Маринетт, ты попала!

Не дождавшись от Аминасдора реакции на свою шутку, Алан нахмурил брови, и заложив руки за спину, заходил по комнате, рассуждая: — Значит так, Аминасдор, или как там тебя? Ты уже наверняка знаешь, какая участь тебя ожидает. Сегодня состоится бой между тобой и Гиронгом. Принц повернулся в сторону верзилы, кивнув на него головой, и продолжил: — Я хочу, чтобы всё прошло без каких-либо проблем, ты меня понял? Король инкубов тяжело сел на кровать, перед глазами всё плыло, смысл сказанных слов доходил не сразу. Подняв голову, Аминасдор смог выдавить из себя только: — Маринетт. — Что? — не понял Алан. Немного собравшись с силами, демон уточнил: — Где Маринетт? До принца наконец дошло, о ком идёт речь: — Ааа, та девчонка с синими глазами, которая была с вами! Выжидательный взгляд на принца, и он продолжил: — Можешь о ней забыть. Она посмела мне дерзить, и что хуже всего, эта мерзавка посмела мне отказать! В глазах Алана вспыхнул гнев: — Отказать мне, наследному принцу элинов! Такое карается смертью! В общем я приказал её казнить, и её сожгли на площади. Помолчав несколько секунд, демон равнодушно ответил: — Понятно. Такая реакция несколько озадачила принца, ведь он прекрасно помнил, как эти двое рвались друг к другу, как наглая человечка с синими глазами пыталась сбежать, чтобы найти вот этого вот мужчину, который так равнодушно принял вести о её смерти. Воистину им, элинам никогда не познать всю суть людей. Когда Алан наконец-то направился к выходу, повернулся к Гиронгу сказав: — Не разочаруй меня. Вытянувшись на кровати и откинув голову на подушку, Аминасдор начал свой молчаливый призыв короля инкубов. Его зов услышит каждая девушка, девочка, женщина в небольшом радиусе, так как демон был очень слаб, и поэтому радиус его влияния, к сожалению, был ничтожно мал. И зов короля инкубов был услышан. Неподалёку от этого места находилась Татуриэль. Она шла по своим делам, и вдруг остановилась, ей очень захотелось проведать того светловолосого человека, чтобы узнать, как он перенёс снятие шаманского проклятия, которое висело на нём, давая ему невероятную для человека силу. Татуриэль резко развернулась, и уверенно зашагала к лестнице, ведущей вниз. Спроси её сейчас кто, зачем она идет в ту часть дворца, которая отведена для слуг и рабов? Она вряд ли смогла бы вразумительно ответить на этот вопрос. Что-то неумолимо влекло её в ту часть королевского дворца. Дойдя до той самой двери, элинка остановилась, приказав охране: — Откройте дверь! Охранники в недоумении переглянулись, но спорить с госпожой Татуриэль не стали, послушно открыв двери, вынимая мечи из ножен, на случай, если кто-то из постояльцев этой комнаты захочет напасть на благородную элинку. Татуриэль сделала максимально независимый вид, гордый и надменный, шагнув внутрь комнаты. Увидев Гиронга, рассматривающего свои мышцы, и светловолосого, лежащего на кровати с закрытыми глазами, она громко покашляла, привлекая к себе внимание. Аминасдор открыл глаза, он уже заранее знал, что она здесь, он почувствовал её энергию. Гиронг спохватился, быстро вскочил с кровати и поклонился: — Госпожа, что привело вас в нашу берлогу? Татуриэль не знала, что ответить, ведь она и сама до конца не понимала, зачем она сюда пришла, но быстро придумала повод: — Я хотела посмотреть, как этот, — кивок на демона, — пережил снятие проклятия. Верзила повернул свою голову в сторону Аминасдора и посмотрел на него очень внимательно, будто увидел впервые: — Так вот почему он такой бледный и слабый, а я-то подумал, болеет чем. Но благородную элинку мало интересовали догадки чемпиона, её сейчас самым непостижимым образом влекло к светловолосому, который с огромным трудом садился на кровати. Король инкубов незаметно для присутствующих жадно высасывал энергию из Татуриэль. Огорчало только то, что она пока ещё не испытывала к нему сильных эмоций, но это лишь вопрос времени, влюбить в себя эту женщину для демона труда не составляет, надо только набраться сил. Элинка неожиданно спросила: — Когда состоится бой? — Уже сегодня, госпожа, — ответил Гиронг. — Но этот человек не в состоянии даже встать с кровати, не говоря уже про то, чтобы сражаться! Сказать, что верзила был удивлен, это ничего не сказать. Впервые в жизни он стал свидетелем того, что благородная элинка беспокоится о состоянии простого человека. Всё, что он смог сделать в данной ситуации, это почесать затылок. Тем временем Аминасдор впитал в себя достаточно энергии, чтобы хватило сил на то, чтобы наконец-то сесть, а затем и вовсе подняться на ноги. Встав перед Татуриэль, он заглянул ей в глаза, и улыбнулся. У элинки перехватило дыхание, а в горле запершило. Обольщение короля инкубов действуют на любую женщину. Кашлянув пару раз, она отступила назад. Архидемон, не переставая улыбаться, сказал: — Вам не стоит беспокоиться обо мне. Его голос как сладкий мёд растекался приятным звуком для женских ушей. «Да что это со мной?!» — в панике подумала про себя Татуриэль. Это же просто никчемный человек, она, элинка, высшая раса, она просто не должна и не может испытывать влечение к этому пленнику. Но эти серые глаза, этот бархатный голос, а его улыбка будоражит сердце и душу. Не на шутку испугавшись своих собственных эмоций, благородная гостья резко развернулась на пятках и бросилась к выходу. У самого порога её нагнал голос Аминасдора: — Я буду мечтать о следующей встрече. Татуриэль на мгновение остановилась, по спине у неё пробежали мурашки. Сделав глубокий вдох, она всё же покинула комнату. Охранники вышли следом. Татуриэль решительным шагом направилась ни куда-нибудь, а к самому наследному принцу. Она просто не могла допустить, чтобы светловолосый человек, с серыми как сталь глазами сегодня умер. Спроси её сейчас кто, зачем ей это надо? Она вряд ли сможет ответить на этот вопрос, но всё же какое-то непонятное чувство страха потерять нечто очень важное гнало её вперед. Ах, если бы только она могла точно знать, во сколько состоится бой, и успеет ли она получить аудиенцию у Алана. Звуки каблуков ритмичным эхом отражались от мраморных стен. Элинка спешила в южное крыло дворца, где были покои принца. Татуриэль то шла быстрым шагом, то буквально срывалась на бег. Успеть, только бы успеть! Те, кто случайно оказывался на её пути, поспешно уходили с дороги, провожая женщину удивленно вскинутыми бровями. Дойдя наконец-то до нужного крыла, элинка остановилась, чтобы отдышаться. Переведя дух, она гордо вскинула свою голову и чинно вошла на территорию принца. К ней тут же подскочил личный слуга Алана, и, отвесив поклон, поинтересовался: — Что привело вас, благородная Татуриэль, к его высочеству? — У меня срочный разговор! — Повелительным тоном ответила элинка. Слуга кивнул и скрылся за дверью личных покоев наследного принца. Время в ожидании тянулось как тугая резина. Наконец-то слуга вышел и объявил: — Его высочество вас примет, но велел быть максимально краткой, ему некогда. Зайдя в личные покои Алана, Татуриэль заметила его сидящим в кресле, изучающим какой-то свиток. Элинка сделала реверанс, в ответ принц лишь махнул рукой мол, оставь эти церемонии: — И что привело прекрасную Татуриэль, ко мне, что за разговор? — Ваше Высочество, я прошу перенести сегодняшний бой, — выпалила она. Алан же удивленно вскинув брови, отложил свиток, встал и сделал несколько шагов навстречу Татуриэль, наконец спросив: — Почему? — Пленник, который должен сражаться с Гиронгом, болен и слишком слаб, он еле стоит на ногах, и… — договорить она не успела, Алан её перебил: — Вы смеете оспаривать мой приказ? Бой состоится сегодня! Тем более уже ставки сделаны. Я не хочу выглядеть дураком. — Но… — попыталась возразить элинка. — Всё, этот разговор окончен. — Недовольно махнул рукой на выход наследный принц. Сделав глубокий вдох, будто решаясь на что-то, Татуриэль твердо сказала: — Я накладываю вето, по праву своего благородства. Алан подумал, что ослышался. Право благородного вето имели все элинские аристократы. Один раз в год, каждый аристократ мог отменить королевский приказ. — Что, простите? — обманчиво спокойно спросил принц. — Я накладываю вето! — Уже более уверенно повторила элинка. Неожиданно, Алан схватил её за шею и притянул к своему лицу, искаженному злобой, очень близко, и процедил сквозь зубы: — Вето говоришь? А ты хорошо подумала, что стоит тратить его именно сейчас? Может так статься, прикажу казнить всю твою семью. Кроме тебя за них вступиться некому, ты же знаешь. Не слишком ли дорого тебе может обойтись этот пленник? — оттолкнув от себя Татуриэль, которая в страхе начала потирать свою шею, он приказал: — Вон! Благородная элинка спешно покинула покои наследного принца. Оставшись один, Алан ещё постоял несколько секунд без движения, борясь с приступом гнева. Как же его злило, когда кто-то смел перечить его приказам. Это чертово вето благородных не позволяло ему чувствовать абсолютную власть, а это раздражало, ох как, раздражало, выводя из себя. — Ну ничего, стану королем, сделаю всё, чтобы упразднить или вовсе отменить это проклятое право аристократов, — сказал сам себе принц. Немного успокоившись, он вернулся на своё кресло, взял в руки свиток. Уставился в древние письмена невидящим взглядом, изучая их несколько секунд, затем швырнул, свиток на столик, сшибая с него золотой графин и чашу, которые со звоном упали на пол. По белоснежному ковру растеклось красное вино, будто кровь на снегу. Выскочив из личных покоев принца, Татуриэль смирившись с неизбежностью, отправилась к себе. Терять своих близких ради светловолосого она не собиралась. После посещения комнаты элинки, Аминасдор под питался её энергией. Женщинам опасно находиться рядом с королем инкубов, в момент его особого истощения, ибо от него идут такие флюиды обольщения, что сносит крышу любой, вне зависимости от расы, возраста, или социального положения. Татуриэль не повезло, она как раз попала под такие флюиды, и теперь томиться ей от безответной любви к светловолосому человеку. Гиронг, видя, что соседу по комнате стало получше, решил с ним поговорить, потому что было очень скучно, и говорить было больше не с кем: — Значит, оклемался малёха? Аминасдор промолчал, но верзилу это не остановило: — Ну так значит бить тебя буду взаправду сегодня. Сначала, как и обещал, немного поколочу, а потом можно и хребет переломать. Думаю, это будет не сложно, ты вон какой тщедушный, а у меня сил хватит, не волнуйся. Гы-гы, — засмеялся со своей же шутки Гиронг. Молчание соседа его никак не задевало, поэтому он продолжил размышлять: — Ты поначалу сразу-то не давайся, побегай немного, но только недолго и небыстро, а то догонять я не люблю. Ноль реакции на слова чемпиона. Верзила тоже замолчал. Не зная, чем ещё себя занять, решил ещё раз сравнить свои мышцы с мышцами будущего противника. В очередной раз удовлетворившись колоссальной разницей размеров, удовлетворенно хмыкнул. Опять послышался звук отпираемого замка, и дверь открылась. В комнату вошли несколько вооруженных стражников, один из них сказал: — Подъём, на выход! Вы идёте на арену. Гиронг тут же встрепенулся и подскочил, будто сорвавшаяся пружина: — Наконец-то бой? Но ему не ответили, так как вопрос был риторическим, и не требовалось пояснений, куда и зачем, ведут этих двоих. Аминасдор же равнодушно и молча поднялся со своей кровати и двинулся на выход из комнаты, в сопровождении вооруженной охраны.