Дневник желаний

      Моросящий дождь барабанил в окно, отсчитывая ему одному понятный ритм. Гермиона открыла глаза, наслаждаясь этим началом дня. Пасмурное небо отражалось в её глазах, и каждая влажная дождевая капля казалась маленьким кусочком совершенства, придающим обыденности новое очарование. Ветер, проникающий из приоткрытого окна, ласкал её щёку и играл с волосами. Запах осеннего дождя наполнял комнату и приносил с собой древесные нотки и аромат свежей земли. Это был запах жизни, пробуждающий воспоминания и мечты.       Улыбка легла на её губы, когда в голове проносились воспоминания о приятных моментах, проведённых в компании двух близких ей друзей. Это были те времена, когда трое они беззаботно учились вместе, делали планы на будущее и мечтали о мире, полном возможностей. Гермиона взглянула на Джинни, что сопела в подушку рядом, и перед глазами возникла Нора.       Вспоминая поездки к Рону на каникулы — девушка не могла не улыбнуться. Уютный дом всегда окутывал запах свежеиспечённого печенья, которое по особому семейному рецепту готовила миссис Уизли. Там, зажигая свечи и разговаривая до поздней ночи, они сидели на мягких диванах, предаваясь непринуждённой беседе и смеясь над нелепыми историями из своей жизни. Там Гермиона всегда ощущала себя, как дома, окружённая любовью и заботой родных и близких ей людей.       Это была глубокая ностальгия, желание вернуться в то время, когда они вместе пробирались через горы и искренне радовались вместе пришедшим победам. Беззаботные мгновения с друзьями навсегда запечатлены в её душе, создавая прекрасные картины, наполненные теплом и светом. Они были для неё не просто друзьями, а семьей, которую невозможно забыть.       Гермиона вынырнула из приятных воспоминаний. На соседней кровати она услышала шорох — младшая Уизли разлепила глаза и уселась, заворачивать в пуховое одеяло.       — Давно не спишь? — девушка зевнула и посмотрела на часы. Даже для буднего дня час был ранний.       — Да, пожалуй, — Гермиона тоже взглянула на циферблат.       — Опять кошмары? — гриффиндорка вздрогнула от слов подруги. От липкого пота она избавилась ледяным душем, но скрыться от таких же мыслей труднее.       — А у тебя? — ответила она вопросом на вопрос. Лицо Джинни на мгновение стало серьёзным и задумчивым.       — Не припоминаю, — она отвела взгляд, словно размышляя над чем-то, а затем перевела его на окно и поджала губы. — Не люблю дождь.       — Лето кончилось, — Гермиона пожала плечами и пересела к подруге на кровать. Она оглядела спальное место Уизли и наткнулась на хорошо ей знакомый блокнот, что виднелся из-под подушки. Гриффиндорка достала его и увидела, как Джинни закатила глаза, готовясь к очередной нотации от подруги. — Думаю, нам нужно кое-что обсудить.       — Теперь я вспомнила свой ночной кошмар, — театрально надулась девушка, пытаясь отобрать у Гермионы книжку, — это ты!       — Что ж, не завидую. Он преследует тебя и наяву, — гриффиндорка рассмеялась, пряча за собой блокнот.       — Он правда мне нужен.       — Ты пользуешься чужой вещью, — Гермиона не заметила, как её тон стал нравоучительным, — если мы не найдём владельца, то надо отдать его Макгонагалл. Вдруг он опасный?       — Со мной ещё ничего не произошло за эту неделю. Видишь, — Джинни встала и раскинула руки в стороны, — я жива.       — Мне всё равно не нравится всё это, — гриффиндорка нахмурилась, размышляя, как им стоит поступить.       — Ну так и не пользуйся им. Лично меня всё устраивает, — девушка скрестила руки на груди.       — Зачем он тебе? — серьёзно спросила Гермиона. Джинни замялась, но, недолго думая, вытащила деревянную шкатулку из-под кровати. В ней лежала куча разных аксессуаров и безделушек, какие любили самые изысканные особы. На Уизли это было совсем не похоже. — У тебя и так много украшений от Молли, и Гарри тебе постоянно что-то дарит, а ты и их даже не носишь.       — Ты не понимаешь, — вздохнула Джинни и села на кровать, закрывая лицо руками. — Мы не можем позволить себе такие украшения! Ты видела в чём ходит Рон? Мне, к счастью, достаётся всё не после пяти братьев.       — Джинни, — гриффиндорка сочувственно приобняла подругу, убирая руки с её лица. — Тебя же никогда не волновало такое. Что изменилось?       — Люди изменились. Я изменилась, — раздражённо буркнула Уизли, и Гермиону осенило. Она ошарашено уставилась на подругу.       — Ты делаешь это из-за окружающих? Но почему?       — Тебе не понять, — она сняла руку девушки с плеча, — никто не шепчется за твоей спиной, что ты нищебродка.       — Джинни! Как ты можешь такое говорить? — Гермиона в недоумении посмотрела на подругу. — Разве тебе не всё равно, что говорят окружающие?       — Меня все знают, как подружку Поттера, а общаются лишь для того, чтобы быть к нему поближе, — Джинни шмыгнула носом, запрокидывая голову, чтобы не дать обиде пролить слёзы.       — Что за бред! — взгляд Гермионы сменился на тревожный. Она слегка тряхнула подругу, чтобы та обратила на неё внимание.       — Это не бред, это моя жизнь, — Джинни выдохнула, будто смирившись с таким положением. — А сейчас у меня появились подруги.       — Зачем тебе такие подруги? — Гермиона искренне не понимала гриффиндорку. Как она могла прогибаться под общественное мнение? — У тебя есть я. И мне всё равно, как ты одета и кто твоя семья.       — В этом то и проблема. Тебя рядом нет! — Джинни гневно взглянула на подругу. В её глазах плескалась обида и боль. Гриффиндорка виновато закусила губу. Такое откровение неприятно кольнуло между рёбрами. — Ты закрылась, ушла в собственные проблемы и забыла про меня! Как ты можешь звать себя моей подругой, ведь, когда ты была мне нужна, тебя не было!       — Джинни, — Гермиона всхлипнула, пытаясь схватить девушку за руку, но та увернулась, — прости меня. Я не думала, что…       — Конечно, не думала, потому что ты думала только о себе! И не говори мне, что я потакаю окружающим, когда ты делала то же самое! Почему ты учишься на отлично и всегда пытаешься быть первой, быть лучше? Ты не задумывалась? Да потому что ты хотела доказать, что грязнокровки ничем не хуже других волшебников!       Гермиону словно окатило ледяной водой. Словно долбанули чем-то тяжёлым по голове, и звон раздавался в перепонках. Она ошарашено уставилась на подругу, которая восстанавливала дыхание. Её же перехватило так, что она чуть не задохнулась. Она ожидала такие слова от других и была к ним готова, но услышать это от Джинни было за гранью. Гриффиндорка не хотела сейчас разбираться, действительно ли это так. Всё, что она сейчас хотела, так это сбежать отсюда подальше, чтобы не видеть никого. Сбежать, закрыться от всех.       Снова.       Девушка нервно усмехнулась и нехотя взглянула на подругу.       — Я делаю сейчас то же самое, и ты не можешь обвинять меня в этом, — уже ровным тоном выговорила девушка, — так что верни мне дневник.       Гермиона заторможено кивнула, отводя глаза, оставила блокнот на кровати и молча вышла из спальни. Она спустилась вниз, но, на удивление, гостиная была не пуста. Гриффиндорка хотела побыть сейчас одна, поэтому решила прогуляться по коридорам Хогвартса. Несколько пар глаз озадаченно проводили девушку в пижаме к выходу. Сейчас ей было всё равно, как она выглядит и кто её увидит.       Девушка шла по пустому холодному коридору, сжимая руками пижамную рубашку. Тяжелые шаги отражали её усталость, все силы были исчерпаны. В глазах девушки плескалась грусть. Ссора с подругой выбила из неё все силы. Осколки обиды от слов, прозвучавших в адрес Гермионы, резали нутро. Боль пронзала её сердце, словно острая игла, не давая покоя. Ей было неприятно, что такое смог сделать близкий человек. Дыхание становилось всё тяжелее, Гермиона с трудом сдерживала слезы, которые стучались в её глазах, желая вырваться наружу.       Она чувствовала себя одинокой, покинутой в этом холодном коридоре. Всё вокруг казалось серым и безжизненным, словно отражение её душевного состояния. Гриффиндорка остановилась, прислонившись к стене, и взглянула в окно, где за стеклом стоял густой туман. И пасмурное небо уже не воодушевляло, а вгоняло в депрессивное состояние.       — Гермиона? — она обернулась на знакомый голос. Это был Гарри. — Что случилось? С тобой всё хорошо?       — Да, — криво улыбнулась девушка, мысленно запрещая слезам появиться на её глазах. Она была готова расплакаться только оттого, что парень беспокоился за неё.       — Ты уверена? Почему ты разгуливаешь в тут в пижаме? — Гермиона огляделась, она и не заметила, как дошла до той части замка, где располагалась астрономическая башня.       — Я… — она хотела что-то придумать, но мозг отказывался соображать, пока Гарри смотрел на неё так обеспокоено, — я поссорилась с Джинни.       — Ого, — парень поправил очки, на секунду задумываясь над тем, что сказать, — вы с ней разговариваете?       — Чего? — его слова звучали, как сарказм. Он улыбнулся, стараясь разбавить атмосферу.       — Я вас нечасто вижу вместе. Вы вроде стали меньше общаться.       — Так заметно? — Гермиона нервно закусила губу.       — Ну, — парень почесал затылок, из этой паузы было всё ясно. Слова были излишне, — может, мне стоит поговорить с Джинни?       — Нет, — отрезала гриффиндорка. — Не хочу тебя вмешивать.       — Не волнуйся, — Гарри закинул на неё руку, и они направились в башню Гриффиндора, — вы обязательно помиритесь.       Три пары пронеслись мимо, и она так и просидела на них, словно погруженная в туман. Её мысли были где-то далеко, в темных глубинах её сердца. Гермиона не могла сосредоточиться на материале, который профессора разъясняли ученикам. Она не разделяла их энтузиазма. Ум девушки был занят ссорой с подругой. Весь день она переживала, пыталась найти выход из этого, но каждый раз возвращалась к тому самому — она не могла простить слова, сказанные Джинни, но и не хотела терять дружбу.       Наконец, наступил обеденный перерыв, и Гермиона вышла из кабинета трансфигурации, ощущая себя измученной и обессиленной. Она вздохнула и направилась в Большой зал. Внезапно кто-то подхватил её под руку. Гриффиндорка обернулась, и первым в глаза ей бросилась рыжая копна волос.       — Рон, — девушка облегчённо выдохнула и попыталась улыбнуться. Она была рада видеть Уизли.       — Привет, — парень чмокнул подругу в щёку под завистливые взгляды младшекурсниц. Кажется, он не был в курсе ссоры, иначе ещё одного скандала было бы не миновать, — мы с утра ещё не виделись, а на трансфигурации я звал тебя, но ты никак не отреагировала.       — Да, прости. Я просто не выспалась, — девушка решила не посвящать его в сегодняшние события.       — Бывает, — Рон положил руку на подругу и похлопал по плечу. Больше он ничего не спрашивал о её состоянии, чему она, по правде говоря, была рада.       Парень что-то громко болтал, и казалось, что его слышат все. Кроме Гермионы. Она, правда, пыталась, но гриффиндорка словно была под стеклянным куполом, защищённая от окружающей действительности. Из этого оцепенения её вывел резкий голос, что настойчиво звал её по фамилии.       — …Грейнджер, ты что, оглохла?       — Что? — заторможено спросила Гермиона, выныривая из мыслей и фокусируя взгляд. — Малфой?       — Я говорю, что я согласен. Завтра после ужина в библиотеке. И только попробуй опоздать, — слизеринец исчез также внезапно, как и появился и оставил Гермиону стоять с открытым ртом от удивления.       — Что это было? — Рон обернулся, с подозрением указывая рукой в сторону, куда удалился Малфой.       — Если бы я знала, — Гермиона озадаченно уставилась на место, где секунду назад стоял блондин. Она уже и не думала, что они заговорят когда-нибудь после случая в библиотеке.       — На что он согласен, и почему вы должны завтра встретиться? — не унимался Рон.       — Я расскажу тебе всё позже, — в голове гриффиндорки тоже было много вопросов.       Она кивнула парню на вход в Большой зал, и они направились к своему столу. Джинни не было. Гермиона не хотела чувствовать неловкость между ними, поэтому в какой-то степени это было даже неплохо. Гарри сказал, что у неё появились дела, и многозначительно посмотрел на гриффиндорку. Гермиона натянуто улыбнулась. К счастью, Рон не заметил их немого диалога.       После обеда мальчики поспешили на тренировку, а Гермиона решила прогуляться. Ей нужен был свежий воздух. Она направилась к совятне. На прошлой неделе девушка отправляла письмо в санаторий, где обследуются её родители, и ждала ответа.       В совятне было тихо. Те птицы, которые были не заняты письмами, мирно спали на своих жёрдочках. Сычика не было. Гриффиндорка одалживала у Рона его сову, чтобы связываться с родителями. Так как расстояние было между ними большое, ответ приходилось ждать неделями. Сычик долетал до центрального почтового отделения, а затем письмами занимались почтальоны, которые аппарировали в другие страны.       Гермиона прислонилась к стене и завернулась в мантию. В окнах не было стёкол, чтобы совы могли свободно перемещаться, поэтому в башне гулял жуткий сквозняк, а дождь, что не прекращался с самого утра, хлестал девушку по лицу. Она применила согревающие чары и решила подождать немного. Что-то ей говорило о том, что письмо должно прийти сегодня.       Просидев в совятне около часа, продрогшая Гермиона уже решила вернуться в замок, как на ближайшую оконную раму приземлилась знакомая маленькая сова с круглым белым лицом. К её лапке голубой лентой было привязано письмо. Гриффиндорка угостила птицу сухарём, сняла конверт и поспешила его распечатать.       «Наша дочь Гермиона,       Это твои родители. У нас всё хорошо, мы неплохо проводим тут время. Австралия очень красивая, и мы ждём тебя в гости.       Как твои дела? Как учёба в Хогвартсе? Напиши нам сразу, как сможешь.       Целуем, твои мама и папа.»       Гермиона пишет обычно врачам, чтобы узнать, как обстоят дела, но иногда ей отвечают родители. Из этого совсем неинформативного письма девушка поняла, что ничего не изменилось. Память родителям так и не вернули. Они никогда не называли её «наша дочь Гермиона», когда писали письма. Первое предложение будто было не приветствие, а напоминание, кто они такие. И по большей части не для Гермионы.       Она смяла письмо и положила его в карман мантии. Гриффиндорка не смогла сдержать слёзы. Они текли по её щекам, смешиваясь с непонятными эмоциями. Гермиона чувствовала безысходность, и это пугало. В её душе поселились страх и сомнения, она не знала, что делать и как идти дальше. Руки с каждым таким письмом опускались ещё больше. Она чувствовала себя потерянной и одинокой в этом большом, безжалостном мире.       Однако Гермиона была сильной, так, по крайней мере, говорили её родители, и она не собиралась позволить своим эмоциям захватить её полностью. Гриффиндорка решила, что не даст себе сломиться. Стерев слезы с лица, она сделала глубокий вдох и попыталась сконцентрироваться. Скоро ужин, и ей нужно привести себя в порядок. По дням, когда Гермиона дежурит, она старается ужинать как можно раньше, чтобы везде всё успеть.       Гриффиндорка дошла до своей башни. В гостиной в большинстве своём сидели младшекурсники. Она поспешила в душ. Всю холодную верхнюю одежду она скинула на пол и залезла в душ. Гермиона включила ледяную воду, несмотря на то, что почти озябла на улице. Колючие струи стекали по волосам, плечам и исчезали под лопатками. Девушка подставила лицо под поток. Слёзы смешивались с каплями воды. У Гермионы уже свело все мышцы, но холодная вода приводила в чувство.       Надев джинсы и лёгкую футболку, гриффиндорка закрутила прилично отросшие волосы в пучок и поспешила на ужин. Друзья, как обычно, задерживались допоздна на тренировке, поэтому ждать их не было смысла.       За трапезой Гермиона присоединилась к Невиллу и Дину. Девушка часто замечала их вдвоём, обсуждающих всякие научные открытия. Гермиона охотно подискутировала бы с ними, но не сегодня. Она лениво ковырялась в тарелке, забыв про остывшую еду.       Аппетита не было, но нужно было в себя что-то засунуть. Зелье закончилось, и девушка раздумывала о том, чтобы приготовить его на выходных, иначе она умрёт от нехватки еды в организме. Сегодняшняя прогулка на свежем воздухе, как в прошлый раз, не помогла. Гермиона встала из-за стола, съев лишь пол тарелки, и поплелась к выходу.       Сейчас ей нужно в башню старост, но это было последнее место, куда хотелось отправиться. Время, конечно, до дежурства ещё было, но в свою гостиную идти не было желания. Вот до чего она докатилась — предпочитает общество слизеринцев своим друзьям.       Гермиона остановилась у портрета седого мужчины в забавном одеянии и замешкалась. Ей не впервой придумывать причину своего присутствия здесь, но сейчас было всё равно. Она хотела побыстрее закончить с дежурством и пойти спать. Слишком много событий произошло за этот день. Их надо все переварить, и Гермиона оттягивала это занятие на завтра.       — Мисс, Вы долго будете стоять здесь? — с портрета на девушку укоризненно посмотрел старый волшебник.       — Друбблс, — ответила гриффиндорка, каждый раз задаваясь вопросом, кто мог придумать такой пароль.       — Не верно, — сказал мужчина, испытывая раздражение к ученице.       — Как? — кто мог поменять пароль? Если бы это была Макгонагалл, то она бы осведомила об этом гриффиндорку.       Гермиона с силой постучала по стене, что скрывалась за портретом, надеясь, что кто-то услышит. Через пару мгновений открылся проход в гостиную, но его заслонял высокий мулат.       — Грейнджер, — парень оперся рукой о дверной проём, — какие люди!       — Могу пройти? — она приподняла бровь и слизеринец широко улыбнулся.       — Конечно, — Забини открыл проход, жестом приглашая войти.       Гостиная кишела змеями. Гермиона была не удивлена, что они устраивают тут тусовки, но в середине недели. Серьёзно? Несколько пар глаз с пренебрежением уставились на девушку. В голове сразу всплыли слова Джинни. Она пождала губы, откидывая эти мысли и ища глазами Нотта. Он развалился на диване, увлекательно рассказывая что-то сёстрам Гринграсс. На удивление, Гермиона подметила, что не видела парня со вторника.       — Теодор, зачем ты поменял пароль?       — Это я поменял, — гриффиндорка обратила внимание на фигуру у окна. Малфой стоял, прислонившись к стене, и попивал янтарную жидкость.       — Зачем?       — Чтобы ты не врывалась сюда по утрам, — ответил слизеринец достаточно громко. Кто-то присвистнул.       — Грейнджер, прости, но Малфой занят, — Блейз обратился к чёрноволосой слизеринке. — Или Пенси стоит ревновать?       Девушка фыркнула и подозвала Малфоя к себе на диван, но он остался на месте, на что слизеринка надула губы. Забини рассмеялся.       — Я староста школы и могу заходить сюда когда захочу, — сердито проговорила Гермиона. Она должна была держать себя в руках, но сегодняшний день стремительно катился ко всем чертям ещё с самого утра.       — Кем ты себя возомнила вообще? — Пенси обернулась, метнув презрительный взгляд. — Ты тут не живёшь даже.       — Как и ты, но у меня больше прав на это место, — Гермиона развела руками. Почему-то она чувствовала себя спокойно в этой перепалке со слизеринкой, что визжала от одного вида гриффиндорки, словно увидев мышь, — так что ты тут забыла?       — Тут живёт мой парень, — Пенси посмотрела на Малфоя, ища поддержки, но он всё также молчал. Хрена с два он будет участвовать в этой женской перепалке. У него проблем в жизни мало?       — Да хоть отец, мне без разницы. Я пришла напомнить кое-кому, что у нас дежурство, — Гермиона стрельнула глазами в сторону Нотта, и тот утвердительно кивнул, будто был в курсе её плана. — А ты показывай свою крутость у себя в подземельях, — по гостиной прошёлся гул. Малфой прыснул в стакан с огневиски.       — Да как ты смеешь так разговаривать со мной?! Чертова грязнокровка! — Пенси встала и злобно топнула ногой, как маленький ребёнок. Она была готова наброситься на гриффиндорку с кулаками и выцарапать ей глаза своими ногтями.       Второй раз за день такое оскорбление Гермиона терпеть была не готова. Но показывать свою гордость она устала, сегодня ей хотелось просто заплакать. Однако позволять себе такую роскошь в присутствии слизеринцев нельзя. Глаза были на мокром месте, и ей хотелось убежать. Раньше такое её не задевало, но что-то сломалось сегодня.       — Так, наверное, мне стоит поднять свой зад и пойти дежурить, иначе вы поубиваете друг друга, — Нотт встал с поднятыми руками, словно сдаваясь, и прошёл мимо Гермионы в сторону выхода. — Пошли, львица.       Они вышли из гостиной.      Гриффиндорка не хотела признавать, но она была благодарна этому парню. Что могло бы случиться, не останови их слизеринец? Они шли молча, но тишину перебивали мысли в голове. А точнее одна.       Не расплакаться. Не сейчас.       В темноте он всё равно не увидел бы её слёз, но лучше пусть она сделает это потом. Сейчас же ей нужно было как-то отвлечься.       — Теодор?       — М? — он обернулся, и Гермиона увидела его скучающий взгляд.       — Я не видела тебя эти два дня, — она решила зацепиться за первое, что ей пришло в голову.       — Я ж говорил, что у меня были дела, — ответил парень без особого энтузиазма, но гриффиндорка не обратила на это внимание.       — Тебя не было в школе? — попыталась она догадаться. Парень кивнул.       — Но как ты…       — Ты задаешь много вопросов, Грейнджер, — девушка закусила губу. Она не хотела лезть в его личные дела, но интерес остался.       — А как ты… После вечера во вторник? — она решила зайти с другой стороны.       — Бодр и полон сил, как видишь, — Гермиона была готова к односложным ответам парня. Она уже хотела оставить его в покое, но занять себя сейчас было не чем, а Нотт был единственной ниточкой, которая связывала её с реальностью и не давала раздавить Гермиону под тяжестью блуждающих в голове, голодных мыслей, ждущих своего часа.       — И давно ты куришь?       — У нас тут что — допрос? — слизеринец остановился, уперев руки в бока, и выжидающе смотрел на Гермиону.       — Нет, просто хочу понять, почему ты это делаешь. — Она старалась не давить на него, но видимо вопросов и вправду было много.       — Я на сеансе у психолога что-ли? — Гермиона ничего не ответила, лишь кивнула и пошла дальше, понимая, что расспрашивать больше нет смысла, иначе он сбежит от неё, как в прошлый раз это сделал Малфой. А ей сейчас нужна была компания, хоть и в лице слизеринца.       Они снова шли молча, поднимаясь на верхние этажи школы. Гермиона пыталась отвлечь себя, считая плитку под ногами.       Двести восемьдесят девять.       Двести девяносто.       Двести девяносто…       — Что-то ты притихла, Грейнджер, — девушка в недоумении посмотрела на слизеринца. Не он ли хотел, чтобы его оставили в покое? Парень поспешил добавить. — Обычно ты бы стала и дальше донимать меня вопросами, да и от Пенси живого места не оставила бы.       — На что ты намекаешь? — спросила Гермиона, не понимая, к чему он клонит.       — Ты стала какой-то, — парень призадумался, делая паузу, — скучной.       — Ругаться со всеми ты находишь веселым?       — Нет, но смотреть на всё это со стороны очень даже весело, — Гермиона фыркнула и закатила глаза, — ты обычно рвёшь и мечешь, раздражаешься на всех.       — Какой ты наблюдательный, — гриффиндорка заметила, что в её голосе сквозило былое раздражение.       — Мы вернули Гермиону Грейнджер, — усмехнулся Нотт, хлопнув в ладоши, и чуть не получил подзатыльник от девушки, но та вовремя себя остановила.       — По-моему, раздражаться на всех — это ненормально, — сказала гриффиндорка больше для себя.       — Да, но я знаю, как тебе помочь, — слизеринец поиграл бровями и заговорщически улыбнулся, сворачивая в другом направлении, которое не входило в их маршрут. Гермиона уже хотела возмутиться, но предостерегающая рука парня подсказала, что этого не стоит делать, — выключи своё занудство, Грейнджер.       В коридоре резко похолодало, но воздух приятно освежал. Они дошли до астрономической башни. Она была недостроена, поэтому ледяной ветер разгуливал тут, не давая другим проход. Нотт ловко перепрыгнул развалины и сел на один из обломков.       — Но тут же опасно! — Гермиона посмотрела вниз, но с высоты тридцати метров земли не было видно. Она быстро отшатнулась от края.       — Зато никого нет, — слизеринец, не оборачиваясь, похлопал по свободному месту рядом.       Гермиона вздохнула и нехотя перешагнула груду массивных камней, а затем, немного помешкав, села на один из них рядом с парнем.       — Неплохо, да?       Нотт запрокинул голову и замер, наслаждаясь небесным сводом, который поглотила тьма. Несмотря на то, что весь день погода стояла пасмурная, небо сейчас было ясное. Гермиона повторила за парнем, выдыхая холодный воздух. Полная луна сияла большим жёлтым диском, отчего на улице было не так уж и мрачно. Звёзды вокруг неё рисовали своими телами целые картины, рассказывая удивительные истории, которые немногим дано было прочитать. Ветер покалывал щёки, но это абсолютно не мешало созерцать красоту ночного неба.       — Красиво, — прошептала Гермиона. Она заметила, как слизеринец покопошился у себя в кармане и достал пачку магловских сигарет.       — А так ещё лучше, — он с помощью палочки поджёг сигарету и затянулся, выдыхая наверх густой клуб дыма. Терпкий запах окутал их. Парень протянул гриффиндорке сигарету, но она замотала головой. — Мята успокаивает нервишки.       — Поэтому ты сказал Малфою, что подсыпешь ему табак в тыквенный сок? — слизеринец закашлял от смеха, пока делал очередную затяжку.       — Ему это пойдёт на пользу, — он обернулся к девушке и указал на неё рукой, в которой держал сигарету, — и тебе тоже.       — Пожалуй, я откажусь.       — Много упускаете, — Нотт откинулся на спину, подложив одну руку под голову. Размер камня, на котором они сидели, позволял это сделать. — Курить и смотреть на звёзды — чистый кайф.       — И ты часто ходишь сюда накуриваться и любоваться небом? — парень кивнул. — Почему?       — Я в этот момент чувствую себя свободным, — на несколько секунд его глаза застыли в одной точке, — у меня нет забот, нет проблем и нет никого, кроме меня, и этого момента, — он помолчал, задумавшись о чём-то, — всё исчезло. Чистый лист. Словно в меня Обливейт кинули.       Гермиона потускнела, услышав знакомое заклинание. Её родители ощущают сейчас себя, наверное, так же, как он, но по словам слизеринца — это не так уж и плохо, как может показаться на первый взгляд. Хуже тому, кто помнит всё, всё знает и все проблемы несёт на себе. Гермиона была такой. Этот тяжёлый груз было уже невозможно нести. Это бремя давило на плечи, заставляя прогибаться под ним. Гермиона не хотела прогибаться. Она хотела быта сильной, но уже и не знала, что делать.       Слизеринец сел, заметив, как Гермиона затихла, и решил разбавить напряжение.       — Смотри, — Теодор вытянул руку и вторил расположению звёзд, вырисовывая в воздухе букву «W», — это Кассиопея. А сверху чуть севернее — Цефей, — парень переместился чуть ниже, — а вот там…       — Персей и Андромеда, знаю, — Гермиона мысленно пролистнула в голове учебник по астрономии, — их видно только в октябре. Для нахождения созвездия можно воспользоваться тем, что оно находится…       — Всю романтику убила, — цокнул слизеринец и с укором взглянул на девушку. Она замолчала. — А легенду знаешь?       Гермиона мотнула головой. Нотт ещё раз затянулся и, удостоверившись, что гриффиндорка не вставит свои пять галлеонов, продолжил.       — Кассиопея, жена царя мифологической Эфиопии Цефея, вызвала гнев бога морей Посейдона похвальбой, что она прекраснее морских божеств — нереид. Разгневанный Посейдон наслал на Эфиопию чудовище — Кита, — парень указал рукой на это созвездие, а Гермиона с интересом слушала историю, — спастись от которого можно было, только принеся ему в жертву Андромеду. Принцессу приковали к скале, оставив на растерзание Киту, но её спас Персей, прилетевший на Пегасе. Вон он — в виде квадрата с ножками в разные стороны.       — А что было дальше? — слизеринец усмехнулся своей внимательной слушательнице.       — Затем, как и положено, он взял её замуж.       — Это волшебно, — Гермиона ещё раз взглянула на небо, уже по-новому оценивая ночную картину.       — Эта магия неповторима, и она должна дариться только тем, кто способен заметить её, — фраза Нотта запечатлелась у гриффиндорки в голове. В этом есть смысл. И наверняка намного больший, чем могло показаться на первый взгляд.       — Ты всегда говоришь такие заумные фразы, когда накуришься? — парень закатил глаза. Его талант не оценили по достоинству.       — Надеюсь, когда ты накуришься, то перестанешь умничать, — слизеринец протянул Гермионе сигарету. — Научный эксперимент.       — Серьёзно? — она усмехнулась. До этого гриффиндорка ставила опыты только на жабах, а теперь — на ней. Походу жабья карма, если такая есть, решила отплатить ей за все грехи.       Внутри неё разыгрывалась борьба между желанием попробовать и разумом, который говорил, что это неправильно. Она закрыла глаза и попыталась сопротивляться, но желание все сильнее противодействовало разуму. Гермиона взяла протянутую сигарету, что дрожала в её руке. Она всегда не любила, когда кто-то курит, но сегодня было исключение.       Девушка приложила сигарету к губам. В первый раз она почувствовала привкус мятного дыма на языке, неприятное ощущение заполнило её легкие. Гермиона глубоко вдохнула и выдохнула дым, чувствуя его заполняющим все её существо. Она закашлялась. Но что-то произошло.       Вместо чувства ужаса и отвращения, гриффиндорка почувствовала легкость и беззаботность. Она откинула голову назад и улыбнулась. Это был такой странный момент, когда желание противоречит разуму, но она не могла не признать, что ей понравилось.       — Ну как? — Нотт всё это время молча выжидал, наблюдая за девушкой.       — Это странное ощущение, но. — она замолчала.       — Тебе понравилось, — закончил за неё Теодор, и она нехотя с ним согласилась.       Они продолжали молча сидеть на крыше, наблюдая за звездами, и каждая затяжка привносила в её жизнь новое ощущение беззаботности. Гриффиндорка знала, что это нездорово, и она не должна этого делать, но сейчас ей было всё равно. Гермиона наслаждалась каждой минутой, пока время останавливалось для неё, и ощущалась только легкость и свобода. Именно та, про которую говорил слизеринец.       — Для первого раза тебе хватит, — Гермиона не успела отреагировать, как сигарета уже оказалась в руках парня и как быстро он её потушил. Реальность постепенно возвращалась, но гриффиндорка не хотела этого. — Нам уже пора.       Нотт помог подняться девушке. Она слегка качнулась, оттого что голова ещё немного кружилась. Они дошли до гостиной Гриффиндора, каждый в своих мыслях. Гермиона остановилась у портрета Полной Дамы, только сейчас полностью осознавая, что слизеринец проводил её до башни.       — Наверное, я должна сказать тебе спасибо, — неуверенно проговорила гриффиндорка.       — Если снова захочешь припасть к истокам мудрости в моём лице, ты знаешь, где меня найти, — парень вежливо улыбнулся и, не дождавшись ответа, ушёл в своём направлении.