Маринетт, ты попала!

Маринетт очнулась от резкой головной боли, которая противно стучала в висках. Обхватив голову руками и попытавшись сесть, девушка тут же страдальчески застонав, откинулась обратно. О том, чтобы открыть глаза, не могло быть и речи, потому что веки будто налиты свинцом. Кто-то положил руку на лоб Маринетт, тем самым удивив её до глубины души. Превозмогая страшную боль, она кое-как открыла глаза, и от увиденного они расширились, наверное, в двое. Склонившись над ней стояла очень серьёзная, эльфийка со строгим лицом. Её брови были сурово сдвинуты. Фиалковые глаза миндалевидной формы с интересом изучали Дюпен-Чен, которая в свою очередь тоже не стесняясь, во все глаза уставилась на эльфийку. Закрыв глаза и снова их открыв, девушка по-прежнему видела перед собой представительницу фэнтезийной расы. — Вы кто? — наконец не выдержала Маринетт. — Меня зовут Татуриэль. Голос эльфийки был очень мелодичным. Набравшись еще больше наглости, девушка задала главный вопрос: — Вы эльфийка? Татуриэль резко выпрямилась: — Никакие мы не эльфы! Как вообще можно сравнивать Элинов с кем-то ещё?! Судя по всему, вопрос Маринетт был оскорбительным для неё. — Простите, я не хотела показаться невежливой. Маринетт стало очень за себя стыдно. Ну действительно, какие могут быть эльфы? Хотя внешность этой женщины, была именно такой, как описывали всякие фэнтезийные произведения. Высокая, стройная, изящная, и самое главное, уши острые торчат из-под белых волос. — Как я здесь оказалась? Маринетт осмотрела помещение, где она находилась. Маленькая комнатка в очень спартанском стиле. Больше походило на тюремную камеру. — И вообще, что это за место? Но Элинка отвечать не стала, лишь бросив на девушку презрительный взгляд. В несколько шагов она дошла до двери, и открыв её, куда-то вышла. Дюпен-Чен попыталась рвануть за ней: — Подождите! Где мужчины, с которыми я была? Мышцы от чего-то плохо слушались, и девушка кулем свалилась с кровати. Дверь за Татуриэль захлопнулась, и послышался звук поворота ключа. Кое-как совладав со своими конечностями, Маринетт доковыляла до двери, на котором было закрытое окошечко. Постучав, она громко позвала: — Мадам… Мадмуазель? Татуриэль! В ответ тишина. Пленница начала барабанить по двери кулаками и пинать ногой: — Меня кто-нибудь вообще слышит?! Эй, кто-нибудь?! Дверь неожиданно распахнулась, и Маринетт чисто по инерции, стукнула кулаком в грудь какого-то мужчину. Мужчина тоже оказался беловолосым элином, приподняв одну бровь, он спросил: — Ты на всех с порога с кулаками бросаешься? Девушка смутилась, отступив на один шаг: — Простите, месье, я случайно. — Ко мне следует обращаться Ваше Высочество. — Надменно поджал губы беловолосый, добавив, — Моё имя Алан. Маринетт молча разглядывала «высочество», затем спросила: — Где мои друзья, и что это за место? — Вы в городе Элинов, где правит мой отец, что же касается твоих, как ты выразилась друзей, то не переживай, о них уже позаботились. Сделав шаг навстречу к Маринетт, Алан неожиданно схватил пальцами её за подбородок, заставляя задрать голову и посмотреть ему в глаза. Возмущённая такой бесцеремонностью, девушка тряхнула головой, освобождаясь от цепких длинных пальцев. Элин рассмеялся: — Ух, строптивая какая человечка. — Что вам от меня нужно? — Попятилась назад Маринетт. Её пугал этот Алан, он хоть и был очень красив, но от него исходила такая волна презрения, что становилось не по себе. Заложив руки за спину, незваный гость соизволил внести некоторую ясность: — Ты и двое мужчин, что были с тобой, нарушили многовековой договор, которому уже больше, чем человечество о нем помнит. Священный договор между элинами и людьми. Ни один человек не должен заходить на нашу территорию, и тем более никто из людей не должен нас видеть. За это мы имеем право вас казнить. Мой дядя, так и хотел сделать, там на поляне, но я его отговорил, потому что вы показались мне, эм… Занятными. Беловолосый человек, очень силён, раз смог так просто бросить львицу, он сгодиться для боя. — Подождите, но это же вы сами к нам пришли на поляну, и показали себя, а теперь за это хотите нас убить?! — Возмутилась Маринетт. — И что еще за бой? — Добавила она. Алан лишь криво усмехнулся: — Вы люди, такие жалкие. Так боитесь смерти. Элин еще выше задрал свой нос, от чего стал выглядеть ещё надменнее: — Твой беловолосый друг будет удостоен чести пасть в бою на арене в схватке с моим чемпионом. Высочество мечтательно прикрыл глаза: — О, это будет славная битва. Давненько мой чемпион не получал достойного противника. Но ты не надейся. — Он повернул голову в сторону Маринетт. — Против Гиронга твой друг долго не выстоит. Никто не смог. Девушка стояла и слушала весь это бред, и уже сильно сомневалась в том, что этот самый Алан в своем уме. Но тут она вспомнила про Жана: — А что вы сделали со вторым мужчиной? Где он? — А, темноволосый. Тоже интересный экземпляр, я забрал его в коллекцию своих рабов. И тебя тоже заберу. Элин вновь схватил Маринетт за подбородок своими длинными крепкими пальцами: — Хотя может быть, тебя тоже стоит выдвинуть на бой, среди воительниц. Может ты и сгодишься на что. Маринетт отшатнулась от этого психа: — Я требую, чтобы вы немедленно нас освободили, иначе у вас будут проблемы, мы граждане Франции, вы будите иметь дело с Евросоюзом! Алан нахмурился: — Что еще за союз? Никогда не слышал. Это что-то ваше жалкое, человеческое, до чего мне нет никакого дела. Ты меня уже порядком утомила. Идём со мной. Схватив девушку за запястье, принц элинов потащил её на выход из комнаты. Маринетт упиралась как могла, но силы были не равны: — Отпустите меня! Куда вы меня тащите? — Хочу, чтобы ты лично наблюдала, как умрет твой беловолосый друг. В это время в подземелье, в сырой и темной камере медленно приходил в себя Габриэль Агрест. Глухо застонав, он обхватил голову руками и сел. Волосы растрепались, и спадали на глаза, проведя рукой по голове убирая их, мужчина осмотрелся. — Где я, черт возьми? — Спросил он сам себя. Но в ответ ему была тишина. — Маринетт, Жан! — Громко позвал Габриэль. И снова ответом была тишина. Поднявшись на ноги, он подошел к железной двери. Подергал за ручку, но безрезультатно. Постучав ладонью по двери, Габриэль громко позвал: — Эй, кто-нибудь! Ударив сильнее: — Да хоть кто-нибудь, меня слышит, черт бы вас всех побрал?! Наконец щелкнул засов, дверь открылась, и в камеру зашли двое в странных одеждах. Но не это удивило узника, а то, что они выглядели, как каноничные эльфы, или ролевики Толкиенисты. Габриэль попятился назад, и спросил сам не веря в то, что вообще спрашивает такое: — Эльфы? Вошедшие переглянулись: — Мы благородные элины, человек, не смей нас ни с кем сравнивать! Ответ одного из этих напыщенных несколько разозлил Агреста: — Да плевать я хотел на ваши расовые обиды! Отвечайте, что это за место, и где Маринетт и Жан?! Один из элинов, размахнулся и ударил Габриэля по лицу тыльной стороной ладони: — Как ты смеешь, ничтожный человек, так разговаривать, с великими элинами? От удара мужчина пошатнулся, мгновенно ощущая, как в теле начала возрастать сила берсерка. Посмотрев на ударившего стальным взглядом холодных серых глаз, Габриэль угрожающе спокойно сказал: — Сделаешь так ещё раз, я тебе руки переломаю. Ударивший элин, нервно сглотнул, было в этом светловолосом человеке что-то такое, что заставляло кровь стынуть в жилах. Но гордому элину не пристало бояться какого-то там человека, и уж тем более терпеть от него угрозы: — Ах, ты… — Успел он только сказать, вновь занеся руку для удара, и в это самое мгновение, его рука оказалась в крепком захвате, и сильная резкая боль пронзила его тело, заставив громко и жалобно вскрикнуть. Габриэль Агрест слов на ветер не бросает. Ловко перехватив конечность этого идиота, благодаря силе берсерка, он одним движением переломал кости руки. Второй элин не вмешивался в разговор, а только молча наблюдал, но когда он увидел, с какой легкостью были переломаны кости его товарища, он очень испугался. Кости элинов намного крепче человеческих, и переломы для них очень редкое явление. Но этот светловолосый одной лишь рукой сломал крепкие кости. Среагировал второй элин быстро, ударил человека заклинанием забвения, и тот отступив по инерции на шаг назад, кулем рухнул на пол без сознания. Пострадавший элин здоровой рукой вытащил кинжал и с самыми кровожадными намерениями двинулся к бессознательно лежащему мужчине. Но второй элин, преградил ему путь. — Пусти меня, я убью это ничтожество! — Пытался обойти своего товарища первый элин. Но его не пускали. Второй элин попытался вразумить первого: — Ты что забыл? Он принадлежит Алану! Слова о наследном принце сразу охладили пыл элина жаждущего убить человека. Но видя, что в глазах первого всё еще горит жажда мести, второй чуть улыбнувшись сказал: — Не переживай, друг мой, завтра из этого ничтожества чемпион принца сделает кровавое месиво, и мы оба будем наслаждаться этим моментом. Эти слова окончательно убедили первого. Убрав кинжал, он сказал: — Хорошо, ты прав. Давай заберем это, и я пойду к лекарю. Он указал на лежащего человека. Заклинание забвения отправило Габриэля в подсознания. Тут всё было как прежде, но чего-то не хватало. До Габриэля дошла мысль, что он не чувствует демона, абсолютно и совершенно. Попытка позвать короля инкубов, не привели ни к чему. Поискав в собственном подсознании Аминасдора, Агрест обнаружил его лежащим без движения лицом вниз. Подойдя ближе, Габриэль перевернул бездыханное тело, и отшатнулся. Увиденное повергло его в шок. Перед ним лежал высохший скелет, обтянутый кожей. Рот приоткрыт, глаза полузакрыты. Демон не подавал никаких признаков жизни. Габриэль аккуратно потрогал Аминсдора за плечо: — Эй, ты что вздумал сейчас подохнуть? Едва заметное движение полузакрытых век было ответом. Очень медленно, веки демона открылись, пересохшие губы начали шевелиться, силясь что-то сказать, но он был слишком слаб. Габриэль не на шутку встревожился, если сейчас демон умрет, то это может привести к очень плачевным последствиям. Он хотел еще что-то сказать Аминасдору, но в это мгновение, кто-то очень грубо выдернул Агреста из подсознания. На этот раз он очнулся уже не в камере, а в каком-то странном помещении, похожим на лазарет. Огляделся, и наткнулся взглядом на женскую спину. Обладательница спины стояла, склонившись над небольшим столиком, что она там делала, Габриэль не видел, так как она закрывала обзор. Чтобы привлечь её внимание, мужчина покашлял. Женщина тут же обернулась: — А, очнулся? — Где я, и кто вы? — Спросил Габриэль. — Ты в лазарете, пришлось приводить тебя чувство. Ты не просыпался уже несколько дней. — Что?! — Не поверил своим ушам Агрест. — Вы не ответили, кто вы такая? Но куда больше меня интересует вопрос, где мужчина и девушка, которые были со мной?! Незнакомка на мгновение призадумалась, будто вспоминает что-то: — Мужчина сейчас в общем помещении для рабов его высочества наследного принца Алана, а вот девушка, черноволосая такая? Услышав хоть какую-то информацию, Габриэль сел на кровати, с готовностью внимая словам этой странной женщины: — Да, черноволосая девушка. Что с ней, и где она? Элинка пожала плечами: — Да ничего с ней уже, её дня два назад как казнили, сожгли на площади. Никто не смеет оскорблять принца Алана, за такое сразу смерть! Слова женщины не сразу дошли до Габриэля. Разум просто отказывался воспринимать такие новости. Ярость, боль и отчаянье и чувство невосполнимой утраты охватили мужчину: — Нет, Маринетт! Боже мой, только не это! Всё, что смог выдавить из себя убитый горем человек. Но тут же его взгляд сделался стальным, он в одно мгновение вскочил с постели, и оказался рядом с незнакомкой. Схватив её пальцами за горло, он спросил дрожащим от ярости голосом: — Кто это сделал?! Но гордая элинка, отбросила от себя человека заклинанием, и потирая шею сказала: — Если ты будешь так себя вести, клянусь, я сама тебя сейчас превращу в кровавое месиво, вместо чемпиона! Ах, да, что бы ты знал. Твое проклятье мы с тебя сняли. Что не понимаешь, о чем я говорю? Ха, я говорю о силе десятерых мужчин, что бурлила в тебе. Теперь ты обычный, ничтожный человечишка! Выплюнув эту тираду, женщина гордо удалилась.