Пламя и непреклонность

      Сукуна бесшумно, разрываемый миллионами мыслей, выскользнул из покоев Юджи. Во всем теле все еще ощущались отголоски приятной слабости, которые он не желал отпускать. Голова полнилась образами и всяческими нелепыми размышлениями, касающимися исключительно того события, что произошло за закрытыми дверями чужих покоев. Он все еще чувствовал запах, который теперь, казалось, преследовал его по пятам и наталкивал на мысли об Юджи. Дыхание перехватило. Сукуна понимал: чем больше он старается не поддаваться эмоциям и сохранять здравомыслие, тем более вероятным становится, что все усилия пойдут псу под хвост. Едва ли ему удастся сохранить невозмутимый вид.       Сделав несколько неуверенных шагов, он пришел к неутешительному выводу, что со стороны он выглядит столь же подозрительно, как и ощущает себя. Складывалось ощущение, что любой проходящий мимо принца человек поймет все, едва взглянув на него. Тело казалось неестественно легким, но, тем не менее, Сукуне с трудом удавалось контролировать его. Ощущать себя новорожденным олененком ему определенно пришлось не по душе.       Попадись он кому-то на глаза, любой сможет прийти к неутешительному выводу, что наследный принц мертвецки пьян. Возможно, это будет весомой причиной ночного отсутствия и объяснит, почему Сукуна ходит по замку в таком непристойном виде.       — Ваше Высочество, — голос совсем рядом заставил Сукуну вздрогнуть и вернуться в реальность, где ему следовало держаться столь же величественно и уверенно, как он себя заявил при возвращении ко двору. Он резко, ни капли не степенно и горделиво, обернулся и с удивлением обнаружил слугу Юджи, смотрящего на него с такой неодобрительностью, что это вполне можно счесть неуважением к наследнику трона. Если подумать, Сукуна удивительно мало времени обращал внимания на Дзюнпея, хотя тот находился в обществе дорнийского принца столько времени, сколько не мог позволить себе кронпринц.       Темные глаза слуги глядели на него с холодом. Осуждение буквально вибрировало в воздухе. Дзюнпей тяжело вздохнул, как человек, на плечи которого свалилось столь много неприятностей, что он уже успел привыкнуть к специфическим подаркам судьбы. В его осанке выражалась непривычная для слуги стать и строгость. Интересно, у всех ли дорнийцев имеется это внутреннее неповиновение и сталь в глазах; острое чувство превосходства и несгибаемой гордости? Сукуна знал мало дорнийцев, но все те, что попадались ему на пути, держались с непринужденным достоинством, граничащим с заносчивостью.       В этом имелось что-то заслуживающее уважения. Однако это не значило, что Сукуна не испытывал некоторого раздражения. Пару лет назад такой взгляд, направленный на него, привел бы его в бешенство. У Сукуны сложилось некоторое представление о том, как люди должны реагировать на него и на его семью, вот только дорнийцев никогда особо не волновало, что там себе думают Таргариены, сидя у себя на железном троне. Они не подчинялись ни драконам, ни каким-либо правилам, предписанным для всех остальных жителей королевства.       Дзюнпей, несмотря на свой статус, не подразумевающий поднимать глаза на принца, смотрел на Сукуну неприязненно и почти негодующе, но ни единого едкого слова не слетело с губ. Окинув ночного гостя своего принца с ног до головы, он мрачно возвел глаза к небу. Жест, говорящий громче и красноречивее всяких слов. На краткий миг в тишине коридора стало неуютно. Теперь Сукуна мог понять причины страха Юджи перед своим слугой. У него явно имелось множество оснований для этого. Даже не говоря и слова в укор, Дзюнпей умел заставить ощущать себя не в своей тарелке.       — Вы не можете показаться в таком виде на глаза всего двора, — подчеркнуто учтиво произнес Дзюнпей, протягивая Сукуне свернутый плащ. — Ваше отсутствие заметили, но никаких официальных заявлений и поисков еще не назначили. Пожалуйста, дайте знать, что вы в добром здравии Его Величеству.       Сукуна молчал скорее из-за того, что язык все еще отказывался подчиняться ему. Холод в тоне собеседника должен был возмутить, но он ошарашенно стоял, прикованный к одному месту, судорожно соображая, как он дошел до такого, что его отчитывает чужой слуга. Не давая себе отчета, Сукуна принял плащ и растерянно посмотрел на него, узнавая в нем знакомый предмет гардероба. Этот плащ принадлежал ему, но он отдал его Юджи некоторое время назад.       Мысли метнулись к тому злополучному дню, и Сукуна ощутил болезненную необходимость вновь вернуться в общество Юджи. Это все больше становится похожим на болезненную зависимость.       — Ваше Высочество, вам нужно взять себя в руки, — в тоне слуги проскользнуло что-то, напомнившее Сукуне об Ураюме, и он поежился. Он с некоторым недовольством смирил Дзюнпея взглядом, но ни единый мускул не дрогнул на его лице. Не боится, потому что уверен в привязанности Сукуны к Юджи? Или его никогда не страшил чей-то авторитет? Это начинало действовать на нервы, хотя ему следовало быть благодарным за плащ. Вид его оставлял желать лучшего, но Сукуна не жалел ни о чем.       — Неужели все настолько плохо? — Сукуна сумел вернуть себе привычную уверенность в своих словах, которая защищала не хуже всякой брони. Он непринужденно накинул на плечи плащ, словно сам приказал его сюда доставить. — Уверен, что замок сможет справиться и без меня.       — Вне всяких сомнений, — притворно вежливо протянул Дзюнпей, и в его голосе отчетливо слышалось ехидство. Такая откровенная дерзость задевала, но не успел Сукуна выразить своего недовольства, желая напомнить ему его место, слуга вскинул брови и решительно посмотрел на кронпринца. — Я хочу, чтобы вы дали знать, что с вами все хорошо лишь по той причине, что рано или поздно вас начнут искать, и в первую очередь они придут к Юджи. Вы же едва ли не во всеуслышание заявляете о вашей расположенности к нему.       — Какая преданная забота.       — Думаю, мне позволена некоторая откровенность, — Дзюнпей не стал ожидать ответа принца и продолжил с той же сталью в голосе: — С самого нашего приезда в этот город, в мои обязанности входило оберегать моего принца и следить за тем, чтобы никакая угроза не нависала над его жизнью. И мне удавалось справляться с моей работой настолько хорошо, насколько мне это позволяет непостоянство характера Юджи. Однако с недавних пор выполнять свои обязанности мне стало значительно сложнее, — Дзюнпей остановился и выжидательно посмотрел на Сукуну, словно давая понять, кто виновен в этих самых трудностях. Сукуна нахмурился. И что он должен сделать? Порвать отношения с Юджи и отправить его в безопасный Дорн? Как бы ни так. Благородства в себе кронпринц находил еще меньше, чем терпения. — Я не смею просить вас ограничить общение, просто решительно призываю в будущем быть осмотрительнее. В иной раз меня может не оказаться рядом, и вы попадете в весьма щекотливую ситуацию. Никому в замке не пойдет на пользу скандал такого масштаба.       С этими словами Дзюнпей учтиво поклонился и скрылся за дверью в покои Юджи, оставляя Сукуну в полном недоумении и в растрепанных чувствах. Сопровождавшая его ранее эйфория рассеялась. Медленно, но верно, к нему возвращалась ясность ума, пьянящая дымка в голове рассеялась, но он все еще продолжал ощущать прикосновения Юджи, которые теперь словно бы запечатлены на его коже.       Накинув на себя капюшон и отложив до более удачного времени чужие наставления, Сукуна решительно направился по коридору, намереваясь скрываться в темных закоулках как можно дольше. Только не останавливаться и не думать о произошедшем. Иначе он превратится в размазню и непременно вернется назад к Юджи. Это будет в высшей степени необдуманным поступком.       Он держался малооживленных коридоров и частей замка, не желая ни с кем пересекаться. Не хватало еще столкнуться с кем-то, кому взбредет в голову завязать с принцем разговор. У него не имелось никакого желания вступать в беседы, пока он не объяснится с матерью или отцом. Рассчитывать на их благосклонность особо не приходилось, и Сукуна старательно придумывал, какая причина его отсутствия покажется им достаточно весомой.       Они наверняка предполагают, что он патрулировал город вместе с золотыми плащами, вопреки их воле. Часть Сукуны испытывала негодование и чувство полнейшей несправедливости: почему он должен прозябать в замке за толстыми безопасными стенами, избегая любой опасности, когда многие его сверстники, облаченные в рыцарские доспехи, рвутся в любой бой, желая показать себя и занести свое имя в историю.       Впрочем, Сукуну никогда не прельщало рыцарство. Было в нем что-то излишне напыщенное. Словно за сказками и сладкими песнями о великих подвигах прячется неприглядная истина, пахнущая столь дурно, что от нее все отводят глаза. Чтобы сражаться рыцарские шпоры не нужны, а ему всегда хотелось участвовать в битвах и при этом не следовать глупым правилам.       Путь до своих покоев он проделал будто во сне, попеременно думая то о Юджи и их утренней щепетильной ситуации, оставившей на теле Сукуны отчетливые следы, которые будет весьма сложно объяснить, то о причине своего исчезновения. Ему следует предоставить настолько убедительную причину его отсутствия ночью, что это сможет удовлетворить его мать и отца, не отличавшихся особой доверчивостью. Если королеву еще как-то можно заговорить, предоставить смесь лжи и правды, то с королем подобный трюк не пройдет. Он словно променял один свой глаз на то, чтобы чуять ложь в чужих словах, сколь стройно и убедительно они бы ни звучали.       Эта мешанина в голове весьма скверно отражалась на настроении Сукуны. Он шел по залитому солнцем двору, вжав голову в плечи. Жара стояла просто невыносимая, и, не будь придворные столь заняты, то непременно бы обратили внимание на неприкаянного, явно повредившегося в уме человека, бродящего по замку подобно закоренелому бродяге.       К его великой удаче, ворота в твердыню Мейгора были открыты, и мост патрулировал один лишь гвардеец, хотя Сукуна был уверен, что в самой крепости находится пара его братьев по оружию. Проскочить мимо незамеченным не вышло, он с самого начала подозревал, что шансы его малы, особенно после ночных событий. Изначально его намеревались остановить, но стоило стражнику увидеть, кто скрывается под плащом, как всякая враждебность испарилась.       — Ее Величество будет уведомлена о вашем возвращении, — только и произнес он, словно Сукуна сам этого не знал. Он мрачно протиснулся мимо гвардейца, стараясь не смотреть на белизну его доспехов и плаща. На свету их цвет резал глаза.       Собственные покои встретили тишиной, прохладой и разбросанными вещами. Кровать не заправлена, на столе разбросанные книги и бумаги, ворон, увидев хозяина, громко поприветствовал его, хлопая черными крыльями. Казалось, что он покинул это место многие месяцы назад, а не несколько часов назад. За столь короткий срок произошло так много всего, что Сукуна физически ощущал изменения в себе.       Ворон взлетел и приземлился на плечо принца, громогласно каркая. Сукуна безотчетно погладил птицу под клювом, мысли его разбегались, и он не мог ухватиться ни за одну из них. У него есть менее получаса, чтобы подготовиться к встрече с матерью, а этого слишком мало, потому что слов для нее у него не находилось.       Ему едва хватило времени, чтобы привести себя в порядок, прежде чем в его покои ворвалась королева. Точно по часам. Сукуна вздохнул, готовясь к нелегкому разговору. При первом взгляде на нее сложно предположить, что она провела ночь без сна, но он знал свою мать достаточно хорошо, чтобы увидеть на ее лице следы усталости. Усталости и гнева.       Если Боги все еще хотят показать, что не забыли о наследном принце, то им решительно стоит поторопиться и спасти его от неминуемой гибели. Подумать только, недавно он был на вершине блаженства, а теперь вынужден отвечать за поступки перед королевой. Почему, интересно, Юджи ни перед кем не отвечает. Это, между прочим, он виновен в нелегком положении Сукуны.       Впрочем, не стоило отчаиваться раньше времени. Покуда не удастся договориться с Висенией, всегда есть неплохой шанс спрыгнуть из окна. Мучительная смерть на кольях, окружавших твердыню Мейгора, более гуманна, чем та, которую наверняка подготовила для него мать.       — Я мог бы быть не одет, — с нотой укора в голосе заметил он, поправляя рукава дублета и стараясь говорить ровно, не выдавая своей взволнованности. Самое главное — не смотреть ей в глаза, иначе она без труда прочтет все мысли Сукуны, а он очень надеялся сохранить в тайне все подробности своего утра. Лицо тут же обдало жаром, а перед взором предстал Юджи с приоткрытыми покрасневшими губами.       Седьмое Пекло, нет. Не сейчас. Несколько позже у него будет время посмаковать каждый пикантный момент, но в данных обстоятельствах это более чем неуместно.       — Я твоя мать, — напомнила ему Висения тоном, близким не к великодушному и располагающему. Это лишь добавляло причин Сукуне не смотреть в ее сторону.       — О чем ты напоминаешь мне достаточно часто. Уверяю тебя, я не забуду об этом за те пару дней, что ты не повторяешь мне это, желая укорить меня в чем-то, — посетовал Сукуна, с откровенной неспешностью приводя себя в порядок. — Однако наше родство не должно становиться причиной такого бесцеремонного вторжения. Я мог бы быть не один.       Поняв, что уже более нет ни единой возможности оттянуть встречу с родительницей, Сукуна повернулся к ней, принимая весь невозмутимый вид, на который был способен. Его мать выглядела в той же мере разозленной, что и усталой, хотя никакая утомленность не мешала ей оставаться утонченной и грациозной. В ее взгляде все еще сверкало негодование, призванное пристыдить Сукуну и заставить раскаиваться.       Вот только Сукуне не десять лет, и так просто заставить его стыдиться не выйдет.       — Выглядишь устало. Не хочешь присесть?       Сукуна подошел к матери, искренне желая, чтобы она села, но та лишь вырвала руку из пальцев сына, взглянув на него строгим взором матери.       — Почему что ты, что твой отец пытаетесь меня усадить? — возмутилась она. — Не я пострадала и не я пропала из замка, не оставив ни единой весточки! Где ты был?       Следовало ожидать, что их разговор начнется с этого вопроса.       — Ты имеешь полное право ругаться на меня и призывать к развернутому ответу, но прежде я хочу уверить тебя в том, что моя нога не переступала ворот замка. И, судя по тому, что мои поиски не удостоились огласки, что я считаю в высшей степени оскорбительным, ты и без моих откровений знала об этом. Не так ли? — Сукуна склонил голову на бок, выжидательно смотря на королеву, ожидая увидеть на ее лице замешательство. Но Висения умела себя держать с той же легкостью, что ее сын — выходить из себя в любой непредвиденной ситуации, не предусматривающей слишком сильных всплесков эмоций. Она поджала губы и нахмурила светлые брови. Сукуна внутренне поежился и сглотнул ком в горле.       Ему стоило остаться в постели Юджи. Это бы спасло его от этого утомительного объяснения.       — У меня есть свои источники, доставляющие мне все сведения.       На мгновение Сукуна забыл, как дышать, и начал судорожно соображать, кто именно доставлял матери необходимую информацию и не передал ли он, где находился кронпринц остаток ночи. По спине побежал холодок, горло сжалось, но ему удалось сохранить спокойствие.              — А твои источники не могли добавить заодно, чтобы они перестали следить за мной? — проворчал Сукуна. — Ну и еще им следовало бы добавить, где я провел ночь, чтобы меня избавили от этого унизительного разговора.       — Мне просто дали знать, что ты в замке и не покидал его, но не более того, — голос матери смягчился, но она все еще выглядела встревоженно. — Ты мог быть где угодно, а замок в ту ночь казался не столь безопасным местом, как хотелось. К тому же ты вновь улизнул от стражи.       Сукуна безразлично пожал плечами. Тотальный контроль раздражал, к тому же защитить себя он способен и самостоятельно.       — Так ты расскажешь, где ты был?       — Думаю, я достаточно взрослый, чтобы не отвечать на столь не учтивый вопрос, — он хитро улыбнулся, но этот жест остался без внимания. Строгие черты на лице матери проступили более отчетливо. Она нахмурилась и сложила руки на груди. — Я не стану потворствовать твоему желанию все разузнать, но уверяю, моей жизни ничего не угрожало. К слову, об угрозе. Как там отец?       Рассчитывать на то, что столь бесцеремонную смену темы разговора не заметят, не приходилось, но Сукуна отчаянно желал избежать дальнейших расспросов. Не так-то просто увиливать от прямых вопросов, он обладал порядочным красноречием, но его оказалось недостаточно. Трудно лавировать на границе правды и лжи, не выдавая и намека на истину.       Висения не выглядела сбитой с толку, но по какой-то, известной только ей, причине решила подыграть сыну. Она вздохнула и грациозно присела, расправив на коленях черную ткань платья, которое лишь подчеркивало ее болезненную бледность.       — Мне тяжело это признавать, но твой отец просто невыносимый упрямец, — произнесла королева негодующим голосом, полным искреннего смирения. Она словно какую-то тайну рассказывала, хотя всем прекрасно известно, что если Его Величество что-то решит, то переубедить его сможет разве что чудо. Сукуна уже давно, с гордостью и с некоторым сожалением, осознал, что унаследовал от него эту черту характера. А уж являлась ли она достоинством или же недостатком — сложно судить. Все всегда зависело от обстоятельств.        — Самое ужасное, что он прекрасно осознает свой порок и не собирается его в себе исправлять.       Вот для его матери это недостаток лишь потому, что отец отказывался следовать ее наставлениям, но в ином случае она могла бы превозносить упрямство как упорство, достойное всяческих похвал. Две стороны одной медали.       Сукуна возвел глаза к потолку, слушая праведное негодование матери, отчасти жалея, что затронул эту тему. Но ему грешно жаловаться. Ведь именно этого он и добивался.       — Я настояла, чтобы его руку осмотрел другой целитель или же из Староместа прислали лекаря, чтобы удостовериться, что рана не представляет угрозы, однако он не пожелал меня слушать. Лишь сказал, что я тревожусь напрасно, — ее глаза сверкнули, и в них Сукуна увидел смесь негодования и искреннего восхищения. Он скис. И так каждый раз.              — Рана выглядела ужасно, — продолжала говорить королева, порывисто вставая с места и начиная ходить по комнате, заламывая руки. — Мне все еще кажется, что в моих покоях пахнет кровью. Мейстер сказал не напрягать руку и по возможности сохранять покой, пока рана не начнет заживать. Но сейчас он вновь в делах, пытается выяснить подробности проникновения в твердыню.       — Если рана не мешает ему и не причиняет неудобств, значит, не о чем переживать.       Висения посмотрела на сына тяжелым взглядом, который Сукуна пытался выдержать с твердостью неприступной крепости. Он старался выглядеть по возможности естественно, но чувствовал, как трещит на лице наспех надетая маска примерного сына. Впрочем, затея и без того изначально казалась обреченной на провал.       — Ты чрезвычайно сильно похож на отца, — подытожила Висения, ставя точку в их безмолвном поединке, в котором Сукуне удалось не отвести глаз. Он хмыкнул на столь вздорное замечание в его сторону.       — Боюсь, ты обманываешь себя и льстишь мне, — одними губами усмехнулся кронпринц, наблюдая за матерью. Он подошел к ней ближе, всматриваясь в голубые глаза. — Если ты не забыла, то мой рост значительно уступает росту отца. К тому же мне удалось сохранить оба глаза, чем он похвастаться, к сожалению, не может.       Королева вздохнула, старательно скрыв намек на досаду, и удрученно покачала головой, словно результат беседы с сыном ее полностью не удовлетворил, более того, она осталась разочарованной, несмотря на все попытки заставить Сукуну сохранять серьезность.       — Именно об этом я и говорю, — произнесла она, нарушив затянувшееся молчание.       — О чем? О моем росте или о глазах?       — Сукуна!       — Что?       — Я буду бесконечно рада, если ты хоть на миг станешь серьезным.       Сукуна смог ответить лишь обворожительной и учтивой улыбкой, пряча руки за спину, надеясь, что обаяние сыграет ему на руку. Ему не хотелось омрачать день еще одним сложным разговором или проводить бесконечное количество времени, слушая длительные и поучительные истории, навивающие скуку. Он уже давно не мальчик, которому льстило вечное сравнение с отцом. К тому же Сукуне все больше казалось, что он становится все более похожим на мать, нежели на отца, и это наблюдение его несколько удручало, но он старался всеми силами не выдавать своего истинного отношения к данной теме.       Висения вздохнула и вновь покачала головой, словно сама понимая, что пытаться убедить Сукуну хоть в чем-то — все равно что ловить ветер в поле.       — Думаю, ты спешишь присоединиться к отцу, чтобы узнать все подробности? — спросила она, хотя прекрасно знала ответ на свой вопрос. Сукуна изнывал от желания узнать все, что произошло за время его отсутствия. Представлялось невозможным наверстать упущенное, все казались осведомленными во много раз лучше, и это действовало угнетающе. Раздражение копилось под кожей, Сукуна буквально слышал нервное стрекотание, словно где-то рядом маленький растревоженный улей лесных пчел. — В таком случае, думаю, ты не откажешь своей матери и проводишь ее.       Будто Сукуна мог позволить себе отвергнуть приглашение. Все что угодно, лишь бы его не расспрашивали о подробностях сегодняшней ночи. Они шли по тихим коридорам, в которых находилось куда больше стражи, чем привык видеть кронпринц. Он смотрел на них, и только ленивый, наверное, не бросал странного взгляда в сторону принца. Им, наверное, здорово досталось за то, что они упустили Сукуну ночью и позволили ему скрыться среди темных коридорных лабиринтов Красного замка. Ему должно было сделаться стыдно, но он испытывал скорее недоумение. Вопрос так и норовил сорваться с языка, но ему приходилось всячески себя удерживать. Что-то внутри подсказывало не совершать необдуманных поступков. Быть может, он сможет сам ответить на свой вопрос, если у него появиться чуть больше сведений.       — Если встретишь своего дядю во дворе, передай, что я готова с ним встретиться, — произнесла королева ровным голосом, вырывая тем самым Сукуну из размышлений. Он рассеянно посмотрел на нее, озадаченно нахмурив брови. Разве Сатору не должен быть сейчас на собрании совета? Вроде как это его прямые обязанности, и раз он, по стечению обстоятельств, находится не в своих странствиях, а в Королевской Гавани. Неужели перемены в жизни замка не могут наступать тогда, когда Сукуна в состоянии за ними уследить? Он тяжело вздохнул и удрученно кивнул, соглашаясь на просьбу матери. Этого ему еще не хватало. Искать дядю, который может находиться где угодно. Человек, подобный Сатору, не в состоянии долго пребывать в спокойствии и неподвижности.       — К слову, — продолжила Висения, остановившись у дверей в свои покои и посмотрев на Сукуну. — Мне бы хотелось встретиться с тобой и твоей дамой сердца в ближайшее время. Не помню, когда мы в последний раз виделись все вместе. Надеюсь, ты не забыл о своих обязательствах?       Из Сукуны едва не вырвался досадливый стон. Со всеми свалившимися на него событиями он совершенно забыл о том, что у него есть невеста. Красный замок столь велик, что позволял ему и Нобаре сосуществовать в его стенах, не пересекаясь более необходимого. У каждого из них имелась собственная жизнь и свое представление о приятном времяпрепровождении. Приближающийся брак в списке дел, к великому сожалению всех окружающих, стоял достаточно низко и не казался никому из пары важным или стоящим внимания. Однако им все же стоит уделить их конспирации немного времени, если они желают заставить поверить в искренность их чувств. Сукуна прикинул, насколько уместным будет заверение, что предыдущую ночь он провел в компании своей невесты, и тут же отмел эту мысль. Даже в самом удачном стечении обстоятельств его будет поджидать грандиозный скандал, а он очень сильно желал избежать чего-то подобного.       Им с Нобарой в обязательном порядке придется показаться где-то вместе, но ни одно приближающееся событие в городе не подходило для совместной прогулки. Кажется, до него доходили слухи, что в город со всех концов королевства приехали торговцы. Возможно, ему стоило покинуть Красный Замок в компании невесты? Она наверняка найдет что-то, что привлечет ее внимание.       Очередной безумно дорогой лук. Или нож, которым она будет угрожать Сукуне, когда тот заявится к ней на порог без приглашения. От мыслей стало паршиво. Подумать только, он подкупает девицу, чтобы она убедительно играла его невесту, а после жену. Сукуна скривился. Внутренние противоречия изматывали. Он же сам это придумал, стоило ли теперь сожалеть и жаловаться.       Перед внутренним взором появился Юджи, сидевший за столом под солнечными лучами. Его глаза бегали по строкам письма, и лицо едва заметно отражало озабоченность или полное удовлетворение. Сукуна хотел провести все отведенные ему дни с ним.       — Сукуна, ты вообще меня слушаешь? — спросила Висения, взглянув на помрачневшее лицо Сукуны с тревогой. Он едва нашел в себе сил улыбнуться ей.       — Я обязательно отправлю дядю к тебе, — с трудом произнес он, взяв мать за руку. — А после схожу к отцу и передам ему, что он упрямец, которому следует чаще прислушиваться к тебе.              Часть, касающуюся его невесты, он намеренно опустил, не уверенный в своей способности выстроить грамотную ложь. У всякой удачливости имелся свой лимит, а Сукуне еще предстояла встреча с более грозным судьей, что разберет его мотивы на составляющие в ближайшее время, которое Сукуна, вроде бы как, даже продлил.       Висения покачала головой.       — Не пытайся надо мной подшучивать, молодой человек.       — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — Сукуна как только мог галантно поцеловал ладонь матери. — Отдохни немного, как только Сатору оставит тебя в покое. Можешь выставить его за дверь, если он начнет докучать тебе своими разговорами. Ты же знаешь, что ему хватит единого повода, чтобы начать говорить, не останавливаясь. Теперь же я откланяюсь. Приношу свои извинения за то, что оставляю тебя, но мне правда необходимо все узнать и лично удостовериться, что все предпринятые мною меры возымели хоть какой-то эффект. К тому же мне нужно нанести визит одному приезжему торговцу, о котором я слышал, пока он не покинул столицу.              — Надеюсь, ты не думаешь, что мы закончили наш ранний разговор? — внезапно спросила она, вынуждая принца замереть. А ведь он даже шагу не успел ступить. Сукуна, по наивности своей, действительно рассчитывал на то, что они не вернутся к этому разговору. Да и зачем? Он в порядке, не рисковал лишний раз. Здесь решительно не о чем разговаривать.       — Я позволила тебе отвлечь меня, но не думай, что я забыла. Твои туманные ответы, к сожалению, не способны удовлетворить мое любопытство. И, богов ради, поправь свои волосы. Страшно предположить, чем ты занимался, раз позволяешь себе появиться в таком неряшливом виде.       Сукуне стоило не малых сил сохранить лицо. Он одним привычным движением поправил взъерошенные волосы, втайне радуясь, что мать не попыталась сделать это самостоятельно. Ему невольно вспомнились прикосновения Юджи и то, как он с нескрываемым удовольствием зарывался пальцами в его волосы, когда их губы сливались в очередном жарком поцелуе. Следовало, конечно, предугадать, что прическа оставляет желать лучшего, но Сукуне едва хватило времени переодеться, дабы избежать лишних вопросов матери, а потом уже было как-то не до этого. Воспоминания еще слишком свежи, и принцу едва удалось сдержать мечтательный вздох. Соверши он подобное, то никогда бы себя не простил. Такое поведение ему совершенно не свойственно и вызовет соответствующие вопросы, на которые у него не имелось ни единого ответа.       Голос Юджи зазвучал в ушах, превращая огонь в расплавленный металл. Он почувствовал жар, обволакивающий с ног до головы, ворот дублета болезненно впился в шею, мешая дышать. Сукуна прокашлялся, не давая матери никакой конкретики. Пусть сама строит догадки, но без его участия. Он, не утруждая себя ответом, откланялся, оставляя мать в одиночестве, и поспешно ретировался, надеясь на спасительную силу свежего воздуха. Лицо его горело, а воздух в легких казался до невозможности раскаленным. Взять себя в руки. Это не должно быть такой сложной задачей. Ему доводилось справляться и с большими трудностями. Взгляд королевы преследовал Сукуну все время, пока он не спустился по лестнице на один пролет вниз. Да, это очень похоже на побег, но ему прекрасно известно, что чем скорее он удалится с поля этой заранее проигранной битвы, тем более вероятна возможность избежать неудобного разговора.       Прежде чем отправиться на поиски дяди, он решил утолить голод. У него не было времени просить слуг принести ему завтрак, поэтому он решил наведаться в кухню в поисках чего-нибудь съестного. Он старался отстраненно и достаточно хладнокровно оценить масштаб сегодняшних скудных дел, но все его мысли путались, испорченные слишком яркими событиями утра. Ему и вправду хотелось встретиться с торговцем, который каким-то образом попал во двор замка. Он слышал о нем лишь краем уха, но вчера фокус его внимания был сосредоточен на отце и на спарринге с ним. Поражение достаточно болезненно ударяло по самолюбию, поэтому Сукуна строил планы, как избежать этого в дальнейшем.       Кажется, ему довелось услышать что-то про лошадей, которые его интересовали в последнюю очередь. Однако он знал того, кто мог бы этим заинтересоваться и по достоинству оценить привезенный товар приезжего торговца. Стоило узнать все наперед перед тем, как приглашать дорнийского принца, рассеянно обдумывал Сукуна, безучастно наблюдая за жизнью замка, покинув Твердыню Мейгора. Душный и тяжелый воздух никак не сумел помочь принцу, однако тучи над его головой будто бы рассеялись, когда ему удалось ни капли не мужественно сбежать от матери. Он слышал знакомую музыку клинков откуда-то с тренировочного поля, наслаждался гулом голосов. Все казалось таким привычным, но одновременно с этим таким неуместным и незнакомым. Будто Сукуна каким-то образом сумел измениться, поменять что-то внутри себя, прежде чем вернуться в привычный ему мир.       На кухне ничего похожего на завтрак, к великому разочарованию Сукуны, не обнаружилось, однако нашлась половинка мясного пирога, что было ничуть не хуже. Его пытались уверить, что еда будет готова в скором времени, если принц готов немного подождать, но Сукуна не хотел ждать. Его тело требовало движения, в противном случае он остановится и предастся размышлениям о Юджи, который занимал большую часть его мыслей, а это окончательно выбьет из колеи, и он станет абсолютно бесполезным.       Сукуна шумно выдохнул, проглотив холодный пирог на ходу, пытаясь не углубляться в мотивы дорнийского принца, поддающегося лишь ему одному ведомым порывам. Как он должен понимать этого парня? Ещё вчера он прочитал длинную проповедь о том, как опасается скорости развития их отношений и просит притормозить, а после… Кровь прилила к щекам, и Сукуна закашлялся. Если мать узнает, как он пренебрегает правилами этикета, то обязательно выскажет ему все, что думает о его воспитании.       Его вновь привлек звук клинков. Отчетливый звук стали о сталь предрекал увидеть на тренировочном поле какой-то особо занимательный бой. В Сукуне пробудилось любопытство. Нет, он ни капли не изменился, и в этом была особая прелесть, дарующая спокойствие. Ему с небывалым интересом захотелось взглянуть на сражение хотя бы одним глазком. Он ничего не потеряет. Сатору вполне себе прохлаждается там, поддразнивая рыцарей.       Он торопливо пересек двор, мысленно прикидывая, где может найти дядю. Возможно, стоило начать с зала с черепом Балериона. Сатору испытывал странную слабость к тому темному, жуткому склепу. Однако что ему там делать? Сатору уже долгое время гостит в замке, и, по скромному мнению Сукуны, визит можно сделать и короче, но он учтиво держал свои замечания при себе. Может, ему доведется увидеть, как кто-то из рыцарей гоняет по полю Сатору? Мысль вызвала усмешку; если подумать, Сукуне никогда не доводилось видеть, как дядя сражается на мечах. Доступна ли ему вообще эта наука или же единственное его оружие — раздражать всех вокруг и доводить до белого каления?       К счастью, по всей видимости, Боги к нему сегодня милостивы и щедры на дары. Он проходил недалеко от тренировочной площадки, когда заметил невиданное для этого времени суток оживление. Со своего места Сукуна не мог рассмотреть, кто вступил в бой, но отчетливо различал толпу, собравшуюся вокруг, движимую праздным любопытством. Там были и придворные, и рыцари в доспехах, и слуги, но четче всех выделялась светловолосая голова Сатору. Сомневаться не приходилось. Сукуна, довольный, что быстро сможет разобраться с заданием матери, неспешно направился туда, обдумывая, какие дела привели дядю сюда. Может, на него возложили задачу выбрать новую стражу для королевы? Как ни крути, эта причина выглядела более чем правдоподобной. Это бы и объяснило его отсутствие на собрании совета.       Через несколько шагов Сукуна вновь услышал песню стали, и он ощутил предвкушение. Шаги невольно стали быстрее, а тело готовилось сорваться с места, чтобы схватить меч и вступить в эту безумную пляску. Мысли о сражении с кем-то на некоторое время вытеснили иные образы, не желавшие отступать, как бы Сукуна ни старался отодвинуть их в сторону.       — Ваше Высочество, отрадно видеть, что вы в полном порядке, — к нему внезапно обратился один из, как казалось изначально, праздных зевак, наблюдавших за ходом сражения поверх голов точно таких же бездельников. Людей стояло так много, что Сукуна начинал испытывать раздражение: чем, интересно, они все занимаются? Все уже забыли, какой просчет они все совершили ночью, позволив незваному гостю проникнуть в якобы самую защищенную часть замка? Им всем следовало бы испытывать муки совести и направить все силы на самосовершенствование, а не… Чем вообще они все занимаются?       Сукуна мрачно посмотрел на рыцаря и обомлел на мгновение. По спине пробежал неприятный холодок. На него хитро и совершенно неуместно, в нынешних обстоятельствах, смотрел тот самый гвардеец, с которым они с Юджи застали Ураюме этой злополучной ночью. При свете дня Сукуна смог узнать в нем командующего личной гвардии лорда-десницы.       — Ваше исчезновение навело суету в замке.       — В самом деле? — Сукуна обвел взглядом шумную толпу и вновь посмотрел на рыцаря, силясь вспомнить его имя, но оно всячески ускользало от него, вынуждая испытывать разочарование в собственной неспособности запомнить тех, кто может стать в последствии угрозой. У него всегда была проблема с запоминанием имен. Мейстер, обучавший его, всегда ставил Сукуне это в укор, но принц ничего не мог с собой поделать. — Мне кажется, все более-менее сносно отнеслись к моему короткому исчезновению. Едва ли хоть что-то могло заставить их заняться чем-то полезным.       Командующий рассмеялся. Хантер? Хаствик? Почему Сукуна никак не мог вспомнить эту деталь? Он хмурился, перебирая все имена, но ни одно из них не было тем самым. Следует завести слугу, который станет напоминать о таких мелочах, чтобы кронпринц не попадал в неловкие ситуации.       — Ворона называет ворона черным, — покачал головой гвардеец с немыслимой непосредственностью и как-то озорно посмотрел на кронпринца и подмигнул, словно они были сообщниками в каком-то заговоре, о котором не следовало никому говорить. — Прошу прощения, Ваше Высочество, за мою дерзость, но я подумал, что вы как никто другой можете понять желание других развеяться. К тому же за все ответственен ваш дядюшка и его гость.       Ну разумеется. Сукуна тут же забыл о возмутительном поведении стражи десницы — это не то, чему стоит удивляться. Ураюме имел какую-то личную неприязнь к кронпринцу, и, по всей видимости, его несерьезное отношение к Сукуне передалось к его подчинённым.       Сукуна бросил взгляд на Сатору и шумно выдохнул.       — К слову, что здесь забыл гвардеец лорда-десницы?       — Долг службы, надо полагать, — туманный ответ ничего не объяснял, напротив, запутывал еще больше, но что-то подсказывало Сукуне, что получить больше сведений у него не выйдет. Если десница отправляет своих людей с поручениями, то он может быть спокоен. По крайней мере, хоть кто-то не пренебрегает своими обязанностями. — К тому же я никогда не могу пройти мимо ставок, но надеюсь, это останется между нами, Ваше Высочество.       Великолепно. Отец будет в полнейшем восторге, когда узнает о том, что двор его замка превратили в черт знает что. Не произнося слов прощания и не выясняя иных подробностей, Сукуна направился сквозь толпу к дяде. Его нужно отправить к королеве, а дальше пусть с ним делают что хотят. Сукуна не станет плакать, когда Сатору вновь изгонят из страны. На одного гостя на свадебном пиру меньше. Это избавит их с Нобарой по крайней мере от одного человека, желающего проводить их со свадьбы согласно по всем традициям. Сукуну проняла дрожь и едва ли не отвращение. Ему стоит поразмыслить над этой проблемой. Всего лишь еще одна задача в бесконечном списке.       — Отрадно видеть, что ты наслаждаешься этим днем, — произнес Сукуна, вложив в голос как можно больше недовольства, способного пронять даже его дядю. Сатору медленно повернулся к нему и, к своему разочарованию, кронпринц отметил, что выглядел Сатору нисколько не беззаботно. Ему вообще не шел обеспокоенный вид, если подумать, Сукуна никогда не видел у него такого выражения. Даже когда он вернулся в поместье дяди после долгих скитаний, Сатору выглядел встревоженным лишь по той простой причине, что его сестра желала предать его анафеме в связи с потерей ее сына. О судьбе того самого сына Сатору явно переживал куда меньше.       — Сукуна, — медленно произнес Сатору и нахмурился, силясь выглядеть грозно, но смятение пресекало любые его потуги. — Где ты был? Твоя мать места себе не находила. Мне пришлось докучать расспросами твоей невесте, но она лишь очень неучтиво прогнала меня прочь, клятвенно заверяя, что не имеет ни малейшего понятия, где ты можешь находиться. Надеюсь, ты не совершал никаких глупостей, которые приведут мою сестру в ужас?       Глупости по типу той, что Сукуна наблюдает сейчас вокруг себя. Он нахмурился, сложив руки на груди, но дядя явно не обратил на укоризненный взгляд никакого внимания, продолжая говорить.       — Однако, я уверен, что леди была не совсем честна со мной. Уж слишком хитрые у нее глаза, — Сатору посмотрел куда-то в сторону, и Сукуна невольно проследил за его взглядом и едва не подпрыгнул. Сосредоточив внимание на дяде, он совершенно не заметил присутствия Нобары. Ее лукавый взгляд и хитрая улыбка не обещали ничего хорошего. Пускай она и научилась выглядеть в глазах придворных достойно, призвав все давно забытые правила поведения, которые втолковывали ей с самого детства, Сукуна без труда распознавал ее истинные мысли в темных глазах.       — Она даже сейчас не пытается притворяться, что ей невдомек о твоих тайных прогулках, — пожаловался Сатору, трагично покачав головой и приложив руку к груди. Ему удалось снова спрятать истинные чувства за маской шута, что выглядело до нелепости глупо, но не Сукуне учить его уму-разуму.       — Мой принц, какая удивительная честь нам оказана вами в столь чудесный день, — проворковала Нобара, подходя к ним ближе и занимая свободное пространство рядом с Сукуной. В ее сладкой речи имелась очевидная ложка дегтя, представляющая собой низменное чувство насмешки. Кронпринц посмотрел на нее более чем красноречиво, давая понять девушке, что не стоит дразнить его без повода. — Ваш дядя измучил меня расспросами, думаю, я имею право знать, ради чего я выдерживала все испытания.       Сукуна вздохнул и потер переносицу. Он не ожидал, что, направляясь к дяде, наткнется на свою невесту, которая обладала столь великолепной проницательностью, что заставляла Сукуну жалеть о своем поспешном выборе невесты.       — Миледи, не спорю, что мой дядя умеет быть достаточно навязчивым, но уверяю вас, он действовал исключительно в интересах дома Таргариен. Что до меня, то причины моего отсутствия едва ли покажутся вам стоящими внимания, — уклончиво произнес он, переводя взгляд на дядю. — Я бы с радостью побеседовал с вами и еще, но у меня поручения от Ее Величества, и, боюсь, оно не терпит отлагательств.       Нобара рядом шумно и разочарованно выдохнула, но интереса не потеряла, иначе бы бросила идею слушать их разговор дальше.       — Поручение? — переспросил Сатору, вновь обращая внимание на племянника.       — Она просит тебя к себе.       — О, так значит, она готова принять у себя? Намного раньше, чем я ожидал. Спасибо, что нашел время сказать мне об этом, ты крайне любезен.       Сукуна раздраженно скрипнул зубами. Последнее, что ему хотелось, — быть любезным с дядей, который, вопреки своим словам, даже не сдвинулся со своего места. Более того, он продолжил смотреть бой с таким оживлением, будто поставил на кого-то огромную сумму денег и теперь все его обеспечение зависит от того, сыграет ли его ставка или нет. Сукуна переглянулся с Нобарой. Ее присутствие, конечно, несколько несвоевременно, но остается работать с тем раскладом, какой имеется. Им же следует появляться вместе на виду у придворных, хотя едва ли тренировочное поле, полное рыцарей и иных мужчин, охваченных какой-то безумной лихорадкой чужого боя, — удачное место для свидания. Сукуна осмотрелся, удрученно отмечая, что его невеста — единственная леди здесь. Он надеялся, что ей хватило благоразумия прийти сюда с Сатору или со своей служанкой, да хоть с септой, но та вряд ли смогла бы по достоинству оценить интересы своей подопечной.       Сукуна выразительно посмотрел на дядю, надеясь взглядом призвать его к ответственности, но напрасно он тешил себя надеждами.       — Она не станет ждать тебя вечно, не стоит испытывать ее терпение.       — Да-да, — махнул рукой Сатору, не отвлекаясь от происходящего. Неисправимый. — Спасибо, что сказал, но, думаю, тебе следует найти отца или провести время со своей дамой. Ну, или чем ты занимаешься, когда не пропадаешь неизвестно где.       — Мне что, позвать стражу?       Он мог бы, и это доставило бы ему высшее удовольствие. Следовало уже разогнать это сборище, пока они не привлекли излишнее внимание.       — Я дам тебе карту тайных ходов, если ты перестанешь вести себя как примерный сын и станешь моим вредным племянником, — проворчал Сатору, одарив Сукуну угрюмым взглядом. Мысль о подобном даре заставила кронпринца в тот же миг прекратить настаивать на своем. Едва ли мать ждет своего брата сию минуту, ей великолепно известно о повадках Сатору, а Сукуна не откажется получить дополнительные сведения о тайных ходах. Порой ему казалось, что он знает их далеко не все.       — Что вы, собственно говоря, все здесь делаете? — спросил Сукуна, не имея никакого интереса в ответе на его вопрос, но учтивость и банальная вежливость диктовала проявлять хотя бы видимость заинтересованности. Сатору не ответил, потеряв интерес к племяннику, который оставил свои попытки призвать его к благоразумию. Он обратил свой взгляд в сторону тренировочного поля, и Сукуна решил последовать его примеру, и тут же пожалел о своем поспешном решении. Ему потребуются годы и годы, чтобы забыть эти движения. Даже сейчас он безошибочно узнавал их, несмотря на расстояние, отделяющее его от импровизированного спарринга.       Сукуна едва сдержал разочарованный стон и поспешно отвел глаза от знакомой фигуры, сосредоточившись на Сатору. Словно бы ощутив на себе полный негодования взгляд, он обернулся и вопросительно поднял брови. О да. Пускай продолжает изображать из себя болвана, который не понимает всю ненормальность происходящего. Наемник. В Красном Замке. Что дальше? Построить храм для Красных жнецов во внутреннем дворе? Убить своих гостей? Сжечь герб Таргариенов у всех на виду? Наверное, даже это отец воспримет более лояльно. Чем, интересно, руководствовался Сатору, приглашая своего наемника сюда? Решил устроить здесь второй Браавос?       — Почему у тебя снова этот взгляд? — нарушил молчание Сатору, покосившись на Нобару. Сукуна видел на ее лице следы скуки, которые она не стеснялась демонстрировать всем своим видом. Ей наверняка больше по душе иные развлечения и в другой компании. Сукуна испытал странное злорадство, по крайней мере, не он один страдает.       — Что он тут делает? — прошипел Сукуна, быстро оглядываясь по сторонам, надеясь, что их разговор никто не услышит. — Я знаю, что ты безумец, но всему должен быть предел.       В его голосе звенело слишком много недовольства, чтобы Сатору счел уместным проигнорировать его. Он вытянулся во весь свой рост и вперил нарочито строгий взгляд в племянника. Как ни глянь — строгий учитель, готовый отчитать своего ученика, проявившего неповиновение или грубость на занятии.       — Это так ты отзываешься о своем любимом учителе танцев? — возмутился он с искренним возмущением, но оно не смогло хоть сколько-то задеть Сукуну. Он нахмурился, не намереваясь отступать от своего мнения.       Он на самом деле не очень переживал, что Сугуру — наемник, работающий на его дядю уже несколько лет, причинит какие-то неудобства, однако не все так осведомлены, как он. Сугуру предан Сатору на свой лад и сам решает, насколько распространяется его преданность. Он обладал обманчиво мягким, ласковым характером, а глаза редко выдавали его истинные эмоции.       Учиться у него было сущее наказание. Наемники не знали ничего о чести и правилах боя в Вестеросе или же, напротив, имели представление о нем слишком хорошее и потому с легкостью одерживали верх. Для Сукуны, не привыкшего к таким горьким и унизительным проигрышам, это был вызов, который он не мог не принять. Он с рвением вызывал Сугуру на бой, чтобы одолеть его, и тот охотно принимал вызовы.       Их бои напоминали, скорее, танец, где один из партнеров не умел танцевать и не попадал в ритм музыки. Клинки стучали друг о друга, их звон денно и нощно наполнял небольшой двор. Сукуна выбивался из сил, стараясь хоть как-то задеть своего противника, но чем грубее он наступал, тем легче и непринужденнее от его атак уходили.       Ему волей-неволей пришлось научиться подражать чужому бою, чтобы не ощущать на себе очередной унизительный проигрыш.       Принцы не проигрывают.       А теперь он здесь, вызывая в теле Сукуны отголоски старой боли. Все это очень плохо кончится, если об этом кто-то разузнает. Наемник в замке. У него тут же появится масса неприятностей, которые он непременно захочет избежать. И тогда вполне возможно прольется чья-то кровь. Мрачные перспективы вызывали тупую боль в голове. Сукуна старательно сохранял спокойствие, но со смесью паники и смирения понимал, что теряет контроль над ситуацией. Когда он велел закрыть ворота города, то хотел предотвратить именно такие ситуации.       Сугуру должен покинуть стены замка хотя бы на то время, пока кутерьма не утихнет. Сочти стража отца или Ураюме его хоть сколько-то подозрительным, то судьба браавосийца будет предрешена. Не то чтобы Сукуна искренне переживал за участь человека, ставшего его учителем на неполный год, однако единственное, что он мог сделать для того, кто обучил его некоторым тонкостям сражения на мечах — это спасти его от незавидной участи в темных подземельях замка. Он не виноват, что Сатору — недоумок.       — Знаешь, как ему было непросто проделать этот изнуряющий путь за столь короткий срок? Ему пришлось плыть на самом убогом суденышке с гурьбой других наемников. Он, конечно, называет их всех своими друзьями и братьями по оружию, но, думаю, у всего имеется предел.       Предел имеется у терпения короля, и оно очень стремится истончиться, а ведь Сатору провел в столице так мало времени. Пожалуй, Сукуна будет скучать по нему.       Слушая речи Сатору, кронпринц с негодованием задавался вопросом, почему ему приходится постоянно выслушивать недовольства по поводу своей безответственности, когда у всех перед глазами есть столь занимательный экземпляр? Ему следует чувствовать себя оскорбленным.       — Сатору.       — Да?       — Знаешь, что произойдет, когда эта весть дойдет до моего отца? — поинтересовался Сукуна вкрадчивым голосом, сложив руки вместе. Он старался говорить медленно, чтобы весь смысл его слов достиг разума Сатору, но тот оставался до безобразия невозмутимым, словно не услышал ничего тревожного, заставлявшего задуматься. — Ты бы еще штандарт с его гербом поставил на всеобщее обозрение.       — У Сугуру нет герба, — нахмурился Сатору. — Точнее, есть, но он скорее не его собственный. Наемники редко работают в одиночку, мне кажется, я уже рассказывал тебе об этом.       Речь ведь идет вовсе не о гербах. У Сукуны начинали сдавать нервы.       — Я говорил не об этом, — прошипел он, с силой потерев виски, стараясь избавиться от докучливой боли. Или это дядя так на него влияет? Надо бы проверить и отойти от него на несколько шагов и позволить року судьбы обрушиться на Сатору.       — Он такой милый, когда волнуется за кого-то, — проворковал он приторно сладким голосом, обращаясь исключительно к Нобаре, и та усмехнулась понимающей улыбкой. Предательница. Сукуна закатил глаза. Сатору вновь посмотрел на кронпринца и протянул к нему руку с умильным выражением на лице. Сукуна, не желавший быть оскорбленным столь унизительным жестом, отмахнулся от прикосновения дяди и отступил на шаг. Голова, к сожалению, болеть не перестала.       — Не волнуйся, дорогой племянник, никому из моих гостей не грозит опасность, — произнес Сатору. — Твоя матушка, обладая по истине огромной и доброй душой, пригласила Сугуру в Королевскую Гавань. И раз он нашел покровительство в лице моей прекраснейшей сестры, то ему решительно ничего не угрожает.       Злость схлынула с Сукуны с той же скоростью, с какой и появилась. Он посмотрел на сражающегося Сугуру, которого пытался потеснить один из рыцарей золотых плащей. Казалось, что ему это даже удавалось, но наемник играл с ним. Позволял поверить, что отступает, сдает позиции — Сукуна сам становился жертвой этой низкой, но эффективной уловки — а потом атаковал со скоростью ядовитой змеи: быстро и решительно, а после уклонялся от контратак плавно, что с трудом верилось глазам.       Ему стоило догадаться, что это идея его матери. Она же ясно выразилась, что готова их принять. Не одного Сатору. Сукуне стоило еще тогда заострить внимание на эту оговорку, его мать не из тех, кто допускает подобные грубые ошибки, но в тот момент его мысли блуждали, напоминая пьяных бродяг, приваливающихся то к одной, то к другой стенке.       Раз королева пошла на столь отчаянный шаг и пригласила извечного спутника своего брата из Браавоса в Королевскую Гавань, значит, она желает воочию увидеть предмет привязанности Сатору. Сукуна тяжело вздохнул, испытывая странное сочувствие. Он удрученно посмотрел на дядю, жалея, что не сможет стать свидетелем прекрасной сцены знакомства.       — Почему ты так смотришь?       А как ему смотреть? Сатору ждали долгие часы наедине с сестрой, которая, по всей видимости, вознамерилась отомстить за все те годы, что ее брат потратил на то, чтобы всячески порицать и не воспринимать всерьез ее выбор. Она с огромным удовольствием вернет долг своему братцу, питавшему слабость к браавосийскому наемнику, который украл его драгоценности в первый день знакомства. Это будет восхитительная сцена, жаль Сукуна ее не увидит, вынужденный сообщить отцу о прибывшем госте и безответственности Сатору.       Да, весьма низкий прием, но Сукуна никогда не упускал случая нагнетать атмосферу. К тому же у него имелся собственный долг перед Сугуру и Сатору, и сегодняшний день послужит тому, чтобы он забыл обо всех его унижениях, пережитых в Браавосе, когда он бесчисленное количество раз падал в грязь под бурный смех Сатору.       — Да так, — ответил Сукуна, не желая раскрывать завесу тайны для дяди, пускай все узнает на месте. — Думаю, что ничто так сильно не обрадует отца, как известие о том, что замок полнится наемниками.       — Сугуру здесь один, — поморщился Сатору, отмахиваясь от него, но на лице на мгновение отразилась озадаченность. — Его Величеству не о чем переживать. Неужели ты думаешь, что наемников нет в городе? Они все стекаются сюда, как пчелы на мед. Великие празднества приманивают людей, они ищут возможность заработать, и их сложно в этом винить.       — Празднество? — Сукуна нахмурился, пытаясь вспомнить, близился ли какой-то праздник. По правде сказать, он какой-то период не покидал замок и потерял счет времени. Что вообще происходит в мире за пределами его маленького царства?       Сатору посмотрел на него в немом изумлении, в его голубых глазах отчетливо читался укор. Он быстро посмотрел на Нобару, скучающую рядом, а потом вновь взглянул на племянника.       — Ваша с миледи свадьба.       Сукуна тут же скис и покосился на свою невесту, обнаружив у нее схожее выражение лица. Им пришлось быстро взять себя в руки и принять самый благодушный и радостный вид, но едва ли это убедило Сатору. Он подозрительно осмотрел их обоих, силясь прочитать тайны, но озадаченность, омрачившая черты его лица, ознаменовала то, что ему так и не удалось достигнуть успеха.       — Ах, точно, — небрежно произнес Сукуна и натянуто улыбнулся, чувствуя горечь на языке. Утром он целовался с Юджи, а теперь вынужден делать вид, что влюблен в Нобару.       Нобара рядом с ним, потеряв скучающий вид, промямлила что-то, недоступное пониманию, и отвела глаза в сторону, цепляясь пальцами за юбку платья. Надо отдать ей должное, играть скованных смущением девиц у нее получалось бесподобно. Сукуна бы и восхитился, но не знал, что укрылось за пристальным взглядом дяди, который словно замыслил поймать их на лжи. По спине прокатилась капля пота от осознания, насколько Сатору близок к разоблачению незадачливой пары.       — Милорд, прошу, давайте прибережем обсуждение этой темы до более подходящего времени, — Нобара схватилась за щеки и бросила быстрый взгляд из-под ресниц на Сатору. Тот на миг сконфузился, а Сукуна остался под таким впечатлением, что стоял на месте подобно статуе. Он смотрел на девушку, которую знал половину своей жизни, и не узнавал ее. Она словно превратилась в другого человека.       — Прошу меня простить, миледи, — торопливо извинился Сатору, бросив уничижительный взгляд на племянника.       А он-то в чем провинился? Сукуне казалось, что это он здесь призывал к чужой совести. Он задохнулся от возмущения, но не нашел в себе слов выразить свое негодование, решив, что его гневная тирада разрушит игру Нобары, которой она так удачно отвлекала Сатору от темы свадьбы. Никто из них не хотел думать о том, что она состоится уже в будущем месяце. Роли, которые они на себя примерили, оказались какими-то слишком реальными. Шутки закончились. Их действительно поджидает жизнь бок о бок друг с другом.       Сатору потребовалось добрых десять минут, чтобы успокоить Нобару и вернуть ей прежнее расположение духа. На лице дяди Сукуна отметил облегчение.       — Это было крайне некрасиво с моей стороны, — в очередной раз произнес он, виновато покосившись на Нобару. — Порой я говорю нечто такое, за что мне в последствии становится неловко.       Как же красиво этот соловей поет. Сукуна обескураженно посмотрел на Нобару, в глазах которой стояло нервное облегчение от того, что им удалось избежать встречи с грозовой тучей.       — Это было блестяще, — одними губами произнес кронпринц, чувствуя уважение к девушке. Та хмыкнула и гордо вздернула подбородок, заставив Сукуну пожалеть о своих словах. Иных людей вовсе не стоило хвалить. Это не идет им на пользу. Он закатил глаза и перевел взгляд на поле.       Бой уже подходил к логическому завершению. Сугуру, быстрый и ловкий, подобно кошке, легко уворачивался от атак юного рыцаря и парировал удары. В отличие от своего противника облачение наемника не сковывало движений, ему не составляло особого труда вынудить оппонента следовать за собой и играть по собственным правилам. С более опытным бойцом такая тактика, возможно, не помогла бы, но в данной ситуации сработала великолепно. Рыцарь наступал на Сугуру, а тот отступал назад, отбивая каждый удар. Он не отводил глаз от соперника, продолжал двигаться так, будто танцует. Ни единого лишнего движения, меч казался продолжением его руки.       Сукуна наблюдал за боем, отстраненно вспоминая все свои сражения с Сугуру. Они все как один походили на те, что он сейчас видел перед собой. Все они со стопроцентной точностью оканчивались победой наемника. И в то время как принц тяжело дышал, гневно смотря на своего учителя, не утруждавшего себя наставнической работой, Сугуру с ленивой непринужденностью обещал, что в следующий раз у Сукуны получится достать его. И это злило сильнее всяких насмешек.       Сражение резко закончилось, когда рыцарь повалился на землю, выронив щит и меч. Сукуна хмыкнул. Не очень-то они ему помогли. А ведь наверняка рвался в бой с той присущей всем рыцарям горячностью и хвастовством, уверенный в своей победе. И что по итогу? Тот самый наемник, осрамивший его в глазах всего двора, предлагает руку, чтобы помочь подняться. Сукуна раздраженно закатил глаза. Этот бой — сплошное разочарование.       Но в глубине души знал, что в нем он видел все свои собственные неудачливые бои. Бесконечные проигрыши, несмотря на все старания и попытки перенять чужое мастерство. Раздражает. Он шумно выдохнул через нос и отвернулся, желая уйти, избежав нежелательной встречи.       — Так узнаем ли мы, где ты был сегодня ночью? — внезапно спросил Сатору, посмотрев на Сукуну. Вокруг слышались разочарованные причитания людей, потерявших свои деньги. Они сказочно обогатили его дядю. Сукуна надеялся, что тот помнит об обязательствах передавать процент от такого дохода мастеру над монетой?       — Знаешь, моя милая сестра подготовила для тебя чудесное наказание. Если ты ее разозлишь до приема, куда я приведу Сугуру, то я в жизни тебе этого не прощу.              Сукуна вздохнул. Почему им вообще нужно продолжать разговаривать? Они в компании друг друга меньше часа, а он уже устал от своего докучливого дяди, но, прекрасно осознавая, что Сатору не его мать и ни за что не отстанет, если не скормить ему какую-то версию событий. Проще поверить, что Сугуру совершит чудо на поле, достойное песен и легенд, чем отвязаться от Сатору. Люди вокруг начинали расходиться, понимая, что представление закончилось и пора вернуться к своим прерванным занятиям. Сукуна следил, пока вокруг них станет достаточно безлюдно, чтобы удовлетворить чужое любопытство.       — Ты сам отправил меня проводить Юджи, — ответил он с небрежностью и пожал плечами. Это не совсем ложь, но далеко не вся правда. В глазах Сатору мелькнула и исчезла странная эмоция, которую Сукуна не сумел расшифровать, да и не особенно и стремился. — Именно этим я и занимался.       — Всю ночь?       Сукуна посмотрел на него тяжелым взглядом. В устах Сатору это звучало просто отвратительно.       — Юджи дал мне знать, что отправляться в одиночку в твердыню Мейгора неблагоразумно, и я воспользовался его гостеприимством. Не лучшая моя идея, — Сукуна нарочито безучастно осмотрелся по сторонам, словно в его словах нет ничего стоящего внимания. Лишь сухая констатация фактов, не скрашенных какой-то грязной тайной. — Мне не удалось сомкнуть глаз. Пришлось занимать себя размышлениями о произошедшем, но под утро меня таки сморил сон, и, надо отметить, стул — не лучшее место для подобного. В конце концов, я принц.       — В следующий раз принцу следует брать стражу, если он не желает ночевать не в своих покоях, — поддразнил его Сатору, но выглядел он при этом крайне задумчиво, словно подшучивал над племянником исключительно, чтобы тот не расслаблялся и не заподозрил неладного. Пока он думал, что внимание Сукуны отвлечено, Сатору бросил хмурый нечитаемый взгляд в сторону замка, будто намеревался увидеть, что творится за его стенами. Такое поведение было ему столь несвойственно, что Сукуна ощутил намек на тревогу. Испытывая растерянность и, как следствие, скованность, Сукуна, надеясь выйти из положения с меньшими потерями для его гордости, посмотрел на Нобару, но встретил лишь ее неуместный лукавый взгляд. Она словно бы ожидала, когда кронпринц обратит на нее взор, чтобы вонзить в него свои когти. Седьмое Пекло. Зря он искал в ней поддержку.       — Так вы провели в обществе Дорнийского принца всю ночь, — в обманчиво ласковом голосе слышался искусно расставленный капкан. Сукуна прищурился, ища в словах подвох.       — Боюсь, что реальность не столь впечатляющая, как-то, что сумели вообразить себе мои родственники. Этот случай показывает меня не с лучшей стороны. Я в самом деле намеревался сопровождать стражу, чтобы удостовериться в безопасности замка, но мне пришлось пренебречь моими обязанностями.       Сукуна все еще ощущал угрызения совести по этому поводу, но ему удалось взять свои чувства под контроль. Если бы он следовал своему первоначальному плану, то проснулся бы уже в своих покоях в гордом одиночестве и лишил себя такой великолепной возможности лицезреть спящего дорнийского принца.       — Думаю, все испытывают радость, узнав, что вы не рисковали понапрасну. Ваши намерения делают вам честь, но вам следует больше переживать о собственном благополучии, — важно кивнула Нобара. — Решение провести ночь вдали от суеты кажется в должной степени верным. Едва ли кому-то пришло в голову обратить свое внимание на ту часть замка. Уверена, вы с принцем Юджи провели время с большей пользой. Неудачное место для сна — не худшая расплата.       Сукуна опасно прищурился, слыша подчеркнутую вежливость в ее словах. В речи Нобары столько скрытой иронии, что пропустить это мимо ушей не удалось, сколь сильно Сукуна себя ни контролировал. Нобара хитро улыбнулась и, подавшись вперед, поманила принца к себе. Тот, не сдержав любопытства, наклонился, позволяя говорить себе на ухо.       — У тебя такой счастливый вид. Просто до невозможности.       Сукуна резко отстранился, чувствуя, как к щекам прилил жар. Он гневно посмотрел на девушку, позволяющую себе слишком много бестактных речей, граничащих с откровенной пошлостью. Словно бы подтверждая убеждения принца на свой счет, Нобара бесцеремонно подмигнула, не пытаясь скрыть насмешливой улыбки.       — Понятия не имею, о чем ты говоришь.       — Разумеется, но поправь волосы, — шепнула она, а Сукуна огрызнулся, что это не ее дело и попытался вновь придать волосам менее неряшливый вид.       — Так значит, ты всю ночь был с Юджи? — голос Сатору напомнил, что он по-прежнему здесь. Что-то в нем кронпринцу определенно не нравилось. Не было ни веселости, ни очевидного желания отпустить очередную неуместную шутку. Он выглядел крайне серьезно.       — Твои слова подразумевают какой-то двойной подтекст, — нахмурился Сукуна, его раздражало то недоверие и смятение в глазах дяди. — Я знаю, что он тебе не нравится, но уверяю тебя, твои подозрения беспочвенны.       Нобара удивленно выгнула брови, но не произнесла ни слова. Сукуна уже мысленно готовился к шквалу вопросов, которые обрушатся на него, когда они останутся наедине. Хотя ему решительно нечего рассказать. Сложно объяснить предвзятое отношение дяди к Юджи. Он сам не мог разобраться в этом. Все попытки вывести Сатору на чистую воду ни к чему не приводили, он только отнекивался и строил добродушного шута, игравшего роль хорошего друга для дорнийского принца. В этом не было никакого смысла, любой, кто видел Юджи и говорил с ним, невольно проникался к нему симпатией. Что Сатору увидел в нем такого предосудительного, Сукуна никак не мог взять в толк. Это Юджи должен говорить, что Сукуна не лучшая компания для него, а не наоборот, в конце концов, это он пытался убить дорнийца, чуть не развязав войну между Мартеллами и Таргариенами.       Мог ли Сатору так взъесться на Юджи только потому, что он дорниец? Сукуна не знал ответа и испытывал опасение перед возможностью узнать наверняка.       — Я не говорил, что юный дорнийский принц мне не по душе, — всплеснул руками Сатору, но тут же стушевался и вздохнул, смотря на Сукуну как-то особенно потерянно. Словно ожидает, что племянник рассыплется в любую секунду. — Последнее время мне снился сон…       — Ох, думаю, мне стоит удалиться, — внезапно оборвала его речь Нобара, смотря куда-то в сторону. Сукуна тут же отвлекся от дяди с его тревожными снами, которые он, собственно говоря, никогда не воспринимал всерьез, сколь бы много мать ни говорила о них. Всем снятся сны, и да, иногда они сбываются. Но это не значит, что всякий человек может считать себя провидцем. Он посмотрел в ту сторону, куда глядела его взбалмошная невеста и едва не закатил глаза. Одна из девиц, прибывших когда-то в качестве претендентки на роль невесты, стояла у стены замка в сопровождении брата и решительно смотрела на Нобару. Сукуна мрачно взглянул на Мегуми, но взгляд того оставался холодным и неприязненным. Старки и эта вечная их отчужденность. Молодой лорд нахмурился, и было в его глазах что-то вызывающее в Сукуне всплеск ярости. Что этот мальчишка себе позволяет? Пока он гость в Красном Замке, ему стоит держать себя в руках, одно лишь то, что он является другом Юджи, не делает его бессмертным.       — Миледи, прошу, не оставляйте меня наедине с моим суровым племянником. Как видно, он сегодня не в духе, — взмолился Сатору, но его напускная веселость не могла сбить Сукуну с толку. Сатору не хотел оставаться с ним наедине совсем по другой причине, которую пока не желал озвучивать.       — Уверяю вас, он сегодня в превосходнейшем настроении, — практически пропела Нобара, за что получила ощутимый щипок, но и этот выпад не заставил ее замолчать. Ее глаза блеснули. — К тому же я условилась о встрече и не могу заставить мою подругу ждать.       Подругу. Ага, как же. Сукуна хмыкнул и снисходительно посмотрел на Нобару, но та с гордо поднятой головой удалилась. Ее манеры значительно улучшились, однако, она тотчас про них забывала, когда их с Сукуной дорожки пересекались, а вокруг не имелось ни единого свидетеля. Сукуна с эфемерной болью осознал, что не условился с ней об очередной показательной прогулке, но у него будет еще время нанести визит к девушке, если та сочтет нужным принять его.       — Ну, хоть кто-то из вас должен налаживать отношения с Севером.       — Что ты имеешь в виду? — ощетинился Сукуна, вызывая многозначительный вздох дяди. — Замок полнится волками, а я должен смотреть на это сквозь пальцы?       — Именно это я имею в виду, — Сатору обвел племянника с ног до головы небрежным жестом руки. — Не нужно рычать на меня. Тебе будет сложно отрицать то, что и так всем известно. Твоя особая привязанность к северянам тянется с самого детства. Мне, конечно, неизвестно, какое личное оскорбление они тебе нанесли, но, судя по тому, что мне довелось только что увидеть, ваши нежные чувства взаимны. Какая кошка пробежала между тобой и молодым лордом?       Сукуна выразительно хмыкнул, не сочтя необходимым отвечать на вопрос. Его претензии к северянам никого не касаются. Он имеет право терпеть одних людей и относительно предвзято относиться к другим. Сатору не мог забираться к нему в голову или требовать открыться ему. Они, в конце концов, не друзья.       — Кажется, ты немного вырос с нашей последней встречи, — раздался добродушный голос за спиной, и Сукуна скривился. Он не успел расспросить дядю о сне, не дающем ему покоя. Теперь, когда их уединение нарушено, едва ли удастся вернуться к этой теме разговора. Сатору удивительно не собранный в обществе Сугуру. Сукуна бы позлословил на сей счет, но одна его часть прекрасно осознавала, что и он далеко не мастер слов и острых замечаний рядом с Юджи.       По крайней мере, его привлек принц. Нахальный, непокорный, упрямый, но все-таки принц.       Он смирил взглядом браавосийца, лицо которого не отражало и намека на усталость, несмотря на затяжной бой, и Сукуна поморщился. В иных обстоятельствах он бы обязательно вызвал Сугуру на бой, желая узнать, насколько продвинулся в каждодневных тренировках, но его самолюбие еще не оправилось от поражения отцу. Ему ведомы собственные пределы.       — Ничего подобного, — сухо парировал Сукуна, полностью разворачиваясь к Сугуру. — Мы виделись не так давно, едва ли я мог бы подрасти. Такое начало разговора больше уместно при общении с детьми.       — И ты все такой же бойкий, — покачал головой Сугуру и покосился на Сатору. — Мне казалось, что приближающаяся свадьба сделает его мягче. Признаться, я немного разочарован, что в нем не случилось никаких изменений.       Сатору только удрученно развел руками, словно его самого печалит этот факт. Сукуна уже устал от этого разговора. Если ему с трудом удавалось выносить общество дяди, то вкупе со своим наемником все становилось во много раз хуже. У него никогда не было братьев или сестер, да и вряд ли они когда-то появятся, но Сукуна примерно представлял, каково иметь задиристых братьев, разговаривающих про него в его же присутствии, словно он слишком мал, чтобы понять взрослые разговоры.       Он хотел уйти от сюда прямо сейчас, но некая сила удерживала на месте и не давала сдвинуться с места. Изощренная пытка над самим собой, никак иначе Сукуна не мог оправдать свое поведение.       — По крайней мере, он больше не докучает окружающим своими злыми шутками.       Сукуна закатил глаза. Он был ребенком, и он не шутил. Все, свершённое им, никогда не подразумевало последующего веселья, но Сатору лишь бы приукрасить действительность.       — Ему было четырнадцать, и он страдал юношеской самоуверенностью, не делающей чести ни одному молодому человеку. У него не имелось ничего похожего на чувство юмора, — Сугуру с неподдельным интересом посмотрел на Сукуну, взгляд которого был способен заставить скиснуть молоко. Ему вовсе не обязательно выслушивать все это. У него имелась единственная задача, и ее он успешно выполнил. Сатору уведомлен, и его промедления лишь оттягивают его объяснения с королевой. Сукуна не торопил его лишь по двум причинам: карта и зыбкая возможность узнать конец объяснений дяди, касательно его поведения относительно Юджи.       — Твое суровое лицо говорит о том, что ты все так же слишком мало улыбаешься и расслабляешься, — продолжал Сугуру, непринужденно улыбаясь. Сукуна пожалел те минуты, потраченные на беспокойство о нем. Те крохи уважения, теплившиеся еще в душе кронпринца, испарились.       — К тому же его изгнание только ухудшило дело.       — Ах, как печальна ваша участь, молодой принц, — наигранно печально произнес Сугуру, покачав головой, Сукуна лишь нахмурился сильнее, пытаясь сохранить спокойствие. — Ты испугаешь несчастную девицу, если продолжишь так хмуриться. Жаль, что мне не довелось с ней познакомиться. Надеюсь, ей хватит мужества и терпения, чтобы привить юному принцу кротости. Как ты ее находишь, Сатору?       Даже у пренебрежения должна быть граница, переступать которую не следует. Сукуна не любил Нобару, их отношения скорее напоминали затянувшуюся стычку лордов-соседей, что никак не могут поделить территорию, но он не мог позволить обсуждать ее в его присутствии. В глазах окружающих она остается его невестой, сколь бы далеким от реального положения дел не был этот факт.       — Вы закончили? — мрачно поинтересовался Сукуна. Соревнование в остроумии между Сатору и Сугуру было очень раздражающим. Это пора прекратить.       — Мне бы хотелось провести с ним в Браавосе чуть больше времени, уверен, со временем он оттаял бы, — Сугуру говорил так, будто Сукуны тут вовсе не было.       А Сукуне бы хотелось вновь проснуться в жарких объятиях Юджи, но не все получают то, что желают. К тому же еще один год в Браавосе привел бы к убийству, которое кронпринц обязательно выдал бы за естественную смерть. Он как раз читал труд одного мейстера, положившего жизнь на изучение смерти и ее причин.       — От чего наш юный принц такой мрачный? — Если это какая-то уловка, чтобы пригласить Сукуну в продолжающийся разговор, то он воздержится от этого любезного приглашения.       — Если вы закончили демонстрировать все свое невежество, то спешу напомнить, что Ее Величество все еще ожидает встречи с вами. Не знаю, как у вас заведено в Браавосе, но у нас не принято заставлять королев ждать, — сквозь зубы прошипел Сукуна, зло сощурив глаза. Ему было невыносимо видеть этот покровительственный взгляд на чужом лице. — У меня же есть дела поважнее, чем выслушивать ваш треп.       Слова срывались с языка зло. Даже Сукуна поразился тому, как грубо они прозвучали, но тратить время на извинения он не собирался. Он сказал лишь то, что думает. Наверное, ему самое время перебраться на время в Драконий Камень, пока Сугуру не вернется назад в столицу, прихватив с собой докучающего всем Сатору. Юджи едва ли придется по душе старинная резиденция Таргариенов, но это временное решение.       — Ты рассказал ему? — Сугуру, оставшийся не впечатленным вспышкой принца, внезапно посмотрел на Сатору, который застыл в немом изумлении. Ему не удалось и рта раскрыть, когда наемник вновь обратился к кронпринцу с той же непосредственностью. — Не волнуйся за своего друга. Уверен, что все быстро утрясется. По рассказам твоего дяди, он чудный маленький лорд, который сумел дать тебе отпор. Я надеюсь познакомиться с ним в ближайшее время, как только вся ситуация прояснится.       Мир в ту же секунду остановился. Солнце прекратило согревать землю, голоса придворных и слуг оборвались все как один. Сукуне показалось, что в его ушах гулким эхом зазвучала заунывная и тревожная песнь колокола. Голос Сугуру звучал все тише и тише, оставляя кронпринца с ледяным и липким ужасом, скользнувшим ужом по спине. Он никак не мог взять в толк, о чем говорит наемник, но внутренний голос учтиво подсказывал ему верный и такой нежелательный ответ. Сердце болезненно кольнуло в груди, и Сукуна сделал шумный вдох.       Придя в себя и удостоверившись, что мир вернулся к прежнему состоянию, он метнул быстрый взгляд на дядю, и его лицо говорило красноречивее любых слов. Внутри что-то оборвалось и рухнуло вниз. Что успело произойти за то короткое время, пока он не держал дорнийского принца в зоне видимости?       — О чем он говорит? — с трудом ворочая языком, спросил Сукуна, обращаясь непосредственно к Сатору. Его взгляд забегал, словно он пытался найти какое-то оправдание, способное успокоить кронпринца. — Сатору, не стоит пытаться мне соврать.       Последние слова прозвучали угрожающе тихо, Сукуне даже показалось, что ему послышались отцовские ноты, и по спине пробежали мурашки. Однако все это неважно. Все вокруг не представляло для него никакого интереса за исключением ответа на один простой вопрос. Он звучал достаточно ясно и однозначно. И причина, заставляющая Сатору медлить с ответом, совершенно не внушала доверия, доводила Сукуну до исступления.       — Тебе не стоит так переживать, — попытался успокоить его Сатору, но Сукуна уже начинал жалеть, что не взял из своих покоев оружия. Взгляд метнулся к тонкому мечу Сугуру, и этот жест не остался без внимания.       — Думаю, следует рассказать ему прежде, чем он решит убить тебя, — заметил наемник, отступая в сторону, лишая Сукуну возможности выхватить его оружие.       — Тогда ему никто ничего не расскажет, — возмутился Сатору.       — Ну, он принц. Думаю, до него доходят все сведения, которые он посчитает необходимыми.       — Просто возмутительно.       — У него есть дракон и дорога к целой стране. Он может себе это позволить.       — У меня тоже есть дракон.       Самое время. Пусть продолжают в том же духе, и Сукуна прикончит их обоих.              — Сатору, не испытывай мое терпение, — взъярился он, теряя терпение. Он чувствовал напряжение, сковывающее все тело, и неподдельную тревогу, желания слушать спор у него не было. Ему казалось, что невидимая рука перевернула песочные часы, и последние песчинки уже готовы осыпаться. — Выкладывай немедленно, раз твой дружок заикнулся о Юджи, то имей храбрость разъяснить подробности.       Молчание, повисшее между ними тремя, показалось Сукуне тяжелым и нагнетающим обстановку. Тревога внутри него смешивалась со жгучей злостью и желанием сорваться с места, чтобы преодолеть уже наизусть выученный маршрут до покоев Юджи и убедиться, что все это бессмысленные доводы. Не могло быть такого, что речь шла о его дорнийском принце; к нему не могли относиться неосторожно брошенные слова, намекающие на то, что Юджи стал жертвой какой-то немыслимой ошибки, грозящей для него неприятностями.       Они виделись совсем недавно. Как за такой короткий срок все перевернулось сверху дном?       — Ты верно помнишь, что произошло сегодня ночью.       — Если ты намерен пересказать мне все события, то постарайся сократить свой рассказ вдвое, — ощетинился Сукуна. У него нет на все это времени. Он кидал взгляды на замок, будто способен увидеть Юджи за его стенами. К горлу подкатила горечь. Эмоции вырывались наружу, и ничем хорошим это не закончится. Ему невольно вспомнились времена, когда вспыльчивость и неразумность суждений были основополагающими его характера. Больше всего Сукуне не хотелось возвращаться в тот период, но накатившийся на него стресс пробуждал в нем те самые черты, которые он желал похоронить.       — Мне известно, что произошло, я не страдаю какими-то провалами в памяти. Давай ты перейдешь к сути моего вопроса и разъяснишь мне все, — Сукуна стиснул зубы и старался говорить достаточно сдержанно, но лицо выдавало чувства. Он как на ладони, это уязвляло. Лицо обдало жаром, но винить солнце не имело смысла.       Сукуна всеми силами старался отвлечься на что-то другое: на посторонние мысли, на тени, играющие на стенах замка. Его тело требовало движения, но он, силясь скрыть свое возбуждение, убрал руки за спину, болезненно цепляясь за запястье. Сохранять спокойствие. Дышать ровно и дослушать до конца, чтобы не предпринять необдуманных поступков.       — Если ты прекратишь перебивать меня, то я сумею перейти к сути, — парировал Сатору, потерев переносицу, как обремененный мудростью взрослый, уставший втолковывать одно и то же ребенку. Желание сдерживаться разлетелось в ту же секунду. Сукуна мрачно взглянул на дядю. Интересно, успеет ли он нанести удар или же Сугуру остановит его прежде? Сукуна взглянул на наемника, но тот выглядел деланно спокойно, почти расслабленно, лениво изучая пространство двора взглядом, который сочтет подозрительным любой добросовестный прохожий. Шанс имелся, хотя весьма и условный.       — Нападавшего, как ты знаешь, задержали и отправили в самую удаленную камеру и приставили к нему стражу, — продолжил Сатору, не представляя, в сколь большой опасности он окажется, если продолжит кружить вокруг да около. — Его собирались допросить сегодня утром, но еще до этого в нем узнали торговца, который прибыл в замок по особому приглашению, но никто не сумел найти ни рекомендательного письма, ни записей, через какие ворота он прибыл. Абсолютная загадка, как он оказался при дворе, хотя все знали, что он прибыл. Однако хуже всего то, что сегодня по утру его камера оказалась пустой.       Сукуна нахмурился. Блестящая новость, и почему он узнает это только сейчас? Хотя стоило догадаться, это и объясняло увеличение охраны в твердыне Мейгора.              — А что стража?       — Мертва. Никаких следов и намеков, кто помог и как им удалось сбежать незаметно. Почти весь замок стоял на ушах, и стражи было в два раза больше, — продолжал рассказывать Сатору, сложив руки на груди и прикрывая глаза. Он заметно нервничал. Кажется, он достаточно давно ломает голову над этой тайной и никак не может прийти к решению. Вся ожесточенность, которую Сукуна намеревался направить на дядю, испарилась, уступая место недоумению. Он постарался мысленно воссоздать тайные ходы, которые вели из камер за пределы замка, но ему никогда не удавалось исследовать те пути достаточно подробно. Они были излишне путанными, покрытыми пылью и следами тех, кто заплутал там задолго до него. Если преступник воспользовался этим путем для отступления, то едва ли ему удастся покинуть Красный Замок, однако иной способ исчезнуть из камеры казался еще более невозможным.       Подозрение, что в замке имелся явный недоброжелатель, желающий зла правящей семье, еще сильнее укрепилось в мыслях Сукуны. Но кому может быть выгодна смерть королевы? Ведь в этом состояла цель злоумышленника? Или же у этого нападения имелся куда более тайный смысл, который они пока не могли увидеть, не заполучив всех сведений. Сукуне стало не по себе от мысли, что тайна всплывет наружу, когда станет слишком поздно. Он шумно выдохнул, надеясь, что голос его не подведет.       — Его необходимо нужно найти как можно скорее, — произнес он, зная, что озвучивает общеизвестный факт. Ему следовало немедленно направиться к матери, чтобы убедиться в том, что она в безопасности. — Королеву следует немедленно увезти из города, пока всех причастных не поймают и не передадут в руки правосудия.       — Я сказал то же самое, — покачал головой Сатору. — Даже предлагал вернуться в Драконий Камень, но она не пожелала никого слушать. Она твердо заявила, что не покинет Королевскую Гавань ни под каким предлогом и не позволит напугать себя столь нелепым покушением. Нам удалось убедить ее смириться с большим числом стражи, что теперь будут ее сопровождать всюду, хотя, казалось, Висения с огромной неохотой пошла и на такие уступки.       Сукуна едва не возвел глаза к небу, коря собственную мать за упрямство, которое порой вовсе не стоило показывать. Чего-то подобного он и ожидал, но это не значит, что он не попытается переубедить королеву. Хотя Драконий Камень, на его взгляд, не лучший выбор, чтобы спрятать королеву. Она Таргариен, и это первое место, на которое упадет подозрение. Уединенность крепости не делает ее неприступной. Опасность может скрываться и внутри стен, исходить от людей, прислуживающих своим господам. Хватит малейшей ошибки, чтобы привести к необратимым последствиям.       Страну тогда охватит пламя.              Сукуна поежился. Одни сведения за другими подвергали его разум испытаниям. Он метался между мыслями о матери и тревогой за Юджи, не зная, на чем сосредоточиться. Почему перед ним вообще должен стоять такой выбор? Заключенный сбежал или ему помогли, он представляет угрозу для королевы, но как со всем этим связан Юджи? Его не должны касаться трудности, сваливающиеся на дом Таргариенов, он лишь гость в их замке.       — Как связан Юджи с тем, что преступник сбежал? — озвучил свои мысли Сукуна, однако отчасти догадывался, какой последует ответ. — Неужели кто-то подозревает его в том, что он как-то причастен? Едва ли в этом имеется хоть какой-то смысл. Он ничего не знает о потайных ходах замка, к тому же едва ли он был в состоянии совершать ночные прогулки после посещения мейстера.       Сатору его будто не слушал. Он серьезно взглянул в глаза племянника.       — Он единственный, кто общался с торговцем, — с явной неохотой пояснил он, и Сукуна внутренне содрогнулся. Он с шумом втянул воздух, подавляя желание закашляться. Этого просто не могло быть правдой. Банальное совпадение, Юджи наверняка оказался в неудачном месте и в неудачное время.       Тогда почему он ничего не упоминал об этой встрече, когда они оставались наедине? Потому что они были заняты иным, едва ли напоминавшим разговоры. Сукуна потряс головой, избавляясь от непрошенных и таких ненужных сейчас мыслей, касавшихся Юджи. Ему следует сосредоточиться. Мог ли Юджи оказаться предателем? Если смотреть объективно, отбрасывая все эмоции, то ответ казался более чем утвердительным. Возможно, его задачей было втереться в доверие к королевской семье, чтобы в удобный момент нанести удар в самом сердце королевства. Он дорниец, и у него нет причин любить дом Таргариенов. Сукуна ощутил болезненный спазм в груди, хотя ему следовало ощущать горячую ярость. Он должен желать смерти этого вероломного, лицемерного человека, которому по глупости своей доверился, позволил вить из себя веревки.       С огромным трудом Сукуне удалось возобладать над собой. Следовало размышлять над этим с холодной головой, не опираясь на эмоции. Если Юджи и мог быть замешан в этом, то следовало задуматься, как бы ему удалось провернуть нечто подобное? Кронпринц мог биться об заклад, что Юджи провел всю ночь рядом с ним и никуда не отлучался. Он едва волочил ноги после сонного зелья, и если Юджи сумел убедительно сыграть роль одурманенного, то актерские труппы потеряли действительно талантливого актера. Возможно, здесь приложил руку слуга Юджи. Сукуна видел невооруженным глазом, сколь тот предан своему принцу. Вот только ни один слуга в замке понятия не имел о тайных ходах, спрятанных в стенах. И даже если бы слуга Юджи сумел заполучить эти сведения, едва ли ему удалось бы воспользоваться ими.       Как ни взгляни, у этой теории слишком много недостатков.       Когда Сукуне удалось убедить себя, что Юджи просто не может быть тем, кто приложил руку к побегу, дышать стало удивительно легче. Однако некая тревога отравляла ему краткий миг радости. Следовало обсудить все с дорнийским принцем при первой же встрече. Сукуна уже достаточно изучил его, чтобы заметить на его лице следы лжи и неискренности.       — По всей видимости, наш сбежавший преступник родом с Дорна и решил обменяться парой фраз с юным принцем своих мест, — продолжал между тем Сатору, не замечая, в сколь растрепанных чувствах его племянник. — Некоторые свидетели этой встречи уверяют, словно Юджи выглядел весьма растерянно, будто бы торговец ему и вовсе незнаком, однако имеются показания прямо противоположные этим заверениям. Причин верить одним и пренебрегать наблюдениям других не имелось, поэтому в целях безопасности Юджи в данный момент допрашивают, но уверен, что это огромное недоразумение, раз ты можешь за него поручиться.       Голову будто обхватил тугой стальной обруч, давящий на виски. Юджи ни за что не упомянет Сукуну как своего поручителя. Для него признание того, что кронпринц провел ночь в его покоях, равносильно смертельному греху. Этот упрямец ни за что не позволит хоть каким-то подозрениям упасть на Сукуну, даже если молчание будет стоить репутации или жизни.       — Я должен немедленно остановить весь этот фарс, — оборвал его Сукуна, решительно разворачиваясь и направляясь в сторону замка. Сделав пару шагов, он остановился и повернулся к замершим Сугуру и Сатору, которые наблюдали за ним с явной тревогой. Во имя Семерых, этого еще не хватало. — Отправляйтесь к Ее Величеству. И, Сугуру, постарайся не похитить и ее кольца. Уверяю, она найдет это не таким забавным, как Сатору.       С этими словами, все еще испытывая беспокойство, он возобновил свой путь. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, рвалось наружу, чтобы избежать незавидной участи. Воздух застревал в горле, но кронпринц не намеревался сбавлять шаг. Он не спрашивал, где искать отца и прочих его доверенных, ему и без того это известно. Во всем замке лишь одно место подходило для допросов людей со статусом, схожим со статусом Юджи.       Он перепрыгивал через ступеньки, взбираясь по лестнице, едва не сбил с ног служанку, но даже не обернулся, ведомый одной лишь целью: успеть вмешаться до того, как все зайдет слишком далеко.              Сукуна ворвался в зал Малого Совета запыхавшийся и взмыленный. Дверь громко ударилась о стену, едва не повалив одного из сфинксов на входе. Не может Юджи быть предателем. Он уверился в этом за тот короткий срок, что затратил, преодолевая расстояние до зала совета. Или попытался убедить себя, что тот неповинен, но едва ли это представляло первостепенную важность. Юджи был с ним всю эту ночь, Сукуна видел его, когда просыпался на рассвете — дорнийский принц едва ли поменял положение с момента, как уснул. Хочет совет его выслушать или нет, но он выскажется. В голове уже созрела идеальная речь, которую он намеревался озвучить, когда предстанет перед королем.       — А я-то все гадал, когда ты объявишься, — Рёмен даже не взглянул в сторону сына, не позволившего страже упомянуть о своем прибытии. Он проскочил мимо белых плащей со всей прытью, на какую еще был способен после преодоления множества лестниц, и отметил про себя, что людям, охранявшим покой короля и королевы, стоит быть более резвыми.       Сукуна открыл рот, намереваясь озвучить свои доводы, призванные предоставить защиту чужой чести, но все слова вылетели из головы, когда его взгляд упал на Юджи. Он сидел за столом с идеально прямой спиной, лицо сохраняло невозмутимость и серьезность. Он сцепил пальцы в замок, не выдавая ничего похожего на страх в своей позе, только в глазах отражалась усталость. Юджи сидел перед советом в том же одеянии, что и в момент их расставания несколько часов назад, даже его волосы хранили в себе утреннюю небрежность, вот только ему не говорили ежеминутно привести их в порядок. Складывалось впечатление, что дорнийского принца привели сюда сразу, как за Сукуной закрылась дверь.       Он выглядел изнуренно, ни следа той оживленной радости и расслабленности, что Сукуне довелось увидеть. Такие перемены были ему не по душе. Кронпринц, негодующий и желающий излить свое недовольство на виновных, метнул недовольный взгляд на присутствующих в зале оставшихся членов совета. Помимо отца за столом сидел Ураюме, записывающий что-то во внушительный с виду свиток, и Кендзяку, задумчиво поглаживающий подбородок. Если по лицу первого было сложно что-то прочитать, то второй явно испытывал скорее раздражение, но не спешил облекать в слова причину своей досады. Казалось, он так глубоко погрузился в себя, что не замечал ничего происходящего вокруг. Появление кронпринца он оставил без особого внимания.       Сукуна мрачно нахмурился и, с внезапным удивлением, заметил еще одного участника данной безрадостной постановки. Дзюнпей стоял позади Юджи с лицом, бледным от ярости, глаза его едва не метали молнии, но он молчал, сжимая губы в тонкую полоску. Их взгляды на мгновение встретились, и прежде чем слуга, как предписывают правила приличия, отвел глаза, Сукуна успел прочитать в них немой укор. На душе стало паршиво, и даже возмущение по поводу поведения слуги не смогло заглушить тягостного чувства.       Ему следовало взять все в свои руки. Он прокашлялся, желая произнести все, что сумел подготовить для этой встречи.       — Не стоит, — прервал его король и поднял на него тяжелый взгляд, от которого становилось неуютно. Он все еще пребывал не в лучшем расположении духа, и Сукуна был уверен, что сейчас ему хотелось бы оказаться рядом с королевой, чтобы лично удостовериться в ее благополучии. Он невольно посмотрел на пострадавшую руку короля, с удивлением замечая перчатки, скрывающие следы ночного происшествия. Что ж. Этого следовало ожидать. Он всегда был тем, кто спешил убрать с глаз долой свои увечья, не желая привлекать излишние вопросы и вызывать ненужное внимание.       — Принц Юджи нам уже все поведал, а мейстер подтвердил его слова, — ровным голосом произнес Рёмен, коротко посмотрев на Юджи. — Я сожалею, что нам потребовалось ваше личное присутствие здесь.       Если отец подозревает его хоть в чем-то, то решительно ничем не выдает своего отношения. Проще понять эмоции каменной глыбы, чем прочитать мысли на лице короля.              — В извинениях нет никакой необходимости, — в тон ему ответил Юджи, поворачиваясь к королю, изгибая губы в короткой улыбке. — Я прекрасно осознаю, сколь важны сведения, которые я смог предоставить, жаль, что их, по всей видимости, недостаточно, чтобы разоблачить преступника и призвать его к ответу.       Лицо Дзюнпея напротив говорило об обратном. Он помрачнел еще сильнее и позволил себе один короткий взгляд на дорнийского принца. Сукуне оставалось только гадать о причине такого недовольства слуги Юджи. Он торопился сюда, чтобы развеять недоразумение, но вынужден стоять и наблюдать за событиями, не в силах повлиять на их ход хоть как-то.       — То есть вы сумели развеять недоумение? — осведомился Сукуна, не слишком уверенный, что все так благополучно разрешилось. На мгновение ему показалось, что Ураюме улыбнулся краешками губ, но прежде чем он вновь обратил на него взор, чтобы удостовериться в увиденном, лицо десницы вновь превратилось в отчужденную маску.       — Именно так, мы лишь узнали некоторые сведения, имеющие непосредственное отношение к ночному инциденту, — Рёмен переплел пальцы и водрузил на них подбородок, продолжая изучать стоящего в дверях сына. Тот переступил с ноги на ногу, то и дело глядя на Юджи, лицо которого казалось маской без каких-либо изъянов.       — Я очень надеюсь, что его в скором времени найдут и призовут к ответу.       — Не стоит беспокоиться об этом, — король откинулся на спинку стула и посмотрел на мастера над законами. — Думаю, мы можем закончить с этим, — не дожидаясь реакции Кендзяку, отец Сукуны обратил взор на Юджи. — Вам стоит вернуться в покои и отдохнуть. Мейстер обеспокоен вашим здоровьем, не стоит пренебрегать его советами.       Юджи ничего не ответил, но почтительно кивнул и встал неспешно с гордо поднятой головой. Ни единого намека на уязвленные чувства. Он был преисполнен невозмутимостью, полнейшее соответствие девизу собственного дома. Не будь здесь стольких лишних глаз, Сукуна непременно отметил в слух сей факт, не скрывая своего благоговения.       В томительном молчании, нарушаемом только скрипом пера и тихими переговорами за столом, слов которых Сукуна не слышал, да и не хотел различать, дорнийский принц почтительно откланялся и неспешно покинул зал собрания, осторожно огибая фигуру принца. Их взгляды даже на секунду не пересеклись, делая их в глазах посторонних не более чем близкими знакомыми. Излишняя предосторожность, Сукуна прекрасно понимал это, но ему стало невыносимо от той холодной учтивости, которой Юджи награждал его всякий раз, когда они находились в обществе тех, кто мог рассмотреть их отношения иначе, чем дружеские.       Дверь тихо закрылась за его спиной, и Сукуна вновь осмотрел всех присутствующих, решительно не желая оставаться здесь дольше необходимого. Коротко поклонившись и не говоря слов прощания, так как он прекрасно понимал, что ему в ближайшие несколько минут потребуется вернуться назад, он последовал за Юджи, желая спросить о его здоровье. Сегодня по утру, когда они расставались, Юджи не казался Сукуне столь усталым, напротив, он выглядел достаточно здоровым. Что успело произойти за несколько часов их разлуки?       — Юджи, — Сукуна окликнул дорнийского принца, и тот тут же повернулся к нему. На лице его заиграла мягкая улыбка, перекрывавшая все следы усталости. Ни следа холода и равнодушия. Кронпринц поспешил подойти к остановившемуся Юджи, привычно выдерживая некое расстояние между ними, хотя ему стоило огромных трудов не взять чужую руку в свои.       Дзюнпей наблюдал за ним с большей неприязнью, чем утром, и Сукуне сложно было винить его. Не успели они расстаться, у Юджи тут же появились неприятности, хотя Сукуна не имел к ним никакого отношения.       — Ваше Высочество, — любезно отозвался Юджи, и его глаза лучились теплом и привязанностью. — Надеюсь, ваше возвращение не было омрачено никакими неприятностями?       — Моя мать очень зла на меня, невеста требует подробностей, а дядя привел в замок наемника из Браавоса, — как на духу признался Сукуна. — Думаю, что меня могло поджидать и худшее.       Юджи удивленно выгнул брови, а к щекам прилила краска, придавая лицу более здоровый вид, что вернуло Сукуне серьезный настрой.       — Ты здоров? Почему к тебе приходил мейстер? Юджи поморщился и с явным неудовольствием посмотрел на Дзюнпея, который терпеливо ждал окончания разговора, чтобы увести принца назад в покои.       — Дзюнпея излишне взволновали произошедшие события, — туманно объяснил он, и возмущение на лице слуги казалось столь явным, что Сукуна не поверил ни единому слову дорнийскому принцу. Он выразительно посмотрел на Юджи, заставив того запнуться на полуслове.       — Боюсь, я настаиваю на том, чтобы ты сказал мне правду.       Юджи тяжело вздохнул и спрятал руки за спиной.       — Со мной все в порядке. Мейстер просто настоял на моем отдыхе сегодня. Не за чем искать иную причину. Я абсолютно здоров, волноваться не о чем. Порой сонное зелье дает о себе знать какое-то время после приема.       — Поэтому я думаю, что нам стоит уже идти, — тихо произнес Дзюнпей, метнув предупреждающий взгляд на кронпринца. — Если только Его Высочество не хочет продолжить беседу.       Сукуна, конечно, готов вечность говорить с Юджи, но счел свой эгоизм неуместным в данных обстоятельствах. Он просто рад, что все обошлось, и ему не придется спасать дорнийского принца из королевской тюрьмы. Тьма подземелий могла бы сломать его.       — Тебя проводить?       — Не стоит, — покачал головой Юджи и на короткий миг коснулся руки Сукуны. Пальцы все такие же теплые, и у кронпринца от облегчения закружилась голова. — Вам незамедлительно стоит вернуться, мы сможем встретиться позже, как мы условились ранее.       В глазах Юджи мелькнул лукавый огонек, и на щеках появился румянец.       — Я обязательно зайду вечером, — пообещал Сукуна, однако не собирался отбрасывать обеспокоенность. Его все еще волновало здоровье Юджи, и его игривый взгляд ни на миг не придал ему уверенности. Может, стоит и ему навестить мейстера, чтобы узнать подробности? Возможно, он сочтет нужным просветить кронпринца, который действует исключительно в интересах своего упрямого друга. Сукуна посмотрел на Дзюнпея со всей серьезностью. Этот парень недолюбливает его, но цель у них одна. — Обязательно позови мейстера, если сочтешь это необходимым.       — Со мной все в порядке, не нужно устраивать заговор друг с другом прямо у меня на глазах, — заупрямился Юджи, но Дзюнпей, оставшись глух к его возражениям, решительно кивнул. — Мне казалось, что ты должен соблюдать мои интересы.       — Вы потеряли мое доверие, мой принц, поэтому я поступлю по своему усмотрению.       Юджи мрачно насупился и посмотрел на Сукуну удрученно, тот невольно улыбнулся, с трудом подавив желание оставить на его губах поцелуй.       — Иди отдыхать, — Сукуна с огромной неохотой отступил. — И постарайся вести себя хорошо.       Дорнийский принц посмотрел на него изумленно, а потом улыбнулся и покачал головой.       — Как прикажет Его Высочество, — он со всей помпезностью поклонился, прежде чем направиться в другую сторону, оставляя принца в полном одиночестве.       Сукуна вздохнул, намереваясь возвращаться в зал совета.       — Удивительно приятный молодой человек, — голос Ураюме заставил Сукуну подпрыгнуть от неожиданности. Почему все сегодня подкрадываются к нему? Он посмотрел на десницу короля с явным подозрением и возмущением, пытаясь понять, как много он услышал, но тот сохранял безмятежность, не упрощая принцу задачу. — Вынужден признать, что ваше с ним общение идет вам на пользу, Ваше Высочество, — он важно кивнул, словно соглашаясь с собственными мыслями, и лишь тогда посмотрел на изумленного Сукуну. — Его Величество просил вас зайти.       С этими словами Ураюме неспешно удалился, пребывая в каком-то одухотворенном настроении, причина которого Сукуне была доподлинно неизвестна. Он проводил десницу взглядом, прежде чем последовать в зал совета.