Забирай все назад

Pieces – Andrew Belle

Лето сменяет весну. Анфиса не может назвать себя счастливой, но это что-то очень близкое: до экзаменов остается совсем немного времени, ей не терпится сдать их и уже отпустить все в независимости от исхода. Она чувствует гармонию с самой собой, плещется в томительном ожидании жизни, которая поджидает ее впереди. Хочет по максимуму насладиться летними деньками в родном городе, вкусить море, провести время с людьми, которых оставит позади. Анфиса никогда не чувствовала такого поднятия духа. Ощущение, что все наконец складывается наилучшим образом, не покидало ее. Она не могла перестать улыбаться. Конечно, эти перемены бы не случились без Кисы. Тот их разговор многое изменил. Они дружили. Встречались почти каждый день, сидели на крыше, гуляли по городу, пару раз она даже зависала с их компанией в заброшенном парке аттракционов. Эти пару месяцев были лучшими. Анфиса старается не думать, что если бы так было всегда, то может она никуда бы и не собралась. Не хочет признаваться, как много он для нее значит. Как легко он мог бы заставить ее передумать. Анфиса не думает, как оставит его. Конкретно эту часть ее отъезда они больше не обсуждали. Хотя Киса кучу раз расспрашивал ее, чем он может помочь и как поддержать. Но он итак делал очень много. К романтической составляющей они не возвращались. По крайней мере, на словах. Анфиса придумала этому название “ранимая дружба”. Потому что то, что она чувствовала, когда он брал ее за руку или целовал в лоб на прощание, ранило ее слишком глубоко. Киса будто вообще изменился. Он, конечно, также остро реагировал и был похож на ураган, сносящий все вокруг, когда что-то шло не по его плану. Но в то же время он стал таким понимающим и нежным по отношению к ней, так берег ее от любых потрясений, что она совсем забывала, как началась их эта третья попытка сблизиться. Анфиса очень, очень старалась не анализировать то, что у них происходило. Не размышлять о том, что сам Киса вкладывал в их взаимоотношения. Анфиса знала, что была не в его вкусе. Вся такая неловкая, вечно трясущаяся, даже несуразная. Слишком долго думала, что сказать, и в итоге молчала. Нет ничего тошнотворнее неуверенности в себе. Такие девушки, как она, априори не подходят Кисе. Слишком простая, без искры, без загадки. Не с прокуренным голосом и не с темной историей за спиной. Только Киса вел себя как раз так, будто ему было глубоко наплевать на то, как она себя ощущает и идентифицирует. От него сквозило какой-то глубокой заинтересованностью в ней и желанием быть рядом. Анфиса приходила к мысли, что и сама начинала иначе себя воспринимать, когда Киса был в шаговой доступности. Пугало потерять такое право. Анфиса изо всех сил не позволяла себе задумываться о том, что их ждет. Понимала, что будет очень больно и страшно. Сейчас было слишком хорошо, чтобы загадывать наперед. Хотелось, чтобы он был рядом. Анфиса верила, что и ему этого хотелось. Поэтому сейчас она и сидела на бордюре перед их домом, ожидая, когда он наконец выйдет. У них были большие планы на сегодня. Как минимум он обещал ей прогуляться до самолета. – Анфиска! – он кричит, как только его макушка высовывается из подъезда. Стремится к ней, перебегая дорогу, и не смотрит по сторонам. Анфиса улыбается до ушей, машет ему и встает как раз в тот момент, когда он крепко обнимает ее. – Кис, пунктуальность у тебя все еще страдает, – она взъерошила его волосы, поправила капюшон черного худи. – Ой, да ладно тебе, – он хватает ее за руку и тянет за собой, – Ну что, Анфиска. Готова полетать? – С тобой, Кис, все что угодно, – он толкает ее в плечо, она смеется и не может отвести взгляд от улыбающегося лица.

***

i miss you, i’m sorry – nctrn

Время слишком быстротечно. Особенно, когда ты не замечаешь, как часы, дни и недели мчат с неумолимой скоростью. Анфиса как раз не замечала. Она сдала экзамены, получила результаты, подала документы в разные вузы на несколько направлений. Оставалось только ждать. Родители переживали. Мама каждый день начинала давать ей бесчисленные советы насчет самостоятельной жизни, папа изредка тоже отпускал комментарии. Анфиса была рада их участию, но энтузиазма не разделяла. Она была до жути напугана. Напряжена до скрежета кожи. Предел ее мечтаний наступала на пятки, а у нее кровь стыла в жилах. Как говорится, бойтесь своих желаний. Санкт-Петербург подарит ей столько возможностей. Она сможет столького достичь. Только заберет не меньше. Анфиса будет совсем одна. Без семьи, без друзей. Без Кисы. И это пугало больше всего. Он проник под кожу, въелся так глубоко, что никак не вытравишь, даже если захочешь. Она не хотела. Не могла. Не знала, как после этих прекрасных, самых лучших месяцев, она останется без него. И если раньше можно было не думать об этом, то теперь уже поздно. Пора принимать реальность во всей ее красе.

Спишь?

00:29

Она вот не может уснуть. Или не хочет терять еще столько времени впустую: лежит в душной комнате с распахнутым окном, посматривает на ветви деревьев и недостаточно темное небо. Ты удивишься 00:32 Я на крыше сижу 00:33 Анфиса хихикает. Не то чтобы удивляется, но чувствует какую-то неутолимую радость от этого факта.

Что делаешь?

00:34

Она могла бы быстро одеться и побежать к нему, но не хочет потревожить родителей. Они знают про ее возобновившиеся тесные отношения с Кисой, но объяснять, зачем ей ночью идти к нему не хочется. Курю 00:34 О тебе думаю 00:38 Анфиса почти привыкла ко всем кульбитам своего желудка за время общения с ним. Но вот в таких ситуациях она снова теряется как в тот раз, когда он впервые пришел на крышу. Сердце сжимается в конвульсиях. Придешь? 00:41 Родителям можно и утром все объяснить, так что она стремительно одевается и выбегает из квартиры.

***

Don't Forget about Me – Cloves

– Не знала, что ты тут по ночам сидишь, – Анфиса разглядывает его задумчивое лицо. Киса смотрит на город. Анфиса не часто видела его таким, поэтому ей странно. Он выглядит грустным. Грусть не подходит ему. Киса про другое: про что-то быстротечное, сгорающее как спичка, раз и нет уже. Печаль тянется плавно, никуда не уходит, оседает в душе. – Я раньше и не сидел. Последнюю неделю что-то не спится, – он тянется за сигаретой, засовывает в рот, зажимает губами, хлопает по штанам в поисках чего-то, чем можно поджечь. Анфиса достает из толстовки случайно найденную зажигалку, давно потерянную. Поджигает ему сигарету, Киса кивает в знак благодарности. Она смотрит на нос с горбинкой, пытается увидеть, что спрятано за темным взглядом. Легкие наполняются дымом. Парень чувствует, как по ногам растекается дрожь расслабления. Он держит сигарету между пальцев, выдыхает в свежий сладкий воздух ядовитые клубы. – Тебя что-то беспокоит? – Анфиса слегка касается его руки. Пытается обратить внимание на себя. Киса медленно поворачивается. Взгляд совсем потерянный, а сорвавшаяся улыбка ненастоящая. Он переплетает их пальцы и мотает головой. – Вань, – тяжелая артиллерия. Его имя как последняя инстанция, – ты же знаешь, что можешь все-все мне рассказать. Киса смотрит на девушку долгим, немигающим взглядом. Какой же он придурок. Ее глаза так широко открыты, мерцают искренним беспокойством. А он смотрит на нее и не может отделаться от мысли, что он все проебал. Ее проебал. У них могло быть столько времени, если бы он не вел себя как трус. – Я знаю, Анфиска, – он делает тяжку. Анфиса слушает запах табачного дыма и думает, что ей этого вполне достаточно, – я просто жалею об упущенных возможностях. – Каких? – ей любопытно и в то же время волнительно. Она чувствует, как они снова танцуют с дьяволом, собственноручно разрушая с таким трудом выстроенные стены. – Анфис, прости меня заранее за то, что я сейчас скажу, – вот теперь ей и правда становится страшно. Она убирает руку, боится услышать что-то обидное. Вдвойне обидное, потому что это Киса, – Я знаю, что я пиздец со всем этим опоздал и не должен сейчас тебе этого говорить, – он почти касается сигареты губами, но останавливается, – Прости, что я тогда повел себя как мудак. Мы бы могли успеть гораздо больше, – он обрывается на полуслове. Анфиса забирает сигарету у него из рук и тянет дым. Резко захотелось немного опустошить голову. Иногда простого наблюдения мало. Анфисе ли этого не знать. Ей нечего ответить. Ну и она тоже хороша, ничего не скажешь. – Я вообще-то не хотел тебе этого говорить. Ты не думай, я не пытаюсь тебя отговорить или еще что, – голос хриплый и напряженный, – Я хочу, чтобы у тебя все круто срослось. Мне просто… тоскливо от мысли, что тебя скоро здесь не будет, – его отрывистые, рваные слова повисают между ними токсичными кусками. Киса забирает сигарету, докуривает до фильтра и выбрасывает бычок с крыши. – Мне тоже, – Анфиса почти шепчет. Ей мучительно слышать это от него. Она подавляет судорожные вздохи, – грустно, что ты не будешь рядом. Киса поворачивается на девушку. Она совсем сникла, обхватила ноги руками, не смотрит на него. Тряпичная кукла, забытая на пыльном подоконнике. Он обнимает ее за плечи и притягивает к себе. – Все будет хорошо, – Киса шепчет на ухо. Ласково и обещающе. Зарывается носом в ее волосы. Она угукает, закрывает глаза и растворяется в моменте. Может, такого больше и не повторится.