Блудная дочь

      — Чокнутый гандон! Да чё я сделал-то?! — вопил за решёткой Рома, схватившись за прутья и дёргая их побелевшими на костяшках кулаками. Бяша на этот раз раз был пойман за решётку в компании с другом как соучастник преступления, рассевшись на лавке и наблюдая за другом. — Эта сука меня чуть не убила! Ничё, что это тоже уголовная статья, старый хрыч? Где равноправие?!       — А петарды кто под ноги кидает? — строго обратился милиционер к мальчишкам, стягивая бушлат и ушанку и стоя около стула, где сидела пострадавшая в лице знакомой блондинки, судорожно прижимая к груди сумочку. — Ей-то предупреждение и выговор, а вам светит статья за хулиганство.       Сев за оформление протокола Тихонов какое-то время молчал, изредка устало вздыхая. Но вскоре поднял глаза на Ромку и, буркнув под нос, продолжил:       — Пятифанов, хватит тебе воровать, опять попадаешься. Если тебе денег не хватает, то…       — Не твоё дело, мусор! — фыркнул в ответ мальчик, не желая слышать ни о каких предложениях со стороны милиционера, в том числе помощи. Бяша косился то на своего друга, то на лейтенанта, наблюдая довольно личный момент в камере.       — Поговори мне ещё, — сдержанно выдохнул тот.       Но не успел Тихонов продолжить оформление дела, как внезапно один из милиционеров вбежал в дежурную часть и срочно вызвал Константина Владимировича на дело, пояснив сквозь сбитое дыхание, что других коллег в участке не осталось.       — Дьявол! — процедил сквозь зубы раздражённый старлей, одной лишь фразой проклиная своих непутёвых коллег, и, бросив документы со вздохом, поднялся с места.       — Чтобы сидели тут тихо, буду через пять минут, — погрозил он пальцем всем присутствующим в дежурке, прежде чем удалиться.       Пятиминутное отсутствие казалось для обеих сторон вечностью: Рома метался в тесном, сыром помещении, от которого веяло гнилью, а стены, с отпавшей в некоторых местах штукатуркой, поросли на углах паутиной, и иногда мальчик пинал их от злости. И видимо, не в первый раз — маленький кусочек уже полетел вниз вместе с крошкой. Бяша с внутренним раздражением следил за своим дружком, а Аня старалась не смотреть в глаза мальчикам, словно не желая провоцировать диких зверей в клетке.       — Да не трещи ты, Ромка! — тихо шикнул на товарища бурятëнок, который был намного спокойнее друга и сидел на ветхой и сырой лавочке, — Зырь, она же тут осталась, спалит всë потом мусорку, на.       Пахло и вправду неприятно, ремонт здесь делали явно давно, но что ж поделать. Рома невольно глянул на девушку, с которой их оставили и слабо поморщился то ли от неприятной атмосферы, то ли от обиды, что старлей их сюда в очередной раз запихал. Ну ничего, выкрутятся как-то, всегда же прокатывало, и сейчас не исключение.       И кажется для исключения настал подходящий момент.       — Ромыч, может мы с ней договоримся, и она нас выпустит, на? — зашептал Бяша, склонившись к уху товарища.       — Офонарел?! Она же мусорнётся стопроц, — от удивления у Пятифанова глаза на лоб полезли.       — Да погоди ты! — он резко оборвал друга, пытаясь сдержать шёпот. — Зырь, она же выглядит как добрая простушка, может сделаем вид, что мы — милые малые, и она сжалится? Не решëтку же нам ломать, Ромыч, на…       — Вы бы ещё громче сказали. — внезапно для них буркнула со вздохом девушка, прекрасно расслышав их шушукание в гробовой тишине дежурной. — Хорошая попытка, жаль, что неудачная.       Это замечание заставило Бяшу и вовсе отвернуться с нахмуренным лбом, а Ромка лишь топнул ногой от досады. Но именно в этот момент он почувствовал, что они вдвоём скоро выберутся отсюда. И кивком головы Рома приказал продолжать базарить своему сокамернику, пока сам потянулся, чтобы почесать ногу.       — Тëть, а тёть? — продолжил Бяша, считав сигнал. — А это…я вот путаю: к чему вообще бывает, что рука чешется?        — А тебе зачем? — с лёгким презрением в голосе спросила его девушка.       — Да так, левая рука сегодня иззуделась, на. — Бяша демонстративно почесал левую ладонь.       — К деньгам. — нехотя пробормотала она.       — Ну а правая?       — Ну к встречам.       — А если нос?       — К пиздюлям от мусоров! — усмехнулся позади Рома, уже оказавшись у клетки и старательно пытаясь вскрыть ножом-бабочкой замок, прислонившись к решётке и протянув сквозь неё руки. Другого средства под рукой не было, а жить хотелось, особенно когда не было противного мента рядом.       — Эй! — гаркнула на них Аня и немедленно подскочила к решётке, пытаясь расцепить руки мальчика, или хотя бы зажать их, блокируя доступ к замку. — Помогите!        Но тут уж решил вмешаться и Бяша на помощь другу: он укусил Аню за кисть так сильно, что его характерно видимые резцы расцарапали ей кожу, словно маленький вампир вонзился, пока пытался найти место укуса.       — Ай! — взвизгнула девушка, едва не одёрнув руку, но продолжила звать на помощь.       — Еблан! — рыкнул на товарища Ромка, но тем не менее счёл это за отвлекающий манёвр. Не ожидая от себя этого он просунул руку в приоткрытую сумочку Ани и выудил из недр шпильку для работы. — Ага!       Как только дверь распахнулась, мальчики со всей дури толкнули её вперёд себя, тем самым сбив девушку с места.       — Брат, валим нахер, пока не поймали! — крикнул Ромка товарищу, оборачиваясь назад.       — А ну, стоять! — гаркнула Аня, пытаясь ухватиться за подозреваемых. Но не поймав их она кинулась перегорождать путь этим двоим.       Рома отталкивался со всей силы от земли ногами, чтобы ускорить бег. Девушка была на грани того, чтобы вцепиться в куртку Ромы, но тот ее толкнул, чтобы выиграть пару лишних секунд.       — Ах ты! — процедила сквозь зубы Аня, чувствуя удар локтём прямо в печень. А ещё на плече она почувствовала резкую тянущую боль.       Сумка!       Девушка опомнилась и помчалась на каблуках зимних сапог за Ромкой и Бяшей, как бы неудобно ей ни было. Еще плохо было и то, что на пути не было ни одного милиционера — видимо опять все разъехались. Или же разбрелись в комнату отдыха.       Как удачно!       А мальчики уже неслись как можно дальше от участка, сверкая пятками. Да хоть в лес, но не на глаза прохожим. Однако трофей на плече Бяши не позволил мальчикам убежать далеко, являясь тем ещё балластом, несмотря на маленький размер. Затерявшись в гуще леса, Рома наконец остановился, чтобы перевести дыхание.       — Бяша… Т-ты как? — с трудом, сгибаясь и упираясь руками в колени, спросил он друга, упавшего на колени в сугроб позади.       — Н-нормально. — еле выговорил бурятëнок, поднимая свой взгляд на товарища. — Жесть, я щас копыта откину, на…       — Рано помирать. — фыркнул Рома. — Лучше подумай, как мы сумку возвращать будем.       Сначала Бяша удивлённо хлопал глазами, когда разглядывал трофей в лунном свете в руках у своего дружка.       — Ромыч, может мы это… Добычу поделим, на?       — Бяш, ты ёбу дал? — прилетел ему тут же подзатыльник от товарища.       — Да я голоден, как волк! —потёр ушиб тот. — Авось у неё пирожки завалялись, может себе припахала, на…       — Обожди! Нам бы выбраться сначала, а то…       Но его речь внезапно прервал шум от резкого падения снега с ветки. А вместе с ним над головами ребят пролетела и чёрная тень, такая огромная, что закрывала собой свет падающей луны, словно вражеский истребитель.       — Р-Р-Ромыч… — задрожал Бяша, заикаясь и прячась за спину своего друга.       — Не ссать, слышишь? — цыкнул Рома на друга, при этом загораживая его своей рукой. Другая же инстинктивно полезла в карман куртки, нащупывая свою надёжную во всех ситуациях «бабочку».       Оглядываясь по сторонам, мальчики пятились туда, откуда они пришли. Только откуда они могли прибежать, если они забежали чуть ли не вглубь леса, как можно дальше от мента и свидетелей?       — Не видно, хоть глаз выколи, — фыркнул Пятифанов, пытаясь отыскать хотя бы малейший проблеск света среди чёрной стены ельника, припорошенного снегом, сияющего под луной.       — Выбирались же, не в первый раз… — пытается подобрать слова Рома, утешая и себя, и своего товарища. — Прорвёмся! И не из такой задницы вылезали. Да?       Но Бяши и след простыл позади него. А Рома и не заметил, как выскользнула куртка уже далеко убежавшего друга. Только крик ужаса, чередующий блеяние, вдалеке давал знать о причине побега.       — Да твою мать! — рыкнул Пятифанов, оборачиваясь, и еле побежал на крики друга, роя себе проход сквозь навалившие сугробы.

***

      Ни колючие еловые ветви со жгучими снежными шапками, ни сухие кусты диких шиповника и малины, покрытые шипами, ни брёвна и маленькие овраги — ничего не останавливало Бяшу на пути из лесу, который уводил всё дальше и дальше в чащу. Мальчик иной раз оглядывался назад в поисках того, что напугало его до глубины души. Но не заметил перед собой, как влетел во что-то мягкое и холодное. Сделанное из материала близкого к коже. Нет, самой кожи. И нечто схватило Бяшу за шиворот цепкими пальцами, поймало, словно котёнка. И также стремительно нечто направило на мальчика яркий свет, у которого глаза аж заслезились от резкой боли, заменившей уже привычный полумрак при Луне.       — Попался!       Уже знакомый женский голос, высокий и надорванный от злости, донёсся до Бяши.       — Где твой кореш, а? Я тебя спрашиваю! Говори, где сумка?! А не то я тебя…       Рука, принадлежавшая хозяйке, встряхнула его посильнее. Свет от фонарика, выхваченного из кармана её дублёнки, освещал напуганное лицо пойманного шкета. А Бяше было всё равно: шум в ушах от кипящей в висках крови и сильная паника от увиденного там, в лесу, затуманили восприятие мира. Но, встретившись лицом к лицу с Аней, он не смог сдержать вопль ужаса.       — Тихо ты! — шикнула Аня, убрав фонарик подальше от глаз мальчика. Про себя она лишь подумала о том, как славно, что она не успела его убрать в сумку после обыска личных вещей около крыльца магазина, когда два маленьких выродка пытались ей отомстить.       Но, заметив, насколько сейчас Бяша в невменяемом состоянии, девушка, разглядывая внимательно испуг на его лице, произнесла достаточно сдержанно, но стараясь внушить спокойствие, как обычно говорят вожатые или старшие сёстры:       — Держись рядом со мной. Ты помнишь, где твой товарищ?       Не дождавшись внятного ответа, девушка вдруг отступила назад — шорох ветвей, нет, даже брёвен, словно через них неудачно перескочил жеребец. Свет от фонаря упал на то место, но ничего не обнаружилось, кроме покачивающихся сучьев.       — Б-б-бе-бе… — заблеял уже не в первые от испуга Бяша, прячась за девушку.       — Спокойствие. Только спо… Спокойствие, — сама преодолевает заикание Аня в цитате, сохраняя ровный тон. Всё-таки надо быть взрослее и сильнее духом, когда речь идёт о защите младших.       Но тут новый шорох раздался позади путников, судорожно повернувшись за ним с фонарём. Зашуршало уже в другой стороне. Справа. Слева. Их водили по кругу, обдуривая словно в цыганской пляске.       — Сука!.. — еле слышно процедила сквозь зубы Аня, сжимая фонарик в руке. Драться, увы, было нечем, даже дать сумкой по морде зверю и то был бы лучший вариант. Девушка притаилась, навострив слух и пытаясь найти место, куда спрятался источник шуршания. Где он затаился, а затем напасть на заблудшую в тайге молодёжь.       Придя понемногу в чувства, Бяша оглянулся из осторожности. И, наконец обратив внимание на свою проводницу, почувствовал, что с ней что-то вдруг стало не так.       — Э-это… Тёть Ань?..       Девушка стояла как вкопанная, боясь пошевелиться даже скулой приоткрытого рта. Выпученные белки глаз таращились во тьму. А её лицо… Его перекосило, и дело было даже не в гримасе тихого ужаса — длинная чёрная лента в полоску пробежала под её носом, щекоча несчастную жертву. В голове у мальчика вспомнилось, как однажды его мама смотрела по телевизору сериал про Шерлока Холмса.       — П…п-пёстрая лента, на! — заикаясь, указал он остолбеневшей от ужаса Ане на её лицо, пытаясь привести свою защитницу в чувства.       Пёстрая лента, именуемая той видимой частью, исчезла с лица белокурой стремительно со скоростью сантиметровой ленты у рулетки. Казалось бы, что сие недоразумение уже позади. Но теперь два огромных белых глаза выглядывали и таращились на них, отражаясь в свете фонарика как два больших опала.       Медленно пятясь назад, чтобы не спугнуть зверя, Аня одновременно потянулась к сугробу за торчащей ветвью шиповника, сломанной у большого куста, и выставила её перед собой, загородив своим телом мальчика и готовясь защищаться.       — Не бойся, — твёрдо прошептала Аня, успокаивая и Бяшу, и саму себя. — Оно боится нас больше, чем мы его. Наверное…       Глаза в темноте приближались всё ближе и ближе, но настолько медленно, что путники не могли разобрать: обман это зрения или нет? Казалось бы, что не может быть ситуации хуже, чем эта. Пока предательски не замерцал фонарик, давая последний сигнал подобно маяку в море.       И не погас.       Нечто, решив, что два лесных гостя дразнят её мерцанием, завиляло внезапно чёрным телом и с шипением набросилось на девушку, уже растерявшуюся от паники. С визгом Аня отшвырнула от себя чудовище, но сломав при этом ветку. Часть с колючками успела обезвредить противника, однако цепкие чёрные когти быстро скинули с себя ловушку и в одном ловком прыжке сцепились с подолом дублёнки и быстро вскарабкались на спину, с громким шипением, издаваемыми от брызжащей в разные стороны смердящей слюны. Оно, будто змея, собиралось одним укусом вонзить свой яд в девушку, кричащую от ужаса и пытающуюся поймать это.       — А-А-А-А!!!       Под спартанский крик на высокой ноте, девушка ощутила, как рывком с неё смахнули жирное создание на плечах и уронили в сугроб. Краем глаза она уловила знакомые ей очертания чёрной куртки, мечущегося к ним в сторону подальше от существа. И метался не только субъект, но и вещь, повисшая на его плече.       — Ромыч, берегись!       Тварь уже разгонялась в сторону Пятифанова, желая вцепиться в детское лицо и прогрызть нежную плоть, как вдруг Аня, сорвав с плеча Ромы свою сумку, отшвырнула его одним ударов в заснеженную кочку. Выбравшись из сугроба, тварь теперь нацелилась на девушку, вставшую в боевую стойку и старающуюся сохранить серьёзность намерения защитить, готовясь напасть первой.       Хоть где-то поступи как взрослый человек.       Видимо Фортуна наконец-то улыбнулась заблудшей молодёжи — вдалеке послышался вой милицейской сирены, а тусклый свет от фар бобика становился всё более зимы между чёрных стволов и ветвей.       — Чего встали как вкопанные?! К машине, быстро! — гаркнула Аня на мальчиков, с оскалом кидая им фонарик в руки. — Зажгите ещё раз!       Последнее, что видели и слышали Рома и Бяша, прежде чем звать о помощи и бежать на встречу машине, размахивая руками с мерцающим фонарём — это издавшую устрашающий рык Аню, подменявшую страх после прикосновения под носом и не только на кураж. А ещё — как глубоко пронзил каблук девичьего сапога некогда блестящий глаз, из которого теперь фонтаном брызжала кровь, густая и чёрная, словно нефть, которой было наполнено чудовище.

***

      — Вы трое сговорились что ли? — проворчал Тихонов, сидя за рулём глядя то в салонное зеркало заднего вида на исцарапанных ветками и иголками Рому и Бяшу, всё ещё трясущегося от страха, то мельком на Аню, взхлохмаченную, в разодранной от следов когтей дублёнки. Игнорируя вопрос, она в упор смотрела вдаль снежной полосы под светом фар, прокатанной среди елей не одной машиной.       — Почему, когда я встречаюсь с вами тремя, вечно что-то происходит?!       — Так нехер было нас задерживать, товарищ легавый, — подал голос Ромка, слегка приулыбнувшись и пытаясь в старом стиле подколоть милиционера.       — Молчать.       Зыркнув в отражении взором, полным злобы на такое несерьёзное дело, Тихонов, процедив сквозь зубы одно лишь слово, смог приструнить Ромку. И тот даже притих, обиженно глядя уже на проезжающую мимо небольшую лесополосу.       — Я вам устрою карцер. Каждому! — злился милиционер, неотрывно глядя на дорогу. — Чтоб меня черти взяли!       — Чтоб черти взяли… — пробубнила под нос Аня, повторяя за ним.       А затем её глаза округлились, словно видели перед собой нечто ценное, и девушка резко повернулась на и без того хмурых Рому и Бяшу, с тем же настроем поднявших на неё свои взгляды.       Это можно.       — Константин Владимирович, у меня тут родилась идея! — загорелась в лице Аня, расплываясь в широкой улыбке. — Не могли бы вы выслушать? Ну пожалуйста…