Маринетт, ты попала!

Лежали в тишине, наслаждаясь солнечным теплом, и каждый думал о своем. Габриэль обдумывал то, что надо бы еще раз поговорить с Филипом, Маринетт думала о том, как она соскучилась по родителям и Алье, а Жан думал о том, какая же сексуальная пара у Агреста. Зря он согласился только прикинуться их третьим. Но раз обещал, он слово своё никогда не нарушит, как бы чертовски привлекательна не была эта малышка с синими глазами. Брюнету не нравилось долгое молчание, поэтому он решил нарушить его непристойной шуткой: — Ну так что, Маринетт, дать тебе пару практических уроков лёгкого петтинга? Ответил за неё Габриэль: — Жан, если ты сейчас же не заткнешься, я сам тебе преподам практические уроки тяжелого и петтинга, и фистинга, и всего, что только придумает моё воображение! Жан изобразил притворный ужас: — Прости, Габриэль, но я берегу свою розу для другого! Ох! Габриэль пнул шутника в бок. Маринетт усиленно делала вид, что она ничего не слышит. Полежав на солнышке ещё минут сорок, троица решила, что на этом, пожалуй, хватит. Габриэль предложил пройтись по верхней палубе. Жан и Маринетт охотно согласились. Взяв каждый свою одежду, они, не одеваясь, так в плавках и купальнике, пошли на прогулку. День выдался жарким, другие участники клуба тоже разгуливали в полуодетом состоянии. На встречу им попадались такие же гуляющие. На обед они пошли все вместе. Заскочили только в каюту. Девушка хотела принять душ. На этот раз она решила надеть лёгкое, летнее платье с тонкими бретельками. Была бы её воля, Маринетт вообще пошла бы в купальнике, потому что в такую жару было просто невыносимо. После обеда Габриэль, сказав, что доверяет Маринетт под охрану Жана, опять убежал по делам. Агрест направил свои стопы в сторону каюты Филиппа. Да, он знал, что на этом круизе владелец кинжала присутствует, как приглашенный гость и эксперт в области артефакторики. Габриэль постучал в дверь. — Кто там? — Раздалось с той стороны. — Филипп, мне нужно с тобой поговорить! — Ах, Габриэль, это ты! Сейчас, я открою. Филипп впустил Габриэля в каюту: — Ты опять будешь просить этот треклятый кинжал? Агрест прошел в каюту, и не откладывая дело в долгий ящик, предложил: — Филипп! Я предлагаю тебе дать кинжал мне в аренду. Проси любые деньги! Проси, что хочешь! Я готов на всё! Потомок древних шаманов облизал свои толстые губы, и ответил: — Ох, дорогой мой Габриэль, ты так отчаянно меня просишь, но ведь без книги, кинжал бесполезен. Да, я всё же решил продать его, но другому человеку. Завтра мы причалим к берегам Ломе, там я встречаюсь с Далаваром Маххадином, ты ведь знаешь, ему не отказывают. Габриэль скрипнул зубами в бессильной ярости: — Ты согласился продать ценный артефакт этому проклятому скупщику? Филипп развёл руками: — Его предложение нельзя игнорировать, тебе ли не знать. Ты можешь завтра поехать со мной и попробовать выкупить артефакт. Когда Габриэль вернулся в свою каюту, там его ждали аж целых три человека. Маринетт, Жан и Аллен Баллен. Распорядитель тут же накинулся на Агреста: — Да как Вы так могли?! Раковину, из лучшей коллекции! И сломать! Когда Вы сказали про поломку, я и представить себе не мог… Стальной взгляд серых глаз, мигом остановил словесный поток. Месье Баллен стушевался, запнулся, и просто закрыл рот. Габриэль продолжал смотреть на него взглядом льва, который смотрит на зарвавшегося зайца: — Месье Баллен, у Вас ко мне какие-то претензии? Ох, как же он был сейчас зол. Этот пройдоха Филипп спутал ему все карты. Габриэль Агрест ненавидел всей душой наглого и заносчивого Далавара Маххадина. О, с каким удовольствием он свернул бы ему шею, если бы представился такой случай! Но пришлось вспомнить про существование распорядителя: — Если у Вас есть что сказать? Я слушаю! — Нет, нет, не беспокойтесь месье Агрест, мы уже во всём разобрались! Раковину поменяем сегодня же! — Вот и славно. — Ответил Габриэль, выталкивая Аллена из каюты. Закрыв дверь, он повернулся к оставшимся двоим: — Завтра мы будем в Ломе. Жан хмыкнул, и вообще никого не стесняясь плюхнулся на кровать, растянувшись, и заложив руки за голову: — Я слышал, там будет этот скупщик, забыл, как его зовут. Может, клуб хочет что-то у него купить? Девушка же просто сидела в кресле, обмахиваясь журналом, как веером. Габриэль плюхнулся на соседнее кресло: — Да, чертов Маххадин! Брюнет сел на кровати: — Да точно! Далавар. Ну и скользкий же он тип. Вообще не понимаю, почему клуб до сих пор имеет с ним хоть какие-то дела? До ужина день прошел относительно спокойно. Они ещё пару раз сходили поплавать бассейне. Приходили рабочие поставили новую раковину, красивую, из натурального камня. После распорядитель приходил сказать, что скоро будет ужин. Жан ушёл в свою каюту, чтобы переодеться и принять душ. В столовую троица пришла самая последняя. За столом сидели Люси и Грегори, Эстель, от ужина отказалась. Всем было очень жарко, сил не было даже ворочать языками. После ужина, все дружной кампанией отправились на прогулку. К троице присоединилась Люси. Она без умолку трещала о том, как же ей жарко. Она буквально действовала всем на нервы. Первым не выдержал Габриэль: — Люси, у тебя других дел совсем нет? Девушка возмущенно фыркнула: — Габриэль, ты просто хам! — Да, мне уже говорили. — Ответил мужчина, добавив: — Либо помолчи немного, либо сходи и займи себя чем-нибудь. — Жан! Ты так и будешь молчать? — Возмутилась Люси. — Габриэль прав, мы устали от твоей трескотни. — Да пошли вы, оба! — Девушка развернулась, демонстрируя крайнюю степень обиды. Маринетт, Жан и Габриэль опять остались втроём. Молча пошагали дальше, надеясь хоть на малейшее дуновение ветерка. Навстречу им попалась Маргарита, которая шла в компании одной из работниц круиза. Жан окликнул её: — Маргарита, присоединяйтесь к нам! Шатенка, лишь бросив испуганный взгляд на Агреста, подхватила сотрудницу круиза за руку, и буквально побежала прочь. — Что это с ней, Габриэль? — Недоумевал брюнет. Агрест лишь усмехнувшись ответил: — Кажется, она меня боится. Маринетт удивилась: — Странно, буквально еще вчера, она вешалась тебе, на шею. Приобняв девушку за плечи Габриэль ответил: — Мир чертовски изменчив, радость моя. Сегодня девушка вешается на тебя, а потом убегает, только завидев. Уже в каюте Маринетт поинтересовалась: — Я так понимаю, завтра мы причалим к берегам Того? И высадимся в Ломе? — Именно. — Ответил ей Жан. Он опять развалился на их кровати. Девушка и Габриэль заняли оба кресла. — Здорово, я никогда не была в Африке! Наверное, там здорово? Скорее бы завтра! Мечтательно проговорила Маринетт. Габриэль решил немного охладить её пыл: — Завтра от меня не отходи ни на шаг! — Можно подумать, как только я сойду на берег, так сразу убегу! — Это опасное место! — Сердито проговорил Агрест. — Жан? Позвал он черноволосого, но тот кажется задремал на чужой пастели. Габриэль позвал ещё раз: — Жан! — А? Да? Я не сплю! Маринетт хихикнула, а Агрест сказал: — Да мы видим, как ты не спишь на нашей кровати. Иди уже к себе и спи. Жан весело улыбнулся, от чего на его щеках появились ямочки: — Нее, еще не прошло суток, так что я весь ваш, друзья мои. Если вы вдруг чего-то хотите сделать, не стесняйтесь! Может помогу, чем смогу! — Проваливай, уже! — Рявкнул Агрест. Жан поднялся с кровати: — Я так понимаю, эту ночь мы будем спать не в троём? А как же полежать в обнимку? — Жан, будь добр, заткнись и проваливай. — Эх, злые вы какие-то, пойду я к себе. До завтра, ребята. Когда наконец Маринетт и Габриэль остались одни, повисла неловкая пауза. Точнее это девушка, начала чувствовать себя неловко, мужчина же был полностью расслаблен. Он встал с кресла, подошел к шкафу, открыв его, начал что-то искать. Маринетт стало любопытно: — А что Вы ищете? Мужчина ответил, не отрываясь от своего занятия: — Я ищу тебе на завтра одежду. Нельзя тебе будет разгуливать в слишком открытом виде. Мы пойдем на встречу с ярым мусульманином, и будет лучше, если ты не будешь маячить перед ним в шторах и футболке. Да и вообще, в Того довольно много людей исповедует Ислам. Маринетт не стала возражать, она понимала, что везде, где бы ты не оказался, всегда нужно уважать чужую культуру. Габриэль выбрал для неё легкую тунику с длинным рукавом, и юбку с длинным подолом, практически до самых щиколоток. Он еще раз оценивающе оглядел выбранные вещи: — Пожалуй сойдет. Вечер пролетел очень быстро, надо вновь готовиться ко сну. Маринетт, пошла принимать душ. Она немного боялась предстоящей ночи, ведь если месье Агрест опять будет к ней приставать, она вряд ли сможет ему отказать. Она просто не готова еще к сексу! Габриэль тоже пошёл принимать душ, после девушки. Пока мужчина стоял под струями воды, Маринетт быстро разделась и, аккуратно сложив вещи на пуфик, легла на свою сторону. Агрест вышел из ванной с полотенцем вокруг бедер. Погасил свет и, убрав полотенце, забрался под одеяло. Молча придвинул Маринетт к себе. Девушка опять начала вырываться из его объятий, на что мужчина прошептал: — Обещаю, не приставать. Он поудобнее обнял Маринетт и успокоился, закрыв глаза. Она тоже пыталась уснуть, но её слишком волновала близость голого мужчины, который сейчас её обнимает. Девушка даже представить себе не могла, что когда-нибудь она будет вот так вот спать в обнимку со взрослым мужчиной, и её тело будет отчаянно желать его ласк, даже если разум категорически этому противится. Ах, как она мечтала, что выйдет замуж за Адриана Агреста, и что у них будет самая волшебная, первая брачная ночь. Представляя себе брачную ночь с Адрианом, на душе у неё становилось радостно, и возникало чувство правильности, а тело вообще никак на это не реагировало, но вот когда она представила себе, что занимается этим с Габриэлем Агрестом, по телу прошла приятная истома, ухнув куда-то вниз живота. По спине прошелся отряд мурашек. Габриэль тоже не мог заснуть. Да и как спокойно можно спать, когда с тобой в одной постели лежит такая сладкая девочка? Но он держал себя в руках, он понимал, что, если будет постоянно приставать к девушке, ничего хорошего из этого не выйдет, он только её напугает. Лучше сделать всё так, что бы она сама этого хотела, так же сильно, как он. Габриэль знал, что Маринетт не спит. Он чувствовал, как быстро бьется её сердце. Мужчина поцеловал девушку в макушку сказав: — Спи уже давай, завтра будет тяжелый день. Как же он оказался прав, грядущий день, окажется одним из самых сложных в жизни Маринетт.