until you are mine

Утро Вэйлона начинается с поцелуев. Тепло от них тут же исчезало, словно они — призраки на его коже. Если бы их было не так много, и они не продолжались так долго, Вэйлон, возможно, убедил бы себя, что они ему чудятся. Возможно, перевернулся бы на другой бок и снова зевнул. А, возможно, это была галлюцинация; фантом Лизы, который целовал его перед тем, как уйти на работу. Но не смотря на их осторожность и мягкость, Вэйлон не смел позволить себе забыться. — Эдди? — бормочет он. Эдди целомудренно целует его в губы, потом отстраняется, чтобы запечатлеть еще один поцелуй на его щеке. Вэйлон медленно открывает глаза, боясь, что за этой добротой кроется что-то другое. Глускин встречает его поцелуем в лоб. — Доброе утро. Утро. Свет проникает внутрь через окна, создавая в помещении своего рода теплоту, которая кажется изнуряюще жаркой. — Мы вернемся в наш дом? — Пока что нет. Вэйлон чувствует, как у него сдавливает грудь. Он прижимается к груди Эдди, все еще готовый его оттолкнуть, если это потребуется. Он мог бы убежать. Но нет. Он физически вымотан. — Ты в порядке? — В полном, — его голос срывается, и он чувствует, как в глазах застывают слезы. В моменте отчаяние проникает очень глубоко. — Я просто хочу вернуться домой. — Тебе здесь не нравится? Это просто место. Вот и все. — Он прав. Это просто место. Что бы здесь ни произошло, что бы здесь ни продолжало происходить, то же произойдет и в их маленькой комнате. Там даже будет хуже. Эдди может даже перейти от любви к Вэйлону как к своей новой невесте к ненависти к Вэйлону как к жене. Эдди, наверное, относится к такому типу людей: сваливает каждую мелочь на кого угодно, кроме себя, жалуется на ворчливую жену, которая заставляет его выносить мусор или выгуливать собаку. Был ли Вэйлон таким же? Нет. Он по-настоящему любил Лизу. Он любит Лизу. Он никогда так себя бы не повел. Вэйлон не знает, что делать или говорить. Эдди обеспокоенно смотрит на него, и Парк видит, как в его голове крутятся колесики. Ты считаешь, что этот медовый месяц недостаточно хорош для тебя? Ты думаешь, я недостаточно хорош для тебя? После всего— Вэйлон внезапно садится и впервые целует Эдди. Отсекая все его мысли. Он чувствует, как Глускин скользит руками по его бокам, хватаясь за ткань платья. Она грязная из-за того, что лежала на полу, из-за того, что Вэйлон снова надел ее прошлой ночью, из-за того, что вообще находится в Маунт-Мэссив, но Эдди, кажется, не обращает на это внимание. Вэйлон резко прерывает поцелуй и отворачивает голову. — Прости. — За что ты извиняешься, любовь моя? За все, все, все… Он помогал чинить Двигатель. Он сидел рядом и наблюдал, как они засовывают трубки в горло Эдди. Его волновало лишь то, как выбраться отсюда. И он позволил всему выйти из-под контроля. Его даже можно было бы обвинить. В том, что позволил Эдди воплотить в жизнь всю эту фантазию, но… Он ведь пытался сбежать, не так ли? — Прошлой ночью я не так хорошо постаралась. Я не хотела тебя подводить. — Все в порядке. Мы оба нервничали. Сегодня вечером будет лучше. Сегодня? — Эдди… — Я хочу, чтобы мы начали работать над нашей семьей. Я знаю, что все будет очень скоро, ведь я ждал тебя всю жизнь. И больше не хочу ждать. — С-сейчас? — Да. И в идеале я бы хотел сначала завести девочку. Я знаю, что ты будешь замечательной матерью и научишь ее тоже быть такой, — говорит он. — Конечно, я хочу много детей. Если у нас сначала будут девочки, они смогут помочь вырастить остальных. Он говорит это так откровенно, что Парк отшатывается. У Вэйлона есть дети. У него двое сыновей. У них разница в шесть лет. Они не были запланированы, но это никогда не имело значения. Их никогда не воспитывали так, чтобы они были родителями друг для друга. Зачем заводить так много детей, если родители даже не могут быть родителями для всех них? — Прошлой ночью… — Прошлая ночь была посвящена нашему браку, дорогая, но эта будет посвящена нашей семье. Вэйлон закрывает глаза. Его тело все еще болит. Он просто хочет прилечь и немного отдохнуть. Он может притвориться хорошей женой. Может придумать способ отсрочить беременность на достаточно долгий срок, чтобы выбраться отсюда. Но все равно, это то, чего он сделать не может. — А мы не может подождать? Недолго. Всего несколько дней. — Почему? — Мне нужно вылечиться. Мне просто нужно несколько дней. Вот и все, Эдди. И тогда мы сможем попробовать. Пожалуйста? — Я не хочу ждать несколько дней. Я вряд ли смогу дождаться вечера. Неужели это единственное, о чем думает Глускин… Но что еще может быть между ними? Эдди хочет жену, Парк хочет задобрить его. Так сделай это. — Два дня. Пожалуйста. Всего два, — Вэйлон касается плеч Эдди, перемещаясь к его груди. — Я хочу доставить тебе должное удовольствие. Я хочу быть хорошей для тебя. Но не могу, когда нахожусь в таком состоянии. Я знаю, что это моя вина, но я хочу загладить ее перед тобой. Эдди, пожалуйста. Эдди берет Уэйлона за руку и целует его ладонь. — Завтра вечером. — Спасибо. Вещи на чердаке были собраны быстро. Больше не было причин здесь оставаться. Обратный путь к их комнате оказывается сложнее, чем путь наверх. Вэйлон едва может ходить, замедляя их спуск по лестнице. Эдди же несется вперед, останавливаясь на каждой лестничной площадке и наблюдая за Парком, который цепляется за поручень и изо всех сил пытается переставлять ноги. Когда они добираются до мусора, преграждающего путь, Эдди легко поднимает Вэйлона и опускает с другой стороны, прежде чем пройти дальше. Сумка перекинута у Глускина через плечо, руки раскрывают и закрывают перочинный нож. Он не смотрит на невесту; только иногда, выражая молчаливое разочарование. И дело не в том, что Вэйлон замедляет их ход (хотя это имеет какое-то значение). Дело в том, что Парк заставил пообещать Глускина того, чего тот не хотел. Часть Парка хотела взять эти слова обратно, просто чтобы удовлетворить Эдди. Плохо, что тот расстраивается. Но тебе это нужно. Но… в чем он по-настоящему нуждается? Эдди тут же возвращается к работе. Их вещи остаются на полу у двери. Эдди снимает свою одежду и переодевается из смокинга в то, что называет «рабочей одеждой», а затем уходит. Уходит на работу. Отправляется сочинять истории о коллегах и клиентах, чтобы после рассказать их Вэйлону. А Вэйлону просто нечего делать с болью в теле. Эдди никогда раньше ему ничего не доверял. Вэйлон не готовит еду, едва умеет прибирать. Все, что у него есть — это несколько книг, которые Эдди оставил в комнате. Парк пролистывает их, обнаруживая большие куски вырванных страниц. Страниц, которые, как он знает, были искорежены в розы и тюльпаны. По щекам стекают слезы, когда он воображением дополняет пробелы в рассказах. Но их слишком много. И все, что он чувствует — это впивающуюся в руки бумагу. Ты заслужил это. Когда Эдди возвращается, становится совсем темно. Веки Вэйлона так отяжелели, что он уже лег спать. Он то погружается в сон, то выходит из него. Дверь открывается. Ноги Глускина шаркают по полу, когда тот раздевается. Его гнев выражался в хлопанье двери и недовольным бормотанием под нос. Вэйлон знает, что ярость нарастала весь день. Он лежал тихо, вжавшись в тонкое одеяло, с закрытыми глазами на всякий случай. Если он притворится, что спит, Эдди оставит его в покое. Возможно. Возможно. Кровать прогибается позади Вэйлона. К нему немедля прижимаются горячим телом, руками обвивая талию и перемещая на другую сторону кровати. — Я знаю, что ты не спишь, дорогая. Вэйлон открывает глаза, уставившись в потолок. У него перехватывает дыхание. Глускин перекидывает ногу через тело Парка. Он твердый. Это невозможно не заметить: тонкая рубашка никак не скрывает. Блять, блять, блять- — Из-за тебя сегодняшний день стал довольно унылым, — шепчет Эдди. — Не позволяешь мне прикасаться к тебе. Заставляешь рано возвращаться домой. Это не очень справедливо. — Я пыталась… — Мне все равно. Вэйлон зажмуривается. Просто остановись. Просто отпусти. Не делай этого хотя бы одну ночь. — Теперь ты моя жена, — рычит Эдди ему на ухо. — Я даю тебе все, что в моих силах. Даю еду, кров, я дарю тебе свою любовь. Я позволяю тебе оставить эту вульгарную штуку, которую ты, похоже, страстно желаешь иметь. И взамен я прошу тебя только об одном; самое меньшее, что ты могла бы сделать — отдаться мне. Всего лишь одна ночь. Один вечер. Просто оставь меня в покое на одну ночь. — Ладно, — выдыхает вместо этого. И он шокирован своим выбором. Как легко незаметно для себя дать Эдди все, что он хочет. — Это моя девочка, — Эдди целует его в висок. — Иди сюда. Он говорит это так, словно предоставляет Вэйлону возможность двигаться самостоятельно, но Глускин — тот, кто дергает Вэйлона за конечности до тех пор, пока тот не ляжет в нужном положении. Повернувшись на бок, лицом к Эдди, Парк запрокинул голову, чтобы его поцеловать. Руку Вэйлона отводят и прижимают к трусам Эдди. — Я достигну своего пика, — шепчет муж. — Это вся твоя задача. Ты сможешь ее выполнить? Вэйлон кивает. Эдди, кажется, доволен даже таким тихим ответом. Он притягивает Парка ближе, чтобы снова поцеловать. Это вся твоя задача, Вэйлон. И все. Он выдыхает, стараясь, чтобы это прозвучало не так, как будто он избавляется от тысячелетней боли, а вздыхает от удовольствия. Только это. Рука Вэйлона осторожно скользит по выпуклости Эдди. Он никогда не делал этого раньше. Конечно, Вэйлону нравятся мужчины, но он никогда ни с одним не встречался. Никогда с ними не целовался. Никогда не занимался сексом ни с одним из них. Он встречался только с двумя девушками. До того, как встретил Лизу. Он не знает как делать это. Но Вэйлон знает, как нравится ему самому. Так что, возможно, так понравится и Эдди? Он может попытаться… Должен. Чем больше усилий он приложит, тем быстрее Эдди кончит и тем скорее Парк снова сможет заснуть и притвориться, что ничего не было. Эдди уже возбужден. Но когда он уходил на работу был спокоен — по крайней мере, так предполагал Вэйлон. Неужели он думал об этом весь день? Ненавидел свою очаровательную жену за то, что она отняла у него единственное, чего он хотел от своего медового месяца? Может быть, ему не следовало быть таким грубым, и не было бы проблемы. Ладонь Вэйлона ложится на выпуклость, ощущая под рукой большой член. Не удивительно, что Парк не мог хорошо его принять. Его пальцы опускают пояс вниз, наблюдая, как член Эдди высвобождается. Странно. Он всегда думал, что мужчины в порно с такими членами каким-то образом притворяются. Просто покончи с этим. Лиза делала это постоянно, без жалоб. Вэйлон тоже отлично дрочит. Но положение неловкое. Эдди опрокидывает его на бок; он неловко вытягивается около широкой груди, его рука изо всех сил пытается как следует обхватить Эдди. — Тебе не нужно быть такой нежной, любовь моя, — говорит Эдди. — Я знаю, что это, должно быть, трудно для тебя. Я выбрал тебя, потому что ты прекрасна и чиста, но мне нужно, чтобы ты постаралась немного сильнее. Вэйлон вырывается из хватки Эдди, поворачиваясь так, чтобы голова покоилась на его груди. Это мило — Вэйлон может согласиться с этим. Так ему удобнее дотянуться, поэтому он игнорирует то, как сосок Эдди задевает его нижнюю губу, когда он поглаживает его член. У него уже болит запястье. Если он сбежит отсюда, скажет Лизе, насколько сильно ценит ее за то, что она делала это ему. — Дорогая. — Быстрее, я знаю. — Вот как? — говорит Эдди. — Потому что делать лучше ты не стала. А мне это нужно. Если ты не сможешь этого сделать, я разорву с тобой сделку. Угроза витает в воздухе. Вэйлон почти физически чувствует ее. Эдди опрокидывает его на спину, резко толкаясь внутрь кольца пальцев Вэйлона. Трахает его так грубо, что кровать скрипит и стонет под его весом, сильно ударяясь о стену с каждым толчком. Вэйлон бы заплакал. Он знает, что сделал бы это. Он умолял и кричал, а Эдди не слушал. — Вот хорошая девочка. Вэйлон смотрит на свою руку, не совсем уверенный, когда он начал поглаживать Эдди быстрее. Он слышит тихий стон, вырывающийся из груди Эдди. Его разум затуманивается, когда он снова прокручивает этот звук в своей голове. Вэйлон заставил его почувствовать это. Рука Вэйлона заставила Эдди приподнять бедра. Его рука движется вверх, размазывая новую порцию предэякулята по члену. Движется вниз, обхватывая яйца Эдди; его большой палец мягко очерчивает круг у основания. — Не останавливайся. — Ты слишком большой, — бормочет Парк. Его большой и указательный пальцы не совсем соприкасаются в обхвате. — Извини. Извинение настолько застает Вэйлона врасплох, что его рука останавливается. Извини. Мне жаль. Эдди сожалеет. Это даже не настоящее извинение. Эдди не это имел в виду. Он говорит это скорее в шутку, чем как-либо еще. Но слова обжигают уши Парка. Он осознает, как сильно хотел бы услышать эти слова от умоляющего Глускина. Извини, — мог бы сказать он, уткнувшись головой между ног Вэйлона. Извини, — гортанно говорил он, пуская слюни на член Вэйлона. Извини. — Дорогая, — резко произносит Эдди. Его рука обхватывает руку Вэйлона, заставляя ее подниматься и опускаться, пока Вэйлон не начинает сам. Извини. Извини. Извини- У Эдди внезапно перехватывает дыхание, его бедра лихорадочно приподнимаются. Вэйлон вздыхает, ощущая что-то на своем языке. Он покусывает, облизывает и теребит сосок Эдди. — Ты не должен… — сопротивляется Эдди. — Т-только женщины… Вэйлон что-то бормочет, но не понимает сам себя. Эдди почти достиг пика. Почти кончил. Еще чуть-чуть. И тогда Вэйлон сможет остановиться. Сможет поспать. Притвориться, что ничего не было. — Д-Дорогая… — Просто кончи уже, — бормочет Парк. У него болит запястье. Болит рот. Он даже не знает, как долго этим занимается, но кажется, что слишком долго. Его хватка становится крепче, он сжимает Эдди сильнее. Дыхание Глускина прерывистое, все его тело прижимается к руке Вэйлона. Так близко. Еще чуть-чуть. Это почти завораживает. Большое сильное тело Эдди доводит до такого состояния Вэйлон. Кровать скрипит, бьется о стены, Парк хнычет. Эдди… Он издает резкий звук, отвлекая Вэйлона от размышлений. Член Эдди пульсирует в руке, когда он выпускает струйки спермы себе на грудь. Он чувствует, как капля касается его щеки. Но не останавливается, пока Эдди не выдыхается. Вэйлон садится так быстро, как только может. Его рука тянется к щеке, вытирая сперму, пытаясь скрыть выражение своего лица. Эдди внезапно протягивает руку и хватает Вэйлона за запястье. Сжимает так крепко, что кажется, будто кость может треснуть. — Убери это, — говорит он. — Если ты не собираешься позволить мне попытаться завести с тобой ребенка, то, по крайней мере, можешь не тратить семя впустую. Вэйлон долго смотрит на него. Он не собирается этого делать. Он даже Лизу не заставляет это делать. Эдди ведь не может… Он чувствует резкий шлепок по щеке прежде, чем видит замах. Он должен был это предвидеть. Какое-то время везде летают мушки, прежде чем от второй пощечины перед глазами вспыхивают звезды. — Тебе нужно, чтобы я повторил? — Вэйлон качает головой. Он подносит руку ко рту и слизывает с нее сперму. Кажется, он достаточно потрудился, чтобы Эдди отпустил его. Но рука Глускина тянется к волосам Парка, хватает их в охапку и прижимает его лицо к груди Эдди. — Поторопись. Я бы хотел немного поспать сегодня ночью, — Вэйлон кивает, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Он так долго обходился без слез, а теперь чуть ли не плачет, изо всех сил пытаясь очистить грудь Эдди. Его язык быстро двигается по обширной территории, огибая соски Эдди, но все равно вызывая у него счастливый вздох. Глускин опускает его голову еще ниже, прижимая лицо к своему члену. — И здесь тоже. Вэйлон делает то, что ему говорят. Он просто не хочет, чтобы его снова ударили. Его голова все еще пульсирует. Он должен быть медленнее с членом Эдди. Он слишком большой, чтобы задеть только контур губ Вэйлона. Вместо этого он облизывает его краешек, пробуя соленую кожицу и горький привкус предэякулята. Член становится мягким, давая понять, что второго раза не будет. Считай, что тебе повезло, Парк. Когда он заканчивает, Эдди хватает его за руки и тащит обратно на кровать, заставляя Вэйлона оседлать его и неловко наклониться, подставляясь под поцелуи. Его руки перемещаются к заду Вэйлона, проникая под ночную рубашку, чтобы коснуться кожи. — Я понял, что ты та самая, когда впервые увидел тебя, — говорит он. — Я знал, что все, что потребуется — это немного любви, времени и усилий, чтобы сделать тебя моей женой. И ты так хорошо постаралась. — Спасибо тебе за то, что дал мне второй шанс, — Глускин улыбается и снова целует. — Я тебе нужен, дорогая? — Конечно, — Его улыбка становится шире, и он переворачивает Вэйлона на кровать. Потолок кружится, пока он прокручивает в голове то, что только что произошло. Эдди уже двигается, заставляя свое тело приподняться над неуклюжим ангелом. Я тебе нужен? Он думал, что именно Эдди имел в виду. Для Парка же это означает, наверное, нужда в Глускине ради выживания. И теперь Эдди стягивает нижнее белье с бедер, прижимая колени Вэйлона к своей груди, в то время как его язык ласкает дырочку Парка. Это не то, что он имел в виду… Вэйлон издает писк, поднимая руки к лицу, чтобы скрыть смущение. — Эдди, пожалуйста… — скулит. Он ведет себя так грубо. Как Эдди может быть таким грубым только со своим языком? Это больно. Даже эта часть болит. Но член болит тоже. Он и не подозревал, что находил во всем этом какое-то удовольствие. Его член зажат слишком узким поясом, живот движется в такт дыханию. — Ты такая влажная, — бормочет Эдди. — Ты уверена, что не хочешь меня? — Мне… больно, — Просто послушай, пожалуйста, я думал, мы договорились, я думал, что сегодня вечером я в безопасности, я думал— Вэйлон издает громкий крик. Пальцы Эдди внезапно проникают внутрь него, затрагивая стенки. — Н-не… Не делай этого, не прикасайся ко мне, не засовывай туда свои пальцы, не заставляй меня кончать, не заставляй меня кончать, не— — Прекращай, — кричит Вейлон. — Не прекращать? — эхом отзывается Эдди. — Не волнуйся, дорогая, я этого не сделаю. Я должен отплатить тебе тем же. Раньше это было эгоистично с моей стороны. Я сожалею об этом. Это не так. Он смеется над искажением слов Вэйлона. Он не заботится о том, чтобы что-то отплатить. Он просто хочет, чтобы Вэйлон был таким, как сейчас. Кричал, чтобы Глускин остановился. Умоляла его остановиться. Рот Эдди снова дразнит его дырочку, в то время как пальцы затрагивают ранки. Они входят все глубже и глубже, пока Вэйлон не чувствует, как костяшки пальцев упираются ему в зад. Все, что он может делать — это пялиться в потолок. Все, что он может делать — это смотреть на пятна от воды и паутину. Он чувствует, как шевелятся его губы, как слова тихо вылетают из него. Нет. Прекращай. Пожалуйста. Нет. Прекращай. Пожалуйста не прекращай пожалуйста не прекращай. Не прекращай. — Это моя девочка, — говорит Эдди. Его пальцы проникают так глубоко внутрь Вэйлона, давят так приятно, что тело Вэйлона вздрагивает. Его ночная рубашка намокает от спермы, когда он кончает. Тело Вэйлона дрожит, когда Глускин его отпускает. Он пристально смотрит на Эдди, чувствуя себя таким отвратительно мерзким, что ему хочется перевернуться на другой бок. Он даже не может скрыть выражение своего лица. Гнев, стыд и ужасное, ужасающее отвращение. И Эдди улыбается: — Я знал, что тебе понравится. Он просыпается через несколько часов. В комнате по-прежнему темно. Его веки такие тяжелые, что он даже не может сказать, что его разбудило, пока не слышит, как Эдди шикает на него. Его лицо прижато к груди Эдди, одна из ног закинута Глускину на талию. — Ложись спать, дорогая, — Парк закрывает глаза, но не может игнорировать это чувство. Эдди прижимается к нему. Его член прижался к животу Вэйлона. Мокрому от беспорядка Вэйлону, мокрому от новой предэякуляции Вэйлону. Их члены трутся так близко друг о друга. — Чшш, чшш, — шепчет Эдди ему в волосы. — Все в порядке. Просто возвращайся ко сну. Я почти закончил. Почти. Вэйлон так устал, что не смог бы бороться с ним, даже если б попытался. Но он не совсем засыпает. Он все еще болезненно ощущает присутствие Эдди, то, как он кончает, даже если старается вести себя тихо. Его беспорядок смешался с беспорядком Вэйлона. Он продолжает тереться о него, слабея от недостатка энергии. Но не останавливаясь, пока усталый Вэйлон тоже не кончает. Эдди говорит что-то так тихо, что Вэйлон думает, что ему, должно быть, это почудилось. Настолько мягко и сюрреалистично, что, наверное, это было что-то, что он придумал сам. Что-то, что звучало как «хороший мальчик». Дверь заперта с обеих сторон. Эдди, в то время, когда Вэйлон не мог ходить, закрывал дверь сам. Находил ключи, подходящие к замку, вешал их себе на шею или прятал в карманы. Тогда это не имело значения. Вэйлон не мог ходить. И когда он попытался сбежать, ему не удалось уйти очень далеко, не так ли? Но теперь, когда Парк один, он может это проверить. Чувствует, как дверь отказывается сдвинуться с места. Он открывает замок, прислушиваясь к щелчку, не потому, что это выпустит его, а просто потому что ему нравится ощущение того, что он может открыть хотя бы один из этих замков. Но он не думает над планом побега. День проходит по-другому. Эдди оставил ему листок бумаги с несколькими заданиями, которые нужно выполнить. Разложить книги, почистить белье, поменять простыни, убрать их вещи, оставшиеся после медового месяца. Это занимает у него целый день. Тело слишком болит, чтобы нормально ходить. Он хочет принять душ, но в ванной, примыкающей к их крошечному домику, есть только туалет и раковина. Вода доходит ему до плеч, леденяще холодная. Его взгляд прикован к раковине, потому что, если он посмотрит на себя, его может стошнить. Он все еще убирается, когда Эдди возвращается домой. Не то чтобы заданий было много, но для Парка этого достаточно, чтобы найти способ убить время. Переставлять книги дюжиной разных способов, пока, наконец, не остановиться на той, которая, по его мнению, понравится Эдди больше всего. Но все же, когда дверь открывается, Вэйлон не оборачивается, чтобы поприветствовать его. Он отказывается даже смотреть на Эдди, но чувствует, как сильные руки обхватывают его за талию. От него пахнет деревом и кожей, а изо рта у него пахнет яблоками. Он целует Вэйлона в макушку. — Я скучал по тебе. Вэйлон дает в качестве ответа «хм». — Ты не скучала по мне? — Конечно, скучала. — И ты чувствуешь себя лучше? — О, намного. — Хорошо, — бормочет Эдди. — Это хорошо. Сегодня и вчера из-за тебя у меня было немало неприятностей. Меня могут уволить. — За что? — Беру много перерывов, чтобы подумать о том, как ты можешь забеременеть. Блять. Конечно. Тело Вэйлона напрягается, его взгляд перемещается к зеркалу. Это тонкое, мрачное отражение, показывающее дверь. Как далеко он сможет зайти? Стоит ли ему вообще пытаться? Конечно, ты должен попробовать. Он собирается изнасиловать тебя снова. Он заставил тебя трижды кончить. Не позволяй этому повториться. Предпочел бы он умереть? Что бы он предпочел? Чтобы Эдди убил его сейчас или через три месяца, когда поймет, что Вэйлон не может родить ему ребенка? Хочет ли он продлить свои страдания? Сейчас не время убегать. У него ничего не получится. Но руки Эдди на его теле, блуждающие по нему, дергающие за подол платья… Он не может. Он не может. Кажется таким глупым постоянно возвращаться к одному и тому же выводу, но каждый раз, когда Эдди так поступает с ним, Вэйлон все больше теряет себя. Тогда просто, блять, покончи с этим сейчас. Он ждет, когда Эдди отпустит его, целуя напоследок, прежде чем отойти. — Я нашел кое-что, что поможет, — говорит Эдди. — Немного лосьона из кладовки. Теперь это должно быть не так больно. Он должно сделать твое чрево более гостеприимным для меня. Вэйлон кивает, но его взгляд прикован к двери. Он знает дорогу. Он мог бы, по крайней мере, добраться до места, где сможет спрятаться… Тогда все, что ему нужно сделать — это переждать. Улизнуть отсюда, вместо того чтобы бежать. Вот где он ошибался раньше. Он не должен был убегать. Ему нужно было быть незаметным. — … да, дорогая? — Мм? — Вэйлон оглядывается на него. — Да. Конечно. — Эдди улыбается, довольный ответом на все, что он говорил. Он отворачивается и возится с ящиками своего стола. Беги. Беги. БЕГИ. И он бежит. Приступает к действию. Дверь не заперта. Эдди никогда не запирает дверь, когда находится в комнате (только если в это время не спит). Распахнуть ее и убежать — это легко. Он слышит встревоженный крик Эдди, зовущий его вслед. Но не оборачивается. Просто беги. Найди шкафчик, или стол, или темный угол, или низ кровати, или, или— Его мысли мечутся, когда он сворачивает за первый попавшийся угол и, спотыкаясь, попадает в комнату, заваленную множеством инструментов и ткани. Офис Эдди? Неважно. Просто беги. Он захлопывает за собой дверь и бежит до тех пор, пока голос Эдди не становится достаточно отдаленным, чтобы он мог остановиться и оглядеться по сторонам. Шкафчик, письменный стол, стол, накрытый скатертью. Вэйлон выбирает второй стол, забирается под него и снова натягивает ткань. Он смотрит вниз, туда, где краешек ткани едва касается половиц. Его сердце бешено колотится в ушах, когда он ищет тень Эдди. Ничего. Какое-то время. Он слышит, как вдалеке Эдди зовет его по имени, или, по крайней мере, по тому ими, которое сам дал. «Дорогая» звучит так, словно Парк родился с этим именем, как будто «Дорогая» — его личность. Его голос уже звучал не так грубо, как раньше. В нем слышится боль. — Где ты, любовь моя? Куда ты убежала? Тебе нужно сейчас же вернуться домой, дорогая, уже поздно. Я не сержусь. Просто выходи, и мы забудем об этом. У всех нас есть свои моменты сомнения, но это не тот способ совладать с ними. Он здесь. В этой комнате. Вэйлон не видел, как он вошел в дверь, но сейчас его голос очень близко. Он не может повернуться, чтобы посмотреть на другую сторону стола: пол заскрипит, ткань сдвинется. Просто уходи. Просто позволь мне сбежать. Пожалуйста. Он слышит, как открывается и закрывается шкафчик. Он слышит подавленный вздох Эдди. Затем его ноги останавливаются рядом с глазами Вэйлона. Пол скрепит, когда Эдди опускается на колени. Но смотрит не под этот стол, а на письменный стол. Не смотри в эту сторону, не смотри, просто сдайся, просто– Эдди встает, отходя в сторону. Он уходит? Он затих. Уходи, уходи, уходи, у— Руки хватают его за лодыжки, выдергивая из-под стола с такой силой, что его челюсть ударяется об пол. Вэйлон вскрикивает, когда Эдди забирается на него сверху, отбрасывая стол со своего пути. Тот падает на пол с громким стуком, в то время как Эдди смотрит на Парка сверху вниз. — Зачем ты это сделала? — Он кажется таким грустным. На мгновение это звучит настолько правдоподобно, что Парк выпаливает первое, что приходит ему в голову… да и в конечном итоге это просто правда. — Я не хотела, чтобы ты убивал меня, потому что я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. — Убить тебя? — Как и других, — выдавливает он. — Как и всех остальных. — О, дорогая, ты совсем не похожа на тех неблагодарных шлюх. Они были шлюхами, которые не знали своего места. Некоторые из них умоляли заняться со мной любовью. Некоторые из них сбежали. Как Вэйлон сейчас. Лицо Эдди смягчается. — Нет, я знаю, что ты другая. Ты моя жена. Я выбрал тебя. Ты доказала мне, что ты такая, какая есть. Зачем мне убивать тебя? А Вэйлон проявил себя в таком ключе? Или он просто последний живой человек в этом месте, с которым Эдди может так поступить? Это имеет значение? Вэйлон не вынесет, если Эдди снова причинит ему боль. Ему нужно, чтобы Эдди убил его или отпустил. Он больше не может этого выносить. — А что, если я не смогу подарить тебе детей? — спрашивает он. — Что, если я бесплоден? — Бог не поступил бы так с нами, — отвечает Эдди, — и мы попытаемся. Мы должны попытаться. — Эдди… — Я знаю, ты не хочешь, но просто сделай это для меня. Пожалуйста? — Вэйлон извивается под ним, но это бесполезно. — Просто убей меня. — Я бы никогда не сделал этого. Я люблю тебя. — Вэйлон прерывисто всхлипывает. Это бесполезно, не так ли? Даже если он сказал Эдди, что ненавидит его, что Эдди монстр, он все равно будет наслаждаться всем этим. Это все, чего он хочет. — Мне отнести тебя обратно? — Вэйлон не отвечает. Он больше не может говорить. Он может только плакать, как никчемный ебаный ребенок. Он даже драться больше не может. Просто позволяет Эдди взять его на руки, позволяет ему отнести Вэйлона обратно в их дом, позволяет ему уложить Вэйлона на кровать. Он слышит, как щелкают замки на двери, слышит, как открывается крышка, как скрипит тюбик. Верно. Дурацкий лосьон. Вэйлона растягивают двумя пальцами, входя до упора. Единственная подготовка, которую ему дают. — У нас будут прекрасные дети, — говорит Эдди, игнорируя болезненный стон невесты. — Вот увидишь. Тебе просто нужно принять мое семя. — Эдди хмыкает, проникая внутрь Вэйлона. Не так грубо, как раньше. — Видишь? Я тоже могу быть осторожным с тобой. Это ведь не больно, правда? Конечно, больно. Эдди использовал недостаточно лосьона, не растянул его как следует. Просто это уже не так больно, как раньше. — Посмотри на меня. Вэйлон отказывается. Крепко зажмуривает глаза, откинув голову на матрас. Он ни на что не хочет смотреть. Он просто хочет поплакать и переждать это. Просто покончить с этим. — Ты хочешь, чтобы я причинил тебе боль? Тебе это нужно? Ты хочешь сделать из меня такого мужа? Мне просто нужно, чтобы ты выслушала меня. Я так стараюсь быть хорошим человеком для тебя, а ты не… — он бьет Парка по голове, подчеркивая свои слова каждым ударом. — Блять… послушай! Вэйлон набрасывается в ответ. Его глаза открываются только для того, чтобы убедиться, что его слова услышаны. — Иди на хуй, — выплевывает Вэйлон. Рука Эдди двигается, уклоняясь от попыток Вэйлона отбиться. В его рот засовывают два пальца, так сильно давя на язык, что Парк давится. — Не смей, блять, так со мной разговаривать, ты, ебаная сука, — говорит Эдди. — Не смей прикасаться ко мне так, блять, или я сломаю тебе руки, ты меня слышишь? — Вэйлон пытается пнуть его, но это оказывается бесполезным, потому он перемещает руки к запястьям Эдди, пытаясь убрать его пальцы изо рта. Он едва может дышать в таком состоянии. Его грудь вздымалась от усилий. Пальцы Эдди были покрыты слюной. Эдди ухмыляется, скрывая за этим бессердечие. Парк пытается закричать, как будто это может помочь. Пальцы Эдди движутся у него во рту, проводя по языку Вэйлона, ногти царапают горло. Непрерывный ритм, соответствующий толчкам Эдди. Пальцы трахают его рот, как будто стараются так забрать большую часть Парка. Почему? Почему с Эдди всегда так? Почему ему всегда нужно больше? Вэйлон крепко сжимает рот, его зубы впиваются в руку Глускина. Он чувствует вкус крови. Он знает, что его ударят еще до того, как чувствует удар. Влажные пальцы впиваются в кожу головы Вэйлона, поднимая его обмякшее тело. Рот Эдди накрывает рот Вэйлона, кровь течет по их языкам. Закончив, он прижимает Парка спиной к матрасу, его руки перемещаются к бедрам и притягивают его тело ближе, когда он трахает его сильнее. — Ты моя жена. Ты будешь делать то, что я скажу. Ты так боишься, что я убью тебя, но ведь знаешь, что может быть хуже, не так ли, Вэйлон? Парк издает звук, который можно описать только как хрип, когда слышит свое собственное имя. Это звучит так непривычно, и он понимает, что почти забыл его. — Я могу сохранить тебе жизнь, если захочу. Я могу сделать с тобой все, что угодно. Неужели ты думаешь, что я не знаю, как разорвать тебя на части и оставить в живых? — Ты уже это сделал. Эдди смеется. Это настолько неприятно, что Парку кажется, будто он снова задыхается. — И я могу сделать кое-что похуже. Он знает. Он видел. — Итак, — говорит Эдди, резко двигая бедрами вперед в грубом, болезненном толчке, который вызывает вскрик у Вэйлона. — Ты моя жена, и ты будешь повиноваться. Ты будешь слушаться своего мужа. Не так ли, дорогая? Как Глускин может так думать? Как вообще кто-то может так думать? Эдди трахает его так грубо, что он едва может дышать. Его имя все еще витает в воздухе между ними. Эдди блядски ненормален, Вэйлон это прекрасно знает. Когда он называет Парка своей женой, то не просто притворяется, как Вэйлон. Это видно по тому, как он говорит, по тому, как смотрит. Для него все это реально. Но этот момент ясности? Это понимание? Это приводит в ужас. Он не знает, что за монстр этот Эдди. Он точно знает, кто его муж, но это…? — Д-да. — Что «да»? — Да, — хнычет Парк. — Я буду повиноваться тебе. Ты… ты мой муж… — он издает странный звук. — Ты мой м-муж, и я принадлежу тебе. Я сделаю все, что ты скажешь. — Хорошая девочка, — говорит Эдди. — А что еще? — У нас будут прекрасные дети. — Мхм, — говорит он. — Большая, любящая семья. — Да, Эдди. — И мы будем заниматься любовью столько раз, сколько нам понадобится, пока ты не забеременеешь моим ребенком, — говорит Эдди. — Даже если мне нужно будет наполнять тебя каждую ночь. — Д-да, Эдди. — Ты можешь молиться за меня? — Спрашивает он. — Можешь ли ты молиться за меня и нашего ребенка? Нет. Это уже слишком. Каждое слово, слетающее с его губ, ломает все больше и больше. Почему все настолько плохо? Почему Эдди нужно причинять ему столько боли? Эдди легонько похлопывает его по лицу. Тихое предупреждение перед пощечиной. Вэйлон издает хныканье: — П-пожалуйста. — Пожалуйста? — цыкает Эдди. — Мне нужно нечто большее, любовь моя. Давай. Голова стучит в такт ударам сердца. Боль отдается в черепе, как будто кто-то встряхивает пузырек с таблетками. Боль продолжает рикошетить о стороны черепной коробки. Он может сделать тебе только хуже. Что может быть хуже? Терпение Эдди на исходе, если оно вообще осталось. Он хватает Вэйлона за талию и сильно толкается, заставляя того взвизгнуть в ответ. Не бьет, не дает пощечин, но все равно причиняет боль. Давай же, Вэйлон. — Я… — бормочет он. — Я не умею… — Просто попробуй ради меня, дорогая. Просто попробуй. Его мысли бурлят. Пытаются зацепиться за что-нибудь. За то, что Лиза рассказывала ему про секс и что ему самому нравилось; то, что он читал в любовных романах, которые она ему навязывала, то, что он смотрел в порно. Все это не то. Все это не совсем подходит. Будь женой Эдди. Скажи что-нибудь. Просто попробуй. Просто сделай. Вэйлон поднимает руки, закрывая лицо, потому что прошло слишком много времени… Потому что Эдди наверняка собирается ударить его сейчас. Он развалится на части и больше не сможет спасти себя. Но с его губ срываются слова. Слова, которые не имеют никакого смысла, слова, которые, как ему кажется, неправильные. — П-пожалуйста, — бормочет он. — Я х-хочу, чтобы ты кончил в меня. Я хочу п-подарить тебе ребенка, я–я… — Не останавливайся, пока я не кончу. Нет. Пожалуйста. Прекращай. — Н-наполни меня, — заикается Вэйлон. Он чувствует себя глупцом. Он не верит в свои слова, но Эдди они нравятся. Подари мне малышей, пожалуйста, Эдди. Я хочу, чтобы ты сделал меня беременной, мне нужно… — Что тебе нужно? Прекращай. Пожалуйста. Нет. Вэйлону жаль, что он не может перестать плакать. Почему все так сложно? Почему он просто не может остановить эти ебаные слезы? — Что тебе нужно, дорогая? — Ему нужно, чтобы Эдди остановился. Он блядски большой. Кажется, нет ничего, что помогло бы принимать его легче. Его руки были везде, но тело Парка все еще не привыкло к таким прикосновениям. Он этого не хочет. Если бы он действительно, по-настоящему хотел этого, разве его тело просто не расслабилось и не приняло бы Эдди? Разве не было бы легче дышать? Неужели он не перестанет плакать? Но разве ты этого не заслуживаешь? Кровать скрипит, в глазах стоят слезы, Эдди разрывает его на части. Неважно, что он буквально истекает кровью, ведь он всегда будет проливать литры за литрами, захлебываясь в своей крови и агонии, пока не сможет сделать ничего, кроме как быть уничтоженным целиком. Это то, чего ты заслуживаешь. — Дорогая? Пожалуйста. Нет. Прекращай. — Ты, — бормочет Вэйлон. — Мне нужен ты. — Ммм, — тихо произносит Эдди. — А что еще? — Мне нужна твоя сперма, — шепчет он. — Мне нужно, чтобы ты вошел в меня, чтобы я могла подарить тебе детей, которых ты заслуживаешь. Мне нужно показать тебе, какой хорошей матерью я могу быть. — Продолжай, — ворчит Эдди. Он так глубоко внутри Вэйлона, что тот чувствует, как живот хочет выпятиться от его размера. Он знает, что если бы посмотрел, то увидел бы, как член Эдди движется внутри него, когда он трахает Вэйлона. — Мне просто нужно быть достаточно хорошей для тебя. — Эдди снова гладит Парка по лицу, и его глаза открываются. — Мне нужно, чтобы ты смотрела на меня, когда я кончу в тебя. Ладно, ладно. Просто не бей меня больше. Просто не делай этого– Он едва может открыть глаза. Больше всего на свете ему хотелось быть где-нибудь в другом месте. Чтобы не видеть этот ярко-красный шрам на лице Эдди. Эти глаза, которые заставляют его чувствовать себя так, словно все его тело вывернуто наизнанку. Но он смотрит. Он делает это, потому что его тело болит. Потому что ему нужно, чтобы это прекратилось. Пожалуйстанепрекращай Руки Вэйлона дрожат, когда он протягивает их к Эдди; одной обхватывает его руку на талии, другой перемещая к своему животу. Еще, еще, еще. Не имеет значения, просит ли Эдди говорить об этом, Вэйлон должен это сделать. — Достаточно ли я хороша для тебя? — спрашивает Вэйлон. — Достаточно ли я чиста для тебя? Достаточно ли хороша для тебя моя утроба? Будут ли наши дети достаточно красивы для тебя? Будешь ли ты по-прежнему любить меня, если я не смогу родить тебе ребенка? — Ты моя, — отвечает Эдди. — Ты вся моя, — Это не ответ. Это провозглашение обладания. Для Вэйлона это ничего не значит. Он все это время принадлежал Эдди. — Просто не останавливайся, — говорит он. — П-просто люби меня. Каждую ночь. Пока я не смогу дать тебе то, что ты хочешь. — Не волнуйся, у нас будет ребенок, — Эдди наклоняется и целует его, но промахивается. Оставляет поцелуй в уголке рта Вэйлона. — Я так близко. Еще чуть-чуть, милая. Вэйлон кивает. Конечно. Еще чуть-чуть. Всегда еще чуть-чуть. — Это все, чего я стою, — оцепенело произносит он. Его тело дрожит. Он изо всех сил старался не обращать внимания на свою эрекцию, но он кончает независимо от этого. Его слова становятся невнятными и тихими, когда кульминация прокатывается по телу. — Я нужна… чтобы вынашивать твоих детей. Это все, что я должна делать. Это все, что мне нужно сделать. — Да, — стонет Эдди. — Скажи, что любишь меня. — Я люблю тебя. — Навсегда? — Я всегда буду любить тебя. Эдди прижимается к нему, его руки скользят по волосам Вэйлона, вплетаясь в кудри. Он небрежно целует его, прижимаясь бедрами к Вэйлону так грубо, что его тело выгибается вместе с Эдди. Он пытается прижаться ближе, просто чтобы не переломить себе позвоночник пополам. — Всегда, — бормочет Эдди, целуя его еще раз. — Я тоже буду любить тебя. Всегда. Это не любовь. Он прижимает лицо Парка к своему, заставляя встретиться с ним глазами, прижимаясь к Вэйлону, терзая его ослабшее тело. Кажется, синяки и раны Парка никогда не исчезнут. Глускин всегда будет таким человеком. Еще чуть-чуть. — Пожалуйста, — шепчет Вэйлон. Глускин кажется таким счастливым из-за этого. То, как Вэйлон произносит это слово: брови сошлись на переносице, губы с трудом выговаривают слова. Жертва под руками Эдди, но все еще влажная от его собственной спермы, все еще умоляющая его. Это все, чего он хочет? Вэйлону больно, но он все еще умоляет, делает все, о чем просит Эдди. Это все, что нужно, чтобы заставить его кончить? Он не оставляет Вэйлона даже на добрых десять минут, вместо этого все еще находясь внутри него, чтобы сперма оставалась внутри. После этого Эдди снимает с себя одежду, раздевая и Вэйлона, укладывая его поперек груди. Тот утыкается лицом в изгиб шеи Эдди. Их потная кожа прилипла друг к другу, волосы прилипли ко лбу. Вэйлон целует его в плечо. Он не знает, зачем делает это. Может быть, пытаясь развеять остатки гнева. Он проделывает это еще дважды, надеясь, что, может быть, Эдди сочтет это за обычное поведение жены. В ответ Эдди нежно целует его в висок, прежде чем прошептать в волосы Парка: — Утром мы попробуем еще раз. И они пробуют. По крайней мере, Эдди так думает. Будит Парка с восходом солнца. Прижимает к кровати. Кровать скрипит, Вэйлон повторяет сквозь слезы те же слова, что и прошлой ночью. И еще раз ночью, когда Эдди возвращается с работы. Заставляет Вэйлона раздвинуть ноги, никогда не используя достаточно лосьона. Бьет его до тех пор, пока он не начнет умолять. Он вынужден сказать, как сильно хочет Эдди, как сильно любит его. И еще раз. И еще раз. И еще раз. В глазах Вэйлона стоят слезы, когда Эдди насилует его. Голос охрип от мольбы. Голова болит от пощечин, которые Глускин дает, когда Парк недостаточно быстро подбирает слова. И еще раз. И еще раз. И еще раз.