Дневник желаний

      Сегодня, на удивление, пар было много. Хотя, казалось бы, по два урока каждый день это маловато для учебного заведения, но Гермиона неплохо сжилась с таким режимом. Лишь в среду она набрала себе факультативы, по которым планирует сдавать ЖАБА.       После завтрака у девушки оставалось немного времени до пар, которое она обычно проводит за повторением материала к уроку, но не сегодня. Гриффиндорка не переставала думать о вчерашнем вечере, а точнее о выходке слизеринца. Несмотря на то, что он жутко раздражал Гермиону своим поведением, она переживала за него. Гриффиндорка впервые увидела Нотта в таком состоянии, и почему-то это её напрягало. Она не знала, часто ли парень прибегал к сигаретам раньше, но с начала учёбы такого не припоминала. Руки так и чесались проверить его, но это было бы странно, вломись Гермиона с утра пораньше к ним в башню. Повода для её визита не было, но сидеть, сложа руки девушка не могла.       Слишком много но.       Гриффиндорка расхаживала по спальне, расставив руки в боки, и пыталась придумать отговорку. Она бросила взгляд на прикроватную тумбу, на которой лежала гора пергамента, и вспомнила, как составляла план подготовки к Хэллоуину. Правда, девушка не планировала нести его в свет. Это было больше личной заметкой, чтобы не потерять из виду ни одной детали. Гермиона поджала губы и взяла свиток. Пробежавшись по нему, она удостоверилась, что он выглядит вполне презентабельно, и сложила в сумку.       Осталось только дойти до башни. Ноги нехотя тащили её по коридору. Каждый поворот, что встречался на пути, заманчиво предлагал свернуть и убежать от этой идеи куда подальше.       Но собственная совесть грызла бы её до конца жизни. А вдруг ему стало плохо? А единственным свидетелем и человеком, который мог помочь была Гермиона. Малфоя в расчёт она, конечно, же не брала. Он скорее вырвет себе глаз, чем поможет кому-то. Гриффиндорка вспомнила их вчерашний разговор во время дежурства, если перепалке в коридоре можно было дать такое определение. Чувство вины кололо где-то далеко, но девушка не собиралась это признавать.       Гермиона дошла до башни старост и зашла в гостиную. Табачным дымом не веяло. Это уже хорошо. Здесь было пусто. Никаких звуков в верхних комнатах. Слизеринца не было на завтраке, и девушка думала, что он мог остаться в башне.        — Нотт? — позвала она, проверяя своё предположение. В ответ тишина. Девушка уже собралась незаметно смотаться отсюда, как скрипнула дверь одной из спален. И как Гермиона помнила, она не принадлежала Теодору.       Из-за двери показался Малфой. Он стоял в закрытой позе, всем видом выражая своё недовольство визиту гриффиндорки. Парень выглядел как глыба льда, об которую разобьёшься, если не перестроить маршрут. Но внутри он был на волоске от того, чтобы не воспламениться. Заумная гриффиндорка — последняя, кого слизеринец хотел видеть с утра. Услышав через дверь её писклявый голос, и так не приподнятое настроение покатилось на дно Годриковой впадины. Малфой уже хотел просто кинуть заглушающее, но чувствовал, что она кого хочешь и в гробу достанет.       Парень вышел из комнаты, стараясь делать вид, что никого тут нет, но это лохматое перекати-поле не заметить было сложно. Уж очень она не вписывалась в интерьер. Слизеринец перевёл взгляд на девушку, о чём тут же пожалел. Выглядела она, мягко говоря, встревожено. Будто умер кто-то. Тогда она точно не по адресу.       Он ждал, пока гриффиндорка хоть что-то скажет или сделает, но она стояла как истукан и смотрела на него. Игра в молчанку уже выводила из себя, и он решил начать первый.        — Какого хрена, Грейнджер, ты забыла тут в такую рань? — может получилось не очень гостеприимно, но он не хозяин, и она не гостья. Парень не приглашал её портить настроение, поэтому если визит не окажется важным или хотя бы неинформативным — Малфой просто вышвырнет девушку за дверь. Сегодня он церемониться не собирался.        — Мне нужен Теодор, — нахмурившись, не унималась гриффиндорка.       Малфой прикрыл глаза, потирая переносицу. Как эта ведьма, что стояла сейчас перед ним, могла быть самой умной волшебницей этого времени.        — Если бы Нотт был здесь, то я бы не торчал с тобой.        — Понятно, — кивнула Гермиона, уже не смотря на Малфоя, а прожигая глазами дыру в ковре. Она хотела развернуться и уйти, но девушку интересовало состояние слизеринца. Такой вопрос задать блондину было выше её сил. Лучше она спросит у Нотта лично, — передай, что я искала его.        — С чего бы? Я вам что, сова?        — С того, что я хочу узнать его состояние после… Вчерашнего, — Малфой уже открыл рот, чтобы, в очередной раз, съязвить, но после услышанного тут же закрыл его. На секунду на его лице промелькнуло удивление, но лишь на секунду. В следующее мгновение он принял серьёзный вид. Гриффиндорка волновалась за змеёныша? Это что за отбитый альтруизм? Может их специально обучают этому на львином факультете?        — Он в порядке, — парень сглотнул, потому что это была ложь. Нотт ни черта не был в порядке, но не посвящать же её в их тёмные делишки. Гермиона, казалось бы, поверила ему и не стала налегать с расспросами.       Она снова кивнула и уже дошла до выхода из гостиной, но с каждым шагом слова, которые она так и не высказала Малфою, горели на кончике языка. Гермиона не слышала шорох шагов или скрип двери. Он всё ещё стоял там, провожая гриффиндорку хмурым взглядом. Она резко развернулась.        — Вчера я не то имела в виду…        — А что ты имела в виду? — перебил её Малфой, спускаясь по лестнице. Он сжал челюсти, потому что рано обрадовался, что гриффиндорка покинет его обитель.       Нет. Она сначала уничтожит его, а потом уйдёт с высоко поднятой головой. А слизеринца так не устраивало. Никто не мог уйти от него с победой. И гриффиндорка сделала большую ошибку, раз подняла эту тему. В голове всплыл вчерашний разговор. Малфой оскалился, как хищник, словно он сошёл с ума. Словно у него было раздвоение личности. Минуту назад он был холодной статуей, а сейчас готовился к прыжку. Слизеринец уже плевал на эти напыщенные никому не нужные манеры. Не в этом случае. Всё это несчастное утро он был на грани, а девчонка ходила по ней как акробат по канату.        — Всего лишь хотела предложить взаимную помощь, — голос предательски дрогнул, отчего она ещё выше вздёрнула свой острый подбородок. Но инстинкт самосохранения заставил попятиться назад. Малфой же, заметив это, ликовал внутри.        — Пошла ты нахрен со своей взаимопомощью, — парень отчеканил каждое слово, почти нависая над ней. Он выглядел и правда угрожающе. Гермиона была готова признаться, что впервые боялась его. — Проваливай!       Слизеринец крикнул так, что девушка чуть не оглохла. Она стремглав вылетела в коридор, и как только проход скрылся за портретом, прислонилась к стене, кладя руку на бешено скачущее сердце. Гриффиндорка действительно хотела по хорошему, но, видимо, Малфой этого не заслуживает. Гермиона чувствовала, что не стоит сюда приходить. В прошлый раз ничем хорошим это не закончилось. Разве в следующий должно было что-то поменяться?       Раздался оглушающий звон, сообщая о начале пар. Гермиона закрыла глаза и провела рукой по волосам. Она опоздала на урок. Впервые за этот год. Сегодняшний день начался совершенно не так, как хотелось бы. Гриффиндорка не могла представить, что должно случиться, чтобы это утро стало ещё хуже.       Гермиона добежала до нужного кабинета, а он находился аж в подземельях Хогвартса, и остановилась у двери, чтобы отдышаться. Слизнорт был бы только рад её опозданию.        — Минус десять очков Гриффиндору, — прозвучал бодрый голос, когда девушка вошла в кабинет. Профессор проследил за тем, как Гермиона прошла с опущенной головой на ближайшее свободное место, — опаздывать на первую пару такое себе начало дня мисс Грейнджер.       Девушка мысленно с ним согласилась. К счастью, урок был не со слизеринцами, а то они бы припоминание ей это до конца недели. Гораций дальше продолжил лекцию, больше не обращая внимания на гриффиндорку.        — Гермиона, с тобой всё хорошо? — шепнула ей Уизли, оборачиваясь с передней парты.        — Да, я просто, — она взглянула на подругу и запнулась. Та выглядела совсем необычно для себя. Запутанные, распущенные, по обыкновению, волосы были аккуратно завиты и обрамлены тоненьким ободком из жемчужин. Из такого же материала на шее у девушки красовался чокер. Гриффиндорка выглядела элегантно. Нежный оттенок помады был ей к лицу, — что ты сделала с Джинни?       Девушка отвернулась на секунду и достала из сумки тёмно-красный блокнот, который был Гермионе очень знаком.        — Джинни! — слишком громко шикнула гриффиндорка и посмотрела на учительский стол. Слизнорт по прежнему что-то рассказывал. — Я же говорила вернуть его.       — Но я не знаю кому, а пока вещь в надёжных руках, — девушка спрятала его обратно.        — Ты говорила кому-то об этом? — Уизли мотнула головой. Такой ответ не устроил Гермиону. — А как ты объяснишь парням свой новый прикид? — уже тише сказала гриффиндорка, потому что Гарри и Рон сидели впереди от Джинни.        — Я сказала, что мне подарили.        — Тебе нужно с этим завязывать, — гриффиндорка протянула руку, надеясь, что подруга отдаст ей этот несчастный дневник. Кто знает, к чему это может привести.        — Нет, Гермиона, ты не понимаешь какой это шанс, — рыжеволосая девушка эмоционально взмахнула руками.        — А ты не понимаешь, чем это может закончится, — перебила её гриффиндорка, надеясь облагоразумить подругу.        — Так и ты тоже. Никто не знает, но я аккуратно. Всё будет хорошо.        — Джинни! — Гермиона хотела разразиться тирадой, но из-за учительского стола послышался кашель.        — Мисс Грейнджер, если я не смотрю в вашу сторону, это не значит, что я вас не вижу. Будьте добры выяснять отношения за пределами кабинета.        — Простите, профессор, — виновато пробубнила девушка, краснея. Отнимать баллы у своего же факультета не хотелось. К тому же, Гермиона как никак староста и должна подавать пример, а сейчас она делала всё с точностью да наоборот. Джинни вернулась на своё место, и гриффиндорка еле слышно добавила. — Мы поговорим об этом позже.       После звонка Джинни пулей вылетела из класса. Гермиона не смогла её догнать и поняла, что подругу сегодня ещё придётся поискать. Та в свою очередь избегала её. На следующие две пары Уизли приходила по звонку и уходила, как он заканчивал звенеть. На факультативах девушка вообще не появлялась. Рон объяснил это тем, что через пару дней у них матч, и они много тренируются сейчас. Гермиона могла бы пойти к ним на поле, но её занятия никто не отменял. Она могла вообще на них не приходить, потому что на всех парах мысли вертелись вокруг подруги, которая не явилась даже на обед. Гермиону это сильно раздражало, но она ничего не могла сделать. Оставалось только поймать подругу вечером в гостиной, но та наверняка придёт после отбоя. Девушка достала палочку из мантии и вызвала патронуса.        — Джинни, завтра с утра мы должны поговорить, только попробуй от меня сбежать! — голубая выдра махнула хвостом и помчалась по коридору в поисках гриффиндорки.       На сегодня занятия закончились, и Гермиона не знала, куда себя деть. Друзья пропадали на тренировках, а свои школьные обязанности девушка выполнила ещё в начале недели. Она решила сходить к Макгонагалл и узнать, как обстоят дела с её родителями. Гермиона дошла до директорской башни. На входе гриффиндорку ожидала огромная каменная горгулья, охраняющая проход к винтовой лестнице, ведущей непосредственно в кабинет. Девушка сказала ей пароль, который выдавался старостам на экстренный случай, но Гермиона воспользовалась этой привилегией не по назначению. Пускай это будет её самая большая шалость в этом году.       Сам кабинет представлял собой просторную круглую комнату со множеством окон, по стенам которой развешаны многочисленные портреты бывших директоров и директрис школы. Стоит отметить, что портрет с изображением предшественника нынешнего директора висел позади его рабочего стола. Этот портрет являлся самым большим в помещении. На нём мирно похрапывал Альбус Дамблдор, восседая на своём кресле. Гермиона вздохнула, вспоминая этого волшебника. Ребята часто говорили о нём, но увидеть его беззаботно болтавшим с магом с соседнего портрета девушке удавалось редко.       — Присаживайся, Гермиона, — профессор обернулась к ней с полуулыбкой, держа в руках блюдце с фарфоровой чашкой. — Чаю?        — Нет, спасибо, — отмахнулась девушка, усаживаясь, — я по делу.        — Слушаю, — женщина опустилась напротив, отставляя чашку в сторону.       — Я хочу узнать по поводу родителей, — нетерпеливо проговорила Гермиона, нервно убирая прядь за ухо. — Как обстоят дела?        — Кингсли работает с лучшими колдомедиками Австралии. Твои родители наблюдаются у них.        — И каков результат? — гриффиндорку разрывало изнутри от нетерпения. Она вцепилась в ручку несчастного кресла.        — Ох, милая, я не знаю. Это всё, что мне сказал Министр, — женщина видела, как огонёк надежды угасал в глазах Гермионы. Минерва добавила. — Это дело сугубо конфиденциальное, ты же знаешь. И информация не будет известна, пока нет точных результатов.        — Но мы ждём их уже четыре месяца! — отчаянно воскликнула гриффиндорка. Она не хотела трогать Министерство со своей проблемой, как только закончилась война, когда все оправлялись после потерь и восстанавливали страну. Но когда всё более менее уладилось, девушка не смогла не обратиться за помощью.        — Я понимаю твоё беспокойство, — профессор взяла в свою ладонь руку девушки, — но у Бруствера ещё целая страна за плечами. Он делает всё возможное.        — Я не могу сидеть и ждать, надо что-то придумать.        — Ты тут бессильна. Как и я. Но надеюсь, что мои книги тебе помогают.       Гермиона опустила глаза. На них наворачивались слёзы. Она не знала, что делать. Где искать ответы. Гриффиндорка не могла сидеть сложа руки, пока Министерство молчало. Она встала, поблагодарила Макгонагалл, что сочувственно ей улыбнулась, и, взглянув на всё ещё спящего Дамблдора, вышла из кабинета.       Гермиона была готова расплакаться от бессилия. Ей нужно было чем-то заняться. Занять свой мозг, пока он окончательно не взорвался. Кроме постоянного анализа гриффиндорка не делала ровным счётом ничего. Она решила провести время с пользой и направилась в библиотеку.       В мемуарах не было ничего важного, и теперь девушка рассчитывала на другие книги, что заприметила на той полке ещё в прошлый раз. Поздоровавшись с мадам Пинс, она направилась к нужному стеллажу. Книг не оказалось. Ни одной, что привезли в понедельник. Глаза Гермионы округлились до размера галлеонов. Не мог же у студентов появиться бурный интерес к книгам о свойствах памяти. Гриффиндорка осмотрела соседние полки, но так же ничего не нашла. Как? Гермиона решила узнать у библиотекарши, кто взял все эти книги.       Она двинулась назад, разглядывая столы, за которыми сидели ученики. Ничто не казалось примечательным, пока девушка не наткнулась на платиновую макушку. Гермиона скрипнула зубами. Слишком много Малфоя в последнее время. Он не только её комнату в башне старост занял, но и единственное место, где ей никто не мозолил глаза. Она опустила взгляд на стол, за которым сидел парень, и заметила гору учебников. Неужели Малфой взялся за голову. Может, как говорила Джинни, и в правду он стал вести себя лучше. Перед глазами всплыла их сегодняшняя встреча в гостиной. Гермиона тряхнула головой. Нет, он не изменился. Всё такой же высокомерный павлин.       Но почему-то в библиотеке он был совсем другим человеком. Гермионой завладел жуткий интерес. Что он так поздно изучает целыми томами? Здравый смысл подсказывал, что это плохая идея, но когда она его слушала в последний раз. Гриффиндорка подошла ближе, чтобы рассмотреть названия учебников, и открыла рот в удивлении.       Годрик, чем она так провинилась в этой жизни.       Все пять книг, что лежали у него на столе, были теми, которые Гермиона планировала начать читать как можно скорее. Вселенная явно над ней издевалась. Гриффиндорка закрыла глаза, соображая, что ей стоит сделать. Подходить к Малфою не было никакого желания, она всё ещё его боялась. Хотя, что он мог сделать ей в людной библиотеке. Но с другой стороны, ей нужны были эти книги, и, как Гермиона полагала, её мотивы были куда весомее. А слизеринец забрал себе все. Как так можно? Он что, один пользуется библиотекой, или его не заботит ещё целая школа учеников? Гриффиндорка завелась не на шутку. Сейчас страх перед ним куда-то улетучился. Остались только раздражение и ярость.        — Малфой! — Гермиона вскрикнула так, что он аж подпрыгнул на стуле. — Ты решил обокрасть библиотеку?!       Парень закрыл глаза, медленно вдыхая, а когда открыл, то увидел перед собой красное лицо гриффиндорки. Она сжимала руки в кулаки, готовясь вот-вот разразиться тирадой, или вовсе налететь на него.       Салазар, чем он так провинился в этой жизни?        — А тебе что ли мало тех книг, что остались? — слизеринец не скрывал своей злости. Парень знал, что она может достать кого угодно и где угодно, но почему именно его и именно здесь. Он устал. Устал возиться с этой перекошенной гримасой, что ходит вечно недовольная. Она преследует его, ей-богу.        — Все, которые нужны мне — забрал ты! — гриффиндорка тяжело дышала и пыхтела, как паровоз. Так скоро и пар из ушей повалит.        — Ой, какая жалость, — он театрально надул губы и вернулся к чтению, надеясь, что девушка от него отстанет.        — Я, конечно, понимаю, что ты меня не жалуешь. Но я устала, — Гермиона опёрлась руками на стол, возвращая внимание парня к себе. Теперь она нависала над ним. Слизеринец слегка опешил от такой наглости. — Ты единственный с кем я ругаюсь до сих пор.        — Что-то же должно не меняться в этой жизни, — Малфой облокотился на спинку стула, чтобы не смотреть на гриффиндорку снизу вверх. Он сложил руки на груди, источая спокойствие, пока Гермиону распирало от злости.        — Не меняется в этой жизни твоя твердолобость и идиотизм, — Малфой усмехнулся на её слова, но она пропустила это мимо ушей. Гриффиндорка была уже в отчаянии. Она пыталась пробить железобетонную стену. — Я пыталась наладить контакт, правда, пыталась, я предложила тебе помощь…        — Мне не нужна твоя помощь! — слизеринец повысил голос, поддаваясь вперёд, но тут же, словно опомнившись, вернулся на место. Его маска непринуждённости держалась на волоске от краха. Гермиона задела за больное, и она это знала. И умело пользовалась этим, дергая его за ниточки. Зря она начала это. Похоже, в прошлый раз Малфой был не очень убедительным.        — Черт, — девушка прикрыла глаза, опуская голову вниз, словно сдаваясь. Следующие слова она не могла озвучить вслух. Просто не могла. Она боролась внутри, пытаясь перешагнуть свою гордость и в то же время не сломаться. — Я попросила тебя о помощи, если ты еще этого не понял!       Малфой понял. Сейчас он прекрасно это понял. Гриффиндорка только что призналась, что нуждалась в его помощи. Он пытался скрыть удивление, но получалось скверно. Её слова умели застать врасплох. Слизеринец никогда не понимал эту девчонку. И не поймёт.        — Что я тебе сделала?! Скажи! — Гермиона чуть ли не взвыла от негодования. Она билась в закрытую дверь. Девушка понимала, что ему плевать, но пыталась достучаться.        — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, вам следует покинуть библиотеку, — Малфой хотел ответить гриффиндорке. Ему было что сказать. Но мадам Пинс как нельзя вовремя. Малфой смог перевести дыхание и взять себя в руки. Гермиона выпрямилась под суровым взглядом библиотекарши. — Сейчас же.       Слизеринец неторопливо упаковывал все учебники к себе, пока Гермиона возмущенно уставилась на него. Рядом с мадам Пинс она и слова не пикнет. Малфой упивался своим триумфом. Второй раз за день. Если бы все их встречи заканчивались в его пользу, он был бы не против видеться с ней.       Гриффиндорка направилась к выходу, и парень последовал за ней. Он взял всё, что ему нужно, а дальше мог заниматься и в другом месте. Любопытные ученики ещё поглядывали на них, но Малфою не привыкать. Повышенное внимание к его персоне было, как доброе утро. Ну или чаще недоброе.        — Всем не угодишь, — ответил слизеринец на прошлую реплику девушки, когда их от библиотеки отделила тяжёлая дверь.        — Зачем тебе столько учебников? — Гермиона резко развернулась, что парень, который плёлся позади, чуть не налетел на неё. — Ты заделался в колдомедики?        — Это для исследовательской работы, — ответил он слишком быстро, будто готовился к этому вопросу. Пыл немного усмирился, но желание свалить поскорее никуда не делось.        — Я могу помочь…       — Да опять ты завела эту пластинку, — Малфой потёр переносицу, запрокидывая голову. Почему все гриффиндорцы лезут, куда их не просят?        — Нет, стой, — Гермиона вытянула руку, останавливая парня, — у меня много знаний в этой области, и я… помогу тебе закончить работу быстрее.       — Тогда зачем тебе книги? — он совсем ничего не понял. Теория о том, что гриффиндорка завела с ним этот разговор, чтобы просто вывести из себя, обрастала всё большими доказательствами.        — Моих знаний недостаточно.        — Для чего?        — Для того, чтобы стать колдомедиком, — быстро соврала Гермиона. Она не хотела рассказывать Малфою правду. Девушка ему не доверяла от слова совсем. — Мы можем помочь друг другу, — не верилось, что она это говорила. Куда она докатилась?        — Нет, — слизеринец замотал головой, — мне не нравится эта идея. Мне не нравишься ты, Грейнджер. Так что не приближайся ко мне.        — Да пошёл ты! — крикнула гриффиндорка ему вслед и закусила губу от обиды. На что она надеялась? Лишь унижалась тут перед тем, кто и волоса её не стоит. — Без тебя справлюсь.       Предательская слеза скользнула по щеке. Гермиона поспешно её вытерла, чтобы никто не заметил. У неё с каждым днём всё больше опускались руки, но она не давала этим мыслям поселиться у себя в голове. За столько месяцев уже можно было придумать хоть что-то. Она ищет пути решения, но пока они переходят границы адекватности, с чем гриффиндорка почти уже смирилась. Каким путём вернётся память родителям — не важно. Пусть она хоть весь Слизерин будет на коленях умолять. Лишь бы получилось.