Деловое соглашение

Дверь распахивается и на смену шумной улице приходит обволакивающая музыка, заглушаемая скрежетом вилок с тихими разговорами. Дима неуютно повел плечами, а затем присел за первый попавшийся столик, параллельно бесконечно проверяя время. Ощущение, что он не вписывается преследовало его на каждой встрече с Антоном в модных московских кофейнях, которые тот выбирал, а сегодня чувство вины даже не давало Диме спокойно пожаловаться, поэтому сейчас он только барабанил пальцами по столу, отсчитывая долгие минуты до назначенного времени. Ожидание тянулось мучительно, но именно сегодня Дима пришёл уж слишком заранее, так что оставалось лишь ежесекундно смотреть на часы, в надежде не растерять всю решимость. Над этим вечером он размышлял очень долго, возможно, даже слишком, но это один из немногих моментов в жизни, когда ему хотелось сделать всё правильно. Как долго он представлял эту секунду, также сильно ему сейчас хотелось раствориться в кресле. Ещё дома он несколько раз набирал сообщение с просьбой отменить встречу. Причины варьировались от неотложных дел (каких именно — неясно), до собственной болезни, а затем уже и кончины, но Оля отказалась отправлять последнее сообщение Антону, а все остальные Дима сам стирал, поэтому осталось только идти к условленному месту, высчитывая вероятность, что за рулём ближайшей машины сидит пьяный водитель. Но тем не менее он сейчас за столиком, яростно дёргает ногой и желает, чтобы все окружающие люди исчезли или хотя бы заткнулись. И так сосредоточиться невозможно, не хватало только громких бессмысленных разговоров. Вот бы у всего человечества пропала возможность говорить, тогда и сегодня ему бы не пришлось ничего объяснять. Дима в сотый раз уговаривает сам себя остаться, вспоминает, что сам этого хотел, что это необходимо, что нужно хотя бы раз повести себя как взрослый. И самое парадоксальное, что ему на самом деле всего этого хочется. Как бы он не порывался забить на саморефлексию, сбежать, как он делал всегда, он не может не признать, что Антон был прав. Он уже давно стал частью диминой жизни, и Дима не намеревается потерять это, пусть сейчас всё и стало слишком сложно. Возможно, «сложно» не значит «плохо». Возможно, «сложно» необходимо, чтобы стало «хорошо». Вспоминая сейчас их взаимоотношения несколько лет назад и зная, какими они могут стать, если Дима вытащит голову из задницы, он хочет хотя бы попытаться, отбросить гордость и зависть. В лучшем случае всепонимающий Антон примет его извинения, сможет вернуться подобие дружбы, что было у них ещё недавно, а потом они вместе будут бежать по радуге. В худшем случае всё будет не так уж и плохо, просто Антон поймет какой Дима нестабильный дурак, не умеющий нормально выстраивать отношения, поймет, что зря тратил своё время, и Дима всего лишь будет вспоминать об этом неловком разговоре по ночам до конца своих дней и больше никогда никому не скажет ничего искреннего. В тот самый момент, когда Дима уже начал вставать из-за стола в позорном бегстве, в поле зрения появился Антон, и пришлось быстро сесть на место, изобразив безразличие. Он как всегда, словно с иголочки, сегодня будто ещё краше разоделся, и Диме со своим старым свитером и растрепанными волосами стало ещё неуютнее. В этот момент он решил оттягивать момент казни столько, сколько сможет. Терпеливо ждал, пока Антон сделает заказ, получит свой кофе и сделает первый глоток. За всё это время диалог не продвинулся дальше приветствия, Дима предпочитал неловкую тишину своему унижению, всё-таки перед смертью не надышишься. Антон первым начинать разговор не собирался, но и не он был инициатором встречи. Выглядел он вполне спокойно, не похоже будто собирается скандалить, это больше напоминало ласковое терпение, словно он давал столько времени, сколько нужно. К тому же казалось, что ему искренне интересно зачем же его позвали. От этой дружелюбной атмосферы становится только хуже, лучше бы Антон просто заблокировал его везде и игнорировал до конца их жизней. Дима честно старался храбриться, но стучащие по столу пальцы и нежелание даже смотреть в сторону Антона выдавали его волнение. Но это не могло продолжаться вечно, и спустя тягучую минуту Дима выдохнул. Ей-богу, он мужик или кто? Пора отвечать за своё мудацкое поведение и просто сорвать этот пластырь. — Прости, — это больше напоминало неровный выдох куда-то в сторону, чем извинения, но начало было положено. В голове он представлял эту встречу совсем по-другому. Даже примерно накидал, что именно хочет сказать, но сейчас это кажется невозможным, особенно когда Антон кажется приятно удивлённым, словно не ожидал от Димы такого. Мудак. — Можешь повторить ещё раз? Я не расслышал, — Диме хотелось завыть. Этот насмешливый тон и ухмылка точно показывали, что Антон отлично его расслышал. Но Дима хочет довести дело до конца, и неважно каким будет результат. Даже если над ним будут насмехаться всю его жизнь. Даже если вывалить все свои мысли кажется невыполнимой задачей. — Прости меня. За моё мудацкое истеричное поведение, за то, что постоянно цепляюсь к тебе без причины, за то, что веду себя как придурок, — ухмылка постепенно спадала с лица Антона, а к этому моменту исчезла окончательно. Видимо, понял, что Дима сюда не шутки шутить пришел, — за то, что игнорирую, за то, что завидую. Если честно, я не понимаю почему ты терпишь меня. Я только разрушаю. Именно поэтому у меня только одна подруга, неудачная рок-группа и скорое отчисление. Но у тебя буквально есть всё, что ты захочешь. Каждый захочет общаться с тобой, ты всегда в центре внимания, и как бы я не старался это подавлять, я всё равно буду завидовать тебе, но ты почему-то даёшь мне миллиард вторых шансов, даже прямо сейчас, — Дима потупился и выдохнул. Он словно вырывал эти слова из себя, никогда не чувствовал себя настолько раскрытым перед кем-то, как сейчас. Долгое время его главным страхом была слабость. Он не хотел, чтобы кто-то видел его уязвлённым, он ведь студент-раздолбай, король вписок и тусовок, да и вообще мама всегда учила быть сильным. Он мог полностью отпустить себя лишь перед Олей и теперь, судя по всему, Антоном. Диме самому тошно, от того насколько ему важна его реакция. Тот лишь серьезно смотрел и внимательно слушал, ожидая дальнейших слов. Дима снова тяжело вздохнул. — Мне тяжело сейчас это говорить, унизительно, если честно, и мне стыдно. Но я хочу хоть раз сделать что-то правильно в жизни, и мне правда жаль. Ну, вот и всё. Сейчас Дима мечтает лишь испариться, ну, или чтобы Антона никогда не существовало, или чтобы это кафе взорвалось прямо сейчас. Он избегал смотреть на Антона, даже в его сторону, так что неожиданно отметил, что столы в этом заведении достойные, действительно сделаны на славу. Сейчас он ощущал себя узником, ожидающим смертный приговор. Ему в голову и не приходила возможность быть помилованным. — Я знаю, что от моих слов легче не станет, и они ничего не поменяют, но я всегда видел в тебе равного. Я думаю, ты сам не понимаешь как тебе повезло, — когда Антон начал говорить Дима поднял на него голову и встретился взглядом. Он не знает, как описать то, что увидел на чужом лице, но единственное, что приходит в голову, это «нежность», а Антон продолжал. — Ты — душа любой вечеринки, любой компании, но сам не замечаешь, как отталкиваешь людей вокруг себя. Тебе просто стоит позволить им войти в твою жизнь, Дмитрий. — Это ты на себя намекаешь? — Диме хотелось разбавить атмосферу, он неловко улыбнулся, но Антон продолжал серьезно смотреть на него. — Мы оказались в несколько странном положении, но я не хочу потерять то, к чему мы пришли. Думаю, ты сам видишь, что за последние несколько лет, особенно в последние месяцы, многое изменилось, и я сам не совсем понимаю почему. Пожалуйста, Дмитрий, не избегай этого. Антон замолк и отвёл взгляд. Дима как-то и не думал, что Антона это тоже может волновать. Конечно, он уже говорил об этом, но Дима всегда искал подвох. Тяжело осознавать, что его может не быть. Не успел Дима придумать ответ, как Антон продолжил. — Знаешь, для меня ведь тоже это тяжело. Это непостоянство… — но Дима перебил его, не дав договорить. — Если ты снова хочешь заставить меня извиниться, чтобы потешить своё эго… — Дмитрий, — Дима притих, — хватит искать во всём подвох, — в этот момент он задумался не умеет ли Антон читать мысли, — тебе не нужно постоянно защищаться. То, что ты чувствуешь, это нормально. Хотя мы как будто никогда не были по-настоящему друзьями, но ты мне не чужой человек. Я доверяю тебе. В этот момент Диме стало ужасно стыдно. Стыдно, что он этого не заслуживает. Стыдно, что не может ответить тем же. Стыдно, что хочет. У него никогда раньше не было таких разговоров, даже с Олей. Ему всегда казалось, что это как-то не по-пацански, и зачем сопли разводить. Но у Антона действительно какая-то странная способность и обаяние, что действительно хочется поговорить. Хотя раньше Диму не тянуло к такому, будто не было необходимости, но сейчас оказалось, что ему действительно нужен был разговор и эти слова. — Я… — Дима запнулся, — чем я заслужил это? — Дмитрий, хотелось бы мне знать, — на лице Антона в этот момент вселенская тоска, что и утешить одновременно тянет и обижает, что именно Дима стал причиной такого взгляда. Хочется никогда его больше не видеть, а на слова ответить взаимностью, но пока не получается. Какое-то время они сидят в тишине. Диме так и норовит волосы за ухо заправить, нос почесать или ногой потрясти. В неловком молчании ему сидеть невыносимо, но никакие слова не шли. Такие разговоры не для него. Антон, напротив, смотрел прямо на Диму, такое ощущение, что даже не мигая, и от этого хотелось съежиться ещё сильнее. Видимо, для него молчание вполне приятное, он словно залип. Но на удивление дышать теперь стало легче, Дима ощутил, как давящее чувство наконец исчезло. Но прервать нависшее затишье казалось обязанностью. — Знаешь, ты уже не тот придурок, которым был раньше, — Дима ухмыльнулся и уже более уверенно посмотрел на Антона, а тот улыбнулся. — Действительно? — Антон облокотил голову на руку. — Да, вот уже в очереди стоять научился, людей уважать начал, — Антон тихо рассмеялся, а Дима наконец расслабился. — Такими темпами и одеваться научусь, наверное, — отпив кофе, лукаво ответил Антон, — а то ты неустанно напоминаешь, какой мой имидж скучный. — Ну а как же, кто, кроме меня, тебе правду-матушку скажет? Ты без меня не проживешь, — Дима ухмыльнулся. — Конечно, кофе мне на кого выливать тогда? — Антон хитро сверкнул глазами, а Дима обомлел от наглости. — Я так и знал, что ты специально его проливал! — Дима от возмущение воскликнул, и несколько посетителей за соседними столиками обернулись. — Ну, Дмитрий, справедливости ради, это было специально только в восьмидесяти процентах случаев, — в Антоне не было ни капли стыда, гад даже умудрялся посмеиваться. — Я свои слова и обратно забрать могу, знаешь ли, — Дима нарочито закатил глаза и щёлкнул языком. Но на Антоне эта угроза не сработала, тот только сильнее рассмеялся. Дима вспомнил, почему именно он его заклятый враг (пусть теперь всё и не так однозначно) Несмотря на предательство, Дима давно не ощущал себя так спокойно, как в эту минуту.

***

Всё-таки в общении с Антоном есть свои плюсы. Теперь, когда они вроде как помирились, у Димы есть возможность бесить его целый день, 24 часа в сутки, своими сообщениями, на которые Антон неизменно отвечает в ту же минуту. К его разочарованию, это почти всегда очередной пост-ироничный мем, а если повезёт что-то вроде: От: Дмитрий [15.47] Звонили из рая Кому: Дмитрий [15.48] И что? От: Дмитрий [15.48] Сказали пропал самый богатый ангел Займи тыщу Кстати, Антон действительно занимал. На удивление, эти короткие переписки в течение дня всегда немного поднимали настроение, будь то просто жалоба на учебу или странный новостной пост, который кидал Антон. К сожалению, иногда он присылал ещё и уведомления о том, что какой-то препод искал Диму или интересовался, планирует ли он досдавать долги. В такие моменты Антон получал лишь картинки котов с разными эффектами и надписью «Похуй». В какой-то момент в их переписках даже появилась своя рутина. Во время утренней толкучки в автобусе Дима получал фотографию стаканчика кофе, отправленную, скорее всего, чтобы побесить. На это он почти всегда отправлял ответную фотографию энергетика, ну, или же просто скидывал средний палец. Также если Антон всегда отвечал исключительно текстом, то Дима голосовых сообщений не чурался и надеялся, что слушать их будут на полную громкость в аудитории, желательно посреди пары. Но Антон, видимо, довольно быстро понял свою ошибку и писал: «Прослушаю позже» на очередную серию голосовых без глубокого содержания. К удивлению Димы, он также был любителем селфи или кружков в телеграмме. На них Антон, в основном, скучал в разных местах, позах и по разным причинам, так что такие сообщения служили приказом развлечь Его Сиятельство. Иногда Антон оказывался в действительно странных местах, но Дима тактично игнорировал это и отправлял вопрос в духе: «Проходя мимо тумбочки всегда ударяться мизинцем или всю жизнь ощущать камень в ботинке который невозможно убрать». Например, сейчас, стоя в огромной пробке, которая в ближайший час не планирует исчезать, Антон серьезно рассуждал над сообщением: От: Дмитрий [18.33] Месяц мыться пеной которой уже кто-то мылся или месяц чистить зубы зубной пастой которой уже кто-то чистил зубы Кому: Дмитрий [18.33] А можно выбрать человека, который пользовался этим? Машины двинулись, и Антон отложил телефон. Его самого иногда пугало, насколько серьезно он задумывается над этим. От: Дмитрий [18.33] Не чел каждый день выбирается случайно Кому: Дмитрий [18.35] Тогда очевидно, что пена. Её хотя бы не нужно будет держать во рту От: Дмитрий [18.36] Да но в некоторые дни она будет такого серого цвета и ты никогда не узнаешь что именно в ней мыли Кому: Дмитрий [18.36] Т.е., ты предпочитаешь чистить зубы использованной зубной пастой? От: Дмитрий [18.37] Нет я предпочитаю чтобы ты чистил зубы использованной зубной пастой Антон тяжело вздохнул и нажал педаль газа, когда наконец загорелся зелёный. Пожалуй, ближайший час он просто послушает музыку. Одно из любимых Диминых развлечений было писать Антону, сидя прямо перед ним. Причины на это были разные. Иногда, находясь в любой точке университета, он отправлял сообщение про человека, стоящего в нескольких метрах от самого Димы, которое слишком рискованно говорить вслух, на что неизменно получал от Антона взгляд, кричащий: «Ты серьезно?» Эти сообщения он игнорировал. В другие дни это могли быть фото самого Антона, в которых он сам не видел ничего смешного, но Дима чуть ли не разрывался от смеха. Тогда он получал своё ответное фото, которое всегда было хуже самой неудачной фотографии Антона, и после этого быстро затыкался. Антон на это только ухмылялся и продолжал прерванный разговор. Ночью Дима часто скидывал ему песни. Иногда это было без контекста, а иногда вместе с сообщением: «бля как круто». Антон и до этого подозревал, что их музыкальные вкусы не совсем совпадают, но когда он утром прослушивал отправленную музыку, он понимал, что сам бы такое никогда не добавил к себе в плейлист. Он не может сказать, что эта музыка ужасна или её невозможно слушать, скорее она просто на любителя. Хотя сам Антон таким любителем не являлся, но песни всегда дослушивал до конца и оставлял свой честный отзыв и в большинстве случаев получал ответ: «не шаришь». Тем не менее песни скидывать Дима продолжал. Ему всегда было интересно прочитать, что Антон ответит про очередную композицию или группу, пусть Дима и знал, что музыкальные вкусы у них разные. Казалось, неважно, что он отправит, осуждения не получит, только правда интересное обсуждение и обмен мнениями. Дима и сам не заметил, как он начал доверять Антону. Проявлялось это в мелочах. Дима мог спокойно помолчать с ним, когда шёл по коридору, даже если в большинстве случаев он предпочитал нести какой-то бред. Мог позволить себе облокачиваться на него в смехе или не завидовать, когда Антон в центре внимания. Не заметил он и как начал отправлять свои любимые песни, думая понравится или нет. Не заметил, как начал общаться почти каждый день и правда не уставать от этого. Не заметил, конечно, и того момента, когда ночью скинул песню собственной группы со своим любимым гитарным соло. Дима телефон сразу и откинул и лёг спать, стараясь не думать о предстоящей реакции и умирая внутри от стыда, когда осознал до чего он докатился. Уже утром он как можно дольше не трогал телефон и не хотел смотреть входящие сообщения. Ужасно, такое ощущение, что он ведёт себя, как подросток, написавший признание в любви. От этого сравнения стало уж совсем тошно, и он схватил телефон, быстро разблокировав его. Какая ему вообще разница, что ответил этот придурок? От: Гандон [7.51] Что это за группа? Я никогда раньше не слышал Мне понравилось Прочитав это, Дима выдохнул. Он сам не понял, что задержал дыхание. Кому: Гандон [8.19] Моя Я здесь на гитаре играю От: Гандон [8.20] Дмитрий, это правда невероятно здорово Гитарное соло исполнил ты? Кому: Гандон [8.20] Да От: Гандон [8.21] Я переслушал его несколько раз Пригласи меня как-нибудь на ваш концерт Дима заблокировал телефон и отошёл в другой угол комнаты, старательно пытаясь отрицать, насколько сильно сейчас горят его щёки.

***

Непонятно почему, но сегодня весь день Дима находился в предвкушении и трепетном волнении, будто что-то должно случиться. День же, напротив, был совершенно обычный. Доехал до универа, даже почти вовремя, поболтал с Олей, поспал на паре, забился пойти на недо-вписку, побесил Антона, когда увидел в коридоре. Несмотря на это, все равно оставалось ощущение, будто сегодня произошло что-то классное, о чем Дима забыл. Не из разряда «поздравить маму с днём рождения», а скорее «я часто видел в интернете эту дату, но забыл почему» Ответ пришёл уже ближе к вечеру. Во время бездумного листания ленты на глаза попался пост о выходе нового фильма Марвел. А если точнее, то «Человек-паук: нет пути домой». На самом деле, Дима не был диким фанатом супергеройки и в календаре даты выхода новых фильмов не отмечал, но небольшую слабость к этой вселенной питал. Ещё в детстве он со старшей сестрой ходил на «Железного человека», а потом постепенно смотрел все выходящие фильмы и вместе со всеми пустил слезу в кинотеатре на смерти Тони Старка. После этого он, как и многие, перестал особенно интересоваться и придерживался мнения «Марвел скатился». Так что узнав о выходе фильма и о том, как все фанаты кричат в кинозалах, Дима воодушевился и быстро сделал массовую рассылку, одновременно открывая расписание ближайшего кинотеатра. Меньше минуты спустя его отвлек звук уведомления. От: Гандон [16.50] Ты хочешь сходить? По сути, это сообщение ещё ничего не значило. Антон не приглашал его сходить с ним, может он просто из вежливости спросил, а Дима уже себе надумал. Но в переписке угадать интонацию этого вопроса просто невозможно, а навязываться тоже не очень хочется. Черт побери Антона и его двусмысленные вопросы. Кому: Гандон [16.51] А че приглашаешь От: Гандон [16.51] Только если ты сам не против А вот теперь его действительно приглашали в кино. В этом нет ничего странного, Дима кучу раз ходил в кино с Олей, другими своими приятелями, но перспектива сходить в кино с Антоном вызывала в нем смешанные чувства. Такое ощущение, что они не совсем дошли до такой стадии взаимоотношений, когда могли специально сходить вдвоем в какое-то развлекательное учреждение. Последний месяц они виделись лишь в универе, чаще всего случайно, просто один мог подойти к другому, если видел в коридоре или сесть за один стол в кафетерии. Но сейчас Диме казалось, будто они выходят на какой-то новый уровень дружбы. Справедливости ради, их «дружба» тоже не совсем привычно развивалась. Они пропустили стадию неловкого знакомства и вместо светских бесед сразу перешли к язвительности, которая сохраняется и по сей день, только теперь не несет цели задеть и больше похожа на дружеские подшучивания. Дима даже не уверен можно ли назвать их «друзьями». Они знают многое друг о друге и одновременно ничего. Хотя в кино он сходить не прочь. От: Гандон [16.51] Если что заплачу за билет, всё-таки я же пригласил На это Дима отправил картинку с надписью: «Храни вас Бог!!!» в сердце из белых голубей. От: Гандон [16.52] ? Кому: Гандон [16.52] Это значит погнали гений Встретиться они должны были через пару дней, в воскресенье, уже в кинотеатре. За это время Дима успел схватить спойлеров в соц. сетях, пусть и старался их избегать, а также выслушать восторженные речи Оли. Такое ощущение, что это она идёт в кино с Антоном, к тому же не просто так, а на первое свидание. Дима и без того слушал её ехидные комментарии, когда они видели Антона в коридоре, или Оля замечала, как Дима отвечал на его сообщение, но теперь всё можно было умножить на два. Это уже начинало походить на нездоровую обссесию, но ещё хуже, что когда с ними был её брат, они начинали работать в команде. Сам Дима старательно делал вид, якобы встреча его никак не заботит, да и вообще, пусть Антон радуется, что Дима соизволил согласиться. Тем не менее перед выходом он стоял у зеркала чуть дольше обычного, а когда шёл к кинотеатру бесконечно перебирал монету в кармане. Но, увидев Антона у входа, всё волнение вмиг испарилось. Тот стоял спиной к Диме и периодически поглядывал на часы. Черная водолазка сидела идеально по фигуре, волосы уложены, а туфли сверкают. Дима вдруг почувствовал себя содержанкой, но, вспомнив, что на цену этого билета он сможет питаться несколько дней, решил, что вполне способен принять своё положение и шел к нему на встречу. Когда их разделяло буквально несколько шагов, Антон развернулся. — Привет, Дмитрий, — губы слегка растянулись в улыбке. Дима лишь махнул рукой в приветственном жесте. — Ну, пошли? Встретились они чуть заранее, так что уже сидели в зале, когда до начала сеанса оставалось пару минут. — Самый главный вопрос, — начал Дима, чтобы занять время перед началом. Антон сидел справа от него, облокотив голову на руку, стоящую на ближайшем к Диме подлокотнике, а затем слегка повернулся, услышав, что тот начал говорить, — Твой любимый Человек-паук? — На самом деле я не смотрел ни одного фильма, — Антон пожал плечами, а Дима полностью развернулся к нему. — Но это невозможно! — от удивления даже челюсть отвисла. — Не существует ни одного человека в мире, который не смотрел хотя бы одну часть. Антон отвёл взгляд вверх, будто задумался. — Возможно, я видел какую-то ещё в детстве. Но я всё равно ничего не помню, — Дима действительно был в ужасе. — Зачем тогда в кино пошёл? — этого он теперь тоже понять не мог. Антон же даже персонажей не знает, дай бог поймет, как Питер Паркер выглядит. А учитывая, что в этом фильме их будет трое (Дима всё-таки проспойлерил половину фильма), задача становится сложнее. Он же даже не поймет всех отсылок! — Просто так, за компанию. Не знал, что сюда только гиков пускают, — Антон наклонил голову. — Ты ещё настоящих задротов не видел, — Дима откинулся на спинку кресла и устроился поудобнее, съехав вниз. Теперь их с Антоном головы оказались на одном уровне. — Ты хочешь сказать, что реально не смотрел ничего из супергеройки? — его удивляло, что такие люди ещё остались. — Я смотрел «Темного рыцаря», но я так понимаю это другое, да? — Антон слегка нахмурился, а Дима, напротив, ухмыльнулся. — О-о, теперь я обязан просвятить тебя в этом вопросе, мой юный падаван, — протянул он и принял вид мудренного опытом гуру. — «Звездные войны» же ты смотрел? — Ну, их смотрел, — Антон слегка усмехнулся. В этот момент в зале выключился свет и заиграла первая реклама. Эти два часа двадцать восемь минут стали одновременно лучшими и худшими за месяц. Помимо них в зале человек было немного, только группа подростков и пара на последнем ряду, так что Димины удивлённые возгласы повисали в воздухе, только Антон смеялся над ними. Несмотря на то, что Дима фанатом себя не считал, всё равно магия кино делала своё дело, и, увидев трёх пауков на экране одновременно, он радовался, как маленький мальчик. Параллельно Дима то и дело объяснял Антону, почему то, что сейчас происходит, невероятно круто. Тот явно не понимал большую часть, но ради приличия серьезно кивал, хотя Дима несколько раз ловил его на том, что тот смотрит в его сторону, а не на экран. С этим же и связана худшая часть этих двух часов, потому что Антон постоянно задавал вопросы по поводу происходящего. Сами вопросы Диму не напрягали, он был только рад ощутить, что разбирается лучше в какой-то сфере, и они его особенно не отвлекали, правда отвлекало кое-что другое. Во время просмотра Дима любил разваливаться в кресле по максимуму. Так как спереди никто не сидел, он закинул ноги на подлокотники между сиденьями и, согнув колени, сполз вниз по креслу как можно ниже. Антон, наоборот, сидел практически ровно, только продолжал облокачивать голову на руку. Так что когда вначале фильма Антон чуть наклонился через подлокотник и спросил: — Этот адвокат тоже супергерой? Он не слепой на самом деле? Шепот раздался чуть сверху и буквально в нескольких сантиметрах от Диминого уха, вызвав волну мурашек по шее, Дима даже немного вздрогнул. В этот момент он благодарил Бога, что в зале достаточно темно, и Антон не увидит его горящих ушей и щек. Дима сполз в кресле ещё ниже и пробормотал, не поворачивая головы: — Он правда слепой, правда с супер-чувствами, поэтому он избивает плохих парней у себя на районе. Ну, и ещё работает адвокатом, — Антон на это только угукнул и слегка выдохнул, а Дима отчётливо ощутил его дыхание на своей коже. Он ненавидел себя за эту непонятную бурную реакцию и Антона за то, что именно он стал её причиной. Судя по всему, это будут очень долгие два с половиной часа. Дима правда хотел с головой погрузиться в фильм. При очередном камео он слегка подскакивал в воодушевлении и поворачивался к Антону, а затем начинал объяснять, что именно сейчас произошло, видя его вопросительный взгляд. Антон же, видимо, был любителем искать сюжетные дыры и вместо того, чтобы просто наслаждаться, жаловался на недочёты. — Почему весь город поверил человеку, который был супергероем гораздо меньше и гораздо сомнительнее, а не тому, кто спасал их каждый день много лет? — Этот маг не мог просто обсудить все детали заклинания перед тем, как начать его исполнять? — Как этот суперзлодей с щупальцами так легко нашел Питера, если в этой вселенной он даже выглядит по-другому, к тому же изначально был без костюма? На это всё у Димы был ответ только один: «Магия кино». Но даже несмотря на полное погружение во вселенную и сюжет, Дима не мог не замечать всех своих взаимодействий с Антоном. Теперь, когда они случайно сталкивались локтями, его как будто обжигало. Если они соприкасались плечами хотелось одновременно и отодвинуться, и просидеть так весь сеанс. А все вопросы и замечания Антона, сказанные прямо Диме на ухо, выбивали его из колеи и запускали ряд мурашек. Он не понимал, почему начал так ярко ощущать и замечать все эти детали. Хотелось физического контакта ещё и ещё, но также сильно хотелось сбежать куда подальше, чтобы глаза этого Антона больше не видели. Секунды казались вечностью, и Дима не мог отделаться от мысли, что Оля права, и это напоминает свидание. За это время он покатался на самых настоящих эмоциональных горках. В одну секунду он смеется с комментария Антона, в другую постыдно смущается, а в третью прячет скупую мужскую слезу после смерти тёти Мэй. Антон в этот момент даже надоедать с вопросами перестал, всё-таки понял серьезность момента и узнал легендарную цитату. Несмотря на странность всего происходящего, Диме фильм и времяпрепровождение искренне понравились. В конце он изо всех сил сдерживал свои благородные мужественные слёзы, но был уверен, что Антон их точно заметил. При включенном свете красные глаза пропустить было уже невозможно, но они оба делали вид, что ничего не произошло, а Дима делал вид, что не вёл себя как влюбленный подросток весь сеанс. Теперь он считал своим долгом показать Антону все фильмы Киновселенной, и в этом вопросе у самого Антона права голоса не было, хотя и не казалось, что он против. Они оба понимали, что шедевром кинематографа сегодняшнюю картину не назовешь, но им понравилось, даже не столько сам фильм, сколько компания, в которой он был просмотрен. Хотя это, конечно, вслух сказано не было. В большей степени по инициативе Димы было условлено, что раз воскресенье у обоих свободный день, то именно тогда и нужно будет собираться либо в квартире у Антона, либо в общаге у Димы. Именно так и начались их еженедельные киносеансы. Уже выходя из торгового центра, Дима увидел сообщение: От: Оля Душка [17.43] Ну чтоо, как свидание? Кому: Оля Душка [18.03] Отвали Хорошо

***

Теперь у них появилась традиция каждое воскресенье либо у Антона, либо у Димы смотреть один фильм Марвел в порядке выхода фильмов. И уже через неделю после похода в кино, Дима сидел на диване в квартире Антона и включал первую часть «Железного человека». Сам Антон чуть позади на кухне стоял у микроволновки, делая попкорн. — Этот фильм должен тебе понравится, вы с Тони Старком прям родственные души, — Дима закинул руку на спинку и сел вполоборота к Антону. Тот отвлекся от наблюдения за секундомером и тоже развернулся. — Потому что я такой же гений? — Такой же придурок, — Антон закатил глаза. — Я бы сказал, что ты его тупая версия. Микроволновка запищала, Антон достал пакет с попкорном, обошел диван и сел слева от Димы. — Спасибо, Дмитрий, очень лестно с твоей стороны, — Дима ухмыльнулся. — Ты только не зазнавайся, — Дима взял немного попкорна из пакета, одновременно включив фильм. Заиграла вступительная песня. Воскресенье стало любимым днём Димы. Он решил принимать всё, связанное с Антоном как должное, не анализировать свои поступки и реакции, избегая думать на эту тему, и после этого жить стало легче. Дима смирился, что каждое воскресенье будет неизменно замечать все, даже самые мелкие, взаимодействия с Антоном. Встречались они каждый раз ближе к вечеру и оставались допоздна. Пусть главной целью и был просмотр фильма, но перед ним они успевали ещё и пожаловаться на жизнь, дождаться еду, которую заказали (ладно, Антон заказал) и просто побездельничать. Зачастую во время просмотра между ними возникали и жаркие споры, так что приходилось ставить на паузу, пока Дима особенно рьяно доказывал свою позицию. Чаще всего он чувствовал себя адвокатом дьявола, защищая фильм. Но ещё и после просмотра они не всегда быстро расходились, могли обсудить его или просто поговорить, хотя чаще всего Диме просто было лень быстро собираться и уходить, поэтому он пользовался гостеприимством Антона. Пожалуй, главным изменением Димы по отношению к Антону стало желание физического контакта. Всю свою жизнь он нормально относился к вещам вроде типичных братских объятий, похлопывания по плечу и прочих стереотипно маскулинных штук, мог приобнять друзей за плечо и тому подобное. К тому же, выросший среди множества сестер, Дима часто становился жертвой их рук. Однако ещё никогда ему не хотелось просто ощущать присутствие человека рядом. Это не было похоже на трепет от возможности взяться за руки, провожая одноклассницу до дома. Это больше напоминало потребность в напоминании, что человек сейчас рядом. Диме, какой ужас, не хотелось с Антоном обниматься или уж тем более держаться за руки. Просто теперь он замечал, как они соприкасаются коленями, сидя слишком близко на диване, отмечал мелкие столкновения плеч, и как во время смеха Дима теперь сильнее и свободнее наваливается на Антона или утыкается головой ему в плечо. Но больше всего ему нравились ленивые воскресенья, когда Антон приезжал в общагу, пусть Дима и никому в этом не признается. Чаще всего эти дни он проводит в положении лёжа, встаёт чтобы открыть дверь, а затем снова ложится. Ради удобства они сдвигали кровати, так что получался настоящий king size, а фильм смотрели с Диминого ноутбука. Довольно быстро стало ясно, что смотреть сидя, расположив ноут между ними было не совсем удобно, поэтому они нормально ложились, а ноутбук Дима держал у себя на животе, чуть развернув к Антону. Когда Оля узнала об этом, то сказала, что это самая гейская вещь в мире, но была в восторге. Возможно, Дима и сам с этим согласен, однако он смирился. В какой-то момент всё начало становится слишком странным. Дима проводил с Антоном довольно много времени. Почти каждый день они виделись в университете или переписывались и стабильно каждую неделю смотрели по одному фильму. Но Дима начал ловить себя на очень смущающих вещах. Он начал залипать, слушая, как говорит Антон, часто взгляд останавливался именно на губах. Во время просмотра неосознанно садился ближе, чем необходимо, а когда понимал, нехотя отсаживался. Иногда он не отрывал взгляд от рук Антона, когда тот печатал что-то в телефоне или брал попкорн. Дима начал выпадать из разговора на несколько секунд, все звуки становились для него белым шумом. Вот теперь он начал считать это всё тревожными звоночками. Общение с Антоном начало ощущаться по-другому. Дима либо забывался, проявляя уж слишком много ненужного физического контакта, становился чересчур воодушевленным и в целом вел себя немного неестественно. Или же, наоборот, отстранялся и начинал язвить, слегка в пассивно-агрессивной манере и игнорировал сообщения.

***

На экране ноутбука шли первые «Мстители», а Дима с Антоном лежали рядом параллельно переговариваясь при просмотре. Сегодняшний день Дима считал вполне приятным. Настроение хорошее, чуть раньше встретился с Олей, сходил в магазин и теперь ел любимые чипсы с крабом. Антон тоже сегодня не бесит, полу-лежит, полу-сидит рядом и шутит забавно. Дима уже ужился со своими непонятными противоречивыми чувствами и мог спокойно ощущать своим плечом чужое и не сходить из-за этого с ума. Разговаривать было лениво, сегодня он в основном слушал и отвечал довольно односложно, но лень эта была приятная, такая, когда ощущаешь, что по-настоящему отдыхаешь. Дима бы сейчас и расплавился, если бы мог, ей-богу. — Я тут подумал, Дмитрий, ты похож на Халка, — Антон отвел взгляд от фильма и сейчас смотрел на Диму немного снизу вверх. — Ага, а ты вон на ту херню летающую, — Дима почувствовал себя оскорбленный. — Я серьезно, он умный, просто с самоконтролем не очень, — Дима повернул голову к Антону, чуть задрав её, и как можно выразительней поднял одну бровь. Конечно, образ получился не слишком угрожающим, челка закрыла глаза, а руки заняты чипсами. — Ты меня сейчас оскорбить пытаешься? — Антон на эти слова лишь изобразил что-то среднее между улыбкой и ухмылкой. А затем в Диминой голове заорала сирена. Буквально мгновение они смотрели друг другу в глаза, а потом Антон потянулся рукой и убрал мешающую глазам челку. В этот момент казалось, что мир на секунду замер, а сам Дима ощущал себя оленем в свете фар. Антон был удивлен не меньше, словно не он секунду назад ему волосы, как дешевом пикап приеме, убрал. Дима спешно отвернулся и буквально впился взглядом в ноутбук, наблюдая за Локи, точно от этого зависит его жизнь. Антон незамедлительно последовал его примеру. Об этом они никогда не говорили. Уже спустя несколько дней Дима сидел на кровати в комнате Оли. Сейчас она собиралась на семейный ужин по поводу чьего-то там дня рождения, но буквально незадолго до этого они смотрели реалити шоу на «Пятнице». На самом деле Диме невероятно хотелось с ней поговорить. Всю жизнь Дима был свято убежден, что нравятся ему исключительно женщины. Ну, может, не прям уж «свято», но по крайней мере не задумывался о другом. В школе были девушки, которые ему нравились, да и в универе тоже. Но серьезного опыта отношений у него не было ни с одной из них. В последнее же время Дима все чаще задумывался над Олиными шутками. Он на них никогда не обижался, да и сам над ними смеялся. Дима не видел проблемы в том, чтобы отметить, что тот или иной парень вполне симпатичный и засмотреться на него. Он даже про Антона так сказал в своё время, пока не узнал, какой он придурок. Олю это, напротив, очень смешило, да и она в целом любила шутки такого формата. Теперь же Дима серьезно над ними задумался. — Ну что, как твой любимый Антон поживает? — параллельно Оля надевала серьги перед зеркалом, а Дима отвлекся от своих мыслей. — Я-то откуда знаю, нормально, наверное. — Ты-то как раз и должен знать. Вы так близки стали, осталось только встречаться начать, — Оля слегка рассмеялась, но Дима лишь замолчал. Заметив, Оля настороженно развернулась. — Какого это влюбиться в парня? Олежа, стоявший за дверью в другом конце коридора, замер. Он собирался заехать за сестрой и правда не хотел подслушивать, но стены тут буквально картонные. Как лучший друг Антона, даже если сам Антон так не считал, Олежа заинтересовался разговором. Это ещё мягко сказано. — Ну-у, знаешь… Хочется проводить больше времени вместе, смотришь на него, когда думаешь, что он не заметит, — послышался голос из-за двери. Хотя Олежа и старался идти как можно тише, но часть разговора разобрать всё равно не удалось. Но когда он уже стоял почти у самой двери, то отчётливо расслышал слова: — Мне кажется, я влюбляюсь в него. Сомнений, про кого именно эти слова, у Олежи не было. Молниеносно он достал из кармана телефон и открыл мессенджер. Кому: Антон [17.46] СРОЧНО ПРИЗНАЙСЯ ДИМЕ ПОБРАЦКОМУ В ЧУВСТВАХ! ПРОСТО ПОВЕРЬ МНЕ Ещё секунду он стоял за дверью, пытаясь согнать улыбку, а затем постучался. После осознания своей влюбленности жизнь стала прекрасной и невыносимой. Дима решил, что этот секрет уйдет с ним в могилу и продолжал общаться с Антоном, будто не обнаружил факт, который перевернул всю его жизнь. Во-первых, он бисексуал, во-вторых, он влюблен в человека, которого ненавидел несколько лет, в-третьих, теперь он контактирует с ним почти каждый день. Но сам Антон тоже начал вести себя странно. Конечно, он оставался таким же душным, как и всегда, но теперь он будто стал нежнее по отношению к Диме. Непонятно, с чем связана эта перемена, но теперь они сидят всегда чуть ближе, а глазами встречаются чуть дольше. Дима теперь ощущал себя по-настоящему влюбленным подростком. Каждый раз, когда он слышал «Дмитрий» произнесённое Антоном, по спине бежали мурашки. Их киновечера теперь для него и вознаграждение, и наказание сразу. Сейчас они на «Эре Альтрона» и похоже, что Антон втянулся. Теперь он отпускает меньше ехидных комментариев и больше увлеченно смотрит в экран. Атмосфера в их общении в целом стала намного расслабленнее. Антон перестал сдерживать себя бесконечной вежливостью, а Дима язвительностью. Тем не менее он просто жил и надеялся, что однажды он проснется и на Антона ему станет всё равно. Хотя, видимо, у самого Антона были другие планы. Сейчас они сидели в университетском кафетерии на большом перерыве. Не то чтобы это было запланировано заранее, но Антон пригласил Диму, когда увидел того в коридоре, и, собственно, почему бы и нет? Теперь они сидели напротив в неловком молчании. Дима видел, что Антон точно хочет ему что-то сказать, но почему-то вместо этого неуютно сидит, что на него совсем не похоже. Когда Дима уже сам хотел заговорить, чтобы прервать эту тишину, Антон шумно выдохнул. — Дмитрий, нам нужно поговорить, — теперь Дима напрягся, — я долго думал, как лучше сказать об этом, — в Диминой голове проносятся все знакомые, которые могли серьезно заболеть или и того хуже, — я думаю, ты и сам чувствуешь, что у нас сложились немного странные отношения. Если честно, такого у меня ещё никогда не было. То есть, безусловно, я влюблялся и раньше, — в этот момент мозг у Димы отключился полностью. Он видел как Антон шевелит губами, как ходят за его спиной студенты, но слышит он лишь белый шум. У него не укладывается в голове. Это Антон ему сейчас в любви признается? В эту секунду все мысли вылетели из головы. Дима даже забыл, что нужно как-то отреагировать на чужие слова и понял, что от него ждут ответа, только когда Антон уже несколько секунд жутко на него смотрел. — Подожди… — Дима замялся — я тебе нравлюсь? Типа романтически? — Да, как я и сказал. — И ты хотел бы чего-то серьезного? — Антон кивает. — Да… Да-да, это взаимно, — пробовал Дима куда-то себе под нос, но Антон выглядел, словно у него камень с плеч упал. — Но я не понимаю, разве я подхожу тебе? — Дима начинает тараторить. — Ты же весь такой уверенный, тебя все знают, все любят, а я просто Дима. Стоп, и ты гей? — взгляд Антона смягчился. — Во-первых, я бисексуал, — поправил Антон, — и во-вторых, я чуть не умер от страха, когда говорил тебе это всё минуту назад. Олег очень яростно меня уговаривал вообще пойти на этот шаг… — Олег? Олежа что-ли? Он тут вообще причем? — перебил Дима, но Антон продолжал. — А потом я написал этот текст на листке и выучил его, — Антон покачал головой. — Ты душа любой компании, Дим, — это обращение очень странно было слышать из уст Антона, но из-за этого и создавалось, будто Дима хочет слышать его еще и ещё, — Ты харизматичный и весёлый, тебя многие любят, и на гитаре играешь ты великолепно. Так что, пожалуйста, перестань говорить, что ты «не вписываешься», это неправда, — от взгляда, которым Антон посмотрел на Диму, тому даже стало стыдно. — Зря ты зубрил свою речь, я все равно отключился после первых трёх секунд, — после недолгой паузы сказал Дима. — И я не знаю, насколько я хороший партнёр, мне кажется, со мной часто бывает тяжело, — он отвел взгляд, а Антон улыбнулся. — Уж я-то знаю, — Антон хотел положить свою руку на руку Димы, лежащую на столе, но тот отдернул её, словно от огня и сделал вид, будто ему срочно нужно было поправить волосы. Но Антон почувствовал, как под столом чужое колено прижалась к его. — Кстати, тогда моё условие, это чтобы ты перестал брать этот ужасный айс-латте. Чем тебе не угодил нормальный горячий кофе, — Диме, казалось, правда было интересно. — С радостью, если честно, я тоже больше люблю горячий, просто мне нравилось бесить тебя, — Антон получил пинок под столом, но потом чужая нога всё же вернулась в прежнее положение. — Придурок. Дима под видом напускной злости явно пытался скрыть смущение, а Антон лишь широко улыбнулся.