Маринетт, ты попала!

Демон молчал, что было для него не характерно. Конечно для мужчины было лучше, когда он молчит, но что-то настораживало. Вполне возможно, что копит силы, ведь находится вне сознания Габриэля, для архидемона непростая задача. — Ну, и что мы теперь будем делать? —Развёл руками Жан, добавив: — Наши доблестные провожатые, бросили нас, при первой же возможности. Уткнувшись носом в плечо Габриэля, Маринетт всхлипнула: — Я хочу домой. Я так хочу домой. Я устала от всего этого. — Я обещаю тебе, скоро всё закончится. Мужчина погладил всхлипывающую девушку по чёрным волосам. Наблюдавший за этим брюнет, поспешно отвернулся, скрывая свою досаду. Чтобы хоть как-то разрядить обстановку, он вытащил из своего рюкзака вязаный плед, подаренный ему вождём деревни, и подошёл к обнимающимся. Накидывая плед на плечи Дюпен-Чен, преувеличенно бодрым голосом сказал: — Вот, держи, а то дрожишь вся. Девушка с благодарностью приняла вязаную вещь. Плед укутал Маринетт, и когда он полностью покрыл её руки, не защищённые одеждой, девушка почувствовала жжение, которое очень быстро превратилось в нестерпимую боль. Вскрикнув от боли и отбросив плед, Маринетт, принялась яростно чесать свои руки. Мужчины тут же обеспокоено спросили хором: — Что такое, Маринетт? Сильное жжение быстро переходило с рук на плечи и дальше по телу. Было такое чувство, будто сотни тысяч маленьких жучков пытаются сожрать её кожу. Жан поднял плед, но тут же его отбросил после окрика Габриэля: — Оно отравлено, осторожно! — Отправлено?! Но кто это мог сделать?! Ужаснулся брюнет. — Сейчас это не важно! — Отрезал Агрест. Его вновь накрыла волна ярости из-за собственной беспомощности и вселенской глупости. Он винил себя в том, что не спросил у Мбтавы, чем именно она отравила вещи. Вернуться бы сейчас в деревню, да надавать бы хороших оплеух мерзавке! Но что делать сейчас не знали ни он, ни Жан. Маринетт попросила: — Пожалуйста, полейте мне на руки немного воды, может, это поможет. — Конечно. Ответил Габриэль, и попросил Жана: — Подай, пожалуйста, вон ту флягу. А сам постарался успокоится девушку, прижав её к себе и не давая расчёсывать зудящую кожу. Просить дважды не пришлось, брюнет быстро взял требуемое и отвинтив крышку, вернулся к пострадавшей. Плеснув немного воды, Жан не на шутку испугался, когда Маринетт зашипела от боли: — Уйй, жжется. — Что нам делать? — Спросил Жан Габриэля. Но тот молчал. Он думал. Вернуться в деревню они могут не успеть, да и есть риск просто заблудиться, всё-таки они ушли на приличное расстояние. Не переставая держать Маринетт за руки Агрест попросил друга: — Жан, сооруди какое-нибудь укрытие. — Какое укрытие? — С недоумением огляделся брюнет. — Любое, Жан, быстро! Её нужно скрыть от солнца! Маринетт становилось хуже, жжение было уже по всему телу. Дышать становилось труднее. Габриэль держал её крепко, и не отпускал. Он шептал ей слова утешения, пытаясь хоть немного успокоить, но слова мало чем помогали. Когда Жан закончил с укрытием, девушку уложили на импровизированную лежанку, из вещей. Она уже не пыталась расчёсывать свою кожу, а лишь тяжело дышала. Мужчины в полной растерянности сидели подле неё совершенно сбитые с толку. Чем ей помочь и как, они не знали. Да и в попытке помочь не нанесут ли они еще больший вред? Как в случае с водой. — Что будем делать? — Поднял Жан глаза на Габриэля. — Есть у тебя хоть какие—то идеи? — К сожалению, я не знаю, чем отравили Маринетт. И это полностью моя вина, я должен был вытрясти с неё всю информацию. Сокрушался Агрест. Он погладил девушку по голове. Она лежала с закрытыми глазами, и редко, тяжело дышала. Вдруг идея пришла ему в голову. — Ну что? Говори! — Не выдержал Жан. Габриэль лишь коротко ответил: — Верховная! — Кто? — Не понял брюнет. — Следи за ней. Кивнул Агрест в сторону Маринетт, и покинул импровизированное укрытие. Достучаться до Кристины, верховной ведьмы, он вполне мог через защиту, что сдерживала Аминасдора. Встав посреди небольшой поляны, Габриэль опять заглянул в свое подсознание. Получилось у него это не сразу. Когда наконец-то у него вышло зайти в чертоги своего разума, он немного удивился. Вместо короля инкубов, возле защитной стены, лежал человек. Так же как и Габриэль, человек этот был светловолосый, но волосы его отдавали серебром. Ещё на нём не было никакой одежды. Агрест огляделся вокруг. Что за чертовщина? Откуда тут взялся этот голый мужчина? Так, не время сейчас отвлекаться, каждая секунда на счету! Не обнаружив Аминасдора нигде вокруг, Габриэль позвал: — Эй, демон, где ты прячешься? Тишина в ответ. — Да черт возьми, помоги же мне! Тяжёлый кашель донесся со стороны лежащего человека, но пришедшему было не до него. Если бы Агрест мог обойтись без помощи этого треклятого архидемона, он ни за что снова бы к нему не обратился. Тем временем лежащий у стены человек, тяжело приподнялся на руках, подполз поближе к защите, и сел, облокотившись спиной. После поднял затуманенный взгляд на Габриэля. Кривая усмешка озарила красивое бледное лицо. — Чего ты хочешь, смертный? — Хрипло спросил он. Агрест обернулся, и удивленно спросил: — Демон? Тот лишь развел руки в стороны, мол узри меня во всей красе. — Какого дьявола ты человек? — Не понимал Габриэль. В ответ Аминасдор прошептал бесцветным голосом: — Это моя человеческая форма. У каждого демона она есть, и показывать её мы очень не любим, потому что этой формой в нас просыпается человечность. — И какого чёрта это значит? — Демон, вынужденный находиться в своей человеческой ипостаси, начинает испытывать чувства и эмоции, которые чужды нам, смертный. Говори зачем пришёл... Габриэль не заставил себя просить дважды, по сути ему было наплевать, что происходит с демоном. Они не друзья, а враги, но сейчас, ему необходима помощь этого врага: — Мне нужна твоя кровь. Не стал ходить вокруг да около мужчина. Снова кривая усмешка заиграла на лице Аминасдора: — Как интересно. А что ж не сразу голову отрубить? Так, наверное, эффективнее? — Я не идиот, умрешь ты, умру и я. Светловолосая голова с серебряным отливом, безвольно повисла, было похоже, что демон потерял сознание. Габриэль подошел к нему, и неуверенно потряс за плечо: — Эй, ты чего? Но Аминасдор не реагировал. Тогда Агрест постучал ладонью по щекам, эффект тот же. Габриэль не на шутку перепугался: — А ну не вздумай сейчас умирать! Я не могу бросить Маринетт в джунглях! Тряхнув головой, демон посмотрел на мужчину, и молча протянул ему руку. Всё было понятно без слов, он разрешал брать свою кровь. Но вот тут Агрест запоздало понял, что у него нет ничего, чем можно было бы порезать кожу архидемона, чтобы добыть кровь. — Проклятье! — Выругался Габриэль. Аминасдор поднял свою вторую руку, отрастил острый коготь на указательном пальце, и полоснул им по другой руке разрезая вены. Черная и густая кровь, потоками полилась, на землю сотворенную подсознанием Габриэля Агреста, оставляя черные следы. Так много крови Габриэлю было не нужно. Не теряя больше времени зря, он чертил на защитной стене пиктограмму кровью короля инкубов. Когда всё было готово, мужчина отошел назад два шага, и закрыв глаза, начал речитативом читать заклинание, которое его научила та самая ведьма, которая обманом совершила ритуал слияния с демоном. Последние слова были произнесены, и пиктограмма вспыхнула на мгновение, затем быстро погасла, и перед Габриэлем стояла ошарашенная Кристина. Увидев его, она спросила: — Агрест? Что это за место? — Моё подсознание. Услужливо ответил мужчина. Услышав эти слова, верховная ведьма пришла в ужас: — Из-за тебя, там осталось моё тело совершенно без сознания, прямо на глазах у кучи людей! Говори быстро, что тебе от меня надо? — Маринетт отравили, и я не знаю, чем. — Мгновенно сориентировался Габриэль. Кристина тут же стала серьёзной: — Какие симптомы? Как прошло отравление? — Сильный зуд, покраснение, она задыхается. Отравили через ткань. Ведьма задумчиво постучала пальцем по подбородку: — Кажется я поняла, что это за яд. Это споры редкого папоротника, чрезвычайно ядовитого. Если она жива до сих пор, то это свершилось то, чего мы так боялись. Уточнять кто эти все и чего они боялись, Кристина не стала, а лишь попросила: — Позволь мне. И Габриэль позволил. Жан сидел возле Маринетт, держа её за руку и шепча ласковые слова, с горечью наблюдая, как ей всё труднее становилось дышать. Габриэль Агрест вернулся к ним, так же внезапно, как и ушел. Он окинул спящую девушку оценивающим взглядом, уперев руки в бока. Затем его взгляд плавно перешёл на сидящего рядом с ней брюнета: — А ты у нас насколько я помню, Жан, да? Вопрос заставил брюнета изрядно удивиться, и всерьёз подумать, а не спятил ли его друг окончательно. Жан поднял сердитый взгляд на друга: — Как-то не время сейчас для глупых шуток, ты не находишь? Но Габриэль в ответ всплеснул обеими руками, чем удивил еще больше: — Ой, какой сердитый. Но не волнуйся, пупсик, я смогу помочь этому прелестному созданию. Последняя фраза была адресована уже Маринетт. Жан обалдело хлопал глазами, и не нашел ничего лучше, чем сказать в ответ: — Эээ... Ну ладно. Габриэль сунул брюнету под нос свою руку: — Забыла представиться, Кристина. Жан непонимающе уставился на длань возле своего носа. — Ну где же ваши манеры? Даме при встрече следует поцеловать ручку. Пальцы перед носом мужчины требовательно пошевелились. Брюнет очень скептически скосил свои глаза на мужском запястье: — Кончай придуриваться! Поняв, что его конечность лобызать никто не будет, Габриэль убрал руку со вздохом: — Как много в этом мире невоспитанных мужчин. Так, пупсик, сходи-ка погуляй, нечего тебе это видеть. Потребовала Кристина в теле Агреста. Жан хотел было возмутиться и сказать, что никуда он не собирается уходить. Он уже решительно сдвинул брови и хотел твердо высказать своё мнение, но встретился с таким взглядом серых глаз, что в горле пересохло, а такие глупости, как собственное мнение, мигом улетучились из головы. Мужчина поднялся, окинул взглядом стоящего перед ним Габриэля, и фыркнув удалился прочь. Кристина первым делом, начертила в воздухе руну воздуха, и прочитав заклинание, дунула на засветившийся в воздухе знак. Светящаяся руна, поплыла к Маринетт, и плавно спустилась ей на грудь, растворившись в теле. Дыхание девушки, тут же стало ровным, тихим, пропала ужасающая сиплость. Верховная ведьма, присела рядом с Маринетт, положила ей правую руку на лоб, а левую поместила к своему сердцу, прошептав: — Поспи, моя хорошая, сейчас всё закончится. Теперь девушка спала, а не была в бессознательном состоянии. Не теряя ни секунды, Кристина, сложила обе руки домиком на животе Маринетт. Из уст ведьмы певучим потоком полились слова заклинания очищения. Руки её засветились сначала беловатым светом, затем этот свет превратился в красный. Через несколько мгновений всё закончилось. Верховная ведьма поднялась на ноги, с доброй улыбкой посмотрела на юную девушку, спящую безмятежным сном. Выйдя из укрытия, она тихо позвала: — Жанчик, пупсик мой, где ты? Брюнет подошёл к Кристине и молча уставился на своего друга, совершенно сбитый с толку его поведением. Ведьма положила свою руку Жану на плечо, улыбнулась, погладила ласково по щеке, а затем приблизив лицо, поцеловала мужчину в губы легким нежным поцелуем, и со словами: — А это моя маленькая месть. Покинула тело Габриэля, и оно кулем рухнуло к ногам шокированного брюнета, на губах которого, горел ласковый поцелуй Агреста.