Дневник желаний

      Солнечный свет заливал весь луг. Его лучи мягко касались высокой пожелтевшей травы и уходили в землю, согревая её. Подул лёгкий ветерок, и пушинки одуванчиков хороводом взлетели в воздух. Одна из них приземлилась на нос девушки. Она поёжилась и улыбнулась, продолжая подставлять своё веснушчатое лицо под струи света. Каштановые кудри примяли под собой траву. Кто-то провёл по ним рукой, расчесывая спутанные волосы. Девушка всё ещё лежала с закрытыми глазами, вдыхая запах вечерней свежести. Сухая рука коснулась плеча.        — Гермиона, — тихо и размеренно прозвучало над ухом.        — Да, мама?        — Гермиона, — нежный голос неожиданно сменился на звонкий, — Гермиона!       Девушка распахнула глаза. Вместо розового неба она увидела огненную копну волос и нахмуренное лицо. Голубые глаза подруги так и норовили прожечь в ней дыру.       — С тобой всё хорошо? — Джинни с тревогой посмотрела на девушку. Она искренне беспокоилась за подругу и хотела хоть чем-то помочь, но старалась лишний раз не лезть той в голову.       — Да, всё в порядке. Просто устала под конец недели.        — Поэтому мы и идём сегодня отдыхать, — Уизли приобняла девушку за плечи, и та с благодарностью улыбнулась. Гермиона не хотела врать друзьям, но навешивать на них свои проблемы тоже не спешила, поэтому ограничилась частью правды.       Другая часть заключалась в том, что гриффиндорка чувствовала усталость и в понедельник, и во вторник и в любой другой день недели. С этим определенно нужно было что-то делать. Но единственное, что делала Гермиона — применяла гламурные чары, чтобы скрыть свои темные круги под глазами от недосыпа и болезненную бледность от нехватки витаминов. Девушка отогнала эти мысли. Она вернётся к ним потом.       Обязательно.       А сейчас ей нужно вникнуть в то, что ей уже пять минут вещает Уизли.       — …не могу я с ней контакт наладить. Она всё время меня подрезает!       — Поговори с Гарри. Он всё-таки капитан команды.        — Да говорила я ему. У нас матч через неделю! Прости, Гермиона, — Джинни от возмущения раскинула руки, стукнув подругу по виску. — Чувствую нам нужно искать нового охотника.        — А ты не думаешь, что проблема в тебе?        — Исключено, — Рон фыркнул. — А ты, Гермиона, как считаешь? Она же сумасшедшая!        — А? Да, да, — девушка часто закивала, пытаясь понять, о ком говорит рыжая подруга.        — Вот видишь. И я о том же.        — Гермиона, ты хоть понимаешь, о ком мы говорим? — старший Уизли глянул на девушку, поняв, что её с ними не было. Грейнджер молчала. Джинни укоризненно уставилась на неё.        — Ты меня вообще слушаешь?! Ты где витаешь? — уже чуть тише спросила гриффиндорка. Гермиона сама не понимала, когда успела абстрагироваться от ребят. — Я говорю про Демельзу Робинс. Мы не можем найти с ней общий язык.        — Но с Забини ты нашла общий язык, — ляпнул Рон. Гермиона открыла рот от удивления и тут же его закрыла, хлопнув глазами. Она решила не встревать в их разговор, изумленно переводя взгляд с одного Уизли на другую.       — Знаете, с ним играть намного проще. Он, в отличие от Демельзы, не устраивает скандал на тренировке.       — Вы вместе тренируетесь? — Грейнджер не смогла скрыть свой интерес. Когда она успела пропустить такое событие? Она обязательно обо всём её расспросит.       — Да. И, кстати, это очень продуктивно. Я предлагала Гарри попробовать, но он против того, чтобы мы с ними занимались.       — И ты делаешь это втихаря от него? — Джинни закатила глаза. Рон был не удивлён, что сестра пошла против наставления. Она всегда так делала. Но скрывать это от Гарри было как-то бесчеловечно.       — Джинни, это может доставить проблемы. Тебе стоит ему рассказать. Мало ли что он себе надумает, — Гермиона была права. Все это прекрасно понимали. Но Уизли считала, что Гарри, хоть и её парень, не может ей что-то запрещать. К тому же ничего плохого она не делала.       — Я скажу. Только не сейчас. А вы не смейте ему разболтать, — она схватилась за рукав подруги с мольбой в глазах. Та утвердительно кивнула. — А теперь давайте позавтракаем.       Троица зашла в Большой зал. По воскресениям многие ученики пропускали завтрак, выбирая вместо него тёплую постель, чему Гермиона была крайне рада. Хаотичный гам не резал барабанные перепонки. Девушка решила по максимуму насладиться этим, вспоминая, что ей еще вести детей в Хогсмид. До сегодняшнего дня этим занимался только Уизли.       Гермиона и Рон были старостами Гриффиндора, и они помогали Макгонагалл водить учеников в Хогсмид. Уизли не сомневался в том, что его назначат префектом. Как он говорил, это было у него в крови. Потому что Билл, Чарли и Перси тоже были старостами. Гермиона же сомневалась в его организационных способностях, считая, что Гарри подходил бы более ответственно к своему делу. Но он и так бегал в Министерство каждую свободную минуту, набирая кучу заданий и практики, поэтому и опаздывал на занятия или приемы пищи, или частенько не появлялся вовсе. Гермиона знала, что он просто пытался отвлечься, занять себя чем-то. Она как никто понимала друга.       Завтрак и первая половина дня прошли очень быстро. Гермиона успела сделать пару дел, которые обязывал её новый статус старосты, и теперь стояла на крыльце главного входа Хогвартса, вдыхая свежий тёплый воздух. Солнце слепило глаза, и девушка закрыла их, подставляя лицо под палящие лучи. До начала ноября осталось две недели, которые пролетят безумно быстро. Скоро погода обещала испортиться, и нужно наслаждаться последними солнечными деньками. Легкий ветерок играл с кудрями гриффиндорки, они разлетались в разные стороны, щекоча шею. Гермиона не заметила, как к ней подошли Джинни и Гарри. Подруга коснулась ее плеча, и она открыла глаза. У крыльца собралось достаточно много студентов.       — Так, Гриффиндор. Послушайте меня, — Гермиона стояла на ступеньках школы, подняв руку, призывая к вниманию. — Мы ждём ещё одного ученика и отправляемся. Прошу вас не разбегаться.       Гриффиндорцы закивали и затем вернулись к своим прерванным разговорам. Через пару минут к ним подошел Рон, ссылаясь на назойливую Лаванду, что никак не может отстать от него. Гермиона фыркнула. Она была не удивлена такому поведению девушки. Последнее время у Рона появилось много поклонниц, что строили ему глазки на каждом углу. А став старостой, он приобрел еще больше авторитета у женской половины школы. К его счастью, легенда о том, что он встречается с Гермионой все еще существовала и действовала вполне успешно. Поэтому ему доставались лишь поедающие взгляды.       И Лаванда Браун.       До хэллоуинского бала еще две недели, а она уже бегает за Роном, не оставляя свои тщетные попытки пригласить его. Гермиона не понимала, как можно вести себя так вызывающе. На её месте она бы сгорела со стыда. Гермиону радовало, что никто не бегал за ней и не надоедал своим присутствием. Этого ей только не хватало. Настроение было совершенно непраздничное. Но, оказавшись сейчас в Хогсмиде, ей удалось немного прочувствовать эту атмосферу.       Хогсмид окончательно подготовился к празднику. Перед дверью каждого заведения и на витринах стояли тыквы, которые еле слышно хихикали и сверкали глазами-дырочками. По черепицам крыш и дымоходам спускалась серебряная паутинка, почти касаясь земли. Весь этот декор не отвлекал посетителей от ассортиментов магазинов, а, наоборот, придавал красок, завлекая волшебников в лавки. Здесь, как обычно, пахло выпечкой, но всегда в каждое время года по-разному. Сейчас же это свежеиспечённый хлеб, мёд, яблоки и, конечно же, тыква.       Особенно выделялось на этом фоне «Сладкое королевство». Огромная очередь толпилась у входа. Все спешили купить подарки друзьям и просто попробовать новые леденцы со вкусом крови и «тараканьи грозди». Каждый праздник кондитерская радовала чем-то необычным.       Гермиона окунулась в беззаботные мысли о походах в Хогсмид с Гарри и Роном. Как на третьем курсе Гарри нельзя было посещать деревушку, поэтому Уизли таскал для него шоколадные лягушки. Как они ждали совершеннолетия, чтобы попробовать сливочного пива. И как весело проводили выходные. Девушка вынырнула из воспоминаний, заметив, что учеников уже нет. Рон распустил ребят и что-то обсуждал с Гарри и Джинни.       Когда все студенты разбежались по магазинам, четверо гриффиндорцев направились в «Три метлы». Паб, расположившийся на первом этаже небольшой гостиницы, встречал теплом, что шло от единственного здесь камина, шумными разговорами и чоканьем кружек. Интерьер тоже соответствовал наступлению Хэллоуина. Над барной стойкой висели спящие летучие мыши. Деревянные столики были украшены узорчатыми скатертями в виде паутины. Над головой пролетали говорящие тыквы, а униформа официантов была заляпана искусственной кровью. Ребята сели за один из столиков и заказали сливочное пиво. Им принесли «Ежедневный пророк». Джинни взялась его читать. Но пробежав глазами по паре заголовков и не выцепив ничего интересного, отложила в сторону.       — Ребята, вы же идёте на вечеринку в честь Хэллоуина? — младшая Уизли обратилась к друзьям. Гарри и Рон, что обсуждали предстоящий матч, переключились на девушку. Гермиона озадаченно уставилась на подругу.       — Что за вопрос? Мы все обязаны там присутствовать.       — Нет, Герм, это официальное празднование. А я говорю про настоящую вечеринку. Это знаешь, где все танцуют в красивых костюмах и пьют алкоголь…       — Очень смешно, я знаю что такое вечеринка, — девушка закатила глаза. Она не была книжным червём, какой её считают все остальные, и умеет развлекаться. Умеет же?..        — Вряд ли кто-то из профессоров знает о ней, поэтому где вы собрались её проводить? — Гарри уже прикидывал в голове, какой костюм он наденет на предстоящий праздник.        — В гостиной Пуффендуя, — произнесла Джинни так, будто это самая очевидная вещь, но три пары недоумевающих глаз говорили об обратном. — Их гостиная находится рядом с кухней Хогвартса, поэтому закуски, помимо алкоголя, нам обеспечены!       — А кто, кстати, пронесёт алкоголь? — Рона эта идея явно воодушевила. Заметив это, Гермиона слегка ткнула его в бок. Она прекрасно помнила, чем заканчивались его нетрезвые выходки.       — Блейз…       — Забини?! — парни вскрикнули, и на них обернулось пару человек за соседним столом.        — Там будут слизеринцы? — уже чуть тише спросил Уизли.       — Там будет весь седьмой курс, Рон, — Джинни раздраженно повела бровью, — на гостиную будут наложены чары незримого расширения, поэтому места хватит всем, — на последнем слове она сделала акцент, и настала очередь брата раздражаться.       — Вечеринки с ними ничем хорошим не заканчиваются. И когда ты уже стала называть Забини по имени?!       — Это всё, на что ты обратил внимание?! Ну да, я иногда с ним общаюсь. Всё же у нас есть общие интересы.       — Общие интересы? — Поттер встрял в их семейную перепалку. Гермиона закусила губу, надеясь, что ребятам хватит ума не устраивать здесь скандал.       — Смотри, Гарри, а то ещё уведут.        — Боже, Рон! Никто меня не уведёт! Тебе просто нужно признать тот факт, что вокруг Гриффиндора мир не крутится. И нужно уметь общаться со всеми.       — Ну нет уж. С ними я точно мириться не собираюсь, — Рон заметно потускнел, и даже немного покраснел от злости. Он не понимал, как, после стольких унижений, Джинни смогла найти с ними что-то общее.       — А я думаю, это неплохая идея, — либо Гарри действительно проникся этой мыслей, либо защищал свою девушку. Было непонятно. — Нужно стирать межфакультетские границы, мы разве не за это боролись?       — Нет, ребятки. Я пас, — Рон показательно поднял руки, а затем уткнулся в кружку сливочного пива, давая понять, что разговор закончен.       — Ну а ты, Гермиона, что думаешь? — как ни в чём не бывало Джинни обратилась к подруге, подперев подбородок рукой.       — Со Слизерином или без, меня не прельщает эта затея, — в преддверии Хэллоуина у нее и так появилось много забот. Мысли о вечеринке и костюме приходили ей в самую последнюю очередь. Она взглянула на подругу, что невинно хлопала длинными ресницами, на Гарри, который умиротворенно приобнимал младшую Уизли, и Рона, что пыхтел над кроссвордом, который нашел в газете и, казалось, уже не слушал.       Джинни уже открыла рот, чтобы возмутиться, но её прервал патронус в виде филина, что опустился на центр стола, подсвечивая его своим голубым сиянием и заговорил голосом Нотта.       — Грейнджер, ты же не забыла, что у нас сегодня собрание старост, которое должно начаться примерно… сейчас? — на последнем слове ровный бас превратился в раздраженный.       Филин посмотрел на девушку своими глазами-пуговками и, ухнув, растворился в воздухе. Гермиона подскочила и посмотрела на настенные часы у барной стойки. Она совсем забыла, что у нее сегодня есть дела. Только решила чуть отдохнуть, как все вылетело из головы.       — Мне нужно бежать.        — Ты уходишь от разговора, подруга, — Джинни глянула на девушку, намекая, что еще не все сказала.       — Я забыла про собрание! — Гермиона поджала губы и повернулась к Рону, не обращая внимания на слова Уизли. — Собери учеников, пожалуйста, — тот понимающе кивнул.       — Ну давай, Гермиона, это последняя наша осенняя вечеринка. Ты не можешь её пропустить! — Джинни не унималась. И гриффиндорка поняла, что подруга не отстанет от нее никогда. Дело в том, что для неё это тоже была последняя вечеринка в честь Хэллоуина, и Гермиона знала, что Джинни хотела бы провести её идеально.       Сейчас она училась вместе с ребятами на седьмом курсе. Джинни нравилось, что они учились вместе, потому что она могла ещё больше времени проводить с Гарри. Уизли не боялась навязывать своё внимание, и, когда Гермиона стала натягивать на себя уличную мантию, со словами: «Увидимся вечером», Джинни, взглянув на неё, поняла, что Гермиона даст себя уговорить пойти на вечеринку.       Она вылетела из паба и помчала в сторону Хогвартса. Сейчас возможность аппарировать в замок ей очень бы пригодилась. Почему Гермиона бежала — непонятно. Это был всего лишь Нотт, но шестое чувство подсказывало, что начинать лишний раз перепалку не стоит.       Время было восемь вечера, и темные коридоры пустовали. Никто не провожал Гермиону озадаченными взглядами. Она добежала до башни старост, проговорила пароль мужчине на портрете и зашла в гостиную. В последний раз, когда девушка была здесь, а она бывает тут каждое воскресенье, комната выглядела иначе. Нейтральные бежевые оттенки в мебели сменились на кричащий изумрудный. Из каждого угла сквозило атмосферой Слизерина. Гермиона поежилась, но, к счастью, тут не было так холодно, как она слышала, бывало в змеиной гостиной. В камине вовсю горели дрова, отчего, стоящая напротив него, фигура отбрасывала причудливые тени на пушистый зеленый ковёр. Нотт медленно обернулся, услышав шорох у входа, и, взглянул на девушку, на удивление, спокойно и слегка заторможено.       — А я уже тут заскучал, — парень повернулся всем телом, и Гермиона заметила в его руке тлеющую магловскую сигарету. Если б она не была так шокирована тем фактом, что чистокровный мальчик пользуется магловскими вещами, и ее брови не полезли на лоб от удивления, она бы точно закатила глаза.       — В помещении нельзя курить, — недовольно произнесла девушка и подошла ближе к Нотту. Воздух вокруг него пропах табаком и, кажется, мятой.       — Грейнджер, — слизеринец закатил глаза и опустился на кресло, затягиваясь сигаретой. Он выпустил клуб дыма, что почти облизал лицо Гермионы, и она закашлялась, — только зашла, а уже читаешь нотации. Оставь свои нравоучения первакам.       — Что нам следует сегодня обсудить? — гриффиндорка решила быстрее закончить их собрание и уйти отсюда, поэтому перешла сразу к делу. Она достала из сумки пергаменты с графиками, что они составляли со всеми старостами в начале года. Гермиона мысленно поблагодарила себя за то, что не выложила их из сумки. Парень поджал губы, явно желая продолжить пререкания.       — Бал, — он озвучил это как самую очевидную вещь в мире и пожал плечами. — Точнее, как мы собираемся украшать Большой зал.       — Мы же обсуждали это в прошлый раз, — гриффиндорка нахмурилась и села напротив парня, пытаясь понять, что именно он имеет в виду. Она точно помнила, как неделю назад они решали, кто будет украшать зал, а кто будет дежурить в это время.       — Дело в том, — Нотт наклонился ближе к девушке, опираясь локтями на колени, будто собирался ее посвятить в тайну мирового масштаба и боялся, что кто-то его услышит, — что у нас же намечается вечеринка. Думаю, ты в курсе. И она будет за день до основного мероприятия, а именно в тот вечер, когда мы будем украшать зал.       — И о чем это говорит? — Гермиона искренне не понимала. Она смотрела на него, как на идиота. Или он на нее. Гриффиндорка машинально наклонилась к нему, пытаясь уловить информацию всеми фибрами.       — О том, что вы, девчонки, любите собираться по пять часов, — Нотт щёлкнул её по любознательному носу пальцами, в которых держал сигарету, и усмехнулся, наблюдая за реакцией девушки. Она опешила, сама не понимая от чего. От такой наглости или от его слов, что задевали её самолюбие. Гермиона не считала себя одной из тех, что часами прихорашиваются у зеркала, чтобы выйти выкинуть мусор. — А это значит, что половина людей, которая будет заниматься подготовкой зала, отпадает.       — Я не собираюсь наряжаться, так что я займусь всем, — гриффиндорка откинулась в кресло, сложив руки на груди.       — Точно, совсем забыл с кем разговариваю. На тебя большинство девичьих стереотипов не распространяется, — Гермиона покачала головой, не пытаясь скрыть своего раздражения на парня и на сигарету, что он вертел из стороны в сторону, распространяя еще больше таким образом табачный дым. Нотт заметил её недовольный взгляд на магловский предмет. — Хочешь? Тебе стоит расслабиться.       Слизеринец протянул девушке сигарету и повертел её перед лицом. Точно. Он был под кайфом. А она думала, почему у них получается вести хоть какой-то диалог. Кто знает, сколько сигарет парень выкурил перед её приходом. Может, если и Гермиона накурится, то они смогут вполне мило побеседовать. Гриффиндорка, не отрываясь, смотрела на сигарету, совершенно не имея желания пробовать её на вкус, но если эта штуковина так расслабляет, то может она уймет гул голосов в ее голове?       Шум воды в одной из верхних комнат отвлёк её от этих мыслей. Гриффиндорка тряхнула головой, испытывая отвращение к себе. Не дай Мерлин подумать о таком еще раз.        — У тебя кто-то есть тут? — поинтересовалась Гермиона, переводя свои мысли в другое русло.       — А, это Малфой. Он живет тут.       — Что? Он живет в моей комнате? — когда она уже перестанет удивляться словам этого парня.       — Ой, Грейнджер, успокойся. Это не твоя комната. Ты тут никогда не жила.       — Это гостиная старост, и я не удивлюсь, если вы здесь устраиваете пьянки. Я теперь поняла, почему вся комната в змеях, — Гермионе стало еще противнее здесь находиться. Это же Малфой, конечно. Он пометит все места, где была его чистокровная задница. Всё будет кричать о его пребывании здесь, и попробуй только, ступи в его владения, будет плеваться ядом, пока не подавится.       — Выключи мамку, надоела уже, — слизеринец потушил сигарету и встал, показывая всем своим видом, что разговор окончен и нахождение Гермионы здесь тоже.       — Я думала, хоть ты адекватный, но, видимо, только под кайфом, — девушка вскочила с кресла, запихивая свитки в сумку, и уже через секунду, стремглав, пустилась к выходу. Слизеринец открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его, передумав.       Гермиона скрылась за дверью. Она была ужасно раздражена. Короткие ногти до крови впивались в нежные ладошки, царапая кожу. Помимо того, что он приказы раздает, так еще и хамит.       Так, стоп.       Гермиона сама взвалила на себя новую обязанность, даже не обдумав всё, как следует. И, как она с этим справится, она тоже не подумала. А о чем она думала? Один Салазар знает.       Гриффиндорка летала сегодня по коридорам школы, как коршун. Заклюёт кого-нибудь, кто попадет под горячую руку, ей-богу. Уж очень часто она раздражалась по поводу и без. Но принять тот простой факт, что ей нужен отдых и помощь, слишком сложно.       Гермиона оказалась в гостиной Гриффиндора, где в основном сидели одни старшекурсники. Дежавю, не иначе. Девушка помнила, что обещала встретиться с друзьями вечером, но она была так зла и боялась сорваться на ком-то, поэтому решила сбежать в спальню, пока никто ее не заметил. Перерыв весь ящик в поисках зелья сна без сновидений и не найдя его, она сдавленно простонала от разочарования и уткнулась лицом в подушку, не удосужившись снять с себя верхнюю одежду. Пять минут. Она полежит и переоденется.       Ну, может, десять.       Ладно…       Ровно пятнадцать.       Она уже начала обратный отсчет про себя. Но на седьмой минуте её захватило царство Морфея.