за огнями
1 мая 2024 г., 11:00
Ночной штиль постепенно сходит, возвращая к карибским берегам пышные волны. Солнца давно не видно за серыми облаками, из-под которых в любое время может полить дождь. На улице почти никого не слышно, раннее утро даёт лёгкое умиротворение перед грядущим днём, лаская прохладным ветром.
Пиратская земля тоже продолжает спать. Порт опустел с уходом луны, спрятал то, что страшатся увидеть честолюбивые люди. Пьяные тела либо в домах своих трезвеют, либо обнимаются с промерзшей, чуть влажной землёй, не успев дойти до двери.
У Чимина одна нога свисает с борта, качаясь из стороны в сторону. Он лежит с закрытыми веками, вслушиваясь в размеренный шум прибоя. После ночи спать не хотелось, хоть и вернулись они значительно раньше. Намджун тогда пошёл за Тэхёном в капитанскую ложу, а Сокджин с Хосоком присоединились к пиратам в трюме. С того момента Пак не сходил со своего места, лишь редко слыша усталые шаги на палубе.
Мыслей не было, алкоголь размыл границы, смешивая всё в единую кучу. Иногда он прокручивал в голове момент с приставанием к Чонгуку неизвестного, и уголки его губ дёргались незаметно. Тогда могло состояться представление, которого Тэхён его лишил.
Но ему не было интересно домогательство до юного испанца — он мечтал увидеть более яркую вспышку в очах своего капитана, когда тот направил меч на мерзкого пирата.
Мечтал увидеть месть за бесчинство.
Кит был благосклонен в ту секунду. Чимину даже идея приходила, что Тэхён не хотел проливать кровь перед Чонгуком, уже обескураженным происходящим. Вернувшись в таверну, капитан не нашёл мужчину, что на милость смог напороться, воспользовавшись шансом скрыться.
С каждым днём за происходящим всё веселее наблюдать. Паку уже не терпится узреть переговоры и их дальнейшее путешествие, ведь любой на корабле прекрасно осознаёт, что Чона никто не отпустит без решения Сингапура, а обращение к Коалиции — мнимое соблюдение кодекса, для ублажения гордыни Братства.
До слуха доносятся шаги, что неспешно приближаются к безмятежному пирату. Чимин продолжает лежать с закрытыми глазами, не обращая на них внимания. Звук прекращается, но слов неизвестный не произносит некоторое время.
— Если ты пришёл полюбоваться природой, то место ты выбрал неудачное, — начинает Пак лениво, потягивая шею. — Я уже его заприметил.
Со стороны слышится только вздох.
— Хоть когда-нибудь твоя пасть перестанет нести этот бред? — сипит охрипшим ото сна голосом, вызывая у Чимина улыбку.
— Сокджин-и, — тянет он блаженно, наконец открывая веки.
Квартирмейстер стоит, проснувшись совсем недавно, с едва хмурыми бровями вглядывается в чужое лицо. Глаза всё ещё слабо открываются, но в них удаётся прочитать тихое недовольство, что с каждой секундой крепчает.
— Ты не ходил спать? — трёт переносицу.
— Не-а.
— Всегда ты долго выветривался.
Чимин смеётся негромко.
— Зачем идти выветривать алкоголь, когда после него звёзды ярче светят? — поворачивает он голову в сторону капера. Сокджин смотрит на него непонятно, хмыкая.
— До сих пор не понимаю, как ты с таким мировоззрением не спился в могилу, — Киму порой хочется стереть нахальную ухмылку с его лица, а в этот момент желание в разы больше.
— Я ценю твою заботу.
Возвращается в прежнее положение, вновь прикрывая глаза. Ему не привыкать к замечаниям Джина, которые уже успел выучить наизусть. Возможно, невидимая стена встала в его сознании, когда он прочувствовал всю силу проклятия, что может ослабить их уязвимости, и все волнения отошли на второй план, стоило ему лишь прикоснуться к бессмертию. Он стал жить только в своё удовольствие, может быть, даже возвысил себя. Но Чимину и на это наплевать.
— Чимин, — чуть строже раздаётся. Пират мычит вопросительно, но не получает ответа. Цокает языком и снова обращает взгляд на Сокджина, скрестившего на груди руки. — В последнее время у тебя смелости прибавилось, не находишь?
Пак прищуривается, пытаясь вникнуть в смысл чужих слов.
— Что ты имеешь в виду?
— Опять за старое берёшься? — добавляет Джин, но, видя прежнее непонимание, объясняет: — Я про Чонгука.
Выражение лица вмиг меняется. Брови пирата вздымаются, и он вбирает в себя воздух. Чимин вглядывается долго в тёмные очи, дёргая уголком губы.
— Вечно ты мне веселье обрубаешь.
— Чимин, — твёрже тоном. — Я здесь не пытаюсь изощряться в остроумии.
— Да понял я, понял, — поднимается со своего места, выравниваясь глазами с Сокджином. Чимин елозит на своём месте какое-то время и смотрит на раздражающегося Кима с садистским удовольствием. — Ничего ж такого не было, хватит драматизировать. Просто смутил пару раз паренька. Что такого? — пожимает он плечами равнодушно.
— Ты сам не видишь что ли? — возмущение накатывает сильнее. — Чонгук и без этого в шоке от происходящего. Я вчера его с новой стороны узрел, когда мы сидели и выпивали. Он совершенно обычный взрослый парень, не какой-то ребёнок или безбожный трус. Но в данный момент, — Сокджин тычет пальцем, — в данном месте ему страшно. Не нам винить его за слёзы. Я бы вообще выбрал вариант не высовывать его за борт корабля, пока мы до Тортуги не доплывём, но и оставлять всё это я не могу. Ему придётся смириться со своей участью, придётся привыкнуть к пиратам, и мне его жалко, — переходит на хриплый шёпот, боясь кого-то разбудить. Пак слушает его с хмурыми бровями, всматривается в чужое лицо, не перебивая. — Нам предстоит разрушить его мир ещё больше, и я хочу сделать это самым безболезненным способом. Вчерашняя ситуация это легче не делает, ведь он нам доверился. Понадеялся, что за паршивыми пиратами стоит что-то кроме паршивого бесстыдства. И хоть мы все знаем, что это ложь, я… я боюсь представить, через что ему снова нужно будет пройти, — Джин морщится, пытаясь сдержать эмоции. — И я боюсь, что ты своими выходками всё усугубишь.
Чимин молча следит за чужими действиями, прокручивая в голове слова дважды. Молчит долго, смотрит на скрытую под серой рубахой грудь, что продолжает судорожно вздыматься. Он делает глубокий вдох, сжимая на момент губы.
— Может быть, я и эгоист, — склоняет голову к плечу, ловя на себе внимательный взгляд, — может быть, чересчур самовлюблённый, — слышит в ответ хмыканье, — но уж точно не слепой. И я всё вижу. Не буду скрывать, что мне любопытно, к чему всё приведёт. Интересна его реакция, — разъясняет ровным тоном. — Но слёзы мне не интересны. Я не ублюдок и если вижу чей-то страх, то умею вовремя заткнуться. Только в спокойное время барьер пропадает, — под конец снова рисует на устах улыбку.
И Сокджин всегда это знал, ведь не один раз пришлось сталкиваться с похожими проблемами в лице неугомонного Пак Чимина. Правда с каждым новым происшествием становилось интересно, сколько в его словах было истины. До крайностей никогда не доходило, однако и это никто на корабле не в силах держать под контролем, кроме самого Чимина. Из-за этих мыслей Сокджин выдыхает судорожно и всё же снова доверяется пирату.
— Хоть это в тебе радует, — качает головой, глядя на самолюбивую ухмылку. — Твоя человеческая половина иногда проявляется, я поражён.
Смешок Чимина заглушен твёрдой поступью где-то со стороны. Оба пирата одновременно поворачивают головы и натыкаются взглядом на Намджуна, что щурит глаза от светлого утреннего неба, но сразу находит две фигуры, направляясь к ним.
— Доброе утро? — Чимин гнёт бровь.
Ответ дают не сразу. Сначала до ушей доносится хрип, которой сопровождает резкий кашель, и только потом пират подаёт свой голос:
— Блять, — жмурится, пока со стороны раздаётся чиминов смех. — Я как будто не вырубался даже, и мне сразу башку прострелило, — опирается он рукой о фальшборт рядом с Паком, что только хмыкает на слова Кима.
— А ты ведь клялся, что как в прошлый раз не будет.
— Когда я клялся, — резво тычет пальцем в лицо капера с лисьими глазами, — я не предполагал, что так перенервничаю. От Кита за милю воняло нервозностью, я там чуть не прогнулся под таким напором, — продолжает хрипеть, размахивая руками.
— Он что-то говорил, как вернулся? — Джин хватается за шанс узнать подробнее.
— Ни слова, — Намджун насильно выравнивает тон. — В буквальном смысле. Только мычал в ответ, не более. Лишь когда сюда вернулись, — кашляет, — смог разговориться. Но не по той теме, что тебе интересна, Джин-и, — сразу уничтожает энтузиазм квартирмейстера своими словами.
Сокджин ругается неслышно, но и не спешит расстраиваться. От капитана другого никто не ожидал. Однако мотивы его с каждым разом сложнее разглядеть, сложнее понять причину действий.
— Хотя, — продолжает Намджун, — я не думаю, что он стал бы врать тогда, — смотрит на друзей, изогнувших брови, и продолжает: — Имею в виду в таверне. Он сказал, что защищал честь, верно? Разве это не выглядит правдоподобно? — ищет чужое согласие. — Не оставлять же ему бедного парнишку на растерзание левому пьяницы.
— Вот именно, Джун, — твердит Сокджин, глядя хмурым взором. — Ради чести… Как по мне, очень слабая причина. Если он это сделал только потому, чтобы защитить имя корабля, то это далеко не оправдывает его действия. Это сделал бы любой добросовестный капитан! Но опираясь на твои вчерашние слова, — специально давит пальцем в грудь мужчины, — Тэ пытался тебя остановить, и всё сделал сам! Если бы дело шло только к «чести», — морщится Джин, — то он бы позволил тебе помочь. Но он принципиально желал вмешаться лично. Из-за некой неприязни, которую он нам всем показывает, мы бы все дружно смогли сделать предположение, что помогать Чонгуку он бы не стал, но как мы теперь видим… — выдыхает резко и дышит загнанно. Его до самого нутра всё начинает бесить. Действия капитана, слова друзей — каждая мелкая деталь доводит его до пика. Джину как никогда хочется спокойствия.
И не только ему одному.
— Что вы тут опять за сессию великих философов устроили? — никто за возбуждённым лепетом Джина не услышал звук открывающейся двери трюма. Оттуда выглядывает взъерошенная макушка Юнги, что морщится сонно, не до конца проснувшись. На его глазах нет привычной ткани, но Мин их сильно жмурит; выбирается полностью на палубу и достаёт из карманов серый платок, сразу завязывая вокруг головы. — Вам самим не надоело? Постоянно всех анализируете.
— Я, например, здесь только ради сплетен, — наклоняет голову к плечу Чимин, довольно ухмыляясь.
— Да кому они всрались? — язвит Юнги, подходя ближе. — Все ваши пиздецки заумные умозаключения вам правду не нарисуют. Сколько бы вы времени не потратили, думая над чьей-то правотой, вы эти думы в реальность не превратите. Это бессмысленно, — пожимает плечами.
— Я банально о друге беспокоюсь, — вставляет Намджун свои слова, закатывая глаза. — Никогда Тэ таким не видел. Это можно назвать заботой? — поворачивается к Юнги, корча глупую ухмылку. Мин только цокает раздражённо, не желая присоединяться к их разговору.
— Твоя правда, — он отворачивается к спальным каютам. — Только оставьте уже это всё. Раздражаете.
Намджун и Чимин неохотно соглашаются, только Сокджин никак не двигается, кусает свои губы задумчиво, и всё же окликает капера:
— Юнги, стой, — флейтист оборачивается, изгибая бровь вопросительно. — Чонгук ещё спит?
— Да, он проснулся сразу после меня, — кивает. — Должен скоро выйти. Ему там Закари перед сном кодекс на ухо шептал, сейчас выбежит как миленький.
Спустя пару секунд после слов Юнги из трюма послышались новые звуки. Голоса друг с другом смешались, не дают пиратам что-либо разобрать. Вскоре стук ног по ступеням становится громче, и наружу выходит растрёпанный Чонгук, слабо улыбаясь чему-то.
— Ой, доброе утро, — не сразу замечает столпившихся корсаров Чонгук, отчего удивляется немного.
— Доброе, Чонгук-и, — Джин вопросительно вглядывается за его спину, всё ещё слыша чужие переговоры. — Ты как себя чувствуешь? Хорошо спал?
— Да, всё замечательно, спасибо, — кивает он вполне бодро.
— Юнги там что-то про Закари говорил… — вспоминает Намджун, невольно дёргая бровью.
— Закари… — мычит Чон, ярче улыбаясь. — Весёлый парень, правда к нему привыкнут надо, но это не проблема, — отмахивается он.
— Ты сразу говори, если слишком сильно привыкнешь, — наставляет Джин, — а то даже я не знаю, чего можно от этого типа ожидать.
— Всё хорошо, — успокаивает его испанец. — Он очень похож на моего друга поведением. Не думаю, что мне будет сложно, — сразу прячет кривую улыбку от воспоминаний, не давая другим её видеть.
— Мистер Ким! — звонко за спиной раздаётся.
Чонгук сначала дёргается от неожиданности, но после вновь в улыбке расплывается. Остальные пираты подозрительно косятся в сторону вышедших мужчин, и только Чимин так и не меняется в лице, продолжая расслабленно покачивать свисающей ногой.
— Закари, Робби, — вмиг меняет свой настрой Сокджин, строго вглядываясь в новые на палубе лица. — Вы как будто уже чего-то хлебнули, — щурит веки.
— Никак нет, — выставляет ладони в защитном жесте Роб. — Просто настроение прекрасное, — жмёт он плечами.
— И малой тоже славный парнишка, веселить умеет, — легонько толкает Чона в плечо Закари. Тот лишь краснеет немного. — Сначала мялся, не говорил ничего, но потом вы пришли, и он во вкус вошёл. В следующий раз его учим в кости играть, — уже к Сокджину обращается.
— Не уверен, что это не займёт половину дня, — мнёт Чонгук шею. — Выглядит сложновато…
— Да не переживай, — Закари хлопает легонько его по плечу. — Все научились же.
— Ну у меня нет в запасе пары сотен лет, — бубнит наигранно обиженно, вызывая смешки со стороны пиратов.
И Сокджин не может скрыть гордой улыбки за поведение Чонгука. Он знал, насколько нелегко ему было принять своё положение. К такой идиллии ещё никто не смог привыкнуть, но когда-то должны были произойти первые шаги. Эти редкие моменты принятия Чонгуком пиратской жизни выглядят одновременно дико и до ужаса отрадно.
В компании смеющихся пиратов Чонгук чужим не выглядит.
Но хриплый кашель заставляет всех притихнуть и обернуться.
— Чего с утра разорались? — Тэхён недовольно всех осматривает бодрым взглядом. — Ночи не хватило? Уж извините, но вы сами отказались идти.
Закари и Роб вмиг теряют раннее веселье, вставая смирно перед Китом.
— Простите нас, капитан, — синхронно кланяются мужчины, не осмеливаясь поднять головы.
— Да уже орите, сколько влезет, — поправляет он ворот чистой рубахи, — всё равно всех перебудили. И чем раньше начнём, тем лучше. Если так посмотреть, то вы вообще благое дело сделали.
Чимин прыскает на такой комментарий, вставая на ноги и облокачиваясь поясницей на фальшборт. Переводит взгляд на парней, что уже отлипли от Чонгука и с глупой надеждой смотрят на Кита. Чон лишь стоит смирно, с любопытством поглядывая в сторону капитана, с трудом пытаясь это скрыть.
— Неужели, капитан? — дёргает бровями Закари. — В таком случае нам положено вознаграждение, — нагло просит, видя располагающее настроение Кима.
— Конечно, — Тэхён согласно кивает, подходя ближе. — Награда драить полы в трюме не на три раза, а на два с половиной.
— Ну, капитан Ким, — тянет Робби недовольно.
— Попиздовали остальных будить, — кивает в сторону трюма, усмехаясь на запал своих парней. — А то на четыре раза наговорите.
Пираты, вздохнув, всё же убегают обратно в трюм. Сбоку Чимин прикрывает рот ладонью, наблюдая за всей суматохой, Намджун же сдерживает комментарии, поворачивая голову к Тэхёну. Тот выглядит совершенно бодрым, будто и не ушёл спать пять часов назад. Бежевая рубаха заправлена в свободные брюки, на одном бедре затянуты ножны для кинжала. Его волосы собраны в спешный хвост, из которого на плечи ниспадают пара кос.
— Какой ты грубый с утра пораньше, — лепечет Чимин снисходительно.
— Чтобы не расслаблялись, — говорит капитан. — У меня, к удивлению, сегодня просто замечательное настроение. Не хочу, чтобы кто-то полетел к акулам на корм, — трёт переносицу, осматривая бродящих в полудрёме пиратов на палубе.
— Нам сейчас не к спеху, Тэ, — Сокджин кладёт руку на плечо Киту. — Мы успеваем, нет смысла поднимать всех на уши. До Порта добрались даже раньше положенного, а те кретины нас подождут, — кивает сам себе, становясь рядом с Чимином. Ветер обдувает его волосы, отчего он слегка глаза прикрывает.
— Лучше пораньше добраться, — ровно обрывает Тэхён, чуть хмуря брови. — Осторожность никогда не помешает. Тем более новым ребятам понравится побродить по Тортуге до совета.
Не собираясь задавать лишних вопросов, Сокджин безмолвно соглашается с таким решением. Ему бы и самому хотелось спокойно пройтись по улицам до того, как на их голову упадёт лишний груз чужого эго.
— Кстати, — Кит вновь оглядывается. Его глаза задерживаются на Чонгуке, заставляя того застыть на месте в ожидании, — вы Юнги не видели? Он ещё в трюме? — обращается к друзьям.
— Вышел уже, — Намджун кивает в сторону кают. — Отчитал нас раньше тебя и смылся.
Тэхён хмыкает довольно.
— Только ему на этом корабле я могу доверять.
— Эй! — Джин дёргает бровями, отталкиваясь от фальшборта.
— Ладно-ладно, — хлопает того по груди, посмеиваясь слабо. — Тебе я доверяю мамкины заботы, Джин-и.
— Без завтрака сейчас останетесь, капитан Ким.
Тэхён лишь кивает безучастно, наблюдая за сменяющимися эмоциями на чужом лице. Он поворачивает голову на тихий звук шагов со стороны, смотря теперь на подходящих каперов.
— Когда мой самый любимый, самый прекрасный, самый замечательный и неповторимый китёнок успел обидеть Сокджина? — Хосок беззвучно подходит к ним, потирая костяшкой глаз. Сзади него идёт Юнги, что выглядит в разы бодрее и жизнерадостней.
— Тут уж стоит подумать, кто кого обидел, — Джин закатывает глаза, отворачиваясь от капитана.
Тэхён никак не отвечает на обвинения в свою сторону, обращая внимание только на подошедшего навигатора. Мин сам отвлекается от остальных, замечая чужой взгляд на себе.
— Ты готов? — тон вмиг серьёзнее становится.
— Думаю, да, — кивок. — Я более или менее восстановился после прошлого раза. Не уверен, что мы будем идти на крайние меры, поэтому нынешнего моего состояния должно хватить.
Кит мотает головой одобрительно. Перед визитом к Братству нужно быть уверенным во всём, ведь иногда Тэхёну кажется, что эти лицемеры сами не знают своего последующего шага. Только Чонгук с неким интересом вслушивается в непонятные для него речи, но не придаёт им большого значения, не желая лесть не в своё дело.
— Хорошо.
— Ты в чём-то не уверен? — интересуется Намджун, сложив руки на груди. Чимин на него бросает недолгий взгляд, осматривает что-то своё, но потом снова вглядывается в морское никуда.
— Не думаю. Просто… — вздыхает Тэхён, — всегда такое ощущение, будто про что-то забываю.
— Раз уж на то пошло, то сейчас ты забываешь про незначимость этих шавок перед Сингапуром, — с улыбкой говорит Намджун. — Стоит лишь только перетерпеть их ночку и мы свалим к нашим. Они не будут мямлить и тыкать нам в харю своим титулом. Расслабься, Тэ, — хлопает по плечу, подходя ближе. Капитан только кивает на его слова чуть измученно.
— Ким правду городит, — подтверждает слова друга Хосок. — Тем более у нас есть Юнги, — закидывает свою руку на плечо Мина, отчего тот брови хмурит раздражённо. — Он у нас точно всех уложит, — посмеивается, ничего не замечая.
— Душишь, идиот, — Юнги толкает его в бок локтем.
Рыжий вмиг отскакивает и просит прощения.
— Да, о нашем Юн-и в Коалиции наслышаны, — умиротворённо тянет Чимин. Все резко к нему внимание обращают. — Не думаю, что кто-то после прошлого раза рискнёт сказать лишнего, — дёргает уголком губы, следя за последовавшей на его слова реакцией.
Морщинка меж бровей у Юнги становится ещё явнее. Остальные пираты молчат первое время, не находя, что ответить. Взгляд Хосока обращается к Мину, пытается увидеть в нём злость, однако встречает лишь дикое смирение. Испанец тоже смотрит на флейтиста, теперь совсем не понимая, что остальные имеют в виду.
Тэхён вглядывается в лицо Пака, видя в нём одно лишь довольство от жизни и ни капли забот. В грудь побольше воздуха морского вбирает и проговаривает:
— Чимин, каким бы ярким этот прошлый раз ни был, — сурово цедит, — он принёс нашей команде покой. Я не хочу управлять другими пиратами при помощи страха, если они сами на него не хотят напороться. Ты, вроде как, этим осведомлён.
— Конечно, капитан, — непринуждённо он кивает.
— Всё хорошо, кэп, — успокаивает его Юнги. Он не выглядит загруженным этими воспоминаниями, но и не может полностью скрыть сочащуюся вину. — На ошибках ведь учатся? — губы поджимает.
Хосок смотрит на него ещё несколько мгновений и не выдерживает.
— Пошли к штурвалу, — мотает головой в нужную сторону. Юнги, не ожидая такого резкого предложения, дёргает вверх бровями — Ты же взял сводки? — кивок слегка растерянный. — Давай, как раз расценим ситуацию на морях.
Мин не говорит ничего, только лишь машет остальным рукой, не оставляя своего взгляда на Чимине. Тот только хмыкает собственным мыслям на увиденное, оставляя ситуацию без новых комментариев.
— Чонгук-и, — обращается к молчаливому испанцу Сокджин. — Пойдём к другим ребятам на кухню?
Чон заторможено переводит на него взгляд, мотая головой на предложение. Они уходят в оглушающей тишине, пока остальная троица смотрит им вслед.
— Нам, наверное, тоже нужно пару дел обсудить, — тактично предлагает Тэхёну Намджун. Кит возвращает на него взгляд и кивает согласно.
— Пошли ко мне.
Собираясь идти за капитаном, Намджун на момент задерживается, оставляя свой взор на Чимине. Тот поднимает брови вопросительно, тянет губы привычно. Ким смотрит будто целую вечность, но резко отворачивается и без лишних слов уходит вслед за Китом.
Чимин усмехается.
⚓︎⚓︎⚓︎
На кухне тепло. Джин с коками суетится уже несколько минут вокруг разных столов в дополнительном помещении, готовя завтрак для команды. Иногда он вставляет пару бессмысленных слов, скорее чисто для себя, чтобы не забыть нужное. Очень осторожен со всеми приборами, но не менее умело с ними работает. Навык уже давно у него отточен, потому и выглядит он в этой обстановке гармонично. Чонгук бросает пару взглядов на мельтешащих пиратов, особо не вникая в происходящее, всё равно ведь сосредоточиться не получается. Сокджин принёс ему лёгкий плед, хотя Чону совсем не холодно. Он расположился на мягком диване у стены и большую часть времени просто смотрит в пол. Просто думает. Просто… — Тебе вчера понравилось? — голос Джина отвлекает его. Парень поворачивает к нему свою голову, сразу оживляясь. — Любопытное зрелище, — смеётся тихо. — Юнги потащил меня в трюм сразу, как я вернулся. Ребята уже до этого играли, а я первое время только молча смотрел. Мне было интересно, Юнги это заметил. Потом они меня уговаривали сыграть с ними, но я побоялся, что совсем ничего не пойму, — Чонгук ведёт подбородком, улыбаясь. — Они хорошие парни. Однако не буду отрицать, что к вашему юмору нужно привыкнуть, — чуть тише скромно добавляет, вызывая у Сокджина смешок. — Но ты и так большой молодец, Гук-и, — подбадривает его. — Горжусь тобой, — глазами вновь обращается к испанцу и смотрит на него с секунду. Только видит на лице совсем другие эмоции, потому спрашивает осторожно: — Всё ведь хорошо? На него взгляд поднимают с изогнутой бровью. Джин не хочет уточнять суть, надеется, что Чон сам поймёт. Тот, не дождавшись, вздыхает. — Я не знаю… — кутается сильнее в плед. — Стараюсь об этом не думать… — И не стоит, — мягко говорит, перекладывая часть овощей в тарелку. — Скоро прибудем в Тортугу, и тебе нужно научиться от таких идиотов хотя бы словами отбиваться. Понимаю, что тебе такому нелегко научиться, но и выбора особо нет. Чонгук ничего не отвечает, сначала обдумывая каждое сказанное слово. Сокджин бросает на него взгляд, отвлекаясь от нарезки. — Я слишком трусливый, да?.. — еле слышно раздаётся. — С чего ты это взял? — кладёт нож на стол, разворачиваясь лицом к Чону. — У тебя буквально шок. — Наверное, ему стоит уже пройти, нет? — поднимает взгляд на Джина. — Я должен был давно со всем смириться, но продолжаю трястись из-за навязчивого пьяницы. — Чонгук, — обращается требовательно к нему, дожидаясь, когда на него поднимут глаза. — Ты впервые в своей жизни находился в пиратской таверне, где на тебя какой-то извращенец покушался. Конечно же, ты не будешь знать, как поступить. Я больше скажу, если тебя это успокоит, — машет рукой, продолжая: — у нас большинство ребят, что пришли без знаний о пиратстве, около месяца от лишнего движения других мужиков дёргались. Не так, конечно, эмоционально, потому что добровольно зачислились, но это факт. — Да?.. — Да, — кивает в подтверждении, возвращаясь к готовке. — Тот же Закари, побывав впервые в Тортуге, слёг на неделю с бессонницей, — у Чонгука веки расширяются от услышанного, на что Джин посмеивается. — Но и его вина в этом тоже есть: лез куда не надо, вот его и припугнули, мягко говоря. Только ты так не делай. — Не буду… — И держись ближе к Тэхёну. Так тебя точно не тронут. Сердце удар пропускает, и почему-то холодно очень становится. — К капитану?.. — хрипло переспрашивает. — Да, — кивает. — На совете придётся держаться рядом с ним. В крайнем случае рядом с Намджуном. Все остальные не участвуют и стоят дальше. А Джун на правах правой руки может и рядом с Китом покрасоваться. За ответом Сокджина никаких слов с другой стороны не следует, что заставляет его обернуться на притихший силуэт в одеяльце. Эмоций Чонгука не понять, отчего он вздыхает устало, потирая переносицу чистыми пальцами. — Боишься его? — Он же меня ненавидит… — шепчет бессвязно. — Каждый раз смотрит так злобно. Я ведь осознаю, сколько проблем принёс… — Не ненавидит он никого, — обрывает его Джин. — Ненавидеть он умеет только врагов и чересчур смелых шишек, которые многое о себе возомнили. К тебе он попросту с осторожностью относится. Только проявляется она у него немного в извращённом виде. К ней привыкнуть надо. Чонгук сползает ниже, опустив голову. — Надеюсь, что так… — Тем более вся его злость по большей части на Братство направлена, — протирает руки, подходя к тумбе с сервисом. — После Тортуги должно стать лучше. — Обещаете? — смотрит на него со слегка заломленными бровями. В глазах плещут нескрываемые тоска и усталость. И Сокджин не знает, как быть, ведь за чужие слова и действия отвечать не может. Ему остаётся лишь слепо на что-то надеяться и верить своим убеждениям. Смотря в глаза цвета ночной глубины морской, он свою веру закрепляет. — Обещаю. Возможно, легче стало. Чонгук не уверен. Но он всё равно дарит Сокджину улыбку, на которую тот сам в ответ радуется. Ким возвращается к готовке, и никто больше не нарушает тишину. Натянутое на нос одеяло греет приятно, из-за чего Чонгук прикрывает веки, вслушиваясь в звуки со стороны кухни. Дверь негромко приоткрывается, впуская утреннюю прохладу. Чонгук нехотя открывает глаза, поворачивая голову к вошедшему. — Намджун? — удивляется Джин, подняв голову. — Ты чего? — Нигде я больше не нужен, — вздыхает снисходительно. Он подходит к дивану, и Гук сразу отодвигает ноги, освобождая место. — Юнги и Хо вроде как обстановку в океане изучают по сводкам наших, Тэхён наслаждается минутами покоя, а у Чимина своя атмосфера, — слегка недовольным тоном перечисляет. Сокджин на это посмеивается, но не забывает поинтересоваться: — У Тэ всё под контролем? Надеюсь, его переживания были лишними. — Конечно, — кивает, хоть Ким его и не видит. — Я б на его месте тоже с каждой ерунды переживал, но, как я выяснил, мы полностью готовы. — Это радует, — сообщает Джин. Он задумывается на несколько мгновений, обдумывая вопрос, но всё же не выдерживает и задаёт: — Слушай, Джун. — мычит тот вопросительно. — Ты не понял, что происходит с Паком? Давно я его таким не видел. Намджун не отвечает сразу. На их разговор даже Чонгук обращает внимание, вспоминая странный разговор несколько минут назад. Он смотрит на старпома с лёгким интересом, замечая лишь согнутую бровь и поджатые губы. — Без понятия, если честно, — выдыхает он, расслабляя плечи. — Я-то думал, что он отошёл от таких развлечений, — Сокджин со стороны кухни с ним соглашается, но оба больше не находят, что сказать. — А ты, Чонгук, старайся с ним много не говорить. Парень поднимает брови в удивлении от такой просьбы, но не собирается её отрицать. Ему и без этого компания пирата с длинными иссиня-чёрными волосами приятна не была. Он кивает молча, не собираясь узнавать больше о странном поведении мужчины. — Всё же пройдёт хорошо?.. — внезапно раздаётся из уст Чона. Намджун поворачивает резко голову, не совсем понимая сути вопроса. — Я про Тортугу… Совсем не понимаю, что там будет происходить. Джин каждый раз обещает, что всё будет хорошо, но он ведь не особо участвует в подготовке к переговорам, а вы… напрямую с капитаном обсуждаете, — старается говорить шёпотом, чтобы Сокджин не услышал. Он ценит его поддержку, часто она даёт Чону надежду, но сейчас ему хочется услышать её от того, от кого напрямую зависит его судьба перед Братством. У капитана спрашивать он никогда не осмелится, потому вариант остаётся один. — Я ведь даже не знаю, за что именно вы меня будете оправдывать… За призыв? На его лице скопилось всё беспокойство, что он копил всё это время. Намджун бы сказал, что его глаза опустели, если бы не знал, что так выглядит чужая потеря. Чонгук потерял не только близкого человека и прошлую жизнь — он потерял себя. Киму никогда не удавалось задуматься об этом. Поэтому он отвечает со всей посильной ему уверенностью: — Ты, наверное, надумал себе многого про это Братство, слушая все наши возмущения, — заглядывает прямо в чёрные зеницы. — Но всё не так уж глобально. Коалиция в нашем случае попросту бессильна. Члены Братства, узнав о нашем контракте и правилах, сразу же схватили их себе, мечтая иметь силу над таким громким делом, но они никогда не понимали, что в случае чего не смогут ничего сделать, ведь всё наше проклятия исключительно в руках Сингапура, — Намджун замечает в глазах напротив малейшую искру. Хочет надеяться, что это была вера. — Нам ничего не стоит, как закончить этот спор в два счёта. — То есть у них против вас нет ничего? — Абсолютно. Даже если бы им что-то не понравилось, то у них нет никаких сил, чтобы разобраться с проклятыми артефактами. Мы в любом случае после Тортуги отправимся в Сингапур, а они-то не такие тупые. Они поймут твою ситуацию, тем более, если ты скажешь про Чию, — эти слова на чужом лице улыбку вызывают. Чонгук рассматривает незамысловатый узор на пледе, его мысли про пугающую Тортугу ушли слишком далеко, что он не мог сосредоточиться на чём-то другом. Даже идеи не подпускал о том, что проклятие — не их рук дело. В голове становится тише и спокойнее, что не может не радовать. Чонгук хватается за этот момент и просит себя, делать это чаще, ведь самому уже неизвестно, когда штиль будет не только на горизонте, но и в мыслях. Он больше не задаёт вопросов, укладывается на мягкий подлокотник, дотронувшись до жемчужного украшения. Ракушка грудь теперь греет.⚓︎⚓︎⚓︎
Из приоткрытого окна ветер освежает комнату на втором этаже корабля. Утренний штиль уже давно спал, заменяясь вечерним. До ушей не первый час доносятся разговоры: сначала переговоры своих людей, готовящихся к отплытию, потом уже хмельной говор портовых пиратов, что начали чересчур поздно просыпаться. В мыслях тоже, к удивлению, свежо. Совершенно не хочется ни о чём думать. Тэхён уже который час попросту отдыхает безвылазно в своей каюте, не думая мешаться на палубе. Он пытался себя чем-то занять, снова брался за карты, думал о предстоящих переговорах, но всё сводилось к одному — причины не находилось. Безукоризненно каждый шаг был проверен даже Намджуном, что уж говорить о капитане. Теперь ему, им всем остаётся только ждать. Причина же их поездки нередко капает на мозг Киту, как бы он сам этого пытался не избегать. Мальчишка вызывает раздражение на пустом месте, хоть Тэхён и старается оправдать это лишними хлопотами, которые испанец успел с собой принести. Каждый тяжёлый вздох сопровождается тяжёлой мыслью. Братство уже перестало вкрадываться в его душу и сжирать каждую клетку здравого смысла, оттого и Киму легче думать о последующих событиях. Но приговор, в будущем вынесенный Сингапуром, тревожит его сильнее, даже когда он пытается отгородить его от себя, ссылаясь на слишком раннюю тревожность. Этой верхушке он доверяет больше коалиции. Ей он и жизнь доверит. Но любой итог, который получается обдумать, Киту совершенно не мил. Либо от Чона избавляются, что невозможно из-за уважения каждого к Чию. Либо его оставляют в Сингапуре как прислугу. Либо оставляют на Ките. Последние два варианта кажутся самыми реалистичными для Кима. И если первый не вызывает в нём никаких эмоций, то второй разжигает ещё больший пожар, что рос с каждым днём. Так же и то, что Сингапур вряд ли согласится использовать Чона в качестве презренного раба. Все переживания стекаются к самому последнему решению событий. Его он не выдержит. Не выдержит вечность смотреть в эти глаза. Тэхён нервно трёт рукой по лицу, выбрасывая все мысли подальше, желая отдохнуть в последний день до прибытия на Тортугу. Глазами цепляется за вид в окне, видя всё такой же бодрый Порт-Ройал, с которым вскоре нужно попрощаться. Нужно идти отдавать команды. Капитан поднимается с дивана, подходя к двери. Цепляет свою шляпу перед выходом и выходит наружу, по привычке бегло осматривая каждое движение на палубе. У его команды всё отточено до идеала. — Из мастерской успели забрать оружие? — раздаётся стойкий голос мужчины, что взглядом своим за каждый узел на мачте цепляется. Молодой на вид парень с повязкой на голове выпрямляет спину, смотря в сторону Кима. — Да, капитан. Мингю сходил за ними полчаса назад. Тот ему головой одобрительно машет, подходя к лестнице. — Будьте готовы отплывать через пятнадцать минут, — обращается к команде, в последний раз оглядывая кровавые паруса. Ступает на трап, встречаясь взглядом с Сокджином. Тот стоит рядом с другим капером, отмечающим что-то на бумаге. Увидев своего капитана, он кивает в приветствии, возвращаясь к проверке груза. Тэхён ждёт, пока Ким освободится, рассматривает Порт в последний раз перед тем, как снова его покинуть на неизвестное время. Где-то в самом начале причала снова мигает рыжая макушка Хосока, что на солнце неистово ярко сверкает, а его плечи так привычно сотрясаются в смехе. Чуть отойдя, он являет пирату вид на того, кого хочется вычеркнуть из своего поля зрения. Маленький Чон сидит на одном из деревянных ящиков, болтая ногами и смеясь над чем-то неизвестным. У Кима всё пред глазами темнеет, он отворачивается, возвращая всё своё внимание океану. — Отплываем? — со стороны доносится вопрос Сокджина. Кит с ним равняется, пропуская своего пирата на палубу. — Да, зови всех. — Ну и славно, — хлопает в ладоши. — Я все свои запасы проверил, оружейные тоже. Должно хватить надолго. Намджун и Юнги, если что, у штурвала. Путь должен быть спокойным, но никогда нельзя ничего… — Сокджин-и! Высокий девичий голосок долетает до двух пиратов. Названый Ким озадаченно поворачивается в сторону городка, видя оттуда знакомый силуэт. — Ханни? — удивлённо оглашает. Девушка стоит рядом со светящимся от радости Хосоком и более скромным Чонгуком и машет рукой, призывая. Сокджину требуется несколько секунд, чтобы осознать, кого видит. Его улыбка медленно крадётся на губы, и он наконец движется в её сторону. — Боже… — шепчет неверяще. — Я так давно тебя не видел, — Ханни бросается к нему в объятия, когда остаётся несколько шагов. — Вот и я о том же! — восклицает с возмущением. — Совсем про друзей своих забываете с этим вашим прикрытием! — стукает его по груди, пока сзади посмеивается Хосок. — Вы, капитан, хоть бы постеснялись такой встрече, — обращается уже к стоящему подали мужчине, что заинтересованно выгибает бровь. Ханни глядит на него с хмурыми бровями, ожидая какой-то реакции, но видит только невозмутимое спокойствие. Цокая, продолжает: — И чего ты там стоишь, как неродной? Кит лишь хмыкает на её слова, но всё же подходит ближе, через секунду ощущая крепкую хватку вокруг талии. — Я так рада вас видеть, вы представить не можете, — вновь заговаривает. — И вы уже покидаете Ройал, ну как так можно-то? — Дела, Ханни, — виновато пожимает Джин плечами. — Да знаю я, знаю про вашу Тортугу, — закатывает глаза за веки, не видя, как напрягся каждый вокруг. — Могу лишь пожелать удачи тому непутёвому бедняге, — Чонгук после её слов старается сидеть молча, не дёргаться лишний раз. Однако ему всё равно всем нутром удаётся почувствовать злость кипящую. Парень осматривает спину впереди стоящего Хосока, будто его невероятно интересуют пиратские жилеты, что не сильно от обычных отличаются. Удержаться только не может, бросает взгляд влево, где стоит его погибель. А капитан своих глаз с него не сводит. Щурится, вглядывается в душу, ища что-то ему нужное. Чон не выдерживает этого; поджимая губы, отворачивается. — Вы случайно уже не надумали, когда опять возвратитесь? — хлопает аннамка глазками. — Хан… — вздыхает Сокджин. — У нас весь последующий месяц будет вокруг Сингапура крутится, в лучшем случае только в октябре. — Привозите сувениры тогда! — с присущим энтузиазмом тычет Джину в лицо. — Я тебе британскую пушку на колёсиках прикачу, — смеётся Хосок. Ханни поворачивается на него с неким неверием в глазах, но к шутке она отнеслась со своими думами о том, как бы хорошо смотрелась пушка в её комнате. В её очах проносится интерес, который тут же вмиг затыкает Хосока. Он взглядом переспрашивает аннамку, правильно ли понял намёк. — Ты… это… Хан, я ж пошутил, — теперь смеются все остальные. Даже капитан поднимает уголок губы, наблюдая за чужой растерянностью. — Кто ж в здравом уме будет тащить с падшего британца пушку? Да тем более продавать? Была б у меня такая, я б в ней спал, чтоб не спёрли, — Ханни на его оправдания только закидывает голову назад, смеясь всё сильнее. — Как минимум, мне Тэ не разрешит тащить эту парашу! Её куда-то присунуть надо. — Ну так ты же сам сказал, что спал бы в ней. В трюме под лестницей как раз освободилось место, — проговаривает Кит ровным тоном. Хосок таращится на него, как на предателя, выслушивая громкий смех Ханни с Сокджином, что чуть ли не согнулись пополам. Только Чонгук остаётся сдержанным, не желает насмехаться над бедным корсаром. Но Хосоку не стоит знать истинную причину чужого спокойствия. — Ясно всё с вами, — кивает Чон сам себе. — Пойду к Юнги, он меня уважает, — показательно отворачивает голову от них, направляясь к трапу. — Передавай привет, — отдышавшись, отзывается Ханни. Хосок ничего не отвечает, но сам себе обещает передать. — Я тоже, наверное, пойду, — машет Тэхён головой в сторону корабля. — Вне корабля уже никого, так что мне делать здесь нечего, — равнодушно проговаривает, осматривая причал в последний раз. Ханни прощается с ним, успев ещё раз обнять капитана, пока тот не успел убежать. Кима нежности не прельщают, но и отказывать он не видел смысла. Ему нравится эта девушка, не вызывает у него отвращения. — Ты же ещё не был ни разу на Тортуге, верно? — обращается к притихшему Чону. Тот поднимает глаза на смотрящую в упор Ханни, ожидающую ответа. — Верно. — Ты рад? — возбуждённо любопытствует. Её пыла хватит на самого Чона, ведь он даже малейшей радости не разделяет. — Не знаю даже… — тянет неуверенно. — Я без понятия, чего можно ожидать от неё. На месте пойму, рад ли буду. — Ну так тоже можно, — кивает, обдумав слова Гука. — С вами бы так хотелось поехать, если б не работа, — бубнит она раздосадовано. — Мы там точно ничего стоящего твоего внимания не будет разбирать, — мотает Джин головой. — После совета сразу на восток. Аннамка всё смотрит на него недовольно, хоть и осознаёт, что ни у них, ни у неё самой не получилось бы отправиться в море вместе. Обводит пирата своим взглядом, цепляясь за незначительные детали. Дойдя глазами до чужих, она лишь вздыхает устало и просит: — Вы только в следующий раз… — мнётся немного, — пораньше возвращайтесь, хорошо? Взгляд Джина становится мягче, он улыбается на её слова, смотря в просящие глаза. — Хорошо. — И не так, чтобы я вас вылавливала за пять минут до отплыва, потому что мне старик Смит сболтнул между строк! Сокджин посмеивается на возмущённое, до ужаса милое лицо, и, конечно же, уверяет больше так не поступать. Обнимает Ханни крепко, ощущая под рёбрами неожиданно сильную хватку. Девушка, отпустив Кима, тянется к Чонгуку, что не ожидал такого действия, но всё равно позволяет ей обернуть вокруг себя руки. — Удачи вам, мальчики, — машет рукой на прощание, когда Джин с Чонгуком направляются к сходне. — Возвращайтесь целыми. Собираясь уходить, до Ханни доносится чересчур возмущённый крик откуда-то сверху: — Куда пошла?! Она задирает шею, сталкиваясь с обиженной гримасой Юнги. Тот ворчит на девушку за то, что не поднялась поздороваться и что они не смогли пообщаться. К нему присоединяется менее заинтересованный во всём Намджун, что скорее просто рад увидеть девушку. Чонгук, смотря на их перепалку, смеётся беззаботно. За спиной Джин поджимает губы, наблюдая за пиратами в порту, поглядывающих искоса на кричащих друзей, но сам не может на них злиться. — Я тебе в следующей раз коллекцию платочков от Даниэль подарю! — уверяет пирата Ханни. — Чтоб модненький ходил, — задирает подбородок. — Куда ж денешься, моя хорошая, — тянет губы в улыбке. Спустя пару возмущений Мина они всё-таки прощаются, и Джин наблюдает за уходящей спиной девушки, что пару раз обернулась, помахав повторно. Ким, не желая заострять внимание на лишнем чувстве грусти, возвращается к прежней работе, спрашивая Чона, не хочет ли тот пойти с ним. — Хочу на улице побыть, — жмёт испанец плечами. Сокджин так его и оставляет, поднимаясь на кухню. Осматриваясь, Чонгук замечает на втором этаже, около перил, следящего за командой капитана. Он обводит взглядом свой корабль, а у Чона кровь в венах холодеет. Взгляд… какой же он у Кита пронизывающий. Ведёт плечом, отвлекаясь от лишних мыслей. К лестнице подходит тихим шагом и поднимается настолько быстро, насколько ноги ему разрешают. У штурвала уже стоит расслабленный Хосок, заново приветствующий мальчишку. Капитан, бросив быстрый взор на покатывающегося на лестнице Чона, прочищает горло. — Поднять якорь, — разносится его глас по палубе. Проходит не так много времени, как на горизонте уже отдаляется Порт-Ройал. Тэхён, оттолкнувшись от перил, разворачивается в сторону своей двери. В комнате сейчас прохладно и тихо, Киму этого достаточно, чтобы отдохнуть головой. Сделав пару шагов и успев снять только шляпу, слышит негромкий скрип за спиной. Оборачивается и сталкивается лишь с тусклой тканью вместо привычных зениц. — Стучаться хотя бы научись, — устало выдыхает. — Простите, кэп, я думал вам похуй, — Юнги язвит смело, не обращая внимания на острый взгляд. — Мне один момент прояснить надо. Продолжает стоять у двери, наблюдая за капитаном, что медленно сбрасывает с себя лишние ремни и ножны. Тэхён машет ему головой, позволяя продолжить. — Слова Чимина натолкнули меня на сомнения… — Ким бросает на него непонимающий взгляд, но не перебивает, — о том, насколько сильно я могу себе позволить в этот раз, если что-то пойдёт не так, — произносит несмело, смотря на хмурого капитана. — Вы все верите в меня, но я в себе не уверен… Никто не знает, что может случиться. — Ты и сам можешь расценить свои силы, — отвечает непоколебимо. — У тебя есть стойкий ум и решительность. Если покажется, что нужно устроить тот же беспредел, какой и тогда, — смотрит через ткань, насквозь пронизывая, — то я останавливать не буду. За свой контракт я осмелюсь и всю Тортугу в океане похоронить. — А я не уверен, что осмелюсь через себя переступить, — отталкивается от стены, подходя ближе к центру медленным шагом. — На меня это чересчур сильно влияет, я… я боюсь исхода. Тэхён застывает на его словах, продолжая смотреть на поникшее лицо. Юнги закусывает губу нервно, а капитан только хмурится, откладывая в сторону последний ремень. — Отчего боишься? — спрашивает просто. Юнги вскидывает на него взгляд, приподнимая брови. — В смысле?.. — выдыхает непонятливо. — Я… не пойми неправильно, мне совершенно наплевать, что случится с Братством, но… мне не наплевать на вас… на себя. — Ты не монстр, Юнги, — заявляет. — С чего ты решил, что это может как-то на нас повлиять и испортить о тебе мнение? — Потому что одно неверное действие и… — Юнги, — перебивает он, смотря на навигатора столь безмятежно. — Здесь нет неверных действий. Ты давно научился сдерживаться. Пират на месте мнётся, зажимает плечи ладонями и так усердно пытается вникнуть в заверения капитана. — В прошлый раз Хосок… — он отводит в сторону свою голову, боясь вспомнить ужасное зрелище, душащее от одной мысли. — И это было не по твоей вине, — Тэхён приближается в два больших шага и берёт лицо Юнги в две ладони, заставляя обратить на себя внимание. — Хватит об этом так думать. Ты меня слышишь? Ничего и никогда ты не делал неправильно. А Юнги слышит, но боится вникать… — Без меня совсем никак?.. — почти шёпотом бормочет. — Контракт, Юнги. И Мин не может это оспорить. Сам на него согласился — сам плоды пожинает. Тэхён смотрит на замолчавшего пирата, чьё лицо всё ещё в ладонях. Кожа побледнела неестественно, а на лбу выступила испарина. Кит поджимает губы. — Иди отдохни, завтра ночь нелёгкая выдастся.⚓︎⚓︎⚓︎
Морщина меж бровей с каждой минутой становится всё более явной. Огни слишком тусклые с такого расстояния, они не слепят, но явно дают знать, что остров не спит. Сокджин смотрит на них достаточно долго, даже не замечает мимо проходящих людей. Он ногтем царапает твёрдое дерево, дышит грузно и всё никак не может успокоить чрезмерно странное чувство. — И долго ты будешь испепелять порт? — раздаётся где-то справа голос старпома. Сокджин совсем не дёргается, но не оставляет Кима без ответа. — Пока не причалим, по-видимому, — чуть охрипшим тихим тоном произносит. Намджун тоже переводит взгляд на тёмный горизонт, исследуя знакомые пейзажи. — Так давно не видел её, — глаза пробегаются по освещённым домам пиратского острова. — И не видел бы столько же, будто моя воля. Тортуга. Кит совсем уже близок к ней. На корабле стоит такая глушащая тишина, что в каждом теле перекручиваются нервы. По палубе почти никто не ходит, все прячутся в каютах и трюме. Правда Сокджин всё не может сидеть на месте смирно, прокручивая мысли раз за разом. Ещё днём он видел Юнги в непривычном для того состоянии, и Джин был не вправе его осуждать, ведь сам помнит случай семилетней давности. Он больше не замечал Мина после того, как тот скрылся в капитанской каюте, а сам уже около часа следит за приближающимся берегом. — Пойдёшь в город? — вновь интересует Джун. — А у меня есть выбор? — бросает усмешкой. — Я имею в виду до совета, — поясняет свои слова. — Думаю, стоило бы проветриться. Всё же городская жизнь отличается от той, в которую нас пихает Братство. Повисает молчание. Никому не хочется здесь находится, никто не хочет даже ногой ступать на эту землю, когда знает, зачем сюда приплыл. Тортуга пронизывает своим воздухом любого пирата, заставляет им задохнуться. Однако это веселье не имеет смысла в те моменты, когда город поднят на уши из-за предстоящего совета. Джин отчасти любил Тортугу, да и другие каперы его мнения разделяли, только нынешняя ситуация ни на одну другую не похожа. — Тогда пошли соберём вещи, — Намджун предлагает вполголоса, отталкиваясь от фальшборта. Сокджин впервые за долгое время отлепляет взгляд от острова, смотря на то место, где только что стоял старпом. Он всё ещё молчит, пытаясь вернуться в реальность, и наконец отступает, уходя к каютам. Возвращается он на палубу уже тогда, когда Кит замер около островной пристани. Большинства команды так же не видно, но сейчас Сокджин замечает тонкую тень, стоящую недалеко от трапа. Чонгук сжимает в руках ракушку, смотря на порт безумным взглядом. Его брови заломлены, а губы незаметно дрожат. От вчерашней безмятежности в нём совсем ничего не осталось. Сколько бы он не пытался заглушать эти чувства, с какой секундой они становились всё ярче. Ким подходит к нему не спеша, что парень замечает совсем скоро. Он впивается взором в чужие глаза, закусывая губу. — Хочешь пойти с нами в город? Просто прогуляться, — не хочет говорить на другую тему. Чон мнётся, вновь глядя на Тортугу. — Есть ли смысл?.. — еле слышно, из-за Джину приходится подойти поближе. — Думаю, да, — кивает. Испанец поворачивает к нему голову, пока тот смотрит на мелкие улочки. — Тортуга — всё ещё некое место назначения, через которое тебе нужно прожить. Не стоит ассоциировать её только с советом. Джин возвращает свои глаза на чужие безмерно чёрные. В них вновь потонула настолько необъятная тоска, что в горле сохнет от тревоги. — Тогда пойду. Сокджин мотает головой, прося надеть что-то тёплое, пока как сам спускается на пристань, где уже встречает Намджуна и Хосока. На их лицах тоже не получается разыскать огромной радости, так что Ким подходит к ним с тяжким вздохом. — Признаться честно, я от этого визита ожидал большего, — Хосок обводит остров взглядом, граничащим с брезгливостью. — Пока что я ожидаю только большего пиздеца, — хмыкает Намджун. — Вроде в открытом море, а душит, как в джохорской парильне. Хосок усмехается невесело, но не отрицает чужие слова. Только Джин стоит молчаливо, следя за силуэтами на палубе. — Чимин не пойдёт? — любопытствует Чон, облокачиваясь поясницей на близстоящую бочку. — Нет, решил не расслабляться, — выдыхает старпом. — Юнги тоже должен был остаться, а Тэхён метнулся к Братству сразу, как мы причалили. Мы ждём Чонгука? — обращается он уже к Сокджину, что переводит на него взор. — Да, но я не уверен, насколько хорошо это закончится, — трёт свою переносицу, проговаривая устало. — Того, что произошло в Ройале, больше не должно случиться. — Конечно, — рыжий пират мотает головой. — От него не стоит отходить ни на шаг, тем более никто не знает, кто из Коалиции сейчас рыскает на улицах. Они-то по всем фронтам успеют подготовиться… — не успевает договорить, как впивается взором в спускающуюся фигуру испанца. Остальные тоже смотрят на сжавшегося Чона, что совсем не обращает на них внимания. Тот подходит медленно, неотрывно смотря на горящие огоньки на улицах и в окнах. — Я готов, — переводит на мужчин взгляд. — Тогда пошли, — Намджун кивает в сторону городка, сразу же туда направляясь. Чонгук всего на секунду застывает на месте, но, опомнившись, добегает до мужчин. Улицы Тортуги были куда более шумными и яркими, чем те, которые довелось увидеть в Порт-Ройале. Даже глубокой ночью множество людей заполняли базар в самом центре города, пока остальные вливали в себя ром. Со всех сторон пираты заманивали других посмотреть на свои товары, придумывали что-то особенное. Чонгук изначально представлял пиратскую столицу оживлённой, но всё равно сейчас не может скрыть некого удивления, смотря на происходящую вокруг суматоху. Намджун с Хосоком шли чуть впереди, а Джин оставался рядом с испанцем. Отчего-то Чонгуку не было так страшно, на сердце стоял необыкновенный штиль, но только сейчас никакого удовольствия от него не было. Как будто никакие заботы его больше не волновали, когда он знал, что вскоре произойдёт. А ходящие вокруг него знакомые каперы так или иначе успокаивали ещё сильнее. — Сокджин, — зовёт Чонгук тихо. Пират сразу обращает на него внимание, мыча вопросительно. — Что происходит с Юнги? — спрашивает невнятно, но Джин хорошо слышит и хмурит брови. — Я видел его сегодня один раз, когда он выходил из капитанской каюты, он казался очень уставшим и… обеспокоенным? Да и ещё вчерашние слова Чимина… Не знаю… наверное, мне не стоит сильно об этом беспокоиться, это не моё дело… — Всё хорошо, Чонгук-и, — успокаивает его Сокджин, мягко улыбнувшись. — Думаю, тебе наоборот не помешало бы это знать, — вдыхает чуть более судорожно, ловя на себе непонимающий взгляд. Ким не решается на слова ещё несколько секунд, но наконец проясняет, понизив голос: — На прошлом совете, что был семь лет назад, произошёл не очень приятный случай. Братству не понравился наш вердикт и они решили взять свою правоту силой. А Юнги… — запинается, поджав губу. Чонгук слушает внимательно, вглядываясь в крайне обеспокоенное выражение лица, — Юнги тоже не любитель стоять в стороне, когда твою команду хотят насадить на шпаги. Мало того, что по окончании нашего буйства, вся комната совета была в плачевном состоянии, и после чего Братство стало относиться к Юнги более насторожено… Так ещё Юнги по неосторожности поранил Хосока. Чонгук замирает на месте. Он огромными глазами впивается в спину Хосока, что сейчас так легко шагает впереди него, улыбаясь краем губ. Ему даже в голову не могло прийти, чем являлась чужая сила, когда помимо целой комнаты пострадал и близкий флейтисту человек. Испанец переводит взгляд на Джина, что смотрит на него осторожно. — И, что самое неприятное, вины Юнги в этом нет. Даже малейшей, — продолжает следовать небыстрым шагом за двумя пиратами. — Хосок попал под его удар, а Юнги не может перестать себя в этом винить. Каждому на нашем корабле наплевать на разрушение собственности Братства, и никто не смеет обвинять Юнги за ранение своего, — Сокджин говорит всё тише и всё медленнее. Его глаза глядят в пустоту, прокручивая перед собой воспоминания. — Только он себя простить не может. Чонгук не находит слов. Ему стало жаль Юнги за те чувства, которые тому приходится испытывать. А ещё паршивее становилось от мысли, что он через всё это проходит, потому что Чонгук приговорен к совету. Становится не по себе. — А он не может не прийти? — приходит в голову встречная мысль. — Контракт не позволяет отказаться. И так легко все желания человека становятся ничем. Из-за какой-то бумажки каждому стоит отказаться от того, что делает его ношу не такой тяжёлой. Дальнейшая дорога становится прохладнее. Ветер будто сильнее начал пронизывать кожу, и даже накинутый жакет не спасал. Чонгук даже перестал замечать вокруг себя пиратское непотребство, как и не заметил, что кто-то быстрым шагом движется прямо к ним. Чонгук врезается в спину остановившегося Намджуна, что смотрит куда-то назад с нахмуренными бровями. Чон прослеживает его взгляд и натыкается на чем-то недовольного Тэхёна. Капитан не озирается по сторонам, идёт прямиком к своей команде. — Что-то случилось? — сразу спрашивает Сокджин, когда Тэхён подходит ближе. Другие пираты смотрят обеспокоенно. И в этот момент Чонгуку становится до крайности тревожно, ведь состояние Кита после разговора с Коалицией совсем ничего хорошего не может означать. Капитан, тяжело дыша, бросает оглушающее: — Совет будет сегодня в полночь. Всем быть готовыми. И у Чонгука мир вокруг гаснет.
