Лисий жемчуг

***

Их первая встреча в тот день, когда снежная дева нашла полуживого кицунэ в лесу, вышла странной. – От тебя, к слову, человеческой кровью пахнет. Убил кого-то? – будничным тоном интересуется Йосано, аккуратно переступая босыми ногами через шишки под деревьями. – Нет, – Дазай произносит это менее безучастно, чем собирался – да и какое может быть безразличие, когда два дня назад ты нашёл своего близкого друга в луже крови? – Это был не я. – Понятно, – девушка поднимает полы своего снежно-белого кимоно, перепрыгивая через холодный ручеёк. Дазай невольно смотрит на её ноги, замечая, что они красные – словно в крови, но вопрос задать не решается. Эта Йосано слишком эфемерная, если, конечно, можно сказать так о той, кто не может дотрагиваться до других. Кажется непосредственной и загадочной одновременно – ему не понять. – Но я скажу на всякий случай, – она резко останавливается и поворачивается к Дазаю так, что тот, дезориентированный своей слабостью, оказывается с ней лицом к лицу, опалённый ледяным дыханием, – если попытаешься навредить Куникиде, то рискуешь закончить где-нибудь на дне реки под толстым слоем льда. Кицунэ недоумённо застывает, хлопая глазами, а потом вдруг слабо смеётся в кулак: – Ты такая серьёзная. Забыла, что тенгу – сильнейшие из ëкаев? Твой Куникида меня на раз-два по стене размажет, если захочет, но с его любовью к чистоте... – Ладно, замолчи, – снежная дева и сама хихикает, убирая с лица выражение напускной строгости. Она заправляет прядь волос за ухо и продолжает путь, – Всё-таки, чья на тебе кровь? – Друга, – сквозь зубы выдыхает Дазай. Не хочется ему разговаривать об этом. – И кто его убил? Не ты, говоришь? Ëкаи, которые водятся с людьми, обычно этим и заканчивают. – Я не знаю, кто это сделал. – А хочешь узнать? – она оборачивается снова, не сбавляя шага, и пристально смотрит ему в глаза. – Да. – Я могла бы помочь... Если нужно. – А тебе это зачем? Кто ты такая вообще? – голос звучит резко. Йосано снова останавливается, хмурит брови и щëлкает Дазая по носу, насколько ей позволяет невозможность касаться. По кончику носа кицунэ проходит холодок, он мотает головой и недовольно переспрашивает: – Ну что? – Не расскажу пока, глупый ты лис, – она снова мило улыбается. – А теперь можешь либо помолчать, пока мы не дойдём до дома Куникиды, либо поделиться подробностями, чтобы я могла помочь. Дазай не отвечает сразу, взвешивая варианты. А потом рассказывает.

***

– Я принесла настольную игру! Куникида едва слышно вздыхает, открывая снежной деве дверь. Он выглядит довольно-таки помятым: этой ночью он собирался наконец выспаться, днём сделав все домашние дела и даже расчистив дорожки во дворе от снега. Но вышло только недолго вздремнуть: у Дазая снова подскочила температура, и он до раннего утра бормотал что-то бессвязное, метаясь во сне под одеялом. Доппо пришлось всю ночь менять ему компрессы и молча недовольствоваться отношением лиса к собственному здоровью: простуда вместе с остатками яда ведьмы – комбинация не из лучших. Поэтому Куникида не слишком жизнерадостен, чего не скажешь о Дазае, который, как обычно, уже начинает болтать о чём-то с Йосано. Будто и не болеет вовсе – видимо, так мастерски притворяется. Или и правда рад. – Что за игра у тебя? – заинтересованно петляет вокруг девушки Дазай, рассматривая сложенную доску и две коробочки-чаши в её руках. – Это... – хочет было ответить Йосано, но лис сразу сам же её перебивает, потому что знает ответ. – Я понял! Это го? – Ага, угадал. Я думала, ты про такие игры даже не слышал, – Йосано вручает увесистые коробочки Дазаю, а доску Куникиде. – Пфф, ещё бы мне не знать про игру китайских императоров. Пару сотен лет назад только на ней и зарабатывал, – лис тянет растерявшегося Куникиду за рукав к столу. – А ты, Доппо, помнишь ещё правила? – Йосано по-хозяйски усаживается на стул, подперев ладонями подбородок. – Давненько мы не играли. Куникида роется в своей памяти: когда-то давно Акико умыкнула атрибуты игры у Ямаубы, и тогда у них вышло сыграть пару партий, победив одинаковое количество раз. Но правила, кажется, за столько лет стëрлись и рассыпались в пыль, оставив только воспоминания о ругани старой ведьмы на девушку, когда она обнаружила пропажу. Йосано тогда только смущённо отводила глаза, совершенно не раскаиваясь. – Не помню. Да и дел много, играйте без меня, – его голос звучит немного расстроенно, и, наверное, это заметно. Как будто он уступает свою Акико этому вредному лису, ведь с ним ей интереснее. – Нет-нет, ты хотя бы одну партию должен сыграть! Без тебя будет скучно. Я правила напомню, – уговаривает Йосано, распознав его чувства. Она считает, что Дазая забавно называть глупым и шутить с ним о всякой ерунде, но она бы не задумываясь нашла способ убить его, если бы Куникиде это было нужно. – Игра всё-таки на двоих. Сыграйте сначала вы, я посмотрю и вспомню правила, – сдаëтся на уговоры Куникида, примирительно поднимая руки. Он садится на стул перед разложенной доской; развязывает резинку на волосах и достаёт гребень из рукава кимоно из необходимости занять чем-то руки. Несколько секунд спустя Дазай вдруг обнаруживает, что засмотрелся. Он отрывает взгляд от чужих светлых волос и переводит его на Йосано; она легко улыбается, уже готовая начать. – На что будем играть? – уточняет девушка. – На желание? – предлагает Дазай. – Как пóшло... Игра ради победы вас не устраивает? – хмурится Куникида, которому наверняка тоже придётся участвовать в исполнении чьего-то желания. Перспектива безрадостная. – Тогда, может, на вопрос? – нетерпеливо сцепляет ладони в замок Йосано. – Мне нравится, давайте, – лис снова светится энтузиазмом, тогда как тенгу просто вздыхает, принимая свою судьбу. Дазай пару мгновений ëрзает на стуле, усаживаясь поудобнее, а после они с Йосано одновременно складывают руки и делают лëгкий поклон, желая друг другу удачной игры. Йосано, немо признанная старшей, вертит между пальцев несколько белых камней, после зажимая их в ладони. Дазай берёт один чёрный – значит, считает, что она взяла нечётное число, и оказывается прав, когда они, чуть помедлив, выкладывают камни на доску. – Значит, мои чëрные, – задорно улыбается лис, совершенно не смущённый тем, что игра между ними вовсе не азартная – стратегическая, в лучших традициях суровых японцев. — И к чему столько официоза? Он выставляет первый чёрный камень на поле, но взглядом косится на завязывающего высокий хвост Куникиду, который с невозмутимым лицом уже готов наблюдать за игрой. – Традиции. И не отвлекайся, иначе сразу тебя выиграю, – Йосано пожимает плечами и ставит свой камень на доску. А дальше – лишь сухая стратегия, изредка разбавляемая шуточками Дазая в сторону не слишком удачных ходов противницы. Он, воспользовавшись первым ходом, занимает всё больше территории на доске, теснит белые камни, заставляя Йосано досадливо подмечать, что сотни лет без практики сказались на её мастерстве. Конечно, она и тогда играла на среднем уровне, но не ожидала, что глупый лис окажется настолько хорош в тактике. Или, может, ему просто везёт..? Куникида молча наблюдает за игрой и необычно серьёзным кицунэ – ни разу он ещё не был таким сосредоточенным: словно от исхода игры его жизнь зависит. Правила постепенно всплывают в памяти: они, и правда, несложные. Он наблюдает, как Дазай постепенно лишает "дыхания" комбинации Йосано, а девушка раз за разом пасует, вынужденно отдавая ему преимущество. – Пас. – Пас. – Значит, заканчиваем, – хлопает в ладоши снежная дева. – Я посчитаю. Она внимательно пересчитывает камни на доске из желания уточнить цифры, но уже заранее зная, за кем будет победа... – У тебя 23 клетки территории и 19 камней... Это 42. У меня 11 и 19, всего 30. Я проиграла, – она поднимает ладони, признавая поражение. – Но партия вышла интересной. – Значит, я могу задать тебе вопрос? О-о, конечно же, – на кивок он задумчиво прикладывает указательный палец ко рту и смотрит в потолок, но это лишь представление: все присутствующие в комнате знают, о чём он сейчас спросит. – Как ты умерла? – Ну и вопросы у тебя, – девушка с улыбкой прикрывает глаза, жестом останавливая Куникиду, который уже готов сказать, что ей не обязательно отвечать, что он может заставить кицунэ придумать любой другой вопрос. – Я замёрзла насмерть. В комнате повисает неловкая тишина. Дазай не жалеет, что спросил, но от подобных откровений становится неловко, а Куникида вздрагивает после её слов. Тенгу расправляет чуть ссутуленные плечи и недовольно дергает крыльями. Йосано – единственная, кому всë равно, для неё смерть давно уже ничего не значит. Она невозмутимо собирает свои камни на положенное место и предлагает: – Теперь сыграем, Доппо? – Что же... – он прокашливается. – Давай. Дазай услужливо уступает ему своё место, и Куникида садится напротив девушки, собирая с поля чёрные камни в чашу. Они также складывают руки и кланяются перед началом, Куникида получает белый цвет, Йосано – чёрный, и ходит первой. Кицунэ на этот раз сидит тихо, только переводит взгляд с одного задумчивого лица на другое. В этот раз партия проходит в немного напряжённой тишине, где каждый думает о своём. Куникида взвешивает свои ходы долго, стараясь сделать максимально удачные комбинации, а Йосано, уже достаточно натренировавшись в игре с Дазаем, действует более расслабленно. Явного преимущества нет ни у кого, остаётся только завершить игру по всем правилам. – Значит, я победила? – удивляется девушка, подсчитав очки. – Хотя обогнала тебя всего на 5, ты хорошо шёл. Куникида улыбается в ответ на шутливый комплимент, поднимаясь со стула. Пора заняться делами: незаштопанное кимоно Дазая ждёт ремонта, благо, хозяин всё-таки постирал его вчера самостоятельно. – Вопрос задавать будешь? – Хм... Я всë про тебя знаю, – прикрывает веки снежная дева, переводя взгляд с Куникиды на Дазая и обратно. – Мне нечего спрашивать. – А можно я? – вздёргивает уши Дазай. – Нет, нельзя. Сначала выиграй. – Хорошо! Мы же сыграем? – он наклоняется вслед уходящему из кухни тенгу, ожидая, что он вернётся и в самом деле сыграет с ним ещё одну партию. – Может, позже, – чужой голос звучит неоправданно сухо, заставляя кицунэ прижать уши к голове и печально вздохнуть. – Он на тебя сердится, – делится очевидным фактом Йосано, собирая камни в чаши. – Из-за вопроса? – Ага. Он не любит, когда я вспоминаю об этом. Но времени прошло так много, что уже должно стать всё равно, разве нет? – она подпирает щёку рукой, рассматривая дазаевские хвосты – кончики почему-то голубого оттенка и всё ещё едва заметно пахнут кровью. – А мне расскажешь? – бестактно интересуется кицунэ. – Тебе? Пф. Посмотрю, как будешь себя вести, глупый лис, – она двигает к нему доску. – Сыграем ещё? Без ставки на этот раз. – Конечно.

***

Густую вечернюю тишину нарушает короткий звонкий стук камней по доске. Двухцветные "фишки" перекатываются между холодных пальцев, на них дрожит блик свечи и сосредотачиваются увлечённые взгляды. Игра великих китайских императоров, хоть и проста в правилах, захватывает всё внимание целиком, заставляет мыслить. – Ничья? – поднимает глаза кицунэ, пересчитав камни на поле. Огоньки азарта пляшут в его глазах – или, может, это из-за свечи? – Второй раз подряд, – вздыхает Куникида, складывая руки на коленях. Выходит, всё-таки придется согласиться на предложение лиса, сделанное после первой игры. – Ты специально всё таким образом обставил? – Что ты, я так не умею, – хихикает Дазай, прикрывая рот рукавом кимоно; Куникида почему-то уверен, что он соврал. – Значит, по одному вопросу? – Значит, так. Тенгу не слишком-то хочется рассказывать ему что-то о себе, а тем более узнавать о нём. Но раз уж они договорились... – Я первый, – Куникида по одному собирает камни в чашу. Он хотел бы выбрать нейтральный вопрос, но любопытство – глупая человеческая черта – склоняет его в другую сторону. – Почему ты носишь бинты? – О, на самом деле, занимательная история! – Дазай заговорщицки двигается ближе, почти касаясь своим плечом плеча Куникиды. – Как-то в одном селении узнали, что я нечисть и попытались сжечь мой дом вместе со мной. Шрамов от огня много осталось, вот и ношу. Куникида смотрит на чужие руки, с которых только-только сошёл след от пролитого горячего отвара. Так вот почему лис тогда так странно среагировал. – Оу. Это лучшее, что он может сейчас ответить. – Ну, ладно, зато как интересно получается: Йосано замёрзла, я чуть не сгорел... Идеальный дуэт, не находишь? – тенгу, не стесняясь, за глупые шутки отвешивает ему лёгкую затрещину, отодвигая от себя и вызывая этим недовольные причитания. – Так, теперь я спрошу! Можно твои волосы заплести? – Что? – Куникида ожидал... как минимум, не этого: мог бы быть вопрос о тяжёлом прошлом, как все сегодняшние. – Но это просьба. – Так можно? – Дазай снова двигается ближе. – Может... Может, позже, – даёт неопределенно-размытый ответ Куникида, явно смущённый подобным напором. – Я запомню, – лис хитро щурится. – Ты не подумай, я просто давно косички плести не тренировался – базовый навык для кицунэ, а на моей шевелюре подобным не займёшься. Посмеиваясь, он поднимается и уходит пить отвар, как и пообещал Куникиде за вторую партию в го. Тенгу накручивает кончик своих волос на палец, рассматривая и недоумевая, чем они могут так заинтересовать. Впрочем, в этой просьбе, наверное, нет ничего особенного, поэтому сдержать обещание не будет проблемой. – Да, забыл добавить, – Дазай появляется в дверях уже с чашкой отвара, отпивает и морщится от горького вкуса, – Причёска у тебя красивая. Куникида неловко улыбается, медленно кивает и почему-то чувствует себя так, будто его огрели чем-то тяжёлым по голове.