Блудная дочь

      Всё, что происходило с Тихоновым в последние минуты, ощущалось как блуждание в тумане. Он не помнил, как очутился в кресле у своего рабочего стола, но отчётливо видел перед собой Аню, стоящую перед ним на коленях и опираясь руками в его раздвинутые ноги, покрытые тканью форменных брюк. Однако девушка тут же выпрямилась перед лейтенантом и потянулась к его лицу, а её холодные пальцы залезли мужчине под пиджак и рубашку и поднимались выше по телу, интригуя и возбуждая Тихонова с каждым шажком и лёгкими пощипываниями в районе груди.       — Ах, что ты де… — с недоумением в голосе спрашивает её мужчина, выдохнув со стоном, пока Аня не перебила его нежным поцелуем. Её язык так заманчиво переплетался, что внутри старлея пробудилось давно усопшее чувство — страсть во времена его молодости, которую он рьяно посвящал учёбе и работе, не думая о гулянках, как его сверстники. И Тихонов не стал сопротивляться — напротив, в ответ он сам приобнял её за талию, с каждым касанием опуская руки ниже к её бёдрам и сжимая их под оболочкой цветочной ткани.       А дальше он резко подхватил девушку на руки и усадил её на рабочий стол, смахивая к чёрту все документы и папки с делами, лишь бы освободить место. Прорычав негромко от возбуждения вместо тысячи слов, Аня потянула на себя мужчину, наматывая на кулак его чёрный галстук. А тому даже понравилось, что эта Пигалица его немного придушила, поэтому время он терять не стал, стараясь как можно скорее спустить свои брюки и задирая подол её платья. Теперь Тихонов сам оказался псом на привязи, каким бы это ни было каламбуром у кинологов, вроде него. И Аня всё рьяно притягивала к себе мужчину с каждым толчком бёдер, словно сейчас и он, и она теряли свой человеческий облик, испытывая друг к другу животную страсть. Теряли всякую мораль и бдительность, лишь впиваясь друг в друга гибкими пальцами без когтей, растягивая и сминая ткани платья и форменного пиджака; внюхиваясь в шеи друг друга и обкусывая, словно желая вырвать из соседних глоток ароматы дешёвого одеколона с табаком и цветочного парфюма с нотками свежей выпечки. Ещё одно движение. Второе. Третье, более быстрое. Его рык сдержанно ударился о хищный оскал, как волна об утёс. Её стон задержался на прикушенной губе, видя как он придерживает её за бледную, как поганка, ногу. Сердитый и сосредоточенный взгляд мужчины только больше возбуждал Аню, отчего ей стало жарко, и она опустила декольте и рукава ниже, оголяя бледную грудь.       — Сделайте мне больно! — как-то слезливо умаливает его девушка с наигранным хныканием.       Потянув к себе старлея за галстук, она снова слилась с ним в жадно поцелуе. Настолько жадном, что они качнулись в объятиях друг друга и снесли со стола участкового и стакан с канцелярией, и настольную лампу — всё полетело вниз со звенящим металлическим грохотом.

***

      И тут Тихонов моргнул. Моргнул так резко, что оказался в своей спальне. Только сейчас он понял, что его разбудил скрежетащий с улицы шум от падающих железяк. И лишний раз мужчина бы не списал это на простое падение того же ведра на неустойчивом месте, а поэтому нарыл в тумбочке фонарик и как можно скорее вылез на улицу, накинув на себя старый ватник мышиного цвета, висевший в прихожей как накидка на все случаи жизни. Хоть ружья у него не было, но запасной пистолет на всякий пожарный у милиционера всегда был наготове в недрах прикроватной тумбочки.       Что Тихонову показалось странным, так это то, что его сторожевой кавказец Бутуз давно бы уже залаял, едва почувствовав опасность. Но когда старлей вышел на улицу и осветил крыльцо и лужайку между домом и воротами, свет упал на будку: забившись в угол, покрытый соломой и старыми тряпками, от страха поскуливала белая овчарка, пряча за лапами морду и обращая свой печальный взор на мужчину.       — Ну-ну, ты чего забился, мальчик? — подходя к нему и меняя тон на более распологающий, спросил Тихонов у своего верного друга. До тех пор, пока не споткнулся о поленья, разбросаные на дороге, и на злополучные вёдра и тачку с перегноем из сорняков, стеблей и сгнивших яблок. И что ещё — не наткнулся на, застывшей от первого ноябрьского снега, грязи следы от когтистых лапок и…от детского валенка?       — Это ещё что за… — проглотил ругательство лейтенант, освещая улику фонариком.       Обойдя весь участок и проверив все закоулки, Тихонов раздражённо харкнул и выругался в темноту, после чего зажёг лампочку на крыльце и принялся за уборку территории. Возможно какой-то зверёк забежал к нему на участок и приземлился тяжёлой тушкой со всей силы.       — Чертовщина какая-то творится, ей богу! Да ведь, Бутуз? — обратился он за поддержкой к скулящей псине, подбирая очередное полено. Да только что было отвечать напуганному животному?       Наконец-то успокоив собаку, он вернулся в дом после уборки и взглянул на часы, показывавшие половину пятого. Вставать через час, а тут спать как назло расхотелось! Поэтому, как диктовал возраст, мужчина отошёл в уборную и вернулся в спальню только за тем, чтобы выкурить сигарету, стоя у приоткрытой форточки и вглядываясь во тьму, накрывшую посёлок тучами.        «Сегодня снег пойдёт» — промелькнуло в его голове, при этом размышляя, кто мог бы забраться к нему на участок и даже напугать сторожевую собаку. А ещё он вспоминал, что ему снилось.       — Ну ты даёшь, Костя, — сказал сам себе Тихонов. Нет, конечно он предполагал, насколько жестоко может обходиться подсознание, пока ты находишься в уязвимом состоянии под названием «сон». Но рискнуть сказать такое девушке, которая была для него ну точно ещё не зрелой женщиной — это уже явно признаки чего-то нездорового, чего не хотелось развивать. Тем более с ней, по многим причинам. Да и в деревне были ещё кандидатки, готовые проложить путь к его сердцу через желудок. Например одна фельдшерица его возраста, знойная женщина, ещё давно положила взгляд на первого парня на селе Костю. Да только были бы силы у лейтенанта на создание семьи, а не на «глухарь» хрен знает какой давности. Однако лишь он считал то дело таковым — другие милиционеры, и скорее всего участковый, который нашёл Костю тридцать лет назад, давно уже его закрыли и больше не возвращались, списывая на совпадения. Но долг не дремлет, а в этом плане Константин оправдывал своё имя — в постоянном усердии, упрямо преодолевая даже алкоголизм от усталости. Чудаковатый, но преданный и честный — таковым он запомнился среди местных коллег. Хоть и жил впроголодь по сравнению со своими бывшими сокурсниками в столицах.       Он вздохнул и погасил окурок в стеклянной банке вместо пепельницы на подоконнике.       — Ладно, ещё часик посплю и хватит, — буркнул он сам себе, укладываясь обратно.

***

      — Добрый вечер! Здравствуйте! — помахала рукой Аня, выходя из школьной столовой в шестом часу вечера и выбегая навстречу подъезжающему бобику с пакетом говяжьих косточек. Поскольку местные поварихи давно знали Тихонова, они договорились делить с ним часть отварных Костей с бульона для его овчарок, которых он дрессировал с особой любовью на тренировочном полигоне неподалёку от отделения милиции. А в хорошие дни могло и Бутузу что-нибудь перепасть.       — А, здравствуй, здравствуй! — вылезая из машины, кивнул ей Доронин, разминая руки после вождения. — Ну как, прижилась тут в коллективе?       — Да, тут девочки очень хорошие, правда огреть словесно за косяки могут, — кивает Аня с лёгкой улыбкой, стоя перед мужчинами смирно.       — Девочки?! — аж поперхнулся мужчина, поправляя пальцем выбившиеся усы. — Это ты так про мою Галеньку что-ли? — шутит он, намекнув что на кухне так-то работают женщины почтенных лет.       — Ой, простите, то есть да… Про Галину Михайловну! — теряется перед ним Аня, отводя глаза и жмурясь от досады, чем посмешила старого милиционера.       — Надеюсь, ты не опаздываешь больше? — погрозил ей пальцем Доронин, хмуря седые брови. — Смотри, я Гале скажу, чтобы следила за тобой. Устроит такой…Deep purple, по самое не хочу! — едва ли не выругался он.        В ответ он получил лишь неловкий смешок от Ани, уже чесавшей затылок под шапкой с меховушкой.       Сам же Тихонов тем временем, выползая следом за напарником, решил покурить и подышать лёгким морозным воздухом, предвещающим начало суровой зимы. После того сновидения он планировал оставаться в тени Доронина ещё какое-то время, пока девушка не нарушила его планы, протягивая пакет с костями.       — Вот, вашим собачкам! — протянула она ему пакет, заодно отмахиваясь с кашлем от сигаретного дыма.       Не получилось в этот раз у Константина строить из себя безучастного героя (самому неизвестно зачем), и, забрав пакет, он пошарил по карманам в поисках чего-то интересного.       — Благодарю, Пигалица. А это тебе, — усмехнулся он, протянув стыренные из отделения конфеты в количестве одной помадки «Ромашка» и двух лимонных леденцов. Хоть обмен и не был равноценным, но от угощения девушка просияла и улыбнулась до ушей.       — Ой, спасибо! — кивнула она, но вдруг оторопела. — Стоп, вы что, помните, как звали меня в детстве?       — А как же, — усмехнулся Тихонов, затягиваясь и выпуская синеватый дым. — Я всё помню! А, кстати, ещё кое-что вспомнил: конфеты эти с мышьяком, мы изъяли их в качестве улики.       — Что?! — вздрогнула Аня, чуть разинув рот. Только потом она догадалась, а затем нахмурилась и зашагала домой, вздёргивая носик. А у самой в голове всплыло ещё одно воспоминание из детства: против шуточек Тихонова, который бывал в гостях у мамы с папой, у неё никогда не находилось контраргументов, лишь полное возмущения краснеющее личико.       — Вот…вот пойду и отравлюсь. Зато завтра на работу не выйду!       В какой-то степени ему было забавно наблюдать за реакцией, когда он мог незаметно подстебнуть некоторых жителей. И растеряная от его воспоминай и шутки девушка была вдвойне сражена наповал, вплоть до того, что чуть не упала, скользя домой по застывшей луже. Особенно любо-дорого было сейчас смотреть на её попытки дать отпор шуткой. Хотя стоит признать, что, по сравнению с той застенчивой девочкой-подростком лет десять назад, она ещё преуспела.       — Защита была на троечку! — проголосил Константин Владимирович ей вслед, но услышал лишь удаляющийся «Гр-р-р!» в ответ.       — Я уж думал ты позабыл про «Пигалицу». Никак последние мозги не пропил? — уделал его Доронин, садясь обратно за руль.       — Да иди ты! — фыркнул старлей, бросая в первый снег окурок и открывая дверь бобика.       А девушка, униженная и оскорблённая, направлялась наконец-то в сторону дома, но при этом жевала леденцы, с хрустом разгрызая их в порыве эмоций.       — Этот Тихонов…клоун сельский! — бухтела про себя Аня, в потёмках топая над лужами, чтобы внезапно не упасть. Как вдруг до её уха донёсся терзающий слух визг, словно кто-то причинял вред грудничку, сжимая его руку «крапивкой». Душераздирающий крик доносился совсем рядом, и Аня побежала в сторону драки, беспокоясь, что кто-то мучает ребёнка, при этом машинально зажимая в кармане дверные ключи. Выбежав на свет фонаря, она увидела как около трухлявого забора, окружающего такой же пустой дом с покосившейся ржавой крышей, жирный бродячих кот удерживает зубами за загривок маленького котёнка, насаживаясь сверху полосатым телом, словно тигр удерживал добычу и готовясь предать растерзанию. Вот только растерзание протекало в другом ключе.       — Фу! Брысь! — закричала девушка, хлопнув сумкой по забору, чем напугала мохнатого насильника, шипящего от злости на помешавшую ему удовлетворить свои потребности Аню. — Пошёл вон! — махнула она снова угрожающе, пока кот не убежал в сторону заржавевшего неподалёку трактора, брошенного около подобающего ему дома.       Правда мучения хвостатого не прекратились, когда за трактором тот сцепился с кем-то другим, едва лишь девушка услышала орущее мяукание вперемешку с шипением. Но…       В один момент всё резко прекратилось. Любые признаки, подающие сигналы о жизнедеятельности зверька стихли, как вырубленное из розетки радио. За трактором ничего больше не было слышно, кроме приглушённого чавкания.       Хлысь! И помимо внезапно громкого звука сломанных суставов брызнула алая кровь, словно сок из очень крупного и спелого граната. В первые секунды Аня не могла пошевелиться, застыв на месте и боясь сделать лишнее движение, параллельно наблюдая за происходящим, завороженно глядя в черноту металлолома на колёсах и разинув рот.       Только мгновение спустя она пришла в себя и осторожно подобрала кошечку, крохотную и худощавую белоснежку с рыжими и чёрными пятнами; при этом стараясь не делать резких движений.       — Тише, иди сюда, малышка… — шепчет Аня почти неслышно, быстро подбирая бедняжку и резко выпрямляясь. Пытаясь бесшумно пройтись по сугробам, она пятится спиной назад, боясь на животном уровне спугнуть перед собой неведомого хищника. Но предательский хруст ледяной корки под ногами обернулся сияющими белыми точками, резко поднятыми во тьме кузова и зияющими прямо в глаза Ани.       Беги!       Внутренний голос — вот кто сейчас должен был защитить её. Поспевая на всех парах, Аня мчала со всех ног по улицам посёлка, оставляя под следами пяток только фонтаны луж, надеясь что чудовище проглотит их и захлебнётся.       Не оборачивайся!       Ближайший на горизонте объект, сиявший словно маяк в шторм, оказался отделением милиции, в котором в любое время суток горел свет. Горел, несмотря на подступающий буран, только-только начинающий прихлёстывать по щекам снежинками. Не думая ни о чём больше, девушка только обрадовалась — она не одна, ей помогут! Должны помочь!       Ещё чуть-чуть!       Прижимая к своей груди окутанную в длинный шарф кошечку, Аня на последнем дыхании сделала рывок к дверям отделения. Со всей силы она попыталась протолкнуть вперёд тяжёлую дубовую дверь за ручку из отлитого железа, сиящего обсидиановым отблеском при свете белого люминисцентного фонаря на крыльце.       Ну же!       Бам!       Впуская за собой начавшуюся вьюгу, которая уже мела вовсю как передавали метеорологи по радио, девушка чуть ли не с переворотом проскользнула в открытую дверь и упёрлась в неё спиной, пытаясь задержать невидимого врага и не впускать.       Да только когда Аня еле подняла глаза и посмотрела вперёд, на неё уже с удивлением взирали несколько милиционеров, стоящих за столом и разливая портвейн и водку, пока над их головами гоготал телевизор, передававший концертную программу.       Твою мать! Сегодня ж День милиции!..