lullaby lautan

У Юнги болела голова. Он был уверен, что если бы перед его глазами не было ткани, то всё вокруг бы плыло. В ушах стоял звон, а в горле — тяжкий ком. Уже ничего ему не помогало. Где-то сбоку раздавался негромкий шорох от действий капитана, что не позволял полностью потерять рассудок. Совсем скоро начнётся совет, которого он боялся не меньше, чем испанский мальчишка, но так тщательно это скрывал. Переживания больше не могут оставаться где-то глубоко внутри, они вырываются так беспощадно, что в груди становится больно. — Пошли, — оглушает его чужой голос. Он поднимает тяжёлую голову в сторону Тэхёна, что ожидает его около двери. Вставать так не хочется… Хочется только оттянуть этот ужасный момент, но Юнги не может позволить капитану опоздать на столь громкое мероприятие. Ноги его не держат, но каким-то чудесным образом он уже находится на пути к главному зданию в Тортуге. Улицы опустели: большинство пиратов попытались вырвать удачное место на совете, чтобы узреть чужое разбирательство. — Ты помнишь, что я тебе говорил? — низким тоном спрашивает его Кит, а он лишь медленно-медленно поворачивает к нему голову, совсем не понимая. — Делай всё, что считаешь нужным. Без задней мысли. И от этих слов почему-то тяжелее становится, потому что страшно. Страшно снова навредить своим близким. Впереди их уже дожидаются оставшиеся, и встревоженные лица ничтожным образом оставляют лишь больше осадка в лёгких. Всё вокруг даёт знать о том, что вскоре ничего благоразумного не произойдёт. — Если вы что-то забыли, то вам лучше вернуться прямо сейчас, — бросает Кит сразу же, как подходит ближе. Недвижимый Чонгуку в этот момент дёргается от неожиданности, практически дико смотря на капитана. Он не забыл, что следующие неизвестные десятки минут ему нужно провести бок о бок рядом с ним. Иссохшие губы постепенно начинает трясти. — Если бы я что-то забыл, то я отрубил бы себе руку, — ровным тоном твердит Намджун, не сводя хмурый взгляд с центральной улицы. — Тогда не ждём, — Тэхён вмиг разворачивается, идя крупными шагами в сторону здания Коалиции. Каждый шаг Чонгуку даётся с огромным трудом. Сокджин рядом с ним придерживает его за локоть, не говоря ни слова. От оглушающей тишины вокруг скоро начнутся литься слёзы, он уверен. Ему удаётся распознать только глухой стук сапог о землю и больше ничего. Фонари неприятно мелькают в глазах, хочется зажмуриться, но он терпит. Чонгук только поднимает голову и натыкается на впереди идущего Юнги. Его брови хмурятся, когда он видит чужие трясущиеся ладони, и руку Хосока, поглаживающую плечо флейтиста, желая успокоить. Вмиг Чон вспоминает каждое слово Сокджина про его прошлое, и становится так отвратительно, что он мечтает содрать с себя кожу. Набрать больше воздуха в лёгкие так и не удаётся, потому что в неопознанный момент перед ним возвышается до ужаса огромное здание, перед которым стоят стражи в лице таких же пиратов. Чонгук не замечает, как перед его глазами стены обливаются красным… Кит без раздумий поднимается по лестнице, поэтому остальной команде не остаётся выбора следовать за ним. Чонгук в самом конце уже не видит для себя дальнейшего пути. Держится из последних сил, чтобы остаться при своём уме. Стены в этом здании будто теснее с каждым шагом. Чонгук уже не понимает, сколько они поднимаются, но на каждой ступеньке точно ядом полито… В какой-то момент все останавливаются, парень осматривается растеряно, не видя перед собой никого, кроме команды Кита. Вскоре дверь перед ними открывается, впуская в небольшую комнату улыбчивого пирата. — Капитан Ким, рад вас видеть, — протягивает руку, пожимая. — Взаимно, Дуарте, — сухо приветствует Кит. — Прошу, подождите несколько минут до прихода членов Братства. Вас пригласят, — показывает он в сторону ближней комнаты, на что Кит закатывает глаза в раздражении. — Конечно. Дуарте уходит с такой же улыбкой обратно в центральную комнату, пока Чимин подходит к двери, заглядывая за неё. — А тут уютненько, — даёт знать. — Боже, скажи, что там есть вода, у меня скоро глаз начнёт от нервов сальсу танцевать, — Хосок громко выдыхает, заходя внутрь. В центре, на столе, стоит большой кувшин, к которому Чон так резво бросается. Охладив горло водой, он поворачивается назад, видя сжавшегося Чонгука, глядящего в одну точку мёртвым взором. — Солнышко, хочешь? — предлагает вполголоса мальчишке, что еле заметно кивает на предложение, заметив протянутую руку с кувшином. Хосок наливает ему воды, переводя взгляд к проходу. — Юн-и? — ловит на себе чужое внимание и мотает головой в сторону кувшина, получая только безмолвный отказ. Хосок поджимает губы, но всё же молчит. — Здесь есть ещё свободная комната?.. — тихо лепечет Чонгук. Остальные только с удивлением на него смотрят, не понимая чужой просьбы, но ничего в ответ не говорят. — В этой пусто, — Намджун открывает комнату напротив их, бегло осматривая помещение. Чонгук кивает, подходя к открытой двери. — Извините… Дверь за ним захлопывается, и в коридоре сразу раздаётся усталый вздох Сокджина. — Ну сколько ещё можно тянуть? Капитан хмыкает на его слова. — Столько, сколько им потребуется на то, чтобы быть уверенными в своей правоте, — выплёвывает он пренебрежительно. — И в итоге опять остаться ни с чем, — добавляет Чимин спокойным лепетом, облокотившись на стену. — Я надеюсь, ни у кого мозги не поплыли и все здраво понимают, что убивать членов Братства нельзя? — Намджун смотрит пытливо на чужие лица. — А так хотелось бы, — Хосок усмехается сухо, смотря сквозь стену с пожаром в очах. — Стоит держаться хотя бы до того момента, пока они сами не откроют огонь, желая доказать своё собственное правосудие прискорбным величием, — проговаривает Кит, потирая указательным пальцем рукоять до блеска заточенного меча. — Хочется, конечно, верить, что они не настолько безмозглы. Хосок и Намджун поворачивают к нему свои головы, лишь молча соглашаясь кивком. До таких глупостей со стороны Братства ещё не доходило. — Нашли место для разговоров, — фыркает Сокджин, отворачиваясь к окну, смотря на безоблачное небо. Тэхён усмехается на тихий укор и прикрывает глаза, довольствуясь последними моментами тишины и спокойствия. Но он резко распахивает свои веки, когда тяжёлые двери широко отворяются, сильнее сгущая напряжение. За ними уже виднеется толпа воодушевлённых пиратов, ожидающих веселья, однако взор всё равно цепляется за такого же улыбчивого Дуарте. — Можете заходить, — приглашает он, наконец. За спинами раздаётся тихий вдох, который всем членам Кита остро режет по глотке, но никто не показывает ни единой эмоции перед чужаками. Тэхён осторожно переводит взгляд то на Юнги, то на закрытую дверь напротив. — Сейчас позовём оставшихся, — сообщает он, смотря, как тактично улыбнувшийся пират снова удаляется, но оставляет дверь полуоткрытой. Юнги в ту же секунду выдыхает шумно, склоняя голову. — Тэ… — зовёт он капитана сипло, — скажи… скажи ещё раз. Тэхён смотрит на Юнги со свойственным ему спокойствием и ровным тихим тоном произносит: — Всё пройдёт гладко, Юнги, — подходит к тому ближе, кладя руку на плечо. — Ты справишься, слышишь? А Юнги слышит… — Мы тоже будет осторожными, Юн-и, — Хосок обращает чужое внимание на себя. — Сегодня никто из наших не пострадает, — он берёт чужое лицо в руки, целуя в губы успокаивающе. Кит смотрит на сжатые руки, постепенно расслабляющиеся под чужим теплом, и разворачивается в сторону другой закрытой двери. Он без промедлений её распахивает, являя перед собой испанца, сидящего на кресле в центре и сложившего руки в замке перед грудью. Капитан смотрит на него отчего-то пронизывающе, не обращая внимания на распахнутые в испуге глаза. Тэхён без слов отходит от двери, чего было вполне достаточно для Чонгука. Тот размыкает руки, глядя на открытую дверь так, словно она пронизана невидимыми шипами со смертельным ядом. В голове продолжают крутиться незаконченные слова, обращённые последним крупицам его прошлой жизни, за которые он хотел зацепиться в крайние минуты перед советом. Напоследок он дотрагивается до ракушки потными ладонями, хватаясь за самые ценные оставшиеся воспоминание. — Помоги мне, ба… — шепчет. — Спаси… Выйдя из комнаты, Чонгук ощущает отчётливый стук своего сердца. Со спины Намджун его мягко подталкивает ближе к капитану, уже стоявшему около входа в главный зал. Собираясь отойти на своё место, старпом наклоняется к чужому уху, шепча: — Ничего не бойся. Доверься нам. Чонгук провожает его мутным взглядом, замечая на лице ободряющую улыбку. Он будто находится в давящем пузыре на дне океана. Виски сжимаются под режущим давлением, из-за чего Чонгук так и не может поверить в реальность происходящего. Его судьба давно перестала зависеть от справедливости — теперь её решают лишь лицемерные пираты, чья алчность в глазах сверкает. До сознания всё чересчур долго доходит, поэтому парень поворачивает голову обратно, невольно натыкаясь на глаза капитана и вздрагивая от более сильной боли. В них лёд застыл, Чон в это верит… Он быстро отводит свой взор от чужого; и ему совершенно не дают малейшего шанса опомниться, распахивая тяжёлые двери и являя перед собой огромную комнату с длинным столом посередине, за которым уже сидят пираты, с дикостью смотря на входящих. Конечности тяжкими камнями становятся. В ушах будто что-то взрывается, стоит писк оглушающий и перед глазами всё только продолжает мутнеть. Чонгук даже не замечает, как подходит ближе. Он только и смотрит на гнусные ухмылки на чужих губах, что весь воздух за собой забирают. Они подходят к своему месту. Вокруг царит тишина, никто не хочет её нарушать, ведь все то и дело смотрят либо на легендарную команду, либо на сжавшегося испанца с сокровенным артефактом на шее. И по ушам внезапно бьёт чужой голос: — Мистер Ким-Кит-Тэхён, как давно я вас не видел, — сверкая золотыми зубами тянет расслабленный пират. Кит на него переводит взгляд, сжимая челюсти. Без слов снимает свою шляпу, прикладывая к груди, и возвращает обратно. Чонгук краем глаза замечает чужую крепкую хватку на головном уборе, и сглатывает гулко. — Мне тут птичка напела одну очень занимательную новость, — продолжает тот же пират ехидным тоном, заставляя наблюдающих захихикать. — Наверное, потому, что я эту птичку и отправил, мистер Потенца, — сухо язвит. Его слова вызывают ещё больший хохот в комнате, из-за чего названный Потенца напрягается вполне заметно, но старается не подавать виду. — Конечно, капитан Ким, — хмыкает итальянец. — Тогда нам не стоит больше задерживать совет. По стенам разносится одобрительный гул, из-за которого рёбра Чонгука крошатся в песок. Он оглядывает пиратов по краям огромной комнаты и задерживает дыхание: все с бешеными улыбками озирают его. — А чтобы наша встреча не затягивалась ещё сильнее, — начинает томно Кит, подходя ближе к столу на два шага и опираясь ладонями на стул, — то я вам вновь напомню, что дела моего корабля вас никак касаться не должны, а тем более — мой контракт, — взирает режуще на сидящих пиратов. Каждый совет начинает с одинаковых слов и каждый раз получает один ответ: — Ну, мистер Ким, уже столько лет мы обсуждаем эту животрепещущую тему и никак не можем прийти к соглашению, — выговаривает невозмутимо старая женщина пискливым голоском, махая рукой в сторону Кита. Тэхён сильнее выделяет скулы, выпуская воздух через нос, и глядит в сторону презренно смотрящей на него женщины. Хидеко Хамагучи. Ненавидит её род. Японская семья богачей, что незаметно от других промышляет пиратством уже не первый год. До закрытия границ они увлекались контрабандой, что теперь стало невозможным, но, почти все уверены, что им и этот закон уже не писан. Однако злость Кита лежит не в этом. Она держится мёртвой хваткой за шею той гордыни, которую излучает их семейство. На каждом совете эта женщина не даёт покоя его команде, постоянно стремясь тыкнуть им в лицо своим титулом. Именно её семья стала инициатором закрепощения сингапурского контракта в руках Братства. Никакие слова не могли их вразумить. И теперь ни за что не простится им такое своеволие. Хидеко означает «выдающееся дитя», что заставляет Тэхёна только усмехаться недобро. Семейство Хамагучи никак не может перестать кричать о своём величии, возлагает на детей столь огромные надежды, чтобы потом они пали на колени пред мечом Кита. — Потому что вы не умеете слушать, миссис Хамагучи, когда я говорю, что вам мой контракт не под силу, — вещает грозным голос, пуская искры прямо в чужие зеницы на лице в белой пудре. Кит скрипит зубами, мечтает содрать с чужого лица кожу, ведь это единственный способ показать зазнавшейся особе её место. А Чонгук в стороне только больше сжимается от твёрдого тона и витающего в воздухе напряжения. Он пялит непонятливо на женщину с напыщенным лицом, выслушивая то, о чём ему говорил раньше Намджун. У Коалиции нет власти, но это не первый раз, как Кит со своей командой стоит перед ними. К чему же всё это повторяется? — Ваш контракт написан пиратами для пиратов, — подаёт свой голос другой мужчина — Ирфан Ша — с повязкой на голове и вздёрнутыми уголками губ. Его усы подкручены на концах, из-за чего он выглядел более необычно. — А всё, что написано пиратами для пиратов написано и в кодексе. Кит всё крепче сжимает свою челюсть, поджимая губы. Он отводит свой взгляд в сторону, выпуская наружу адский огонь и, прикрыв на две секунды веки, возвращает взгляд на говорившего араба. Порой ему кажется, что каждому члену Коалиции в глаза светит золотой блеск, который их сюда и заманил. Тэхён обводит прищуром сидящих за столом пиратов и находит ране не знакомые лица, которых не видел на прошлом совете. Состав частично поменялся, но ценности Братства остались прежними. Большинство попали из-за приятной глазу суммы, а не из-за выдающихся боёв. — Этот закон писан для каперов Сингапура, а не для любого жалкого пирата — цедит Кит через зубы, сам не помня в какой раз. — У нас не существует общего кодекса, поэтому подобные вопросы каждый должен решать на собственном корабле или в кабинете монарха, чьей страной корсар был нанят, — снисходительно он тянет, глядя презрительным прищуром в нахальные глаза. — Чего я и пытаюсь каждый раз здесь добиться. Ша смотрит на капитана исподлобья, не спуская с губ ухмылку. — Присядьте, мистер Ким. Чего смысл стоять? — нагло игнорирует чужие слова, указывая рукой на стул, на который опирается Кит. Тэхён дёргает бровью. — Воздержусь. Улыбка на губах Ирфана всё шире, а гнев в очах Кита всё жарче. Араб переводит взгляд на стоящего рядом с капитаном мальчишку, что с неприкрытым ужасом оглядывает его. В глазах пирата мелькает интерес. — Так значит, этот паренёк, — спускает взор к ожерелью. Кит тут же смотрит налево, видит усилившийся испуг и бешеное дыхание. Даёт себе короткий момент собраться с мыслями, которые выстраивал прошедшие дни, и кивает единожды. — Да, он нас призвал, — осипло. — И, смею предположить, пиратом он не является, — Фабрицио Потенца выдвигается чуть вперёд, переводя своё внимание на новое лицо. А то лицо бледно, блестит испариной. — Как твоё имя, юнец? Чонгук сглатывает судорожно слюну, боясь об свой голос споткнуться. — Меня зовут Чонгук… Ч-Чон Чонгук, — тихо, но отчётливо. По комнате пиратов разносится шёпот, словно крысиный писк на сырой грязной улице. Чонгук лихорадочно поворачивает голову на этот шум, совсем его не понимая. А за столом Братства тоже ползёт интерес. Задавший вопрос мистер Потенца в лёгком недоумении взирает на мальчишку, не срывая с губ миловидную улыбку. — Надо же… — посмеивается он, ёрзая на месте. — Я слышу в вашей речи знакомые нотки, — щурит веки, пока стоящий напротив Чонгук прокусывает до крови щёки. — Vieni dall’Italia? Брови у Чонгука вздымаются выше, он не сразу осознаёт перемену в чужом языке, но тут же спешит поправить, надеюсь, что правильно понял вопрос. — No… — трясёт головой мелко. — Crecí como española… En el Virreinato de Nueva España, señor. Тишина разрезает плоть на части. Чонгуку кажется, что он слышит поток своей крови в венах. Итальянец, разобрав самые важные слова, сидит недвижимо с дикими глазами, впивающимися в мягкие черты лица. Некоторые люди за столом также замолкают, стерев с лица ухмылки. Другие же — более молодые — озираются в непонимании. Пираты за их спинами такие же: либо в великом потрясении, либо в слепом неведении. Теряют нить происходящего, смотря теперь на капитана Кима, что с выраженными скулами толкает за щеку язык. — Что это значит, Фабрицио? — задаёт вопрос новый член Братства с хмурыми бровями. Итальянец судорожно выходит из замешательства, поворачивая голову в сторону спросившего. Его кадык дёргается перед ответом. — Мистер Чон, сдаётся мне, — вырывается у него нервный смешок, — является внуком… Чон Чию. И снова этот гул. Чонгук задерживает дыхание, слыша это имя вновь и вновь из пиратских уст. Всё снова подтверждается из раза в раз. Молодой мужчина вновь озирает шумевших пиратов и гнёт брови, снова задавая: — А это кто? Кит на другом конце стола выдыхает шумно и резко. Он выпрямляется, скрещивает на груди руки и смотрит с неприкрытым раздражением на новобранца в Коалиции. — Чон Чию… была бывшим и первым капитаном Праведности Кита, Джошуа, — объясняет ему Потенца севшим тоном. — Но Сингапур снял с неё проклятие около шестидесяти пяти лет назад, и она поселилась на берегу Новой Испании. Пират кривит губы. — Кит? Который «Кебенаран»? — сужает веки вопрошающе. Итальянец распахивает глаза будто в ужасе. — Ты где был всю неделю, когда я тебе говорил про капитана Кима? — шепчет хрипло, боясь, что Кит услышит. А тот всё слышит отчётливо, силясь не закатить глаза. — Долго вы будете светские беседы вести? — гремит его голос. — Вы можете и после совета отчитать своих непутёвых подчинённых. — А… да, конечно, — ровно присаживается Потенца, протирая вспотевшие ладони об рукава. — Так… как произошёл призыв? Тэхён медленно поворачивает голову в сторону Чонгука, что довольно быстро это замечает. Веки того дрожат незаметно, но Кит видит. Видит поражающий страх, и его сейчас крайне мало волновало, из-за него это или из-за Коалиции. Чонгуку он только безучастно кивает в сторону стола, сподвигая на рассказ. Мальчишка поворачивает голову в сторону заинтересованно смотрящих на него пиратов. В горле становится сухо, в глазах пожар горит, но, пересилив себя, он делает мелкий робкий шаг вперёд, опуская взгляд ниже. — Я… спел песню, — несмело начинает он, прокашливаясь тихо. — На мне было тогда это ожерелье… я держал его в руках и пел, — прикасается к холодным камням так же, как и тогда. — И тогда я увидел корабль. — Откуда тебе известна песня и как ты получил артефакт? — тут же задаёт вопрос Ирфан. Чонгук дёргается от неожиданно прозвучавшего голоса. — Бабушка перед сном мне всегда её пела… — уводит взор в сторону и шумно сглатывает, стараясь не замолкнуть совсем. — А ожерелье она мне подарила, как… как ушла. — Подарила? — возмущённо пищит японка. Кит в ответ корчится, не скрывая неприязни, и делает шаг назад, отводя взгляд он Коалиции. — Такие бесценные вещи не могут подлежать обычному дарению! Как у неё рука поднялась совершить такой безрассудный поступок? — Следите за словами, миссис Хамагучи, — усмиряет её Намджун, косясь хмуро. Хидеко злобно взирает на старпома Кита, вздувая ноздри. Она лишь только фыркает на его замечание, отворачивая голову в другую сторону и колотя пальцем по ручке стула. — Тогда нам не помешало бы расспросить саму Чон Чию, — Фабрицио складывает руки перед собой, кивком давая понять принятое решение. — Она не с вами? Тэхён сжимает зубы. — Нет. — Как же так? — возмущается итальянец. — Вы у неё внука отобрали за нарушение кодекса, а она и ещё подарками такими разбрасывается! Плечи Чонгука подрагивают всё сильнее. Он страшится поднять голову выше и принять каждое слово, вырывающееся из уст пиратов. Однако мальчишка отчётливо ощущает, как каждая пора вздувается от напряжённости капитана, стоящего рядом. Краем глаза видит, как на руках набухают вены от сильной хватки на спинке стула, в то время, как собственные ладони только слабеют. — Нам нет разницы на подобные условия нарушения нашего контракта, — раздражённо рычит Кит, прикрыв веки. Гордое упрямство Братства заставляет его кровь превращаться в лаву. — Кто-то им пренебрёг — мы забираем человека с собой. У нас нет времени на поиски других лиц, которые так или иначе причастны к случившемуся. Мы узнали о Чию позже. — Всё же такое нельзя оставлять, — Потенца ёрзает на стуле, пытаясь скрыть своё напряжение под чужим прищуром. — Кому-то стоит вернуться за миссис Чон. По залу разносится положительное мычание. Члены Братства за столом также не опровергают чужое предложение. — Мистер Чон упомянул, что она ушла. Так куда же? — спрашивает ранее молчавший пират. Чонгук поднимает на него взгляд, разглядывая бегло. Тот похож чем-то на француза с явным акцентом, но парень на это не обращает много внимания, сжимая на секунду дрожащие губы. Он чувствует на лбу стекающий пот, который нет сил смахнуть. Его пальцы совсем уже как бесчувственные ледышки, не могут ни за что захватиться. — В лучший мир, надеюсь… Тишина, как абсурдно бы это не было, приводит в чувства сильнее всего. Он озирается по сторонам и видит десятки в ужасе и непонимании раскрытых глаз, что так плотно уставились на него. Фабрицио в центре стола с поднятыми вверх бровями смотрит неотрывно на молодого парня, думая, что всё неверно расслышал. — Ч-что вы имеете в виду?.. — посмеивается он нервно, бегая зеницами от парня к капитану. — Вы хотите сказать, что Чон Чию… она… — Мертва. Чонгука передёргивает от непоколебимого заявления. Он замечает, как уже всё меньше сил остаётся для того, чтобы сдерживать то самое неприятное. Нос начинает щипать, а он его щурит, не поддаваясь. Потенца глядит почти бешено на капитана Кима, не желая принимать всерьёз сказанное. Он дёргает шеей в сторону, наблюдая на лицах членов Коалиции такое же непонимание и даже какое-то обречение, которое видеть больше всего не хочется. — Это был вопрос времени, — хмыкает японка. — Проклятие же с неё сняли. Все поворачивают головы в её сторону, но Кит обходится только пустым взором, отводя его тут же. — Само собой разумеется, миссис Хамагучи, — стихшим тоном молвит итальянец. — Просто… неожиданно. — Так, что нам стоит делать при таком раскладе? — любопытствует француз, крутя в руках золотую монету. — По-видимому, решать всё самим, — разводит руки Потенца. Намджун на его слова только фыркает негромко. — Да что вы. Кит косит взгляд на своего старпома, подмечая напряжённую шею, еле скрытую воротом рубахи. Обернувшись слегка назад, он замечает оставшихся членов команды: Сокджин и Хосок стоят с нахмуренными бровями, смотря в центр стола, Юнги держится поодаль, стойко и уверенно следя за каждым действием Коалиции, хоть и очень часто сжимает ладони. И только Чимин выглядит наиболее расслаблено, но даже на его лице читается чистое презрение, когда тот поглядывает на некоторые пиратские фигуры. Мерзкую пелену в воздухе можно было расщупать пальцами, а лёгкие похоронить под весом парящей гнили. Отвращение и ярость скрывать под таким напором являлось самой непростой задачей. Тэхён поджимает губы до мелкой боли и возвращает взгляд к столу. — Тогда рассмотрим, что мы имеем, — Ирфан кладёт подбородок на ладонь, поднимая взгляд выше и выставляя пред собой вторую кисть. — Песня всегда для мальца была обычной колыбельной, — загибает первый палец, — а о том, что ожерелье принадлежит пиратам, бабушка не давала знать, — смотрит на затихшего Чонгука, мотающего слабо-слабо головой, и загибает второй. — Миссис Чон не удосужилась рассказать своему внуку о пиратстве, из-за чего и произошла данная ситуация. Он не знал о силе, о проклятии и обо всём, что лежит в ценных артефактах, — Тэхён на третий согнутый палец изгибает бровь, с интересом ожидая того, к чему приведёт своё умозаключение араб. — Поэтому, если мне не изменяет память, все, кто не причастен к сингапурскому проклятию или к пиратству в целом, с целью сохранения ценных сведений должны быть устранены. Вокруг вновь поднимается гул: пираты то слишком громко шепчутся, то в полный голос высказывают своё мнение. Но никому нет до них дела. Кит хмурит свои брови всё сильнее, распахивая глаза в поражённом гневе. Он тут же дёргает головой в сторону испанца, что выглядит с каждой секундой только хуже. В его глазах стоит страх. Такой терпкий страх, который кожей можно ощутить. Он трясёт головой в столь отчаянном неверии, делая мелкий шаг назад. Тэхён дышит всё учащённее, возвращая взор на Ирфана. Тот чрезмерно спокоен, совсем не видит проблем в только что сказанном. У капитана начинают чесаться руки. Он их кровью давно не обливал, а терпения с каждой секундой становится меньше. — Что за чушь вы несёте?! — почти выкрикивает Намджун сквозь сжатые зубы. — Вы сами сказали, что он ничего не знал! — Господин Ким, а в чём, собственно, заключается ваше недовольство? — вопрошает Хидеко, смотря на старпома с прищуром. — Мистер Ша всё подробно изложил. — Как вы можете прибегать к такому решению, когда осуждённый попросту не знал о том, что делает? — дышит надрывно, наступая в сторону японки. — Мы не можем убивать каждого невинного почём зря, это аморально! Даже пиратам не нужно забывать о здравом разуме!.. Сопровождающие миссис Хамагучи солдаты выступают вперёд, вынимая наполовину свои катаны из ножен. Намджун замолкает обречённо, не прекращая с льющимся гневом взирать на пиратов за столом. — Спокойнее, господин Ким, это будет здравым решением, — вторит Фабрицио и кивает коротко. Перед Чонгуком всё начинает плыть, он даже не замечает этого. Поворачивает голову в сторону капитана, пытаясь в нём судорожно найти спасение. Ему ведь обещали… Попросили довериться… Его взгляд падает только на побелевшие костяшки на капитанских руках, когда как его голос тишину разрезает. — Вы, видать, совершенно не вникли в ситуацию, — выпрямляется он, следя за сидящим в центре Фабрицио, который взволнованно в его слова вникает. — Она ни каким образом не похожа на те, через которые нам доводилось проходить все предыдущие разы. Другие пытались украсть, — почти рыком вырывается, — пытались отобрать силу, пытались воплотить свои мерзкие эгоистичные замыслы. Так, и в чём же вина Чона? В незнании? Чонгук с выпученными глазами пялит на капитана, отчего-то не веря в услышанное. Будто не было всех тех дней, когда в него льдом чужие очи кидались. Чон бегает взглядом по всем и не может уже ничего понять, не может определить свой исход. В голове пустошь. Звон и писк. Словно уже его душу отняли… — Но нам это меньше проблем не принесёт, капитан Ким, — заявляет Ирфан, тут же ощущая на себе пронизывающий взор. — Что нам даст лишнее знание о проклятии от мирного человека? Только ворох трудностей. — Никто даже речи не заводил о том, чтобы отпустить его обратно в свою деревню. Вы сами отрезали все пути решения и выбрали смерть. Ирфан усмехается. — Только не мы ведь первые этот путь выбрали, разве не так, капитан Ким? — молвит лукаво, дергая уголком губ. Тэхён на его замечание изгибает бровь, не принимая столько громких обвинений. — К чему вы ведёте, мистер Ша? — выдыхает устало, стараясь не потерять рассудок. Тот только шире улыбается, отводя глаза за спину Кита. Тэхён всё больше его замысла не понимает, но, когда прослеживает за чужим взором, звереет лишь сильнее. Он немедля оборачивается, впиваясь в ухмыляющегося Ирфана горящими глазами. — Не зря же вы вновь пришли в сопровождении вашего любезного навигатора, — снисходительно проговаривает Ша, продолжая смотреть на Юнги. Он видит, как еле заметные брови хмурятся сильнее. Чужие эмоции сложно увидеть, веди флейтист их так умело скрывает, но даже этого Ирану хватает, чтобы узреть нечто более яркое. Кит скрепит зубами, прикрыв глаза, чувствует на плече твёрдую хватку Намджуна, которая словно просит его держаться. Но он всё больше в своей выдержке сомневается. — Юнги здесь не в качестве палача, — стойко. — Да ну, — с усмешкой. Чонгук всё больше теряется на перепутье пиратских глаз и слов. Он дёргает головой в сторону Юнги, даже не замечая его волнения. Тот только держится крепко за стоящий рядом столб и дышит тяжело. — В прошлый раз он также был здесь только в качестве сопровождающего, — продолжает араб, — но вот незадача! — наигранно распахивает веки и расставляет в сторону руки. — Эти стены всё помнят. Хосок осторожно косится на Юнги, который ногтем скребёт какую-то верёвку на столбе. Его грудь вздымается от каждого вздоха, и почти в каждом пробуждается давно забытое чувство, издали вторящее страху. Но только оно в разы глубже. — В чём вообще смысл этой темы? — вырывается нервно из уст капитана. — Мы уже слишком долго решаем маловажный вопрос. — Отчего же маловажный? — удивляется Потенца. — Как по мне, здесь всё имеет большую ценность. Тем более, я не думаю, что мы придём к какому-либо другому соглашению. Другие пираты за столом кивают, поддакивая. — Где вы видите здравое решение в том, чтобы избавляться от того, кто не имел злых намерений? Нам даже не было смысла сковывать его руки, потому что мы в его правду поверили. Намджун косится на своего капитана, не показывая лишних эмоций, и тут же смотрит на Чонгука, на лице которого уже давно мало что можно прочитать, но всё равно Ким наблюдает явное неверие. Понимает. — А с каких пор вы, капитан Ким, стали таким добросердечным? — Ирфан отталкивается от стола, облокачиваясь на спинку стула. — Стали жалеть виновных, даже отговаривать нас от убийства тех, кто вам мало чем любезен. Не вы ли своей жестокостью славитесь? — усмехается, глядя на хмурое лицо, и, не дожидаясь ответа, отворачивается к своему солдату, говоря что-то довольно тихо. Кит на него смотрит выжидающе, не слыша чужих разговоров. Ша возвращается взглядом на капитана всё с прежней ухмылкой и продолжает: — И всё же вы намереваетесь оставить в живых того, кто нарушил ваш контракт? В глазах сингапурского капера что-то хищное загорается. — Да что вам известно о нашем контракте? — сипит. Араб улыбку тянет, щуря веки. — Вы не ответили на вопрос. Капитан бросает беглый взгляд на перепуганного мальчишку, который, кажется, совсем скоро рассудок потеряет. Тэхён хмурится сильнее, однако с полной уверенностью даёт свой неизменный ответ: — Намереваемся. Со стороны стола слышится только тихое хмыканье и пара редких усмешек. — Как жаль, что перед Береговым Братством вы, капитан Ким, совсем бессильны, — проговаривает спокойно японка, даже не взглянув на Кита. Воздух на другом конце стола сгущается. Намджун поглядывает на капитана всё более осторожно, намереваясь в любую секунду схватиться за рукоять. Он видит вздувшиеся вены на чужой шее, видит крайне уверенные лица Братства и осознаёт… Брови дёргаются, и он наклоняется ближе к пирату. — Тэхён, это тупик, нам нельзя здесь больше находиться, — шепчет обеспокоено на ухо. — Надо выбираться. Кит обращает на него свои потемневшие глаза, в которых словно черти плавают, и выплёвывает грубо: — И как ты предлагаешь избежать их столь галантного приговора? Стражи по всем стенам. Намджун сталкивается с дерзким взглядом Ирфана и поджимает губы. — Никто не устраивает казнь в комнате совета, — сглатывает шумно, но продолжает уверенно держаться. — Просто подождём момента. На него смотрят без слов несколько секунд, а потом снова поворачиваются к столу. Тэхён, стараясь дышать размеренно, всё же произносит: — Это всё? — разводит руки. — Мы можем идти? Между членами Братства начинаются никому не нужные перешёптывания, занимая всё больше времени. Кит рассматривает хмурое выражение Фабрицио и хмыкает на него недобро. Закончив, те смотрят на капитана, Тэхён даже видит уверенность в их лицах, что в какой-то мере забавляет. — Вы можете пройти в комнату ожидания, пока мы всё подготавливаем, — неразборчиво говорит так и не представившийся француз. Чонгук глядит на него и прикрывает веки уже обречённо, однако тут же пошатывается от грозного голоса со стороны. — Никого мы ждать не будем, — капитан Ким тяжело вздыхает, потирая переносицу. — А вы не будете убивать мальчика и отдадите решение выноса приговора Сингапуру. Эта не та ситуация, в которой Братство может что-то решать. Она от прошлых отличается, — изнемогает от повторения одних и тех же слов. — Капитан Ким… — начинает осторожно Потенца. — Мы вас подождём только с уговором, что вы всё пересмотрите, — ставит своё непоколебимое условие. У него уже не остаётся сил смотреть на потерянное выражение лица итальянца в центре. Сдерживает все невысказанные слова и поворачивает голову к Намджуну, кивая на выход. Тот немедля реагирует, двигаясь со своего места, но резко останавливается, расширив веки. Тэхён не понимает чужую реакцию, оборачиваясь недоверчиво. Он мало успевает что-либо понять, только быстро хватает Чонгука за локоть и тянет на себя, сразу же слыша пролетающий за ухом свист. Кит чувствует под боком бешено бьющиеся сердце, и его собственное не останавливается ни на миг. Он смотрит перед собой словно в сжирающую пустоту и медленно опускает голову ниже. Веки Чонгука широко распахнуты, рот открыт, и он почти не дышит, не понимая, что произошло. Спустившись взглядом ещё ниже, Тэхён видит тонкую короткую алую полоску на левой щеке испанца. Тот, видимо, даже не чувствуя боли, заторможено оглядывается и наконец выдыхает. Тэхён оборачивается за ним и видит зажатый в ладони Юнги небольшого размера клинок. Он держит его в паре сантиметрах от лица, совсем не двигается. Под повязкой его веки точно расширены не меньше любых других. Капитан даже представлять не хочет, что под тонкой тканью сейчас творится. И только сейчас он замечает смертельную тишину. Не слышно ни шороха, ни одного вздоха, лишь секундная стрелка ровно отбивает время до чьего-то конца. Вернув всё своё внимание к столу в центре комнаты, Кит замечает застывшего в недвусмысленной позе стража Ирфана Ша. Его рука вытянута после броска, но опускать он её явно страшится. Боится двигаться, более того. В чужих глазах застыл немой ужас: он не ожидал промахнуться. Он не ожидал, что клинок будет зажат в руке флейтиста Кита. Но араб тоже не смеётся, от прошлой излишней улыбки не осталось и следа. Молчание длится чрезмерно долго, и Тэхёна отвлекает очень тихий всхлип, который наверное он один и слышал. Поведя подбородком, Кит несильно толкает Чонгука назад, безмолвно прося отойти к команде. Он чувствует сильный прилив чего-то давно забытого в районе груди, ладонь уже привычно покоится на рукоятке меча, и он делает один размеренный шаг в сторону, впиваясь в Ирфана блестящими яростью глазами. — Сукин сын, — хрипит Намджун, намеривать вытащить меч из ножен, но со спины слышит резкое копошение. Оборачивается, уже зная, что их всех ждёт. Юнги плавно поднимает руку выше, заводит её за голову и срывает повязку. Два ярко-голубых глаза с весомым бешенством направлены на кидавшего клинок стража. Его грудь вздымается пару раз до того, как он делает шаг вперёд. Он не видит капитана, сурово на него уставившегося, не видит Чонгука и других пиратов, что смотрят с нескрываемым удивлением на широко распахнутые веки. Видит только ужас на чужом лице в пяти метрах. Перехватывает рукоять, движется всё быстрее и размахивается, устремляя клинок в арабского стража. Тот не успевает среагировать, отступает немного назад, но безуспешно застывает на месте с лезвием, впившимся около собственно глаза, который кровоточит на стол Коалиции. По комнате разносится надрывный крик, а после него — десятки призывных. Часть толпы бежит на выход, спасаясь, — другая, скучавшая по крови, вынимает своё оружие с бешеными улыбками. — Блять, — выплёвывает Тэхён, озираясь в нежданном хаосе. Он тут же отмахивается от непонятного мужика, выпрыгнувшего из толпы зевак. Было бы у Тэхёна время, он бы посмеялся на чужим будто кухонным ножом, но суматоха того не позволяла. Ким выбивает оружие из чужой руки, хватаясь за волосы и перерезая мечом горло. Кровь мужика сразу брызгает, он начинает в ней захлёбываться, и Тэхён незаинтересованно отбрасывает его, двигаясь ближе к столу. С другой стороны комнаты Юнги взбирается на стол, бегом добираясь до всё ещё вопящего пирата. Он вырывает из чужого черепа клинок, намереваясь воткнуть его и в главного здесь араба. Это желание в нём бурлило каждый раз, как Ирфан присоединялся к разговору. Весь совет, казалось, думал лишь об этом. Ирфан ещё не успевает встать со стула, пялит во все глаза на Мина, хватаясь за свой меч в ножнах. Однако кто-то хватает Юнги за штанину, таща её вниз. Капер почти заваливается, но успевает подставить колено и тотчас оборачивается, видя пред собой озверевшего японца. Метнув бегло взгляд за его спину, Юнги уже не видит отбеленное лицо Хидеко и хмыкает ядовито. Больше не церемонясь, он одним резким движением отрезает державшую его кисть. Та отпадает, и Мин пинает её со стола, чтобы не мешалась. Не обращая внимания на крики японца, Юнги вынимает его катану и разворачивается в сторону араба, но уже не видит его на прежнем месте. — Ну, конечно, — ещё шире улыбается Мин, спрыгивая со стола. Перед нужной ему дверью, которой пользуются члены Братства, столпилась неприличная куча людей, явно мешающая пирату. Но он идёт напролом, расталкивая неугодных, держа катану около ног. На глаза попадается знакомый мужчина, Юнги в нём не сразу узнаёт нового члена Коалиции. Тот отзывался на Джошуа. Со спины плохо разобрать, что происходит, тем более образы мешаются из-за постоянно бегающих фигур. Продвинувшись на пару шагов, Юнги коротко наблюдает за отчаянной попыткой пирата отбиться мечом от чужого клинка. Его соперник был быстр и ловок, но тот, что за спиной — хитрее. Мин заканчивает своё маленькое представление, поднимает катану выше и резко вводит ту в поясницу Джошуа, доставая и до солнечного сплетения другого пирата. Те выхаркиваются друг на друга бордовыми каплями, смотрят непонимающе, и только мужик с клинком успевает заглянуть за спину члена, лицезрев в безумии растянутые губы, до того, как валится на пол под весом Джошуа. Больше никто не цепляет внимание Юнги. И он в самом деле сейчас собой непозволительно гордится. Ему довольно редко удавалось продержаться так долго. С его бывалым влечением к происходящему бойня давно бы подошла к концу. И пока остальные пираты тщательно заняты резнёй друг друга, он шустро проскальзывает в еле открытую дверь, продолжая слышать лязг лезвий. А этот лязг такой громкий. Чонгуку на другом конце не удаётся осознать то, что произошло за последние три минуты. Уши уже давно заложило от непривычного шума, но он старается цепляться сознанием за твёрдую хватку Сокджина на его локте. Они стоят на месте около полуминуты, пока Ким пытается отбиться от назойливого мужика. Сзади дерётся Намджун, и Чон начинает чувствовать неприятную тягу в шее от столь частых её поворотов. Боится просмотреть угрозу. Он даже не осознаёт, как Сокджин тянет его дальше. Под ногами валяется раненый пират, и Чонгук перешагивает его, трясясь коленями. Двери давно кем-то открыты, Джин только распахивает их шире и окликает Намджуна. На этот зов и Чонгук оборачивается, обеспокоено дожидаясь старпома. Он то появляется в поле зрения, то снова пропадает. Чон тянет шею выше, переживая за чужую сохранность. И всё же Ким выбегает из толпы с громкими ругательствами, судорожно кивая в сторону лестницы. Чонгук на момент задерживается взглядом на комнате совета, с ужасом смотря на сложившееся кровопролитие, напоследок успевает зацепиться за мелькнувшую шляпу капитана в самом эпицентре перед тем, как Сокджин всё-таки утягивает его прочь. Тэхён давно перестал отмахиваться от крови. В самом начале пиратского пути убийства никому легко не давались. От крови в каком-то смысле даже хотелось сорвать себе горло в рвотных позывах. Потом ты начинаешь от неё отворачиваться. Потом смотришь прямо, но прикрываешься рукой. В некий момент и эта нужда пропадает. Кит чувствует на лице десятки, может сотни капель, стягивающих кожу. Воздух в груди горит, но он продолжает махать рукой. Она никогда не устанет это делать. Перед ним стоит загнанный японец. Его суровое выражение лица вызывает только усмешку, которую Тэхён в этот раз не подавляет. Безмятежно смеётся, выводя из себя стража всё сильнее и сильнее. Тот резко дёргается вперёд, стремясь тыкнуть концом катаны Киту в грудь, но его атаку просекают снизу. Ещё и ещё. Пытается до того момента, пока капитану не наскучивает. Кит с силой проворачивает мечи, выбивая чужой из рук, и разрывает чужие доспехи вместе с крепким брюхом. Японец падает чуть правее, поэтому Тэхён обходит его, стремясь к дверям Братства, но, не успев сделать и пары шагов, кто-то обвивает руку вокруг его шеи, просекая эту возможность. — Да блять, — шипит сквозь зубы, извиваясь в крепкой хватке. Незнакомец умело душит, и в висках медленно, но верно начинает болеть от недостатка воздуха. Тэхён истерично шарит руками по своим поясам, натыкаясь на нужную маленькую рукоять. Он вынимает клинок, заводя руку за голову пирата, и разрезает тому шею. Перестав ощущать давление вокруг своей, Ким вдыхает больше воздуха, оборачиваясь на дёргающееся умирающее тело. Смотрит на скорчившееся лицо и только усмехается — араб. Вернувшись к прежнему пути, Тэхён перешагивает через мёртвые тела, тяжело ступая к двери в другом конце зала. Он видит краем глаза устремлено бегущего к нему пирата и тут же замахивается в него клинком, попадая между глаз. Подходит к нему быстрым шагом, вынимает лезвие, вытирает об одежду и снова шагает к двери. Устал. Чертовски сильно устал от этого здания, от этих людей. Не находит в себе малейшего желания устраивать выступления и попросту уже хочет всё закончить. Около двери уже замечают знакомую синюю макушку, отбивающуюся от какого-то стража. Тэхён заинтересовано выгибает бровь на движения Чимина: тот дерётся словно играючи. В большинстве своём только уклоняется, раздражая противника. Ким отсюда видит ухмылку на лице Чимина и раскрасневшиеся в гневе ланиты пирата. Неожиданно этот самый пират подхватывает момент, когда Чимин обращён к стене спиной, и впивается в дерево своим мечом, преграждая Паку путь и заводя того в ловушку. На лице капера быстро проскальзывает удивление, когда он смотрит на чужую победную улыбку, но тут же возвращает ответную, смотря теперь на торчащее из чужого рта лезвие. Глядя за спину, Чимин видит своего капитана, чей клинок только что пробил пирату глотку. Он кланяется наигранно, благодаря и игнорируя чужие закатившиеся глаза. Тэхён больше не ждёт: с ноги распахивает дверь, встречаясь с новой грудой дерущихся тел. Он вдыхает больше воздуха, поджимает плотно губы и резко замахивается, отсекая шею какому-то стражу. На него уже несётся новый, истошно вопя и тыча острым окровавленным лезвием прямо на Кита. Тэхён успевает сделать шаг в сторону и сразу перехватывает пирата под локоть. Они заваливаются на багряный пол, солдат всё пытается вырваться из стальной хватки, но вскоре чувствует вонзившийся в позвонок острый меч. Тэхён корчится от разрывающих глотку криков, встаёт на ноги и с силой пинает мужика в лицо. Поворачивается, смотрит в центр и ищет цель. Большинство членов уже давно трусливо убежали спасать свои позолоченные тушки, хоть несколько и пытались с лживой отвагой отбиваться от озверелых пиратов. Краем глаза Ким видит Юнги. Тот почти смеётся, прорезая кожу украденной катаной неизвестному стражу, а Тэхён только сводит густые брови к переносице, смотря на пожар в небесных глазах. И тогда до его слуха доносится беспокойный голос, который неоднократно вспарывал вены своими словами. Кит остервенело дёргает шеей в сторону звука, видит в самом конце комнаты Фабрицио, стоявшего за несколькими собственными шавками, так рьяно защищающих его жизнь. Взгляд Тэхёна беснуется. Капитан настойчиво идёт напролом, смотря только в глаза итальянца, наконец его заметившего. Паника в тех очах сопровождалась непонятной суетой рук. И лишь сейчас Тэхён заметил, как Потенца искал нужный ключ от дубовой двери, перед которой и стоял. Но Киму мало дают разглядеть трясущиеся руки мужчины: один из стражей замахивается на него, задевая только шляпу, упавшую рядом. Капитан рычит голодным зверем, выманивая пирата ближе к центру. Целится по ногам, выгибается, избегая удара. Пинает стажа под коленом и вонзает остриё в широкую грудь. За его спиной мистер Потенца уже чересчур радостно бежит к двери с нужным ему ключом. Тэхён ругается хрипло, поднимаясь на ноги и подбегая ближе. Но оставшиеся два стража вновь преграждают ему кровожадную дорогу. — Сука! — выставляет он пред собой грязный меч, смотря на убегающего итальянца сквозь чужие плечи. — Юнги! Мин оборачивается на зов с полностью измазанным в крови лицом. Он тут же замечает бегущего итальянца и кивает капитану, вернувшись быстро к прошлой жертве, впивая ей в сонную артерию арабский клинок. Юнги отбрасывает уже охладевающее тело, пока глаза бешено рыскают по полу. В самом углу он замечает не очень толстую верёвку и тут же дико тянет губы в усмешке. Приводит её в движение одним взглядом, вспоминает, как же всё-таки скучал по этому. Крепкий канат словно плотоядной змеёй ползёт по полу, Юнги ускоряет её движение, сам поднимается и уже несётся к открытой двери. Верёвка ловко достигает лодыжки итальянца, не ожидавшего подобного манёвра. С громким стуком он заваливается на пол, оглядываясь боязно в сторону своей смерти. Фабрицио видит подбирающиеся, словно голодный лев, ноги сингапурского флейтиста. За его спиной к ним уже медленно подбирается тяжело дышащий Кит, с меча которого предостерегающе капает густая кровь. Потенца судорожно пытается встать, но канат крепко связывает его ноги, приковывая к одному месту. — Капитан Ким… — молитвенно шепчет. — Чего же вы добивались, мистер Потенца? — становится прямо перед ним. Трясущееся тело не вызывает ничего, кроме тянущего отвращения. С каждым шагом капитана итальянец жадно глотает воздух, ведь знает, что больше надышаться им не сможет. — Пожалуйста… — Кого вы молите, мистер Потенца? — чересчур вежливо вопрошает. — За вашими грехами следует только одно искупление, вы же знаете. Юнги не отрывает глаз от Кита. Веки широко распахнуты, глубоко в очах прижилась стойкая преданность за него. На сингапурское судно никто не посмеет и шагу сделать без подобного взгляда, ведь у каждого на сердце клеймом должен быть вырезан символ контракта в виде крупнейшего морского стража. — Вы совсем сошли с ума, — трясёт головой из последних сил, дрожа губами. — Вам никто права не давал нарекать себя Богом в семи морях! — выкрикивает хрипом, скручиваясь на своём месте всё больше. Тэхён только кривит ухмылку, вставая в жалких сантиметрах от члена Братства. — А вам кто дал? Фабрицио распахивает веки, открывая и закрывая рот, словно уже мёртвая рыба в руках рыболова. Ему больше не дают сказать и слова, пронизывают плоть над ключицей, вводя лезвие до упора. Тэхён сжимает гневно челюсти, ощущая на лице брызги тёплой крови. Рывком вытаскивает рукоять и обтирает её об одежды итальянца, оглядываясь по сторонам. В стороне главной залы всё слышаться стуки мечей друг об друга. — Как думаешь, мы там пройдём? — Тэхён кивает на очередную дверь в противоположном конце. Юнги тут же впивается в неё взглядом, смотря сквозь. — Там длинный коридор и лестница, не вижу, куда ведёт, — заявляет, подходя чуть ближе к тёмному дереву. — Надо проверить. Людей нет. Капитан лишь кротко кивает, позволяя своему навигатору открыть новый проход. Они быстро движутся в сторону лестницы, сбегая ниже в неосвещённое помещение. Юнги бегло осматривается, следя за любым углом и готовясь защищать и защищаться. В самом конце они проходят в тёмную гостиную, которую обволакивает один только лунный свет. Кит смотрит прямо и сухо хмыкает, чувствуя разрастающееся желание лишить жизни кого-то ещё. Подходит ближе к заставленному мебелью проёму, преграждающему путь на выход, и скребёт ногтями свои ладони. — Вот же мрази… А они чуть умнее, чем я про них думал. — Тогда нужно срочно возвращаться назад, — Юнги говорит торопливо, не переставая рассматривать помещение. — Нас ждут и, может, стоит кому-то помочь. Да блять, как минимум нужно уже сваливать отсюда. Тэхён безмолвно с ним соглашается, разворачиваясь в сторону длинного коридора, из которого они пришли. Однако он тут же застывает на месте, дёргая шеей вправо на глухой звук, раздавшийся эхом. Юнги оборачивается на своего капитана, сначала не понимая, а потом хмуря брови, подходит ближе. Идёт осторожно бесшумными шагами к ряду полок, держа твёрдо рукоять клинка в руке. Он заглядывает дальше, готовый уже смотреть сквозь, но перед ним резво выпрыгивает знакомый француз с нелепым выражением лица и мечом, трясущемся во все стороны. — Вы никуда не уйдёте! — восклицает он пискляво, приглушая в голосе страх, когда смотрит на бесстрастного капитана и его навигатора с глазами цвета утреннего летнего неба. Юнги продолжает прямо держать острое лезвие, изгибает бровь и поворачивает голову к Киту, который также только дёргает бровью и жмёт плечом. Вернув взор к члену Братства, бешено бегающему глазами от одного пирата к другому, Мин резко прорезает ему горло, смотря равнодушно на всплески крови и сжимающуюся в кашле глотку. Проследив за тем, как тело падает на пол в конвульсиях, капер вновь отворачивается к двери, слыша за спиной шаги капитана. В крыле, принадлежащем Коалиции, больше не было ни единой живой души. Возвращаясь к главному залу, Кит бросает беглый презренный взгляд на охладевающее тело итальянца и со всё ещё идеально острым мечом распахивает дубовые двери, на секунду морщась от стоящих криков и воплей. — Не задерживайся. Иди прямо, — бросает сзади стоящему Юнги. Мин уверенно пробирается к выходу из пиратского пекла, шагая по нарастающей горе мёртвых тел. Капитан перед ним изредка отмахивается оружием от чрезмерно упрямых мужиков, а ему остаётся только сдерживать в себе то самое жгучее клеймо палача, от которого отмыться сложнее, чем от литеры на запястье. Однако его отвлекает до боли знакомый крик, раздирающий кожу. Юнги поворачивает шею в сторону скопившейся толпы где-то справа, глядит туда пытливо и сам хочет себе глотку содрать, когда видит яркие пряди, владелец которых скорчился от боли. — Там Хосок… — сипит Тэхёну, остановившемуся в двух шагах. Сам замечает, как его пирата окружили, но двинуться больше не решается, потому что… — Уберите от него свои паршивые руки! — наступает всё ближе, взором вырывая меч из хватки каждого пирата. Те смотрят в ужасе на парящие лезвия, не успевают с места оторвать свои ноги. Острия залетают за спины, впиваясь в позвонки и разнося по зале дюжину надрывных воплей. Все, кому удалось узреть безжалостное возмездие за душу члена сингапурского судна, вмиг смолкают, останавливая свою бойню. Одна лишь поступь Юнги не затихает, он встаёт ровно за спиной последнего живого пирата, склонившегося на Хосоком и явно забывшего, как дышать. В светлых глазах флейтиста разгорается не правильное для них чёрное пламя, когда как рука с клинком замахивается на чужой затылок. Он прорезает лишь половину шеи из-за короткого лезвия, голова неестественно свисает, волоча тело за собой. Хосок вовремя успевает отползти от падающего мертвеца, тут же хватаясь за раненый бок. Он беспокойно разглядывает Юнги, который в ответ плывёт по нему нездоровым взглядом. Сзади подбегает капитан, подхватывающий пирата за плечи. — До выхода дойду, кэп, — отмахиваясь от рук, после чего шипя тихо. — У вас тут сейчас проблемка покрупнее набежит. Тэхён смотрит за свою спину, наблюдая толпу умалишённых пиратов, решивших на себе испытать силу проклятых зениц. Капитан хмыкает недобро, оставляя их на Юнги, которого уже нет смысла останавливать, пока они не ступят на ровную землю за стенами этого чёртового здания. Они оббегают толпу через стол, следя за тем, как другие ноги не поддаются, опрокидывая своих владельцев на спину. Проход уже давно открыт, и только перед выходом в новый коридор Хосок бросает взгляд на летящую во все стороны яркую кровь от реющих лезвий. Слышит приглушённый зов своего капитана, вновь поворачиваясь в сторону лестницы, по которой и пришли сюда. Чем ниже они спускаются, тем громче раздаются звуки непрекращающейся битвы даже около выхода из Коалиции. Тэхён мрачнеет всё сильнее, готовый поджечь крепкие стены, лишь бы прекратить видеть пред глазами здешний дух. В просторном холле почти нет свободного места: всё заполнено то дерущимися фигурами, то окровавленными трупами. Сокджин в самом пекле защищает Чонгука, Намджун — с другой стороны. Квартирмейстер тотчас замечает новые лица, когда меч Кита предстаёт перед его собственным, прорезав пиратскую плоть. — Где Юнги? — спрашивает тревожно, посматривая за спины мужчин. — Скоро будет, — проходит мимо него с поджатыми губами, не говоря более. Капитан осматривает оцепеневшего Чона, не знающего, куда себя деть от кишащих со всех сторон острых лезвий. Он быстро разминает шею и плечи, вновь берясь за истребление нескончаемого потока пиратов, не умеющих делать выводы из чужого опыта. Чонгук провожает его спину, почти оседая на пол из-за огромного комка страха, тянущего его. Щёки давно блестят от пролитых слёз, виски болят, но он заставляет себя держать веки открытыми, боясь пропустить разбойничье покушение. Следит за каждой знакомой спиной, попадающейся в толпе. Смотрит на выход, находящийся так близко и одновременно так далеко. В глазах мигают зажжённые на свечах огни, их блики на лезвиях. В ушах гремит нескончаемый лязг, до тела доносятся порывы ветра двигающихся в борьбе пиратов. На эту резню становится физически больно смотреть, грудь под давлением сжимается сильнее… И вмиг всё будто замирает. Испуганному мальчишке даже кажется, что для них всех пришёл конец. Только вскоре его голова начинает стискиваться под невыносимым треском, громом и лязгом, катящимся по стенам всё ниже и ниже. Чонгук резко оборачивается с кипящим ужасом в глазах, еле успевая вдуматься в увиденное, как его тут же кто-то толкает назад, из-за чего они оба рушатся на деревянный пол под всеобщие крики. Намджун убирает руку от головы Чона, открывая вид на летающие клубы пыли от разрушенной лестницы. Из-за грязного тумана начинают лететь мечи и катаны, ножи и кинжалы, пронзая плоть неуместных пиратов. Чонгук с неверием провожает взглядом летящие лезвия, отползая дальше к стене. Намджун по правую руку тоже не решается на движения, с хмурыми бровями вглядываясь сквозь пыль. — К стене! — через гул и грохот кричит Тэхён своим людям. Его плащ всё ещё виден где-то в центре, где он пытается разглядеть безопасное место, прогибаясь от снующихся во все стороны мечей. Чонгук чувствует небольшой толчок с другой стороны, замечая тяжело дышащего Хосока, осторожно прикладывающего руку на свой окровавленный бок. У младшего веки распахиваются. — Вы ранены? Хосок бегло косится на испанца, дёргая уголком рта. — Не смертельно, — отшучивается, но тут же смахивает ненужное веселье, глядя вперёд. — Я тебе советую не на меня смотреть, а в зал, чтобы и ты не сидел в такой позе. Дёрнувшийся от страшных слов кадык покрывается потом, когда Чон возвращает взгляд обратно. Только резкий оглушающий звук тут же заставляет зажмуриться и отвернуться от щепок и осколков. Капитан, подбегающий ближе, чуть ли не заваливается в их сторону, прикрывая голову от летящих кусков дерева. — Что это, блять, было?! — Хосок свой голос не слышит. — Что-то взорвалось, — Тэхён глядит на яркое пятно за дымом, становящиеся всё красочнее из-за растущего огня. — Это Юнги, да? — Сокджин в стороне звучит совсем тихо, не отрывая глаз от стремящихся к небу серых столпов. От капитана не следует никакого ответа, отчего Сокджин всё же поворачивает к нему голову, получая сдержанный кивок с поджатыми губами. И, казалось бы, всем всё сразу же стало понятно. Вопросов больше не поступало, и пираты продолжали лишь с терпким беспокойством следить за парящими каплями свежей крови. Только Чонгук в этот момент всё больше распахивает свои веки в ужасе, не поддающемуся никаким другим эмоциям, кишащих в венах. В голове пробегал разговор с Сокджином перед советом о странном поведении Юнги и о некой силе, разрушившей комнату Братства. Кончики пальцев прорезает мороз, отчего Чонгук сжимает ладонь, прижимая ближе к груди. Хотелось узнать, что же, чёрт возьми, творится в этой комнате, но горло от страха давно иссохло. Болезненные вопли пиратов, чья плоть прорезалась парящими оружиями, начинают стихать. Капитан выпрямляет спину, оглядывая полную трупами залу. Его рука наготове держит рукоятку меча, а глаза смотрят в редеющий туман из пыли. Последняя пиратская глотка испускает глухой крик, навсегда замолкая, и Тэхён поднимается на ноги, не переставая смотреть вперёд. Команда за спиной тоже уверенно встаёт, но Чонгук, державшийся при подъёме за руку Намджуна, осматривает всё не менее напугано. В какой-то момент мечи зависают в воздухе, остриём смотря в землю, а из тумана показывается слабо виднеющаяся фигура с тяжело вздымающейся грудью. Зрачки Чонгука бегают бешено, не зная, за что зацепится. Он сглатывает гулко, и тут же до слуха долетает охрипший голос: — Бежим, — и дёрганый кивок к разгромленной дыре. На момент повисает густое молчание, нарушающееся лишь надломленными вздохами. Намджун делает первый шаг, быстро оглядывая комнату. — Тогда нужно быстрее, потому что не хочется, чтобы кто-то наверху выжил и прибежал снова мечами махаться, — он рассматривает горящую лестницу, проломленную посередине, и уже пробирается через остатки стены. — Так наверху же был Чимин, разве нет?.. — Сокджин вздымает голову в неком ужасе. Старпом застывает на месте, взглядом впиваясь в верхние этажи здания Коалиции, из окон которых постепенно вырывается огонь. Он уже собирается вернуться в увядающее здание, совершенно не заботясь о разрушенных лестницах, однако его тут же останавливает Тэхён, толкая назад к тропе побега. — Он неубиваемый, как-нибудь выкрутится, — выступает вперёд быстрым шагом. — Не отвлекайтесь и бегите, пока никто, блять, из-за угла не вылез. Намджун поджимает губы, в последний раз бросая взгляд на чернеющее от огня здание, и разворачивается к капитану. Они бегут сквозь узкие улочки, где меньше всего света. Чонгук почти ничего не разбирает, огни быстро мелькают в глазах, а звуки проносятся мимо него. Насколько он помнит, гавань была с другой стороны, но на вопросы рассудка остаётся всё меньше. Перед ними резко открывается просторная улица. Со стороны постепенно начинают слышаться лязги мечей, что заставляет каперов остановиться в неизвестности. Кит мрачно посматривает в темный переулок, заходя за стоящие неподалёку ящики, держится за меч крепкой хваткой. Рядом встаёт Намджун, заводя за спину Чонгука и раненого Хосока. С приближающимся грохотом сильнее сжимаются челюсти. Тэхён готовится ступить вперёд, но сражение неожиданно прекращается чужим рёвом. Капитан выпрямляется, переглянувшись с Намджуном, и глядит на мелкую улочку между домов. Оттуда слышится чья-то поступь и громкое дыхание. Тэхён опускает руку ниже по бедру, касается рукояти кинжала, вынимая наполовину. Шаги становятся явнее, капитан готовится к броску, поднимая острие выше, как из-за дома наконец появляется фигура с окровавленным, но знакомым лицом. — Вот же чёрт… — вырывается из уст Джуна. — Чимин, чтоб тебя! — Тэхён резво заталкивает кинжал обратно, разворачиваясь к запланированной дороге. Пак хмыкает на восклицания капитана, тоже пряча меч в ножны, но доставая кинжал. — Возвращаю, кэп, — подаёт он рукоятью к Тэхёну. Тот оглядывает оружие, которое бросил в напавшего на Чимина пирата, и молчаливо забирает, пряча на место. — Как ты выбрался? — Юнги подбегает ближе. Чимин поглядывает на капера с дикой ухмылкой. — Ты любезно проломил пол прямо в крыло членов Братства. Проход был заставлен, но из-за тряски всё рухнуло, раздробив ещё пару этажей так точно, — Чимин ловит удивлённые взгляды, держась сзади. — Лестница с той стороны не пострадала, но пираты, к сожалению, тоже, поэтому пришлось ещё чуть-чуть запачкаться. — Как ты выжил, чёрт возьми? — спрашивает Намджун. — А я не говорил, что пол сломался подо мной. Слышится цоканье, из-за которого Чимин лишь сильнее веселится. — Надеюсь ты хотя бы не принёс за собой хвост, — Тэхён поворачивает шею к нему, поднимая бровь. — Даже если и привёл, то они не успеют. — А куда мы движемся?.. — всё же решается поинтересоваться Чонгук сиплым от бега голосом. — Гавань же была сзади. — Мы продумали это дело на пару шагов вперёд, Чонгук-и, — хмыкает Намджун, стряхивая пряди со лба. Чонгук хмурится мимолётно, но переводит взор к горизонту. Совсем скоро маленькие дома кончаются, передавая черёд ряду деревьев. За стволами сложно что-то разглядеть: лунный свет почти не светит сквозь листья. Чон жмурится, стараясь не отступать от пиратов. Краем уха он слышит тихий шум волн, отчего едва удивляется, так и не понимая, что задумали каперы. Небольшой лес наконец пропадает, и Чонгук тут же ахает. Праведность Кита уже стоит наготове. Рядом с берегом плавает одинокая шлюпка, в которой сидит беспокойный Закари, озирающийся по сторонам. Завидев знакомые лица, он сразу машет им, привлекая внимание, и хватается за вёсла. — Быстрее! — кричит капитан, ускоряясь. Пираты подбегают к шлюпке, забираясь в спешке. Чонгук хватается за руку Сокджина, садясь в самый конец. Он бегло пробегается взглядом по берегу, не завидев погони, и от силы успокаивается. Намджун, будучи последним, отталкивает шлюпку и запрыгивает на свободное место. Его грудь вздымается не слабее остальных. Все смотрят на лица друг друга, не говоря ни слова. Только неожиданно в воздухе разносится болезненное шипение. Всё внимание тут же обращается к Хосоку. — Святая Мария… — он сжимает бордовую рубаху около глубокого ранения. Края ткани на груди намокли от пота, руки тряслись нездорово. Излишнее возбуждение во время бега совсем перекрыло чувство боли, что сейчас в троекратном размере возвращается в его тело. — Хосок! — Юнги подбирается ближе, смотрит блестящими глазами на располосованную кожу. Рука тянется ближе, сражённая дрожью. — Не трогай, — твердит Чимин с другого конца шлюпки внезапно серьёзно. — Пусть дальше зажимает рану и не двигается. Юнги поджимает губы, но отодвигается от тяжко дышащего Хосока, не переставая встревожено следить. Забравшись на палубу, Тэхён тотчас рвётся к штурвалу. Остальные аккуратно поддерживают Хосока, неся его в сторону кают. Коснувшись подушки, тот испускает мучительный стон, закатывая глаза от острой боли. Юнги осторожно убирает взмокшие волосы с его лба, стараясь не всхлипнуть ничтожно. — Ты обманул меня, Хо, — сиплым голосом он шепчет в измученное вспотевшее лицо. Хосок, из последних сил пытавшийся вслушаться в чужой лепет, бросает на флейтиста взгляд и глядит с долей растерянности. — Ты сказал, что никто из наших не пострадает, — перевод взор на блестящие бордовые ткани, — но сам теперь лежишь изувеченный… Сквозь боль Чон умудряется хрипло усмехнуться на чужие слова, смаргивая пелену от накатившей рези в боку. — Гиблое это дело — доверять пиратам, Юн-и, — и тянет губы в кровавой улыбке. Юнги смотрит надломленно, потому что возразить никак не может, хоть в глубине груди и скребёт от обиды и неверия. — Выметайтесь все отсюда, — Чимин заявляет сурово, держа в руках ящик с бинтами и мазями. — Мне здесь группа поддержки не понадобится. Юнги моргает медленно, отходя от кровати. Он сужает глаза, в последний раз смотря на раненую плоть, и выбегает из комнаты. Другие мужчины также поднимаются со своих мест. Только Чонгук на секунду замедляется, вздымая брови в интересе. — Вы лекарь? Пак фыркает, разрывая чужую рубаху. — Прошлая жизнь многому научит. Чонгук всё ещё в слабом удивлении выходит из каюты, не задавая больше вопросов. Он прикрывает дверь, оглядывая палубу; некоторые пираты снуют от борта к борту, однако ему удаётся краем глаза уловить Сокджина на лестнице, зовущего наверх. Около штурвала собрались остальные каперы, только Юнги всё же не было видно. Намджун, завидев Чона, отрывается от Тэхёна, подходя ближе. — Ты как? Парень поднимает голову, наконец прокручивая в голове последние десятки минут, осознавая их всё больше. В горле мимолётно встаёт ком. — Хочется верить, что могло бы быть хуже, — шёпотом отвечает, пряча мысли за усмешкой, и подходит к лежащим на полу подушкам, камнем на них падая и прикрывая веки. Намджун провожает его хмурым взглядом, переглядываясь с Сокджином, который лишь пожимает плечами. Тэхён отталкивается от штурвала, поворачивая голову назад, отчуждённо смотря на уставшего испанца. Глаза цепляются за капли крови на одежде, поднимаются выше, замечая порез на щеке от арабского клинка. Взгляд мутнеет, он воздымает его к небу, замечая столпы дыма, заслоняющие небо на Тортугой. Где-то за деревьями виднеются красные искры огня, которые вскоре разрастутся лишь сильнее и ярче. Пожар в его очах отражается, и он не в силах оторваться.