lullaby lautan

Бутылка катится по дырявому полу, пока не упирается в чью-то ногу. Молодой парень подхватывает её и сразу отбрасывает в наполненный мусором ящик. Дневное солнце неприятно припекает даже сквозь панаму, а ветер совсем позабыл навестить эти края. За спиной где-то раздаётся недовольный хрип, после чего следует звонкий грохот, заставляющий вздрогнуть. Капитан корабля снова разъярён, готов устроить погром от одного неверного действия команды. — Да вы! Никчёмные! — сквозь пелену опьянения пытается выговорить он. — Ничего не можете! — кричит на юного матроса, брызгаясь слюнями. Картина всем привычная, бывалые пираты привыкли к такому обращению, хоть некоторым и жалко новобранцев. Осторожность никто не перестал соблюдать, даже будучи оглушёнными нечеловеческими криками. — Блять, — капитан поправляет свою шляпу. — Легче сучьей мартышке такую банальщину поручить, — он идёт, шатаясь на кривых ногах, и прихватывает со стола свою флягу. — О чём думал Уилл, когда сплавлял мне таких идиотов? — алкоголь стекает по его губам и бороде, но он не обращает на это внимания. Смотрит какое-то время на притихшего паренька и фыркает недовольно. — Ладно… когда там этот мужик попросил за кинжалами прийти? Отправьте кого-нибудь, — махает рукой и делает очередной глоток. — В пять вечера, сэр, — блондин с повязкой на лбу склоняет голову. — Джо уже вызвался забрать их. — Ну и славно, — говорит капитан, изредка икая. — Если хуйня, а не кинжалы, разрешаю прям там его заколоть, — отворачивается от своих людей, направляясь в сторону покоев. — Меня не трогать до ужина. — Сэр, подождите! Очередной юноша кричит с самого носа судна, пытаясь привлечь внимание командира. Тот пыхтит раздражённо, уже готовясь разбить флягу о череп бедного парня. — Что, блять, непонятного?! — гремит истошно. От его крика парень убавляет свой пыл, вздрогнув пугливо, но не останавливается идти быстрым шагом. — Извините, капитан, — пытается отдышаться, держась на безопасном расстоянии от мужчины. — Но… — его взгляд беспокойно устремляется назад, в сторону океана, указывая на линию горизонта. — Да что ж такое-то, — сквозь зубы цедит, идя в сторону мальчишки. — Что может быть важнее моего сна? — капитан толкает с пути мальчишку и жмурит глаза, пытаясь увидеть хоть что-то. В какой-то момент витавший в глотке алкоголь движется назад, вызывая кашель. Глаза пирата вылупляются на пару секунд, после чего, отдышавшись, капитан рисует на лице дикую улыбку. — Твою ж мать… — не верит картине перед глазами, подходит ближе к фальшборту и берёт свою подзорную трубу, вглядываясь в далёкий объект. Удостоверившись, что взор ему не врёт, он расходится в довольном хохоте, моментально трезвея. — Сукин же сын! — движется быстро к другому краю корабля, где внизу, в порту, работают люди. — Смит, пакуй мешки с припасами. Кит возвращается.

⚓︎⚓︎⚓︎

От однотипных строк уже начинает болеть голова, хоть и солнце только недавно вышло из-за линии горизонта. Но, даже несмотря на нескончаемые заботы, на столе царит порядок. Воздух сквозь открытые окна пролетает в каюте мимолётом, возвращая мысли обратно к работе. Тэхён отбивает пальцем по перу, смотря на очередной исписанный лист. Его брови нахмурены, и казалось, что это уже привычное их состояние, ведь за последние дни ему так и не удалось снять напряжение и успокоить душу. Раздражением его накрывает стабильно каждые два часа, однако Ким не даёт ему взять верх. Тактика придумывается плавно, довольно медленно, но в каждом своём шаге Кит отчего-то уверен. Ведь на кону не одна судьба стоит. Ему отчаянно не хочется, чтобы совет обернулся так же, как и несколько лет тому назад. Команда Кита друг друга успокаивала, уверяла, что всё было лишь только ради защиты, но кто-то до сих пор не смог отпустить тот случай, боясь повторить бойню в Коалиции. Тэхён трёт переносицу огрубевшими пальцами, тяжко выпуская воздух. Тортугу хочется отпустить как можно скорее. Одно лишь воспоминание о всех мерзких разбойниках, что сидят за столом совета, заставляет его точить кинжалы острее. Любое нарушение их сингапурского договора изводило его из себя даже не мыслью о краже священных артефактов, а имением дела с пиратами Братства. Он желает наконец добраться до дома, до Джохора, и сбросить с себя все терзания, что повязали его ядовитыми шипами. Он не замечает, как смотрит в открытое окно уже неприлично много времени. С пера упала пара капель тёмных чернил, но капитану дела до них нет. Как и нет дела до заметно громко открывшейся двери. На несколько мгновений в каюте разносится гул суетящихся без перерыва каперов, после чего затихает так же резко, как и возник. Тэхён слышит грузные шаги в свою сторону, и, моргнув медленно, обращает на вошедшего взор. — Дела идут? — Намджун интересуется со вдохом, поглядывая на заполненный бумагами стол. Кит дёргает бровью. — Куда без этого, мой любезнейшим старпом, — поднимается на стуле выше, откладывая перо. — У вас всё готово? Подплываем уже в течение часа, — он смотрит на небольшие часы над кроватью. — Так точно, — кивок. — Склад расчистили ещё вчера вечером, надеюсь, что с местом хранения проблем у нас не найдётся. Капитан мотает головой одобрительно. — Но я не для этого здесь, — даёт Ким знать. Тэхён обращает на него вопросительный взгляд, прося продолжать. — Ты на вылазку пойдёшь только к губернатору? Нам нужно распределить силы равномерно, потому что звать запасных людей с причала, когда у тебя на руках пара килограммов снарядов, будет затруднительно, — разводит руки и сразу складывает их на груди. На его вопрос Кит задумывается кратко, толкая за щёку язык, но после чётко даёт знать: — Только к губернатору, — смотрит в чужие очи. — Я в этих стяжателях и их постоянных играх на торг мало заинтересован, — ведёт плечом, вставая со своего места. — Тем более после наших задушевных разговоров у меня вряд ли останется желание пожимать руки старым знакомым. Всё оставим на завтра, — подходит к столу у дальней правой стены, на котором лежат уже готовые заточенные ножи. — Понял, — кивает тот, отворачиваясь в сторону двери. — Тогда я, если успею, присоединюсь к вам. Он смотрит на капитана недолго, но так и не получает ответа. Тот повёрнут спиной к нему, выбирает сосредоточенно нужные ему кинжалы, отправляя некоторые сразу в ножны. Намджун хмыкает бесшумно и толкает тяжёлую дверь, выбираясь на палубу. Мимо него вмиг проносится чем-то недовольный Сокджин, направляющийся к группке парней у огромных ящиков. Квартирмейстер тычет куда-то пальцем, чрезвычайно внятно им поясняя нечто не дающееся услышать Киму. Он отворачивается от них, продолжая путь к борту. Вся его работа была успешна сделана ещё до прихода к капитану, и теперь ноша заключена лишь в пределах портового городка. Подойдя ближе, Намджун вновь оглядывается на непрекращающуюся суету, которая столь привычна на палубе в этот момент… …ведь вернувшись взглядом на морской горизонт, он видит Порт-Ройал. Слишком долго они скрывались, слишком долго не давали себе вкусить блаженство пиратской жизни. Но теперь Кит снова в море.

⚓︎⚓︎⚓︎

Расстояние до берега с каждой минутой становилось всё меньше, но паника наоборот — лишь нарастала. Вчерашнего дня было ничтожно мало, и момент сошествия на грешную землю уже никак не получится оттянуть. Чонгук всё утро сидел у спальных кают, следя за другими пиратами. Мыслями хотел улететь как можно дальше, но по голове набатом била причина, по которой эти люди не могут свою суматоху успокоить. Привыкнуть к новому окружению было нелегко. Ему стало спокойнее находиться среди приближенных к капитану каперов, но о других ему чрезвычайно мало известно, а оттого и неспокойнее. Абсурд, но совсем не поддаваемый. Без понятия, чего можно ожидать от тех, кто зовёт Порт-Ройал своим домом. Хосок с Сокджином пообещали взять его с собой, чтобы он размялся и увидел, как нагло устроились пираты в своей обители. Чонгук мечтает, чтобы это оказалось облегчением. Мечтает о том, что перестанет бояться. Но этому так сложно подчиниться… — Чонгук? — сбоку раздаётся. Испанец поворачивает голову, вырываясь из мыслей, и встречается глазами с серой тканью. Юнги стоит, опираясь на перила, и обращает внимание в сторону Чона, сидящего на скамье с прижатыми к груди коленями. — Ты же вроде бы с Хо идёшь в порт? — склоняет голову к плечу, ожидая ответа. — Наверное… — жмёт плечами, потирая шею. — Он и Сокджин хотели взять меня с собой, но я не знаю когда… — Ну Джин должен остаться где-то на час, — задумывается Мин. — А Хосок сразу пойдёт. Если не ошибаюсь, то сначала ему нужна Ханни. Она оружием торгует, — сразу поясняет Чонгуку, что немного напрягается от упоминания рода деятельности этой Ханни. — Ты её не бойся, — махает он рукой, заметив испуганное лицо. — Она очень добрая. Тебе понравится, как мне кажется. Но я не об этом… ты-то готов? — Юнги отталкивается и подходит к Чону, усаживаясь на свободное место. — Даже не знаю… — Чонгук поднимает взгляд и вновь всматривается в приближающийся городок. — Я не то чтобы рад или напуган, — почти шепчет он, — скорее ничего не ощущаю. Посещение Тортуги все остальные чувства убивает… — бормочет невнятно, но Юнги всё хорошо слышит. — Могу представить, — мотает головой. — Но я надеюсь, что пиратская жизнь в Ройале даст тебе привыкнуть к нашей общине. — А вдруг испугает? — Чон смотрит на безмятежного пирата, что незаметно дёргает бровью и уголком губы ведёт от такого вопроса. — Это уже зависит от тебя и от того, какими пред тобой покажутся флибустьеры. И от этого не легче, потому что Чон не знает. Попросту не знает, как всё обернётся. Принять в своё сердце совершенно новый быт, который он желал искоренить с покрова Земли с самого детства, ничтожно сложно. Он не для этого был создан, дикая натура пиратов вызывает животный страх. — Из-за этого и ужаснее… — шёпотом. Юнги глядит на него, замечая неутихающее давление на душу. Отчего-то жаль мальчишку, правда успокоить его он не может, потому что сам рос в такой среде. Для него она родна. Флейтист встаёт с места и уходит, оставляет Чона в тишине, но у того от сказанных слов на уме слишком громко… Вокруг раздаются чьи-то команды, парни из экипажа выполняют их, а на палубе уже готовы ящики и мешки, рядом с которыми стоят знакомые лица. Судно удачно причаливает, а сердце замирает невольно. Чонгук сжимается сильнее на своём месте, уже жалея о том, что согласился на предложение выйти в порт. Трап установлен, а снизу доносятся чужие воодушевлённые возгласы, к которым двигаются несколько человек. — Бог мне свидетель, я умом двинулся! — восклицает плотный мужик. — Пять лет не видел твоей башки рыжей, ведьмак! — смеётся громогласно, показывая золотые зубы, и движется с раскрытыми руками на пирата в красном костюме. Хосок отражает его улыбку и завлекает в крепкие объятия, похлопывая по спине. — Ты почему в прошлый раз не с ними был? Так и помру ведь без твоей ухмылки противной, — пират бьёт по затылку веселящегося Хосока, но сам не перестаёт растягивать губы в чистой радости. — А ты хочешь помереть, наблюдая за моей довольной рожей? — вскидывает брови и отпускает наконец пирата. Видя, как тот дёргает шеей, вытягивает перед собой руки и отходит чуть дальше. — Ладно-ладно, я тебя понял, — пускает частые смешки. — Насчёт прошлого раза, — вспоминает Хосок о вопросе. — Я маму навещал, прости, дружище. В Лондоне с меня требуют чересчур много, — разводит руки в стороны. — Ну хоть в этот раз о старике вспомнил, Сок-и, — мужчина растрёпывает рыжие пряди, не давая Хосоку вырваться. По трапу разносится тихий стук подошвы, на который оба пирата поворачивают головы, отлипнув друг от друга. — Эван Смит, какая встреча, — ехидно тянет гласные Чимин, спускаясь. — Уже приготовил все свои запасы? — они жмут друг другу руки, пока Пак перекидывает на плечо кули. — Да чтоб вас, — хмурится тот недовольно. — Вы ж опять у меня весь сарай сгребёте, — над ухом раздаётся чонов хохот, отчего Эван закатывает глаза. — А я-то забыл, какой он раздражающий… — но лыбится шире, ощутив на плече чужой неслабый толчок. — Хочется иногда такую радость испытать, — поддакивает Чимин наиграно, следя за меняющимися эмоциями капера. — Ты на чьей стороне? — негодует пискляво, смотря на смеющихся мужчин. Эван слепо тянет руку в сторону Пака, который хлопает в ответ по его ладони. Чон хмурит брови, дожидаясь, когда те успокоятся, и уже сказать что-то норовит, но… — Хосок, — раздаётся по округе звонкий голос Джина. Троица резво смотрит наверх, видя на палубе Кима, рядом с которым стоит перетаптывающийся на месте Чонгук. Ему неловко. Его пальцы теребят подол рубахи, которую развевает принятый утренний ветер. Смотрит лишь на привычные лица, избегая любопытных взглядов других пиратов. — Малой! — спохватывается Хосок, забегая по сходне наверх и помогая Чону спустится. Тот держится крепко-крепко, стараясь не смотреть вниз на шатающемся трапе, и выдыхает судорожно, стоит ногам коснуться устойчивой пристани. — А это у вас новобранец что ли? — удивляется Смит, пробегаясь взглядом по мнущемуся на месте мальчишке. Плывёт своими глазами с головы до ступней, всматриваясь в незначительные детали. Жизнь ему показала, что везде нужно искать в чужих людях подозрения. — Я не… — Да, он у нас совсем недолго. Привыкнуть не успел, так что Хо берёт его с собой, — перебивает Чимин и продолжает дружелюбно улыбаться. — Так сказать… — поджимает губы, задумываясь, — показать пиратский быт, — заканчивает мысль, смотря на кивающего Эвана. — Надо, конечно, надо, — соглашается тот, переставая рассматривать смущённого Чона. — Так кто ко мне-то идёт? — решает заговорить о более важном, перебегая глазами от одного к другому. — Я пойду, — поднимает руку Чимин. — Потом должен Намджун подключиться. — О-о, — ухмыляется пират. — С ним мне надо выпить, — делает ключевое умозаключение и движется к выходу из пристани, посматривая на расслабленно идущего сзади Пака. Чонгук их взглядом провожает и набирает в рот побольше воздуха. Смотрит на Хосока удивлёнными глазами, а тот уже вовсю изучает растерянного парня. Пирату кажется порой, что раскрытые веки у этого мальчишки — обыкновенное состояние. — И как первые впечатления? — Я… — запинается и прочищает горло, — даже не знаю, что сказать… — И не надо, — вставляет Хосок. — Ты лучше вообще ни с кем не разговаривай. А если спросят откуда ты, то, прям как Чимин, говори, что ты из нашей команды, — поучает он, тыча пальцем в чонову грудь. — Никто здесь чужаков не жалует. Особенно испанцев, — выделяет, улыбаясь уголком губ. — Так что советую поработать над своим акцентом. А то твою горячую кровь по одному приветствию расслышать можно. Чонгук на его слова мнётся несильно, но всё равно тихо за совет благодарит. Ему английская речь давалась легко, но всё ещё не привык он на ней разговаривать. Чию учила его с детства понемногу, потому что, по её словам, до депортации ей часто доводилось иметь дела с англичанами, оттого язык и выучился. Однако Чон догадывается, что в этих словах правды мало было… Хосок, не теряя приподнятого настроения, разворачивается на пятках и кивает притихшему Чонгуку на дорогу к городку. — Сначала мы пойдём за оружием, но ты вроде знаешь, — слышится тихое утвердительное мычание. — Потом надо к кузнецу забежать, а он у нас мужик… с изюминкой. Это надолго, — пыхтит негодующе, продолжая шагать по незабытому пути. — А потом? — шёпотом произносится. — Всё остальное поручено другим ребятам, так что к закату точно со всем покончим, — отвечает. — Вечером все на корабле остаются, разгружать товары будут. А завтра ночью команда собирается пойти напиться, как-никак тут такое торжество, — пускает смешок, поворачивая взгляд в сторону людей, что смотрят на него глазами с песо размером. — Кит объявился. — Вы тоже знамениты? — задаёт интересующий его вопрос. — Вся команда, — с гордостью заявляет. — Но Кита и нас пятерых узнают точно везде и без малейших проблем. Мы выступаем как доверительные лица. — Пятерых? — не сразу понимает, о ком идёт речь. — Да… — смотрит на парня с поднятой бровью. — Я, Юнги, Чимин, Джин и Нам, — по пальцам пересчитывает давних друзей. — Мы всегда в качестве охраны Кита, так сказать. Поэтому наши рожи всем знакомы. — Ну… то, что Кита все узнают, и так понятно, — мотает он головой. — Это ведь такой легендарный корабль. Но почему вы не упомянули капитана Кима? Мне кажется, его в первую очередь видеть обязаны, — глядит в чужие очи, не понимая разумности слов пирата. Хосок сначала не осознаёт, к чему появился такой вопрос, но, поняв, начинает приглушённо смеяться, вызывая растерянность на лице у Чонгука. Испанец же совсем не догадывается, что сказал не так. Прокручивает вышесказанные слова, и всё также не находит в своём вопросе глупостей. — Чонгук-и, — успокаивается пират и похлопывает по плечу мальчишки. — Я ж совсем забыл, что тебе никто так и не сказал, — всё более неясно начинает он объяснять. — Китом мы зовём не только корабль, я бы даже сказал, что мы зовём его так крайне редко, — с оставшимися смешинками в тоне поведывает. — Китом все возглавляют Тэхёна. А он-то сам во все эти негласные законы не вдаётся слишком сильно, вот и называет свой корабль только так, как хочет. — То есть, Тэхён зовёт Китом корабль, а вы — его? — Получается, что да, — качает головой, продолжая неизменно улыбаться. — Тогда понятно, — Чонгук всё ещё удивлённо говорит. Хосок размерено шагает по крепкому дереву, держа свой локоть на рукояти меча, находившегося в ножнах. По бокам от идущей пары раздаются вновь и вновь приглушённые возгласы ликующих пиратов. Им праздник здесь не нужен. В их обители они на вечных гуляньях. Не привыкший к такой остановке Чонгук старается держаться ближе к каперу и не вглядываться в пьяные лица. Мимо проходит пара девушек в пышных платьях, что безбожно открывают вид на груди, плотно обхватываемые корсетом. Они подхихикивают в свои веера, пробегаясь взглядом по новому облику, пока Чон с изумлённым видом поворачивается к Хосоку. — Они?.. — Ага, — снисходительно ухмыляется. — Проститутки. Чонгук не знает, что сказать, и продолжает двигаться за неспешно бредущим пиратом. Они заходят на людную улицу, где проносятся смех и гогот. Мальчишка совсем сжимается, смотрит в пол. В какой-то момент Хосок резко сворачивает в узкий переулок, а Гук, не успевший этого заметить, продолжает идти вперёд. Пират перестаёт ощущать прижавшиеся к его руке тело и оборачивается, хватая парня под локоть, и тянет опешившего к себе. — Смотри вперёд и не показывай страх, — прямо говорит. — Такое твоё поведение заинтересует меньше людей, чем образ трясущегося паренька, не знающего, куда себя деть, — в ответ слышится тихое мычание, но этого недостаточно корсару, чтобы поверить в его серьёзность. Он и не перестанет приглядывать за Чоном. В переулке им никто, к счастью испанца, не встречается. А уже на выходе пред ними появляется небольшая торговая улочка. Уставшие тела расположились здесь на самом рассвете, пытаясь вырвать место под теньком. Напротив них лежат их товары, и только Бог узрит, что из данных вещей не награблено. Хосок подходит к мелкому домику, вход которого был скрыт под красной, местами рваной завесой. Отодвигает её, и без заявления о пришествии входит в дом. На стенах было вывешено оружие разных видов. Чонгук вылупляет свои глаза, изучая острые лезвия. Те сверкают призывно под светом фонарей, чем немного влечёт Чонгука. Ему всегда мечталось подержать в руках настоящий меч, когда они с Руфино шуточно дрались тонкими обрубками, готовясь к службе. Блеск мечей отражается в его глазах, и парень заставляет себя оторвать от них взгляд, что теперь смещается на прилавок, на который облокачивается Хосок. — Ханни, родная, не хочешь встретить давнего друга? — стучит он пальцем по старому дереву и слышит невнятное копошение за стеной. Оттуда выбегает довольно юная девушка с высоким хвостиком чёрных волос на голове. На её лице читается искреннее непонимание, смешанное с радостью встречи. — Святая Мария… — улыбка украшает её губы. — Хосок… — с места не сдвигается, пялится вовсю на такого же светящегося мужчину. В какой-то момент подрывается и открывает дверцу прилавка, выбегая к пирату, обхватывая его руками. — Я так рада тебя видеть! — не выпускает из крепких объятий, чувствуя такую же хватку на плечах. — Я тоже, Ханни, — сжимает её предплечье и отпускает, отходя на покупательское место. — Ты, конечно, извини. Сама знаешь: мы занятые обормоты, — девушка смеётся на замечание пирата, заходя на своё рабочее место. — Ой, а это кто? Он с вами? — Ханни обращает внимание на новое лицо, что стоит со слегка поднятыми уголками губ за спиной давнего знакомого. — С нами, с нами, — поддакивает пират и толкает слабо юношу в сторону прилавка. — Да… — теряется на секунду, но почти сразу протягивает руку. — Я Чонгук. — Чонгук-и, — приветливо улыбается и пожимает чужую ладонь. — Милое имя, — парень краснеет от такого замечания, бормочет тихо благодарность. — Я Ханни, ну это ты уже понял, — она отмахивается рукой. — Да-а, мы с Хан познакомились года три назад, когда ребята в прошлый раз Порт навещали, а я остался в Королевстве, — внезапно начинает Хосок. — Её в Лондоне хотели за контрабанду оружия из Аннама казнить, но мы спасли её, — жмёт обыкновенно плечами, поглядывая на неловко закусывающую губу Ханни. — А потом ребята помогли переместиться в Порт-Ройал, и теперь она здесь торгует оружием, так сказать, беспрепятственно. Года полтора назад с ней в Сингапуре виделись, и вот, получается, наша третья встреча. — Вау… — Чонгук в этот раз изумлённо разглядывает миловидную девушку, что совсем не похожа на контрабандистку. Она предрасполагает к себе, не вызывает у Чона отторжение. — Такого я… не ожидал, — моргает пару раз и слышит девичий смех. — У всех свои секреты, — разводит в сторону руку, прикладываясь спиной к стене. — Вот у тебя ведь тоже есть свой, — Чонгук непонимающе вскидывает бровь, боясь на мгновение. — О том, откуда ты такой лапочка взялся, — неожиданно отвечает, вызывая больше краски на чужом лице. Она смеётся звонко, радуясь эмоциям на щеках мальчишки. Чонгук бубнит что-то под нос и отходит на старое место. Хосок так же не отстаёт от создавшейся атмосферы и теребит смятенного по макушке. — Ой, какой милашка, — Ханни вздёргивает кулачками. — Как вы вообще такого отыскали, да ещё и к себе на судно затащили? — с лёгким упрёком интересуется у Хосока. — Видно, судьба так решила, — уклонно отвечает. Корсар облокачивается на стойку, доставая из карманов заготовленный список. — Но сейчас не об этом, — протягивает лист папируса, за который сразу берётся девушка. — Джун приготовился заранее: это всё, что нам надо. И ты ещё обещала британских красавцев, — Ханни кивает утвердительно и отходит в места для хранения. — Вы пушечные снаряды в прошлый раз не здесь ведь брали? — выкрикивает уже из-за стены. — Да, пришлось тогда закупаться у знакомых ребят, что испанцев перехватили. — Сойдёт, — заявляет, вынося огромный ящик и открывая дверь прилавка. — Проверь, пожалуйста, но, как мне кажется, все снаряды на месте, — убегает обратно, попутно вчитываясь в список. — От британцев у меня ружьё. Выходцам в прошлом месяце удалось перехватить какую-то шишку крупную, а там целые огнестрельные сокровища. Я еле-еле нашла способ с вами связаться, но Дани тогда в Сингапур отъезжала как раз, вот я и попросила её как-то вам весточку бросить, — её макушка выглядывает из проёма, пока как руки роются в скрытой коробке. — Кто ж знал, что вы так быстро примчитесь… — Да мы и не планировали ближайшие месяцев двадцать… тридцать, — ведёт он плечом, осматривая подвешенные на потолке ножи и кинжалы. Кидает взгляд на парня молодого, что приютился на небольшом кресле у входа, рассматривая привезённые Ханни аннамские рисунки. — Пришлось в Тортугу ехать экстренно, а ты тут по пути. — В Тортугу?.. — глазки Ханни становятся больше. — Экстренно? К братству что ли? — хохочет она не задумываясь, но, не замечая на лице напротив ответного веселья, замолкает в разы удивлённей. — Кто-то нарушил кодекс? — переходит на шёпот, боясь вездесущих ушей. Ей в ответ головой трясут отрицательно. Веки расширяются ещё сильнее. — Контракт Кита?.. — Хосок поджимает губы, не отводя взгляда, видя, как чужая челюсть отпадает. — Кто?.. — руки её опускаются от шока, она судорожно вглядывается в очи друга, пытаясь узнать имя обречённого самоубийцы. — Видимо, кто-то, кто Кита не боится, — вдыхает утомлённо, уже начиная уставать от этой темы. Ханни неглупа, видит эмоции друга и решает больше не расспрашивать. Всё равно слухи дойдут даже до джохорских горячих источников. — Вот же чёрт, — ругается себе под нос. — Малец обрёк себя на гибель… Чон никак не комментирует, выбирает оставить девушку при своём мнении. Он не хочет раскрывать всех карт, не желает портить отношение аннамки к Чонгуку. И Хосок ведь уверен, что оно не изменится, узнай она правду. Только сам Гук этого не одобрит, отдалится. Вновь испугается. — Ладно, — выдыхает она с перерывами, заново берясь за работу. Руки ловко орудуют с опасным материалом, складывая в подготовленные коробки крупные снаряды. Она ставит ящик на прилавок, забегая в другую арку, ведущую на склад с точёными лезвиями. Хосок молча наблюдает за девушкой, больше не отвлекая. Вновь бросает взор на Чонгука, что в этот раз скучающе глазеет на свои пальцы. Мужчина усмехается и мысленно прокручивает оставшийся план походов к другим пиратам, обдумывая, как сильно придётся вымотаться парню. Коробка выглядит чересчур увесистой, и таскать её весь день явно возможности не будет. Придётся звать кого-либо свободного, чтобы унёс всё на судно. Хосок потирает свою переносицу, готовясь ужасно устать в Ройале, чтобы уже грядущей ночью отпустить всё в сладости греха и бесстыдного порока. Ханни с грохотом бросает второй ящик, наполненный ножнами различных размеров, и Чон во второй раз убеждается, что ему понадобится дополнительная пара рук.

⚓︎⚓︎⚓︎

Гул пиратов никогда здесь не замолкает. Он бурлит новой жизнью беспрестанно, стоит только дать ему волю. А эту волю никто и не отбирает. В каждом углу восклицания, льющаяся кровь. В каждом переулке танцы, беспутный блуд. Привыкнуть к такому сможет лишь рождённый этим гулом, тот, у кого в крови плещет краденая слава. Идя по шумной площади, оборачиваться станет только лишь заблудший. Каждый движется прямиком к своей цели, не обращая внимания на бесконечные зазывания. Кто-то радушно фразами перебрасывается со своими давними приятелями, отходя от общей группы, но интереса большого никто не предаёт. Отпускают всех на свободу душевную, ведь именно для этого пиратская обитель и предназначена. А он всё спешит, не оглядываясь и зная, что его не потеряют. Потому что он пропадать не умеет — остальные за ним не поспевают, а их он ищет. За спиной в который раз слышится голос Сокджина, отчитывавший очередного пирата, сующий руки не туда. С последнего раза, как они пребывали в портах за глобальным пополнением, прошло достаточно времени, чтобы состав команды успел смениться, оттого не за всеми получается уследить. Намджун также бредёт в стороне, помогая Джину контролировать безудержных. Но у него хватает одного пронизывающего взгляда прям в зеницы, и победа в укрощении неопытных пиратов приходит без проблем. Он успел подключиться к ним, сразу вернувшись с Чимином от Эвана. Тогда Джин в последний раз осматривал палубу, пока капитан ждал его внизу у трапа, переговариваясь со старым знакомым. Тэхён же выдыхает незаметно и продолжает направляться по своему личному маршруту. Ему нет дела до грандиозных планов квартирмейстера: он доверяет ему, позволяя разобраться со всем самостоятельно. Путь держит до самого крупного, роскошного здания. Нужно начать разбираться в проблемах. — Тэ! — окликает его Сокджин. — Притормози немного, — подбегает к капитану, оборачиваясь на Намджуна, который кивком даёт понять, что со всем справится. — Как чувствуешь себя? Скучал по Ройалу? — Ближе к делу, Джин. Я тебя насквозь вижу, — ровным тоном вырывается. Мужчина замедляет свой шаг по чужой просьбе, невольно оглядываясь на отдыхающих на скамейках пиратов. — Хватит уже быть таким занудой, — устало вздыхает, запрокидывая голову. Он слышит чужую усмешку и толкает капитана в плечо. — И хватит смеяться надо мной. Ответь на чёртов вопрос. — Скучал, — смотрит теперь прямо, вглядываясь в фасады старых домов. — Конечно, скучал. Эта суета, к удивлению, расслабляет неистово. — Тебя она взрастила. — И уничтожила нечто более стоящее, — хриплым шёпотом звучит, а Джин всматривается в друга. — И, несмотря на это… и на прошедшие дни, я чувствую себя замечательно. Осталось лишь пару вопросов решить, и Тортуга нашего имени терпеть не станет. Кожа леденеет от слов Кита. Никогда не примет тот факт, что Братство и без внешней помощи перед ним на колени упадёт. Они лишь делают вид, что всесильны и ничьё слово им законом не станет, но в глубине своих сердец таят страх перед покоем всех морей. Для океана он колыбельная — для Братства кошмар ночной. — Ты готов? — любопытствует. Тэхён кидает на него взор, поднимая одну бровь вопросительно. — К совету? — К такому не подготовишься, — вздыхает. — Даже за век. И Джину ответить нечего. Но он и не хочет. Самому прекрасно известно, каким упрямым может быть Братство. Однако Сокджин безотказно уверен, что Киту удастся одержать выигрыш в этом нелёгком споре, поэтому переживает лишь за одно лицо. — До сих пор не думаешь, что слишком принципиально настроен в сторону мальчишки? — и взгляд капитана темнеет: брови ломаются, зеницы впиваются в пирата. — Он совсем ведь ничего не смыслил. Чию ему ни слова про пиратство не сказала в своё время. — Меня как будто это должно за душу брать, — выплёвывает резко, ссутулившись в плечах. — Каким бы безвинным он сейчас ни был, его поступок слепил мне херову тучу проблем. — Да я не отрицаю, — закатывает он глаза от неисправного нрава. — Только отчего ты его-то обвиняешь во всех грехах? Он ведь совсем слабый душевно, и мысли у него без корысти… Не заслужил он этого. Тэхён выслушивает, казалось, не обращая внимания, но в каждое слово вникает, делая выводы, что боится озвучить. Не хочет ни перед кем на уступки идти, придерживается только своей кровью писаных постулат. — Когда дело касается защиты Кита и моей команды, — стойко начинает, хоть и знает, что Джину известна эта фраза, — я готов жизнь отдать, но никому не позволю опорочить нашу честь и сломить наши стены, что мы домом целый век зовём. Во второй раз он изъявляет мужчине свою истину, во второй раз у Сокджина не выходит вырвать из капитана малую долю жалости. Больше он не решается завести разговор и отходит медленным шагом на место рядом с Намджуном. Тот всё так же уверенно ступает, следя за небольшой группкой своих ребят. Он переводит взгляд на Джина, видя на лице лишь задумчивость и лёгкую тень отчаяния. — Не приклонен? — Куда уж ему… — делает громкий вдох. — Даже ради Чию угомониться не может… — Мне кажется, — Намджун вглядывается в спину Кита, — что и здесь не всё однозначно. — В каком плане? — Слишком сильно было его уважение к Чию… Хоть и Чонгук — не она, но в нём течёт её кровь. В его глазах я вижу чужое отражение… А что самое странное, — прищуривает он глаза и замедляет шаг. Сокджин оборачивается на него, не понимая. — Я никогда не замечал такой резкой реакции на нарушителей. Он всегда попросту молча злился, ходил хмурым… но не бесился. — Ты думаешь, что это из-за Чию?.. — предполагает Джин. — Если можно так сказать, — пожимает плечами. — Возможно, сам факт повторного появления этого имени в его жизни так подействовал. Или сам парнишка, — усмехается бесцветно. — Нельзя отрицать тот факт, что его выводит непричастность Чонгука. Как я уже сказал, глаза до жути одинаковы. Тэхён видит в них не того, кого привык, и в голове ураган образуется. Отказывается принимать, что Чонгук воспитан ненавистью к нам подобным. Да ещё и ракушка Чию больше не в руках пирата, но и от неё не получится избавиться, ведь это наследие Чию, — ещё больше хмурится, только сейчас задумываясь, насколько глубокой может быть их дилемма. — А если получится уговорить Сингапур изъять ожерелье? Оно же в руках у обычного человека… разве договор это позволяет? — опускает голову, рассуждая о правильности дальнейших решений. — Обычный человек — это тот, кто не знает ни о силе ракушки, ни о колыбельной, ни о Кебенаран Икан Паус. — Твою ж мать… во что мы попали?.. — Сокджин моргает медленно, всматриваясь в идущую впереди спину. — Порой мне кажется, что мы с каждым днём всё усложняем, — смотрит на приближающееся здание, в которое прямой походкой направляется капитан. — Или находим для этого бессмысленные причины и делаем вид, что всё имеет вес. Наступает тишина. Пара продолжает следовать за своим Китом, изредка поглядывая на команду. На пути им никто не повстречался, дошли они не отвлекаясь, и вот перед ними уже возрастает внушительное белоснежное сооружение, что находится в руках флибустьеров. Тэхён поджимает губы, хмурится раздражённо. Наконец, нога ступает на белый камень, а рука тянется к крупной деревянной двери, не выдавая малейшей неуверенности. Раздаётся стук.

⚓︎⚓︎⚓︎

Крик чаек стих, и солнце с минуты на минуту зайдёт за горизонт. Громкая болтовня тоже умолкла, избавила грешные улицы от своей тяжести. Но и это лишь на первый взгляд — пираты перебрались в свои таверны, в свои дома терпимости, и теперь одни только стены укрывают нескончаемый блуд. По деревянной палубе раздаются медленные шаги двух пар ног, а вслед за ними идёт незначимая беседа. Хосок несколько раз перепроверяет свой список, боясь что-то пропустить, хоть и выучил уже досконально каждую строку. Он поглядывает на родной корабль, замечает на палубе пирата с повязкой на глазах, что играет на флейте около борта, и дёргает уголком губы невольно, оборачиваясь к спокойному Чонгуку. — И как тебе денёк, конфетка? — кидает руку на чужое плечо, обращая внимание задумавшегося юноши на себя. Тот дёргается от неожиданности, но улыбается слабо в ответ. — Как-то ожидалось всё похуже… — он перебирает свои пальцы, прокручивая в голове прошедшие часы. — Ханни была прелестной! — глаза Чонгука сверкают при воспоминаниях о яркой аннамке. — Очень добрая и дружелюбная… совсем бы не подумал, что она контрабандой промышляла… — с долей возмущения делится своими мыслями, слыша смех Хосока. — А вот мужик неприятный немного… то есть… — запинается, пытаясь подобрать нужные слова, — он чересчур назойливый, понимаете? — Чонгук видит чужой кивок и вновь улыбается. — Спорить не буду, но этот дедуля и меня иногда раздражает, — шёпотом кряхтит на ухо испанцу, боясь, что кто-то на пустынной палубе их услышит. — Но я правда не ожидал, что он тебе попытается всунуть чёртов змеиный яд! — всплёскивает руками и вспоминает ошарашенное личико Гука, из-за чего снова срывается на звонкий смех, ощущая слабый удар в плечо от покрасневшего мальчишки. — Где он его только отрыл?.. — покачивает головой сам себе, сворачивая в сторону Пауса. Хосок встречается взглядом со стоящим уже на палубе Юнги и расплывается в своей привычной улыбке. И Чонгуку, к своему стыду, до сих пор нелегко осознать чужую слепоту, но он вновь старается не показывать сильного удивления, наблюдая за парой корсаров. — Твой ржач с трюма слышно, Хо, — осуждающе выговаривает Мин, засунув руки в карманы брюк. — Не ври, я тебя на палубе видел только что, — сужает глаза, наблюдая за вмиг расслабившимся выражением, и складывает руки у груди. — Вот же глазастый… — недовольно цедит он, стараясь спрятать слишком явную улыбку. Напротив стоящий Чонгук тоже неволей посмеивается над пиратом. — Ну да, не то что некоторые, — спокойно кидает Хосок, не замечая вытянувшееся лицо Чонгука, что обеспокоено глядит на Юнги, который, к удивлению младшего, лишь вздыхает тяжко, запрокинув голову назад. — Чон, мать твою, Хосок! — вырывается из него усталым полукриком. Гук смотрит неверяще на истерично смеющегося Хосока и переводит взгляд на приближающегося к нему Юнги, что выглядит менее дружелюбно, чем момент назад. Сам испанец делает пару шагов в противоположную от каперов сторону, не зная, чего можно сейчас ожидать. Пират с завязанными глазами хватает другого за воротник, за секунду обрывая его смех. — Я тебя за шкирку на носу Кита привяжу и оставлю на неделю без еды, — хрипит прям в ухмыляющиеся губы. Рыжий совсем никак не реагирует на угрозы, стараясь сдержать рвущийся смех всеми силами. — Боюсь, капитану не понравится новый гальюн, — издевается. — Нет-нет, — качает головой флейтист. — Я вот как раз думаю, что Тэхён давненько хотел тебя подвесить за язык, — Юнги не сдерживается и копирует ухмылку Хосока, начиная забавляться. Чонгук за их спинами сжимается, стреляет глазками то в одного, то в другого, не понимая, чего можно ожидать от перепалки. — Правда я твою учесть облегчу, можешь не благодарить. — Конечно, мой язык-то ещё во многом пригоди… — не успевает он договорить, чувствуя на щеке обжигающий удар. Его голова теперь чётко повернута в сторону фигуры Бога морей, отчего Хосок вновь иронично усмехается. Задерживается в таком положении ненадолго и поворачивает голову к Юнги, что показательно потирает свою ладонь. И он понимает, что отделался малым. И он понимает, что на больший вред в его сторону не способны. — Не травмируй мальчишку, — напоминает Мин, желая ещё раз стереть нахальную улыбку. Хосок возвращается взглядом к Чонгуку, что так и продолжает стоять с открытым ртом, не ожидая увидеть подобное представление. Пират прыскает в кулак, подходя к парню ближе. — Рожу попроще, малой, — хлопает того по плечу пару раз. — Юнги к моему бреду привык уже. Тебе тоже стоит, ты с нами надолго, — толкует он Чонгуку, делая вид, что не замечает за спиной злобного ворчания. Чонгук мотает головой, открывая на секунду закрывшийся рот. — Всё хорошо, Гук-и, — отмахивает Юнги. — Я на такое не обижаюсь уже давно, просто люблю находить повод прописать Хосоку пару отрезвляющих, — улыбается снисходительно, стреляя скрытым взором в чересчур смелого пирата. — И я тут вообще не ради этого спустился, — вспоминает он, меняясь в лице и настроении. — Ребята, которых ты послал, всё принесли минут пятнадцать назад, я помог распределить оружие, — кивает в сторону корабля. — Кэп с Кимами ещё не вернулись, видать у Генри задержались. — Ты будешь их ждать? — тон Хосока сразу тише становится. — Да, мне с Сокджином нужно пару деталей обсудить. — Тогда я на палубу, — мотает головой в нужную сторону. — Ты со мной? — обращается теперь к младшему. Чонгук дёргает шеей в сторону пирата, обращая внимание на корабль. — Наверное… — жмёт плечом. — Один я тут совсем не смыслю. — А… точно, — опоминается Хосок, пропуская мимо ушей фырканье со стороны. По трапу раздаётся тихий стук шагов. Чонгук держится за чужую протянутую руку крепкой хваткой, боясь свалиться в сторону, как уже ближе к концу пути ему слышится недалёкий разговор, приближающийся всё ближе. Троица поворачивает головы в сторону входа на пристань, откуда движутся неспешной поступью другие три пирата. — Только вспоминали о вас, — вещает Юнги. Хосок помогает Чонгуку забраться на палубу, когда как сам останавливается на сходне. Испанец прижимается к борту, смотря на подходящих к судну каперов. — Да неужели? — гнёт бровь Сокджин. — На нас спрос всё никак не утихнет? — Куда уж вам, — хмыкает Мин. К ним вновь спускается Хосок, пожимая руки. Сокджин замечает фигуру испанца, наблюдавшую с корабля, и машет приветливо. Чонгук кивает в ответ, смущаясь под резким вниманием каждого капера. Отчего-то ощущает на щеках порезы острые, но быстро те испаряются, не давая осознать произошедшее. Чон шумно вбирает воздух, обводя взглядом пиратов, однако теперь они общаются друг с другом, не обращая внимания на мальчишку. — …и я его сразу отгораживать начал, а то с этим ядом ещё бы и сустав своего деда подарил! — громкие возгласы рыжего капера приводят в чувства, дают ощутить, насколько щёки горят и с закатом сливаются. Он позволяет карибскому ветру остудить своё тело, позволяет забрать дневную усталость. Взор касается багрового горизонта, что так прелестно переливается с золотистыми волнами заката. Море блестит; само того не зная, успокаивает. Чонгук кусает губы, обратно смотря на пиратов. Здесь душно. Хочется убежать, скрыться, только он в своих действия почему-то не до конца уверен. Чуть оттолкнувшись от борта, Чон бросает взгляд за спину, рассматривая мельтешащие уставшие фигуры. Сам уже желает сбросить с плеч эту усталость, потому и выбирает двинуться в сторону спальных кают. — Подожди! — окликает его Джин. Вздрогнув от неожиданности, Чонгук оборачивается к пирату грудью и смотрит с вопросом. — Я с тобой пойду, Гук-и, — объявляет. — Ты не против помочь мне на кухне? — Ким улыбается пригласительно. Парень, опешив, не сразу понимает. — Нет… — молвит негромко. — Не против. — Ну и славно, — Сокджин хлопает в ладоши, прощаясь с мужчинами ненадолго. — Сильно не задерживайтесь. — Конечно, — подаёт свой голос Намджун. — Всё ведь уже разгрузили? — к Юнги в этот раз обращается. — Да… но я хотел с Джином обсудить пару нерешённых планов… — с явным уклоном даёт свой ответ. — Обсуди со мной, — впервые что-либо произносит капитан. Чонгук невольно дёргается от низкого тона, но сразу делает вид, что ничем не озабочен. Юнги в этот момент вздымает брови от столь резкого предложения Кита, но не говорит в ответ ничего, замечая согласие Сокджина на капитанское решение. — Тогда я тоже пойду, — говорит Намджун, наблюдая за удаляющимися фигурами квартирмейстера и испанца. — Разгрузить — меньшая проблема, надо ещё качество проверить. В ответ ему лишь машут рукой безмолвно, провожая до самого исчезновения за дверью спальной каюты. На причале резко слышится громкий выдох. — Ну и? — вскидывает свою бровь капитан, подождав, когда их оставят наедине. — Ты же явно не собирался обсуждать сердечные дела. По тебе и так всё видно. — Раз по мне всё видно, так и вкладывай сразу. Прелюдии никому не всрались, — сухо выплёвывает, не боясь разозлить капитана. — Все и без того взвинчены до предела. Тэхён поджимает губы, потому что возразить не может. На пару секунд бросает взгляд на свой корабль, проходясь тщательно по пушечным портам, и вновь пронизывает флейтиста. — Генри играет в свою игру, и с советом она, к сожалению, никак не связана, — нервно дёргает плечами. — Ситуация такая, что даже Братство нихуя не способно сделать. Только Сингапур, — хмурится всё сильнее, пару раз кивая своим словам. — Но нам в любом случае нужно в Тортугу, эти фанатики ни за что не успокоятся, если мы мимо них проплывём. Это ещё больше их разозлит. Мин поджимает губы, кивая чужим словам. — Ты уже знаешь, как действовать? — после короткой паузы интересуется. Вопрос пуст и бессмыслен, потому что… — С самого первого дня, — ровно выдаёт Кит, смотря прямо туда, где расположились чужие зеницы. Юнги усмехается понятливо, не ожидая от капитана чего-то иного. Мотает головой, делая шаги назад к сходне. — Тогда больше вопросов нет, кэп. Все остальные нюансы моей части контракта мы обсудим по мере нужды, — напоминает он Киму уже давно известную информацию, наблюдая на чужом лице ухмылку. Оборачивается полностью к кораблю, поднимаясь к утомлённо бродящим пиратам. — И ещё, — окликает его капитан, заставляя обернуться. — Почему именно с Сокджином? Это ведь мне пришлось перед сраным британцем позориться. — В том-то и дело, — хмыкает Мин. — С тобой эту тему поднимать — ровно что Цербера кровавой костью подманивать. Улыбка на устах Кита становится шире. Оставляет все лишние слова, ведь ничего больше здесь и не нужно. Качает головой пару раз, провожая взглядом спину своего навигатора, поневоле обращает внимание на развивающиеся весы Фемиды, что крепко зажаты меж белых зубов. Смотрит внимательно, будто в первый раз, и резко взглядом врезается на северо-восток, где за горами простираются берега Тортуги, которые уже начинают сотрясаться от чужого могущества. Правосудие на его стороне.

⚓︎⚓︎⚓︎

Сегодняшнее солнце не щадит никого. Оно изматывает каждого рабочего, которому не посчастливилось трудиться в столь жаркий день. На судне Кита заботы есть мало у кого, но кому-то всё равно приходится разбирать сундуки и мешки. Какой-то пират снимает с себя грязную майку, вытирая ей потный лоб. Он испускает из себя тяжкий выдох, разминает затёкшие мышцы и вновь возвращается к работе. Дела не ждут. Здесь каждый полон ответственности. На этом корабле нет ленивых, все пришли по одной воле. Чонгук наблюдает за капером свысока. Сидит у штурвала рядом с изучающим какие-то записи Намджуном, облокачиваясь на борт правым плечом. Тот мужчина плетёт какие-то узлы, правда Чон не знает с какой целью. Его глаза цепляются за нового пирата каждые несколько минут. А на палубе людей сегодня мало: все отдыхают. Усталый вход испанца привлекает внимание Намджуна, отрывая его от чернильных линий. Тот поднимает голову, глядя на слабо открытые веки Чона, из-под которых глаза то и дело ищут что поинтересней. Ким смотрит неотрывно ещё секунду и тихо усмехается. — Скучно? — интересуется мужчина, хоть и без этого знает ответ. Чёрные зеницы вмиг на него устремляются. — До жути, — выдыхает. — Ещё и жара невыносимая. Совсем не хочется что-либо делать, а сидеть без дела — так уныло… Пират смеётся на его слова. — К сожалению, никаких развлечений предложить не могу, — жмёт плечами. — Возможно, Юнги с ребятами из команды играет в кости или в карты в трюме, но, думаю, тебе такое мало понравится. Предложение и правда не из лучших. Других корсаров Чонгук знает плохо и немного страшиться знакомиться, оттого держит такие способы времяпровождения вдалеке. Испанец ничего не говорит на чужое предложение, а Намджун и так видит ответ на его лице. Чон только опускает голову, смотря на свои пальцы, пытаясь осмелиться задать один скребущий внутренности вопрос. Собравшись с мыслями, всё же бормочет неспешно: — Вы же завтра отплываете дальше?.. — поднимает взгляд, скрывающий за собой нечто неспокойное. — В Тортугу? — уточняет и видит слабый кивок. — Да, завтра. Где-то после обеда отчаливаем. И Чонгук снова молчит, получив нужные сведения. Страх не дремлет, но вот только сил на него с каждым днём всё меньше становится. Отдавшись мыслям, каждый раз чувствует под сердцем мерзкую тяжесть. Всё сжимается и отдаёт кошмарами в голову. Устал. Так сильно устал, что не имеет малейшего представления, как будет действовать тогда, когда роковой момент настанет. Прерывисто выдохнув, он снова обращает внимание на палубу и тотчас поднимает в удивлении брови, замечая поднимающуюся фигуру. Юнги улыбается слабо, идёт с руками в карманах и будто не даёт солнцу выжать из него бодрый настрой. Намджун сразу замечает чужой интерес, поворачивая голову в сторону лестниц. Расширяет веки на секунду в удивлении, однако тут же здоровается с подошедшим. — Какой-то ты больно радостный, аж зубы скрипят, — упрекает его Ким. Юнги улыбается на замечание, облокачиваясь на перила. — Работой никто не нагрузил, да? — Моя работа заключается в поддержании боевого духа, — хмыкает весело. Намджун поджимает губы, скрывая ухмылку. — Надо же… — возвращается взглядом в бумаги. Чонгук тянет уголки губ чуть наверх, следя за чужими пререканиями, и в какой-то момент не замечает, как внимание навигатора обращено теперь на него. Он смотрит на дружелюбное лицо в ответ вопросительно. — Не хочешь зайти к нам в трюм? — предлагает он, склонив голову. — Там прохладнее, да и с ребятами научим тебя играть в бортовые игры. Испанец чуть брови заламывает, смотрит на пирата виновато. — Я, наверное, откажусь… — бурчит невнятно. — Намджун как раз говорил об этом, да и мой ответ был таким же. Юнги на миг бросает взор на Кима, будто ища подтверждение чужим словам, но в конце концов пожимает плечами. — Хорошо, я понимаю, — кивает пару раз, видя на лице мальчишки благодарность. — Тогда я просто заберу проверенные записи, — указывает подбородком на небольшую стопку отложенных в сторону бумаг. Старпом вновь отрывает глаза от листа в руках, смотря на аккуратную кипу бумаг, которую ему поручили проверить ещё с утра. Он мотает головой, позволяя Мину их забрать. — Не лучше было бы, если бы я отнёс всё сразу? — любопытствует между делом. — Какая разница? Всё равно Кит не будет проверять на второй раз, он тебе доверяет. Намджун хмыкает, но ничего не отвечает. А со стороны Чонгук глазами обводит каперов, обдумывая чужие слова. Доверие членов команды друг к другу его пугает и завораживает одновременно. Ему сложно осознать, что кто-то может довериться человеку настолько сильно. Слыша их разговоры, не сложно догадаться, что они позволят отдать в руки свои жизни. Любой смертоносный шаг другому поручат, без страха оказаться без помощи. Безумие, но такое манящее отчего-то. Чонгуку хочется думать, что в его жизни такой человек был. Такой человек, которому не боязно на сохранность сердце отдать. Правда всё уже в прошлом. И на том самом сердце, которое всё ещё в груди, а не в чужих заботливых руках, что-то скребётся, насквозь прорезая. Своя собственная потеря болью отдаётся, когда он смотрит на чужую реальность. Тоже довериться кому-то желается… — Тогда я к Тэхёну, — сообщает Юнги перед уходом. Получает только молчаливый кивок от Намджуна, и долгий, настороженный взгляд от Чона. Но его он уже не видит, потому что тот врезается в спину. Спустившись на один этаж, сразу сворачивает налево, к двери капитанской каюты. Заходит без стука, сразу встречаясь с непривычной после солнца темнотой. Оглядывается несколько секунд, привыкая к темноте, и находит капитана сидящим на диване. Перед ним на столе лежат такие же горы бумаг, которые Юнги держит в своих руках. Тэхён сначала недовольно поднимает свой взгляд на без стука вошедшего, но, увидев флейтиста, лишь кусает щёку, возвращая внимание на листы. — Это от Джуна, — подходит ближе, кладя стопку на небольшое свободное место. Слышит в ответ тихое мычание и, не задерживаясь долго у стола, идёт в сторону окна. — Проветрил бы что ли. Совсем дышать нечем. — Не утруждай себя, — откладывает лист в сторону, не отрывая взгляда от стола. — Со мной ничего не станется. Юнги цокает в ответ, подходя к стоящему напротив дивану. — Как ты сам от себя не устаёшь? — валится расслаблено на мягкую спинку, раскинув ноги. — От такой серьёзности пузырьки пустят даже такие бессмертные гады, как мы. Не должны ли пираты разносить по округе бесстыдство и веселье? Так чем ты лучше правительственных шишек? — лыбится беззаботно, видя, как капитан поднимает на него свой ледяной взгляд, способный любого другого зарезать. Кит всматривается дико в покрытые тканью глаза, сжимает челюсти. — Статусом, — выплёвывает резко, дёргая шеей. — Каким бы скучным, как ты утверждаешь, я ни был, всё равно в Ройале меня встречают восторгом, а не заряженным ружьём, — делает быструю пометку пером, откладывая его сразу же. — Сможет ли британец выйти из такой толпы живым, даже переступив через себя и поддавшись греху? — смотрит на своего навигатора без единой эмоции, не ожидая услышать ответ. — Люди создали такой мир, в котором статус важнее личности. И для каждого общества он свой. Ведь всё же… — выдыхает он, ощущая на себе пронизывающий взор, — стоит мне сделать хоть шаг в стенах Лондона, как моя голова тут же будет отдыхать на петле. Замолкает. В каюте тишину разрезают лишь редкие крики чаек из открытого окна и шелест перебираемых бумаг. — Почему сразу о британцах заговорил? — интересуется лишь этим. — Почему нет? — вопросом на вопрос. — Не будет ли правильнее поговорить об обиженных поражением испанцах? — Так какая разница? — усмешкой. — Любой хочет повесить мою оторванную голову над своей кроватью в качестве сувенира. Так сказать, отдать дань дедам, которые не смогли. Юнги смеётся тихо, опираясь локтями на колени. Затихает, но всё ещё продолжает смотреть прямо перед собой с приподнятыми уголками губ. Выдыхает еле слышно, зарываясь рукой в свои волосы. Нащупывает там небольшой, но крепкий узел, и стягивает с головы повязку. Откладывает на стол, не открывая век, трёт глаза костяшками, и вновь откидывается назад. — Как думаешь, в этот раз всё пройдёт гладко? — спрашивает неожиданно. Кит поднимает брови, глядя на флейтиста. Тот с закрытыми глазами запрокинул голову на спинку дивана, его кадык заметно двигается, но сам он недвижим. — От нас это точно не зависит, — спокойно. — Ответь точно, — хмурит брови, приподнимая чуть голову. — Какие у тебя предположения? Отложив бумагу на стол, Тэхён выпрямляется в спине. На чужих зеницах неизменный покров век, но ему удаётся разглядеть неуверенность и — что тревожит сильнее все — страх. Юнги нужно услышать заверение капитана, даже если оно будет неверным. Выдохнув, Кит просматривает все лежащие пред ним бумаги и, не боясь, ровным тоном произносит: — Всё пройдёт спокойно и мы поплывём в Сингапур беспрепятственно. Тишина длится недолго. Кит снова берётся за заметки, оставляя Мина при его раздумьях. Но всё-таки даёт ему разрешение на вечно безмолвную просьбу: — Можешь сыграть, если хочется. Капер дёргает головой на чужие слова, вздёрнув брови от неожиданности. Капитан больше на него не смотрит, отдавая всё внимание работе, а флейтист не задаёт лишних вопросов. Достаёт из небольшого футляра свой инструмент, берёт удобнее и подносит ко рту. Юнги мягко перебирает пальцами, его ресницы трепещут слабо. По каюте разносится слабое звучание флейты. А мотив каждому на этом корабле знаком…

⚓︎⚓︎⚓︎

Свет первого зажженного фонаря, мелькнувшего в окне, отвлекает от своего дела. Тэхён обращает на него внимание, опустив лист с заметками неизвестного пирата, которому удалось сразиться против члена Братства. Собирание сведений утомляет. Ему совсем не удалось заметить приход вечера. Дочитав до последнего размазанного водой слова, он откладывает бумаги и трёт свои переносицу. Кит облокачивается на спинку дивана и смотрит в еле виднеющиеся фигуры бродящих на пристани людей. В голове сейчас мутно, все мысли об одном, хотелось бы поскорее расслабиться, но и забываться он не любит. Не позволяет алкоголю взять над ним верх, особенно тогда, когда сам не может предугадать действия незнакомых ему морских разбойников. Взгляд спускается чуть ниже, на соседний диван. Юнги уснул довольно скоро после того, как начал свою игру на флейте. Ким не стал того будить и выгонять, позволил колыбельной успокоить чужую тревогу. Его повязка всё ещё покоится на столе, поэтому Тэхён скользит глазами по прикрытым векам, на которых изредка подрагивают ресницы. Ему доводилось не один раз видеть Юнги без ткани на глазах, но тот не даёт себе волю снимать её когда вздумается. На их корабле это редкое явление. Из мыслей его вырывает резкое копошение за дверью, после которого следует тихий стук. Тэхён смотрит молчаливо несколько секунд и вскоре произносит: — Войдите. На пороге появляется чуть усталая фигура Сокджина. Тот оглядывает мимолётом спящего пирата и намеренно тише говорит своему капитану: — Я со всем закончил, Намджун тоже сказал, что скоро занесёт отчёты, — кивает в сторону лестницы, убирая чёлку со лба. — Большинство ребят готовы, так что мы можем уже пойти… — кусает щёку изнутри. — Ты с нами? Кит отводит от мужчины взгляд, снова глядит на ужасно заваленный стол, на который смотреть становится тошно. Он поджимает губы, думает над словами, а Джин ждёт в стороне выжидающе, не отвлекает. Облокотившись виском о проём, он наблюдает за неменяющимися эмоциями на чужом лице — их давно никому не под силу предугадать — и отчасти удивлённо поднимает бровь, когда наконец получает ответ: — Я сам заберу у Намджуна все бумаги, а ты разбуди Мина, будь добр, — с тяжким выдохом поднимается со своего места и подходит к комоду, на котором лежит жилет. — Могу задержаться ненадолго, но всё же приду. Давая замешательству немного воли, Джин продолжает молча всматриваться в капитана. Он без слов кивает, заходя в каюту. — Он у штурвала, — осведомляет. Получает только мычание в знак согласия и слышит за своей спиной негромкий стук захлопнувшейся двери. Кита обволакивает прохладный вечерний бриз, которого весь день не хватало. На палубе осталось совсем мало людей, оттого на ней свой интерес он не заостряет. Со стороны города уже начинают разноситься невнятные крики и смешки, от которых Тэхён незаметно дёргает уголком губ. Он не тратит больше времени, сворачивает в сторону лестницы, поднимаясь на верхний ярус. Взглянув наверх, его тотчас простреливает необъяснимым чувством, которое хочется из груди вырвать поскорее, но он не даёт никому эти эмоции развидеть. Он встречается взором с глубочайше чёрными зеницами, которые с испугом в его глядят. Отводит взгляд, сжимая челюсти, наблюдая теперь за изумлением на лице старпома. — Тэ? — поднимается на ноги, захватив кипу бумаг. — Я как раз хотел к тебе идти, не стоило подниматься. — Я хочу сразу разложить их по местам, а то наутро всё забудется, — объясняется, забирая проверенные листы. — На перепроверку у меня времени не хватит, так что просто изучу твои заметки. И Сокджин сказал, что вы можете уже быть свободны, поэтому стоит отдохнуть перед отплытием. Тэхён разворачивается, вновь спускаясь к своей каюте. Оттуда же выходят два пирата, сразу их заметивших. — Так ты с нами, получается? — переспрашивает Намджун, боясь неправильно понять. — Да. — Ну жесть вы волокитчики, — окликает их усталый голос с громким вздохом. — Я так и поседеть успею. — За то время, что все были заняты ты мог бы научиться шутить, но, как посмотрю, время ты потратил в пустую, — неспешно проговаривает только проснувшийся Юнги, давя в себе зевок. На его глазах снова повязка, закреплённая на затылке крепким узлом. Пропускает мимо ушей ругань Хосока, идя в сторону капитана. Он похлопывает того по плечу, волоча за собой на главную палубу. — Успеешь ещё занести, — опережая чужие возмущения. — Планы не поменялись? — интересуется теперь у всех. — Никак нет, — Хосок подходит к нему ближе, закидывая руку на чужое плечо. — Если бы что-то поменяли, я бы снова со свечкой у бочки рома стоял бы, — усмехается громко, игнорируя направленный на него суровый взгляд Джина. — Бусинка, а ты чего там стоишь как приёмный? Ноги в руки, пиво в глотку! На твою уставшую физиономию никто смотреть не собирается следующие часы. Чонгук под кучей взглядов теряется поневоле. — Вы же хотели с командой пойти в таверну, точно… Совсем из головы вылетело, — мнётся на месте неловко. — Я тогда, наверное, в каюте посижу. Надеюсь… там не так страшно одному на корабле… — косится менее доверчиво на борт судна, что ровно на тихой глади стоит. — Эй, ты чего? — окликает Хосок. — Юнги всегда остаётся, да и не всем ребятам такое веселье нравится, — жмёт плечами, замечая в чужих очах нескрываемое облегчение. — Можешь, конечно, рискнуть и пойти с нами, но я не заставляю, — пират выставляет пред собой ладони, делая невинное лицо. По огромным глазам Чонгука понимает, что не рискнёт. — Скорее всего, Джин тоже останется, так что можем занять себя чем-то, — добавляет от себя Мин. — Научим играть в кости, — улыбается так успокаивающе, что Чон не сразу замечает, как с него внимание одни глаза так и не сводят. — С тобой в кости играть бесполезно, не обнадёживай его, — усмехается Сокджин, стоящий спокойно со спрятанными в карманах руками. — Я проиграл у тебя ровно семьдесят два раза, — дует губы возмущённо, не обращая внимания на прыснувшего Хосока. Чонгук хочет улыбнуться. Мечтает. Но что-то неопределённое грудную клетку сдавливает, когда ощущает на себе ядовитый прищур. Глаза в глаза. А сил отвести взор не хватает. Чувствует, будто капитан знает нечто тягостное, нечто потайное, из-за чего к испанцу всё больше неприязни растёт. И резко вбирает больше воздуха, как только Тэхён переводит внимание на Юнги, что смотрит сквозь серую ткань прямо Киту в душу. Насквозь видит то, что он тщетно скрыть пытается. А в горячих испанских венах мороз не сходит никак. Пытается из раза в раз вникнуть в суть взбудораженного смеха, но с сердца не получается сбросить камень обиды. Сколько бы не пытался у себя в голове уложить, что такова натура дикого Кита, но в светлой душе расплывается тёмная, мерзкая, липкая горечь. Не может понять и осознать свою ошибку, не может перестать винить себя за глупое незнание. Кончик носа щиплет противно, и он сразу опускает макушку вниз, с ложным интересом рассматривая скреплённые доски. — Чонгук? — не сразу слышит своё имя, растеряно поднимая взор на пиратов, что устремили на него вопросительные взгляды. — Что? Простите, я прослушал… — мямлит смущённо, перебирая подол своей рубахи. — Так ты же остаёшься с Юнги на корабле? Или пойдёшь с нами? — повторяет вопрос Сокджин. — А вы?.. — растерянно интересуется, вскидывая брови. — В зависимости от того, что сам решишь, — дёргает плечом, оставляя весь тяжкий выбор на его ответственность. — Я… не знаю… — шёпотом, — в таверне слишком много пиратов и шума. Не думаю, что мне там понравится. — Всё нужно в нашем коротком бытие испытать, а если не понравится, то просто назови это жизненным уроком. Говорят же, что на ошибках учатся, — флегматично выдаёт Хосок, тихонько посмеиваясь себе под нос, видимо вспомнив свои ошибки. — Но, как я сказал ранее, мы тебя не заставляем. И Чонгук смотрит на него несколько мгновений, обдумывает. В мыслях проносится картина пьющих пиратов. Возгласы, возмущения, смех и стоны. Безграничные действа, которые никто не в силах остановить. Царящее бесстыдство, что льётся такой же рекой, которой льются по чужим шеям краденые вина и литры рома. Ни перед кем не скрываемые порывы страсти и пустой похоти, под которой вновь себя кто-то находит. По вискам бьёт набатом, в глазах окрашивается красным цветом. И Чонгук явно о своём решении пожалеет. — Всё стоит испытать?.. — гнёт он брови неуверенно, всматриваясь в поражённое таким ответом лицо пирата. — С нами что ли? — неестественным голосом переспрашивает Хосок. А в стороне чьи-то глаза ещё холоднее становятся. Сам не понимает, как решился на такое безумие. Но снова всплывают слова о том, что чужая оболочка может быть обманчива. Добрейшее нутро старается не вешать на других ярлыки, даже если это жалкие пираты. Казалось бы, где у него ещё появится возможность сходить в пиратскую таверну в самом Порт-Ройале? И ведь… на ошибках учатся? — Я… попробую… — кивает не так уверенно, насколько хотелось бы остальным, но спорить никто не вырывается. — Если что-то пойдёт не так, — голос Сокджина ощущается более серьёзным, — то я сразу с тобой ухожу. Ему головой в ответ мотают, а сам не знает, не пошло ли всё уже не так. — Тогда пошли? — подаёт свой голос Намджун, уходя к сходне. Чонгук мелкими шагами следует за ним, слыша на спиной прощания пиратов, а после и их мерную поступь. Гук смотрит в обе стороны недоверчиво. Что таверна кажется ему адским пиром, что путь назад — обжигающим морозом. Все мысли вылетают, стоит только почувствовать на плече чужую руку, что так привычно целый день согревала. — Ну что, карамелька, готов увидеть настоящую пиратскую жизнь? И улыбается он так приободряющее, и на своих же губах такую же радость вызывает. Может, ошибки и не было?

⚓︎⚓︎⚓︎

От этого беспутства никому не укрыться. В тесных стенах сжаты все людские грехи, замолить которые веков не хватит. Кто-то теряет в пороке обиды. Кто-то теряет злость и отчаяние. Кто-то теряется в пороке сам. Но точно никто не смеет осудить и косо посмотреть. Потому что все друг другу равны и ищут они одного. Свободу. Распутные тела жмутся к другим таким же, подливая в огонь всё больше алкоголя, что кажется льётся в эти дома из колодцев и местных рек. Каждый день все языком ловят дожди из рома, заражая свою кровь безостановочным весельем. Такая жизнь даёт понять, на что способен человек, когда у него нет преград совести и жалкого статуса. Она показывает все границы людского разума, тщетно скрытые светским обществом, навязывающее только им понятные рамки приличия. А здесь без предрассудков. Глаза бешено бегают от одного угла к другому, пытаясь проследить хоть за одной человеческой тенью. Скрываемое неизвестными силами любопытство всё же вытекает наружу, намереваясь изучить чужие действия. Изучить пиратов. У Чонгука первое время даже неплохо получалось, но только до момента, как пиратский дух стал заполнять другие тела, затекая им в мозг с глотками спиртного. Уследить за ними с каждой секундой становится труднее. Они с Сокджином сидят в отдалённом уголке, пока как остальные нашли интерес около бара. Хосока при приходе сразу успели облепить старые знакомые с хмельными улыбками, что резво утащили рыжего на душевные разговоры. Намджун тогда посмеялся дежурно и пошёл к Чонгуку с Джином за стол. Но спокойствие его продлилось недолго, стоило на горизонте показаться Эвану Смиту, решительно настроившегося выпить с Кимом уже вчерашним днём. Джин неспешно делает глоток из своей кружки, оглядывая таверну тоскливым взглядом, полным ностальгии. Бросает взор на Чона, что продолжает с удивлением всматриваться в пьяные лица, и хмыкает себе под нос. — О чём думаешь? Не сразу услышав, парень к нему голову поворачивает. Брови его весь вечер находятся высоко на лбу, отчего у Джина улыбка разрастается. Чонгук моргает пару раз, ища слова, и хриплым от молчания голосом произносит: — С ума сойти… — расширенными глазами впивается в чужое лицо, и Сокджин уже не сдерживается, смеясь в полную меру. — На тебя так интересно смотреть всё это время, — отдышавшись, рукой на Чона указывает. — Как котёнок потерянный. — Эй! — возмущается испанец. — Я не такой уж и маленький, — сам красит лицо улыбкой, не сдержавшись, и хмурится наигранно. — Да-да, а мне не сто лет, — закатывает глаза. — С хвостиком. Их столик вновь окутывается в приятный смех, дающий Чонгуку волю чуть расслабиться в такой бурной атмосфере. — Стоит признать, — Чон снова всматривается в творящийся в центре беспредел, — что зрелище запомнится надолго… Странно видеть людей в таком состоянии. В нашей деревне пьяниц тоже хватало, но я никогда не думал, что человек может довести себя до чего-то подобного… — взгляд цепляется на парочку пиратов с правого края, которые обнюхивают шею весело смеющейся девушки, явно не имеющей ничего против такой компании. Чонгук морщит нос, отворачиваясь в сторону капера, смотрящего на него с полуулыбкой. — Поверь мне, — начинает своё заверение, — это малейшее, до чего себя может довести человек собственноручно. На удивление, среди пиратов не только одни безбожники, так что у кого-то ещё есть мнимая опора, на которую они напариваются каждый раз, — Сокджин подпирает щёку рукой, давая испанцу возможность лицезреть только его профиль. — Тебе стоит расширить свой мир куда больше, чем ты можешь себе представить. Проникайся меньшим. В это всё так же болезненно верится. Обширный мир пиратов, который успел растелиться на просторах мировых океанов и морей, поглощает в себя с каждым днём всё больше того самого немыслимого, недосягаемого… Сердце разрывается от мысли, что ему стоит вместить в себе пиратский быт вместо того, чтобы искоренить его до мелкого пепла. Открывает рот, чтобы сказать что-то Джину, но в какой-то момент не осознаёт, что вокруг весь шум стихает, навеивая удушающую тревогу. Они вдвоём не понимают, что всех так обеспокоило, оглядываясь по сторонам в поисках опасности, но, завидев на десятках лицах поражённую улыбку, чужое внимание становится оправданным. Где-то в центре мужик встаёт с округлившимися очами, снимая свою шляпу в знак почёта. Его друзья не уступают, выстраиваясь по бокам с такими же изумлёнными выражениями. — Кит, твою ж мать… — сипит неверяще. — Я уж думал в городе совсем из ума выжали, — в лице напротив читает дружескую насмешку. Тэхён стоит у самого лишь входа, где и заставил таверну замолкнуть. Делает шаги к давнему знакомому, раскрывая в стороны руки. Оглушающий смех и веселье нахлынули так же неожиданно, как недавнее молчание. Кита окружили все, кто смог до него дотянуться. Его лицо довелось видеть немногим, оттого и желание узреть морского покровителя разрывает их пустые души. А Гук сидит, замерев, и наблюдает за этой суматохой с лёгким неверием. Улыбка на чужих устах смотрится так неестественно, но невероятно притягательно. Испанец ясно видит, что такое своё состояние Кит показывает по воле сугубо своей. Он сглатывает, нахмурившись, переводит свой интерес на других. Небрежная ухмылка стойко держится на капитанском лице, пока он пытается выбраться из крепких объятий пирата. Издевается тот намеренно, не пуская Кима к своим. — Ты от меня, сучонок, просто так не уйдёшь, — хлопает капитана по спине, держа в крепкой хватке и такую же на своих плечах ощущая. — Думаешь, пообещаешь мне напиться, а потом на три года свинтишь? Ох, не встанешь ты у меня завтра утром, Нептун, — без капли сочувствия. — Да понял я, понял, Фил, — наконец отмахивается от чужой назойливой ладони, расслабленно улыбаясь в ответ. Не позволяет другим незнакомцам с собой так обходиться и глядит на всех настороженно. Ведь в улыбке растянутые губы никак не скроют чёрных глаз, что режут каждого так пагубно. Свою стену ни перед кем не сломит. И смотрит сейчас в покрытые радостью встречи зеницы, хлопая по чужому плечу. — Готовь кружки, друг мой. Только найду своих сначала. В ответ ему кивают понятливо и сразу испаряются к бару. Тэхён же взглядом помещение обводит, натыкаясь на машущего ему рыжего пирата. Движется к нему, не переставая ощущать изучающие прищуры всем телом. Тогда Джин и дёргает Чонгука, увлечённо осматривающего столб. — Похоже, придётся чуть-чуть переместиться, — подбородком указывает на стол, за которым уже расположились Хосок с Намджуном. Гук прослеживает взглядом движение и заторможено кивает, зная, что отказаться не получится. Они вовремя успевают обойти пьяную толпу, пока та не забилась в каждый угол. Многие продолжают тесниться в центре, намереваясь урвать последний взгляд на Ким-Кита-Тэхёна, оттого добираться до стола не приходится сквозь потные и грязные тела. Чонгук усаживается на самое дальнее место, прячась за спину Сокджина. К этому моменту Тэхён уже подходит к столу, оставляя такую далёкую ухмылку, от которой испанец с трудом заставляет себя оторвать взгляд. Его же интерес его и погубит. — Долго ты, кэп, — присаживается на свой стул Хосок. — От обожателей отбивался, — ровным тоном отвечает, облокачиваясь расслабленно на спинку. Намджун пододвигает ему стакан, который Кит сразу берёт в мозолистую ладонь, кивнув благодарно. — Откуда они вообще все знают, как выглядит моя рожа? — спрашивает, казалось риторически, обжигая горло приятной теплотой алкоголя. — Может потому, что на каждом корабле, в том числе и перехваченном, висели объявления о твоей поимке, которые после красовались на каждой стене почёта в Порте и Тортуге? — чрезмерно фальшивым голосом подмечает Джин, слыша со стороны капитана смешок. — Интересно, создают ли такие до сих пор? — трёт лоб слегка устало, но в то же время блаженно. Воспоминания о громких событиях прошлого всегда вызывали у него гордую, бесстыдную усмешку. Никогда не станет раскаиваться, со слезами на глазах сожалея о содеянном. Он в точности до малейших деталей сможет описать картину тонущего испанского флота, пылающего в огне поражения, что безумством отражался в глазах капитана. Готов сокрушить их повторно. Не позволит повториться их деяниям, беспокоящих океан. — Если кто-то рискнёт настучать на тебя европейским вышкам, то, боюсь, они будут в бешенстве от того факта, что ты ещё не помер, — посмеивается, представляя удивлённые лица крупных шишек в смехотворных париках, что в ярости узнают о благополучном состоянии того, кого их предки мечтали в петлю затолкать. — Хочу самолично перед ними покрасоваться, — хмыкает на комментарий Ким. Мечтает посветить непобедимой силой, стоя напротив их флота, что в который раз поймёт бесполезность своих стараний, если эти старания вредят свободным водам. — Может, они подумают, что спятили, и нырнут за своими дедами. Сжимается нечто в груди от таких острых слов. Чонгук всматривается долго в пьяную толпу, стремясь найти в ней свой интерес, но уши то и дело не могли перестать захватывать всё, что произносят за столом пираты. Ему неизвестны детали поражения Испании, неизвестны причины той борьбы. Он лишь только помнит то, с каким трепещущим гневом отзывались о Ките старики из деревни. Юному уму тогда было не до войн, и Чон продолжал резвиться в своём детском мире, мысленно вставая на сторону «правильных» испанцев. Но глубоко в разуме засел чёрный флаг, что правосудие в своих зубах удерживает. Мимолётные думы о том, что рассказывали ему недавно сингапурские каперы, подписавшие контракт, гласящий о хранение покоя безграничных океанов, проносились внутри него. Связана ли та борьба с наглым нарушением этого покоя? Были ли правы пираты, когда потопили злоумышленников, намеривавших моря погубить? Хотели ли они этой пагубы?.. Свои мысли смогли унести Чонгука из внешнего мира, чего он так сильно хотел, пытаясь забыть о существовании сидящего близ него капитана с режущим взглядом. Шум в ушах притупляется, унося в покров тщательных раздумий. Но что-то вырывает его оттуда, словно волна холодной воды, разрезающей тёплую кожу. Только потом до него доходит, что это был звук разбившейся недалёко бутылки. Гук зажмуривается, пытается скрыть с глаз пелену задумчивости, и поворачивается к смеющимся корсарам. — Кстати, а где Чимин? — отвлёкшись от веселья, оглядывается Джун. — Утром он ушёл куда-то в город, и после я его не видел, — делает глоток, вспоминая детали. — Он же не возвращался перед нашим уходом? — Сокджин и Хосок отрицательно мотают головой, слегка нахмурившись. Намджун тогда выдыхает непонятливо, думая, куда могло унести Пака. Размыкает губы для предположения, но невольно засматривается за спину капитана и, выругавшись под нос, цедит: — Помянёшь черта… Чимин вальяжно пробирается сквозь дикие тела, не снимая с уст расслабленную улыбку. Словно плывёт, уклоняясь от еле стоящих на ногах людях, не разрешает пороку раньше времени его коснуться. Забирает у соседнего стола стул, ставя рядом с Хосоком, и заваливается облегчённо. — Где плясал, казанова? — немедля выплёвывает Хосок. — С Юнги задержался, — лишь хмыкает самодовольно, оглядывая кружки на столе. — Про меня забыли, да? — строит на лице мнимую обиду, которую почти сразу стирает. — А не надо было хуй пойми где шляться, — с расширенными веками возмущается Джин, слыша смешки со стороны Хосока. Сам улыбается невольно, не имея сил злиться на Пака. — Возьми мою, меня всё равно уже Фил заждался, — Тэхён двигает к нему свою кружку, намереваясь выйти из-за стола. — Я с тобой, — поднимает руку Джун. — Давно старика не видел. Так что у тебя плюс порция, Мин-и, — взъерошивает иссиня-чёрные волосы, что сейчас из хвоста выбиваются. Краем уха слышит возмущения, но уже скрывается подле барной стойки. — Чтоб его, — бурчит Чимин, поправляя причёску. — Не скучали без меня? — вмиг меняется в своём выражении, цепляя на губы привычную ухмылку. — Скучно стало, как ты пришёл, — язвит Хосок, толкая язык за щёку, как только видит закатывающиеся глаза. — Вкусил жизнь пиратскую, Чонгук-и? — не желая отвечать на слова рыжего, обращается уже к притихшему испанцу, что вздрагивает от нежеланного внимания. Гук смотрит на Пака с плохо скрываемым удивлением, что мешается в очах с лёгкой тревогой. Змеиная улыбка гоняет по коже мурашки. — Это… любопытное зрелище, — сипло отвечает, проходясь взглядом по комнате. — Какое же зрелище тогда будет на Тортуге? — вскидывает Чимин брови. — До неё ещё дожить надо, — Джин рукой отмахивается, делая глоток своего напитка. Не хочет больше развивать эту нить разговора. Не в первый раз до его глаз доходит отношение пирата к новому лицу в их кругах. Он бы не назвал это презрением или отторжением. Скорее нездоровым интересом. Перед Сокджином рисуется давняя картина, не предвещающая ничего хорошего; вспоминая прошлые моменты жизни Чимина, к нему беспокойство мерзко подкрадывается. Но уверенность в той же прошлой клятве Пака даёт долю спокойствия за его поведение. Джин старается обосновать это наглым характером, что всё никак не может ускользнуть из личности пирата. Однако не может больше оставаться в стороне, выбирая хотя бы изредка контролировать чужой хитрый нрав. Чонгук в этот момент резко подскакивает с места, заставляя впереди сидящего Джина подавиться. — Ой, простите, — парень сразу же начинает постукивать Кима по спине. — Я выйду на улицу, подышу. Здесь всё-таки душно очень… — бегает по столу глазами и машет в сторону выхода. — Будь осторожен, — откашлявшись, просит его Сокджин. Ему кивают коротко и сразу движутся к свежему воздуху. Чонгук пытается обходить пьяных пиратов, которых из стороны в стороны всё никак не перестаёт качать. И так собой удивлён, что смог столько времени среди них продержаться, но так и не получается убежать от удушающего греха, окружающего со всех краёв. И эта ухмылка… Она за горло хватала сильнее разгульных образов. Перед глазами стоят чужие, прожигающие внутри колючее пламя, которое сбросить с себя так хочется. С одной стороны — отравляющий лёд, с другой — ядовитый огонь. Ночной воздух обволакивает отрезвляюще, хоть и ни капли алкоголя выпито не было. Веки разлепляются, заставляя глаза цепляться за каждую яркую деталь. Красиво. Даже не стыдно самому себе признать это. Пиратский город взаправду имеет свой шарм, храня внутри себя котёл с чертями. Узкие улочки кажутся просторными, заманивая в них же затеряться, а редкие огоньки от фонарных столбов не дают этому произойти. Чонгук улыбается слабо. Старается не думать ни о чём, прикрывая глаза и ощущая слабые дуновения. Сбоку вновь раздаётся чей-то хохот, но на него нет желания отвлекаться. Он не знает, когда снова удастся почувствовать себя спокойно. Ресницы дёргаются, и взгляд устремляется на звёздное небо. Смотрит, долго, как ему кажется. Сам не знает, чего ждёт. Где-то мелькает звезда, привлекая его внимание. На ней свой взор задерживает, а белая точка в его очах чёрных отражается. Будто ищет что-то невиданное на этом небе, в этих звёздах. Возможно, ответы. Может быть, будущий путь. На этом не хочется останавливаться, Чонгуку до ужаса желается отдохнуть. Глаза всё продолжают бегать по тёмному простору, а тот, в свою очередь, — не перестаёт рисовать звёзды в чужих очах… Людей на улице совсем мало осталось. Большинство прячется в таких же тавернах и пабах, кто-то — в публичных домах. Каждый житель ночью находит свою дорогу, но Чонгук тоже хотел бы найти сейчас своё место. Проходящие сквозь грузную дверь люди не обращают на него внимания, которое сейчас размыто спиртным. А он тому и рад. Его сейчас так к морю тянет неистово, что ждать окончания ночи слишком тяжко, однако всё же понимает, что одному ходить по этим улицам он не сможет. И дело даже не в чужом разрешении, а в своей несмелости. Ему стоит держаться рядом со знакомыми пиратами ещё долгое время, что после он смог находиться в такой компании без трепета мерзкого испуга. Чонгук без понятия, сколько времени на это понадобится, но всё равно выбирает для себя самую безопасную стабильность. Пора возвращаться. На входе кто-то падает, заставляя Чонгука попятиться назад. Пьяный мужик с кряхтением поднимается на ноги, когда как парень сдерживает в себе порывы отвращения. Проскальзывает внутрь, ища знакомый стол с выделяющейся ярко-рыжей макушкой. Делает к ним шаг, но кто-то хватает его за рукав, дёргая назад. Сердце вмиг быстрее колотиться начинает. Чонгук оборачивается дёргано, впиваясь глазами в незнакомого мужчину. — Что это тут за куколка расхаживает? — прищуривает тот веки, осматривая мальчишку. — Никогда не видел тебя здесь прежде. А кровь в жилах стынет. Язык словно онемел, не позволяет и пары слов связать. Схваченная ладонь начинает холодным потом покрываться. — Я… — страх в глазах набатом бьёт. В какой-то момент нечто в голове ударяет, и Чонгук пытается свою руку освободить. — Я здесь впервые… из команды Кита… — вспоминает о совете Хосока, надеясь на его спасение. — Кита? — мужик всё шире улыбку растягивает, не давая парню вырваться. — Надо же… всегда мечтал узреть их силу. На тихие попытки Чонгука вырваться стали обращать всё больше интереса. Толпа начинает их окружать, с интересом наблюдая за раскрывшимся представлением. — Что опять? — Хосок смотрит на образовавшийся полукруг впереди. — Не знаю, — Джин изгибает бровь, вытягивая шею с целью что-нибудь разглядеть. Чужие головы не дают в полной мере увидеть шумихи, оттого Сокджин встаёт на ноги, видя вдали перед собой испуганные глаза. — Блять… Тут же подрывается помочь, расталкивая пьяную кучу, что с каждой секундой гуще становится. Ругается, сворачивая в другую сторону, в обход. — Отпустите, пожалуйста… — ослабшим голоском доносится от Чонгука. В глазах начинает щипать предательски, отчего образы перед ним расплываются. Моргает быстро-быстро, продолжая дёргать руку. — Ну чего же ты сразу бежишь, куколка? — мужчина подходит на шаг ближе, впиваясь пьяным взором в бледное лицо. — Ты ещё не вкусил сладости. — Не хочу… нет… Сокджин вновь толкает незнакомое тело. Пьяные, грузные пираты после заката всё тяжелее и недвижимее. Кима со всех сторон зажимают, не давая видеть дороги. Он не знает, прошёл ли половину пути, ставшей вмиг такой огромной таверны. Лишь молит в голове ежесекундно прощения у Чонгука, прося подождать ещё чуть-чуть. Гул доходит и до бара. Намджун хмурится неуверенно, осматривая сложившуюся в центре сцену. Его капитан смотрит вопросительно. — Что-то не так? — У входа что-то происходит, — наклоняется в сторону, заглядывая за макушки тесной толпы, и до взора добирается интересующее всех представление. — Твою мать, там Чонгук! — вскакивает со стула, собираясь пробраться через толпу, но чувствует на плече цепкую хватку. — Стой, — Тэхён не смотрит на него, испепеляя другого пирата, что стоит в центре таверны. — Нужно ему помочь, — торопит, встряхивая капитана за плечо. — Я сказал стоять. И этому тону воспротивиться желает, но что-то плескает в очах Кита, из-за чего Намджун вновь выбирает ему довериться, моля его о правильном решении. Ему остаётся лишь впиться в мерзкую картину плещущим переживанием за мальчишку, наблюдая за всеми осторожно. — Какой ты недотрога, — усмехается пьяный мужчина, не придавая интереса чужим слезам. Или попросту под пеленой алкоголя их не замечая. — Я тебя исправлю. — Извините, н-но… мне неинтересно это, — Чонгук сейчас готов рассмеяться истерично. Уже ничего не замечает кроме липкой хватки на запястье. — Я тебе дам всё в полной мере распробовать, куколка, — показывает Гуку пожелтевшие зубы, что в мыслях парня ему в глотку впиваются. Сокджин потерялся. Кто-то толкает его назад, пытаясь урвать место поближе. Хмельной смех раздаётся над ухом, как насмешка чертёнка адского. Не впервые ему противно это окружение, что свою личность меняет с каплями спиртного, но сейчас он готов сжечь любого пирата с пути, который с каждой секундой сложнее различить. Спереди слышны улюлюканья и слова поддержки, адресованные пирату, а у Сокджина костяшки насквозь горят от гнева. Он мечет глазами, пытаясь разглядеть кого-то из своих, замечая вдалеке еле виднеющиеся макушки капитана и старпома, сидящих на месте у бара. Кровь в венах горячее становится от их вида, он не может понять, почему в данный момент те сидят столь смирно. — Тэ, — зовёт Джун капитана. Тот молчит неизменно, успев только встать на ноги, издалека наблюдая за развернувшейся картиной. Бездействие Кита вызывает не меньшую панику, а порыв помочь испанцу будет расценен как предательство. Намджуну остаётся лишь губы сжать до белизны. — Пожалуйста… — первый всхлип трезвонит в ушах словно колокол. Колени трясутся от каждого нового слова, что вырывается из ромовых уст. — Тебе понравится, куколка, — облизывается пират, зверем смотря на открытую шею. Вторая рука ложится на рукоять кинжала, привычными действами охватывая. — Тэ! — Намджун вскрикивает лихорадочно. Не выдерживает давящего страха за хрупкую жизнь. Сбоку от него капитан всех обжигает одним лишь видом, однако стоит всё также недвижимо. Только почему-то зубы скрипят. — Хватит рыпаться, зайчик, — снова на шаг ближе. Чонгук перестаёт что-либо видеть. Одна лишь блёклая тень мерзкого пирата до него доходит с запозданиями. Ни одна просьба не была услышана, а он и не пытается больше докричаться, забыв о победе. Мимолётно видит размытым взором, как мужик второй рукой дёргает. И раздаётся сотрясающий скрежет металла. Зажмурившись в последний момент, не может осознать, что произошло. Дышать не даётся до сих пор, стесняются в сторону все ощущения от внешнего мира. Только руку больше ничего не держит, что и заставляет распахнуть веки. Перед ним сцепились два острия. Одно — хлипкий кинжал пьяницы, второе — до блеска отточенный меч. Взглядом за второй хватается, проскальзывая по лезвию до рукояти. Движется дальше, по предплечью, по шее и напарывается на самый острый нож, что в чужих глазах заточён. Но режут не его. — Сколько смелости в тебе должно быть, — громом вещает в замолчавшей таверне, — чтобы так нагло не давать покоя тому, кто под именем моего корабля представляется? Слово проронить не может теперь тот, к кому слова были обращены. С ужасом не получается оторвать взгляд от величественной фигуры, которая над ним возвышается надменно. Кинжал в руках трясётся, словно лист в ураган, выскальзывая из ладони. — П-простите, капитан Ким… — Мне твои сопли извинений не сдались, — вскидывает свой меч, окончательно выбивая чужое оружие из рук, и возвращает обратно в ножны. — Следующего раза для тебя может и не быть, — а в глазах читается, что может не быть и следующей секунды. В другом конце зала Сокджин слышит голос капитана. Сердце будто полностью испарилось из его тела, доставив немыслимую лёгкость в успокоившейся груди. Он запрокидывает шею, проклиная пиратский быт. На месте ночного представления правда не всем так же спокойно, как квартирмейстеру. Мужик уже не ощущает вокруг себя ничего живого, трясётся безостановочно, задыхаясь от запаха смерти. — Я… я больше… — хрипло пытается вымолвить пьяница. — Закрой рот, — обрывают его. Капитан делает шаг назад, позволяя мужику упасть на колени и одними губами шептать благодарности всевышним. Смотрит на него презренно, не удостаивая вниманием больше ни одного пирата в таверне. Взгляд доходит до мальчишки, не перестающего за собственную рубашку мёртвой хваткой держаться. В его очах не сходит страх, на них Кит и засматривается. Снова взглядом встречаются. Чонгук без понятия, что должен чувствовать в этот раз, поэтому пытается узнать это в дальнейшем решении Тэхёна. Холод напротив покоя не даёт даже тогда, когда укрыл от опасности. Тэхён смотрит ещё мгновение и кротко кивает в сторону выхода. Замешательство достаёт его первым. Чонгук растеряно глядит перед собой туда, где только что стоял капитан. Опомнившись, он выбегает из таверны, обходя упавшего мужчину, и видит уже ушедшего вперёд Кита. Тэхён слышит быстрые шаги и никак на них не реагирует. Быстро двигается к пристани, выбирая самый короткий путь. Они ничего друг другу не говорят, это молчание оглушает, стискивает внутренности в вязкий комок как минимум у одного из двух. Казавшийся совсем недавно приятным ночной ветер замораживает вялое тело. Колени продолжают подводить, но Чонгук не разрешает себе запинаться. Поднимает голову и видит приближающиеся смертельного цвета паруса, что впервые так к себе манят. С палубы их заранее кто-то увидел, успев позвать Юнги, что уже сейчас дожидается у трапа. Всем телом тот излучается беспокойство. Сначала он подумал, что Чонгук довёл Кита до неизвестного пика, за что тот выпроводил его из таверны. Но, подойдя ближе, можно было за милю ощутить скопившийся вокруг Чона страх. — Всё в порядке? — мягко спрашивает, беря Чонгука за руку. — Будь с ним, — Тэхён сухо бросает, сразу развернувшись обратно. Юнги не успевает задать больше вопросов, смотря на быстро удаляющуюся фигуру. Он хмурит свои брови, замечая нечто даже ему непонятное в поведении своего капитана. Решает узнать это позже, если Кит ему позволит, но сейчас только лишь молча помогает забраться испанцу на судно, боясь представить, что Кит сотворит в следующие минуты. Провожает его тень до последнего поворота с неким страхом в груди и заходит с Чонгуком в трюм, ободряюще улыбаясь. Теперь всем спокойно.