Маринетт, ты попала!

Сознание Д'арансье померкло мгновенно, а вот создание Аминасдора переместилось в другой мир. Оказавшись посреди каменного зала, он огляделся. Его взгляд наткнулся на каменный трон. На нём горделиво восседала королева демонов. Демоница огня и стихийных бедствий. Аминасдор сделал шаг к трону, и в этот момент демоница подняла на него свои черные как смоль глаза: — Габриэль? — С надеждой спросила она. Демон покачал головой: — Нет, я не он. Демоница разочарованно хмыкнула: — А, это ты, Аминасдор. Чего тебе от меня надо? — Я пришёл, чтобы тебя вернуть. — Вернуть?! Ты знаешь, что они со мной сделали? — гневно выпалила королева. —Знаю. И мне не понятно, почему ты не убила их всех? Почему не контролировала пламя? — Но… Я не умею, — робко проговорила демоница. Аминасдор сделал ещё один шаг на встречу: — Ты королева демонов! Ты повелеваешь огнём! Как ты могла допустить, чтобы они хотя бы на миг подумали о том, что могут тебе навредить?! — теперь уже злился демон. Демоница вскочила с трона и, превратившись в Маринетт, подскочила к Аминасдору, и влепила ему ладонью по щеке. Демон немного опешил, в его взгляде читалось: «За что?» Маринетт пояснила: — За то, что сделал меня такой. Девушка спрятала лицо в ладонях, и со слезами в голосе проговорила: — Я так устала, я не хочу всего этого, я просто хочу домой. Аминасдор заключил Маринетт в объятия, но не успел ничего сказать, как мир завертелся, и они оказались в другом месте. Отстранившись от демона, Маринетт огляделась. Взгляд её наполнился радостью и восторгом. Они оказались у неё в комнате, в Париже. Подбегая к лестнице, ведущей вниз, девушка быстро спустилась по ней. Внизу её встретила пустая пекарня. На прилавках лежала разная выпечка, из кухни доносился сладковатый аромат ванили. — Папа! — Радостно крикнув, Маринетт ворвалась на кухню. Но там никого не было. Аминасдор спустился следом за девушкой. Он молча наблюдал её метания и не вмешивался. — Мама, я дома! — продолжала поиски Маринетт. Не найдя никого из родителей, она подошла к входной двери и, открыв её, вышла наружу. Выйдя из пекарни, она ожидала увидеть Париж, но каким-то непостижимым образом, оказалась в своей комнате. Не веря в происходящее, Маринетт ещё раз пробежалась по пекарне. Но выбежав за дверь, она вновь казалась в своей комнате. — Хватит! Отпустите меня! — прокричала она неизвестно кому. Аминасдор подошёл к девушке и, мягко положив руку ей на плечо, сказал: — Дорогая моя, это твой мир, ты его делаешь таким, каким хочешь. Ты так отчаянно захотела оказаться дома, что пространство подстроилось под тебя. — Я просто хочу домой, — устало проговорила Маринетт. Она опустилась на свою кровать, невидящим взглядом уставившись в пол. Сможет ли она вообще, когда-нибудь вернуться домой? Обнять маму и папу. Будет ли она ещё хоть раз, сидя в этой самой комнате, беззаботно болтать с Альей, попивая чай? Но больше всего, её несчастное сердце тосковало по нему, Габриэлю Агресту. До боли в груди хотелось услышать его голос с дразнящими нотками. Как холоден и циничен он с другими, и как нежен и заботлив был с ней. Демон присел рядом с девушкой на кровать и приобнял её за плечи. Дюпен-Чен повернула к нему своё лицо. Архидемон молчал. Она смотрела в этот безумно любимый ею образ, но чувствовала, что это не её любимый человек, а лишь демон в его обличии. — Зачем? — Нарушив молчание, спросила девушка. Аминасдор убрал свою руку с её плеча: — Зачем что? — Зачем ты превратил меня в монстра? Зачем хочешь поглотить Габриэля? Зачем вообще ты пришёл в наш мир? — Думаешь, это был мой выбор?! — не сдержался Аминасдор. Злость начала бурлить в его сознании. Немного успокоившись, он добавил: — Я так же был обманут проклятой ведьмой, как и Агрест. Мы каждый хотели получить своё. Демон грустно усмехнулся и очень тихо добавил: — Получили. Немного помолчав, он продолжил: — Мой мир гаснет, он умирает. Мне… Нам нужен новый дом, и Земля станет отличным пристанищем для моих подданных. — Но также нельзя! На земле ведь невинные люди! И при чём тут вообще я?! — Возмутилась девушка. Аминасдор обхватил её лицо руками и приблизил своё очень быстро: — Мне нужна королева. Она даст мне необходимую силу, а ты, девочка из Парижа, в тебе такой свет, что я сначала даже не поверил, что ты обычный человек. Маринетт вырвалась из рук демона: — Я не стану тебе помогать, уничтожать свой родной мир! — Уже помогаешь. — Сообщил Аминасдор, добавив: — Как только ты отпустишь меня из своего мира, и вместе со мной вернёшься назад, я открою проход, и тогда ни ваши ведьмы, ни Агрест, никто не сможет мне помещать. Он говорил всё это таким спокойным и мягким голосом, будто бы сообщал не о своих планах погубить целый мир, а словно признавался в любви. — Тогда я никогда не выпущу тебя от сюда! — Горячо выпалила девушка, на что король инкубов только улыбнулся: — Тогда и ты останешься здесь навсегда. — Я готова это сделать. Улыбка демона стала ещё шире: — Ты никогда больше не увидишь своих родных и близких, а самое главное, ты никогда больше не увидишь своего Габриэля. Подумай, хочешь ли ты рисковать всеми? Маринетт задумалась над словами Аминасдора, затем ответила: — Ради того, чтобы спасти их жизни, я готова от них отказаться. Король инкубов резко вскочил с кровати: — Только посмей заточить меня здесь, и я тебе устрою такие пытки, что ты будешь умолять меня прикончить тебя! Эта резкая перемена в настроении демона, напугала девушку, но она была тверда в своём решении. Если действительно сейчас в её силах предотвратить гибель целого мира, она будет держаться до последнего. Видя, что Маринетт не отреагировала должным образом на выпад, король инкубов разозлился ещё больше. Его глаза полыхнули тьмой. Он стоял, возвышаясь над девушкой, сидящей на кровати. Дюпен-Чен тоже поднялась на ноги, и смотрела прямо на Аминасдора, поражаясь собственной смелости. Демон замахнулся и хотел ударить её наотмашь, тыльной стороной ладони, но стоящая перед ним девушка уже не была обычным человеком, она так же, как и он была архидемоном, поэтому легко увернулась от удара. В один момент произошли две вещи, Аминасдор полностью трансформировался, а Маринетт, сама не зная, как, перенесла их в другое место. Место, в котором они оказались, было помещением, вложенным из серого камня. Король инкубов расправил свои крылья со словами: — Что ж, будем биться здесь. С этими словами он запустил в Маринетт, огненный шар. К счастью, ей огонь был не страшен. Инстинктивно выставив перед собой ладони, она послала в демона сильный ветер, который заставил Аминасдора отшатнуться. Она ещё не умела трансформироваться по собственной воле, поэтому вынуждена была сражаться в облике простой девушки, но уже после второй попытки демона нанести удар, она превратилась в демоницу. Аминасдор снова послал в Маринетт огненный шар, но вложил в него как можно больше силы. Огонь не обжог чешуйчатую кожу демоницы, но отбросил её назад. В ответ она послала в демона огненный вихрь. Но и он тоже не причинил вреда противнику. Какое-то время архидемон и архидемоница стояли, буравя друг друга черными как смоль глазами, понимая, что не могут друг другу навредить своими способностями. Они бросились к друг другу почти одновременно, сцепившись клыками и когтями в друг друга. Каждый из них сражался за свой мир, и никто не желал уступать. В пылу битвы Маринетт оказалась прижатой к стене лицом. Аминасдор прижимая свою королеву к стене, решил воспользоваться моментом, и протиснул своё колено между бёдер демоницы. Поняв его намерения, Маринетт вывернулась из захвата, отскочив от демона подальше. На что тот только раскатисто засмеялся: — Ты создана, чтобы ублажать меня, и давать мне силу, так что смирись с неизбежным, и будь хорошей девочкой, вернись ко мне, а в награду я подарю тебе такое наслаждение, которого ты никогда не испытывала в своей жизни. — Да ни за что в жизни! — Крикнула в ответ демоница. — Тебе же хуже. — Проговорил Аминасдор и резко двинулся в сторону Маринетт, он был так быстр, что напоминал смазанную тень. Схватив свою добычу, демон предвкушающее облизнулся, своим раздвоенным языком, а затем впиваясь в губы вырывающийся демоницы. Чтобы ещё крепче удержать её, король инкубов обвил её своими кожистыми крыльями. Когда демон уже добрался до промежности Маринетт с самыми грязными намерениями, он вдруг почувствовал, как сильная боль сковала всё его тело. Выпустив свою пленницу, он выпалил сквозь клыки: — Чертов Агрест! Чертова клятва! Он совсем забыл, что заключил сделку с Габриэлем, что не тронет Маринетт. Аминасдор отвлекся от неё и поплатился за это. Остроконечный хвост демоницы, как стрела вошёл в челюсть архидемона, прошив его голову насквозь. Такого он точно не ожидал. Как только Маринетт убрала свой хвост, туша демона, рухнула к её ногам. Разгоряченная битвой, она переместилась обратно в свою комнату. Кое-как превратившись обратно в человека, она зажмурилась изо всех сил, попыталась вернуться в свой мир, туда, где осталось её тело. Но у неё ничего не вышло. Маринетт заметалась по комнате, лихорадочно соображая, как ей вернуться обратно. Её мысли все чаще и чаще возвращались туда, где осталось лежать тело убитого ею демона. Убитого ли? Думала она. Перепробовав все возможные способы возврата, что смогло придумать её воображение, девушка почувствовала сильную усталость. Присев на кровать, она не заметила, как легла и быстро заснула. Проснулась Маринетт в какой-то пыльной и душной каморке. Она оглядела себя. На ней была грязная тряпка, покрытая слоем пыли. Оказалось, что она лежала на полу, на куче каких-то тряпок. Сев, девушка попыталась разглядеть, где она находится. Наткнувшись взглядом на стоящих в каморке мужчин, она сильно удивилась. Жан был одет в лохмотья, рядом с ним стоял Габриэль, касаясь губами его лба. Что примечательно, оба были покрыты пылью и паутиной. Маринетт подскочила к парочке и, потрогав Агреста за плечо, позвала: — Габриэль, Жан, вы живые, вы меня слышите? Оба мужчины открыли глаза, с полным непониманием, где они и что случилось. Блондин повернул голову в сторону девушки: — Маринетт? — узнал он. Она же радостно обвила его шею руками: — Да, это я. Я так сильно скучала, я боялась, что потеряла тебя навсегда. Габриэль тоже обнял Маринетт, прижимая к себе. — Кха-кха! Напомнил о своем существовании Жан: — Я не понял, а мне, что совсем никто не рад? Весело улыбнувшись, девушка, отпустила блондина, подошла к брюнету, и тоже его обняла. Но это объятие не было таким, каким она обнимала Агреста, это объятие было просто дружеским. — Так, народ, хватит лобызаться, давайте думать, как нам отсюда выбираться? Пока Жан с Маринетт обнимались, Габриэль успел подойти к двери и несколько раз попытался её открыть, но она была надежно закрыта.