Двойное меньшее Зло

Окрестности Каер Морхена. Махил из Малеоры сидел на берегу Гвиннлеха и смотрел на журчащую воду невидящим взглядом. Сейчас ему хотелось, чтобы со стороны леса пришел какой-нибудь монстр и напал на него. Или чтобы сюда снова заявились бандиты. Хоть кто-нибудь, лишь бы отвлечь, унять безумное чувство вины. Но вокруг, в тихой майской ночи никого не было. И ее тишина продолжала давить, заставляя терять последние крохи веры в себя. Разумом Махил понимал, что не виноват в бесплодности Анюты, но разум сейчас с треском проигрывал чувствам. Насколько бы сама Ания не являлась причиной своего состояния, он и правда ей не сказал. А что, если процесс являлся обратимым на тот момент, когда ведьмак узнал? Всю жизнь он жил лишь ради себя. Даже когда стал вынужденным ведьмаком, попав в другой мир, даже когда зачем-то захотел создать ведьмачью гильдию, он делал это не ради них. Он поступал так ради себя - надо же заниматься чем-то интересным. Кто он такой, чтобы решать за охотников на чудовищ их судьбу? Правильно они отнеслись к его идее как минимум с подозрением, а то и скептически. Да, собрались здесь, но лишь потому, что вместе лучше. Все они потеряли свои Школы, всем им нужна какая-то точка опоры. Каер Морхен станет их новым общим домом, не меньше и не больше, но... Махил швырнул камень в воду и ругнулся себе под нос. Так ли много хорошего он здесь сделал? Ввергнул в пучину междоусобицы Нильфгаард, а горы трупов на полях сражений под Майенной и Спаллей - в том числе его рук дело. Стал причиной разорения Дол Блатанна, мучительной (сомнений не было) смерти Кантареллы-Сахи, кровавой междоусобицы эльфов, гибели Авалакха... Может, всё это зря? Может, надо было здесь жить "как есть", ничего не выдумывая, не просчитывая и не планируя наперед? Так, как живут настоящие ведьмаки, а не мечтатели из других миров, играющие в любимый мир и занимающиеся историческим фехтованием. Боль в душе не дала отвлечься, вернув мысли к Ании. Ее лицо, искаженное страданием, он не забудет никогда в жизни. Для нее невозможность иметь детей стала куда более страшным ударом, чем для чародеек этого мира. Йеннифэр, Трисс, Кейра и остальные знали к чему приведет их учеба в Аретузе. Знали - и шли туда с открытыми глазами. А вот Анюта верила что ей повезет. Верила - и только что потеряла свою веру. А теперь уже поздно; решить проблему женской магической фертильности после великих чародеек прошлого не удавалось никому. Если уж за двести лет Йен, Нэннеке и прочие не справились, то не удастся и Ании Винтер. Как бы не хотелось верить в добро, далеко не все сказки бывают с хорошим концом... На секунду мелькнула кошмарная мысль - встать сейчас во весь рост и позвать О'Дима. Гюнтер услышит - и сразу примчится. Так себе душа у Махила, но может, в коллекции супердемона и она сгодится - в обмен на подарок для Ании? Но ведьмак знал, что никогда до такого не опустится. Гюнтер О'Дим дает не то, что ты хочешь, а то, что ты просишь. А это две большие разницы, особенно с учетом его контрактного крючкотворства. Можно напроситься на выполнение заказа для (точнее против) Ольгерда фон Эверека, но что-то подсказывало - даже О'Дим не сможет вернуть Ании возможность стать матерью. Или не захочет, предложив в награду что-то еще, вроде подсказок Геральту о Цири. И ведь Анюта права - это она теперь бесплодна, а Махил нет. Всю жизнь он бегает от ответственности и последствий своих поступков и решений, всю жизнь с него как с гуся вода любые проблемы. И будучи все-таки человеком, а не отморозком, всю жизнь не любит сам себя. Махил чувствовал - даже если Ания его простит (она уже пожалела о том, что сказала - он видел это по ее лицу), даже если сможет жить вот так, сам ведьмак не простит себя. Просто потому, что ее бездетность всегда будет немым укором и напоминанием о его возможностях. Они теперь слишком разные; она - вечно молодая и бесплодная, а ему в лучшем случае уготовано еще полсотни лет, из которых последние двадцать - стариком по меркам этого мира. А возможно, они вообще никогда не вернутся домой... Внезапно Махил отчетливо понял, что он и не хочет возвращаться. Их там наверняка похоронили без всяких надежд и почти забыли, а самое главное - он больше не чувствовал себя человеком того мира. Его жизнь теперь здесь. Вот только... Без разницы, вернутся они или нет, ведьмак и чародейка попали в разные ситуации. Он поймал себя на мысли, что почему-то завидует Геральту и Йеннифэр. Он, который так сокрушался, читая про них, так переживал и сочувствовал, сейчас завидовал. Завидовал их схожести, их вечно молодому, пусть и бездетному состоянию, завидовал возможностям и способностям. Завидовал тому, что они принимали друг друга такими, какие они есть - и жили с этим. Родные дети - это прекрасно, но кто решил, что не может быть любимых и любящих приёмных? Читая (а теперь и глядя) на то, как бились за Цири Геральт и Йен, как они смотрели друг на друга, как относился Весемир к своим ученикам, Махил понимал, что жизнь сложнее, чем простая биология. Кому-то лучше и родных детей не иметь, а кто-то и приемному станет прекрасным отцом с матерью... И теперь оставалось единственное возможное решение. Способ уравнять его и Анию, уравновесить и сделать одинаковыми. Махил встал, выдохнул и собрался с мыслями. Он знал, что сильно пожалеет о том, что сделает. Знал, что даже давний психоз Геральта с попыткой суицида - ничто по сравнению с тем, что задумал молодой ведьмак. Но Махил дошел до того, что ему стало плевать на последствия... Во внутреннем дворе было тихо, хотя при желании, его возвращение могли почувствовать. Чародейки - ментально, а ведьмаки по шагам. Но судя по всему, Махилу повезло: перед рассветом все дрыхли в замке, на улице никого не осталось, а молодой ведьмак крался очень тихо и аккуратно (за что спасибо тем, кто научил его так ходить). В лабораторию можно войти двумя путями, через подвал изнутри Каер Морхена и снаружи, под цоколем у входа. Какой же Эскель молодец, что привел в порядок дверь... Замка не было - да и кому тут нужны замки? В Каер Морхене ни одна дверь не запиралась на ключ - по причине необходимости в таковых. Однако тяжелая створка все-таки заскрипела, а молодой ведьмак воровато огляделся. Дожил - пробирается как вор. Хотя если остальные узнают, что он удумал, то вообще запрут его где-нибудь... Он хлебнул немного Кошки, которая всегда так себе действовала на него, лишь немного усиливая способность видеть в темноте, в отличие от настоящих ведьмаков, но надеялся, что даже небольшого подспорья ему хватит - и нырнул вниз, двинувшись по лестнице. В лаборатории ему стало не по себе, но он отбросил сомнения - отчаяние и злость на себя оказались сильнее. Разговор чародеек он вчера слышал и принял его к сведению. То, что ему требовалось, Махил обнаружил на столе, где магички свалили свои зелья и эликсиры. Нужную колбу с тиснением гильдии колдунов Зеррикании мужчина нашел быстро, а потом резко, одним движением, отхлебнул прямо из горла и приготовился ждать. Математический шанс он знал. Как знал и то, что даже этот шанс не дает никакой итоговой гарантии. Но почему-то Махил был уверен в том, какой цвет сейчас увидит в колбе. Почему-то знал, что он, кто попал в чужой мир, заслужил такое право. Хотя бы своей готовностью совершить безумие. Ведьмак присмотрелся к магической реакции в емкости и усмехнулся. В себе он не ошибся - как и предполагал. Теперь остался самый главный поиск... Склянку с вензелем в виде реданского орла он обнаружил через две минуты. Именно такие возила с собой Ания; красивые, зеленоватые, из горного дориатского хрусталя. Вот то, что он искал. Махил вцепился в склянку мертвой хваткой. Пока его тут не нашли - надо срочно бежать... Геральт и Йеннифэр возвращались из внешнего двора под руку, а Белый Волк внезапно насторожился. - Йен, я слышу удаляющийся стук копыт. Кто-то взял лошадь и ускакал. В ночи, галопом? Зачем? Чародейка вздохнула, а потом нахмурилась. - Сейчас поймешь зачем... Идем в лабораторию. - Кто оставил дверь открытой?!? - возмутился ведьмак. - Ну что за бардак? - Махил и оставил. Вниз, быстрее. Они ворвались в помещение, а у Йеннифэр в руке будто полыхнул факел. - Эй, ты меня ослепила! - Ну извини, у меня ведьмачьего зрения нет, приходится магичить! - чародейка сразу кинулась к столу, а потом увидел колбу и остановилась. - Я до последнего момента думала, что ему все-таки хватит ума не делать этого..., - тихо сказала она. - Посмотри, - Йеннифэр подняла склянку, которая светилась зеленым светом. - Нет, все-таки он сошел с ума... Геральт стоял и ничего не понимал. Пока что не понимал. - Ты мне наконец объяснишь, что задумал Махил и почему я сейчас вижу тебя почти испуганной?!? ... - Нет, - мотнул головой Белый Волк через минуту, поняв, что даже ему не по себе. - Нет, я не верю в это... Только не Махил. Я бы еще от Лео чего-то подобного мог ожидать, но только не от него... - Вот как раз Махила я понимаю, - чародейка метнулась к другой стороне стола, ища вторую емкость, но не нашла ее. - В его состоянии на что угодно можно пойти... - Геральт, он забрал Экстракт и куда-то с ним умотал! Ну же, соображай! Только ты сейчас можешь понять, куда поскакал Махил - и тогда мы успеем его перехватить благодаря моей телепортации! Иначе... Белый Волк быстро думал, перебирая все закрытые помещения в окрестностях Каер Морхена. Сигнальная башня - нет, слишком близко. Сторожевой пост на Севере - далековато, да и башня там полуразрушенная. Пещеры у озера - нет. Бастион - опасно; может прийти кто-то из диких зверей. На ум приходили только два места - старая кузница, которую расчистили Беренгар, Ламберт и Зеррит, а еще... - Я знаю куда он поехал, - голос Геральта дрогнул, когда он понял. Они все-таки опоздали - и Йеннифэр выругалась так, что ей позавидовала бы любая уличная торговка из Венгерберга. Ни одна даже самая великая чародейка не сможет точно "навестись" на место, в котором никогда не бывала или для которого у нее нет магического "маяка". Ведьмака и магичку выбросило в полукилометре от пещеры и они побежали пешком, уже понимая, что выехавший заранее Махил опередил их с запасом. Вот и его лошадь - у входа в пещеру под стершимся рисунком в форме головы волка. Пещера первых испытаний. Махил мчался в знакомый тупик - как же здорово, что накеров он уничтожил здесь еще в прошлый раз. Как чувствовал, что сейчас они бы ему помешали... Бежал в самый конец пещеры, где стоял стол. Сколько раз в игре он бывал тут... "Где создавали убийц чудовищ, теперь снова создадут убийцу чудовищ. Какая ирония." Он сбросил куртку и почти на ходу прыгнул спиной на стол, зажав склянку в руке. "Это самый лучший подарок мне от тебя, Анюта..." - Махил! - голос Йеннифэр от входа ударил по стенам, раскатившись эхом в пещере. - Не надо! "Неплохая акустика. Вопли разносятся очень далеко..." Он опередил Белого Волка и его чародейку - они поняли это, когда добежали и увидели Махила уже лежащим на столе. Рядом валялась пустая колба, а лицо младшего ведьмака выглядело счастливым и умиротворенным. Магичка подняла руку и тупик пещеры озарился ярким светом. - Все-таки вы догадались..., - прошептал Махил и посмотрел на Йеннифэр. - А я еще когда-то плохо о тебе думал... - В Городе Золотых Башен ты спрашивала меня о благодарности или ответной услуге. Кажется, лучшим способом меня отблагодарить для тебя станет именно такой. Ты справишься - ты ведь лучшая. Там справилась с Авалакхом, здесь справишься со мной... - Холера..., - отчаянно ругнулся Геральт. - Что ты натворил?!? - То, что хотел, - ответил он, закрывая глаза. Экстракт начинал действовать. ... - Геральт, садись на лошадь и возвращайся в замок, - тихо сказала магичка. - Я не справлюсь одна. Зови всех. Белый Волк кивнул и побежал тенью обратно к выходу. С Махилом осталась только Йеннифэр. Чародейка вдохнула-выдохнула и приготовилась. - Йен, - она услышала тихий голос. - Кажется, начинается... Я уже плохо вижу тебя. - Это нормально - если вообще можно говорить о нормальности предстоящего процесса. Экстракт по сути "обнуляет" тебя. Через полчаса ты сначала не будешь чувствовать ничего, а потом почувствуешь всё. Она пыталась говорить спокойно, но получалось с трудом. - "Размягчает", - согласился Махил. - Превращает тело в аналог глины. - Всё-то ты знаешь, - кивнула чародейка. - Но человеческое тело - не эльфское; ему будет тяжелее. Особенно с учетом того, что твоё - взрослое, а не детское. Детям всегда проще; они хотя бы могут впасть в забытьё. Руки и ноги ведьмака начало покалывать, а пальцы задрожали и непроизвольно сгибались-разгибались. - Йен, - его голос задрожал. - Прошу, не уходи... - Не уйду, - ответила она. - Какой же ты все-таки глупый мальчишка, Махил из Малеоры... - Я знаю. Всё хотел перед тобой извиниться - пока в состоянии. А то, может, больше и не свидимся... - Заткнись. Я еще хочу основательно надраться на вашей свадьбе с Анией. Ох; вот ведь два идиота... - Я всю жизнь тебя не любил. Читал - и почти ненавидел. И только здесь понял, что ты и не могла быть иной. И что Геральт любит тебя именно такой; есть за что... Если я не выживу, скажи ей... - Заткнись. Выживешь. И скажешь как сильно ты ее любишь. Ты даже не представляешь, как ей это нужно, именно сейчас, когда она поймет насколько виновата. Знаешь как я доставала Геральта в Венгерберге, после чего он от меня сбежал? Да точно также. Сама себя не любила за то, что не могу стать матерью. Себя, а не Геральта. Поэтому и гнала его. А потом в нашей жизни появилась Цири и всё изменилось. Мы смогли найти друг друга - найдете и вы. -...Правда, ваша пара решила пойти максимально болезненным путем, - иронично добавила магичка. Покалывание в конечностях прекратилось, но вместо него по телу начало разливаться странное жжение, поднимавшееся от пальцев к туловищу. Неотвратимое и жуткое. Махилу казалось, что под его руки и ноги кто-то положил горячую жаровню, которая медленно превращалась в костер, вроде тех, на которых сжигают чародеек. Деться от этого ощущения было некуда и вот тогда ему стало страшно, как никогда в жизни. Что же он наделал?!? - Нервные окончания - все до единого. Трансформац... - Йен, теперь ты за... Заткнись, - прохрипел Махил. - Только... твоих комм... комментариев сейчас не хват... хватало... Он скрипнул зубами, попытавшись сдержать стон и у него это почти получилось. А через секунду, будто мало было огня, тысяча игл впилась ему в кожу, заставив выгнуться на столе и охнуть. - Плачь и кричи, ведьмак, - тихо и печально сказала чародейка. - Если ты выживешь, то через неделю разучишься плакать насовсем... "Неужели кто-то считал Йеннифэр из Венгерберга жестокой и бессердечной женщиной?", мелькнула у Махила последняя мысль. Он пытался сдержаться, но бесполезно: по телу прошла волна огня - и он прекрасно понимал, что это только начало. Как понимал и то, что такая боль не позволит ему даже отключиться. Молодой ведьмак не сдержался и зашелся в нечеловеческом вое, забившись на столе, лишь теперь осознав, что ему предстоит... В Каер Морхене вставали рано - так всегда встают ведьмаки, даже когда на зимовках. Да и чародеи хотели на рассвете отработать создание общего магического щита, так что с завтраком решили не затягивать, дружно собравшись в зале, куда Лео втащил большой чан с ароматно пахнувшей кашей. - А где красавчик и его чародейка? - недоуменно огляделся Ламберт. - Им уже замка мало, решили в поля податься? - Махила тоже до сих пор нет..., - обеспокоенно заметил Эскель. - Не к добру это. - Я сейчас попробую связаться с Йе..., - начала было Трисс, но тут дверь открылась и в зал ворвался Геральт. При взгляде на его лицо все разом замолкли. Таким оно у него было разве что в Брокилоне, после страшного ранения, нанесенного Вильгефорцем, когда он считал Йеннифэр и Цири погибшими. Мертвое и ожесточенное. Весемир встал. - Где Йеннифэр и Махил? Геральт шел ко всем и предупреждающе посмотрел на Эскеля, показав глазами на Ламберта, а потом встал рядом с той, кто наверняка отреагирует на новость наиболее... эмоционально. - Махил сейчас в Пещере первых испытаний, - Геральт пытался говорить спокойно, но даже у него не получалось. - Перед рассветом он пробрался в лабораторию, проверил себя зельем на возможность стать ведьмаком, а потом прихватил готовый эликсир для трансмутации, ускакал с ним в пещеру и там выпил. Сейчас у него начался первый этап Испытания Трав. Йен догадалась, но мы не успели его остановить. Она осталась с ним - помогает чем может. В зале повисла гробовая тишина, в которой слышалось лишь потрескивание поленьев в очаге. Новость обрушилась на Анию, будто влепив ей пощечину наотмашь. Резко, беспощадно, а самое главное - заслуженно. Всё, что она смогла сделать - это закрыть глаза и застонать. Раздался страшный крик. Потом все пришли к выводу, что если бы Геральт что-то подобное не предположил заранее, Анию Винтер от смерти не спасло бы ничто. Но рука Белого Волка перехватила руку Пчелы, прыгнувшей через полстола с ножом, буквально в десяти сантиметрах от шеи рыжей чародейки. - Пусти меня, Геральт! Пусти! Я всё равно ее убью! Я предупреждала тебя, магичка, ты помнишь?!? Белому Волку помогла Цири, которая сидела недалеко. Вместе они хоть как-то смогли удержать вырывающуюся ведьмачку Школы Кота. Вот только и помимо нее в зале был тот, кто смотрел на чародейку с ненавистью. - Только попробуй сейчас сказать, что он сам дурак и виноват! - с другой стороны стола рычал Ламберт, которого едва держали Эскель и Беренгар. - Только попробуй, блять, Винтер! А я еще думал, что ошибался про тебя! Атмосфера снова накалилась до предела. - Успокойтесь, прошу вас! - внезапно начал говорить Лео. - Мы что, поможем ему, если будем себя так вести?!? Он, кто собрал здесь всех вас, точно бы не обрадовался... Напряжение чуть спало; все смотрели на Анию, которая сидела с выражением ужасного осознания на лице. - Ну скажи, скажи что он сам мудак! - продолжил отчаянно и с болью выкрикивать Ламберт. - Попробуй только! - Нет..., - в ужасе прошептала чародейка. - Ты прав, Ламберт. Это я дура... Тот лишь горько фыркнул. - Хорошо что ты это хотя бы поняла. Если еще не поздно... - Отпустите меня, - внезапно сказала спокойно Пчела, а потом встала с пола. - Посмотри мне в глаза, магичка, - прошипела Кошка. - Посмотри и послушай сейчас. Иди к нему. Иди и сама проводи Испытание! Ты слышишь меня?!? Смотри как он мучается - и запоминай на всю жизнь! И не смей, не смей уходить, отказываться или отворачиваться! Ты меня поняла?!? Ания Винтер лишь кивнула, окончательно осознав что она натворила. - Я виновата - и я буду нести за это ответственность. - Но ты не будешь одна, - сказала белая как снег Трисс. - Мы поможем тебе. - Возможно нам понадобится филактерий, - внезапно вспомнила Кейра. - Ни у кого...? - Хорошо что я тут самый запасливый..., - проворчал Детмольд. - Как знал... - Выдвигаемся, - дал отмашку Весемир. Они вывалились из кучи порталов и побежали ко входу в пещеру. Точнее всех "навелась" Ания и первой нырнула под свод. А через три секунды по ее ушам прилетел акустический удар от чьего-то безумного вопля из дальнего конца пещеры. Сначала она даже не поняла, чей это вопль. А когда до нее дошло - задрожала и отпрянула. Неужели человек может так кричать? - Не смей! - раздался позади голос Пчелы, которая сама была бледная как брукса. - Иди к нему! ... - Наконец-то! - Йеннифэр из Венгерберга стояла над хрипящим ведьмаком и пыталась сбалансировать процесс трансмутации. - Как говорится, добро пожаловать к столу! Ания смотрела на лицо Махила и ругала себя последними словами. "Что я наделала?!? Ламберт прав - это всё из-за меня..." Вот только слова и извинения уже не помогут. Поможет только магия. Она огляделась - и теперь на собственной шкуре поняла, почему в игре суровые и бесстрашные ведьмаки почти тряслись, глядя как Йеннифэр проводила трансмутацию Умы. А тут еще хуже: Махил - это не Авалакх. На всех не было лиц, даже на Весемире. Пчела и вовсе едва держалась на ногах. Чародейка выдохнула - магия была с ней, перетекая от остальных чародеев и Стихий. Да, она дура и стерва - ей и отвечать. Если потребуется - она сама умрет рядом с Мишей, но он выживет. Ания начала говорить, заставляя себя не бояться. Страх - куда более страшный враг для чародейки, чем даже самое чудовищное чувство вины. - Йен, как идет первый этап? Нервы и сухожилия, я правильно помню? - Да. Вроде всё в порядке - Экстракт Альзура ты воссоздала правильно. Проблема в том, что мы не знаем как проводить саму трансмутацию от этапа к этапу. В любом случае, предлагаю форсировать срок с семи дней до пяти. Иначе слишком долго для него - могут пострадать память и центральная нервная система... - Значит, "финализируемся" филактерием, - кивнула рыжая, входя в рабочее состояние. Она повернулась к ведьмакам. - Не надо мне больше говорить, кто я такая - я это и сама знаю. Сейчас мне нужна ваша помощь. Зарядите филактерий у Круга стихий, наберите трав - я сейчас дам список, а потом надо сделать раствор, смешать его в филактерии, одновременно удерживая магическую субстанцию и смотреть за ней. Если еще сможете найти вилохвоста и сделать вытяжку ликвора - вообще великолепно. Мы разделимся... Ания прикинула - и продолжила говорить. - Йен, тебе я, разумеется, даже не говорю, но нам понадобится еще два чародея для процесса - будем подключаться ступенчато и уравновешивать все Стихии. - Я, - вышел Детмольд. - Меригольд и Мец аж трясет - я по ним вижу. Зато они не хуже меня справятся с филактерием. - Я тоже, - решилась Ясмин. - По Огню здесь нет никого лучше меня. Весемир тоже начал командовать. - Эскель, бери лучших разведчиков и следопытов - и во весь мах на южные холмы; ловите там вилохвостов! - Ламберт, Геральт - на вас Круг стихий! Забирайте Трисс и Кейру и пробивайтесь туда! -...А здесь должен остаться кто-то еще, - тихо добавил смотритель Каер Морхена. - Это буду я. Сейчас привяжу нашего ведьмака - иначе он начнет вырываться... - Я тоже помогу, - добавила Пчела. Внезапно Махил затих - предварительный полуэтап трансмутации завершился. Все замолчали, потому что ведьмак резко вернулся в сознание и посмотрел на тех, кто пришел к нему. Посмотрел - и улыбнулся. - Генер... альная репетиция командных... де... действий против Дикой Ох... оты... А потом перевел взгляд на Анию, уже закрывая глаза. Она мечтала о ненависти в его взгляде, презрении и отстраненности. Так ей было бы легче. Но он смотрел с нежностью и любовью. Чародейка скрипнула зубами и вонзила ногти в кожу. Право на ненависть и на жалость к самой себе она утратила навсегда. Сейчас - только работа. А потом объявила. - Приступаем. Что такое настоящий ад на земле Ания Винтер узнала именно в эти дни. Узнала - и пропустила через себя. До этого подобного ей не приходилось видеть никогда и нигде - ни в лечебницах "Катрионы", ни на полях сражений, когда на закатах слетается вороньё. Махила привязали крепкими кожаными ремнями к столу, вот только полноценного расслабления, как у детей, для него не получалось: не тот возраст. Ведьмак жадно глотал воздух, хрипя и пытаясь вырваться, но Весемир привязал его надежно - так, что от попыток оставались лишь синяки, да чернели руки и ноги. Без чародеев трансмутация невозможна в принципе. Ания, Йеннифэр, Детмольд и Ясмин сейчас не просто контролировали процесс, а вели его, корректируя попытки тела Махила сдаться, отклониться от правильного пути или сбиться с магической дороги. Мысль о том, что она сама причиняет Мише еще более сильную боль, грызла Анию, но она отгоняла ее работой. Вторым этапом стало изменение кровеносной системы. Вены и артерии на теле вздулись, темно-синяя паутина сосудов, покрывавшая кожу, дошла до бордового цвета и выступила будто при использовании эликсиров, но пока Махил держался. Иногда он выныривал из своего кошмарного состояния беспросветной боли, получая небольшую передышку, и в один из таких моментов Ания, отчаянно рыдая, задала вопрос. - Миша... Зачем?!? Зачем ты такое с собой сделал?!? Он знал, что между приступами у него будет не больше десяти минут, пока снова не начнется суточная пытка. Но успел ответить. - Ты помнишь, я рассказывал тебе про девушку, которую отправил на аборт? Она не просто не смогла родить. Она умерла потом - наложила на себя руки. Помнишь пещеру Лугоса-Синего не Скеллиге? - Как ее можно забыть? - ответила она со слезами на глазах. Он ничего не скрывал - теперь это стало несущественным. - Я виделся с призраком Маши. Она простила меня, но я не простил самого себя. Ненавижу...,- прохрипел он. - Ты была права насчет меня. Я убийца... - Куда меньший чем я, - горько усмехнулась Ания Винтер, поправляя на нем окровавленную повязку, потому что рвота Махила сначала превратилась в тяжелый кашель, а потом и в кровавый. Только сейчас он признался ей, уже не в силах скрывать. Ответом было всепоглощающее, кошмарное чувство вины чародейки. Понимание того, что она не менее причастна, чем он, а то и более. Спазмы уже не давали даже желчи - по причине ее отсутствия. Махил совсем обессилел - лишь грибной эликсир, собранный ведьмаками на склоне холмов, а затем доработанный чародейками, немного помог. А ведь оставался самый тяжелый этап... Когда с глухим хрустом у Махила начали ломаться кости, а кожа покрылась слизью, Ании захотелось умереть. Или хотя бы заткнуть уши руками, чтобы не слышать этого кошмара. Она запретила себе, запретила сама себя жалеть. Она сделает всё, чтобы Миша выжил, а потом пусть хоть убьет ее. Может, так будет даже лучше... Он уже не мог даже кричать - лишь тихо выл. Дыхание стало громким и хриплым, пальцы скрючивались в приступах, глаза остекленели. А еще считал, что не выдержит. Просто сойдет с ума, рухнув в пучину безумия от невиданной боли. Его спасала она. Каждый раз, когда Махил хоть ненамного приходил в себя и даже не мог говорить, Ания встречала его любящим взглядом. Взглядом, полным раскаяния и самобичевания. Ее магия горела в ночи пещеры, ведя трансмутацию нового ведьмака к логическому завершению - полному успеху. Она зачерпывала магию Земли от Йеннифэр, Огня от Ясмин, Воды от Детмольда, добавляла свой Воздух и отдавала всё это Махилу. Иногда на помощь приходили Трисс и Кейра, но она давала им подменить себя только на час-другой, не больше. Это ее работа, ее вина и ее боль - она не будет перекладывать ответственность на других... Финалом в конце пятого дня стало использование филактерия, усиленного ликвором из вилохвоста. Чародеи отдали себя полностью, формируя новый организм взрослого человека - и кажется, у них это получилось... Ведьмаки тоже не сидели без дела - то, с каким остервенением по окрестностям прошлась команда Эскеля, шокировало бы любого вилохвоста, если бы хоть один из них остался жив. Геральт и Ламберт провели вторую группу к Кругу стихий, зачистив подход к озеру, где засели туманники. Сначала они думали убить троллей, но потом Трисс и Кейра начали флиртовать с этими чудовищами и те ушли. Финальное действие проводили все маги разом, объединив свои возможности. Сконцентрировала общие способности и усилила их Ания Винтер. Пчела все-таки не выдержала - ее, потерявшую сознание на четвертый день, вынес из пещеры Весемир, которого иногда подменяли остальные Волки, а на пятый дело подошло к развязке. Можно ли считать ведьмака тем человеком, чей изначальный организм полностью изменили трансмутацией? Большой вопрос... За эти дни будущая Гильдия ведьмаков сплотилась окончательно. До этого они были коллегами по ремеслу и братьями по оружию, а теперь стали единым целым. Компания сидела у входа в пещеру и тихо переживала, что-то жаря и выпивая, а самое главное - держала кулаки за Махила. - Надо проверить, - у Трисс Меригольд под глазами залегли тени. Кейра одернула ее. - Не лезь туда; всё закончено, в любом случае. Мы сейчас там не поможем, разве что помешаем. Блондинку передернуло. - Как вспомню... Мы с тобой еще очень малую часть увидели. И это изобрел чародей?!? Недаром Альзура у нас отморозком считали... - Что ж, - горько усмехнулась Трисс, - Детмольд давно интересовался процессом трансмутации - вот он в ней и поучаствовал. Надеюсь, на всю жизнь запомнит... - О, а вот и он сам. Все вскочили. Чародей шел медленно, цепляясь левой рукой за скалу и держась правой за посох, на который с трудом опирался. Маг вылез, щурясь на свет, а потом тихо объявил. - Всё хорошо. Народ выдохнул. Детмольд мешком сполз на землю. Кто-то протянул ему бутылку настойки, которую маг смог ухватить только с третьей попытки и лишь после того, как выпил половину, продолжил говорить. - Перестройка костной массы и сердечно-сосудистой системы прошла удачно, голосовые связки восстановили. Отклонения меньше одной десят... - Детмольд, - устало перебил его Геральт, - можно попроще? Чародей кивнул. - Боимся только за нервы и память; возможна частичная амнезия. Они готовят его к пробуждению - заходим через десять минут. На первый взгляд, ничего не изменилось. То же тело, лежавшее на столе, те же светло-русые волосы, ставшие еще светлее. Но все поняли - Испытание Трав завершено. То, чего не происходило в их мире долгие годы, вновь случилось. Весемир с землистым осунувшимся лицом, Йеннифэр, которая держалась за руку вошедшего Геральта, Ясмин Хамази, опирающаяся на металлический каркас стола. И Ания с растрепанными волосами, что-то просительно шепчущая и умоляющая. - Буди его, - устало сказал Весемир чародейке. Сейчас ей стало страшно, как никогда в жизни - еще страшнее, чем тогда, когда она сама магией доламывала Махилу кости, чтобы было меньше мучений. И Ания знала почему она боится, вплоть до дрожи в коленях... Ухо, приложенное к груди, уловило четкое и размеренное сердцебиение. Правда, человеческим его уже не назвал бы никто - билось оно в четыре раза медленнее, чем у людей. - Миша..., - прошептала Ания. - Проснись. Никакой реакции. - Ведьмак Махил, - добавила чародейка. - Ты слышишь меня? - Да, - последовал тихий ответ. Она ждала его взгляд каким угодно, но то, что случилось, ужаснуло ее окончательно. Махил смотрел на магичку и не узнавал. Так, будто никогда в жизни не видел. - Кто вы? Она вскрикнула и закрыв руками лицо, отвернулась, отчаянно зарыдав, а потом услышала прилетевший в спину знакомый ироничный смешок и совсем другие слова. - Это единственная месть, которую я себе позволю, моя ненаглядная чародейка. - Он в порядке, - с облегчением пророкотал голос Лето из Гулеты. - Коль в состоянии сейчас шутить подобным образом... Ания обернулась и припала к Махилу, аккуратно обнимая и целуя. - Хороший мой... Как же я проклинала себя эти дни... - Нет, - оборвал ее он, говоря с трудом и очень тихо. - Не смей себя ни в чем обвинять. Это было моё решение. Она отвела глаза. - Я люблю тебя, Анюта. Если бы не ты - я сошел бы с ума. Но именно мысль о тебе давала мне силы. О твоей любви. О твоём раскаянии. Ламберт, стоявший у изголовья стола с дрожащим лицом, при этих словах закатил глаза, показав взглядом Геральту. Он еще безнадежней, чем ты... - Почему молчишь, Аня? - ведьмак смотрел грустно, но счастливо. - Теперь уже ты не можешь себя простить? Не надо, поверь мне... Она собралась и начала глухо говорить. - Самое страшное, чего я боялась - кроме твоей смерти, это если бы ты выжил и не простил меня. А ты... Как ты можешь сейчас на меня так смотреть?!? - Потому что я люблю тебя. Как можно так любить и не простить? Выйдешь наконец за меня замуж, Ания Винтер? Такого эти стены точно никогда ещё не видели и не слышали. - Выйду... Она поцеловала его, а потом охнула. - Ой, что это за ощущение? - Эманация, - первой ответила Йеннифэр. - Реакция на прикосновение к ведьмакам. Не всегда бывает, но вам повезло - тебе понравится... Черноволосая чародейка устало оперлась на Геральта и закатила глаза; к ней вернулась фирменная ирония - она даже слегка зааплодировала. Ее работа завершилась - без Йеннифэр с ее опытом Ания бы не справилась. - Что ж, поздравляю вас обоих. До этого я считала, что самая ненормальная пара - это мы с Геральтом. Но вы нас переплюнули с запасом, браво! Что ж, можно констатировать, что Испытание Травами прошло успешно. При слове Испытание Махил вспомнил, помрачнел и снова ушел в себя. Первая радость от пробуждения прошла и вернулись воспоминания. Кошмарные и ужасные. - Отец! - сначала никто не понял, к кому обращается только что созданный ведьмак. - Отец, ты слышишь меня? - Я здесь, Махил, - мягко ответил Весемир, подойдя сбоку. - Ты был прав, - почти всхлипнул мужчина. - Вы все были правы - нехер через такое никому проходить... Никаких больше Испытаний до того, как не научимся делать это безболезненно... А лучше вообще... - Откуда только этот стол здесь взялся? - сокрушался смотритель Каер Морхена. - Я назвал его "Веселый Альберт", - сарказм у Махила все-таки остался. - Ну, коль есть Унылый Альберт, то должен быть и Веселый... Ания не поверила своим ушам - ведьмаки начали смеяться. Тихо, спокойно, иронично. Так, как умеют только они. - Я хочу на свежий воздух, - выдохнул Махил. - Не могу больше видеть эти стены... - Организм в порядке, но с непривычки будет тяжело, - разрешила Йеннифэр. - Отвяжите его! И аккуратнее! Кейра и Трисс освещали путь, а Махил шел, едва перебирая непослушными ногами; точнее, его вели. Руки уже немного работали - их он положил на плечи Геральта и Эскеля, которые выносили молодого ведьмака из пещеры. Всё логично - куда легче проходить Испытание в десять лет, а не в тридцать, потому что в этом случае придется заново учиться всему, не узнавая себя. Тело ощущалось совершенно другим. Пока что чужим, смутно узнаваемым, в которое он будто случайно попал. Попал навсегда. Уши реагировали на новый объем звуков, чувство интуиции обострилось до предела, а еще удивляло и поражало обоняние - Махил никогда не думал, что ведьмаки и чародейки пахнут так отчетливо и по-разному (Йен оказалась весьма каноничной - сирень и крыжовник). Нюх новый ведьмак получил феноменальный - лучше чем у любой сторожевой собаки. Разве что зрение осталось старым, но проводить над собой еще и Испытание Снами Махил точно не хотел. Они вынесли его на воздух и он зажмурился с непривычки - свет ударил по глазам. - Наконец настал день пятый. Отрок очнулся как бы ото сна и отверст очи, а очи его были како у змеи…, - пробормотал "вновь прибывший", цитируя Карлу Деметию Крест. - Но нет, глаза я менять не буду. Мне хватило и одного раза... - Как себя чувствуешь? - Ания беспокойно обняла его. Он вздрагивал - там, где обычный человек, как он когда-то, слышал бы от силы на пару десятков метров, слух ведьмака работал больше чем на сотню, а в пределах них еще и давал идеальную звуковую "локализацию". Но самое главное, Махил ощущал полный контроль над своим организмом, включая управление дыханием, сердечно-сосудистой деятельностью, даже некоторыми гормонами. Тело было абсолютно подконтрольно и готово к работе. Идеальный охотник на чудовищ. - У меня рожа сильно бледная? - внезапно спросил он. - Как у бруксы, - хмыкнул Гаэтан. - Шутка. Посветлее конечно чем было, но не так, чтобы сильно бледное. - Я вот вообще смуглым остался, как и был с детства, - заметил Юсуф. - И глаза у тебя свои, без новых изменений. Не факт что вообще за ведьмака примут... Разговор временно прекратился - это Лео подогнал телегу прямо ко входу. - Кладите его - и везем аккуратно, - распорядился Весемир. - Аня, не уходи от меня, - прошептал Махил, когда его грузили на телегу. - Останься... - Я теперь всегда буду рядом с тобой, - плакала она, ложась рядом. - Только не смотри сейчас на меня... Он почти рассмеялся. Почти - потому что смеяться по-настоящему, так, как смеются обычные люди - весело и беззаботно, разучился на всю свою долгую жизнь. Но уж сарказм, ирония и подначивания - это само собой. - Ты пять дней не отходила от меня, - начал комментировать он. - На голове - осиное гнездо, губы распухли, нос красный, под глазами мешки, а грязь как у кметки в полях... Она замерла - он догадался. -...Но я тебя люблю еще больше. Даже, а точнее, именно такой и люблю. Люблю и очень..., - Махил не договорил, а Ания воровато огляделась. Идущие вокруг ведьмаки и чародейки упорно делали вид, что не прислушиваются к разговору. - Миша, - зашептала она ему. - Прошу тебя - сначала надо полностью восстановить организм... - Вот и отлично, - кивнул он. - Сублимирую и трансформирую свой, так сказать, мазохизм, в BDSM... - Миша, - Аня прыснула было, а потом ткнулась лицом ему в плечо. - Мне так стыдно... - Нет, - мотнул он головой. - Не смей мне "разрешать что угодно" и заниматься сейчас самоедством. Что случилось, то случилось. Вот кого, а тебя я точно не обвиняю... - И тем самым, вынуждаешь меня грызть себя еще больше, - она грустно улыбнулась. - Никогда я больше не буду себя так вести. Не стану обвинять и манипулировать... - Да ладно тебе; выдумываешь - наверняка станешь. Просто пока тебе совесть не позволяет, хи-хи... Он приходил в себя два дня подряд (сначала очень долго отсыпался). Нормально питался, начал полноценно двигаться, даже немного тренироваться. Но Махил знал - кошмар в душе останется на всю жизнь. Ведьмаки и чародейки помогали как могли, но только Ания давала ему силы привыкнуть к своей новой сути. Она не отходила от него. Кормила с ложки, засыпала рядом, просыпалась через секунду после того, как открывал глаза он, говорила что любит и заботилась так, как не заботится никто. Когда-то он возмутился бы от такого постоянного вторжения в личное пространство, но теперь не просто согласился на него, а еще и ждал каждую секунду. Ждал, когда чародейка появится перед лицом ведьмака. Мечтал, радовался и почти улыбался. Иногда кошмары возвращались - и Ания тут же подходила, обнимала и гнала воспоминания прочь. Только у нее это получалось, только ради нее он заставлял себя если не забыть, то хотя бы не вспоминать... В спальне на верхнем этаже башни было тихо и спокойно; полная луна хорошо освещала окрестности долины Гвиннлех. Махил, восстановившийся почти полностью, стоял у парапета. К своему новому телу он уже привык; завтра начнутся полноценные ведьмачьи тренировки. А еще он заметил, как сразу изменилось к нему отношение других ведьмаков. До этого он был своим, но лишь отчасти. Теперь - по-настоящему. И теперь он наконец понял кто они такие. Понял на собственной шкуре. Люди с человеческим сознанием и душой внутри полностью измененного и насильно мутированного организма. Глупости что ведьмаки лишены эмоций. Но когда походишь по большакам лет десять (хотя бы), глядя на отношение к себе, поневоле станешь хладнокровным и циничным. Или станешь мертвым. Чародейка подошла и встала рядом, приобняв. Ей и раньше нравилось касаться его, а уж теперь, с магическими эманациями... - Предлагаю отметить моё "возвращение" и "превращение" развратным и разнузданным сексом, - ухмыльнулся он. - Я вся твоя, - Ания потянулась к мужчине, а потом вздохнула. - Что, опять?!? А знаешь, - фыркнул Махил, - секс с чувством вины - это наверное интересно... Ты, наверное, скажешь сейчас "делай со мной что угодно" и уже приготовилась к моей грубости - чтобы продолжать обвинять и грызть себя? Даже не надейся - я буду нежен как никогда. Она хихикнула и благодарно прижалась к его груди, а потом решилась и отчаянно, почти умоляюще начала говорить. - Миша, последнее, самое честное предупреждение. Я, - Ания все-таки отвернулась, - не смогу измениться. Стервозная сучка - вот кто я такая... Сейчас я ругаю себя любыми словами, но пройдет время и... Трисс, Миллегарда, Пчела - все они лучше, чем я. - А уж Ясмин какая красивая..., - злорадно-весело оскалился он, подначивая свою магичку. - Чтоо?!? Ах... Ладно, я не имею права... Миша, пока не поздно, пока еще можешь уйт... Он повернулся к ней смазанным быстрым движением, используя невероятную моторику нового тела. - Я тебе уйду! - разноцветные глаза сверкнули, а через секунду чародейка обнаружила что перемещается по воздуху в сторону кровати на его руках. - Так уйду, что ты завтра встать не сможешь! Ощущения оказались невероятными. Им и правда повезло - таких магических эманаций не было ни у кого. Ания даже не представляла, что подобные ощущения могут вообще существовать. Ведьмак не просто эманировал и дарил ей сумасшедшую оргазмичность, он был нежен и предупредителен как никогда раньше. Легендарная выносливость и правда оказалась на высоте. Мало того, Махил в шоке понял, что может контролировать даже собственное желание и что возможности ведьмачьего организма запредельны. Они любили друг друга всю ночь, узнавая заново. Став совсем другими, чем были тогда, когда это случилось первый раз несколько лет назад, здесь же, в этом замке и в этой комнате. И теперь они вместе навсегда. На все их долгие молодые жизни. ... -...Ох, - чародейка жалобно вздохнула, когда начало светать. - Я полностью выжата. И правда - даже встать не могу... Махил довольно осклабился и заметил. - Какой однако полезный организм - ни один обычный мужчина на подобное не способен... - Почему мне кажется, что в твоем голосе сейчас слышится Ламберт? - она обессиленно лежала у него на груди. Ведьмак пожал плечами и начал говорить. - Потому что мой психотип ближе к Ламберту, чем например к Эскелю или Геральту. Эскель вообще идеально спокойный, правильный и настоящий, но из представителей Школы больше всех по жизни досталось именно Белому Волку. Из-за Цири, из-за Висенны, из-за... Махил повел головой. - Никогда... Никогда еще пять лет назад я не думал, что стану настолько похож на Геральта, причем буквально... -...Которому досталось в том числе от Йен, - заметила Ания. - Как и тебе от меня. -...И о чем я не жалею, - пожал плечами он. - Что бы тут со мной было? Сдох бы лет через десять от эпидемии какой-нибудь неизлечимой "Катрионы". Или спустя сорок лет от старости. А вот ты мне помогла. Сподвигла в каком-то смысле... - Подожди, - Ания приподнялась на его груди и шокировано уставилась в глаза мужчине. - Ты что, устроил это в том числе ради своего долголетия?!? Чтобы сравняться со мной?!? Миша! Он все-таки смог ответить бодро и иронично. - А также затем, чтобы любить тебя семь раз за ночь, точно кидаться вилками в крыс в темноте, сравняться наконец с остальными ведьмаками в мастерстве, защититься от возможных наемных убийц и решить проблему с Дикой Охотой. - А еще, - ухмыльнулся Махил, ловко перекатывая Анию на спину и скользнув губами по ее телу, -...чтобы поставить рекорд брачной жизни этого и того миров! Не надоем тебе уже к золотой свадьбе, а, моя чародейка? - Не... Ох! - Вот и хорошо. А еще я хочу опровергнуть цеховой тезис о том, что ни один ведьмак не умер от старости в своей постели, диктуя завещание. Собираюсь диктовать завещание целый день - благо что лет за двести мечтаю стать главным континентальным олигархом. - Миша, прошу, не останавливайся... Как же я тебя люблю... ... Им все-таки удалось заснуть часа на два, а потом Махил, оставив вымотанную дрыхнувшую чародейку, спустился вниз. Выпил приготовленный ему отвар и перехватив на завтрак кусок ветчины с овощами и зеленью, оделся и направился во внешний двор, где уже стучали тренировочные мечи. - Ну что, кто хочет от меня отхватить?!? - заорал он, подходя к равелину. - Вы только посмотрите как он заговорил то! А ну, иди сюда! - боевито фыркнул Гаэтан. Тело не просто изменилось - оно стало совсем другим. Быстрым, резким, выносливым и сильным. Нечеловеческим. Царапины от тупых тренировочных железяк или вообще не образовывались, или заживали за считанные минуты. Регенерацию тканей и внутренних органов вместе с рубцеванием серьезных ранений Махилу проверять пока что не пришлось (да и не хотелось), но и в этом он был уверен - всё будет в порядке. Ведьмак решил начать проверку с эликсиров. Гром и Пурга разом? Отлично! Организм сначала возмутился и содрогнулся, а потом принял зелья, усвоив их и отправил своего владельца в какое-то сумеречное подпространство. Скорость, рефлексы, сила и реакция еще возросли, хотя казалось бы - куда уж еще? Мир вокруг размазывался в дымке, а новые способности ведьмака давали невиданные возможности. Черную кровь и прочие подобные эликсиры Махил сейчас проверять не собирался (по причине отсутствия надобности и объектов для проверки), но эффектом от Грома и Пурги остался доволен, играючи пробежавшись через Ветряк и Гребенку. Первой отхватили Пчела и Цири. Те, кто благодаря своей ловкости и резкости раньше превосходили его, теперь уступали, пусть и ненамного. То самое "чуть-чуть", которого постоянно не хватало Махилу, исчезло, прежде всего на уровне моторики, реакции и рефлексов. Теперь он успевал за остальными, теперь стал таким же. Быстрее пируэты, сильнее удары, резче движения, точнее выпады. Хотя нет; в опыте и мастерстве "вновь прибывший" всё равно оказался слабее Весемира, Имлада, Геральта, Эскеля, Ламберта и Лето. Им он всё равно проигрывал, только что не так разгромно, как раньше. А вот до Зеррита, Эгана, Карла, Гаэтана, Айдена, Йоэля, Беренгара и Юсуфа он уже дотягивался, правда, "добирая" себя Знаками. Знаки стали еще лучше, прежде всего с точки зрения быстроты применения. Если раньше его хватало на один высший Знак в минуту, то теперь регенерация магической выносливости усилилась раза в два-три. Эликсиры тоже "зашли", хотя до ведьмаков Школы Мантикоры в плане применения зелий всем местным было далеко. Тренировка продолжалась; новый ведьмак в этот момент стоял в паре с Геральтом. Махил красиво ушел вольтом, а потом попытался со средней дистанции пробить Белого Волка нижней квартой, вот только тот его удивил (в который раз), резко разорвав дистанцию и пойдя в ближний бой. - Ай! - выругался Махил, усаженный на пятую точку рипостом. - Заканчивай пижонить, - проворчал Геральт с насмешкой. - Ну правда - вот бы на Эскеля стать похожим! Так нет, ты - Ламберт № 2! Вот только у тебя еще нет его опыта и чувства дистанции. А работать на инерции против ведьмака - это не тоже самое, что против даже опытного обычного бойца! Подъем: выверяй выпады до миллиметра - на кончике тренировочного меча! Весемир, Ламберт и Эскель стояли у забора, снимая костюмы. - Ничего; уже на порядок лучше чем раньше, - спокойно кивнул Эскель. - Почти мы. - Вот именно что "почти", - беспокойно проворчал Весемир. - Для Красных всадников этого "почти" может оказаться мало. Всем нам. - Наш Гарпий вообще учился шиворот-навыворот, - хмыкнул довольный Ламберт. - Если мы сначала жрали грибы, потом отправлялись на стол, а уж затем начинали тренироваться, то у него наоборот: сначала фехтование в своем мире, потом тренировки и грибы - уже тут, потом немного большака и в конце - стол. Ламберта передернуло от воспоминаний. -...У Махила всё через жопу. Как в учебе, так и в личной жизни. Ладно, пора наверное сворачиваться - и так задержались этой весной... Махил прекрасно понимал, что став настоящим ведьмаком технически, фактически он им никогда не будет. Ему не придется ходить по большакам, беря заказы и ночуя черти где. Он и раньше занимался этим лишь для репутации и на начальном этапе - чтобы набить руку и стартово заработать денег, плюс помочь кому-то, но жить этим десятилетиями ему не понадобится. Его Путь заключается в другом - развивать этот мир. Помогать ему, помня историю своего. Чтобы тут не было никаких "Катрион", умирающих от голода детей и бессмысленных войн. Чтобы сами ведьмаки изменились. Конечно, они будут брать заказы, будут продолжать ловить нехорошие взгляды в спины, но хотя бы попадут под защиту государственных цеховых правил. А потом, глядишь, и в особую секретную службу самих себя превратятся, некий прообраз частной военной компании. Оставалось последнее, самое важное дело... Маги стояли на стене; они только что отрабатывали коллективное применение щита против Белого Хлада. Кажется, начало получаться, но насколько Эредин сотоварищи окажутся сильны, никто не знал. Тем более в свете того, что в Тир на Лиа на этот раз гостей не заявилось и Ге'эльс остался преданным Эредину как своему королю. Зато и у Цири теперь подспорье куда сильнее... Чародеи развернулись - пепельноволосая ведьмачка в этот момент шла к ним вместе с Пчелой по лестнице. От замка на стену направилась и Ания. - Ну вот, другое дело, - удовлетворенно констатировала Йеннифэр, окинув опытным взором рыжую чародейку. Та довольно покраснела, а потом перевела взгляд на ведьмачку-Кошку. Пчела насупилась. - Извиняюсь за то, что хотела тебя убить - сама не своя тогда была. Благодари Геральта; если бы не он... - Всё нормально, - кивнула рыжая. - Я тоже себя в тот момент хотела убить. - Но это не значит, что ты резко изменишься, - добавила Пчела зло. - Всё думала - кого же ты мне напоминаешь? Да вот ее, - она показала на Йеннифэр, - и напоминаешь. Такая же типично-стервозная магичка, у которой совесть сидит где-то глубоко и вылезает лишь в крайних случаях, когда уже деваться некуда. Да у вас обеих такие мужчины, что любая женщина... -...Тут же шарахнется, - оборвала ведьмачку Трисс. - Как и от любого другого ведьмака. -...Кроме тех, - добавила Кейра, - кто хочет получить отношения без обязательств, не залететь при этом и предпочитает разных особенных мужчин. -...И именно поэтому - чародейки, - кивнула Ясмин. - Потому что мы такие же нетипичные женщины нашего мира, как и они - мужчины. Ты говоришь как ведьмачка, а поставь себя на место любой магички... Пчела фыркнула и ушла. Она за эти дни тоже много чего пережила и вытрепала себе нервы, однако с выздоровлением Махила инцидент был исчерпан. Ведьмачка простила чародейку, но не забыла. Как простили, не забыв и остальные ведьмаки. Внезапно начал говорить единственный мужчина в компании. - Вы еще себя пожалейте, чародейки, - фыркнул Детмольд. - Я как вспомню эти пять дней, брр... Что ж, Альзур был прав - не каждый чародей способен заниматься трансмутациями. И это еще хорошо, что всё закончилось нормально... Лично я с этого момента даю себе зарок, что буду сотрудничать с любыми "магами с сиськами" только в рамках делового общения. Ну вас всех... - Ания, нам пора, - напомнила ей Трисс. - Мы - ты, я, Кейра и Детмольд и так задержались здесь дольше запланированного. Нас ждут королевы, короли и другие чародейки. - Предлагаю завтра днем отправляться через телепорты по своим королевствам, - кивнула Ания Винтер. - Война по сути закончена, но нам надо "держать руку на пульсе". Мне не нравится ситуация в Хенгфорской Лиге, не нравится то, что мы оставили остальную Ложу на попечение Филиппы и Шеалы. А кроме того..., - чародейка замялась, бросив взгляд на Цири и почувствовав, что наследница Старшей крови что-то хочет сказать. - Я уже давно хотела спросить у тебя про своё возможное будущее, - тихо и серьезно начала говорить Цири. - Почему-то вы оба не хотели рассказывать... - Это из-за смерти Авалакха, - ответила Винтер. - Мы с Махилом прожили у вас несколько лет, много чего здесь изменили, а в итоге поняли лишь самое главное: не надо планировать наперед. Ничего не делать тоже не надо, но и постоянно просчитывать будущее глупо. Жить надо "здесь и сейчас", решая проблемы по мере их возникновения. Сегодня вечером мы будем обсуждать войну против Дикой Охоты. Но больше я ничего менять не хочу - хотя бы потому, что открыть Tor Gvalch'ca в мир Белого Хлада ты без Авалакха уже не сможешь. Твоя судьба теперь только в твоих руках, Цирилла Фиона Элен Рианнон. Та спокойно кивнула. - Вот только с Эредином разберемся. У меня к нему должок остался, - зеленые глаза полыхнули льдом.