел насолить целому пиратскому кораблю… Сокджин хмурится. — Никому ты ничего не насолил, — присаживается он рядом. — Я не хочу сегодня загружать твою голову, но зато точно могу сказать, что ты ничего из своих убеждений не делал. У тебя их попросту здесь не было, — Джин сталкивается с усталым взглядом. — Ты ни в чём не виноват, просто… что-то пошло не по плану, — пират попытался нацепить на себя успокаивающую улыбку, однако легче Чонгуку не становится. Больше они не сказали друг другу ни слова. Сокджин видит, что Чонгуку неспокойно, он уже поклялся себе предостаточно раз, что не заведёт разговор, чтобы не разжигать ещё больше тревоги, но столько же раз эти попытки мелко трещали по швам. Хоть и было заметно, что испанец значительно стал спокойнее, чем при первой их встрече пару десятков минут назад. Убирая всю посуду, Сокджин мысленно представляет себе сценарий завтрашнего дня. Никто на этом корабле не знает, чего можно ожидать от капитана. Его не считали извергом, к нему у каждого было доверие, но когда положение касалось исторического ядра его судна, то он был готов собственным черепом выстоять свою победу. А какой она была — штурмовой или нравственной — его не затрагивало. Джин уверен, что команда поможет уберечь Чона, но не уверен, что они сами смогут защититься от главного ужаса морей. Скрип двери резко выводит из рассуждений обоих. На пороге стоит Намджун. — Я приготовил место для сна, — сообщает тот. — Вместе с нами в кормовой каюте. В трюм, думаю, нецелесообразно. — Хоть кто-то на этом корабле умеет думать, — Сокджин кидает тряпки с негромким вздохом. Намджун в стороне усмехается, уже привык к постоянным недовольствам Джина. — Пойдём? — обращается теперь к Чонгуку, сидящему всё это время молча и с опаской поглядывающему на фигуру в проёме. Тот кивает, ограничиваясь от лишних слов. Снаружи виднеется уже не так много пиратов. Скорее всего, они ушли на отбой, чему Чонгук сказочно благодарен. Рядом с мачтой всё так же стоят незнакомый ему парень с иссиня-чёрными волосами и улыбающийся чему-то своему Хосок. — Вы останетесь на ночную смену? — спрашивает Сокджин. — Ага, — кивает Хосок. — Тэхён так и не выходил, так что его мы не трогаем. Мин в трюме остался, — осматривает палубу, прищурив глаза. — И вроде бы… Робби с Закари на уборку ушли. — Ладно, — Сокджин осматривается. — Тогда курс держим прямо, утром решим, будем ли заплывать в Порт. На горизонте всё должно быть чисто, беспокоиться не стоит, — ровным голосом высказывается. — Давно мы там не появлялись, так что нужно подготовить всё снаряжение с неисправностями и написать списки. Займись этим завтра, — поворачивает голову к Намджуну и, получив кивок, продолжает: — Ещё нужно решить, кто выйдет, а кто останется на охране, потом ещё с Тэхёном всё обсудить, — он хмурит брови, пытаясь не сбиться с мыслей. — И ещё связаться с Братством, а если… — Успокойся, Джин, — Намджун хлопает его по плечу, перебивая бурный поток. — На свежую голову всё сделаем. На корабле двадцать голов, хоть одна да и вспомнит что-то, если забудем. — Вот именно, — кивает Чимин. — Всё равно нас завтра Ким изведёт до белого каления. У этого пирата волосы, заплетённые в высокий хвост с косами, под лунным светом переливаются завораживающе. Чонгук смотрит на него мимолётом, прячется за спину Джина, но интерес спрятать не может. Сокджин слегка расслабляет плечи. Он привык к идеальной точности на корабле, а капитан никогда не был против чужого желания следить за порядком, поэтому позволял ему помочь с распоряжениями, хоть иногда и приходилось останавливать Джина, что чересчур себя утомлял. — А куда мы плывём? — все поворачивают головы в сторону Чонгука. Он сжимается под резким вниманием столько большого для него числа пиратов. — За припасами, — Чимин давит дружелюбную улыбку, надеясь, что у Чонгука больше не возникнет вопросов. Хосок криво поглядывает на пирата, не понимая, пытается ли Пак перебороть свою каперскую натуру или вновь не старается скрыть свою желчь. — В городской порт? — веки Чона расширяются. — Вас разве не заприметят? Флаг же точно выдаст вас еще за милю… — поднимает взгляд наверх, где должен был находиться флаг, но из-за ночной темноты не смог его разглядеть. — Беспокоишься о нас? — с нахальной ухмылкой поглядывает на него Чимин. Парень ёжится под таким взглядом. — Флаг мы меняем каждый раз, как причаливаем. Правда мы редко в города идём с дружеским приветом, но это так, — ведёт плечом, — на всякий случай, — поясняет он молчаливому испанцу. — Я Чимин, кстати. Так и не представился, — пират протягивает слегка потёртую от работы руку, на которую Чонгук глядит неуверенно, но всё же пожимает. — Ты его сильно не слушай, — обращается к Чонгуку пират, зашедший к ним в столовой. Со стороны слышится обиженное цоканье. — Меня зовут Намджун, — мужчина улыбается слабо. Чон кивает смутно, смиряясь со всей давящей на него недосказанностью. Он теребит рукава своей рубахи и следит за каждым малейшим действием пиратов. Доверие внушает только Сокджин, и то это может быть лишь забвение, после которого Чонгук будет стоять в шаге от смерти. Оставляет затею разговора с пиратами, которой и не было отнюдь, оглядывает палубу, замечая пару мельтешащих силуэтов, и уже давно мечтает завалиться на кровать и отпустить прошедшие переживания. Сон его расслабит. Сейчас только бы не встретится с капитаном здешним, а дальше уже все проблемы решаемы. По всем словам, сказанным ранее Сокджином, образ этого человека представал фигурой, возможной только губить. — Идём, — Чонгук вздрагивает от нежданного голоса. К нему обращается Сокджин. Другие пираты уже разошлись по своим местам. — Смотри, — Джин указывает на каюту на первом этаже. — Это спальная комната. Там спим все мы, кого ты только что видел. Выше, — Ким поднимает голову на каюту на втором этаже, — находится спальня капитана. Остальные койки в трюме. Ты пока поживёшь с нами, — пират поворачивает голову к Чонгуку, слыша тихое мычание в знак понимания. В спальной оказалось вполне уютно. Издали корабль и так казался большим, но внутри был ещё просторнее. — Если что-то понадобится, то я буду у штурвала. Он с этой же стороны на третьем ярусе. Я с Намджуном вернусь минут через тридцать, — Сокджин смотрит на парня, еле-еле держащим веки открытыми. — Но ты, наверное уже уснёшь. Чонгук кивает слабо, уже не распознавая слов. Его голова сразу почувствовала облегчение, коснувшись подушки. Изнеможение прошедшим днём стягивало его, поэтому у него не оставалось малейших сил на глупые раздумья перед сном. Как только голос Сокджина исчезает, Чонгук облегчённо засыпает, отпуская тревожные мысли.⚓︎⚓︎⚓︎
Около штурвала уже стоит Хосок, спереди него на подушках расслабленно лежит Чимин, облокотившийся на ограждение и читающий какую-то книгу. Джин кротко кивает мужчинам и осматривается, находит у борта Намджуна, что смотрит в сторону океана. Он подходит к нему неторопливо, уже зная, что у того на уме. — Как думаешь, до чего тот додумается? — доносится от него хриплым голосом. — Ты про Тэхёна? — Да. — Он не бессердечный. Тем более по отношению к Чию, — Сокджин вглядывается в горизонт и уточняет: — Если Чонгук её внук, конечно же. Хотя у меня в этом сомнений нет. — По нему явно не видно, что он что-то знает. Вины в нём нет, но я искренне переживаю за действия Тэ. — Думаешь, он на него обозлится? — Джин вскидывает бровь. — Думаю. — А за что? Ты же сам сказал, что Чонгук без понятия о том, что он сотворил, — Сокджин следит за всплесками воды. — Назовёт его нахальным мальчишкой, разбрасывающимся необдуманными поступками, у которого нет уважения к старшим и чести пред ними же, — Намджун жмёт плечами. — На Тэхёна не похоже, ты преувеличиваешь, — трясёт головой в стороны. — Всё ещё не вижу смысла. — Я, честно, тоже, — Намджун сжимает губы на секунду. — Но ты и сам видел реакцию. Что его так могло вывести?.. Ума не приложу. Тем более, — пират поворачивается к Киму, — он вполне не был против выбора Чи. Сокджин кивает, вспоминая события прошлого. — Я почти полностью уверен, что она не взрастила бы другого человека. Чонгук выглядит и ведёт себя как самый что ни на есть настоящий её родственник. Она сделала осознанное решение, — Намджун вертит перстень, рассматривая лунный пейзаж. — И если частью этого решения было ограждение её сына и внука от Кита, то Тэхён — последний человек, кто её осудит. Они смолкают на минуту. Сокджин обдумывает слова Намджуна и продолжает рисовать в голове образ грозного лица капитана, как тот только вернулся на палубу. Никто из команды не понимал такого резкого отношения Ким Тэхёна к Чону. Оставалось лишь ожидать его решения. — Но ведь как-то у него оказалось ожерелье, — вырывается из уст. — Ты это к тому, что Чию не отдала бы его, если бы хотела отгородить? — Намджун следит за неуверенным качанием головы. — Да кто ж знает посыл её действий. Надо вернуться и спросить её. Она не будет действовать опрометчиво. Это ожерелье хранилось у неё как зеница. Никто бы его не выкрал, никто бы о нём не узнал. — Надо было думать об этом раньше, чем мы выкрали её внука прям из-под носа. Намджун усмехается. — Ну, — с улыбкой призадумался, — если она в полной уверенности отдала Чонгуку это ожерелье, то она с такой же полной уверенностью должна знать, кто именно выкрал внука, — поворачивается на такого же улыбающегося Джина. — Не думаешь? — Хороший аргумент, — соглашается. — Но паренька всё равно жалко. Запугал он его нещадно, — Джин хмурит брови. — Тэхёну нужно поубавить пыл, а то он со своим бездушием и в прям от Чона живого места не оставит. — Бездушием? — за спинами доносится глубокий голос. Пираты резко дёргаются и разворачиваются в сторону звука. — Тэ… — приглушённо тянет Джин. — Даже за все эти годы тебя не становится легче терпеть, знаешь? Без обид, но ты прекрасно осведомлён, что в каперских кругах никогда Святой Марией не представал, — жмёт плечами, опираясь поясницей на борт. Капитан с интересом изгибает бровь на чужие слова. — Но твоё отношение к мальчишке… не слишком ли оно бурно? — смотрит на Тэхёна с интересом. Чимин поднимает взгляд от книжки, следя за чужим разговором, выдыхая тяжело. — Сам решу, что мне делать с теми, кто имеет отношение к моему кораблю, — отрезает Тэхён без особого желания продолжать пустой говор. Со стороны Хосок с осторожностью косится на капитана. — Но, кэп, — задумчиво начинает тот. Ким переводит на него усталый взгляд, — в том-то и дело, что он не имеет никакого отношения, если всё произошло случайно. — «Если», Хо. Ты сам это говоришь. Следи лучше за движением, — с раздражением трёт глаза. Хосок сжимается слегка, но молчаливо возвращает внимание на штурвал. — Я без вас решу, что делать. Сокджин, Намджун, — обращается. — Возвращайтесь в каюты. Завтра ожидается интересный день, — наблюдает за уходящими фигурами мужчин, но Джин останавливается резко на первой ступени, поворачиваясь к капитану. — Что у тебя на уме? — всё же любопытствует. — Я неясно до этого выразился? — вопросом на вопрос. — Тэхён, — закатывает он глаза. — Ты можешь хотя бы иногда засовывать свою гордость куда-нибудь поглубже и просто начать высказываться? Не устал ещё сам с собой воевать? — глядит хмуро в чужие глаза, не имея возможности разглядеть в них что-то кроме несокрушимого могущества. В этот раз Чимин окончательно откладывает книгу, следя за пиратами, облокачиваясь на собственный локоть. Хосок тоже поглядывает на них воровато, мимолётно боясь, что это может возрасти в крупную ссору. А капитан в лице не меняется, обдумывает что-то, прежде чем ответить: — А я должен? Сокджин вздымает брови. — Конечно, — почти возмущается. — Ты думаешь, что сможешь нести на себе весь этот пиздец, что даёт тебе океан? Это немыслимая ноша, она тебя разломит. — Справлялся же как-то всё это время, — ведёт плечом незаинтересованно. — И более того — это мой долг. У меня нет выбора. — Так это и наш долг тоже, — Сокджин ведёт руками вокруг. — Мы с тобой не для того, чтобы ты выполнял всю ответственную работу, пока мы с ребятами по каютам как куртизанки носимся! Сбоку Чимин смеётся на слова Джина, но продолжает неотрывно смотреть на лицо капитана. До сих пор молчалив, лишь видно, как челюсть сильнее сжимает. — Я вас на это обрёк — мне и разгребать, — неизменный вердикт объявляет. — Оставь свою самоотверженность, — вздыхает Ким. — Никто не против тебе помочь, ты лишь попроси. Каждый видит, что ты не в себе от этой ситуации. Да мы все в полнейшем шоке, но нам всё равно придётся всем пройти через советы, — может, отсутствие отдыха рисует ему иллюзии в жизни, но чужое лицо спокойнее становится. Тэхён расслабляется немного, но до сих пор пытается отстоять свою силу. — Никому то расставание не далось легко, а теперь мальчишка Чон решил нам напомнить о жестоких реалиях. Мы от прошлого никогда не убежим, оно всегда будет гнаться за нами, — в его тоне проносится тонкая печаль. — Мы обречены, Тэ, но нельзя всю жизнь брать на себя удары. Нужно уже проститься с ушедшими событиями, чтобы для новых была расчищена дорога. Нет у Кита другого выхода. Капитан ничего не говорит. Стоит неизменно, и лишь ночной ветер разносит его заплетённые косы по ветру. Хосок всё-таки отрывается от штурвала, смотря на двух мужчин у лестницы. Чимин, сидя на подушках, хмурится, смотрит в пол. Слова Джина где-то глубоко отпечатались, надавили. Мало кто решался о таком заговорить, даже просто подумать, ведь никто не желал размышлять о безысходности своего бытия. — Путь своего корабля я буду расчищать сам, — твёрдо заявляет. Сокджин закусывают губу, отворачиваясь от Кима. — Умытыми кровью руками я буду добиваться нашей с вами свободы, — капитан следит за досадливым видом Джина, — но вашей борьбе я никогда не мешал и не собираюсь. Сокджин неверяще впивается в него взглядом. — Вы на этом судне не гости, поэтому в полном праве воевать за него, — Тэхён выдыхает, — но к Сингапуру лезть буду только я. — Как скажешь, — Джин мотает головой, не желая больше вытягивать из капитана признания. — Однако я ещё раз скажу, что тебе не стоит всё выносить самому, это не… — Я тебя понял, — перебивает. — Это крайний случай, — капитан прикрывает глаза. — Иди спать, Джин. Завтра много работы. Ким ничего не отвечает. Кивает тихо головой и разворачивает в сторону лестницы. На втором этаже останавливается, повернувшись в Тэхёну, провожавшему его взглядом. — И всё-таки будь с ним мягче, — добавляет. — Джин. Тот выставляет перед собой руки, больше ничего не добавляя. Спускается дальше к спальным каютам. Капитан всё стоит на том же месте и, только увидев зашедшего за угол Джина, разворачивается в другую сторону. Сталкивается с двумя парами глаз, плохо скрывавших волнение. — Тоже хотите меня жизни поучить? — Никак нет, кэп, — резво заявляет Хосок. Чимин же просто трясёт головой в отрицании. Тэхён молча подходит к ограждению и всматривается в тёмную воду. Всё это время он рассуждал в своей каюте о случившимся, не находя этому объяснения. Чужие слова минуту назад только больше подталкивали к ужасным мыслям, давящих на него со всех сторон. Лишь одна всплывающая картина пред глазами вызывала в нём пожар, а имена обоих Чонов являлись замечательным катализатором. Его взор поднимается к гальюну. Обводит каждую деталь фигуры Посейдона. Образ Бога морей невольно напоминает о защите своего корабля и, что немаловажно, всех морей. Тэхён вдыхает побольше воздуха, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Он сам понимает, что необдуманностью ничего не решит. Отходит от борта и движется обратно к своей каюте. Завтра и вправду будет интересный день.
