Невовремя свалившееся счастье

— Хан Джисон, а ну быстро сюда! — раздаётся злобный рык Чанбина на всё общежитие. Младший дёргается, отвлекаясь от просмотра фильма, и бежит на голос. Игнорировать Чанбина, тем более очевидно яростного, себе дороже. — Хан Джисон, объясни мне, что это такое? — выкрутив сарказм на максимум, спрашивает Чанбин, едва дверь ванной комнаты за его спиной открывается. — Хён, я не вижу, — Джисон подходит к старшему и заглядывает ему через плечо, пытаясь разглядеть предмет в его руках. — А ты возьми, подержи, покрути в руках, надписи почитай, — с нескрываемым раздражением говорит Чанбин и передаёт другу маленький прибор, похожий на ручку. Джисону не нужно много времени, чтобы понять, что он держит положительный тест на беременность. — Хён, я… — Молчать. Ты был последним, кто спал со мной, это было около двух недель назад, когда у нас совпали циклы, так что это твоих… — Чанбин сканирует альфу взглядом и сквозь зубы цедит, — рук дело. — И что делать? — Джисон не идиот, он прекрасно осознаёт все риски, связанные с беременностью, и что сейчас это очень некстати. — Конкретно тебе – ничего не делать, — Чанбин всё ещё зол, но понемногу успокаивается, однако заткнуть язвительную сучку, вырвавшуюся на свободу, он не может и не хочет. — А мне придётся двигать расписание и лгать работникам о плохом самочувствии, чтобы попасть в клинику. Не терять голову во время стрессовых ситуаций – черта, которая всегда восхищала в Джисоне. Сейчас он не паниковал, не дрожал и не метался в поисках помощи, он просто стоял, сверля взглядом экранчик в куске пластика, и с холодным рассудком пытался придумать, что и как им дальше делать. С одной стороны карьера и групповая деятельность, тысячи поклонников, профессиональные планы на ближайшее будущее, а с другой – здоровье Чанбина, его жизнь, любовь к нему и привязанность. — Так, а ты что будешь с этим делать? — Аборт. Чанбин смог довольно удачно поменять своё расписание, не пропуская ни одного важного мероприятия, и освободил себе достаточно времени для визита в клинику. Парни всей группой спокойно завтракали, в то время как омега был весь на нервах и постоянно смотрел в телефон. — Хён, всё хорошо? — спрашивает Феликс, когда у Чанбина уже второй раз падают из рук на пол палочки. — А? Да, Ликси, я в порядке, просто волнуюсь немного, — у всех омег группы была одна и та же ведущий доктор, однако так было не только у них. Врач была известна, с безупречной репутацией и довольно популярна среди артистов и других медийных личностей, поэтому попасть к ней было довольно сложно. Наконец телефон Чанбина вибрирует, оповещая о новом сообщении, и у парня в третий раз падают палочки, волнуя Феликса ещё больше. Чанбин быстро читает сообщение и вскакивает со стула, чуть не опрокидывая его. — Так, ребят, меня двое суток не будет дома, всё в порядке, не переживайте, — прощебетал он и скрылся за входной дверью, успев в последний момент сменить домашние тапки на кроссовки, наступая на задники и не завязывая шнурки. — Что это с ним? — Чан, который всё ещё был сонным и буквально лежал на столе, вылавливая последние минуты сна, нехотя поднимает голову и смотрит на входную дверь, которую Чанбин даже не удосужился закрыть. — Семь утра, а он бодрее Минхо. — Пак Виён, видимо, нашла для него окошко, — отвечает Джисон, как единственный понимающий, что вообще происходит. — Пак Виён? Что-то знакомое, — рассуждает вслух Сынмин, перебирая в памяти людей, к которым Чанбин может так лететь с утра пораньше. — Врач ваш по омежьему здоровью, — помогает Джисон, и Сынмин кивает, вспоминая эту прелестную женщину. — Так, и что с ним? — заслышав о визите Чанбина к доктору, Чан резко прогоняет остатки сна и серьёзно смотрит на Джисона, ожидая ответ. — Если хён сам не рассказал, то я не имею права. Это его дело, его тело и его решение, — холодно отвечает альфа и покидает кухню, не желая больше испытывать на себе испепеляющий взгляд шести пар глаз. Мемберы становятся не на шутку взволнованы состоянием своего друга. У Чанбина никогда раньше не было проблем по части его вторичного пола. Он регулярно проходил обследования, наравне с остальными, и не испытывал абсолютно никакого связанного с этим дискомфорта. Однако как бы парни не выпытывали у Джисона информацию, как бы не пытались подкупить и получить заветное объяснение – тот молчал, стоически терпя все наплывы искушений. Чанбин же предусмотрительно отключил телефон, едва переступил порог клиники, ведь знал, что ему будут звонить как минимум Чан и Джисон. Он был уверен, что накосячивший альфа не выдаст его маленькую тайну, однако боялся самостоятельно проболтаться, вот и отрезал себе пути коммуникации. Было ли ему страшно? Да, ещё как. Страшно потерять карьеру, загубив также и карьеру Джисона, страшно потерять спортивное тело, потерять свой привычный образ жизни, потерять любовь поклонников, потерять хорошее отношение к нему других участников. Было страшно стать отцом в двадцать три года, не имея чёткого плана действий. Чанбин не сомневался в себе: у него достаточно денег, чтобы содержать ребёнка, достаточно знаний и умений, он бы спокойно выносил и родил, только вот он не хотел этого. Сейчас он хотел быть в студии, в общежитии, в спортзале, на сцене, в съёмочном павильоне – та где угодно, лишь бы с товарищами по команде, с любимыми людьми идти к мечте, а не сидеть в холодном белом коридоре и ощущать себя на высоте полсотни метров над полом, на тоненькой нитке, что вот-вот оборвётся и лишит в один момент всего, чего с таким трудом удалось добиться. Два дня пролетают очень быстро. За всеми мероприятиями у парней не оставалось времени на лишние переживания, однако в свободное время у каждого в голове был только их старший омега, что без объяснения причин пропал и заставил нервничать. Джисону приходит уведомление от банка о списании довольно немаленькой суммы с его карты – он сам дал её Чанбину и строго наказал покрывать все больничные расходы только с неё. До этого приходили уведомления только о небольших платежах в службы доставки еды, что только радовало альфу, ведь, если Чанбин заказывает себе еду, значит, он хорошо себя чувствует и всё идёт по плану. Сейчас, глядя на квитанцию об оплаченном счёте за все больничные услуги, Джисон счастливо улыбается, понимая, что скоро Чанбин будет дома. И он оказывается прав: буквально через час дверь общежития открывается и пропускает в общий зал уставшего на вид омегу, которого Джисон сразу заваливает на диван, едва кроссовки и спортивная уличная кофта падают на пол в прихожей. — Всё прошло хорошо? — единственное, что он спрашивает, не желая давить расспросами на засыпающего у него на коленях омегу. — Да. Успешно, — зевая, отвечает Чанбин и проваливается в сон, неосознанно обнимая руками ногу альфы. Джисону бы и самому поспать. У него сегодня выходной день, а он рано встал, чтобы встретить Чанбина, но сейчас уйти к себе и оставить омегу одного на диване он не может, поэтому остаётся сидеть и будет ждать столько, сколько будет нужно его любимому. Однако сон оказывается сильнее и в скором времени забирает разум альфы под своё влияние. Будит его Минхо, он проснулся раньше всех и застал Джисона в очень неудобном положении: голова запрокинута, одна рука на спинке дивана, а вторая в волосах Чанбина, даже на вид спина младшего альфы гудит и уже давно затекла. Минхо тихо подходит и аккуратно, нежно, чтобы Джисон не дёрнулся, будит, ведь удержаться от терзающих душу вопросов не может. — Хани, — Джисон тянется к ладони старшего, ласкающей его щёку, и открывает глаза, жмурясь от недосыпа и яркого света, — Хани, я подержу его, перевернись, — Минхо аккуратно высвобождает ногу Джисона из захвата Чанбина и приподнимает сильное тело омеги, чтобы Джисон мог лечь под него. Когда всё удаётся, и уже другая нога альфы служит подушкой для Чанбина, Минхо возвращается к Джисону и не даёт ему снова заснуть. — Как он? — В порядке, — шёпотом отвечает младший, успокаивая Минхо. — Сейчас ему нужно поспать, а потом, если будет готов, он всё вам расскажет. — Хорошо. Я сегодня буду без наушников, так что, если вдруг нужна помощь, то зови, — просит старший альфа и уходит на кухню, чтобы приготовить кофе себе и Чану, который лёг спать буквально часа три назад, но, как показывает опыт, скоро главный альфа встанет и опять уткнётся в свой ноутбук. Минхо, понятное дело, тоже переживал о самочувствии Чанбина. Он порой даже забывал, что тот омега – настолько от парня веяло силой, уверенностью и собранностью. Тем не менее, потеряв его на два дня, тем более с проблемами со здоровьем, яркие мигалки с сиреной начали вопить о том, что омеге нужна помощь, омегу нужно найти, защитить и забрать с собой. Все в группе любили друг друга и не скрывали это, только вот если поцелуи распространялись на всех без исключений, то в сексуальном плане были некоторые ограничения. И дело не только во вторичном гендере. Феликс, к примеру, будучи альфой, любил разводить Чана на секс, а Сынмин был не прочь провести ночь с Хёнджином, хотя оба были омегами – тут уже дело привычки. Кто-то мог просто не подойти в плане предпочтений, фетишей или банально размером. Минхо, к слову, никогда не спал с Сынмином, просто потому что омега нежен и любит медленный, чувственный секс, тогда как Минхо по душе скорость, грязь и боль. Да, он может быть нежным, но с Сынмином лучше не испытывать выдержку – велик риск сорваться и доставить своему любимому человеку нежеланные неприятные ощущения, а Минхо этого, разумеется, не хочет. Идеально совпали в сексуальном плане только Чан с Хёнджином и Джисон с Чанбином, только вот о последних двоих все члены группы уже больше двух суток думают и волнуются слишком много. Хотя как не волноваться, когда старший омега группы пропадает посреди рабочей недели и отключает телефон, исчезая с радаров? Минхо, ведь, тоже не железный, ему важно знать, что с его любимыми всё хорошо, и теперь, видя, как Чанбин преданно обнимает Джисона во сне, он, наконец, спокоен, зная, что его младший в порядке. Просыпается Чанбин через несколько часов и выглядит вполне свежим и отдохнувшим. Он встаёт с Джисона, напоследок поцеловав его сонные губы, и уходит в душ – вот чего-чего, а комфортного тёплого душа ему действительно не хватало. На выходе из комнаты его ловит Минхо, осматривая на предмет каких-либо повреждений, но кроме растрёпанных волос и смятой одежды ничего странного не видит. — Привет, — здоровается альфа и обнимает — всё хорошо? — омега кивает, утыкаясь носом в шею Минхо. Он тоже скучал и переживал за реакцию мемберов на своё исчезновение. — Отлично. В душ? — Чанбин снова кивает и утягивает старшего за собой, желая разделить с ним утренние водные процедуры. — Солнце, у меня не так много времени. — Мы успеем. Это же всего лишь душ, — низким, хриплым голосом отвечает омега, но на губах играет довольно однозначная ухмылка, намекающая на то, что Чанбин хочет не только под тёплыми струями воды постоять. Минхо поддаётся и позволяет увести себя в ванную комнату, раздеть и затянуть в душевой бокс. Чанбин ластится к нему, обнимает и целует, будто пытается безмолвно извиниться за наличие тайны. — Ты такой милый сегодня, Бинни. — Я так скомкано попрощался, хочу хоть поздороваться правильно. Чанбин может посоревноваться в покладистости с нашкодившим котом сейчас. Он оглаживает руками каждый сантиметр тела старшего, заставляет его извиваться от щекотки и тянуться к приятным прикосновениям, оставляет поцелуи на плечах, шее, спине, проводит языком по позвоночнику, выбивая желанный вздох наслаждения. Минхо абсолютно не против такого Чанбина. Обычно тот громкий, резкий, не желающий подчиняться, а сейчас, когда он такой нежный, Минхо хочется просто закрыть глаза и плыть по течению, которым управляет этот непостоянный омега. Чанбин же времени зря не теряет. Как человеку, привыкшему принимать душ минимум два раза в день, ему было очень некомфортно провести в клинике двое суток без возможности смыть с себя пот и больничный запах. Лёгкая пена геля помогает наконец почувствовать себя свежим и красивым – ему ведь важно, чтобы его любимые не кривили от него нос, а наоборот, тянулись к приятном запаху. Закончив с собой, он решает немного позаботиться о своём альфе, поэтому уже через несколько секунд кожа Минхо покрывается пеной, а массажная мочалка гладит все доступные части тела. — Не кусайся, — Чанбин гладил ноги старшего и не удержался, чтобы не укусить Минхо за ляжку. Омега обещает больше не выпускать зубки, но далеко от ног он не отходит, следуя за внезапно появившейся идеей. — Чанбин! — язык на своей коже Минхо аж никак не ожидал почувствовать. — Хён, я за два дня испытал слишком много стресса, позволь мне отдохнуть, — просит парень, намереваясь вернуться к своему занятию. Что удивительно – Минхо позволяет, и Чанбин снова облизывает его ягодицу, плавно подбираясь к колечку мышц. Он никогда не делал римминг Минхо, но сейчас ему этого хотелось, хотелось доставить старшему удовольствие и показать, как он его любит. А альфа и не против таких вольностей. Если Чанбину это нужно, то пусть делает, что хочет. — Бинни, расскажешь, где ты два дня был? — омега отрывается от вылизывания Минхо и просит повторить вопрос. — Расскажешь, куда ты пропал? — Расскажу. Всем сразу. Вечером. Минхо кивает, а Чанбин снова ныряет ему между ног, только теперь с другой стороны. Он разворачивает старшего к себе лицом и водит языком по его члену, рисуя кончиком кривые линии. — Хён, ты такой сексуальный, — едва не мурчит омега, играясь с органом старшего. Скользит плавно, изводя Минхо, не давая быстрой разрядки. Он не берёт член полностью, лишь захватывает губами головку и помогает себе руками, дразня анальное отверстие. Минхо знает, что Чанбин не введёт в него пальцы, но странное ощущение предвкушения, мимолётный страх, что это всё-таки случится, присутствует. — Ты если так продолжишь, то я кончу, — предупреждает Минхо, и младший встаёт, оставляя только руку на члене. Сперма на лице – жёсткое табу для Чанбина. Минхо кончает, прижавшись губами к губам омеги, и буквально стонет ему в рот, не скрывая наслаждения. Младший теряет равновесие и прислоняется плечом к панели управления, выключая тем самым душ, и выходит из бокса, оставляя Минхо справляться с отдышкой. — Бинни, ты… это… спасибо. — Хён, вот что за странная у тебя привычка: благодарить за близость? — Чанбин помогает старшему выйти и подаёт полотенце. — Так вы знаете, что мне понравилось. — Посмотри сюда, — Чанбин проводит ладонью по зеркалу, смахивая конденсат, и встречается со взглядом Минхо в отражении. — Хён, твоё лицо всё и так прекрасно показывает, — целует альфу в висок и выходит из ванной комнаты в одном полотенце на бёдрах – чтобы добраться до личной спальни этого достаточно. Джисон всё ещё спит, вернее активно пытается, ведь в общем зале постепенно становится всё больше людей, а следовательно – больше звуков. Феликс, чья комната находится напротив комнаты Чанбина, замечает копошение и заходит поздороваться. — Хён, с тобой всё хорошо? — парень подходит и обнимает со спины, устраивая руки на животе старшего. — Да, я в норме. Отпусти меня, — Феликс слушается и отходит назад, а Чанбин поворачивается и целует альфу в щёку. Сейчас ему нужно быстро собираться на тренировку, и Феликс этому никак не помогает. — Хён, я хотел спросить, — видно, что парень довольно робкий, что, в принципе, характерно для него, но что-то гложет его настолько, что он старается выглядеть серьёзнее, чем обычно. — Спрашивай. — Хёнджин будет занят и не сможет мне помочь, в общем, проведёшь со мной первый день гона? — у Феликса была одна особенность, которой не было у других альф группы: все во время гона были спокойными и их состояние почти не отличалось от обычного, а Феликс буквально слетал с катушек. Альфа становился злым, агрессивным и предпочитал избавляться от неприятных ощущений с помощью секса, чтобы не страдали мебель с посудой. За несколько лет совместной жизни участники группы поняли, что, если ублажить Феликса в первый день гона, то всем будет лучше. Обычно этим занимался Хёнджин, но в этот раз альфа вынужден просить о помощи кого-то другого. — Прости, солнце, но мне ещё минимум две недели нельзя заниматься сексом, а горло мне моё ещё нужно. Зная тебя, подпусти я твой неконтролируемый член к своему лицу – так ты меня без гланд оставишь, — усмехается Чанбин, складывая вещи в спортивную сумку. — Попроси Минни, раз уж вариантов нет. — Он меня боится, — Сынмин ни разу не спал с Феликсом. Он наслышан о его агрессии в гон, поэтому даже в обычные дни побаивается ненароком возбудить этого милого с виду альфу. — Стоп, а почему тебе нельзя заниматься сексом? Виён нашла у тебя что-то серьёзное? — Уже нет. Уже всё прекрасно. Вечером всё узнаете, — отвечает Чанбин и выбегает из комнаты, поцеловав Феликса в губы на прощание. «Странный он какой-то», — думает альфа и тоже выходит из комнаты – у Феликса сегодня есть дела, так что ему следует поторопиться, чтобы не опоздать. Вечер наступает быстрее, чем Чанбину хотелось бы. Он понимал, что все ждут от него объяснений, та и Джисон наверняка устал его покрывать, но альфа сам виноват, так что на его неудобства Чанбину практически всё равно. — О, нашлась пропажа, — слышит Чанбин, как только возвращается в общежитие. — Ужинать будешь? — Чан в своём стиле: и заботится, и издевается одновременно. — Буду. — А рассказывать о своих проблемах? — присоединяется Минхо. — Тоже буду. — Отлично. Все уже дома и ждут только Чанбина и Сынмина. С появлением старшего омеги комната оживает, шквал вопросов обрушивается на его бедную уставшую голову, но он никого не обрывает, терпит, дожидаясь, пока Сынмин вернётся в общежитие. — Хани, расскажешь? — все, наконец, уселись и сверлили взглядами Чанбина, которому, по правде сказать, было немного неловко, вот он и сваливает ответственность на Джисона. — Чанбин сделал аборт, — даже не поднимая головы от тарелки, произносит альфа. — Что? В смысле? Это правда? На каком сроке? Джисон, не смешно. Было больно? — наперебой выкрикивали друзья, ошарашенные такой новостью. — Так, тихо, по одному, прошу, — Чанбин откладывает приборы и рассказывает всё, что интересует его любимых. — Да, правда, я ездил в клинику, чтобы сделать аборт. Срок был две недели, а тогда единственным, с кем я спал, был Джисон. Если интересно что-либо ещё, то спрашивайте. — Хён, как ты на это решился? Это же так опасно! — воскликнул Феликс, глядя на старшего огромными глазами. — Ликси, ты в каком году живёшь? — усмехнулся Хёнджин. — Это в большинстве случаев безопасно. — Да, Джинни, спасибо, — улыбается Чанбин. — Это действительно не принесёт мне в дальнейшем никакого вреда. — Или ты думал, что за два дня ему проведут полное обследование, сделают операцию и отпустят домой? — Джисон, как единственный, кто знал обо всём этом, помогал Чанбину отбиваться от множества вопросов. — Две таблетки – и всё решено. — Бин, почему изначально нам не рассказал? — строго спрашивает Чан. — Боялся, что начнёте отговаривать, — честно отвечает омега. — Мы бы не начали, — смягчается лидер и берёт Чанбина за руку. — Это твоё тело и только тебе решать, что с ним делать. — Чан-хён, говори за себя. Я бы начал! — возмущается Феликс. — Хрен с ними с принципами, это же убийство! — Нет, Ликси, это не убийство, — пытается успокоить парня Хёнджин. — Всего лишь способ избавления от ненужного. — Да, на двух неделях там ещё ничего нет, так что до убийства ещё бы было девять месяцев, — подтверждает слова друга Чанбин. — Впрочем, это действительно только моё дело. — Хани, а ты? — интересуется Минхо. — Тебе не обидно? — Нет. Я тут ничего не решаю. Я накосячил и не имею права голоса в этом вопросе. Я мог только оплатить, — отвечает альфа, незаметно поглаживая Чанбина по бедру. — Аборт – это личный выбор каждого. Ему сейчас важнее карьера, вот он и сделал выбор в её пользу. — В любом случае, — тихо добавляет поникший Феликс, — вы могли сразу рассказать, а не выдерживать интригу. — Да, парни, это не такое уж большое дело, — улыбается Минхо и хлопает Чанбина по плечу. — В следующий раз не исчезай без причины. — Сплюнь! Надеюсь, такого следующего раза не будет. Все за столом смеются, даже Феликс, что был ещё под впечатлением, невольно улыбнулся. Он уже хотел было вернуться к еде, как вспомнил о собственной проблеме, которую не мешало бы обсудить. — Минни, а ты меня любишь? Внезапный вопрос ввёл всю группу на секунду в ступор. — Нет, — боязливо отвечает Сынмин. — Не любишь? — Люблю, но нет, — младший омега прекрасно понимает, чего от него хотят, и пытается избежать своей участи. — А что происходит? — Чан, походу, заработался настолько, что не помнит очевидных вещей. — Та гон у него скоро, — помогает вспомнить Чанбин. — Мы с Хёнджином ему не поможем, вот и остаётся Сынмин. — А ты чего? — возмущается Сынмин, на чьё анальное отверстие сейчас буквально идёт охота. — А у меня на две недели половой покой, мне опасно ложиться под этого змея, — отвечает старший омега, в глубине души даже благодаря Джисона за то, что ему не придётся справляться с неконтролируемым Феликсом. — Минни, больше некому, — с отчаянием в голосе говорит Феликс и смотрит умоляющими глазками на бедного омегу. — Ликси, не заставляй, — прерывает попытки уговорить Минхо, — если он боится тебя, то хорошо от секса не будет никому из вас. — Так и что делать? — Я посижу с тобой. — Лино-хён, с ума сошёл?! — вскрикивает Хёнджин, а он-то знает, чего можно ожидать от Феликса. — Возможно, — пожимает плечами Минхо. — От тебя живого места не останется. Хён, подумай трижды, — Феликсу тоже не всё равно на здоровье своего альфы. Он видел, в каком состоянии находится Хёнджин после их марафонов, и не уверен, что Минхо выдержит. — Слушайте, лучше пусть пострадает моя задница, чем нам придётся менять потом всю мебель в комнате Ликси и Йени. — Справедливо, — резюмирует Чан, молясь про себя за целостность своего друга. Пока Чанбин отдыхает и параллельно отвечает на все вопросы Феликса и Чана, связанные с его абортом, Минхо становится всё более нервным, осознавая, что решение быть партнёром Феликса в гон было слегка импульсивным. Пусть он и альфа, но уже бывал в позиции принимающего и нормально себя при этом чувствовал, однако в этот раз ему придётся иметь дело не с адекватным нежным Чонином, а со слетевшим с катушек Феликсом, до которого, по словам омег, не достучаться. «Все альфы как альфы, а этот даже тут выделяется, — сокрушался Минхо, выискивая в интернете информацию о других подобных случаях, — не может же быть, что он единственный такой». Форумы – это, конечно, хорошо, но одной теорией, которая, к слову, у всех разная, делу не поможешь. Придётся действовать по обстоятельствам и желательно с минимальными жертвами. — Хён, ты в порядке? — Минхо с громким воем откинулся на кресле, напугав Сынмина, сидящего на своей кровати. — Нет. Через несколько часов я абсолютно точно буду не в порядке. — Из-за меня? — не нужно много ума, чтобы понять, что именно беспокоит Минхо. — Не говори так, — альфа встаёт и пересаживается к Сынмину на кровать. — Я сам решил пойти на это, ты тут не причём, — Минхо нежно обхватывает рукой Сынмина за плечи и прижимает загрустившего парня к себе. — Вы с Феликсом просто не подходите друг другу, а переспать без желания сродни насилию, так что не переживай об этом. — Так вы тоже не подходите. Вы двое вообще альфы. — Да, но я иду на это осознанно, а заставлять тебя идти в логово дракона я не посмею, — Сынмин улыбается на такое сравнение. Хотя он соврёт, если скажет, что оно неверно. — Хён, — в голову омеги закралась вполне неплохая идея, — я мог бы помочь тебе подготовиться. — Поясни, — Минхо уже сонный, но, если от действий Сынмина его анальное отверстие проживёт чуть дольше, то он готов выслушать. — У Феликс-хёна гон начинается сегодня ночью, а значит к раннем утру тебе нужно быть готовым во всех смыслах, — омега встаёт и открывает свой шкаф. — Я могу помочь тебе с растяжкой – собственных пальцев-то тебе явно будет недостаточно, — парень достаёт с нижней полки шкафа пакет с какими-то коробками, — а Феликс вряд ли будет тратить время на подготовку. — У меня есть и свои игрушки, не обязательно использовать твои. — У тебя только внешние стимуляторы, — закатывая глаза, поясняет Сынмин, — они тебе сегодня не помогут, а у меня есть несколько новых игрушек для внутреннего применения, которые я, так уж и быть, готов подарить. Минхо разглядывает коллекцию Сынмина и даже слегка удивлён, что этот тихий омега держит у себя чуть ли не полноценный секс-шоп. «И это только новые, сколько же у него ходовых?» — внезапно загорается вопрос в голове Минхо. — Минни, а ты всё это используешь? — На самом деле, нет, — усмехается Сынмин, — тут же не только мои игрушки, просто по магазинам хожу чаще всего я, вот и набрал по заказам остальных. Та и для себя несколько взял чисто попробовать, кто знает, может, мне понравится. А использую чаще всего я пули, ёлочки, наружные вибраторы и Чонина. — Какая прелесть, ты записал нашего младшего альфу в секс-игрушки, — Минхо не удержался от смешка. — Та там не игрушка, — смущается Сынмин, вспоминая один из последних экспериментов с Чонином, — там ближе к машине. — Оставь меня без подробностей, умоляю, — Минхо в шутку закрывает уши и зажмуривает глаза, утыкаясь лицом в подушку под смех Сынмина. — Так, ладно, я тогда в душ, а ты позаботься обо мне потом, раз уж вызвался. — Хорошо, хён, — Сынмин никак не может успокоиться и сдержать смех, так что провожает старшего из комнаты, едва не икая. Повезло, что по пути в ванную комнату Минхо не встретил Феликса – этого любителя посидеть допоздна можно часто встретить на кухне за телефоном или блокнотом – а то было бы не очень комфортно. Дорога назад тоже обошлась без сюрпризов. Сынмин уже подготовил всё нужное и ждёт, уткнувшись в телефон, когда Минхо вернётся. — Хён, дверь не исчезнет, если на неё просто смотреть, её толкнуть надо, — омега по звуку шагов прекрасно знает, кто остановился перед дверью, и решил дать альфе небольшой пинок. — Вот же совушка ушастая, — смеётся Минхо, заходя всё-таки в комнату, и поворачивает щеколду. — Не бойся меня. Я прекращу любые действия, если тебе будет неприятно, — пытается успокоить старшего Сынмин. — Мы с тобой даже не спали никогда, а тут я сразу под тобой, — выпаливает мысли вслух Минхо и ложится на свою кровать, радуясь предусмотрительности омеги, положившего на простыню полотенце. — Раз уж у нас тут такая ситуация, — скорчив не самую дружелюбную ухмылку, Сынмин подходит к кровати старшего и нависает над Минхо, расставляя руки по бокам от его головы, — то позволь мне небольшую шалость. Альфа кивает, посчитав, что самое страшное, что с ним может случиться – это сутки в кровати Феликса, а всё остальное – это так, аперитив. Сынмин просит Минхо перевернуться и стать на колени, после чего снимает с него пижамные штаны вместе с бельём, оставляя на теле старшего только футболку. Без долгих прелюдий пальцы омеги раздвигают ягодицы старшего в стороны, а язык проскальзывает от мошонки до копчика, заставив колечко мышц резко сжаться. Минхо громко вдыхает сквозь зубы, напрягаясь всем телом, но Сынмин нежно проводит кончиками пальцев по спине, успокаивая. — Предупреждать о таком надо, — цедит альфа, расслабляясь. — Извини. Так, я продолжу? — спрашивает игриво Сынмин, скользя ладонями снова к мягким половинкам. — Да, продолжай. Минхо вверяет Сынмину всего себя, отключает панику и выкидывает из головы Феликса, просто расслабляется и получает удовольствие. А омега, похоже, увлёкся. Коты так миску после любимой еды не вылизывают, как Сынмин Минхо. Альфа после душа пахнет какими-то тропическими фруктами, что Сынмин на подсознательном уровне даже чувствует сладость, когда проводит языком по его коже. Он рисует резкие зигзаги кончиком языка, проводит медленно всей поверхностью, захватывая и мягкую кожу вокруг уязвимого местечка, толкается языком в само колечко мышц, будто пытается проникнуть, но не делает этого. Мягко прикусывает разгорячённую кожу, возвращая старшего в реальность. Это необычно и ново для них обоих. Они никогда прежде не были так близки, но младший будто знает тело Минхо лучше своего, знает, куда нажать, где погладить, где лучше не касаться, а чему уделить повышенное внимание. Альфа уже лежит на спине и ждёт, что выберет Сынмин для него. Сначала в Минхо летит пачка презервативов и бутылёк смазки, которые он не ловит, а позволяет упасть ровно на живот – Сынмин всё-таки аккуратно кидает. — Средство для чистки игрушек я тебе своё не дам, так что все они будут у тебя в презервативах, ты же не против? — Абсолютно нет. — Вот и отлично. Омега берёт со своей кровати небольшую белую коробочку и распечатывает её. — Ой, смотри, какая симпатяжка тебе попалась, — умиляется Сынмин и показывает Минхо содержимое коробки. — У них цвета рандомно выпадают. У тебя вот чёрненькая. — Впервые вижу, чтобы кто-то так ворковал над вибро-пулей, — Минхо чуть не смеётся. — Хён, какой ты неромантичный, — закатывает глаза омега и садится рядом со старшим на кровать. — Они же действительно миленько выглядят. Мне чёрная ни разу не попадалась, хотя мне хотелось такую элегантную. — Сколько их у тебя, что ты уже коллекцию собрал? — Минхо не впервой видеть такую игрушку, но на себе он её никогда не испытывал. — А эти милашки быстро ломаются. Каждые месяца три-четыре приходится заказывать новую. Я часто пользуюсь, так что эти прелести заменяю чаще, чем Хёнджин цвет волос. — А к большим вибраторам ты на «вы» обращаешься? — как не шутить, когда Сынмин такой милый. — Ага, и шёпотом. Ещё и «господин» в конце обязательно добавляю, — парень проверяет, заряжена ли игрушка, и не сдерживает улыбку, когда лампочка показывает больше половины заряда. — Разведи ноги. Минхо слушается и сгибает ноги в коленях, разводит их в стороны, давая омеге свободный доступ ко всем нежным местам. Сынмин распутывает провод и крутит колёсико пульта, выставляя сразу второй режим. Игрушка начинает гудеть и вибрировать, намереваясь выскочить из рук. Сынмин кладёт пульт альфе на живот, смазывает игрушку и приставляет её носик к анальному отверстию Минхо. — Не сжимайся, хён, впусти её. — Это щекотно, — старший не привык к такому воздействию на его вход. — Знаю, зато потом будет приятно. Сынмину всё же удаётся между спазмами протолкнуть прибор внутрь и установить так, чтобы он стимулировал простату Минхо. Стон наслаждения служит ясным сигналом, что он всё делает правильно. — Вибрация поможет расслабить мышцы, будет проще принимать другие игрушки. Если захочешь больше – говори, и я включу посильнее, — Сынмин гуляет руками по ногам старшего и кусает ляжки. Феликс спокойно относится к чужим меткам, он не станет от этого более агрессивным, так что омега может себе позволить даже оставить парочку засосов на бледной коже бёдер Минхо. Как только альфа привыкает ко второму режиму, Сынмин выставляет четвёртый, минуя третий для экономии времени. Минхо даже не кривится, ему приятно ощущать вибрацию, возможно, он воспользуется этой игрушкой ещё раз, только наедине. Спустя время, когда Сынмину надоедает просто сидеть, омега решает, что хватит со старшего вибраторов, и потихоньку достаёт пулю, не меняя режим. Минхо даже расслабился под действием игрушки, хоть она и нехило возбудила. Сынмин выключает прибор и откладывает его на свою кровать, чтобы потом по полу не собирать. — Хён, ты как? — Минхо даже никак не отреагировал на действия Сынмина. — Хочу кончить, — альфа лежал с закрытыми глазами и глубоко дышал, чтобы хоть как-то успокоиться и отвлечься от возбуждения. — Кончай. Я не запрещаю. Сынмин раскрыл ещё одну коробку и достал из неё белую анальную ёлочку, также распаковал упаковку презервативов и вынул один, откинув остальные в сторону. Игрушку он положил Минхо на живот, а рядом, на кровать, шедший в комплекте чехольчик. — Погоди, ты всё вот это вот засунешь в меня? — ёлочка довольно длинная, из шести шариков разного диаметра, и два последних заставляют напрячься и усомниться в правильности этой затеи. — Да. Медленно, постепенно, но полностью, до конца. Сынмин даёт старшему время поразглядывать незамысловатый предмет, а сам пока выдавливает на пальцы немного лубриканта и размазывает его вокруг анального отверстия альфы. — С одного? — С двух. Вибро-пуля действительно помогла расслабить мышцы, так что два пальца спокойно проскальзывают внутрь, не доставляя дискомфорта. Омега двигает пальцами вперёд-назад, разводя их на выходе. Минхо пытается подстроить дыхание под толчки Сынмина, но младший держит непостоянный темп: то задерживается внутри, мягко поглаживая простату круговыми движениями, то быстро бьёт, не вынимая пальцы до конца, то нежно проскальзывает, прокручивая кисть. От частого воздействия на простату Минхо кончает, даже не предупредив об этом Сынмина. Тот только ухмыляется и продолжает двигать пальцами, однако всё же сжалившись над старшим и не касаясь железы. — Добавь третий, — просит альфа, пытаясь выровнять дыхание. — Хён, их уже три, — победно улыбается Сынмин и поочерёдно вынимает пальцы, что были полностью в смазке. Он ловит игрушку, которая чудом не упала до этого с живота альфы, и распечатывает презерватив. — С каких пор ты такой мастер? — Минхо удивляет, как легко и ненавязчиво младший растянул его, не доставив при этом ему и малейшей боли, даже наоборот, подарив оргазм. — Практика, Минхо-хён, — смущается Сынмин. — Я не люблю скорость и боль, я предпочитаю готовить себя долго и качественно. Вижу, тебе нравится, как у меня получается, — за разговорами парень уже надел на игрушку презерватив и покрыл верхнюю часть смазкой. — Готов? — Она как будто в дождевике, — прыскает куда-то в подушку Минхо, подбивая и омегу на смех. — Ага, прозрачный плащ и что-то течёт сверху, — Сынмин упирается лицом в бедро старшего, пытаясь не коснуться игрушкой ничего, и не сдерживает эмоции, громко смеясь. Наконец, оба успокаиваются, и у омеги даже не дрожат руки, так что кончик игрушки вместе с первым шариком Минхо спокойно принимает. — Всё хорошо? — ладонь на бедре осторожно двигается, пытаясь отвлечь. — Да, можешь дальше. Сынмин соглашается и вводит ещё один шарик. Тот проскальзывает довольно легко, но добавлять третий омега пока не будет. Носик ёлочки достал до простаты и неожиданное давление едва не подкинуло Минхо на кровати. Он ещё не отошёл от недавнего оргазма и не готов пока ко второму заходу. Сынмин решает пока дать чувствительной железе отдохнуть и тянет ёлочку назад, старается делать это аккуратно, чтобы Минхо не сжимался и не вредил сам себе. Некоторое время омега просто играется, вставляя игрушку лишь на один шарик, но скоро предпринимает вторую попытку ввести ёлочку поглубже, и на этот раз у него выходит. Сразу два шарика проскальзывают внутрь, оставляя снаружи ещё половину игрушки. — А вот это уже значительно ощущается, — комментирует Минхо свои ощущения. — Больно? — Нет, тянет, — Сынмин был готов остановиться и вынуть игрушку, но старший поспешил его успокоить. — Мне даже нравится. Омега не двигает игрушкой быстро – важно же не заставить Минхо кончить, а сделать его мышцы как можно более податливыми. Четвёртый и пятый шарики проскальзывают внутрь, заставляя альфу закатывать глаза от удовольствия. Сынмин медленно вынимает ёлочку и также неспешно вводит, только уже полностью. — Там ещё что-то есть? — Только стоппер, хён, — младший ударяет пальцем по силиконовому кольцу, заставляя игрушку слегка вибрировать, и смеётся с резкого вскрика Минхо, не ожидавшего такого. — Видишь, ты всё принял, а боялся, что не справишься. — Ты пообещал, что сделаешь всё аккура… — Сынмин перебивает старшего, вытягивая осторожно игрушку на два шарика. Его член дёргается, и омегу тянет впервые за вечер к нему прикоснуться, — … что сделаешь всё аккуратно. Я тебе поверил, и ты не… ай, холодно. Сынмин капнул на головку члена альфы немного смазки, заставляя член дёрнуться ещё раз. Ёлочка снова входит до упора, а вместе с тем и ладонь опускается вниз по органу, даря старшему новые ощущения. Сынмин победно улыбается, наблюдая за метаниями альфы, и отнимает руку от члена. Минхо не успевает заскулить, как младший тянется пальцами к его лицу, находит губы и пачкает их смазкой. — Оближи, — коротко требует Сынмин, и Минхо слушается, проводит языком по губам, а после всасывает и два пальца омеги, удивлённо мыча. — Она съедобная. Я иногда её в кофе вместо сиропа добавляю. Минхо выпускает изо рта уже чистые пальцы омеги и смеётся, но обрывает сам себя очередным стоном, ведь движения игрушки внутри него не прекращались, а вторая рука вернулась к члену и так правильно, так хорошо с ним обращается. — Не думал, что под тобой может быть так приятно. Стоны Минхо становятся громче, и Сынмин решает его добить, добавив к рукам язык. Довольно сложно скоординировать свои движения и не бить себя по лицу, но омега справляется, теребит пальцами головку и скользит языком по шву на мошонке, время от времени прерываясь и втягивая нежную кожу губами. Старшего начинает мелко трясти, и менее чем через минуту он кончает, громко, низко стонет, пачкая спермой пальцы Сынмина и свой живот. — Минни, я хочу, чтобы ты вошёл, — будто в бреду говорит альфа, когда Сынмин достаёт из него ёлочку. — Я меньше игрушки, я тебе не помогу, — младший стирает с Минхо сперму кончиком полотенца и гладит по груди, заземляя и успокаивая. — Плевать. Я просто хочу тебя, — сил у альфы хватает, чтобы зацепиться за футболку Сынмина и притянуть омегу к себе для поцелуя. А тот и не противится, отвечает, обхватывает губами нижнюю губу Минхо и возмущённо мычит, когда старший кусается. — Ты вкусный. — Хён, отдохни, — Сынмин поднимается, берёт со стола пачку салфеток и стирает с тела старшего все улики их шалостей, не обращая внимания на жалобный скулёж и просьбы продолжить. — Тебе нужно поспать, чтобы выдержать Феликс-хёна. — Неужели всё будет действительно так жёстко? — до начала гона младшего альфы остаётся всё меньше времени, а беспокойство Минхо на этот счёт возрастает с новой силой. — Ну, Хёнджин после первой ночи с ним чуть на фруктовый лёд не сел, чтобы облегчить жжение. — А, то есть я вообще без ничего останусь?! — альфа знал, что Феликс жесток во время гона, но если опытный и любящий секс Хёнджин чуть не засунул в себя мороженное после встречи с ним, то Минхо, видимо, придётся наведаться к своему врачу, а вместе с ним к хирургу и психологу. — Во мне, походу, чёрная дыра откроется. — Хён, мне сейчас станет в разы стыднее, — омега понимает, что где-то в этом всём и он виноват. Он отворачивается и роется в своих игрушках, пытаясь найти что-то ещё. — Минни, тут нет твоей вины, — похоже, Минхо научился читать мысли. — Ликси же не станет зверем, я уверен, что до него можно будет достучаться. Омега скидывает грязные игрушки в отдельный пакет и ставит его на кровать Минхо. Туда же переносит и все коробки со своей кровати. Убедившись, что на старшем не осталось ни спермы, ни смазки, Сынмин даёт ему пробку среднего размера. — Сам справишься? — Справлюсь. Она хоть чистая? — ехидничает альфа, разглядывая кристаллик на стоппере. — Новая. Я маленькие больше люблю и с гладким длинным основанием, — Сынмин переодевается в спальную одежду и расправляет кровать. — Не любишь камешки? — Минхо кажется, что младшему бы пошли подобные блестяшки. «Интересно, как бы она в нём смотрелась». С пробками альфа раньше дела не имел, но с нехитрой задачей, данной Сынмином, легко справляется. — Иди сюда, — Минхо встаёт, практически не ощущая дискомфорта, и самостоятельно доходит до кровати омеги. — Молодец. Надеть штаны и снять испачканную в жидкостях футболку Сынмин всё-таки помогает, пожалев уставшего альфу. — Минни, спасибо тебе, — омега улыбается такой мягкости и запускает руку в волосы на затылке Минхо, нежно прочёсывает их и переминает между пальцев ушки, окончательно расслабляя, после чего ложится на кровать и манит разморённого старшего к себе, аргументируя тем, что убирать беспорядок на кровати альфы слишком долго и лень – завтра разберётся. Минхо уже всё равно где спать, он мостится рядом с омегой, забив на подушку, и довольно быстро засыпает, сжимая руку Сынмина как антистресс-игрушку. — Хён, Феликс рычать начал, — просыпается Минхо в кровати один. Сынмин куда-то убежал с утра пораньше, а над альфой стоит Чонин и трясёт за плечо, заставляя проснуться. — Что? — соображать по утрам, до того, как выпьет кофе, Минхо не умеет. — Говорю, Феликс-хён рычать начал, — младший альфа, едва заслышав сонное рычание своего соседа по комнате, сразу сбежал, не желая попасть под горячую руку. Та и не только руку. — Возьми. Чонин прекрасно знает Минхо, поэтому пришёл его будить не с пустыми руками, а с чашкой кофе. Вымученная улыбка – всё, на что старший сейчас способен – страх просто-напросто блокирует все остальные эмоции. Однако действовать нужно быстро и отказаться уже не выйдет. Минхо делает несколько глотков подостывшего кофе, благодарит Чонина за заботу поцелуем и резко встаёт с кровати, пугая младшего альфу громким шипением сквозь зубы. — Что такое? — Ничего, забыл просто кое о чём, — Минхо скривился и натянулся как струна, даже дыхание задержал. — Хён? Точно всё в порядке? — по утрам такого со старшим никогда не было, вот Чонин и волнуется, он касается рукой голой спины Минхо и нежно целует его в плечо, пытаясь успокоить в первую очередь себя. — Да, — Минхо переминается с ноги на ногу и расслабляется, отпивает ещё кофе, оставляя на дне чашки буквально глоток. — Да, всё хорошо, не волнуйся. — Я так понимаю, это дело рук Сынмин-хёна? — Чонин оглядел комнату и заметил довольно интересные вещи на соседней кровати. — Именно, — усмехается Минхо, вспоминая вечер. — И не только рук… Парень берёт себе чистую футболку и выходит из комнаты, оставляя Чонина внутри – у того ещё есть время до начала расписания, так что младший альфа может ещё немного поспать. Всё равно ночевать он будет не в своей постели, так что хуже не будет, если он поспит немного на кровати Сынмина – разбирать весь тот секс-разгардияж – не его забота. — Так тепло, — сонно шепчет Чонин, кутаясь в ещё не остывшее после Минхо одеяло Сынмина. — Будто обнимашки, — все нуждаются в уюте и комфорте, Чонин никогда не просит этого напрямую, но всегда принимает внезапную, но такую нужную ему заботу, будь то объятья главного альфы или тепло Хёнджина, захотевшего полежать на его бёдрах во время просмотра фильма. Все проявляют свою любовь по-разному, Чонин просто ещё не понял, что именно ему нужно, что конкретно он хочет ощущать и получать. У Минхо есть совсем немного времени до того, как проснётся Феликс, и он решает сходить в душ. Ему нужно проснуться окончательно и быть в трезвом уме, дабы не навредить ни себе, ни младшему альфе. Минхо снимает одежду и включает воду. Тёплые струи приятно бьют по коже, волосы постепенно приминаются, а всё тело расслабляется. Парень тянется рукой назад и медленно вынимает пробку. Это доставляет некоторый дискомфорт. Пусть Минхо и спал очень мало, но мышцам хватило этого времени, чтобы немного восстановиться. Альфа вводит в себя два пальца и почти не ощущает давления – Сынмин хорошо постарался. Ему не нужно много времени, чтобы снова хорошо себя растянуть. Он вводит пробку под разными углами и помогает себе пальцами, напоследок быстро двигает рукой по члену, достигая первого, но последнего за сегодня приятного оргазма. «Ликси же не будет думать обо мне, его будет заботить только выброс эмоций», — думает Минхо и вставляет пробку обратно. Если он провёл с ней ночь, то час бодрствования тоже выдержит. Минхо заканчивает с водными процедурами, умывается, вытирает волосы полотенцем и зачёсывает их назад. «А я действительно сексуален с фиолетовым цветом», — ухмыляется альфа, любуясь своим отражением. Он одевается и идёт к комнате, в которой проведёт следующие сутки, приоткрывает дверь и тихо подходит к Феликсу. Видно, что тому жарко: одеяло скомкано в ногах, футболка задрана и открывает вид на живот и грудь, кожа лица красная, а волосы у корней влажные от пота. Альфа ворочается и хрипит, но пока не просыпается. Минхо решает немного позаботиться о нём – любит ведь, ему же не всё равно на его самочувствие. Старший альфа касается холодными пальцами шеи Феликса и слышит вздох облегчения. — Маленький, нежный альфа, — шепчет Минхо и убирает руку. Он выходит из комнаты и идёт на кухню, где, к его удивлению, стоит порция еды с запиской, что это извинение от Хёнджина. Минхо забирает с собой еду и пакет замороженных ягод, который потом оборачивает полотенцем и кладёт Феликсу на грудь, ослабляя жар. — Хён? – хрипло, тихо спрашивает альфа. — Да, я здесь, — на голову Феликса приземляется холодная влажная ткань и парню хочется скулить от того, как это правильно ощущается. — Отдыхай, малыш. И Феликс снова засыпает, но уже спокойнее. Пока гон не набрал полную силу, у Минхо есть время поесть, чем он и пользуется. Альфа дёргается от внезапного рыка, донёсшегося с соседней кровати, и чуть не рассыпает на себя рис. Через некоторое время рычание повторяется, но Феликс всё так же не открывает глаза. «Нервный тик у него что ли?» Альфы предпочитали не оставаться дома, когда у Феликса начинался гон, поэтому тяжесть состояния оценивали по Хёнджину. Минхо, конечно, всё знал с рассказов омег, но сейчас, сидя рядом с этим рычащим солнцем, он чувствовал себя как никогда одиноким и неопытным. «Я будто красавица в логове Минотавра», — усмехается сам себе Минхо, поглядывая на Феликса. Тот снова начинает ворочаться и рычит, только теперь громче. Минхо снимает с него одежду, чтобы было хоть немного легче – за льдом ходить ему просто лень – и убирает с кровати младшего всё лишнее. Феликс грешил тем, что засыпал за каким-то занятием, так что в его одеяло были замотаны и ноутбук, и телефон, и две пары наушников, и куча канцелярии, и какие-то фантики – создавалось ощущение, что лишние в кровати как раз постельное бельё и альфа. Минхо достаёт всю технику и раскладывает на столе, мусор выкидывает в маленькую урну, а одеяло расправляет и застилает им кровать Чонина – Феликсу с его жаром оно сегодня точно не понадобится. «Двадцать с лишним лет прожил, а убирать кровать так и не научился», — беззлобно журит младшего про себя Минхо и прочёсывает его всё ещё мокрые волосы. На теле Феликса уже нет ничего, кроме белья, хотя, судя по мокрому пятну на нём и стоячему члену – оно доставляет ощутимый дискомфорт. Минхо думал, что ото всех его манипуляций альфа проснётся, но тот всё ещё спал, время от времени только открывал глаза и просил воды, в чём старший не имеет права отказать. Феликс ворочается и цепляет пальцами резинку белья. Ему жарко и больно. Он стягивает трусы вниз и сжимает член ладонью, Минхо встаёт со своего места и помогает полностью избавиться от белья. «Меня гон просто бесит, а ему аж больно», — замечает альфа и остаётся рядом, но не прикасается. Кажется, будто Феликс борется с ночным кошмаром: он рычит, царапает ногтями стену, сжимает в пальцах простыню и якобы пытается кого-то ударить. Он возвращает руку на член и стонет от боли. — Солнышко, полегче, — Феликс сжал сильнее, чем следовало бы. Младший отвлекается на голос и приоткрывает глаза. — Лино-хён? — глаза пусть и заспанные, но сверкают явно недобро. — Да, это я, — Минхо по-прежнему не касается горячего тела. — Помоги мне, — Феликс снова сжимает свой член в попытке облегчить боль. — Что мне сделать для тебя? — старший ведёт себя осторожно, будто попал в клетку к раненому тигру. — Жарко, — хрипит Феликс и шипит, снова не рассчитав силу. — Тут я тебе не помогу. Окно открыто, ты полностью голый, охладить тебя сильнее я не смогу. — Вентилятор? — Нельзя, малыш, — Феликс злобно зарычал – он не любит, когда ему отказывают, тем более в гон. — Ты разгорячённый, поток холодного воздуха может навредить тебе. Ты же не хочешь, чтобы у тебя болело горло или спина? — Не хочу, но мне жарко, — хнычет младший альфа. Минхо просит подождать его и быстро приносит ещё несколько бутылок воды – те, что были в комнате с вечера, Феликс уже выпил. Минхо пропитывает водой полотенце и скользит им по многострадальному телу, получая в ответ лёгкий скулёж. «Хоть не рычит, уже хорошо». — Потом тебе станет ещё жарче, но в моменте приятно охладит, — предупреждает старший, но он не уверен в том, что Феликс его понял. Младший альфа сжимает руку в кулак и ударяет им по стене. Дома никого больше нет, так что беспокоиться о шуме не нужно, однако руки Феликса сами по себе довольно нежные, так что переживать нужно скорее за них. Минхо решает подождать, и буквально через пару ударов Феликс раскрывает ладонь и с нажимом проводит ногтями по обоям. — Малыш, не надо портить стены, — старший подходит к изголовью кровати и, нависнув над Феликсом, аккуратно берёт его за руку и позволяет сжать свои пальцы. Младший альфа дёргает рукой вниз и заваливает Минхо на себя. — Подожди секунду. Минхо освобождает свою ладонь и переворачивается, чтобы быть лицом к лицу. Он ложится полностью на альфу и не противится, когда напряжённые руки захватывают его в объятья. Однако на жест нежности это совсем не похоже. Феликс впивается ногтями в футболку старшего, сильно надавливая, и скользит руками вниз, оставляя даже сквозь ткань красные полосы на коже Минхо. Это больно, но старший альфа не спешит останавливать мучения – всё-таки он здесь для того, чтобы помочь Феликсу, а не ограничивать его в такой уязвимый момент. Он гладит младшего по волосам, прочёсывая пряди пальцами, и тихо говорит утешающие фразы прямо в ухо, пытаясь отвлечь. Феликс смотрит абсолютно пустыми глазами и снова кривит лицо. — Хён, мне жарко, — выстанывает парень, но рук от спины не отнимает. — Ты сам меня схватил и уложил на себя. Тебе жарко от моего тела. Отпусти меня и станет легче, — нежно объясняет очевидную вещь Минхо. — Не хочу, мне приятно держать твой вес на себе, — Феликс хнычет и прижимает старшего к себе сильнее. В какой-то момент парень начинает двигать бёдрами, будто пытается толкнуться в тело над собой. Он трётся о домашние штаны старшего и скулит от внезапного удовольствия. Руки он сейчас слабо контролирует, поэтому отдать наслаждение под контроль бёдер показалось правильным решением. — Хён, сними их, — просит Феликс, цепляя пальцами ног штанины и пытаясь стянуть мешающую ткань вниз. — Солнце, тебе станет ещё жарче, — контакт кожа к коже Феликсу сейчас явно не понравится. — Плевать. Сними. — Тогда отпусти меня, — улыбается Минхо и оставляет короткий поцелуй на щеке младшего. Феликс разжимает руки и позволяет альфе встать с него. Он облегчённо вздыхает, когда может спокойно, без давления, полной грудью сделать вдох. Также ему становится и заметно прохладнее, но и обидно от того, что он не чувствует тело старшего на себе. Он поворачивается на бок и торопит Минхо, чтобы он побыстрее вернулся к нему. А тот и не смеет ему отказывать, он снимает всю одежду сразу и ложится перед младшим, на самый край кровати. Минхо даже не против, когда Феликс сжимает рукой оба их члена, он только резко вдыхает и закрывает глаза в момент слишком сильного давления. — Солнце, полегче. Мне больно, — альфа пытается отнять чужую руку от своего органа, но Феликс не поддаётся. — Мне тоже больно, но так я меньше думаю о том, чтобы нагнуть тебя. — Ты в таком состоянии ещё и обо мне заботишься? — Минхо всегда удивляла эта черта младшего альфы: он всегда думал о других и делал всё, что в его силах, для помощи им, даже в ущерб себе. Только вот гон – такое время, когда нужно думать о себе, когда нужно прислушаться к своим ощущениям и делать то, что нужно собственному телу. Если парень пытается справиться с агрессией тем, что отрывает себе член, то лучше пусть портит мебель и обои, чем доставляет себе такую боль. — Ликси, я здесь, чтобы помочь тебе пережить гон. Если тебе нужен секс, то возьми его. — Ты не омега. Ты не выдержишь, — вопреки словам, Феликс ослабил хватку на членах и просто водил рукой вниз-вверх, тогда как пальцы другой вцепились в бицепс старшего и оставляли на коже болезненные следы ногтей. — Я боюсь, что из-за меня ты перестанешь спать с кем-либо. — С чего ты так решил? — Минхо переворачивает альфу на спину и садится сверху, добавляя трения. Руки он решает всё же придержать, поэтому захватывает запястье младшего в кольцо пальцев и отводит от члена, вторую руку так легко обезвредить не получилось, так что Минхо сдался и позволил сжимать его мышцы, что, походу, помогает Феликсу сместить внимание. — Сынмин боится меня, хотя даже не спал со мной, Хёнджин хромает ещё минимум сутки после того, как остаётся со мной в гон, ты – та и все альфы – сваливаете из общаги, когда у меня начинается гон, Чан-хён даже не целовал меня ни разу… — Малыш, постой, — с каждым словом Феликс сжимал руку всё сильнее, так, что на плече Минхо даже начала проступать кровь. — Солнце, давай так, я позволю тебе трахнуть меня только в том случае, если ты пообещаешь быть как можно нежнее, — старший ставит рамки не столько ради себя, сколько ради самого Феликса. Он видит, что градус злости в теле младшего альфы растёт, что ему всё сложнее сдерживаться, но Феликс – не животное, он не отключится полностью. Если ему помочь, то он сможет пересилить эмоции и не причинить Минхо вреда. Старший разрешил воспользоваться его телом, но поставил условие, при котором Феликсу придётся самому думать и решать – стоит ли оно того. Феликс понимал, что над ним альфа, что он может причинить непоправимый вред его здоровью, но ярость внутри него кипит, вырываясь наружу рычанием, и парень не может быть уверен, что не сорвётся. Минхо смог освободить плечо и держал теперь оба запястья младшего, прижимая их к кровати, и сидел сверху, создавая пусть и небольшое, но всё же дарящее облегчение трение. Старший знает, что Феликс силён, что он может в любой момент вырваться и нагнуть его против воли, но также понимает и ценит, что тот сдерживается изо всех сил и даже пытается заботиться. Только вот сейчас эта забота нужна самому Феликсу. — Ликси, радость моя, моё тело готово для того, чтобы удовлетворить тебя. Так что решай: нужно тебе это сейчас или ты сможешь перебороть себя и обойтись без секса. — Хён, я хочу, но я боюсь, — с Хёнджином такого никогда не было. Тот всегда легко подчиняется и позволяет делать с ним всё, что альфе хочется. Нет страха навредить, так как они занимаются сексом не в первый раз и уже прекрасно знают границы. С Минхо же всё иначе: он альфа и подчиняться не в его характере, его тело не предназначено для того, чтобы его имел другой сильный агрессивный альфа. Феликс не сошёл с ума и понимает, что так и так у него сегодня будет секс, только вот боится, что старший этого не выдержит. — Малыш, ты же не зверь. Ты просто зол и хочешь выпустить эмоции. Делай то, что тебе нужно, но пытайся контролировать себя. Не волнуйся за меня, — пытается успокоить парня Минхо. — В крайнем случае, я же не подам на тебя в суд за травмы от секса, — старший пытался пошутить, только вот Феликс всерьёз задумался над этим. — Так, ладно, хочешь, я начну? Младший альфа неуверенно кивает и Минхо отпускает его руки, что сразу же находят себе место на талии друга. Минхо тянется рукой назад и вынимает из тела анальную пробку, к которой за это время уже привык. — Ты же не думал, что я приду неподготовленным? — ухмыляется парень и смотрит над альфу под собой. Тот следит внимательно за движениями кисти, в которой лежит пробка, и в какой-то момент его улыбка становится просто хищным оскалом, а глаза начинают едва ли не светиться похотью. Феликс не выдерживает и двигает бёдрами, снова зарычав, чем заставляет старшего упасть на себя, после чего, толком не видя ничего и не разобравшись, насаживает Минхо на свой член. У Феликса не большой размер, но от резкого движения жжение ощущается довольно сильное, от чего старший шипит и сам выпускает ногти в собственную грудь, пытаясь отвлечься. Феликс вошёл без смазки и причиняет с каждым толчком всё больше боли. Парень делает пару грубых толчков, после чего, услышав всхлип сверху, будто прозревший, останавливается. — Хён? — звучит уже не так агрессивно. Скорее жалобно. — Хён, прости, прости, я не хотел, оно само… — Ничего, — Минхо опирается на грудь младшего и поднимается, принимает в себя всю длину. — Всё хорошо. Смазку возьму только. На рабочем столе младшего альфы стоял заранее приготовленный тюбик лубриканта. Феликс, ведомый не то похотью, не то яростью, видимо, забыл о том, что имеет дело с альфой, который смазку не может вырабатывать. Минхо соскальзывает с члена и выливает на него добрую треть содержимого бутылька, после чего возвращается, но уже с меньшим дискомфортом. Лубрикант не успел нагреться за те несколько секунд и сейчас принёс раздражённым стенкам одномоментное успокоение. Феликс старается двигаться медленнее, нежнее, но снова срывается и ускоряет темп. Минхо даже не двигается. Младший сам его держит и толкается вверх со всей силы. — Хён, а ты можешь постонать? — Хёнджин как-то упоминал, что Феликс любит, когда громко, любит, когда слышит, что приносит удовольствие. — Зачем мне стонать, если мне неприятно? — Минхо терпеть не мог имитацию, фальшь, ложь во время секса. Он предпочитал честно выражать свои эмоции. — Мне больно, я могу стонать только от боли, Ликси. — Тогда просто молчи, — голос парня резко упал, превратился в единый рык. — Молчи и терпи. «Это пик», — понимает Минхо и падает снова Феликсу на грудь. Младший переворачивается и укладывает Минхо на спину, заводит его ноги себе за спину, но старший альфа не в состоянии держать их сам, так что Феликсу приходится положить его голени себе на плечи. Феликс не особо любит эту позу, но Минхо, благодаря хорошей растяжке, чувствовал себя в таком положении не самым худшим образом. Феликс весь красный, потный, он рычит и кусается, оставляет на плечах и бёдрах Минхо царапины от ногтей и метки зубов. Он не прекращает резкие, грубые движения аж до того момента, пока не кончает. За день Феликс ещё не раз кончил, оставил не один укус, не один засос на коже старшего альфы. Засыпает он только ближе к двум часам ночи, и Минхо, абсолютно разбитый, может выскользнуть из комнаты. Остальные мемберы уже вернулись в общежитие и наверняка спят, ну, кроме Чана, который вернулся позже всех и, судя по включённому свету, сидел работал на кухне. Минхо доползает до дивана в гостиной и засыпает, едва успев накрыть своё нагое тело пледом. Ему горячо, ему больно, его анальное отверстие горит и уже даже почти не сжимается. «Даже если он в меня кончил, то уже похуй, все разбирательства оставлю на завтра», — последнее, что посещает голову альфы перед тем, как он проваливается в беспокойный сон. Никто утром не шумел и не будил его, все передвигались по общежитию как кошки на охоте. Минхо отключил телефон и не вышел на работу, из-за чего Чану пришлось объяснять менеджерам не самые приятные подробности их жизни. Феликс же пропускал легально, ведь имел в запасе ещё один выходной. Целый день Минхо провёл на диване. Казалось, он даже положение не сменил. Он проснулся лишь пару раз от жажды и один раз от рук Сынмина – парень так и не понял, что младший с ним сделал, но жжение стало утихать быстрее, что не могло не радовать. Следующим утром альфа уже смог самостоятельно встать и сходить в душ. Феликс ушёл в компанию, поэтому Минхо мог не бояться нападения со спины. Он и не думал избегать младшего или что-то в этом роде, но, если сейчас ему скажут снова идти к нему – он не сможет. Минхо принимает душ, надевает чистую одежду и снова ложится на диван, ибо сидеть ему всё ещё дискомфортно. Он заказывает доставку на вечер и берёт ноутбук – он выпал из графика на три дня, так что нужно посвятить время работе хотя бы удалённо. В назначенное время – когда все участники уже собрались дома – Минхо приходит уведомление, что курьер на месте. Альфа забирает заказ и с нескрываемой улыбкой пересматривает содержимое. — Минни, счастье моё, это тебе, — он протягивает Сынмину переноску для напитков со стаканом внутри. — Что там? — омега любит подарки, но такие сюрпризы без повода от Минхо – редкость. — Кофе, который ты любишь, с апельсиновым соком и карамелью, — объясняет Минхо и протягивает другу трубочку, затерявшуюся среди других покупок. — Пол литра. — Ты хочешь, чтобы я не уснул сегодня? — усмехается Сынмин. Он не всерьёз, он что после кофе, что без него спит одинаково крепко. — Хочу поблагодарить. За то, что так хорошо позаботился обо мне, — Минхо смущённо, тепло улыбается и прижимается своим лбом ко лбу Сынмина, показывая значимость своих слов. — Если бы не ты – я бы сейчас не стоял тут, а лежал в больнице с разрывами, — Минхо этого не помнит, но по ощущениям понимает, что кто-то явно помогал заживать его пострадавшей дырочке, он запомнил лишь тот раз, когда проснулся от холодных пальцев омеги на своей коже, вот и сделал вывод, что этим святым человеком, давшим ему возможность сегодня ходить, является Сынмин. — Рад, что тебе лучше, — парень оставляет короткий поцелуй на губах старшего и возвращается за стол, где на его порцию уже точно спланировал покушение Чонин. — Бин, а это тебе, — Минхо подходит ближе и кидает на стол большую пачку презервативов. Смешки слышны из каждого угла, та и сам Чанбин не сдерживает тупой улыбки. — Зачем? Я и так неприкосновенен, — шутит Чанбин, хотя подарок принимает. — Из-за твоего Джисона я вчера был похож на фарш, — где-то на другом конце стола упомянутый альфа подавился мясом и закашлялся. Хорошо, что Феликс решил ужинать в спальне, а то комната бы погрузилась полностью в красный свет от его ярких смущённых щёк. — Подтверждаю, — произносит Сынмин, исподлобья глядя на старшего омегу. — Почему это вдруг «моего»? Он наш общий, — пытается сместить фокус стыда Чанбин, но в этот раз шутки не работают. — Ага, — Минхо скользит взглядом по телу Чанбина и останавливается чётко на животе, — конечно. — Хён! Все смеются, но быстро забывают обо всём этом. Несколько последних дней выдались сложными и всем хотелось поскорее лечь спать. Чан обрадовал Минхо новостью о том, что выбил ему ещё один выходной, а Феликс, наконец набравшись смелости, подошёл и извинился за свои действия, в ответ на что получил только добрую улыбку и уставший взгляд. — Малыш, всё в порядке, — Минхо притягивает младшего к себе и целует в макушку. У Феликса всё ещё гон, только теперь у него голова работает нормально, сейчас он ведёт себя так же, как и всегда, как и сам Минхо в аналогичный период. — Не скажу, конечно, что мне было приятно, но я же сам на это пошёл, так что не волнуйся. — Я тебе много боли причинил… — Сынмини хорошо обо мне позаботился, не переживай. Феликс Минхо всё же не отпускает, он настаивает на том, чтобы как-то искупить свою вину, но старший альфа отказывается – побаивается он Феликса просто, если честно. Нет, он не стал бояться секса или избегать младшего, просто ему нужно немного времени на осознание того, что вообще с ним произошло. Минхо возвращается в свою комнату, где Сынмин привёл в порядок его кровать, и засыпает, представляя, какого цвета будет лицо Феликса, когда он подарит и ему подарок. «М-да, он, скорее всего, варежки с самого детства не носил, — рассуждает альфа, — ну, ничего страшного – не на улицу же их ему надевать».