Блудная дочь

      С того странного вечера прошёл месяц, и ещё тёплое тогда бабье лето сменилось на дождливую пасмурную рутину в днях каждого жителя посёлка. Не унывали разве что дети и некоторые мечтатели среди взрослых, любуясь падающими жёлтыми и красными листьями с деревьев и частыми каплями дождя на лужах.       А вот участковым некогда мечтать и любоваться природой за работой. Ну, разве что грязью на подошвах берц, и то, это мягко сказано.       — Зачем? Серость, слякоть, да и только, — ворчливо ответил Тихонов, поправляя недавно выписанные очки для чтения на нос, за перебиранием бумаг на письменном столе, когда к нему явился его напарник Доронин, предлагая пойти с ним на шашлыки на выходных. — И потом, вот кто ещё работать тут будет?       — Костя, ну эти дармоеды и будут! Не страшно, их надо напрягать! — махнул рукой седовласый мужчина пухлого телосложения, на вид лет шестидесяти, поправив усы-щёточку пальцем другой руки. — А то ты всё берёшь на себя, а потом бухаешь безвылазно сутки напролёт!       — Михалыч… — досадно вздохнув с упоминания своей пагубной привычки, приостановил его Константин. Хотел было ещё что-то сказать, но в голову ничего не пришло, ведь что можно возразить на правду?       — Вот что, Костя, хоть ты и трудишься, а поберечь своё здоровье надо, — начал разговор с ним Доронин так, будто перед ним сидел юнец-практикант, рвавшийся на службу. — Служба не сахар, но хватит тебе одними сигаретами питаться, ей богу. Я тебя сколько раз звал к нам с Галенькой на ужин, вспомни? — вспоминает он свою жену и их скромное хозяйство, где хотя бы зарубить себе петуха на суп они могли себе позволить. На это Тихонов лишь недовольно цокнул, мол, не до этого мне сейчас, хотя у самого дома в холодильнике мышь вешается раз в месяц.       — Ну, смотри, Кость, как надумаешь — дай знать, — кивнул ему напарник, удаляясь из кабинета по другим делам. До конца смены оставалось ещё часа два точно, а дел у Тихонова было как обычно — непочатый край. Ещё и на очки пришлось раскошелиться, будь они неладны. Что и утомило старлея уже с утра, поэтому он отбросил документы на стол и устало потёр переносицу. После чего откинулся в кресле и посмотрел в окно, желая немного отдохнуть, расфокусировав взгляд.       Пока он не заметил идущую на тропинке за участком относительно яркую точку на фоне серого пейзажа посёлка. Прикрываясь клетчатым зонтиком, в бордового цвета пальто ловко перескакивала через лужи женская фигура, приземляясь на носочки чёрных сапог. Нет, скорее порхала.       Тут старлей сразу же догадался кто ещё это мог бы быть. В его посёлке люди ходят совсем по-другому, не так отрешённо от рабочих дел, как витающая в облаках городская молодёжь.       — Устроилась уже, наверное, — хмыкнул под нос Тихонов, отметив про себя, что было бы славно зайти проведать эту Пигалицу снова.       — Ну буду я, здоровый мужик, ещё объедать девчонку! — тут же самокритично фыркнул он и вернулся к работе, двигаясь ближе к столу. Про слухи, возникшие бы в будущем на этой почве, и говорить было нечего. По неведомой причине мысли о том вечере не покидали мужчину. А что за мысли — было загадкой даже для него самого.

***

      Иронично, что следующая их встреча с Аней произошла в участке, а точнее в его кабинете, где Тихонов помогал девушке отстирать свою одежду, которая так неудачно извалялась в грязи. А началось всё с того, что она проспала подъём на работу и неслась на всех парах, не заметив на дороге едущий на неё бобик, так что непутёвая угодила в кювет с кувырком. Под ругань милиционеров с выкриками «Дура!» и угрозами выписать ей предупреждение, они всё-таки помогли выбраться и доставили в участок.       — Скажи, что придёшь к 12, как раз на раздачу обеда встанешь, — буркнул старлей, протягивая телефонную трубку девушке, сидевшей напротив его стола и укрываясь шерстяным одеялом со склада, поджав ноги в одних колготках с сапогами под стул.       — Но… — начала было Аня, желая возразить в свою защиту.       — Без «но», опаздывать на работу не надо! — отрезал Тихонов, чуть повысив голос, чем заставил вздрогнуть нарушительницу, которой и так доставалось сейчас от коллеги в трубке. Выглядела Аня сейчас и без того как провинившийся ребёнок, обиженный на себя и поникший, готовый заплакать от злости. Пока девушка извинялась по телефону, Тихонов успел понаблюдать за ней, и когда она положила трубку, он спокойно сказал:       — Так, надо обработать ссадины, — показал он кивком на рассечённые места на ладонях, на щеке и на носу. — И не спорь, с сепсисом на кухню тебя никто не пустит.       И Тихонов достал из стола ещё один чемоданчик дорожной аптечки, как тот, что болтался в недрах бобика, и раскрыл в поиске нужных медикаментов.       — Садись на диван, — кивнул он Ане, надев очки, чтобы прочитать срок годности у пузырька с перекисью водорода.       — Как проститутка выгляжу, ей богу, — тихонько под нос буркнула себе Аня, немного всхлипнув от досады.       — Чего-чего? — бросил Тихонов, оборачиваясь к ней с приподнятой бровью.       — Нет-нет! Ничего! — пытается отговориться девушка, своим волнением уже выдав всё на лицо.       Пока Тихонов обрабатывал её ссадины на руках, сама нарушительница отстранённо разглядывала его кабинет в поисках интересного, не желая мешать старлею. Когда дело касалось лечения, Аня не стеснялась врачей в лице мужчин: ни раньше, ни сейчас. Лишь бы делали свою работу доброкачественно. Правда сейчас перед ней сидел представитель милиции, да ещё и старый знакомый, отчего было не по себе и перед собой, и перед ним, и перед жителями посёлка.       — Не сильно щиплет? — интересуется старлей у девушки, поднимая на неё взгляд поверх стёкол очков, которые забыл снять.       — Нет-нет, терпимо, — наблюдая за его движениями тихонько проговорила она, почти шёпотом. Как будто боялась потревожить чей-то покой. Особенно поймав на себе пронизывающий, строгий взгляд Тихонова, который к тому моменту был абсолютно спокоен.       «А ему идут эти очки» — подумала Аня, почему-то вспоминая университет, а вместе с ним и симпатичного препода по химтехнологии. Правда у него она завалила экзамен. И эти мысли сейчас заставили девушку тихо усмехнуться, пока эту усмешку не услышал сам Тихонов, вопросительно уставив на неё свой пронзительный взгляд, от которого обычно тряслись поджилки у гражданских.       — Всё в порядке, Константин Владимирович, — отмахнулась она и постаралась скромно улыбнуться.       — Да где уж, сиди теперь сохни! — вздохнул он, обработав последнюю ссадинку на тыльной стороне ладони, придерживая за пальцы, как обычно кавалеры подавали руку на балу. — Так, а теперь дай-ка лицо…       Потянувшись головой вперёд, Аня прикрыла глаза и подалась вперёд. Почувствовав на себе не такое нежное, но крепкое и точное прикосновение рук мужчины к её щекам, придерживая одну и обрабатывая другую, девушка задумчиво хмыкнула, еле приподнимая уголок губ.       — Больно? — уточняет Тихонов, прерываясь и глядя на девушку.       — Нет, нисколько, — качнула головой Аня, глядя на мужчину сквозь прикрытие глаза. — Продолжайте.       Пока он проходился ваткой по её щеке, то успел коснуться также и красных шелушащихся пятен, идущих островками от её уха и виска и сливаясь на области скальпа в единое поле под кудрявыми мягкими волосами.       — А не больно, когда я касаюсь твоих…пятнышек? — постарался смягчить последнее слово Тихонов.       — А? Нет, не бойтесь, это псориаз и он не болит! — отмахнулась девушка, стараясь лишний раз не упоминать о недуге. — Ну, только зудит иногда и краснеет больше…       — А-а-а, — протянул в ответ старлей, вспоминая при этом гражданских, порой которых то он находил мёртвыми с поисковыми группами, то выслушивал заключения судмедэкспертов и патологоанатомов. В общем, и без того ничего хорошего не вспоминалось с этой болезнью.       Касаясь кончика носа Ани ваткой и придерживая её за подбородок, Тихонову в нос ударил аромат цветочных духов, напомнивших ему почему-то Ольгу. Да, у такой женщины явно есть вкус во всём. И скорее всего это был её подарок, если учесть, что к 25 годам Аня всё ещё вела обет безбрачия. Не хотелось бы лишний раз этим засорять голову и самому Тихонову, но ему стало интересно: как такая девушка всё ещё ходит одна? Застенчивая, покорная, немного взволнованная и бестолковая, как дитя… Но тем не менее по-своему красивая, при своей местами пухлой фигуре, которую отчасти компенсировал высокий рост, и скорее всего поэтому она старалась подавать себя эффектно, когда он был у неё в гостях. Тем самым она и могла очаровать окружающих, как отметил про себя старлей. Хотя чему тут удивляться, если судя по фотографиям она та ещё артистка. Да, эта бы смогла стать хорошей женой какой-нибудь важной шишке. А может она уже была ею?       — Слушай, — начал было Тихонов, легонько касаясь ещё не запекшейся розовой ссадины на её носу, — а ты…как вообще к милиции относишься? — вдруг задал он такой вопрос издалека для укрепления доверия между ними.       — Знаете, прозвучит глупо, но я стараюсь уважать любую профессию, если её выполняют добросовестно люди, делающие своё дело, — ответила девушка тихо возле его лица.       — И ты не думаешь, что я, ну, мог бы… — начал старлей, пока его не перебила Аня:       — Нет, я не верю, что вы поступите не по совести. По крайней мере, я всё ещё так думаю, — вздохнула Аня, вспоминая дядю Костю с юных лет, и замялась. — Вы ведь…не посчитаете меня дурой после этих слов?       — Да с чего бы? — даже усмехнулся он, глядя в глаза девушке, хотя в душе это его даже немного приятно задело.       — Ну, наверное это в целом звучит из моих уст как-то наивно, не говоря уже о ситуации в стране, — сморщила она нос от досады, опуская глаза.       — Анют, достоинство и честь ни за какие деньги не купишь. А заработать их очень и очень сложно, — мягким голосом разговаривает с ней Тихонов, будто бы с собственным племянником, когда тот приходил к нему поговорить.       «Хотя кому ты говоришь, Костя? Жрать дома всё равно нечего» — проворчал внутри него подавленный гундёж его уставшей души.       Его рука уже тянулась подбодрить девушку, но вовремя остановилась, едва вспомнив, что Аня была против.       — Так, твоя одежда скоро высохнет, но в кабинет я никого пускать не буду, если что, — кивнул старлей на её пальто и платье на вешалке у батареи, заодно завершая оказывать первую помощь. Подойдя к столу и складывая в чемоданчик все необходимые медикаменты, он искоса посмотрел на Аню, которая стянула с себя сапоги и поджала ноги под одеяло, сидя на краю дивана как большая пугливая горка, с тревогой в глазах озираясь на Тихонова.       — Ну, чего ты? — не без ухмылки спросил её тот.       — А предупреждение будет? — осторожно спросила Аня, кутаясь от осеннего сквозняка.       — Отделаетесь сегодня устным, гражданка Судакова. Но в следующий раз будет и такое, — кивнул он строго. Что и поняла девушка, кротко кивая в ответ.       — Чаю хочешь? — спросил у неё Тихонов, желая выйти из кабинета к коллегам за перекусом между работой. — Ты наверное не завтракала ещё, бутерброд с сыром будешь?       Увидев, как девушка просияла на словах про еду и резво кивнула, он и сам довольно кивнул с ухмылкой, выходя из кабинета за провизией для себя и своей нынешней собеседницы.       — Ишь ты… — только и хотел сказать Константин сам себе под нос, если бы не идущие рядом коллеги по цеху.