lullaby lautan

Неделю назад

— Лондон?! Быстрые и нервные шаги сотрясают пол в ямайском кабинете. Грудь капитана вздымается от переполняющих громких слов и чувств, которые крайне сложно сдерживать, когда на его пути из раза в раз вырастают надменные золотые сливки общества, считающие свою волю дороже его. А за столом раздаётся очередной тяжкий вздох. — Капитан Ким, я же всё предельно ясно объяснил, — Генри облокачивается на спинку своего явно дорого обшитого стула, смотря на всё такое же неизменное напряжение, выливающееся из Кима терпким воздухом. Тэхён останавливается спиной к губернатору Ямайки, кусая щёку. Он медленно поворачивается к центру комнаты, встречаясь глазами с чужими, в которых будто и читается желание вселить свою прихоть, но и оно плохо скрывается неверием в то, что Кит на это согласится. — У меня нет времени на вашу бюрократию и политическую возню, которая только вам и важна, — тычет грозно пальцем в сторону мужчины. — Мне и так нужно прибить эго Братства к земле, чтобы спокойно доплыть до дома, а ты ещё хочешь отправить меня на другой конец материка, чтобы я подлизывал задницы твоим гончим псам?! Генри прикрывает свои отяжелевшие веки, боясь признать самому себе, что попросту не может выдержать этот полный гнева взгляд на своей туше. Кончиками пальцев он проходится по сжавшейся переносице, пытаясь вновь взять себя в руки и попробовать ещё раз. Мысленно даёт себе отчёт, что последний. — Я прошу об одолжении, Тэхён, — открывает глаза с чужим именем на устах. Кит легко дёргает бровью, потому что от губернатора редко можно услышать такое обращение. — Это не останется незамеченным. И я даю тебе своё слово, что моя просьба окупится. Я бы дал больше деталей, чтобы ты понял, что дело будет выполнено не за зря, однако боюсь, как бы не утекло чересчур много лишних сведений. Тэхён сильнее гнёт густую бровь. Генри будто бы явно что-то не договаривает. Его пальцы активно отбивают непонятный ритм на ручке стула, а губа уже докрасна изодрана зубами. И в этот момент в Ките плескается совсем не жалкое желание помощь давнему знакомому. В нём играет примитивное любопытство, которому он поддаётся. От губернатора нечасто поступали какие-либо просьбы, а тем более такие, за выполнение которых он обещал взаимные услуги. Были сделки. Были договоры. Но не просьбы. Да и явное стремление поскорее выбраться из давящих стен дотошно дорогого особняка тоже опасно держало огонёк около фитиля пороховой бочки. — К чёрту, — фыркает Тэхён под нос, кривясь в лице и хватая залежавшуюся в центре стола потрёпанную кожаную папку, и без слов покидает кабинет ямайского губернатора.

⚓︎⚓︎⚓︎

Настоящее время

Стук одинокой капли о взмокшее дерево крепкой палубы начинает отражаться внутри черепа. Часы пролетают настолько незаметно, что уже нельзя быть уверенным в том, что его скоро не отправят на отбой. Небо в последние дни не давало малейшего просвета и оставляло мелкие лучи солнца незамеченными, что отражалось и на людях в самом океане. Пираты не разделяли привычного духа в пределах древних бортов, однако никто и не приносил в команду уныние. Было… спокойно. Наверное, из-за этого и было страшно. Состояние собственных чувств бросалось во все возможные направления и наконец дошло до критичного значения. До пустоты. Самым пугающим было то, что тонкое аккуратное ожерелье на шее перестало греть. Теперь оно лишь обжигает кожу волдырями, как только глупый мозг собирается о нём вспомнить. До бездонных дыр разрывают мысли о том, что он жалеет о таком наследии. Пробегали думы, чёткими предложениями выражающие негодование и — самое мерзкое — обида на ту, которая дарила один лишь свет в жизни. Плакать он страшился. Но от отвращения к самому себе из-за подобных мыслей он не мог никуда деться. Ему никак не удавалось понять, почему же она возложила на него такую тяжкую ношу. Почему она решила, что он справится. Ведь после её подарка он не смог увидеть ничего, кроме опустелого дна. Чонгук боится, что начнёт ненавидеть. Неожиданный крик пролетающей мимо беззаботной птицы выдёргивает его из мерзкой тины. Он бегло оглядывается по сторонам, не замечая ничего нового в окрестностях уже знакомого корабля. В последние дни, как он сам для себя отметил, страх и волнение по поводу пиратов исчезли насовсем. Или Чонгук просто так хотел себе внушить. Извечные капканы судьбы истощили его до самых костей, он попросту уже не знал, что может быть хуже того, что произошло несколько ночей назад. В своих кошмарах он успел привыкнуть к крови. Но, к сожалению, так и не свыкся со льдом. Мышцы поясницы слабо тянет, когда он поднимается с насиженного места около спальной каюты. На самом верху с раннего утра привычно находились те же самые лица, к которым Чонгук и направляется неспешным шагом, мельком поглядывая на серые волны на горизонте. Лёгкий скрип дерева под его ногами заставляет пиратов заинтересованно повернуть головы в его сторону, приветствуя того улыбкой. — Привет, Чонгук, как самочувствие? — Сокджин, сидя в самом центре на подушке, оставляет чашку с чаем и освобождает место для пришедшего. Чон дёргает уголками губ в ответ и устраивается удобнее на подушке, перед этим касаясь взглядом статной фигуры капитана Кима около штурвала: после Тортуги редко можно было увидеть кого-то другого на этом месте. — Всё славно, спасибо, — ёжится от пролетевшего мимо потока ветра. Он вдумчиво смотрит на сидящего впереди Намджуна с такой же мягкой улыбкой и на лежащего поодаль Чимина с прикрытыми веками. Хмуря брови и жуя губу, он всё же спрашивает тихо: — Где Юнги? Ему было его жаль. Чистосердечно и так по-детски. Чонгук очень ярко запомнил состояние флейтиста в тот день и никак не мог сбросить с себя вину за это. Он ведь понимал, что без него Юнги не стал бы снова так страдать и проходить через скверные, лицемерные, бесчестно мерзкие муки Берегового Братства. — С Хосоком, — кратко говорит Намджун, отпивая чай из своей чаши. — Уже третий день?.. — выдыхает в прохладный воздух так глухо, что мужчины еле слышат его слова. Взор Джина задерживается на нём ненадолго; тот только отмечает долю грусти и беспокойства в чужих очах и легко толкает Чона плечом, обращая внимание на себя. — С ним всё будет хорошо, я же говорил тебе, что он живучий паршивец. Чонгук на это скромно посмеивается, складывая руки перед собой. Он снова оглядывает столик уже молчавших каперов и только в этот раз замечает аккуратно разложенные бумаги перед Намджуном, над которыми тот сидит чуть сгорбившись. Любопытно приподняв брови, Чонгук осматривает чернильные рисунки, с его ракурса похожие на карты, однако тут же с мелкой дрожью сжимается, когда слышит хриплый тембр: — Сегодня писем не было? — с пола Чон может разглядеть только чужой нос, повёрнутый в сторону старпома. Ким, не поднимая глаз, лишь мотает головой. — Я бы сразу сказал. Тэхён на услышанное вздыхает в какой-то степени рассерженно и, быть может, нетерпеливо. — Мне бы очень не помешало знать положение королевских лодочек, пока я плыву напрямую в их сторону, — сквозь зубы процеживает, выпуская после сухой смешок. А сейчас Намджун уже косится на своего капитана с приемлемой настороженностью. Ему с первого дня была известна просьба Генри, к которой Кит относился крайне пренебрежительно, но всё равно смог согласиться. Мужчина не расспрашивал, почему Тэхён сделал такое решение: понимал, что тщетно. Никому не хотелось откладывать день до прибытия в родную гавань, поэтому ликования по поводу внеплановой поездки в Лондон никто не разделил, но смириться пришлось быстро. — Я уверен, что сегодня-завтра мы получим ответ, — размеренно молвит Намджун, выпрямляясь на подушках. — Тем более погода в океане не так уж и плоха. Да, тучи не сходят уже долгое время, однако на горизонте нет тумана. Мы сможем заметить приближающееся судно и вовремя отплыть. Тэхён поджимает губы, оглядывая серую линию вдали. Тумана и правда не было все эти дни, чему он был несказанно рад, но слепо надеяться на чудо ему тоже не хотелось. — При таком сценарии я не предпочитаю убегать, как подлый трус, — выплёвывает вполголоса. Чонгук косится на него со стороны, дёргая края рукавов своей рубахи, и переводит беспокойный взгляд на старпома, смотрящего на капитана с долей тягости. — Вступать сейчас в бой будет немыслимо глупым решением, а просить помощи у изнеможённого Юнги я, ясное дело, даже не собираюсь. Веки Чонгука резво округляются при словах о возможной бойне, что он пытается так же быстро скрыть. Возможно, ещё не все прелести пиратской жизни оказались подвластны его пониманию. Намджун, оперевшись на свою ладонь, рассматривает крепкую спину капитана Кима с развивающимися смоляными прядями с редкими тонкими косичками и тянет в сторону губами. Несколько раз медленно моргает, а после с выдохом спрашивает невозмутимо: — У тебя плохое предчувствие? Кит тут же замирает на пару мгновений и, нахмурив чёрные брови, оборачивается на своего помощника, будто не веря в услышанное. Сокджин справа от Кима также странно поглядывает на того, держа чашу с тёплым чаем в воздухе. Не дождавшись дальнейших пояснений, Тэхён полностью поворачивается к мужчине лицом, щурясь на размеренное выражение лица. — Я серьёзно спрашиваю, — дёргает плечом. Бегло посмотрев в сторону, Тэхён всё же отвечает: — Нет. — Тогда хватит устаивать паранойю на ровном месте, Тэ, — разводит кисти в стороны, смотря Киту прямо в зеницы. — С этой извечной паникой мы до Сингапура доплывём только в виде половых тряпок с трясущимися ногами и руками. Тэхён лишь закатывает глаза на его слова. Ничего не отвечает и толкает язык за щёку, продолжая глядеть в сторону горизонта. Смешок Джина снова притягивает внимание капитана к столику, и он видит, как тот отставляет аккуратно чашу и поднимает на него взгляд. — Намджун прав, ты же знаешь, — Сокджин смотрит на будто никогда не меняющийся лик. — Мы не говорим тебе решать проблемы по мере их наступления — просто перестань думать, что эти проблемы есть вообще, и… — Хватит! — с нарастающей злостью. — Меня уже тошнит от ваших успокоительных сеансов! Перестаньте общаться со мной, как с полоумным чадом! За столько лет, думаю, уже можно было понять, что ни к чему это не приведёт! Сколько раз вы мне все твердите, что уверены в каждом моём решении, столько раз и пытаетесь подмять меня под ваше же собственное мировоззрение! Скрытая рубашкой грудь тяжело вздымается, кисти напряжены. Тёмные зрачки Кита нервно прожигают замерших членов команды, сидящих немо и отчасти напугано. А Тэхён и не ждёт от них никаких лишних слов, от которых сейчас хочется только заточить свои ножи поострее, и возвращает внимание к штурвалу. Лежащий недалеко Чимин устало приоткрывает одно веко, поглядывая на капитана словно со знанием чего-то такого неизведанного, но до боли примитивного, до чего сам тот не смог бы додуматься даже с тысячелетним жизненным опытом, а после снова закрывает глаза безынтересно. Чонгук же не отрывает взора от крепкого стана и, вдумчиво, настороженно прожигая дыру в плече всё ещё расширенными всполошёнными глазами, чуть наклоняет голову к Сокджину, шепча тому на ухо: — И как часто вы говорите ему подобное?.. — испанец не уводит от капитана взгляда, боясь, что тот услышит. Джин, поджав губы и нахмурив брови, с сухой усмешкой отвечает: — Уже лет сто. Чонгук понимающе кивает и всё же находит интерес в перекатывающихся волнах на сизом горизонте. Намджун поглядывает на пару со стороны и сам сжимает челюсти сильнее, ведь внутри теплится ещё тьма невысказанных слов. И это были слова самой заурядной помощи, которые, скорее всего, никогда не будут услышаны. Попыток было предпринято много, и, как кажется Намджуну, это была одна из последних. Он уже вновь собирается вернуться к пожелтевшей бумаге, как до слуха всех собравшихся доходит чрезмерно громкий стук где-то с главной палубы. Дёрнувшийся Чонгук поневоле хватается за рукав Сокджина, пока не слышит чересчур бодрый голос: — Всем утречка, мои милейшие холопы! Каждый пират издаёт протяжный измученный вздох, за которым кроется толика радости из-за возвращения к привычному положению на судне, забравшему парящий в воздухе балласт. — О, Небо… — срывается с губ Сокджина, опустившего шею со слабой улыбкой. Однако никому не удаётся заметить, как у перил вмиг успевает оказаться Чимин, свесившись с почти разъярённым лицом. — Хосок, мать твою, ты почему не в постели?! Рыжая макушка тут же вздымается вверх, а её обладатель легко улыбается всеми зубами, будто вспоротого брюха никогда и не было. — Ты говорил не вылезать из постели пока не поправлюсь. И вот он я, — с распахнутыми в стороны руками восклицает, — в полном здравии! — Так я тебе и поверю, — бросает Чимин с плещущим недовольством. — Где Юнги? Почему он тебя не контролирует? — Я пытался его отговорить… — взъерошенная голова пирата показывается из дверного проёма, принося его негромкий и едва усталый голос. — Но остановить такой механизм я не в силах. Чимин звонко цокает, резко отстраняясь от ограды, и с шумным топотом спускается по лестнице, одновременно отчитывая уже лезущего обниматься с другими членами команды Хосока. На верхней палубе все провожают спину капера с неизменно удивлёнными лицами, не поняв произошедшего за последние полминуты. Только капитан смотрит на ситуацию с прежней отстранённостью на лице, словно не заметив никаких изменений. В чужие дела он никогда не лез, только почему-то все считали своей честью влезть в его. Тишину нарушает томный вздох Намджуна, неожиданно начавшего сгребать бумаги. — Хосоком я, конечно, дорожу и очень рад его выздоровлению, — поднимается на ноги, хватая бумаги под мышкой, — но работой в тишине и дорожу больше. Оставшиеся за столиком Сокджин и Чонгук посмеиваются с его слов.

⚓︎⚓︎⚓︎

Тонкий, почти багряный огонёк мелко подрагивает в висящей неподалёку лампе. Лунный свет изредка выглядывает из-под так и не исчезнувших туч, освещая ожившую палубу с пиратами. Давно они не устраивали подобные веселья, чаще скрываясь в трюме, однако сегодня отчего-то захотелось выбраться на морской воздух. Чонгук, отсиживаясь в стороне, с лёгкой улыбкой поглядывает на устроившихся за небольшим столом каперов. Тем, кому не хватило места, разлеглись подле на подушках, а некоторые просто стояли рядом. Они играли в кости уже почти второй час, споря на самые абсурдные вещи, что моментами веселило парня. Сокджин с боку иногда рассказывал не менее любопытные ситуации из прошлого, вызывая большую улыбку. Поправление Хосока многих обрадовало, никто не желал оставаться в стороне. Хоть и тот всё ещё был ограничен в движениях, каперы смогли найти способ. — Если я выигрываю, ты покупаешь мне два стакана эляАнглийский вид пива. в Лондоне! — восклицает Хосок на сидящего напротив Намджуна, задорно посмеиваясь. Ким насмешливо дёргает бровью, подхватывая лежащие в стороне кости. — Низко берёшь, ведьмак, — хмыкает он, забрасывая кости в стакан и слыша ворох смешков вокруг. — Так уж и быть. Если выигрываю я, то ты покупаешь мне пять, — тут же встряхивает стакан и с хлопком ставит его на стол. Веки Чона распахиваются в мнимом ужасе, после чего он усмехается неверяще: — Кто тебя обратно нести будет, храбрец? — и также выставляет стакан перед собой. Пираты вокруг притихают, смотря на начавшуюся игру. — А кто-нибудь объявлял ставки существеннее? — Чонгук наклоняет голову к Джину, вопрошая шёпотом. Ким поворачивается к нему, видя на устах расслабленную улыбку, и снова смотрит на игральное место. — Нет, — легко пожимает плечами. — Нам не на что спорить с близкими людьми, — испанец теперь глядит на Сокджина, пряча в глазах что-то непонятное, отдающее теплом. — У нас всех один дом и одна цель. Всё, что мы имеем, — общее. Чонгук понятливо кивает, переводя взгляд чуть ниже, а после легонько вздрагивает от резкого победного крика со стороны стола. Только сам победитель сидит молча, надменно смотря на проигравшего и крутя одну из костей между пальцев. Ликуют пираты вокруг. Просто и без особой причины. Для них не важны ни победа, ни проигрыш — важно лишь то, что живёт в здешнем воздухе. Хосок что-то негодующе бормочет еле слышно, без лишних слов убирая одну из своих костей. — Всё равно тебя после третьей отрубит, — закатывает глаза. Старпом шире тянет губы. — Ты меня недооцениваешь. Напротив него раздаётся цоканье. — Тогда сворачиваемся, я с тобой отказываюсь играть, — больше гула и гогота со сторон. Намджун тоже не отказывает себе посмеяться сильнее. — Нужно нечто небывалое, занятное, — плескается он руками, — нечто интересное в этом незамысловатом деле. А если играть с одним тобой, — тычет пальцем, — то мы тут все иссохнем и помрём от скуки. — Помрёшь здесь ты, милый, если не перестанешь трюки на кресле проворачивать, — тянет отрешённо Чимин со стороны лестницы, держа в руках небольшой стакан с ромом. Рыжий косо на того поглядывает, дуя губы. — Ещё один… — отворачивается в другую сторону, замолкая на несколько секунд. А после снова возвращает взгляд к столу со вскинутым бровями, давая всем понять, что его посетила идея. Он с хитрым взором заглядывает за свою спину, ища стоящую там нужную ему фигуру. — Кэ-эп, — протягивает Чон, следя за тем, как названный отодвигает ото рта трубку и с небольшим потоком дыма ровно и твёрдо отрезает: — Нет. Хосок корчится обиженно и заваливается обратно под всеобщие смешки. — Да ну вас! Где-то сбоку до его слуха добирается тихий нежный смех, на который он слегка поворачивает шею. — Слишком много в тебе энергии проснулось, Хо, — сидящий подле Юнги расслабленно проговаривает, положив голову на кисть. Чон разглядывает молча трепещущие переливы огня на чужом лице, а после всё же практически возмущённо заявляет: — А как ещё-то? — негодующе ворчит. — За мной столько времени ухаживали, как за придворной больной девой! Намджун напротив него прыскает, повернув голову к обосновавшимся неподалёку Джину и Чонгуку. Первый просто качает обречённо головой с лёгкой улыбкой, пока испанец прикрывает ладонью рот. — Не преувеличивай, — приговаривает Чимин удручённо, делая небольшой глоток пряного напитка. — Ты половину этого времени даже соображать не мог. И снова тишина умирает под всеобщий пиратский смех. — Да как мы вообще к этому пришли?! — жалуется Чон, вертя головой с большими глазами. — Забирайте от сюда Джуна, я буду играть только с кем-то здравомыслящим! — скрещивает руки. — В таком случае, друг, тебя за столом тоже не должно быть, — вполголоса говорит Намджун, всё-таки выходя из-за стола. Хосок в этот момент уже хочется сдаться. — Да вы совсем уже ахуели! — ошарашено. — Меня тут хоть кто-то уважает? Юн-и? — смотрит на флейтиста с остатками надежды. Юнги лишь разводит беспомощно руками, пряча рвущуюся улыбку. — О, Мария… Я останусь в Сингапуре до следующей вылазки… — мотает он шеей, оглядывая всех присутствующих, пытаясь найти себе достойного соперника. — Кстати говоря, Чонгук-и! Не хочешь научиться играть? Названый вмиг теряет свой запал и стирает с лица прежнее веселье. Он удивлённо смотрит на рыжего пирата, будто считает его слова полнейшей нелепицей. Отмерев, Чонгук дёргает шеей сначала в сторону Сокджина, не видя у того на лице возражений, а после снова смотрит на стол. — Что?.. — Ну ты же как-то говорит, что игра выглядит интересной, — пожимает он плечами. — Давай научим тебя? — в его глазах просыпается азарт, отчего они пуще округлятся. Корсары сразу подхватывает его предложение, зазывая испанца ближе. Чонгук совсем не успевает этого понять, оторопев от неожиданности. Выставив руки вперёд, всё пытается отгородиться. — Я… я боюсь, что ничего не пойму, извините, — нервно посмеивается. — Да все мы с чего-то начинали, давай, — завлекает его Намджун, успевший выделить себе стакан с новой порцией рома и свободную трубку. Чону остаётся только поджать сухие губы и подняться с укромного места, слыша пожелания удачи от Джина. Сев на незанятое место, его тут же окружают заинтересованные взгляды, от которых становится немного неловко. Напротив его ободряет неизменная радость на лице Хосока, но собственные зеницы на долю секунды касаются мужчины в плаще, размеренно курящего трубку и смотрящего прямо на него суженными глазами. Чонгук нервно сглатывает и вытирает об штаны успевшие внезапно вспотеть ладони. Единственное, что он помнил и знал из игры, — стакан с костями. Он его скромно подхватывает и встряхивает, выставляя пред собой и, спустя мгновенье, складывает руки на коленях. — И… что дальше? — поднимает взгляд на пирата, сделавшего то же. — Делаются ставки, — наклоняет голову к плечу. — Из важного: «единицы» — это такие плешивые маргиналы, которые могут принять любой номинал на проверке, и ими нельзя делать первый ход в раунде. Я вот думаю, — закусывает губу, посматривая в бок, — что у нас есть четыре «двойки». Сейчас ты можешь либо не согласиться со мной, и мы подсчитаем кости, либо ты соглашаешься и делаешь свою ставку, но тут тоже жизнь не мила. Во-первых, ты не можешь понизить количество костей: только увеличиваешь или оставляешь таким же. Если число такое же, то можно только повысить номинал, а если количество костей пошло наверх, то и номинал называешь любой. Во-вторых, я уже сказал, какие «единицы» гнусные изменщики, поэтому даже тут они всё усложнили. Например, понизить количество ты можешь только в таком случае, если ты назовёшь «единицы», однако уменьшаешь ты ровно вполовину, а если число нечётное, то ещё и берёшь в большую сторону. И после первого хода любой игрок может поменять номинал на «единицы», опираясь на предыдущие правила, и тогда в следующем ходу ты можешь только либо повысить число «единиц», либо назвать количество, которое на одну превышает двойное число предыдущей ставки. Всё просто, — пожимает плечами и, наконец, переводит взор обратно на испанца, что смотрит на него до нелепицы не понимающими глазами, приоткрыв рот. Остальные десятки глаз пялятся на него с одинаковым выражением лица, разделяя всеобщую тишину. Хосок оглядывается невпопад, не понимая, что не так. — Мне кажется, что тут даже я дал отставку… — Намджун, легко посмеиваясь, отпивает из своего стакана. — Ты, конечно, просто мастер объяснений, Хо. — Да что не так? — восклицает. — Всё же понятно!.. — Подождите, — останавливает его лепет Чонгук, прищурив веки. В молчании он сидит недолго, подняв голову обратно на соперника и переспрашивая: — Четыре «двойки», да? — кивок. — Я… думаю, я согласен. Тогда моя ставка, — кусает изнутри щёку с хмурыми бровями, — четыре «тройки». — Вот! Я же сказал, что всё отлично объясняю! — выставляет перед собой ладонь и нахально смотрит на Намджуна, у которого веки только сильнее расширяются. — Не говори, что ты взаправду всё сейчас понял… — ошеломлённо. — Ну… — мнётся на месте, смущённо улыбаясь. — Было бы неплохо, если бы сказали помедленнее, это точно. Но, однако, здесь имеется простая закономерность… кроме «единиц», конечно. Без знания правил игра выглядит запутанной со стороны… Представлял нечто сложнее, — смотрит на Кима, пожав плечами. Тот лишь восхищённо усмехается и тянется опять к своей трубке. Чонгук же переводит внимание чуть правее и вновь замечает неизменное. Только в этот раз на него смотрят почти неподвижно, не стирая с лица прищура. Быстро заморгав, он возвращается в игральному столу. Хосок, разглядывая стаканы, еле слышно постукивает пальцами о стол. — Тогда проверяем? — смотрит вопросительно. — Без пари? — Зачем? Ты ж учишься, — получает кивок и поднимает свой стакан. Наклонившись ближе к столу, они внимательно подсчитывают кости. Под конец Хосок начинает хмуриться, невольно снова проходясь по граням, и вскоре возвращается в прежнее положение, кривясь и поджимая губы. «Единица», «две двойки», «пятёрка» и «шестёрка» у него. «Три тройки», «четвёрка» и «пятёрка» у Чонгука. Палуба вмиг взрывается излишне громким пиратским хохотом, и Хосок ощущает тяжёлые похлопывания по плечу, замечая краем глаза свисающие иссиня-чёрные пряди, и сильнее сдавливая челюсть. — Ты просто мастак, — оглушает диким смехом на ухо. Чимин почти сгибается пополам, пока Хосок не отталкивает его обратно к лестнице. Сокджин подходит к ярко улыбающемуся Чонгуку, уже получающему поздравления от команды, и лохматит вороные пряди ещё пуще. Чон озирается на него, глядя радостью в невинных глазах. — Удивляешь всех, малой, — и сам тянет уголки губ шире, смотря на собравшийся в округе настрой.

⚓︎⚓︎⚓︎

Стрелка отбивает секунду. Палец бьёт по виску. Разбросанные на столе бумаги не имеют столь большого значения кроме той, что лежит ближе к капитану. Она ни разу не видела света после Порт-Ройала, всегда покоилась в кожаной папке, и даже желания видеть её всё никак не находилось. Стрелка отбивает секунду. В окне проплывает новая крутая скала, обвитая изумрудным мхом и сухими ветками кустов. За бортом почти не слышно малейших звуков, только мягкие волны, образуемые собственным кораблём. Сумерки настигли незаметно, как и скорый причал, которого хотелось избежать каждой каплей в кипящих венах. Стрелка отбивает секунду. Уходящее ценное время, которое, казалось бы, у них было в безграничном запасе, с каждым разом пропадает. От очередной подобной выходки смеяться будет только тот, чей клинок окажется острее, потому что вновь и вновь упускать свои планы он не сможет. Попросту не станет. Стрелка отбивает секунду, и твёрдый кулак с силой ударяет по столу, вздымая в воздух хрупкие бумажные листы. Тэхён, встав на ноги и оперевшись на стол, дышит взбешённо и с прикрытыми глазами давит в нутре разгорающийся алый пожар. Он резко разворачивается к дубовому шкафу, хватает висящий угольный плащ и выходит из каюты, хлопая дверью по стене. Золотая полоса на горизонте уже почти не видна, а за горной полосой остаётся совсем не замеченной. Капитан переводит взгляд на уже перекинутую сходню, облокотившуюся на ровный выступ ближайшей скалы, по которой перебралась большая часть команды. На палубе Намджун бегло его осматривает, мотая головой на своеобразный причал. — У ребят всё собрано, мы с Джином проверили. Большими группами идти не будем, в принципе, как и всегда. Отступаем, когда подашь знак, — прячет руки в карманы брюк, наблюдая за переходящими членами команды. Тэхён секундно тычет языком в щёку, следя за взором старпома, и после спрашивает: — Юнги в порядке? — В полном, — согласно кивает, не отводя взгляда. — Он уже перебрался, где-то за поворотом стоит. Да вообще наши уже все там, только мы остались, — озирается на Кима и неожиданно приглушённо вдыхает. — А, точно, — смотрит на нос судна, замечая там оперившуюся хрупкую фигуру, — ещё Чонгука не позвали. Тогда пойду схожу за ним, а ты переходи. Скоро вернёмся. Кит цепляется за еле видный в ночи силуэт испанца и только хмурится несильно, хватая Намджуна за мощное плечо. — Не стоит. Я сам, — настаивает он, замечая смятение на лице друга. — Лучше проследи здесь за всеми. Намджун оставляет его без ответа, провожая уходящую крепкую спину. Меж бровей пролегает слабая морщина, но он почти сразу стирает её, продолжая своё дело. Подходя ближе к носу корабля, Кит замедляет свой шаг, ступая по лестнице практически бесшумно. Ему виден один лишь взъерошенный затылок мальчишки, глядящего в мирную даль. Лёгкий свет луны ещё не успел раскрасить водную гладь, поэтому Чонгук цепляется за редкие блики звёзд, находя в них свою безмятежность. В последнее время он много не думает, старается больше чувствовать и надеется познать в этом себя. Не надеясь, что что-то получится. В устоявшейся тишине звук еле скрипнувшей ступени заставляет вздрогнуть. Чонгук оборачивает за спину, смотря на стальной стан капитана, и моментально съёживается сильнее, пряча в очах не умерший страх. — Мы причалили, — извечно твёрдым тоном. — Вставай. Чон в непонимании оглядывается и кусает губу, чуть отойдя от фальшборта. — Но… мы же не в порту. Вздохнув сдержанно, Тэхён отводит взгляд на горный рельеф, привычно кладя кисть на рукоять меча. — Если мы причалим в порту Лондона, то стоит только гадать, где мы окажемся быстрее: в петле или в камере. Вздёрнув бровями, Чонгук понятливо кивает и подходит ближе. Около трапа пиратов больше не находится, поэтому Тэхён не ждёт более и запрыгивает на него, за пару шагов наконец оказываясь на земле. Он разглядывает собравшихся пиратов, ища на данный момент самого нужного. А за его спиной Чонгук остервенелой хваткой держится за угол борта, пялясь на бьющиеся об острые скалы волны. Он гулко сглатывает, совершенно не зная, как сделать первый шаг на чересчур тонкую доску. Впивается взглядом в повернутого спиной мужчину и, повержено жмурясь, вбирает в лёгкие больше воздуха и мнимой смелости. — Капитан… — зовёт ломано, стараясь дрожать незаметнее. Кит, хмуря густые брови, поворачивается к звавшему его парню. Заметив трясущиеся колени и пальцы рук, когда чужие глаза цепляются за водную пропасть под ногами, мужчина грузно вздыхает, всё же ступая на доску и подавая руку. Не думая, что его просьба откажется услышанной, Чонгук в изумлении пялится на мозолистую ладонь и, отмерев, неуверенно кладёт свою кисть на чужую, сразу ощущая, как её слабо сжимают. — Не смотри вниз, — раздаётся ровным тоном, — держи взгляд на земле впереди, — видит поджатые губы, пока глаза выполняют сказанный совет. Чонгук делает первый шаг, судорожно выдыхая и делая последующие шаги на одном быстром прерывистом вдохе. Коснувшись ступнями земли, он секундно прикрывает глаза, сразу чувствуя прохладу вокруг ладони из-за пропавшего касания. — Тебе бы уже стоило перестать бояться подобных глупостей, — капитан смотрит исподлобья, снисходительно осматривая остатки дрожи на сжавшемся теле. Он ловит чужой непонятливый взгляд с толикой невысказанной боли на дне зрачков и продолжает, повернувшись к дороге: — Твоя жизнь уже никогда не станет прежней, и тебе при любом исходе придётся мириться с этой несправедливостью, — «если выживешь» остаётся на языке горьким дёгтем. И он отходит, оставляя Чонгука в гнусном молчании. Парень только прижимает повисшую в воздухе руку ближе к груди, пытаясь унять в ней дрожь и закусывает щёку, подходя мелкими шажками к собравшейся команде. В округе не было ни единой души, Чонгук мельком оглядывает холм с редкими деревьями поодаль и мало что понимает в данный момент. Завидев Сокджина, встаёт рядом с ним, получив лёгкую улыбку. Чон уже намеривается спросить, что им делать дальше, как в воздухе раздаётся хриплый кашель капитана, а после и его голос: — Отойдите дальше и не мешайте, — обращаясь к своим людям. А сам выходит ближе к краю под руку с Юнги. Чонгук хмурится, но продолжает молча наблюдать. Рука Юнги медленно прикасается к переносице, потянув ткань ниже и оставив её висеть на шее. После случая на совете, Чону так и не доводилось пересечься с флейтистом, да и спрашивать других пиратов он отчего-то страшился, поэтому сейчас он во все глаза разглядывает яркие радужки, почти не моргая, пока Мин не встаёт перед ним спиной. Спустя несколько мгновений в полной тишине, до слуха всё громче начинает добираться странное бурление воды, заставляющее насторожиться, но, судя по спокойным лицам, опасности никто не ожидает. И теперь Чонгуку становятся отчётливо видны огромные толстые волны, поднимающиеся всё выше по бортам Кита. Веки испанца распахиваются от увиденного, и он резко переводит взгляд на Юнги, который сосредоточенно впивается своими зеницами в растущую водную стену. Никто его отвлечь не смеет. Однако с каждой секундой он начинает осознавать, что вода не просто обрамляет судно — она извивается. Прищурившись, он всё больше перестаёт верить тому, что сейчас лицезрит. Сокджин по левой стороне замечает искреннее удивление не привыкшего к такому Чонгука и тихо усмехается, толкая того локтем. Парень оглядывается на него блестящими глазами, выражающими всевозможное восхищение, и вновь всматривается в появляющийся силуэт. Силуэт кита. Когда волны достигают самого верха, Юнги делает шаг назад, еле слышно выдыхая, но не отрывая сосредоточенного взгляда от корабля. И тот начинает медленно двигаться, качаясь из стороны в сторону. Волны всё сильнее и чаще бьют по скалам, попадая мелкими каплями на лица. Кебенаран Икан Паус сдвигается с места, отплывая дальше от холма, пока как водная голова кита наклоняется ниже, заставляя судно тянуться за собой. Корабль всё больше погружается под водную гладь, пропадая с поля зрения. Когда огромный хвост вновь сливается с водой, все пираты позволяют себе отмереть. Юнги на мгновение прикрывает веки, улыбаясь краем губ, и снова натягивает на себя повязку, уходя в сторону с капитаном. Чонгук с распахнутым ртом поворачивается к Сокджину, смотря с немым вопросом и получая лишь пожатые плечи и ухмылку. — А ты думал, как мы скрывались столько времени? Вздёрнув бровям и тут же их нахмурив, Чон интересуется: — Тогда почему вы не делаете это сейчас? — А смысл? — перекидывает руку через чужое плечо и двигается к оживившейся команде. — Наш корабль был замечен в твоём городке, люди нас заприметили и уже, скорее всего, гремят в колокола и организуют экспедиции по поиску и охоте на нас. Мы никогда не могли причалить в обычном городском порту, а сейчас тем более. — Но вы же рассказывали, как у вас был совет с Коалицией несколько лет назад, — Чонгук излагает вдумчиво. — Почему вы тогда не перестали скрываться? — А ты слышал о том, как нас кто-то увидел? — после небольшой паузы тот мотает головой отрицательно. — Вот именно. Всё потому, что дела обстояли на пиратской территории. Лишних глаз там не было. Чонгук поджимает губы, понятливо кивая и переводя взгляд на толпу шагающих корсаров. Здесь осталась только часть тех, кого он успел заприметить. Другая группа уже двинулась вперёд. — И всё же… куда мы идём? — В Лондон, куда же ещё? — риторически и с усмешкой. — Здесь недолго, дорога займёт меньше часа. Оглядев безлюдный горизонт, парень только вздыхает и готовится к внеплановой прогулке. Спустя сорок минут размеренного хода толпа начинает замедляться и встречается с другой половиной, дожидавшейся их. Чонгук рассеяно оглядывает пиратов, останавливающихся на месте. Намджун выходит вперёд, одним движением доставая из ножен свой меч и подходя к заросшей зеленью скале. — Не рыпайтесь, — бросает своей команде и подносит острие меча к длинным зарослям плюща, осторожно отодвигая его в сторону. Чонгук, замерев, неотрывно наблюдает за его движениями, потягивая шею. Старпом ещё больше сдвигает растения, открывая вид на длинную тёмную пещеру. Он пристально всматривается в бесконечную черноту, молча кивая и отходя в сторону, позволяя капитану зайти первым. — Огня у нас нет, идём осторожно, — кидает капитан вполголоса. Хосок за его спиной цыкает в недовольстве. — Снова об патлатого запинаться… — Чего ты там мямлишь? — Чимин шипит сквозь зубы, щурясь на сморщившегося Чона. — А что? — жмёт плечами, дивясь возмущённо. — Здесь и так зги божьей не видать, а ещё и твоя шевелюра постоянно в рожу лезет! — Так отойди дальше, раз тебя что-то не устраивает, — фыркает он, принципиально махнув заплетённым хвостом в чужое лицо. Хосок резво отклоняется назад, но иссиня-чёрные волосы всё же хлещут по щеке. Пират начинает отплёвываться, махая перед собой ладонью, и уже открывает рот, чтобы снова высказать Паку свои недовольства. — Эй, вы, — со стороны доходит размеренный голос Юнги. — Успокойтесь уже, голова от вас болит. Ночь сегодня будет долгая, а если ещё вы будете припираться как псы дворовые, так мы и до ночлега не дотянем. Двоица тут же замолкает, немо переглядываясь и продолжая путь по пещере. После пятнадцати минут чрезмерно неспешного шага вдали становится виден тусклый свет луны, пробивающийся через тонкие лианы. Чонгук слегка щурится, расправляя плечи и слабо радуясь наконец закончившейся дороге. Пираты постепенно выбираются из пещеры, Намджун снова поддерживает рукой длинный плющ, дожидаясь последнего. Чонгук выскакивает из темени и порывисто вбирает воздух, впиваясь взглядом в святящиеся огни на лондонских улицах. Ему не доводилось видеть столь величественных городов, прячущих в своих переулках немыслимые тайны. Мягкое прикосновение к плечу отвлекает, он смаргивает пелену и переводит взор на Намджуна. — Пойдём, — мотает головой в сторону уже отошедшей команды. — Нам немного осталось. Чонгук чуть отрешенно кивает и идёт следом за старпомом. Он ни разу не интересовался, какую цель пираты держат в этом городе, да и не думал, что от этого будет хоть какой-то смысл. Знание вещей ещё не дало даже малейшего шанса подготовить себя. Он начинает всё меньше этому сопротивляться. Небрежная колонна спускается по не очень крутой тропе близ города, уходя всё дальше вглубь, где меньше света и лишних ушей. Капитан Ким в самом начале резко сходит в правую сторону, проходя через кусты и тонкие деревья. Шум улиц становится слышен с каждым шагом отчётливее и веселее, однако каперы продолжают держаться по окраине. Невольно глаза цепляются за недалёкие силуэты людей, показывающиеся из-за домов. Странный интерес начинает разжигаться, но Чонгук стремится его подавить раньше, чем тот успеет взять власть. Они всё ближе подходят к неприметной высокой хижине, ничем не отличающейся от других, капитан бегло осматривается и подносит кулак к двери, набивая замысловатую комбинацию. Спустя пару молчаливых секунд дверь отворяется, из неё выглядывает бородатый мужчина с прищуром и почти сразу же блестит глазами, оглядывая пришедших. — Господь мне свидетель, я не рухнулся, — неверяще тянет, и наконец отходит с пути, пропуская пиратов. — Какими судьбами, капитан Ким? Тэхён пожимает протянутую руку, уступая очередь другим членам команды. — Весточку передать, — толкает язык за щёку, снижая свой тон и осматривая помещение. Всё неизменно. — От кого же? — удивлённо вскинув бровь. — Морган. Распахнув веки, мужчина кивает с пониманием, не задавая лишних вопросов. Капитан знает, куда идти. — Тогда прошу моих гостей чувствовать себя свободно, — разводит руки в стороны, поднимая радостный гул. Чонгук несмело оглядывает очередной пиратский бар, таящий в себе литры грязи, и невольно сжимается, подходя ближе к Намджуну. Тот замещает его волнение и легко бьёт по спине, привлекая внимание к себе. — Будь смелее, — наставляет обыкновенно. — В любом случае мы рядом. И уходят вглубь. Тэхён не решает терять времени и сразу подходит широкими шагами к барной стойке, где и замечает размеренно потирающего стаканы Амаури. Заприметив капитана, мужчина расплывается в лукавой улыбке, но не останавливает своё занятие. — Капитан, — пропевает вольно француз. — Чему буду полезен? Тэхён усаживается на высокий стул, ожидая, когда стоящие подле пираты соизволят оставить их в безопасной тишине. — Нужно отдать ему посылку с Ройала, — складывает на столешнице руки и впивается янтарными глазами в хитро прищуренные напротив. Амаури мычит с интересом и берёт в руки очередной стакан. — Со всей условией? — Да, Генри организовал. Его безмолвно разглядывают, замечая свисающую папку, и хмыкают фривольно. Он продолжает неспешно потирать бокал, не сбиваясь со своего темпа. Тэхён поджимает губы, отталкиваясь от стойки и стуча пальцем об палец. Тряпка откладывается в сторону, и освободившаяся ладонь его подзывает за собой. — Идить за мною, капитан. Француз обходит барную стойку и ведёт Кита к отдалённой двери в рабочей зоне. В коридоре горит тусклый свет, к которому стоит привыкнуть. Амаури сразу движется к узкой лестнице, а Тэхён незаинтересованно отмечает, что на новый ремонт здесь накоплений жалеть не стали. На втором этаже находится лишь одна огромная дверь, возле которой мужчина поворачивается лицом к капитану, рукой приглашая заходить. — Я подожду. Тэхён бросает быстрый взгляд на него, касаясь дверной ручки. — Как и всегда. Единственный источник света — небольшая ажурная настольная лампа, охватывающая густые волны табачного дыма из трубки, зажатой меж тонких пальцев. Усталый, затуманенный взгляд медленно поднимается на Кима и отражается мелкой улыбкой на тонких губах. Не произнося ни слова, его дожидаются в кресле напротив, вновь затягиваясь табаком. Тэхён опирается на мягкую спинку, складывая руки перед собой и не спеша подавать голос. — Здравствуй, капитан, — мягко. — Здравствуй, Мариабелла, — неизменно твёрдо. Девушка откладывает трубку, наклоняясь ближе к столу и облокачиваясь на стол. — Давно не виделись, однако, — склоняет голову к плечу, рассматривая привычно хмурое выражение лица. Ей иногда кажется, что другое видеть ни разу не доводилось. — Давно, — кивает в согласии, — но сегодня я не от своего лица. И изначально к твоему брату. — А от чьего же? — пропускает мимо ушей очередное намерение иметь дела не с ней. — Моргана. Мари цокает недовольно и закатывает глаза. — Сукин сын, — кусает губу и замолкает на пару секунд. — И что же ему надобно? И, что более любопытно, почему в этом замешан ты? — она выгибает бровь, мало ожидая от Кима подобные действия. — Мне бы самому знать, — бросает резко. — Но я понадеялся на его трогательные речи о том, что без вознаграждения я не останусь, — вспоминая крайне непонятное в тот момент поведение Генри. Девушка мычит в понимании, но не отвечает. Осознаёт, что не стоит лезть в его положение дел. — Так какую весточку ты принёс? — опирается щекой о свою руку и целенаправленно опуская глаза на папку, покоящуюся на чужих бёдрах. Тэхён медлит с ответом, постукивая пальцами по запястью. — Мне нужен Кольберт, Мариабелла. Более раздражённо вздохнув, девушка стряхивает со своего плеча блондинистую прядь и опрокидывается на спинку, скрещивая руки. — Его здесь нет, Тэхён, — прямо объясняет ему и тут же замечает чужую сжавшуюся челюсть. — Он чуть ли не на другом конце Англии уже третий день. Приедет завтра, — поджимает губы и вновь продолжает, не теряя надежды на свой успех: — Можешь, конечно, подойти вечером, но по твоему отрадному выражению лица я и так вижу, как сильно ты хочешь здесь находиться. Тебе же будет удобнее, если бумаги пройдут через меня и Берт будет хоть чем-то осведомлён перед тем, как ты с ним заговоришь. Потратишь меньше времени. Кит выпускает из груди тяжкий выдох, поднимаясь из кресла. — Да к чёрту, — подхватывая папку с ног и бросая её на стол с громким шлепком, отчего девушка порывисто вздрагивает. — Просто избавьте меня от этого побыстрее. Он отворачивается спиной и грузными шагами подходит к двери, как снова слышит насмешливый тон за спиной. — Даже не останешься взглянуть на бумаги? — знает, что Кит их не читал. Тэхён встаёт на месте, поворачиваясь к ней лишь наполовину. — А зачем? — пожимает плечами. — Вам же всё равно нужно будет их обсудить, — сетуя на только что сказанные слова девушки. — Ко мне они в любом случае никак не относятся. И выходит из кабинета. Мариабелла фыркает на эти слова, пнув ногой стол в раздражении. — Невозможный… — подхватывает трубку и отрешённо смотрит на брошенную папку. Амаури безоговорочно дожидается капитана и, услышав открывающуюся дверь, слабо тянет уголки губ в ухмылке, чуть склоняя шею в поклоне, завидев Кима. — Вы быстро, — тут же разворачивается в сторону лестницы. — Как прошёл встреча? — Почему ты не сказал, что Кольберта здесь нет? — вопросом на вопрос, не отвечая на заданный. Тэхён распирает спину француза режущим взором, в котором мелкими кровавыми линиями рисуется изнеможение. Большой палец привычно водит кругами по рукояти, когда они доходят до первого этажа. Амаури лишь снова оборачивается на капитана с привычно растянутыми губами. — Вы не спросить. И возвращается за барную стойку, зайдя в главную залу. Губы крепко поджимаются, и Тэхён позволяет себе только бесцветную усмешку, сразу находя своего старпома на другом конце комнаты около другой барной стойки. Намджун тут же отрывается от своего стакана с элем, благополучно подаренного Хосоком за проигрыш в перудо, и оглядывает Кита бдительным глазом. Он молча кивает на другой стакан, заранее купленный для капитана, и получает такой же немой кивок. — Ты всё? Как прошло? Тэхён опирается поясницей об стол, касаясь губами прохладного стекла. — Он не в городе. Брови Намджуна вздымаются ввысь, и он поворачивает голову в сторону капитана. — И что делать дальше? — вполголоса возмущается Ким. — У тебя нет папки. Там была Мари? — кивают. — Она не могла с этим разобраться? — Захотелось почувствовать себя особенной и взяться за дело самой, — хмыкает надменно Кит, вновь отпивая алкоголь. — Хотя и сама признала, что последнее слово останется за Бертом. Придётся ещё и завтра сюда заявиться на разговор с ним. — Он вернётся? — К моему счастью, — поразмыслив, он всё-таки спесиво скалится. — Или его. — Не нужно лишней крови. Хотя бы сейчас. Отвлекаться вообще ни на что не стоит, — облизывает уста, наблюдая за хмельной толпой в баре, как взгляд цепляется за сидящих недалеко Сокджина, Хосока и Чонгука, легко над чем-то смеющимися. Сам невольно улыбается и возвращает внимание Киму. — Верно, — тычется языком за щёку и отставляет на время стакан. — Но и я вечно терпеть не буду. Намджун беззвучно вздыхает, однако не пытается даже в это влезать. Больше говорить о рабочих вопросах не хочется, напряжения всем хватает. Но есть более страшная проблема. — Чонгук в этот раз хорошо справляется, — тычет подбородком в его сторону, зная, как сейчас распотрошит капитана. — Не такой скромный, да и смеётся беззаботнее. Тэхён косит на Намджуна глаза, безгласно его рассматривая, и всё же переводит внимание на испанца, лишь мимолётом взглянув на чужую мягкую улыбку. Он снова подхватывает свой стакан, делая большой глоток тёмного напитка. — Даже ничего не скажешь? — ухмыляется Джун. — Что ты от меня желаешь услышать? — смотрит в ответ из-под густых бровей. Старпом пожимает плечами. — Хоть что-нибудь, Тэхён. Неотрывный взгляд всё никак с него не сходит, становится только гуще и острее. Его он в состоянии выдержать. В глубине зениц теплится никем не изведанная магма, что с каждым разом вспыхивает лишь ярче. — Мне без разницы, Нам, — покачивает головой в стороны. — Мне интересно только избавиться от этой ноши и вернуться к той жизни, которая нам привычна. — Ноша? Он для тебя — обычная ноша? — искренним вопросом интересуется. — Все они для меня — обычная ноша, — фыркает презренно, откинувшись сильнее в сторону и отрывая от Кима взгляд. Намджун продолжает на него глядеть, изогнув брови в неком неверии, потому что: — Но он ведь не «все они», — вновь ловит на себе эти глаза, разрывающие плоть. Переходит почти на шёпот, вбивая свои слова, как неоспоримую истину. — И ты это знаешь. Из-за сказанного внутри начинает всё пылать, потому что не принимает. Ему не нужны лишние поводы, чтобы вывести себя на слабость, потому что здесь она крайне недопустима. Из-за сказанного внутри начинает всё испепеляться, потому что знает. Но этому он не поддаётся с первого дня и не сделает это когда-либо. Ноздри раздуваются от тяжёлого дыхания и накатывающего раздражения, он сильнее сжимает челюсти, впиваясь в размеренное выражения лица Намджуна. Как со стороны резко слышится пьяный смех и хриплый голос. Вся зала переключает на него своё внимание, натыкаясь на местного пирата, подхватывающего с рук своего друга небольшую потрёпанную гитару. — Подъём, салаги! — гогочет гласно тот, разваливаясь на высоком табурете. — Что-то вы тут заскучали! — и бьёт пальцами по струнам. Бравурная мелодия тут же заполняет секундой ранее тихие стены и поднимает одобренный гул, затягивая в центр пляшущих разбойников. По бару незамедлительно разносится хохот и певучие голоса. Чонгук с края изумлённо глядит на представление, улыбаясь на командные танцы. Он чувствует с боку слабый толчок, после которого его хватают за локоть, потянув из-за стола. Испанец поднимает глаза с немым вопросом, натыкаясь на развеселившегося Хосока. — Пошли, сахарок, — кивает в сторону толпы, блестя всеми зубами. Прежний озорной настрой мгновенно испаряется, и Чонгук в лёгком испуге расширяет веки, снова взглянув на уникального рода празднество. — Я… — озирается по сторонам, но натыкается только на улыбчивого Сокджина, который также зазывает его за собой. — Давай же, — растягивает гласные Хосок, наигранно канюча. — Ты даже ни разу не вкушал подобного, — его очи впиваются в чужие, и Чонгук в них видит искры. Такие дикие и неизведанные, что затягивают за собой в глубокий омут. — Тебе понравится. И он сдаётся. Поджав на мгновение губы, Чонгук всё-таки поднимается со своего места, вызывая одобрительный и писклявый возглас Хосока. Он вновь расплывается в улыбке и торопится за пиратами, которых уже в самом центре затянули чьи-то руки в отдельный пляс. Совершенно не замечает пред собой никаких лиц и только успевает передвигаться со своего места. Какая-то молодая девушка ловит его за локоть, кружа в резвом вихре. Чонгук от неожиданности ахает и сразу заливается в звонком смехе, окончательно подхватывая зародившийся настрой. Хватка под локтем так же неожиданно пропадает и вновь появляется, в этот раз перед ним танцует Джин, лицо которого выражает не меньше упоения от происходящего. Песня сменяется новой, а настроение с каждой секундой только разгорается. В толпе сверкают яркие рыжие волосы, владелец которых хватает Чона за руку, втягивая в свой бешеный ритм. Чонгук хохочет от такой внезапности, в ответ утягивая его в свою сторону, из-за чего они вдвоём почти заваливаются на пол. Хосок громогласно смеётся прямо на ухо испанцу, утягивая его обратно в толпу. Намджун с ухмылкой наблюдает за друзьями, не спеша присоединиться к ним, а только размеренно попивая горько-сладкий эль. Кит так и не смог договорить то, что вырывалось из него едким пламенем, но сейчас он пристально наблюдает за этой самой причиной, заставляющую кровь закипать. И видит почему-то одни чужие светлые огни в ночных глазах. Таких до ужаса знакомых, но до боли чужеродных. За это короткое время ещё не удавалось узреть нечто подобное, и Тэхён сам не в силах заставить себя отвести взгляд. Не поймёт совсем, что именно так внимание притягивает, но он слепо этому поддаётся и замечает такую светящуюся улыбку на сторонних губах, какую видеть никогда не доводилось. Однако, казалось бы, раньше подобные обстоятельства даже близко не смогли бы нарисовать перед ним такую картину. Любопытно. Отмечает, что это любопытно.