Дневник желаний

      — Дура! — прорычал Малфой, издав затем болезненный стон, когда они приземлились. Парень упал на четвереньки.       — О боже! — вскрикнула Гермиона, прикрывая рот рукой. — Тебя расщепило!       Она стала рыться в своей сумочке, надеясь, что ненароком не выложила бадьян. Отыскав на дне нужную склянку, гриффиндорка повернулась к изрядно побледневшему Малфою, осевшему на асфальт.       — Всё Министерство уже в курсе, что кто-то трансгрессировал из мэнора! — сквозь зубы проговорил он, пока Гермиона с помощью палочки пыталась аккуратно разрезать его одежду в районе левого плеча. Кровь, сдерживаемая толстым слоем ткани, начала сильнее сочиться из раны.       — Авроры и так знали, что кто-то был там. Нас поймали бы быстрее, чем мы поднялись на второй этаж! — гриффиндорка возмущалась его несообразительности. Однако быстро вернула свое внимание к ране, поднеся к ней трансфигурированную на скорую руку ватку из опавшего листка. — Сейчас будет больно.       — Давай уже, — резко бросил Малфой, закрывая глаза.       Гермиона прикоснулась к ране; слизеринец дёрнулся и, опустив голову, выругался себе под нос. Девушка машинально подула на рану, дабы утихомирить боль. Она всегда так делала, когда приходилось подлатывать своих друзей, не в силах видеть, как они мучаются. Хотя гриффиндорка знала, что это не особо-то и помогает. Малфой замер, явно не ожидав такого. Он посмотрел на девушку.       — Что ты делаешь? — в его тоне сквозило недоверие.       — Лечу тебя, — хмуро ответила Гермиона и ещё раз приложила ватку, не обращая внимания на шипение парня. Его реакция явно не понравилась гриффиндорке. Закончив с бадьяном, она отыскала заживляющую мазь.       — Да у тебя там целый набор целителя, — присвистнул Малфой. Похоже, боль ушла, раз он может шутить. Ну хорошо.       — Всегда ношу с собой на всякий случай, — Гермиона с грустью вспомнила, как не раз он ей пригождался.       Она открыла тюбик с мазью и выдавила себе немного на пальцы. Приятный холодок прошёлся по всей ладони. Гермиона, слегка помедлив, невесомо коснулась его плеча. Малфой вздрогнул и напрягся всем телом. Кожа под её пальцами была раскаленной, что удивило гриффиндорку, ведь слизеринец был совсем белым из-за потери крови, да и на улице не май месяц, но Гермиона всё же решила, что без согревающих чар им не обойтись.       — Расслабься, — в его положении было совсем нежелательно напрягать руку, но Малфой её, конечно же, не послушал, на что девушка закатила глаза.       — Наше перемещение отследят, — внезапно начал он. Гермионе в этот момент захотелось стукнуть его. Чтобы она ещё раз помогала этому слизеринцу.       — Поэтому нам нужно торопиться, — девушка распределила мазь по всей ране круговыми движениями, чтобы та впиталась как можно быстрее, а затем достала бинт, — так что сиди молча.       — Где мы? — с чего она вообще решила, что парень будет её слушать? Гермиона подняла на него взгляд, пытаясь показать всё своё раздражение, на что Малфой лишь усмехнулся и начал оглядываться по сторонам. — Я не знаю это место.       Закончив с перевязкой, Гермиона не удержалась и хлопнула его по плечу, получив в ответ болезненный стон. Девушка осмотрелась.       — Это магловский Лондон, — воспоминания о первой купленной пачке сигарет здесь заставили её улыбнуться.       А ещё чертовски захотелось курить.       — Мда, — Малфой поднялся и пнул пустую банку из-под газировки, — и далеко отсюда до Хогсмида?       — Пешком — да, — Гермиона выбрала не очень удачное место для аппарации, но в тот момент думать было некогда.       — Супер, — фыркнул Малфой, — тогда трансгрессируем.       — У тебя рана! — она точно его сегодня треснет, ей-богу.       — А что ты предлагаешь? — Малфой расставил руки в бока, поморщившись от боли в плече.       — Такси, — гриффиндорка поймала на себе скептический взгляд парня.       — Я лучше без руки останусь, чем поеду на этом драндулете, — ответил слезиринец и протянул девушке руку, с раздражением ожидая, пока она сообразит схватить его и аппарировать.       — В следующий раз будешь лечить себя сам, — Гермиона гневно окинула его взглядом, и с громким хлопком волшебники растворились в воздухе.       Когда они приземлились в Хогсмиде, гриффиндорка всё ещё не отпускала парня, пока не убедилась, что его снова не расщепило. Они оказались там же, откуда всё началось. Гермиона глянула на карманные часы и решила, что им стоит поторопиться в замок, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов. Внезапно её охватил животный страх. Видимо, действие адреналина в крови закончилось, и на девушку обрушилась суровая реальность. Она не знала, что ей стоит делать, к чему готовиться. Паника разрасталась в груди как сорняк.       — У нас скоро собрание старост, — Малфой вырвал её из мыслей.       — Ты же не староста, — гриффиндорка вскинула бровь.       — Теоретически нет, но я там живу, поэтому хочу, чтобы вы поскорее закончили все свои сборы и дали мне спокойно поспать, — девушка устало потёрла глаза, ничего не сказав, и поплелась за парнем в сторону замка.       На улице людей почти не было, все либо грели свои носы в пабах, либо уже разошлись по домам. Это немного успокаивало. Каждый взгляд на гриффиндорку сейчас казался ей подозрительным. До замка они дошли без происшествий. Гермиона облегченно выдохнула, стоя перед портретом в башню старост.       — Slytherin frigidissima est, — девушка впервые услышала новый пароль и рассмеялась.       — Я такое точно никогда не скажу.       Студенты в комнате недовольно уставились на них. Похоже, ждали только Гермиону. Она виновато улыбнулась и присела на диван рядом с Роном. Прерванная Ханна мельком бросила взгляд на девушку, а затем и на Малфоя, который уже поднимался в свою комнату, и продолжила свою речь.       — Где ты была всё это время? — тихо шепнул Рон гриффиндорке.       — У Макгонагалл, — быстро соврала Гермиона. Теперь ложь была у неё как доброе утро. Парень придвинулся ещё ближе.       — С Малфоем?       — Что? — она замахала руками. — Мы встретились в коридоре.       Гриффиндорец кивнул и больше не доставал её вопросами. Она была рада этому, ведь врать другу не хотелось. Гермиона пропустила мимо ушей всё, что было на сегодняшнем собрании. Снова. Она так устала за сегодня, что сил концентрироваться на монотонной болтовне пуффендуйки не было никаких. Как же девушка была рада, что есть Рон. Она могла вообще не появляться здесь сегодня, хотя алиби в этот воскресный вечер ей было очень даже необходимо.       Годрик.       Она рассуждает так, будто убила кого-то. Рон тряхнул её за плечо и вывел из этих ужасных мыслей. Гермиона посмотрела на дверь, ведущую в спальню Малфоя, а затем на Теодора, который проследил за её взглядом. Она тут же встала и обернулась к гриффиндорцу.       — Гермиона, с тобой всё в порядке? Ты совсем бледная, — в глазах друга плескалось беспокойство, и девушка попыталась улыбнуться, но получилось как-то криво.       — Всё хорошо, пойдём, — Гермиона взяла парня под локоть, чтобы не упасть, еле передвигаясь на негнущихся ногах.       Она надеялась, что Рон ничего не заметил. А что он собственно мог заметить? Когда они вышли в коридор, жутких холод залез девушке под кожу, что она поёжилась и сильнее сжала руку гриффиндорца. Тот посмотрел на крепкую хватку подруги и резко замер.       — У тебя что, кровь?       Чёрт.       Гермиона попыталась спрятать руку, но Уизли не дал ей высвободиться.       — Она твоя? — Рон приблизил к себе окровавленные пальцы. Как она только могла не заметить этого?       — Что? Нет! — ей всё-таки удалось спрятать руку за спиной. Давай же, Гермиона, думай. — Я спасла животное.       — Какое ещё животное? — неуверенно спросил парень.       — Дикое… — сказала Гермиона, а через секунду, осознав двойной смысл сказанного, рассмеялась. Ей даже не пришлось врать.       Малфой — дикое, необузданное животное, которое хоть и показывало свои клыки, смиренно сидело под её рукой. Она вспомнила, как обрабатывала его рану и отчего-то пошли мурашки. Гриффиндорка мотнула головой. Её воспалённый мозг начал придумывать всякую ересь. Рон всё ещё наблюдал за странным поведением своей подруги. Она заклинанием быстро стёрла кровь, и, заверив Уизли, что с ней всё в порядке и она обязательно пройдёт завтра осмотр у Помфри, двинулась с другом к башне Гриффиндора.       Гермионе так и не удалось заснуть той ночью.       Всё утро девушка шарахалась от любого сказанного в её адрес слова. Она была на иголках со вчерашнего вечера. Невыносимое ожидание плохих вестей разъедало её изнутри. Гермиона уже была готова найти Малфоя и разузнать все новости у него, как над её столом пролетел знакомый филин, и письмо, что тот держал у себя в клюве, плавно опустилось перед гриффиндоркой. Непримечательный конверт с печатью Хогвартса. Гермиона тяжело сглотнула, нарочито медленно вскрывая письмо.       «Мисс Грейнджер,       жду Вас у себя в кабинете после уроков.       С уважением профессор Макгонагалл»       Гермиона тут же смяла письмо, борясь с желанием сжечь его прямо здесь. Паника начала потихоньку нарастать, но девушка старалась сразу её подавить. Она пыталась включить свой гриффиндорский мозг на полную и предугадать дальнейшее развитие событий. Что ей грозило? Выговор? Отчисление?       Стоп.       Почему она вообще решила, что Макгонагалл знает про её вылазку с Малфоем? Если это в действительности так, то ему тоже должно прийти письмо. Гермиона глянула на слизеринский стол, выискивая платиновую макушку. Парень что-то обсуждал с одним из однокурсников и выглядел вполне спокойным. Хотя это же Малфой. По его лицу никогда не понятно, о чём он думает. Словно почувствовав на себе чужой взгляд, слизеринец оторвался от беседы и встретился глазами с Гермионой. Она пыталась придать себе максимально непринуждённый вид, но насмешливо выгнутая бровь парня говорила о том, что он раскусил её. Гриффиндорка отвела взгляд. Он ничего не знает.       Гермиона весь день пыталась собраться, но все занятия прошли как в тумане. Лишь на зельеварение, а это был уже третий урок, она сдалась и решила, что ей лучше стоит подготовиться к встрече с Макгонагалл. После обеда Гермиона пообещала Рону, что найдёт его позже, и стремительно направилась в директорскую башню. Миновав каменную горгулью и лестничный пролёт, девушка оказалась в кабинете. Помимо неё и профессора, здесь находился третий волшебник. Бруствер.       Чёрт.       — Мисс Грейнджер, добрый вечер, — министр обернулся на слова директрисы и увидел в дверном проёме гриффиндорку, которую поприветствовал сдержанным кивком, — проходите.       Гермиона села в кресло, не сводя взгляда с лица Макгонагалл, но оно было нечитаемым.       — Появились новости насчёт родителей? — выдавила из себя гриффиндорка первое, что пришло в голову.       — Нет, — Кингсли прочистил горло, — сегодня я попросил вас явиться сюда по другой причине.       — Что-то случилось? — Гермиона невинно хлопала глазами, пытаясь уловить хоть что-то, но мужчина был крепче, чем каменная стена.       — У меня есть к вам пара вопросов, — министр спрятал руки за спиной и слегка улыбнулся, располагая гриффиндорку к разговору. — Где вы были вчера вечером?       — В гостиной старост на собрании, — похоже, Кингсли решил начать издалека. Ну хорошо. Подыграем.       — А до этого? — он сканировал девушку взглядом, она же, в свою очередь, старалась не шелохнуться.       — В Хогсмиде, — Гермиона сглотнула, напрягаясь из-за продолжительного молчания.       — Мисс Грейнджер вместе с мистером Уизли водит туда студентов по воскресеньям, — директор впервые решила поучаствовать в диалоге, прерывая тишину. — Мистер Бруствер, не могли бы вы сказать, что собственно произошло?       — Вчера в Малфой-мэноре заметили аппарацию из Хогсмида, — девушка поймала на себе изучающий взгляд министра. — А затем оттуда в магловскую часть Лондона.       — Но, министр, — прервала его озадаченная директриса, поправляя очки, — это мог быть кто угодно. Разве можно отследить, кто трансгрессировал?       — Нельзя, вы правы. Но в доме был свидетель, который сказал, что видел «грязнокровку», — а затем мужчина снова вернул свой взгляд на Гермиону, — и сказал вашу фамилию, мисс.       — Это правда? — гриффиндорка посмотрела на встревоженную Макгонагалл.       — Да, профессор, — девушка опустила глаза, заламывая пальцы, не в силах посмотреть на своего декана.       — А стирание памяти одному из авроров — это ваших рук дело? — директриса прикрыла рот рукой на слова министра. Гермионе не оставалось ничего, кроме того, как молча кивать и признавать свою вину.       — Вы понимаете, что это статья? — суровый голос раздался сверху, но гриффиндорка не решилась поднять голову. — Вторжение в чужую собственность, нападение на сотрудника министерства, порча имущества, а затем и вовсе кража. Вы нарушили закон.       — Кража? — глаза профессора с каждым словом Кингсли расширялись так же сильно, как Гермиона вжимала голову в плечи.       — Несколько книг из библиотеки…       — Министр, послушайте, девочка не виновата, — Макгонагалл поспешно встала, привлекая внимание озадаченного мужчины. — Да, я не умаляю её преступления, но мисс Грейнджер всего лишь пытается помочь родителям…       — Каким образом? — он сложил руки на груди.       — Девочка ищет в книгах полезную информацию. Она уже всю библиотеку Хогвартса перечитала. Вы и сами понимаете, какое это для неё горе, вот и с ума немного сошла. А мистер Малфой любезно предложил взять нужные книги, — профессор говорила так, будто Гермионы и вовсе не было в этой комнате, но она была благодарна, ведь сама бы под тяжёлым взглядом министра и двух слов не смогла связать.       — Мистер Малфой? — мужчина остановил директрису одним движением руки. — Он тоже был с вами?       — Нет, — голос Гермионы дрогнул, но она заставила себя собраться. Если её ещё, может, и отмоет Макгонагалл, то Малфоя точно нет. Его без разбирательств заберут в Азкабан, если не ещё чего хуже. — Я была одна.       — Министр, я прошу вас, — женщина с мольбой в глазах посмотрела на Кингсли, — разве бы вы не отчаялись, будучи бессильным, когда ваши близкие находятся в беде?       — Но это преступление, — Бруствер нахмурил брови, задумываясь над словами директора.       — Я готова взять на себя полную ответственность за дальнейшие действия мисс Грейнджер, — Гермиона резко подняла голову, всматриваясь в профессора. Та укоризненно посмотрела в ответ. — Конечно, без выговора и наказания не обойдётся.       Повисло молчание. Министр слишком долго размышлял над дальнейшей судьбой Гермионы. Она не могла представить, что ей грозило, но надеялась на меньшее из зол, хотя и не имела даже права на такое расчитывать. Казалось, что свой приговор она ждала целую вечность. Бруствер кашлянул, заглянул в раскрасневшиеся глаза девушки и с тяжёлым вздохом произнёс.       — Я прощаю такое в первый и последний раз, — за его словами последовал вздох облегчения. Гермиона не заметила, как так долго сдерживаемые крупные слёзы заскользили вниз по щекам. — Но вам запрещено будет трансгрессировать куда-либо до конца этого года, а также будут прописаны сеансы у целителей целый месяц, если, как говорит профессор, у вас не всё хорошо с ментальным здоровьем.       Гермиона часто закивала, соглашаясь на все условия министра.       — И ещё, — мужчина протянул руку, — ваша палочка.       Гермиона опешила. К такому она была точно не готова. Девушка посмотрела на директрису, но та лишь кивнула. Гриффиндорка дрожащей рукой протянула древко.       — Её вернут вам сразу, как наложат ограничения. Вам будут доступны самые базовые заклинания в течение неопределённого срока, — Гермиона тяжело сглотнула, — ну и чтобы ваше путешествие было не напрасным, книги вы можете оставить у себя, как только их проверят на наличие чёрной магии.       — Спасибо, — гриффиндорка чуть ли не зарыдала вслух. На такую щедрость она и не надеялась.       — Помните, что за вас головой отвечает сам директор Хогвартса, — министр выразительно посмотрел на женщину, чтобы она ненароком раньше времени не отказалась от своих слов. — Так что не подведите.       — Не подведу, — Гермиона встала и пожала руку мужчины, вытирая слёзы второй. — Спасибо.       — А теперь оставьте нас, пожалуйста, — гриффиндорка быстро закивала как болванчик и вылетела из кабинета.       Когда проход закрылся за девушкой, она медленно сползла по стене, прикрыв рот дрожащей рукой. Эмоции, что Гермиона сдерживала при министре, обрушились на неё одной мощной волной. Тихие слёзы одна за другой начали стекать по лицу. Почувствовав влагу на щеках, девушка быстро вытерла их. Она ещё легко отделалась, поэтому должна взять себя в руки и успокоиться. Гермиона встала, борясь с рыданиями, которые так и норовили вырваться из неё.       Гриффиндорка на негнущихся ногах дошла до своей гостиной. Как и всегда, здесь было людно, тепло и уютно, но у девушки не было никаких сил делить с однокурсниками свой вечер. Она уже по обыкновению хотела спрятаться в спальне, но не успела скрыться от встревоженных голубых глаз.       — Гермиона! — Джинни подбежала к подруге. На её вскрик обернулись сидящие на диване Гарри и Рон. — Ты выглядишь как ходячий мертвец! Что случилось?       Гриффиндорка не знала, на сколько всё плохо, но по выражению лиц друзей можно было понять, что её внешний вид был в плачевном состоянии. Во всех смыслах этого слова.       — Ты как-будто дементора встретила, — Рон обеспокоено смотрел на её опухшие, раскрасневшиеся глаза.       — Почти, — она выдавила корявую ухмылку и упала на диван. Сил стоять больше не было, а от расспросов друзей она бы уже не убежала.       — Гермиона, что случилось? — девушка только сейчас заметила на диване и других студентов. К ней обратился Невилл.       — Тяжёлый день, — она улыбнулась гриффиндорцу.       Гермионе не нравилось, что на неё смотрели так жалостливо, поэтому попыталась сесть ровнее и придать себе невозмутимый вид. Студенты налетели на неё с вопросами, на которые она не была готова отвечать ни сейчас, ни когда-либо ещё. Девушка не могла рассказать правду, потому что в ней был замешан и Малфой, а она только что спасла его от министра не для того, чтобы сдать гриффиндорцам. Даже в таком состоянии она думала о слизеринце. Чёртова альтруистка. Гермиона не знала, получил ли он письмо от директора, но сейчас ей было совершенно всё равно. Под потоком грузных мыслей она не замечала, как на неё сыпятся вопросы друзей. Гриффиндорка просто молчала, не в силах выдумать ложь.       — Ну всё, хватит, — громкий голос Джинни разрезал гостиную, и девушка вынырнула из мыслей, — не видите: она себя нехорошо чувствует?       Все тут же умолкли и разошлись по своим делам. Гермиона тихо поблагодарила подругу, которая опустилась рядом. Похоже, у младшей Уизли имелся тут авторитет. Девушка улыбнулась и закинула руку на Гарри, переводя тему. Парни тут же её подхватили. Гермиона опустила голову на подлокотник и закрыла глаза. Потрескивающий камин согревал, а беседа друзей действовала как белый шум, и девушка незаметно для гриффиндорцев уснула.       В комнате царил полумрак, ведь солнце давным давно село, и лишь звёзды мерцали за окном. Всё ещё тлеющий камин позволял видеть всё вокруг. Гермиона потянулась и заметила на себе красный вязанный плед. Узнав в нём почерк Молли, девушка улыбнулась, а затем приподнялась на локтях, чтобы осмотреться. Гостиная опустела, лишь на другом конце дивана сидел Рон, подперев рукой щёку, и задумчиво смотрел в камин. Рыжие, отросшие волосы были взлохмачены и в свете камина казались огненными. Глаза, лишенные какого-либо движения, говорили о том, что парень мысленно находится сейчас очень далеко. Гриффиндорке стало интересно, о чём он думает. Она почти полностью села, как Рон, заметив движение, обернулся.       — Гермиона, — парень слегка улыбнулся. Причудливые тени падали на его веснушчатое лицо.       — Долго я спала? — девушка подогнула под себя ноги, придвинувшись к другу.       — Прилично, — Рон повторил за ней, полностью разворачиваясь. — Я уже успел подежурить.       — О нет, — Гермиона спрятала лицо за руками, на что парень рассмеялся.       — Ничего страшного не случится, если ты пропустишь дежурство. Тебе стоило поспать.       — Я выглядела так плохо? — гриффиндорка нервно усмехнулась, заметив поджатые губы парня. Он вмиг стал серьёзным.       — Ты ведь не расскажешь, что произошло? — Гермиона мотнула головой, и он вдохнул. — Я переживаю.       — Всё не так плохо, как может показаться, — заверила его гриффиндока, но беспокойства в глазах парня меньше не стало. Он кивнул, принимая то, что Гермиона не собирается ничего говорить.       — Ты точно в порядке?       — В полном, — девушка взяла руку друга и попыталась улыбнуться.       — Если что-то случится, ты всегда можешь обратиться ко мне, — Гермиона легла на плечо парня, дабы больше не смотреть на его переживания, не имея возможности их утолить. — Просто знай это.       — Я знаю.       Рон приобнял гриффиндорку, и она снова закрыла глаза. Повисло долгое, но такое приятное молчание. За столько лет они научились понимать друг друга без слов. Гермиона была рада, что у неё есть такой друг, как Рон. Он никогда не спрашивал лишнего, поддерживал и был её опорой, даже когда гриффиндорка не принимала этого. Он был её домом. Уютным, крошечным, но не менее стойким. Домом, где пахло огнём и древесиной, сладкой выпечкой и колючей пряжей. Где пахло любовью. Гермионе очень не хватало этого особенно сейчас. Да, парень не заменит ей родительского дома, но с ним она чувствовала себя намного спокойней. Гриффиндорка даже успела немного вздремнуть, и вдруг над ней послышался голос.       — Мион? — она что-то промычала и нехотя разлепила глаза. — Время уже позднее. И я, честно говоря, очень хочу спать.       — Хорошо, — девушка улыбнулась на то, как Рон неуверенно почесал затылок.       — Ты останешься тут? — парень встал и потянулся.       — Я не знаю, — спать уже не хотелось, но что делать посреди ночи, она понятия не имела.       — Потуши тогда потом камин, — Рон пожелал девушке доброй ночи и почти поднялся наверх, как гриффиндорка вспомнила, что у неё нет палочки.       — Я забыла палочку в спальне, — быстро выдумала Гермиона. Парень, казалось, поверил ей. — Доброй ночи.       И гостиная погрузилась во тьму.       Девушке вдруг стало не по себе. Тени теперь отбрасывали не тлеющие дрова, а оконная рама. Не мягкие, играющие, а угловатые. Девичье воображение с легкостью могло их оживить. Гермиона поёжилась, несмотря на то, что от камина всё ещё шло тепло. Она встала и пару раз измерила шагами комнату перед тем, как решила, что ей стоит прогуляться. Схватив сумку, которая благополучно лежала на диване, ведь гриффиндорка после пар не заходила никуда, кроме кабинета директора; девушка вышла из гостиной.       Коридоры Хогвартса встречали её приятным холодом, что не сказать об Астрономической башне, куда Гермиона направлялась. Колючий мороз пробирал до костей, и гриффондорка уже собиралась наложить на себя согревающие чары, как поняла, что не может. Она стиснула зубы, но двинулась дальше. Башня всё ещё была сломана. Прошло уже много времени, а до её реставрации так и не дошли. Как будто о ней все забыли. Как это было и с Гермионой. Она похлопала по колонне, мол, и на твою душу найдётся спаситель, и села на холодный камень.       Порывшись в своей сумке, девушка отыскала сигареты, но не нашла зажигалку. Она проверила все карманы. Пусто. Гермиона обессилено опустила голову на колени и, обхватив их руками, заплакала. Она устала. Устала быть сильной. За последнее время слишком много произошло в её жизни, и гриффиндорка была не готова к этому. А что её ждало впереди? И нет, это не про ограничения, которые на неё наложил министр. Гермиона могла совершенно спокойно обойтись без палочки, она же всё-таки была маглом, что нельзя сказать о Малфое. Он наверняка умер бы в первый день. А она?       Что должно произойти, чтобы Гермиона больше не захотела открыть глаза? Она боялась думать об этом, поэтому нарочно прокручивала в голове такие неважные вещи, как это наказание. Но сейчас ей ничто не мешало их закрыть. Девушка легла на ледяной камень. Жуткий холод заползал под её тоненькую форму и распространялся как вирус. Но Гермионе было хорошо, и её не волновало то, что будет завтра. Если оно вообще у неё будет. Девушка, конечно, надеялась отделаться лёгкой пневмонией, но кто знал, какие у судьбы на неё планы. Ноги гриффиндорки онемели от холода, и, если она не встанет сейчас, то уже не встанет никогда, однако эта мысль девушку посещать сегодня не собиралась. Казалось, инстинкт самосохранения отключился вместе с головой. Единственное, о чём думала Гермиона: почему она? Почему не Малфой? Он наверняка сейчас пропускает бокальчик-второй в своей гостиной и не парится ни о чём. Почему она думает о слизеринце, возможно, в последние минуты её жизни, один Мерлин её знает.       — Грейнджер?       А теперь Гермиона ещё и слышит.       Галлюцинации. Ну всё, это последняя стадия. Через максимум двадцать минут от неё останется только окоченелое тело.       — Грэйнджер! — что-то резко дёрнуло её наверх. — Ты что, опять накурилась?       Оказавшись в сидячем положении, девушка еле разлепила глаза. А теперь ещё и видела. Прям как в 3D-фильмах. Гермиона улыбнулась, вспоминая, как они с семьёй ходили в кинотеатр. Для ничего непонимающего Малфоя девушка со своей улыбкой выглядела довольно жутко. Слизеринец похлопал её по щекам, приводя в чувство.       — Малфой… это ты? — её язык и два слова связать не мог.       — Ты умереть захотела? — заметив почти синие губы девушки, он применил согревающие чары, а затем на всякий случай накинул на неё свою мантию. — Ты ещё должна мне дать пропуск в Министерство, помнишь?       — Точно ты, — Гермиона криво усмехнулась, едва ощущая связь с реальностью.       — Если ты хотела снова оказаться в моей спальне, могла бы просто попросить, — сложив руки на груди, Малфой думал, что с ней делать. Идти она не может, но оставаться тут тоже не вариант. — Где твоя палочка?       — А нет у меня палочки, — бесцветным тоном произнесла гриффиндорка, поднимая на него свои красные от слёз глаза.       — Как это — нет?       — А вот так, — слизеринец сканировал девушку взглядом, — её забрал министр.       — Кингсли? Это он из-за тебя приходил? — она не ответила, но и без этого было всё понятно. Парень напрягся всем телом. — По поводу?       — Наших с тобой приключений, — язвить начала. Значит, отогрелась, уже хорошо. Но то, что она говорила — совсем нехорошо. — Я получила письмо сегодня утром.       — А я почему нет? — Малфой нахмурил брови.       — Потому что Тинки тебя не сдала, — сердце парня пропустило удар. Он даже и не мог подумать, что эльфийка так просто могла выдать их Министерству.       — А ты? — звучало ли это эгоистично? Возможно. Но он не мог не спросить.       — Я — нет, — Малфой шумно вздохнул. В любой бы другой такой ситуации гриффиндорка задрала свой нос и победно ухмыльнулась, так как слизеринец теперь был у неё в долгу, но сейчас сил еле хватало даже на слова.       — Спасибо, — он так тихо это произнёс, что Гермиона подумала: ей послышалось. Она попыталась напрячься, чтобы уловить суть их разговора, но от этого лишь больше всё поплыло в глазах. — И что дальше?       — Я не знаю, — последнее, что сказала гриффиндорка перед тем, как снова открыть глаза в его спальне.       Знакомые шторы, знакомый балдахин изумрудного цвета. Она смутно помнила вчерашний вечер, а как оказалась здесь — понятия не имела. Наверняка это всё дело рук Малфоя. Дежавю, не иначе. Гермиона попыталась приподняться, но её словно пригвоздили к кровати. Она предприняла ещё одну попытку, но лишь почувствовала резкую, тупую боль в висках и с болезненным стоном опустилась на постель. Тело не слушалось, и ей оставалось только лежать ничком.       — Ну здравствуй, львица, — Гермиона не могла различить фигуру, которая закрыла за собой дверь. Силуэт приблизился к кровати, и девушка узнала в нём Теодора. — Ты теперь решила поселиться в логове нашего саблезубого тигра?       — Что я здесь делаю? — прохрипела гриффиндорка, а затем вздрогнула, испугавшись собственного голоса.       — Это я должен у тебя спрашивать. Но, к твоем счастью, Малфой мне уже всё рассказал, — Нотт наколдовал ей стакан воды и опустился в кресло напротив. — Другой вопрос: что ты делала на Астрономической башне ночью?       — О, — Гермиона, кажется, начала вспоминать, — пошла покурить.       — И как? — с усмешкой спросил парень.       — Неплохо, как видишь.       — Не знал, что можно курить, не зажигая при этом сигарету, — Нотт сузил глаза, как-будто хотел что-то выпытать у неё.       — Я забыла зажигалку.       — А палочку?       — И палочку.       — Может, на сегодня достаточно допросов? Она и так здесь уже сутки лежит, — они оба обернулись на голос. В дверном проёме показался Малфой.       — Сутки?! — новость об этом повергла Гермиону в шок. Друзья её уже, наверное, подняли тревогу.       — Ты потеряла сознание и очнулась только сейчас. У тебя был жар, — блондин звучал так спокойно, как-будто читал доклад о полезных свойствах мандрагоры, а не о том, что она чуть ли не помирала в его постели. Ей вдруг стало интересно, где всё это время спал Малфой. Она нервно усмехнулась, что не осталось незамеченным, — несмотря на это, ты всё ещё слаба. Эльфы принесут тебе поесть, а потом ты расскажешь мне, о чём вы говорили с Кингсли…       — А меня кто-нибудь посвятит в подробности того, что тут происходит? — Нотт расставил руки в бока и смотрел то на друга, то на гриффиндорку.       Вдруг в комнате материализовался эльф с едой на подносе. Запах горячего бульона скручивал желудок Гермионы. Она облизнулась, глядя на большую порцию. Малфой ничего не ответил на возмущения брюнета и уже направился к выходу, как девушка его окликнула.       — Я должна сообщить друзьям, что со мной всё в порядке и я здесь, — слизеринец обернулся.       — Нотт уже об этом позаботился, — и вышел из комнаты, оставляя их одних.       — То есть? — Гермиона уже обращалась к Теодору. Он встал с кресла и подошёл ближе.       — Я сказал, что мы допоздна занимались важными вопросами старост, и ты просто уснула у нас в гостиной, — это звучало как самая бредовая, неправдоподобная отмазка, но раз её друзья всё ещё не ломились в башню, значит, они поверили.       — На сутки? — гриффиндорка скептично выгнула бровь.       — Ты о-очень устала, — протянул парень и рассмеялся. Стоя у изголовья кровати, он помог девушке приподняться, чтобы та могла нормально поесть. — Мне, правда, нужно провести небольшой осмотр.       — Почему бы мне просто не пойти к Помфри? — Гермиона наблюдала, как парень очерчивал палочкой воздух, после чего появлялись различные вспышки света, диаграммы, переплетённые нити.       — Ты пойдёшь, — не отрываясь от изучения, сказал Нотт, — как тебе станет лучше. Скажешь, что простудилась; она выпишет тебе что-нибудь.       — Разве нельзя было сделать так с самого начала? — слизеринец опустил палочку, и все рисунки исчезли. Он хмуро посмотрел на девушку.       — Я не знаю, при каких обстоятельствах Драко встретил тебя, но, согласись, история о том, что он нашёл тебя почти без сознания посреди ночи на Астрономической башне, выглядит не совсем правдоподобно. В случае с Малфоем уж точно. Он не такой любимец школы, как ты. Я и то с трудом ему поверил.       Гермиона нервно закусила губу. Это было разумно с его стороны. Главное — не вызвать подозрений у Макгонагалл, потому что она единственная была посвящена во всё. Ну, если быть точнее, почти во всё.       — Где ты этому научился? — гриффиндорка решила перевести такую щекотливую тему. Она видела, что Нотт всячески пытался узнать у неё хоть что-то, но раз Малфой всё ещё ничего ему не сказал, значит, на то были причины.       — Осмотру? А, это Драко, — слизеринец отмахнулся, — он сказал, что у него нет времени с тобой возиться.       — Вот как, — Гермиона фыркнула. Закончив, парень достал из прикроватной тумбы зелья и протянул их гриффиндорке. — Что это?       — Восстанавливающие зелья. Ничего криминального, — парень усмехнулся, наблюдая, как девушка с осторожностью принюхивается к жидкостям. — Да не яд там, пей.       Парень проконтролировал, чтобы Гермиона осушила колбу, и, пожелав приятного аппетита, оставил её одну. Наконец, гриффиндорка могла приступить к еде. Был ли это завтрак или обед — неизвестно. Часов в комнате Малфоя, увы, не было; лишь солнце за окном давало кое-как понять, что за время суток сейчас. И то небо было хоть и светлым, но пасмурным. Раз Гермиона застала двух слизеринцев, то время либо ранее, либо близилось к вечеру. В любом случае ей не хотелось задерживаться. Здесь она чувствовала себя неуютно, а там переживали её друзья. Что же им такого наплёл Теодор, если они все ещё не разгромили гостиную? Может, им просто всё равно? Гермиона мотнула головой. Какая разница? Она и так не собиралась оставаться здесь надолго. К тому же гриффиндорка должна успеть зайти к мадам Помфри. Несмотря на чудо-зелье, что девушке дал Нотт, провериться всё же не мешало. Гермиона пыталась понять, что это за отвар, после которого ей стало значительно лучше, ведь, помимо обычной бодроперцовки, она почувствовала ещё какой-то ингредиент, который не смогла распознать.       Закончив свою скромную трапезу, девушка попыталась встать с кровати. Гермионе казалось, что она пролежала неделю, так тяжело ей было пошевелиться. Гриффиндорка размяла ноги и попыталась встать, вовремя схватившись за перекладину. Её шатало из стороны в сторону. Еле как она дошла до двери. В гостиной оказался только Нотт, он сразу же заметил девушку.       — Ухты, — парень отложил пергаменты, в которых что-то старательно писал, и обернулся, убрав пишущее перо за ухо, — а чего это мы так рано?       — Ты шутишь? — Гермиона наконец смогла взглянуть на часы. Время приближалось к четырём. — Я тут второй день лежу.       — Тебе так неприятна наша компания? — слизеринец демонстративно подвинулся к краю дивана и похлопал по свободному месту. Жест был очень заманчивым для девушки, потому что силы после лестницы её покинули.       — Ну как тебе сказать, — она опустилась рядом, давая себе отдых лишь на пять минут.       — Ну Малфой — это понятно, а я? — парень развёл руки в стороны. — Разве я не обаятелен?       — Ты будешь поприятнее его, — гриффиндорка усмехнулась.       — Я вижу твоё рвение сбежать от нас как можно поскорее, но я жду Малфоя, чтобы вы мне оба объяснили, что у вас происходит, — парень остановил её одним жестом руки, когда Гермиона решила, что её перерыв уже закончен.       — Почему он тебе раньше ничего не сказал? — но слизеринец лишь пожал плечами.       Всё-таки они дождались Малфоя, и, кажется, он был ни чуть не удивлён её присутствию здесь. Он встал возле окна, облокотившись на подоконник. Похоже, это было его излюбленное место. Гермиона сдержала смешок, пока парень изучал её.       — Что они сделали с твоей палочкой? — видимо, Нотту ничего объяснять не собирались, поэтому ему придётся вникать в то, о чём они говорят.       — На неё должны наложить ограничения на неопределённый срок. Похоже, он будет зависеть от моего поведения, — фыркнула девушка, вспоминая тот неприятный разговор. — А ещё мне нельзя будет покидать замок и тем более трансгрессировать.       — Чёрт, — выругался Малфой и потёр переносицу. Видимо, о его планах на Министерство можно забыть, — у нас был договор!       — Радуйся тому, что о тебе вообще не знают! — возмущённо вскрикнула девушка, поражаясь такому твердолобию. — К тому же у нас будут книги, как только их проверят на чёрную магию.       — Супер, — раздраженно ответил парень и раскинул руки. Как-будто это ему что-то даёт.       — Звучит так, будто вы совершили преступление, — прервал их Нотт, наблюдая за реакцией.       — Если мой визит в мою же собственность называется преступлением, то этот мир прогнил.       — Да? — Гермиона громко усмехнулась. — Может, мне тогда пойти сказать, кто там был?       — Вы прокрались в Малфой-мэнор? — ошеломлённо озвучил свою догадку слизеринец. Блондин же его не слушал, лишь молчал, стиснув зубы.       — Ты отделался лёгким испугом, а меня сочли сумасшедшей и заставили целый месяц посещать психиатра! — гриффиндорка словно тоже не замечала Нотта. Всё её внимание было обращено на Малфоя, который даже того не стоил. На этого засранца, которого не волновали чужие проблемы.       — А что вы всё-таки украли? — Теодор не дал ответить другу на восклицание девушки, иначе тут бы началась Третья Магическая Война.       — Книги, — Малфой хотел сказать ещё что-то, но промолчал.       — И весь этот сыр-бор ради книг? — слизеринец молчал, прожигая дыру в гриффиндорке. Почему он не говорил: для чего они были нужны? Ведь не из-за секрета Гермионы парень ничего не рассказывал другу? Она не могла знать наверняка.       — Они были нужны мне для одного дела.       Гриффиндорка поведала Нотту всю свою историю без подробностей, но этого было достаточно, чтобы у парня не возникало больше вопросов. Он многозначительно посмотрел на Малфоя, из-за чего тот нахмурился. Что этот взгляд означал, Гермиона понятия не имела. Она хотела попросить слизеринца не распространяться об этом, как её прервал громкий стук в дверь.       — Малфой, открой эту чёртову дверь! Я знаю, что ты там! — гриффиндорка вздрогнула.       Это был Рон. Гермиона посмотрела на переглянувшихся парней и направилась неровным шагом к двери.       — Гермиона, — неуверенно выдохнул гриффиндорец, явно не ожидав её увидеть. Он взял её бледное лицо в ладони. Девушка выглядела всё ещё болезненно, но определённо лучше, — ты как? Что тут вообще происходит?       — Всё хорошо, — она пыталась успокоить друга, удивлённая его визитом, — что ты тут делаешь?       — Это я должен задавать такие вопросы. Куда ты пропала? Мы вчера весь день пытались до вас достучаться, но они даже не открывали, — Гермиона хмуро обернулась на парней. Они же выглядели совершенно беспристрастными.       — Теодор тебе не говорил, что я просто переутомилась? — к её счастью, Нотт успел поведать легенду именно для таких случаев.       — Говорил. И это всё, что он сказал! — а затем Рон тихо добавил. — Но я не верю ему, потому что в тот день я был с тобой почти до самой ночи.       — Я потом решила прогуляться, — Гермиона сглотнула. Она совсем забыла, что пазл-то не совсем складывается. Но хотя бы сейчас она не врала.       — И оказалась здесь? — он подозрительно смотрел на девушку. Она обернулась, ища у слизеринцев подсказки, помощи, чего угодно, но они лишь наблюдали за их перешёптываниями.       — Да, я замерзла, а башня старост была ближе всего. В итоге я и простыла к тому же, — Рон приложил руку ко лбу гриффиндорки.       — Ты была у Помфри?       — Нет, но я собиралась, — парень схватил подругу за руку, и, едва успев кинуть взгляд на слизеринцев, она скрылась в проёме.       Гермионе не нравилось, что Рон вёл себя с ней как с маленькой девочкой. Она вполне может и сама за себя постоять. Она высвободилась из хватки гриффиндорца, но нотаций ей избежать не удалось. Парень выглядел совсем как Молли, что было весьма комично, но не для Гермионы. Он не спускал с неё взгляда от самой башни старост до Помфри, а затем и гостиной. К слову о целительнице: та диагностировала девушке обычную простуду и прописала пару зелий и отдых. Рон же был как мать-наседка, что ужасно раздражало Гермиону, но она ничего не могла поделать. Сил не хватало банально идти, не то, что выяснять отношения, хотя она обещала себе дать люлей Рону по самое не хочу, когда поправится. Но с другой стороны девушка понимала его беспокойство. Нечасто твоя подруга пропадает на несколько дней, но всё равно ей казалось, что Рон перегибает палку. Видимо, он совсем заигрался в парня и девушку.       Весь оставшийся день Гермиона провела в постели, следуя инструкции мадам Помфри. К счастью для гриффиндорки, Рон не мог зайти в спальню девушек, и теперь её доставала только одна Уизли. Конечно, она не наседала так, как это делал её брат, но всё же была встревожена.       — Ты точно хорошо себя чувствуешь? — кажется, в сотый раз уже спрашивает Джинни.       — Да, не волнуйся, мне просто нужно отдохнуть, — Гермиона завалилась на кровать, как только зашла в комнату. Уизли выгнала любопытные пары глаз из спальни и уселась на постель к подруге.       — На тебе лица нет, — Джинни достала зеркальце и только сейчас гриффиндорка заметила, как ужасно она выглядела, хуже, чем после встречи с министром. Вот до чего доводят дела с Малфоем. Девушка усмехнулась. — Эй, ты тут?       — Да, — рассмеялась гриффиндорка, заметив, как подруга размахивает руками, привлекая внимание, — я просто очень хочу спать. Расскажу всё завтра.       Это было очень самонадеянно, но девушку сейчас не волновало ничего, кроме тишины и покоя. Проснувшись в тот же день поздно вечером, Гермиона увидела на своей прикроватной тумбе письмо. Оно было от директрисы. Макгонагалл очевидно знала, что девушки не было сегодня на занятиях, но гриффиндорка надеялась, что та не вдавалась в подробности этих дней. Иначе бы сразу вышла на Малфоя, что было сделать не так уж и сложно, потому что вокруг него много косвенных улик, что касаемо исчезновения Гермионы, что вторжения в Малфой-мэнор.       «Мисс Грейнджер,       надеюсь, что с Вашим самочувствием всё хорошо и завтра Вы сможете приступить к полноценной школьной жизни. Я, в свою очередь, прошу Вас явиться ко мне в кабинет перед занятиями, чтобы вернуть Вам все вещи и провести серьёзную беседу.       С уважением Минерва Макгонагалл»