Деловое соглашение

Университетская столовая всегда заполнена до краев, и неважно какое сейчас время года, день недели или пара. Антон уверен, что даже если прийти в августе, перед началом учебы, всё равно выстроится огромная очередь, а самое обидное, что он даже не хочет покупать полноценный обед. Стоять пятнадцать минут ради стаканчика кофе средней паршивости не самое любимое занятие в его жизни, так что, возможно, иногда, совсем редко и определенно не на постоянной основе он просит у людей, стоящих ближе к началу очереди, встать к ним, якобы он занимал, да и вообще они же друзья. Репутация Антона работала на него и очень многие были не против, ну, это же всего лишь кофе, и частенько Антон не гнушался пользоваться своим популярным положением в универе. Пока однажды оно не сыграли против него, хотя это уже как посмотреть. — Так, ну вы же мне занимали, да? — Антон в очередной раз протискивается через толпу к группе со знакомыми лицами. Возможно, он не помнил их имён, но они точно помнили его, что самое главное, и просто недоуменно кивнули. С самодовольной улыбкой он встал в самое начало очереди и был уже следующим к кассе, пока какой-то парень сзади не ткнул его в плечо. — Ты тут не приборзел, красавчик? Мне плевать, кто тут тебе что занимал, давай в конец топай, — парень был чуть ниже, с длинными волосами и сейчас яростно пялился на Антона. — Я быстро, мне только кофе, не переживай, — Антон отмахнулся от парня и развернулся. — Особенный что-ли? Иди и стой очередь, как все, не королевских кровей, переживешь. — Мне занимали, — с нажимом сказал Антон, — мы больше времени потратим на ненужные споры, чем если я просто быстро возьму кофе, — его это уже начинало раздражать. Какая этому парню вообще разница? — Ну уж нет, может твой богатенький папенька и проплачивал тебе первые места везде, но уж точно не в этой очереди, — едко и с ухмылкой сказал парень. — Так что иди в конец, — почти по слогам выплюнул он. На них уже начинали оборачиваться остальные студенты. Теперь отвоевать своё место становится делом чести. — Ну уж извини, не знаю какого расти в бедной яме, — Антон с ног до головы обвёл парня взглядом, явно намекая, — так что, если не возражаешь, я останусь на своем проплаченном месте. Ой, а вот и моя очередь подошла, — Антон последний раз кинул самодовольный взгляд и подошёл диктовать свой заказ. Парень пытался ещё что-то сказать, но быстро умолк, видимо, не желая унижаться, говоря ему в спину. Через пару минут Антон уже стоял со стаканом своего айс-латте и, проходя мимо, случайно задел того парня, что кофе немного пролился. — Ой, — Антон даже не остановился и только широко ухмыльнулся в лицо парню, не сбавляя шага. Он видел, как тот хотел кинуться на него, но какая-то девушка его успокоила. Антон вышел из столовой, не обернувшись. Он знал, что тогда повёл себя как полный ублюдок, но его моральный компас был ещё не настолько развит, чтобы мучать его дольше чем десять минут, и через несколько дней Антон снова приходит в столовую и снова протискивается в начало очереди. И по удивительному совпадению тот парень снова стоит прямо позади него и, похоже, собирается избить его на глазах у всех. Антон уже открывает рот, чтобы сказать что-то в своё оправдание, но захлопывает его, когда его грубо хватают за плечо и пытаются увести в конец очереди. — Видимо, папаша тебе и место в универе проплатил, раз ты такой тупой и не можешь запомнить, где тебе нужно стоять, — теперь Антона тащат в самый конец очереди, а он почти и не сопротивляется. Если честно, он довольно сильно возмущен. Придя в себя через пару мгновений, он сбрасывает с себя руку парня, которая, несмотря на его рост, на удивление крепко сжимала его плечо. — Руки убери, борец за справедливость, тебя так задевает, что у меня есть знакомые, которые могут занять мне место? — Антон скоро действительно начнет жалеть этого парня, ну серьезно. — А тебя так задевает стоять в очереди как нормальный, блять, человек? — ладно, возможно, сейчас ему и правда вмажут. Наверное, стоит как-то урегулировать конфликт. — Раз ты так настаиваешь, то, конечно, я могу постоять, — Антон улыбается, — вместе с тобой. Парень, думая, что его долг выполнен, хотел развернуться и уйти обратно к началу, но на этот раз уже Антон остановил его. Если он так хотел справедливости, то он её получит и проследит, чтобы Антон добросовестно стоял здесь, как прилежный студент. И неважно, что парень был уже у самой кассы, раз он вышел из очереди, то, пусть будет добр, встать обратно в самый её конец. Антон даже не настолько хотел свой кофе, но теперь он будет смаковать каждый его глоток, когда получит. Парень сбросил с себя руку Антона, но продолжил стоять рядом с ним. Видимо, решил следовать своему чувству справедливости до конца, пусть это и стоило ему почти целого обеденного перерыва. Антон прямо видел, как тот сдерживал свои кулаки, но лучшего кофе, чем в этот день, он ещё не пил. Наверное, именно этот день можно назвать точкой отсчёта их вражды. Теперь каждый раз проходя мимо друг друга в универе они толкались, обменивались злобными взглядами или мелкими оскорблениями, часто касающихся элементов гардероба. Хотя тот парень, Антон специально не стал узнавать даже его имя, иногда упоминал ещё и материальное состояние отца Антона. Сначала ему на парня было по сути наплевать. Возможно, он будоражил в Антоне некоторое раздражение и не более, но с течением месяцев мысль о том, что это его заклятый враг, въелась ему в голову, как нерушимая константа. Едкие комментарии, брошенные на ходу в коридоре в целом были безобидны, но если они встречались в столовой, особенно если Антон пытался влезть вне очереди, в этот момент их разговоры выходили далеко за рамки приличия. Антон был уверен, что все студенты уже давным давно разгадали его коварный план с очередью, но всё равно пропускали его вперёд, если видели, что тот парень стоит позади, просто веселья ради. В какой-то момент Антон даже нашёл в этом терапевтический эффект. Долгая изнурительная неделя учебы, контакта с другими людьми, с которыми всегда невозможно договориться, мелкие неудачи, вроде упавшей в лужу купюры или пореза бумагой, а выговориться и покричать некому. Но теперь Антон нашел объект, на который раз в неделю или несколько дней можно сбросить все накопившиеся низменные оскорбления. Его гнев даже не был направлен именно на этого парня, это скорее можно назвать криком души или отчаянным манифестом. За это Антону уже было капельку стыдно, но часто, если неделя была совсем уж ужасной, кофе часто оказывался на свитере того парня. Пусть Антон сразу извинялся, но он уверен, что тот парень ни на йоту не верил в его искренность. Тем не менее спустя несколько месяцев он уже рассматривал это как обыденность и некую еженедельную рутину, которая, на удивление, даже не утомляла, а лишь давала ему сил. Возможно, некоторые близкие знакомые вроде Олегсея и подкалывали его на этот счёт, но в голове Антона эти встречи стали чем-то вроде сеанса у психолога, только бесплатно и гораздо веселее.

***

От мельтешащих в подобии танца тел в глазах уже рябит, громкая музыка бьёт по ушам, а горло жжёт от выпитого алкоголя. «Кто-то серьезно повесил здесь диско шар?» — мелькает в голове, но мысль также быстро пропадает, когда еще одно тело впечатывается в Антона сзади. На самом деле он не был любителем пьяных танцев, даже танцев в целом, но сегодня ночью что-то заставило его выпить больше обычного, что стерло все грани приличия. Конечно, Антон ходил на студенческие вечеринки, но он скорее был тем, кто стоял с красным стаканчиком в руке вместе с группой подвыпивших студентов, стараясь перекричать музыку. Но сегодня все собрались в доме у какой-то девчонки, видимо, с очень богатыми родителями, и в доме у них был, как бы это ни было странно, специальный танцпол, прямо как в клубах. Студенты и в тесных гостиных находили возможность потанцевать, если не на полу, то уж на столе, но сейчас, когда места было достаточно, много возбужденных парней и девушек, не сдерживая себя, двигались в такт и тёрлись друг об друга чем только возможно. Антон до этой ночи бы и не подумал, что может настолько отпустить себя, но сейчас обтираясь у стенки с каким-то парнем он не обращал внимание на то, кто сейчас перед ним и нужно ли соблюдать какие-то границы, так что когда его рука потянула кого-то за волосы ближе к лицу, а тот только рад был встретиться носами, губами и всем чем только можно, голова Антона была совершенно пуста и лишь басы из колонок гулом стучали в унисон с его сердцем, лёгкими и, кажется, всеми остальными органами. Колонна скрывала парней, находившихся на краю танцпола у стены, от чужих взглядов, но никто особенно и не отвлекался от своих занятий, чтобы смотреть в их сторону. Сейчас Антон мог сосредоточиться только на липкой коже, своей и чужой, запахе пота, непонятно от кого исходившего, перемешанного с остатками дорого одеколона. Песни сменяли друг друга, и когда взрывающие уши с колонками мелодии уступили место более спокойным Антон выдохнул, прислонился затылком к стене и кинул на взгляд на парня, стоявшего перед ним. Он не казался знакомым, судя по всему это было взаимно, так что когда чувство вседозволенности сошло на нет, парень лишь подмигнул Антону и двинулся куда-то вглубь дома. Количество разгоряченных тел заметно уменьшилось, и бушующая страсть в доме умерила пыл, студенты выпивали в небольших группах, и Антон двинулся в поиске знакомых. Выйдя на улицу, и, если честно, пойдя на запах уже подгорающего шашлыка, к своему удивлению, Антон встретил «заклятого врага», явно изрядно выпившего. — Сейчас сгорит же, — Антон щёлкнул у парня перед носом. Казалось, что он сейчас уснет стоя, — эй, Але! — Да нормально всё, оно внутри сочное, — с трудом проговаривая слова, ответил парень. Антон не был уверен узнал ли он его, но с шашлыком точно нужно было что-то делать. — Ну-ка пусти, — Антон уже наклонился и потянул руку к шампуру, пока острый конец не появился прямо у него перед носом, остановив. — Отойди, — драматичная пауза, — от моего мяса. Антон только ухмыльнулся и поднял руки в знак капитуляции, подыгрывая парню. А он до сих пор даже не знал его имени. — А ты, напомни? — Антон расплылся в улыбке, больше похожей на оскал. — Дима. Вы, мсье Антон, можете не представляться, — Дима так и продолжал держать Антона «на мушке», а того вся ситуация очень забавляла. — Чем это я тебе не угодил, Ди-ма? — Антон отодвигает шампур в сторону. Он прекрасно знал, чем он ему не угодил, но не мог упустить возможность развлечься. — Я шашлыки афигенные делаю, я за них, сука, драться готов, — Дима так и продолжает стоять с шампуром в руке, прямо как рыцарь. Теперь Антон сам берет шампур с кусочком мяса, окидывает его взглядом, а затем переводит его на Диму. — А умеешь? Потом Антон сам удивлялся, как они оказались в этой точке, но никогда об этом не жалел. Уроки фехтования в детстве точно не прошли даром, а Дима, на удивление, несмотря на приличное количество выпитого алкоголя вполне успешно отражал его атаки. — Откуда ты? — Антон не стал противиться своему желанию поболтать. На самом деле, ему давно не было так весело. — Сочи, — Дима отступает назад, уклоняясь от шампура Антона, а затем успешно его блокирует. — Ого, сам поступил? — Антон уже расслабился, продолжая атаковать Диму, зная, что тот всё равно заблокирует его удар, но тот внезапно отводит шампур в сторону. — В отличие от тебя, сам, — удивление проскакивает на лице Антона, когда чужой шампур почти дотронулся до него, если бы он резко не отступил назад. Но он быстро взял себя в руки и продолжил наступление вместе со светской беседой. — У вас там склоны хорошие, катаешься на чем-нибудь? — Дима успешно заблокировал атаку Антона и теперь несколько мгновений они стояли, перекрестив шампура и пытаясь продавить друг друга. — Денег, знаешь, не особо по курортам шляться, — Дима отходит чуть в сторону и атакует Антона, но тот уводит его шампур в сторону. — Так там разве дорого, — Антон с улыбкой продолжал наступательные движения, даже не вспотев. Дима, в свою очередь, уже с трудом сдерживал чужие удары. — Ты что мушкетёр, сука, — на выдохе сказал Дима. — В детстве фехтовал немного, — Антон продолжал в том же духе, — а ты чем увлекался? Теперь силы Диму окончательно покинули, и тот опустил шампур, смирившись с поражением. Антон свой тоже опустил и вернул на мангал. За это время сюда успели подтянуться некоторые студенты, так что весь шашлык был унесен, а Дима присел на ступеньках у входа в дом. Антон сначала думал уйти, но секунду спустя сам опустился рядом с Димой. — Знаешь, вопрос ещё в силе, — Антон не знал, что сегодня с ним творится, и откуда такое желание поболтать, но тем не менее почему-то хотелось. Возможно, он подумает об этом позже. Дима тяжело вздохнул, старательно показывая, что такая компания ему очень неприятна, но через несколько секунд всё-таки ответил: — Музыкой, сам учился на гитаре, — он отводит взгляд в сторону, непонятно в стеснении или в пренебрежении, но Антон действительно заинтересовался. — А сейчас? Продолжаешь играть? — Да вот группу собрали недавно, не знаю ещё что из этого выйдет, — Дима потупил взгляд и на какое-то время нависла тишина. Антон думал, что разговор окончен и уже собирался уходить, но внезапно Дима продолжил, — сейчас тяжело толковых ребят найти, которые действительно хотят, понимаешь? — Дима поднимает голову и встречается взглядом с Антоном. Видимо, алкоголь тоже ударил ему в голову и на пару мгновений Антон подвис, не отрывая взгляда, а затем чуть нахмурился. Ничего не произошло, но в голове будто что-то переклинило, а Дима не останавливался в своей речи. — Я имею ввиду, что не просто на сцену красиво, типа настоящий панк, а чтобы отзывалось, — его язык чуть заплетался, а мысли формулировал он явно равно и непоследовательно. — Ладно, я не силён в таком, — Дима на секунду замолчал. — Что я тебе тут объясняю, ты же всё равно не поймёшь нихера. Очарование ночи резко испарилось. Антону казалось, что кто-то просто сорвал с него очки. Глупо было считать, что этот Дима может о чем-то серьезно размышлять, уж тем более об искусстве. Алкоголь, возможно, заставил Антона чувствовать обиду несколько ярче, чем обычно. Он уверен, что в другой день и не обратил бы на эту фразу особенного внимания, но сегодня почему-то захотелось ответить так, чтобы действительно задеть побольнее, и он ляпнул, что первое пришло в голову, пусть даже сам так не считал. — Уверен, музыка у тебя дерьмо, — когда Антон позже вспоминал эти слова, ему становилось действительно стыдно, но сейчас он только встал на чуть неуверенные ноги и двинулся к выходу с территории дома. Сегодня он действительно не планировал столько пить и приехал на машине, думая, что после одного стакана будет в состоянии проехать двадцать минут до дома, но и сейчас, после нескольких стаканов, он был уверен, что в состоянии сесть за руль, пока его уверенность не разбилась об фонарный столб.

***

Антон не появлялся в университете вплоть до середины весны. Сначала долгое время ушло на восстановление в больнице после аварии, а потом он был просто не в состоянии выйти из дома, но на самом деле многое в его жизни теперь изменилось, ему не слишком нравится это признавать, но особенно после работы со специалистом. Так что теперь в универ заходил полностью обновленный Антон: не заносчивый, терпимый, не злоупотребляющий своим положением в любой среде, а самое главное честно стоящий в очередях. Для студентов причина отсутствия Антона секретом не была и, видя, как он снова проходит по коридорам, многие если не говорили пару приветственных слов, то прекращали разговор и смотрели ему вслед. Антона внимание нисколько не смущало, и он, не сбавляя шага, направлялся в кафетерий, чтобы взять кофе перед парами, хотя, возможно, это была не единственная причина, но он себе в этом не признается. На самом деле, о Диме он тоже думал и осмыслял их взаимоотношения, что в итоге привело к решению извиниться и в целом установить между ними нейтрально-уважительное соглашение. На это Олег ответил, что тогда уж Антону осталось только принять целебат, но тот был настроен решительно. Именно с этой мыслью он открыл дверь столовой и именно с ней, видя перед собой длинную очередь, он сразу встал в её конец. Прямо перед этим он встретился взглядом с Димой, стоявшим ближе к середине очереди, и сейчас наблюдал, как тот продолжает смотреть на него через плечо и недоумение появляется на его лице. Как бы тяжело это ни было, но Антон простоит здесь от конца до начала, к тому же исключительно по своему собственному желанию. Спустя несколько минут, когда Дима забрал заказ и теперь проходил мимо Антона с тарелкой в руках, всё также продолжая сверлить его непонимающим взглядом, Антон тяжело вздохнул и сказал: — Дмитрий, нам нужно поговорить. Конечно, это преувеличение, но Антону показалось, что в эту секунду замер не только Дима, но и вся столовая. — Подож… что… — Дима прокашлялся, — о чем? — Я хочу извиниться. В эту секунду действительно замерла вся столовая, а сам Дима стоял с таким выражением лица, будто увидел призрака. Антон и до этого извинялся перед ним, но обычно это было едко брошенное «извини» после того, как на него проливали кофе. Дима снова прокашлялся. — Так... За что именно ты хочешь извиниться? — Антон и так считал то, что он сейчас делает унижением, но теперь он вспомнил, почему Дима стал его заклятым врагом. — За мои неподобающие слова в твой адрес. За много… неподобающих слов в твой адрес, — Антон решил, что доведет дело до конца, чего бы это ему не стоило. — Вот как, — Дима сделал паузу и теперь показательно делал вид, словно размышляет над его словами. Антон мог вытерпеть эти несколько секунд позора и ждал, пока Дима согласится, в глубине души он даже верил, что тот пойдет на встречу и извинится в ответ, — мне нужно подумать. После этих слов Дима развернулся и пошел со своей тарелкой к столу, где сидела его забавляющаяся подруга. Видимо, за несколько месяцев, что они не виделись, Антон слишком романтизировал его в своей голове, предположив, что Дима скажет: «Хорошо» или «Ладно», зарыв топор войны, но теперь Антон вспомнил почему именно на него он иногда проливал свой кофе. Тем не менее что-то в голове Антона изменилось, и он не понимал связано это с кардинальными переменами в его жизни в целом или с разговором на той злополучной вечеринке. Раньше Дима ему искренне не нравился, и Антон, если честно, не видел в нём настоящую личность. Ему казалось, что за пределами столовой и коридоров университета его не существует, а функция у него в жизни только одна — побесить Антона. Теперь, когда у них был разговор, словно они были нормальными взрослыми людьми, Дима вышел за рамки картонного карикатурного персонажа (Антон даже узнал его имя) и его немного пугало желание узнать парня как личность. А уж тем более его пугало, как он иногда заходил на его страницу в ВК, обводил курсором кнопку «Добавить в друзья», пролистывал фотографии, а потом быстро захлопывал ноутбук, будто преступник. Помимо этого нововведения жизнь возвращалась в привычное русло. В основном Антон сейчас тратил время на учебу, досдавал накопленные долги, хотя репутация всё равно делала своё дело, и преподы многое ему прощали, вспоминая каким прилежным студентом он всегда был. Но что-то, вроде встреч с Димой в коридорах, оставалось неизменным, пусть Антон и смотрел на них под другим углом. Теперь он воспринимал их не как десятиминутный сеанс, на котором он может выпустить пар, а думал об этом, как о встрече с другом, только с несколько своеобразно-агрессивной манерой общения. Все нападки сейчас исходили со стороны Димы, Антон лишь защищал свою честь или, точнее, честь своей одежды, потому что дальше неё парень идти опасался. А ответы самого Антона были скорее дружескими подшучиваниями и не несли реальной цели оскорбить. Он даже начал замечать, что немного расстраивался, если Дима давно не отпускал комментариев про его «пижонские ботинки», но в этом он никогда никому не признается. Хотя Олег, с которым они теперь стали общаться гораздо чаще, не пропускал мельком брошенные комментарии Антона вроде: «Давно не видел этого кретина» мимо ушей. Но если кто спросит, то Антон Диму на дух не переносит, где-то в глубине души он понимает, что это уже не совсем правда, но в этом он не признается даже самому себе. Постепенно Антон входил в свою обновленную реальность после периода, который он честно мог назвать депрессивным и далеко не лучшим в его жизни, пока случайно сказанная Олегом фраза снова не выбила его из колеи. Они шли к выходу из университета и по пути Антон перекинулся с Димой парой фраз, что уже не было удивительным, а на его лице расплылась ухмылка, которая была больше похожа на добрую улыбку, чем на злобный оскал. Он не слишком задумывался об этом, его мысли были скорее заняты мыслями о том, открыто ли ещё то кафе с классной музыкой и смогут ли они с Олегом сейчас в него зайти, но тот сейчас подозрительно долго всматривался ему в лицо, а затем Антон услышал: — Ты в него влюбился что-ли? Олег знал и спокойно относился к сексуальным предпочтениям Антона, но эта шутливая фраза неприлично надолго задержалась у Антона в мыслях. В моменте он просто бросил на Олега преувеличенно хмурый взгляд и многозначительно промолчал, а сам потом часто прокручивал эти слова у себя в голове. «Влюбился что-ли?» — вспоминал, а потом опровергал, будто он действительно с кем-то спорил. Нет, это полный бред, у Антона совершенно другой типаж, а Дима и вовсе ему только надоедает своими колкими замечаниями. Несмотря на это, он теперь не мог избавиться от этого восприятия и каждый раз после очередной случайной встречи в коридоре эти слова надоедливо вертелись в голове. «Влюбился что-ли?» — теперь после каждого их взаимодействия Антон зачем-то доказывал себе, что это неправда, хотя в этом не было никакой нужды. Постепенно эта мысль в голове стала такой же привычной, как и их с Димой перепалки, и Антон будто смирился, что теперь раскладывает аргументы в вымышленные столбцы «за» и «против», ведь пока во втором было стабильно больше пунктов. Тем не менее, он не мог не заметить за собой, что всё чаще специально пытается вывести Диму на эмоции: покупает айс-латте, которое ему и не особенно нравится, но очень бесит Диму, случайно задевает плечом, кичиться деньгами и вниманием (это уже не специально, но Дима не устает об этом напоминать) и, конечно, называет «Дмитрием» зная, что того всё равно немного бесит полная форма имени. Антон не до конца понимает почему он это делает, но он это делает и ничего не может с собой поделать. В какой-то момент он оставил попытки понять сущность своих мотивов, мыслей и желаний, просто смирившись, что, видимо, к Диме у него всегда будет странное, несколько особое, уязвленное отношение. Поэтому когда он видит Диму, подозрительно склонившегося у двери препода философии, то подходит и сам начинает прислушиваться. А потом, как бы жалко ему это не казалось, предлагает тупой план по облаве преподавателя, хотя на его личную жизнь Антону в сущности наплевать, но почему-то захотелось иметь с Димой что-то общее, кроме показушной ненависти, дело, которое сможет их объединить, пусть ему и стыдно признаться, что он просто хочет проводить с ним больше времени, не споря о мелочах. Олег, когда узнал, ещё долго над ним потешался. Да, возможно, это была очень глупая идея и Антон не до конца понимает зачем он это предложил, но всё равно не жалеет, когда сидит с Димой под окнами препода и препирается с ним даже не токсично, а откровенно по-дружески. А если взгляд почему-то задерживался на парне дольше положенного и расспросы про Димину группу криповые, то это просто так кажется, и Диме, видимо, тоже так показалось. — А к чему, собственно, все эти вопросы? — Дима поднял бровь. — Просто веду дружескую беседу, нельзя что-ли? — и в этих словах Антон правда был искренен. Ему действительно хотелось просто поговорить, без едкостей, без подколок и шуток. И если он выглядел слегка расстроенным, это тоже не было притворством. — Можно, конечно, но просто мы обычно таким не занимаемся, — немного неуверенно протянул Дима. — Каким «таким»? Дима слегка замялся. — Ну, обычными разговорами, — Антон не хотел показывать, что это немного его задевает, — без издевок или споров… Ну ты понял. И Антон понял, просто хотел это исправить. Не то чтобы это было для него очень важно, не настолько, чтобы продолжать эту неловкую беседу, а затем цель их встречи появилась в окне, и было уже не до этого. Антон устал. Его достало Димино непостоянство, достало, что они могут нормально переписываться весь день, словно друзья, а буквально тем же вечером Дима закатывает истерику, словно они встречаются, ей богу. — Дмитрий, я не имею ничего против тебя, я не понимаю, почему ты постоянно цепляешься ко мне и ненавидишь, потому что к тебе я отношусь вполне нормально, — Антон протёр глаза. Он уже слишком стар для этого дерьма. В сотый раз Дима придумал причину для неприятной ссоры, уверенный, что весь мир во главе с Антоном его ненавидит. Если бы Антон сказал эту фразу год назад, то, конечно, он бы слукавил, но сейчас это правда. Он не имеет ничего против Димы и был бы только рад пообщаться как нормальные люди, но, видимо, не сегодня. Так что когда Дима вскочил из-за стола и практически выбежал из кафе, Антон только устало вздохнул. Возможно, фраза про то, что он задевает Димины комплексы была резервата, но такую реакцию он всё равно считает чрезмерной. Антон уже пожалел, что предложил эту идею. Однако, когда спустя несколько часов он увидел сообщения: «Иди нахер гандон» и «Не пиши больше, всё кончено», Антон был удивлён. В последнем даже появились знаки препинания, так что дело серьезно. Он ненавидел себя за это, но всё равно поехал к Диме в общагу, чтобы поговорить, хотя извиняться он не станет, гордость он всё-таки ещё не потерял. Спросив у коменды номер комнаты, Антон поднялся на нужный этаж, но потом замер в нерешительности, когда услышал звуки, доносившиеся из комнаты. Дима играл и играл правда хорошо. Сейчас Антону стало стыдно за свои последние слова на той вечеринке, и он остановился в конце коридора, прислонившись к стене. Несколько минут он с пустым разумом слушал развивающуюся мелодию, а когда хотел сделать несколько шагов по направлению к комнате заметил Олю, стоящую в конце коридора и явно увидевшую его. Антон захотел поздороваться, махнуть рукой, кивнуть головой, что угодно, но прежде чем, успел сделать хоть что-нибудь, он развернулся и сбежал как трус, будто бы с места преступления. Господи, какой же он дурак. Господи, почему ему не всё равно на Диму Побрацкого. Проблема последней фразы встаёт особенно остро, когда Дима начинает его избегать, а Антон вместо того, чтобы отпустить ситуацию зачем-то пытался её прояснить. Он перестал задумываться о мотивации своих поступков, когда начал писать Диме сообщения, который тот успешно игнорировал, а отдавать себе отчёт в действиях он прекратил, когда вырвал Диму из разговора с Олей, оттащив за угол. — Я не понимаю что происходит, — Антон чуть склонился над Димой в силу своего высокого роста, но тот вжался в стену, хотя свободного места было достаточно, — Мои сообщения ты игнорируешь, а в коридорах либо огрызаешься, либо сторонишься. Если честно, я думал, что мы начали становиться друзьями, Дмитрий, — Антон вопросительно поднял бровь, — Прости, если я что-то не так понял, но твоё поведение в последняя время очень странное, ты заставляешь меня волноваться. Если честно Антон сам был удивлён такой искренностью своих слов. — Я тоже не понимаю, что со мной происходит, — Дима не мог выдержать зрительного контакта и отвёл глаза, а затем тяжело вздохнул, — Почему ты вообще терпишь меня уже столько времени? На твоём месте я бы уже давно врезал мне, но ты даже не держишь на меня зла, отвечаешь на мои нападки и подыгрываешь мне, а иногда даже мило со мной переписываешься, будто мы давние друзья. Я же понимаю какой я истеричка, но ты просто, — Дима замялся, — забываешь про это. Почему? В этот момент слова Олега, будто колокол ударили у него в голове. «Ты в него влюбился что-ли?» Антону хотелось застонать от усталости, разочарования и облегчения одновременно. Эта неделя вымотала его настолько, что он даже не удивлялся этим своим новым откровениям, он устал спорить с собой и просто принял это, как очевидный факт. Да, он влюблен в Диму Побрацкого. Несмотря на ураган мыслей, пронесшихся у него в голове, Антон ответил лишь: — Не знаю, Дмитрий, я сам не понимаю. Антон больше не хотел подбирать слова, ему осточертело разбираться в себе, своих чувствах, желаниях, и когда Дима предложил сделать вид, будто этого плана не было, Антон просто взорвался и выпалил всё, что было у него на уме. — Нет, я не хочу делать вид, что этого не было. Делать вид, что мы не общались без ссор и не переписывались на парах. Делать вид, что мы не пили кофе вместе. Делать вид, что мы не друзья. Антон может и хотел бы замолчать, но уже было слишком поздно. — Ты действительно интересен мне, как человек, Дмитрий, мне даже казалось, что мы нашли общий язык, так почему нельзя просто спокойно общаться как взрослые люди? Или я что-то неправильно… Слова Антона прервал звонок, и Дима ухватился за эту возможность сбежать. Антон же только тяжело вздохнул и на секунду прислонился лбом к стене. Угораздило же его. Спустя несколько часов Антон вернулся домой, плюнул на все свои дела и лёг спать, и неважно, что не было ещё девяти. Он слишком устал. Но когда наутро он увидел, отправленные ночью сообщения: От: Дмитрий [01:12] Прости От: Дмитрий [01:12] Я дурак От: Дмитрий [01:12] Давай завтра выпьем кофе (я даже не буду жаловаться, что ты взял айс-латте) Он искренне засмеялся, а потом так и завис с улыбкой над телефоном.