Я планировал красивый финал

— Командир. – Зимний встаёт и подходит к креслу, где сидит Рамлоу, жутко боясь, что его оттолкнут. Что не позволят прикоснуться и быть рядом. Он смотрит на него умоляюще, опустив голову и до жути напоминая кота из Шрека. — Иди уже ко мне, Чудовище. – Брок тоже поднимается и совсем слегка разводит руки в стороны, а потом в него врезается твёрдое тело лучшего убийцы столетия, что сразу же обвивает его руками – живой и металлической, стискивая до характерного хруста в рёбрах. А он обнимает своего киборга в ответ, морщась от боли.       Хотя, по сути, боль не имеет особого значения, когда к тебе прижимается безумно важный для тебя человек, который буквально плавится от простого соприкосновения и, кажется… мурчит(?). — Хей, Снежинка, может, чуть ослабишь хватку, а то мне как-то не улыбается со сломанными рёбрами ходить. – наёмник говорит тихо и мягко, не желая пугать и отталкивать этими словами.       Барнс дёргается, но не отстраняется, а просто слегка разжимает объятия, утыкаясь носом в шею Командира. Ему наконец-то спокойно, он может расслабиться и растечься по желанному телу, пародируя символ Гидры.       В итоге они перемещаются на диван, не разрывая объятий, пока Роджерс ходит по квартире, периодически прожигая их взглядом, словно пытаясь заставить наёмника взорваться прямо на месте или хотя бы просто сгореть.       Спустя час Брок всё-таки пытается отстраниться. У него затекло всё тело, что не удивительно, учитывая, что на нём развалился киборг с усиленным металлом скелетом. Но Зимний свою добычу выпускать совершенно не желает. — Принцесса, отпусти, а? Я уже тела не чувствую. – он не пытается надавить или говорить повелительным тоном. Всё это осталось в Гидре и не должно появиться больше никогда, раз уж ему никуда не деться от киллера.       И это работает. Барнс смотрит виновато, но вместе с тем в глазах мелькает голод. И это не тот голод, когда ты готов сожрать мамонта, а то и целое стадо, но тактильный. Когда ты хочешь сидеть и прижиматься к человеку всем собой, пытаясь сплавиться с ним в одно целое существо. Когда даже просто прекратить касаться – это больно, практически на физическом уровне. Когда ты даже неосознанно тянешься за прикосновениями и мечтаешь о том, как тебя прижмут к себе, погладят по волосам или по спине и просто останутся с тобой хотя бы ненадолго.       Командир видит всё это, он давно научился читать эмоции Солдата, который их вообще не проявлял, а теперь, когда ограничений на чувства нет, он практически видит бегущую строку, рассказывающую о желаниях Зимнего. И, пожалуй, он счастлив этому, ибо его подопечный наконец стал более свободным. Теперь он может быть самим собой, пусть не тем, кем он был до Гидры, но даже со стертыми воспоминаниями и регулярно прожаривающимися мозгами, у него была личность. Сильно забитая и, вероятно, не настолько полная как у обычных людей, но она была, как бы не отказывались это признавать последователи красного осьминога. — Я приготовил ужин. Баки, тебе нужно нормально питаться. – Капитан появляется вовремя, что даже удивительно, поскольку, ещё одного акта обнимашек тушка Рамлоу могла не выдержать. — Давай, Снежинка, топай жрать. – наёмник легко оглаживает предплечье киборга, словно подтверждая, что никуда не исчезнет. — Ты тоже, Командир. Тебе тоже нужно нормальное питание. – Зимний встаёт и смотрит ожидающе. Сразу становится ясно, что, если его Командир будет ходить голодным, то он сам тоже объявит голодовку, кладя огромный хер на свой повышенный метаболизм. — Ой, бля. Да иду я, иду. Куда теперь от такой заботливой мамочки денусь. Или ты скорее бабушка? Да, судя по возрасту, скорее бабуля. Такая грозная, с железной рукой и навыками убийцы бабуля.– Брок пытается язвить, но улыбка, самовольно появляющаяся на его лице от того, что о нём заботятся, сводит все попытки быть дальше язвительным мудаком на нет.       Так что они дружной (не совсем) компанией усаживаются за стол, который Стив, на удивление всё же накрыл на троих, беря в расчёт и ненавистного ему Брока. Видимо, он хорошо научился понимать своего неразлучника и знал, что тот заставит накормить Командира. Да и сам Роджерс не живодёр и в его правилах обращаться с врагами с честью и достоинством, что бы они не натворили, хотя, есть вероятность, что Рамлоу мог стать единственным, ради кого Совесть Нации сделал бы исключение, если бы за него не вступился Солдат.       Ужин проходит в гробовой тишине, а напряжение, висящее за столом грозится стать материальным, дабы утопить в себе трёх военных.       Когда они заканчивают с едой, то находиться в одном помещении всем вместе уже нет никаких сил, поэтому Барнс берёт наёмника за запястье и тянет в свою спальню. Но и тут возникает вполне ожидаемая проблема. — Рамлоу, вы спите на диване. Отдельной комнаты для вас нет. Я как-то не ожидал, что мне придётся приютить в доме беглого преступника. – у Капитана Америка прорезалась язвительность, видимо, его окончательно вывел из себя их милый семейный ужин.