Игра Агния

      Нелёгкий день сменяется пустой ночью, когда организм мог хоть на мгновение отдохнуть, только вот этого отдыха никогда не хватает. Руки болели от вчерашней работы, а шум вокруг возвещал о подъёме. Сегодня не её очередь начинать заготовки на завтрак, потому удалось поспать немного дольше. Этого всё ещё не хватало, но она уже начинала привыкать к данному режиму.       — Джана, собирай получше свои волосы, они уже даже у меня в постели, — раздалась первая жалоба от девушки, лежавшей рядом.       — Может, тебе их подстричь? Как бы ненароком в еду не попали, — последовал ещё один комментарий.       — Хватит кудахтать, — уставший голос остановил чуть не начавшуюся тираду. Сэл первая просыпалась и за всем следила, но никогда не выглядела довольной. — Лучше за своими культяпками следите внимательнее. Да, я это вам говорю, Анниа и Линда, никто не забыл, из-за кого порвалась та дорогая штора в гостиной.       И так всегда: стоило начаться малейшей перепалке, как она вмешивалась, прекращая всё в момент. Джана не знала, как к этому всё пришло, пытаясь просто выживать среди остальных, но иногда ей становилось интересно, как Сэл заслужила это уважение.       Южанку никто не считал хоть сколько-нибудь равной себе, сразу показав всю иерархию в данном месте. Ей не довелось долго пожить в обществе, отчего всё становилось только хуже. Она отличалась всем, её не нужно было даже видеть, чтобы понять это. Даже спустя столько времени она не могла приспособиться к новому языку, а учить её больше просто было некому. Оставалось лишь кивать и пытаться выполнять всё без лишних вопросов, не обращая внимания на колкие фразы или прозвища. Служанка всегда улыбалась в ответ, словно ничего не понимая, но слова имеют свойство накапливаться.       Ей бы хотелось кому-то выговориться или просто отвлечься, но её сторонились как прокажённую, и это лишь сильнее ввергало в отчаяние. Даже далёкая от всех Селести не пыталась с ней заговорить, а страх оказаться в ещё большей немилости заставлял отступить и просто кружиться по замку в одиночестве и поддакивать, выполнять обязанности.       Тряпки, уборка, стирка, уборка, мытьё полов, помощь на кухне, уборка, разложить вещи сушиться., снова тряпки...       В какой-то момент всё начинает путаться и даже забываться: «А я сегодня выбивала пыль из ковров или это было вчера?»       Так или иначе, никто не спросит о твоём самочувствии и не подменит, если вдруг станет плохо. Технически подобное рабство не является законным, но жители просто назвали его по-другому, и всем стало всё равно. Да, ей платят за нахождение здесь, только вот деньги получают те, кого она даже по имени не знала, лишь раз кивнув и войдя в этот новый мир вечной работы и страха.       Не то чтобы у неё был выбор: хозяин паба чётко объяснил ситуацию и отказать его «гениальной» идее Джана не могла. С неё в любом случае собирались поиметь прибыль, и вариант стать прислугой казался спасением, в сравнении с остальным. Она видела, как работали её родные. Она знала, что те были на грани каждый день, являя собой лишь «товар».       Мерзость.       Оказаться там — всё равно что подписать смертный приговор и это было последнее, что она собиралась делать. Девушка обещала, что выберется, и собиралась бороться до конца, даже если для этого придётся проглотить последнюю гордость (в существование которой она уже и не верила) и просто склонить голову. Религия всегда учила подставить вторую щёку, и она верила в эти слова. Надеялась, что однажды справедливость восторжествует. Нет, она была в этом уверена.       Появление нового жителя в замке поразило каждого. Напряжение натянулось, как струна, вдоль каждого коридора и заглядывало в самые дальние комнаты. Мужчины следили за каждым шагом, пока девушки, опасаясь, перешёптывались, глядя на страшного демона.       Монстр не показался Джане опасным на вид. Он аккуратно ходил меж коридоров и каждый раз смущался в купальне, а Селести рядом с ним и вовсе поддерживала диалог, словно с приятелем. Вся прислуга на это лишь морщилась и цокала, клича одного опасным, а вторую — чокнутой. Южанке не казалось здесь что-то неправильным, но ни сил, ни желания оспорить не было. Она не хотела попасть в ещё большие проблемы, коих и так было немало.       — Почему демоны плохие? — лишь раз спросила она, на что ей шикнули в лицо.       — Они мерзкие и гадкие. Все с детства знают, что тем нельзя верить, пока Бог нас от них защищает.       Девушке не был понятен до конца концепт здешнего Бога, но по привычке кивнула, глядя, как демон лежит посреди комнаты в тяжёлых ранах и не может даже подняться.       «Не выделяйся», — твердил внутренний голос.       Даже видя, как другой служанке «случайно» рвут рубашку, она молчала, лишь безучастно наблюдая. Обычно Сэл такое останавливала, но теперь та совсем перестала даже пытаться что-то сказать в сторону Селести, кроме грубых наставлений.       А сама Джана? Её так и не начали считать «своей», постоянно напоминая об этом, а прозвище слишком прижилось, чтобы останавливать. Скажи что-то против — и снова окажешься в немилости.       Молчи. Не лезь не в своё дело. Так тут заведено.       Покушение на короля во время поездки стало сенсацией, которая снова заполонила все коридоры. Ей не было до этого дела, но когда демон оказался посреди их комнаты — все поняли, что это не к добру. Каждая здесь хотела просто выжить, а когда к ним приходил чужак, никто не собирался и слова вымолвить по делу.       Они даже не могли покинуть замок — какие уж тут заговоры извне?       Сэл в этот день была ещё злее, приведя раба к ним в комнату, замещая Селести, которая удостоилась «отпуска». Все завидовали, и даже она тяжело вздыхала, хоть и знала, что идти ей некуда. Парень был неожиданно мил и казался слишком запутанным, чтобы хоть как-то разобраться во всём этом бедламе. Она уже думала, что снова нужно опустить голову и сделать вид, что ничего нет и она не видела, но, оставшись наедине с демоном, совсем запаниковала.       Она не знала, стоит ли поддерживать начатый диалог, но слова лились сами, впервые давая себе вольность. Её не осудили и не приструнили после, наоборот, понимающе улыбнулись в ответ. Этого было так мало, но в момент казалось, что слишком много.       Правда вылилась сама собой, а приятные слова вслед в моменте показались такими сладкими и приятными, что она забылась. А потом их разговор прервали, и осознание накатило. Страх, что её слова станут проблемой, заполонил голову, отчего сон стал ещё большей роскошью. В одну из ночей дверь открылась, и одинокие шаги раздались вдоль стен. В следующую это повторилось. А потом снова.       Решиться было непросто, но чужие слова подтолкнули её один раз встать и больше не опускаться. Она шла вперёд, сняв обувь и стараясь затеряться в темноте коридора. Ей разрешалось ходить по замку по ночам, но сейчас казалось, что она делает что-то незаконное, спеша вслед чужому силуэту.       Заметили её, когда дверь скрипнула, входя в запретный зал на втором этаже. Сэл стояла у одной из картин:       — Что ты здесь делаешь? — её голос был резким, но надломленным.       — Я…       — Уходи, — она не оборачивалась, поджимая плечи. — Если ты завтра будешь спать на ходу — я не буду тебя жалеть.       — Ты тоже уже много дней уходишь и часами отсутствуешь вместо сна, — Джана пробиралась ближе, не зная своей мотивации, но продолжая говорить.       — Зачем ты пошла за мной?       — Зачем ты уходить? — как бы она ни пыталась, слова иногда путались, ещё больше мешая.       — Я хочу побыть одна. Вы громкие.       — Я обычно молчу, — простой ответ сразу сошёл с языка. Почти всегда её рот был закрыт.       Её заворожила мысль, что есть возможность где-то спрятаться. Она боялась уйти. Среди всего этого бедлама было странно видеть убегающую Сэл, что сейчас сгорбленно стояла и держалась за картину в заброшенной комнате. Казалось, она решала тяжелейшую задачу, зависнув на одном месте.       — Тогда молчи дальше, — спустя время последовал ответ.       За картиной оказался проход, в который та залезла и скрылась во тьме. Джана сдержала своё не высказанное вслух обещание и молчала, оказавшись рядом. Молчала, пока они сидели так, казалось, часами. Молчала, услышав в один из дней в темноте плач, который неожиданно начал бить по ушам, разливаясь и оставаясь лишь в одной тесной комнате.       Это было странно, но ей нечего было сказать. Точнее, ей нечего было высказать служанке рядом, что с каждым днём всё больше убивалась и, казалось, угасала, не походя на саму себя. Король заболел, и все буквально одичали, оказавшись под ещё большим контролем. Никто не мог выйти из замка или зайти, а женщина по имени Линет и вовсе поставила всех перед фактом, что любая ошибка будет стоить им дорого.       Ночные похождения продолжились, пока однажды Сэл не подала голос:       — Зачем ты это делаешь?       — Ты следишь за всеми нами днём, но никто не следит за тобой ночью, — расплывчато ответила Джана.       — Ясно. — Она зажгла свечу, поставив рядом и непривычно осветив помещение, заваленное старым хламомом. Следующий вопрос оказался подобно грому в тишине. — Ты теряла кого-нибудь из близких?       Девушка рядом опешила, впервые вступая в полноценный диалог здесь. Она замялась, но попыталась подобрать слова:       — Я потеряла всех.       — Хах, значит, я не одна такая неудачница, — фыркнула она, начав хихикать. Не сразу, но южанка заметила, как смех перелился в истерику. — Какой смысл что-то делать? Зачем бороться, если отсюда никогда не выбраться? Ради чего?!       — Разве у нас нет будущего?       — А ты его видишь? Кому, к чёрту, нужна прокажённая прислуга, которая даже ниже какого-то раба! Да даже грязный демон выше нас в глазах короля, так кто мы? Грязь? — слова лились параллельно слезам.       — Мы не грязь…       — О нет, мы именно что втоптаны в самую муть! Отец продал меня сюда, чтобы «смыть позор с семьи» и заработать. Я работаю как чёкнутая, чтобы загладить вину, а он… — слова оборвались новыми всхлипами.       Рука сама потянулась к чужому плечу, но была резко откинута.       — Не трогай. — Сэл дёрнулась в сторону, её плечи снова напряглись, а взгляд, едва видный в свете свечи, стал острым и колким. Её движения и взгляд были почти знакомыми. Старшая сестра была такой же, пока её не увезли вместе с матерью.       — Это не твоя вина, не твоя ошибка, — попыталась успокоить её Джана, но всё было тщетно.       — Трижды. Это было трижды, и каждый раз всем было плевать. Мне обещали, что помогут поступить в стражу, я тренировалась, но всё было зря. Это ведь было так очевидно. Каждый раз я велась и позволяла себе ошибаться. Я должна была сражаться, а не идти вслед. Ни снаружи, ни в замке.       Тихое «мне жаль» оказалось слишком бессмысленным, как громко его ни скажи.       — Я молила Бога помочь. Молила сохранить хотя бы брата, надеясь, что он вырастет и вытащит меня, — казалось, ещё немного, и она вырвет прядь своих волос, за которые так отчаянно схватилась. — И всё, чтобы узнать, что тот ублюдок пробил мелкому голову во время попойки, которые устраивал за мой счёт. Так скажи, в чём смысл дальше жить, раз ты такая правильная?       Джана тихо выдохнула. Всё встало на свои места — её ярость, её холод, её отчаяние. С самого начала южанка боялась, что та совершит здесь глупость, и не могла позволить себе упустить этот момент.       — Мы не останемся здесь, — сказала она так твёрдо, что сама удивилась. — Я обещаю. Мы найдём способ. Мы выберемся.       Сэл горько усмехнулась:       — Ты одна. Ты даже сама себя не сможешь защитить.       — А ты помоги мне.       Они смотрели друг на друга, не зная, что и сказать дальше. Немое молчание казалось активным диалогом, настолько оно было громким. Вызов был бессмысленным, но желанным.       — Если я скажу, что собираюсь сбежать и убить отца, то ты мне поможешь? Пойдёшь вслед, если я крикну бежать в один из дней?       Джана не знала почему, но улыбнулась. Возможно, от нервов её губы дёрнулись:       — Я сделаю исключение.       Это был странный договор в безумно странном месте и с абсолютно неожиданными участниками. Она чувствовала, что знает не всё, но хотела двигаться. Хотела начать кричать о себе и отстоять себя. Она подумала, что всё содеянное ей было правильным, и надеялась, что её впервые появившаяся решимость зажжёт чужую, не дав погаснуть. Надеялась, что появившийся настрой на следующий день будет хорошим знаком.              Она ведь видела изменения, чувствовала, как чужое плечо однажды прижалось в надежде на поддержку.       А потом…       Смерть пришла, как удар копья в голову посреди дня. Ещё утром ей, подмигивая, обещали хороший день, что-то говоря о готовности к будущему, только вот всё это разбилось в момент. Карты вскрылись, а план с отравлением короля провалился. Ещё тёплое тело вынесли быстро и даже не дав взглянуть, но девушка не была уверена, что смогла бы.       Она захотела так много сказать и пообещать, но осознала что в этом нет смысла. Она лишь знала пару имён и фактов, но потеряла веру.       Возможно, иногда ей стоило и промолчать.