Живи и давай жить другим

Потрясающе. Только заступила на дежурство, как меня попробовали прикончить. Взглянув на атаковавшую меня «Штар», я недовольно сморщилась. Отвратительно. Протектор, который не смог контролировать себя. Заболела и решила вместо обращения к специалистам просто ходить по станции. Но ещё более отвратительно во всём этом то, что она спокойно подобралась ко мне, минуя посты других протекторов. Что, никто не хочет выполнять свою работу? Я, конечно, знаю, насколько всё паршиво у нас на станции, но мы всё ещё обязаны выполнять свои служебные обязанности! Убедившись, что угроза устранена, я решаю вызвать команду по утилизации, но не получаю никакого ответа, кроме множества предсмертных вскриков по рации. На каждом канале, где я когда-то слышала голоса моих сестринских реплик и модулей «Штар», теперь была лишь тишина, нарушаемая посторонними звуками, которые я не могла охарактеризовать. На 231 кГЦ, практически в самом конце доступной радиолинии, была слышна неразборчивая речь. Речь — это уже что-то, но попытки связаться словно нарушались кем-то извне. А может, передатчики между этажами накрылись, и теперь едва можно с протекторами на два этажа ниже себя говорить. Ладно, взвесив все «За» и «Против», думаю, что можно и побрезговать дежурством в сложившейся обстановке. Для меня сейчас смертельно опасно проводить следующую ночь в своей койке, к которой может подобраться очередная сбрендившая реплика. Нужно прибиться к остальным протекторам и держаться вместе — так безопаснее. И спешить нужно сейчас. Из оружейной я решила взять лишь свою электродубинку: несмотря на происходящее, забивать подсумки до отказа всем необходимым без соответствующего указания было чревато последствиями, ведь мародёрство и разворовывание арсенала карается разжалованием и смертной казнью. Мне всё ещё дороги моя жизнь, моё звание и должность. Приходилось срезать через душевые и раздевалку, так как основной коридор, соединяющий север и юг этажа, всё ещё был заблокирован из-за незаконченного ремонта одной из дверей. Весь путь до лифта я пыталась связаться с «Шестьдесят пятой», которая находилась где-то... в шахтах? Чёрт, почему я решила, что будет лучше, если я прочту свою книгу, а не выслушаю её?…Теперь я могла только гадать, где моя сестра пропадает во время всего этого, а всё из-за моей недалёкости. Иногда были слышны звуки выстрелов и борьбы, которые в момент обрывались. Я не слышала привычных мне тяжёлых топотов реплик-протекторов, так что бежать и смотреть, что именно произошло за каждой закрытой дверью я не стала — лишняя трата времени. Когда я достигла южного коридора, то наткнулась на корпус одной своей сестринской реплики, покрытой множественными колото-резаными ранами. С одной стороны хорошо, что потребовалось так много ран, чтобы сломить одну из наших. С другой... вид мёртвой «Шторх» совсем не вдохновлял меня. В её предсмертной хватке находился «EIN-12» с изменённым магазином на пять патронов. Две гильзы уже лежали на полу, так что я посчитала в уме, сколько ещё было прозапас. Что ж, мародёрство карается, но я лишь воспользуюсь тем, что уже было выдано с разрешения. И продолжу её бой. Как раз позади себя слышу чей-то топот. Обернувшись на звук раскрывшейся двери, вижу перед собой «Ойле», в чьих руках находится окровавленный, как и она сама, нож. Грязная реплика явно не ожидала моего появления здесь, встав в ступор. Наставив на неё дробовик, я делаю пару шагов назад, держа палец на спусковом крючке. Я хотела что-то сказать этой сгорбившейся реплике, чьё тело было такое же обезображенное, как и оружие в её руках, но едва она дёрнулась, как я тут же выстрелила. «БАХ» Вся флешетта вошла ей в грудь, оставив за собой страшные раны. Дефектная рухнула на колено, но не упала. Она начала тянуться своей рукой ко мне, держа нож, после чего я сделала ещё один выстрел. «БАХ» Её холодное оружие падает на пол вместе с разлетевшимися пальцами. Ойле окончательно заваливается на колени, пытаясь остановить вытекающий оксидант и осматривая свою вторую руку. В момент её взгляд переносится на меня, и в нём не было ни намёка на страх или сожаление: лишь одна сплошная ненависть, от которой мне стало не по себе, словно... я уже видела этот взгляд до этого. Невозможно. Я сталкиваюсь с этой Ойле в первый раз. Встряхнись. Дефектная издаёт крик, который звучал как рёв... отчаяния?.. Я несколько раз успела про себя подумать, правильно ли я сейчас поступила, выстрелив в неё, но позже поправила себя — здоровые реплики так себя не ведут. Направив дуло в сторону её головы, я произвожу третий выстрел, который оставляет за собой окровавленное помещение и рухнувшую на пол Ойле. Допустив, что сейчас в дробовике не осталось ни одного патрона, я захотела вновь подойти к павшей «Шторх» и обыскать её подсумки, но теперь из того места, откуда высунулась деградировавшая, выбежала уже гораздо лучше выглядевшая гражданская реплика. В шоке она смотрит то на меня, то на пристреленную дефектную, после чего подбегает к ней и бросается на колени. — РИНА! НЕТ!! Обхватив голову деградировавшей, здоровая Ойле начинает реветь навзрыд. Гражданская, да к тому же ещё и «Ойле», что с них взять. Но приходящее осознание того, что у моей сестринской реплики не было запасных патронов, дополнялось воплями и соплями в мои уши. Я брезгливо посмотрела на эту парочку, где умершую чуть ли не целовали в лоб. — Заканчивай сюсюкаться с ней и вставай на ноги. Будем уходить вдвоём отсюда. — Рина..! Почему вы убили её?!! — Не будь такой наивной дурочкой — она деградировала. И похоже, что убила протектора. — Н-на нас напали первыми!.. А она з-защищала меня-я-я!!.. Раненая-я-я... Выждав ещё несколько секунд, я не выдержала и подошла к плаксе, чтобы силой поставить её на ноги, но на мою доброту она ответила жёстким отказом, вырвав руку из хватки. — Я не пойду с вами! Вы убили её! Вы убийца!!.. — Заткнись! Запрись тогда где-нибудь в комнате и сиди молча, идиотка, пока ещё можешь дышать! — Рина... Мы ведь так далеко зашли... Она не обратила никакого внимания на мои рекомендации, продолжая оплакивать мёртвую. Ну и плевать. Я развернулась и отошла на какое-то расстояние от этих двоих, как вдруг услышала громкий крик и стоны: на данную «Ойле» набросилась сзади другая реплика той же серии, выскочив где-то из-за спины. S3343 тянется ко мне, что-то повторяя про некую «Сюз», пока её спину яростно пронзают уроненным предыдущей деградировавшей ножом. У меня нет медицинских средств, чтобы помочь этой реплике, как и нет патронов, чтобы разбираться с ещё одной дефектной. Но я слишком ненавижу их серию за все причинённые мне муки, так что я беру дробовик в одну руку и с размаху кидаю в их сторону. — Надо было слушать меня, а не сидеть там и ныть! Теперь ты сдохнешь из-за своей же тупости! Будь моя воля, я бы вас за все те поганые песни порешала вместе с магнитофоном! Под всхлипывания этой откровенной самоубийцы, которую добивала некая «Сюз», я без капли сожаления ухожу к лифту в полном одиночестве. Но не я одна смекнула, что пора закончить смену на этом этаже: у лифта уже стояла сестринская реплика, гордо носящая кличку С... «Сейбен». Во всяком случае, так её называла моя «Шестьдесят пятая», а я же звала её Шторх-контролёром. Однако её растерянный взгляд и то, что она находится здесь, красноречиво говорили что Сейбен сама понятия не имеет, что именно она контролирует. Обернувшись на звук моих шагов, она наставила на меня «EIN-12», но быстро опустила ствол. — ... «Ноль первая»? Надо же, а я уже считала, что осталась единственной «Шторх» на всём этаже. — Могу ответить тем же. Обойдёмся без обвинений друг друга в оставлении боевых постов? — Сначала узнаем дальнейшие распоряжения, а уже затем я приму решение. — Хорошо. Предлагаю по пути к Администратору отправиться на седьмой этаж. Там должны были собраться ещё протекторы. — Я тоже планировала там задержаться. Мне нужны люди, которыми можно командовать. Сейбен провела ключом-картой по наборной панели, вызвав лифт с самых низов. Пока он ехал, я осматривалась по сторонам и прислушивалась к доносившимся шорохам вокруг. Звуков стрельбы больше не было, что наводило меня на мрачные мысли. Может, кто-то предпочёл рукопашный бой, а может... уже покинул этаж. Когда звуки приближения стальной коробки на наш этаж усилились, где-то в потолке и вентиляциях начало доноситься дребезжание и звяканье. Высунувшаяся оттуда обезображенная «Ара», чья сварочная маска была сдвинута в бок, посмотрела на нас, шедших в лифт, прежде чем скрыться опять. — Ну и уродина... Пока мы ехали вниз, я старалась отмахиваться от мыслей по типу: «Раз мы покидаем свои посты, значит бежим от опасности, как трусы». «Раз деградировавшие свободно разгуливают по этажам, значит от нас толку ноль». Но самой же себе я отвечала так: «Мы не сражались в полную силу, подпирая стены, вместо совместного выхода единым кулаком на зачистку станции». Даже спустя такое количество времени и уровень потерь, мы всё ещё можем отбить имущество Нации назад, если сможем организованно выступить. И иметь достаточно хорошо вооружённых протекторов... У моей сестринской реплики всё ещё было заряженное огнестрельное оружие, чему я слегка завидовала. Не поворачивая голову в её сторону, я спросила: — Думаешь, станции конец? — Пока мы здесь, станция будет продолжать функционировать. Когда нас не останется, или все разом дезертируют, тогда и можно ставить точку. — Меня смущает, что нас всего двое спускается в лифте. — Я получала обрывки сообщений двух моих подчинённых в восточном коридоре... C3952 и С3975 подрались друг с другом по неизвестной причине. Не знаю, из-за чего они сорвались, но вторая забила первую до смерти. Когда я отправилась за этими идиотками, то нашла и вторую мёртвой. — Рехнуться можно. Я себя знаю — могу наорать и даже вдарить, но чтобы забить свою же сестру? Безумие. — Меня ещё упрекали в том, что я мало шкуры с них драла. Надо было гонять их сильнее, чтобы у них сил на себя не оставалось. Кстати, где твой контролёр? Кому ты подчиняешься? — Была в распоряжении С3913. Она заболела, но я продолжала оставаться под её управлением в качестве охранника оружейной. — Твою контролёршу уже давно пора было хоронить. Если на этаже протекторов не найдётся кого-то выше меня рангом, то перейдёшь под моё командование. Я пожала плечами. Мне всё равно, какие будут приказы, лишь бы в конечном итоге от них был толк. Сама покомандовать я была бы не против, но ещё не накопила достаточно опыта. Когда мы проезжали шестой этаж, а также мои покои, раздался глухой удар об наружные дверцы лифта. — Арьяна, стой! Это же я, Эми-- После этого послышался громкий крик. Жертва не успела нажать на кнопку вызова на шестой этаж, а мы не стали останавливаться. Мне немного стало не по себе. Всё летит к чёрту. Прибыв на этаж протекторов, мы первым делом попытались настроить свои рации на каналы ближайших охранных модулей. Сейбен уловила чьи-то сигналы и отправилась вперёд, а я же прислушалась к глухим звукам ударов, что доносились из спальни «Штар». — Ты чего встала? Идёшь? — Проверю комнату и догоню. — Не нарвись на неприятности только. Кивнув ей, я осторожно подошла к двери и прилипла ухом. Кто-то ругался. Отлично. Деградировавшие обычно красноречивы в своём молчании, а тут достаточно ясная речь. Открыв дверь и сделав шаг в комнату, я увидела командирский модуль «Штар», что наносила размашистые удары по другому протектору, лежавшему в кровати на пропитанных оксидантом простынях. На всякий случай зажав покрепче электродубинку, я делаю несколько громких постукиваний по стене, чтобы Штар прекратила избиение лежачей. — Кхрм-хрм. Я не думаю, что она уже встанет. — А...? Ох, дружественное лицо. Надеюсь, ещё и адекватное. — В своей адекватности сомневаться не приходилось, а что насчёт тебя? Офицер отошла от кровати. Мой взгляд опустился на её электродубинку, с которой густой струёй стекала компонент-кровь. Сколько она колошматила эту усопшую? Несколько минут добивала уже обездвиженное тело? Выпрямив осанку, она вскинула руку к голове и произвела воинское приветствие. — «Штар» — K4198. Командир практически морально разложившейся группы протекторов этого этажа. — А та, что в кровати? — Та часть, от которой следовало избавиться ради поддержания дисциплины. И буду откровенной с вами: её проблемы с головой не исправили бы даже самые суровые выговоры. — Поверю на слово. По крайней мере у офицера наблюдались признаки интеллекта и она могла связать слова друг с другом, а проводить сейчас проверку на деградацию попросту негде и нечем. Но спину я, всё же, показывать ей пока что не буду. Указав рукой на выход из помещения, я стала дожидаться, когда «Девяносто восьмая» выйдет первой, но она продолжала стоять на месте и смотреть в сторону убитой. Я напряглась, думая, что она снова начнёт молотить её, но вместо этого офицер взяла простыню и аккуратно натянула той на голову, словно сомневаясь в том, что она сотворила со своей подчинённой. Перед тем, как деградировавшую накрыли простынёй, я успела прочитать её номер: «Штар» — K4207. «Седьмая», если коротко. Снаружи нас встретила Сейбен и несколько других протекторов «Штар», включая даже одну мою сестринскую реплику. Область вокруг была относительно безопасной, особенно после того, как я и другие воительницы разобрались с несколькими деградировавшими, что напирали из коридоров с выключенным светом. Почему тут во многих местах был выключен свет, я так и не поняла окончательно, но судя по следам боёв, часть ламп расколотили в схватках. «Шторх» — С3926, как она рассказала, была единственной, кто поднялся с административного этажа, где находились основные покои нашей серии. Я поверить не могла в то, что множество наших сестёр бесславно перебили, как будто болезни и так было недостаточно. Пойти и самой проверить их покои мне не дали — сказали, что этаж администрации не зачищали, а проблемы с освещением присутствуют и там. Запалённой свечой на этом торте праздника выступало ещё и то, что у нас было мало модулей-фонариков. То есть были буквально три «Штар» на весь этаж, которые могли пойти и осветить коридор. Остальные можно было взять в главной оружейной на этом этаже, но из-за споров мы никак не могли собраться и хоть что-то предпринять. Спорили о всяком: о том, куда прорываться первым делом — к Командующей или на кухню, чтобы банально не умереть от голода, или же рвать когти к космопорту, чтобы нарушить карантин и вызвать подкрепления. Меня устраивал третий вариант, потому что я уже не верила, что своих сил нам хватит хотя бы для зачистки половины этажей. Между делом удалось связаться с небольшими группами уцелевших протекторов на некоторых этажах. Пока мы ждали их прибытия к нам, прошло уже полчаса. От безделья я трепалась о всяком со своей сестринской репликой С3926, рассказывая ей про службу и про свою нелёгкую жизнь: — Да мне плевать на то, что им там стало так грустно. Их идиотская музыка окончательно вывела меня из себя! Я не могла читать, не могла нормально отдыхать из-за этих «Ойле». Поэтому я решительно взяла кухонный ножичек и разрушила их магнитофон на части! — Ты что, серьёзно оставила записку со своими угрозами у всех на виду? — А чего мне бояться? Наоборот — бояться должны были они. — Я думаю, они и так были перепуганы после того, как ты вторглась в их комнату и разрушила магнитофон. Может, стоило их просто отлупить, чтобы они поняли свою вину? — Может. Но я хотела жирно намекнуть им, что мне ненавистна их музыка. — Нож, как я поняла, ты забирать тоже не стала. — Не-а. — Может, «Ойле» и пугливые, но так ты в них настоящий страх за свою жизнь вселила. Так и до деградации рукой подать. — Отлично, я не буду скучать по ним. Если быть с тобой откровенной, то после того случая мне удалось наконец продвинуться в чтении своей книги. Ради этого я бы повторно сломала их магнитофон тысячу раз. — Знаешь, я слышала, что некоторые из твоих «мучителей» стали нападать на своих же соседок по комнате. Не боишься, что твоя выходка всплывёт наружу? — Она всплывёт наружу, если останется хоть одна живая «Ойле». Но гражданский персонал несёт чудовищные потери из-за своей нерасторопности... Думаю, что этот секрет умрёт вместе с ними. Общаясь с «Двадцать шестой», со своей сестринской репликой, я ожидала некую поддержку и солидарность. Но она смотрела на меня, как на идиотку. Возможно, я и переборщила самую малость с магнитофоном, но я не собиралась быть той, об кого можно спокойно вытирать ноги и ставить свои интересы выше моих. И всё же мне не нравилось, как эта Шторх сверлила меня взглядом. — Пойду проветрюсь... Выйдя из импровизированного командного центра, коей являлась просто комната с большей вместимостью персонала, я прохаживалась по безопасной зоне. Западную часть этажа худо-бедно обезопасили совместными усилиями, а в восточную, куда и был смысл выдвигаться за снаряжением, соваться не решались. Всё ждали прихода других реплик. В один момент у меня вновь начала шипеть рация в броне. На секунду я обрадовалась и решила, что это сестра, но это оказался кто-то другой в стенах «Серпински». Настроив диапазон, я начала получать чистую речь в наушник: — Говорит «Штар» — K4111... Кха-кха... Я нахожусь... в медотсеке... Послушайте, всем протекторам, кто ещё может сражаться... Отделяйте их головы от тела... Или сжигайте с помощью термитных шашек... Иначе не видать им покоя... Ещё... Не заходите в комнату к тем «Колибри»... Я потеряла двух своих подчинённых... двух своих подруг из-за этих бывших помощников командующей... Самой мне уже никуда не деться, но и быть заживо зарубленной мне тоже не хочется. К4226, К4237... За вас. «БАХ» После выстрела была лишь тишина. Вот оно значит как... Признаться, я всегда находила модули «Штар» более... массовыми... из-за их потерь. Но даже так мне было печально слышать такой конец верного слуги нации. По крайней мере она ушла на своих условиях. Если бы мне довелось оказаться в такой ситуации, то я тоже предпочла бы одну пулю вместо продления мучений. Не должно быть страшно встретить свой конец пути. Страшно, должно быть, от отсутствия выбора перед этим. Но, к счастью, потеря одного протектора сменилась прибытием другого: из только что прибывшего лифта вышла одинокая «Штар», на плече которой болталась сумка, заполненная чем-то странным. Я поприветствовала дружественного протектора и дубинкой указала на предмет: — Порадуй меня, Штар. Оружие? — Оружие. — С оружейной вернулась? Она ничего не ответила, а развернулась и проследовала в покои, где до этого офицер забила свою подчинённую. Опустив сумку на пол, она подошла к кровати и принялась обыскивать тумбу рядом с ней, а также область вокруг. — Ты что делаешь? Мародёрствуешь? — Очень смешно. — Не сердись, я просто предположила. Из края сумки я уже успела заметить выпирающие концы револьверов «Айнхорн». Если она имела полную сумку только их и больше ничего, значит она собирала личные оружия павших. Нам, «Шторхам», такие не то чтобы очень сильно важны, но «Штары» по какой-то неизвестной мне причине относятся чуть ли не с трепетом к полученным «Айнхорнам» с личным серийным номером. Такое оружие закрепляется за ними и горе «Штар» при потере собственного револьвера соизмеримо с потерей... ну, не знаю... магнитофона у «Ойле». Усевшись на кровать напротив, я внимательно смотрела за действиями этой Штар. Когда смотреть мне надоело, я попыталась прилечь, но размерчик их кроватей буквально немного не подходит для нас, отчего я не смогла полноценно вытянуть ноги. — Много этажей обошла? — Несколько. Больше всего оружия насобирала на втором этаже и в медблоке. Четвёртый и пятый миновала по естественным причинам. — Ясно. — Эй... Шторх... — Да? — Я видела... краем глаза, что-то... жуткое... Кажется, что это была деградировавшая реплика твоего модуля. Без каких-либо рук... Заперла её на первом этаже... Чтобы не тратить патроны. — Деградация дошла и до моей серии? — Там было нечто совсем далёкое от деградации... — ... Ох, Адмирал... Мне не очень было приятно слышать такие новости. Вернее, я совсем не желала слышать ещё и то, что когда-нибудь мне придётся сразиться со своей зеркальной копией, которая ещё и выглядит чёрте знает как. Штар же смогла найти, наконец, револьвер, обыскав комод, само тело павшей, матрас и под кроватью. — Чертовка... Положила его под подушку, словно не доверяла своим же по комнате... — Ко мне одна из ваших подкралась ночью около недели назад. Я совсем не удивлена, что она никому из вас не доверяла. Штар промолчала на мой язвительный комментарий, проверяя барабан у револьвера. Моя сестринская реплика уже давно бы вступила со мной в перепалку. Иногда мне кажется, что «Штарам» удаётся терпеть «Ойле» вокруг себя, потому что они порой слишком спокойно относятся ко всему. А может, просто запас терпения гораздо выше, чем у нас. Хотя у того офицера он явно был на крайне низком уровне. Когда Штар проверила барабан и убедительно кивнула куда-то в воздух, я хлопнула себя по коленям и, приподнявшись с кровати, направилась к двери. Едва я вышла наружу, как позади меня стали раздаваться выстрелы! «БАХ» «БАХ» «БАХ» «БАХ» Моментально возвратившись в комнату, вижу, как из-под плит в полу выползли две деградировавшие «Ары». Одну Штар успела прикончить, и сейчас её револьвер был направлен на вторую, которая вцепилась ей в ноги и пыталась утащить в вентиляцию. «КЛИК» Осечка! Её револьвер дал осечку?! Не медля, я подбегаю к протектору и пытаюсь вытянуть её наружу. Дефектная Ара скрылась большей частью под полом, поэтому моей дубинкой там будет тяжело достать, а если ударить зарядом тока, то может достаться и Штар. Сама она в панике пытается прицелиться в голову дефектной, одновременно дрыгая ногами. — ПОМОГИ МНЕ, ШТОРХ! — Пытаюсь! С моей стороны совсем неудобно поднимать её — мой чёртов рост мешал мне. Кое-как наклонившись, я хватаюсь за её плечи и пытаюсь переиграть дефектную в параметрах физической силы. — СТРЕЛЯЙ, ТЫ, ЧЁРТОВ РЕВОЛЬВЕР! «КЛИК» «КЛИК» «КЛИК» «КЛИК» Первый раз вживую наблюдаю осечки у такого хорошего оружия. Штар переходит на ругать, всё нажимая и нажимая на спусковой крючок. Приложив все усилия, я умудряюсь поднять эту бедолагу и вытянуть её из-под пола. Деградировавшая не лезет следом за нами, а уходит обратно в свои клаустрофобные тоннели. Когда я дотащила протектора до коридора и заперла за собой дверь, то, наконец, смогла рассмотреть её раны: множественные порезы ног и живота. Эта бывшая «Ара» вцепилась в неё намертво. А её руки... Вернее, то, что от них осталось, были похожи на вздувшиеся пузыри из искорёженных останков пальцев, плоти и инструментальных приспособлений. Её руки превратились в оружие, словно она стала диким зверем откуда-то с Винеты. Штар же до сих пор держала руку с револьвером вытянутой. Заниматься ремонтом «Айнхорнов» у нас сейчас негде, так что лучше избавиться от дефектного предмета. — Отбрось этот револьвер в сторону, а сама приложи руки к ранам, чтобы остановить утечку оксиданта. Выбежавшие на звуки стрельбы остальные протекторы помогли мне отнести её в безопасное место. Но из-за этих сбрендивших техников ни одно место нельзя считать теперь полностью безопасным...

***

Израненная лежала на столе с едва обработанными ранами. Её сестры приложили все усилия, чтобы помочь ей и, похоже, им удалось остановить утечку компонент-крови. Я успела разглядеть серийный номер этой Штар, обозначенный как: «К4145». Нам бы сейчас взять и отнести «Сорок пятую» на медицинский этаж, но недавно именно на нём застрелился другой протектор. Слишком опасно отправляться туда, да ещё и с раненой в придачу. Сейчас я стояла напротив неё, стараясь успокоить и отвлечь от боли: — То, что ты искала оружие павших, есть дело благородное. Мою серию не навещала? — Кх-х... Прости, твои модули я обошла стороной... — Не в обиде. Если всё же решишь навестить других павших «Шторхов», то знай, что мы очень любим тяжёлые электродубинки. Скорее всего ты находила их на каждой реплике из нашей серии. — Находила... Ха... — Ну, цель я тебе дала. Поправляйся и возвращайся в строй. По-товарищески хлопнув её по плечу, я подмигнула следом. Паршиво было то, что кроме базовых знаний об оказании первой помощи и кое-каких подручных средств, у нас практически ничего не было. Опять. Лишь бы заражения раны не случилось. С руководящим составом тоже всё было не ахти: два офицера «Штар» и Сейбен, как последняя оставшаяся «Шторх»-контролёр, проследовали на этаж ниже к администратору Адлеру. Его там не оказалось, так что, грубо говоря, мы понятия не имели, что нам делать. Нет, директива о защите Командующей сохранялась, но как долго можно охранять кого-то, если ни подкрепления, ни эвакуации не предвидится? «Фальке» не очнулась спустя месяц после того происшествия в шахтах, так что это просто... выбор места, где решишь умереть. Если не от врагов, то от голода. Офицер «Штар» — K4198, после многочисленных попыток вызвать к себе ещё уцелевших реплик, наконец попросила нас всех собраться в одной комнате. Похоже, что ей удалось «нащупать» ещё сигналы тех, с кем можно было бы иметь дело. — Итак, протекторы, вот мой план: из шахты я получаю странные сигналы. Где-то там должны находиться множество других протекторов — наших сестёр, которые держат там оборону. Не все из них впали в безумие или заболели, а без нашей помощи эвакуироваться им будет тяжело. Мы находим их, а затем вычищаем всю погань с этой станции, прямо до верхушки комплекса! Я наклонилась к стоящей рядом «Штар» — K4202 и спросила её, много ли из её знакомых в строю, пали жертвой эпидемии или и того хуже, и на какое примерно по размерам подкрепление мы должны рассчитывать: — У нас множественные потери были и до этого момента. Мало болезни, так все словно лишь ждали момента, чтобы сорваться. Одна из наших что-то кричала про «нарушителей» и открыла беглый огонь по своим же в тоннеле, благо никто не пострадал, а другая повадилась душить других посреди ночи... — Сталкивалась с такой. Я-то думала, что на станцию набирают протекторов только с идеальным показателем психологического портрета. — Только так и было. Я стопроцентно уверена в себе, как была уверена и в других. Но знаешь, между нами, я думаю, что во всём виновата Командующая и её эскорт. Биорезонаторы наворотили тут делов, вот как я считаю. — Думаешь, это их рук дело? — Вполне. Ты, наверное, слышала про то, как эти «Колибри» выходили из строя? Одну из наших, что отправилась разбираться с ними, в итоге пришлось пристрелить, так как она стала деградировать прямо на глазах... Мы заперли этих бывших элитных протекторов в своих комнатках и ограничили доступ, чтобы гражданские не пострадали от их воздействия. — А сама Командующая пришла из шахты... — Пришла и слегла. Я, честно, не особо горю желанием спускаться туда. А ты? — Там моя сестра. Я обязана встретиться с ней. — Понимаю. Мои тоже где-то там. Последняя смена включала в себя пару «Штар» и некую «Шторх», так что это могут быть они. — Вполне... В голове пробежались мысли, что мне стоит извиниться перед «Шестьдесят пятой» при встрече. За то, что игнорировала её. За то, что не попрощалась с ней перед её выходом на эту чёртову смену туда, вниз. За то, что... Нет, нельзя об этом думать. Это подорвёт мой боевой дух. Нужно заменить эти мысли чем-то другим, например... — А что насчёт некой «Ноль седьмой»? У вашего офицера, похоже, некая история с ней. — Она кричала при виде своего личного оружия. Ненормальная. Несла какой-то бред про смерть и про то, что её револьвер клинит. У неё был совершенно безумный взгляд иногда. Но если бы не эти проблемы... то из неё вышел бы отличный протектор. — Не всё то было бредом, раз её «Айнхорн» давал осечку. — Надеюсь, что это всё же бред и она сама довела револьвер до такого состояния. В противном же случае наш офицер совершила страшную ошибку... «Девяносто восьмая» тем временем продолжала свою тираду. В её подчинении находилась моя собеседница, а также ещё одна «Штар». Остальные были в подчинении другого офицера, а также оставалось наше трио «Шторхов». Всего девять протекторов, из которых только восемь могли сражаться. — Благодаря делу «Сорок пятой» к нашим «Айнхорнам» добавился боезапас. Ограниченный, имейте ввиду. Старайтесь вступать в ближний бой, чтобы сохранить как можно больше патронов. За неимением других предложений я всё же настаиваю на спуске вниз. — Это идиотская затея, и вы это знаете. Все вы. Сейбен совершенно не устраивало это предложение, но и она сама отмалчивалась большую часть времени. Поход к администратору не дал никаких результатов, а приказов от Командующей не поступало уже долгое время. На неё ложилась большая ответственность за самостоятельное руководство оставшимися протекторами, к которому она оказалась не готова. «Девяносто восьмая» взглянула на неё и вопросительно подняла бровь: — У тебя есть идеи получше? Мы готовы их услышать, «Шторх»-контролёр. — Гр-х... Была бы иная обстановка, я бы тебя наказала за дерзость. — Так каков твой план? Скажи, что именно мы должны делать? Сидеть здесь? Бежать? Это дезертирство, ты и сама знаешь. — Знаю. Вот что я предлагаю: дождаться окончания этого цикла здесь. Сохраним силы. Если администратор комплекса не объявится к концу этого дня, то можно официально объявлять его погибшим, а судьба станции перейдёт в наши руки. В таком случае мы отправимся к космопорту и будем ждать прибытия соответствующих сил к нам на помощь. — Что насчёт остальных протекторов? Персонала? Фальке? — Я запрещаю любые вылазки за ними. Никаких спасательных операций. Условия внутри станции уже за гранью выживания для любого, кто одинок, ранен или не обладает оружием. — Бросить раненых? Бросить Командующую?! — Она совсем рехнулась? — Я давала клятву Протектора! Я давала клятву Нации! А она хочет, чтобы мы подтёрлись ею? — Да поймите вы, дуры, мы тут сами по себе! Любой за этими стенами уже труп! — Да пошла ты! Предложение Сейбен не было лишено смысла, но оно подняло волну перешёптываний, которые чаще звучали негативно, чем в поддержку её затеи. Да, у нас был протокол, согласно которому распоряжаться судьбой охраняемого объекта мы не имели права. Не имели права мы также оставить и командный состав позади. Вернее то, что от него осталось. Дело даже не в самой Командующей, а в этих «Колибри», которые ценнее нас, как мне однажды сказали в личной беседе. Но бросить всех и драпать, пока стопы не задымятся? И что мы потом скажем в суде? Что группа здоровых протекторов переждала сутки, а потом рванула что есть мочи подальше от своего объекта? Это трибунал и самоубийство. Но и самоубийство — сидеть тут, ожидая, пока на нас нападут из-под пола деградировавшие техники... Я не знала, верила ли сама офицер Штар в свои слова, что мы кулаком пройдёмся по этажам и выбьем деградировавших с занятых ими мест, но я успела разочароваться в этой задумке. Слишком мало сил для подобного. У обеих были весьма скверные предложения в данный момент. Сейбен недовольно оглядела нас и со вздохом произнесла: — Я так понимаю, никто не согласен со мной? — ... — ... — ... — Даже если я вам прикажу так поступить? — Твой приказ подразумевает, что мы просто вернёмся на свои посты, а затем бросим всех и убежим? — Я этого не говорила. — Но таким будет итог. Целый цикл не покидать этаж — это только к этому и приведёт. Шторх-контролёр прошлась по нам взглядом, а затем остановилась на мне. Она ожидала, что я сделаю шаг к ней вперёд, но я осталась на месте, вместе с остальными репликами. — Даже ты? — Я не могу бросить свою сестру где-то в шахтах. — Она мертва. Прими эту горькую правду. — Ты просишь «Шторх» сдаться, когда речь заходит о своей же сестре? — Ха... Точно. Тогда желаю вам всем успешно спуститься в шахты, а затем пройтись по этажам, или что вы там задумали. Завтрашним циклом я отправлюсь в космопорт и подам запрос об эвакуации объекта, если Адлер всё ещё не объявится в своём кабинете. Те, кто из вас ещё будут дышать, могут потом помочь мне с эвакуацией «Фальке». Я снимаю с себя все полномочия контролёра. Прощайте. *Тьфу*. Уходила Сейбен практически в гробовом молчании. Практически, потому что ей вслед «Девяносто восьмая» бросила: «Ну и проваливай тогда». Я решила проводить своего несбывшегося начальника к лифту. Неприятно, что нам, «Шторхам», приходится разделяться, но её затея предлагала весь день и весь вечер бездействие, которое погубило бы «Шестьдесят пятую», так что я не захотела, не смогла бы пойти на такое. — Решила убедиться, что меня никто не схватит по пути к лифту? Не стоило беспокоиться. — Ты точно уверена, что хочешь вернуться на второй этаж к своему посту? Там ведь никого из наших не осталось. Может, даже никого из живых... — «Ноль первая», в этом-то и проблема, что ваша задумка предполагает ещё большее разделение сил, вместо того, чтобы держаться вместе. А ещё... Мне кажется, что там безопаснее. Подальше от шахт, подальше от жилых этажей... — Жаль с тобой расставаться. — Не стану отговаривать тебя от твоей задумки. Твоя цель звучит куда благороднее, чем моя, такова правда. — И всё же... Пошли с нами. Ты заметно усилишь нашу группировку. А то с одними «Штарками» не слишком безопасно. Бойцы из них в нынешней обстановке оказались так себе. — Знаю. Но тут не только их застали врасплох. И всё же... Есть ещё одна причина, по которой я ушла. — Какая? — Эта Штар-офицер... Насколько я поняла, она забила до смерти свою подчинённую. Так? — Да. Я подходила к ней, когда она была в процессе этого. Я догадывалась, к чему она спросила об этом. Мне самой не сильно понравилось увиденное, а подобный вид казни был чересчур диким. Хотя, может, у их модулей это нормальная практика. Сейбен поднесла кулак к подбородку и задумчиво потеребила его, после чего произнесла: — Я наказывала своих подчинённых, но никогда не вымещала злость на них до подобной степени. Это уже походит на деградацию самого офицера. Деградировавших я в своём отряде не держала, а сразу избавлялась от них. Думаю, что мне следовало избавиться и от неё. — Не следует сейчас разбрасываться жизнями. Особенно протекторов. — Советую быть поосторожнее с ней. Кто знает, что она выкинет в следующий раз. — Поняла. Спину свою я всё равно показывать ей не собиралась. — Рада слышать, и... раз нашей серии осталось так мало, я пожелаю тебе остаться целой и невредимой. — Аналогично. Не засни от тоски на своём посту. — А ты не сломай шею, когда будешь спускаться в шахты. Мы пожали друг другу руки, после чего Сейбен зашла в лифт и отправилась на второй этаж. Сзади как раз доносился топот шагов других протекторов, с которыми мне предстояло отправиться навстречу неизвестности. Наша группа из восьми реплик проследовала на восьмой этаж, откуда мы собирались воспользоваться лифтом, что спустил бы нас в шахту. В этот момент второй офицер остановилась и потребовала, чтобы хотя бы какая-то часть наших организовала караул вокруг Командующей. «Девяносто восьмой» не слишком нравилась идея того, что они попробуют своими силами пробиться к ней, но останавливать их она не пыталась: — Почему бы вам просто не дождаться, когда нас будет в разы больше? Тогда мы даже можем попробовать организовать транспортировку Командующей куда-нибудь подальше отсюда. — Нет, организовать её охрану нужно сейчас. Мы и так обязаны были выполнять директиву один с самого начала, а не отсиживаться наверху. — Разумно. Ты отправишься со своим отрядом? — Стрелять и бегать я смогу, как и моя подчинённая. А раненую тащить в шахты было бы безрассудно. — Тогда попытайтесь оставаться у Командующей, как пробьётесь к ней. Мы вернёмся за вами. Оба офицера взяли своих подчинённых и отправились в разные стороны. Раненая «Сорок пятая» кое-как ходила, но только с чужой помощью. Ей и впрямь будет лучше остаться у «Фальке». Я же осталась с той, что отправлялась в шахты. Наша группа уменьшилась с восьми до пяти реплик. Когда мы добрались до лифта, что спустил бы нас вниз, я и вторая Шторх перебивали тишину простыми разговорчиками. Ей не хотелось отдаляться от меня, так что она не отправилась держать караул с остальными. Спуск занимал добрые несколько минут стояния на платформе, так что мы успели обсудить всякое: — Вот уж никто не предполагал, что за один месяц станция превратится в нашу погребальню. Лучше бы на нас напали имперцы, так хотя бы всё было чуточку яснее. — Пожалуйста, не начинай. — Адлера в офисе нет, Командующая не приходит в себя... Как думаешь, что с «Колибри»? — Я думаю, они уже все мертвы. — Одну из них изолировали от остальных. Смотрела на какую-то картину, а затем словно подхватила инфекцию от неё. — А говорили, что искусство не стоит цензурировать. Мы с остальными рассмеялись. Хоть я и проторчала на станции целый год, но сами шахты мне доводилось видеть лишь на плакатах, восславляющих труд шахтёров. Освещение, как я и ожидала, здесь было довольно скудное и держалось лишь за счёт специальных прожекторов. Под свет попадало различное оборудование, метки для тех мест, где стоило бурить, а также самое важное — дорога, по которой мы шли. Потолок был достаточно высоким, что заставило меня притаить дыхание от проделанной работы простых гештальтов-шахтёров и реплик «Майн». «Майны…» — Есть идеи, как разбираться с этими громадинами, если они встретятся нам по пути? Меня очень интересовал этот вопрос, так как я не была достаточно хорошо вооружена. Да и тяжёлых ружей у нас тоже не было. У нас вообще ничего не было против них. «Штары» рядом со мной обладали щитами, но я не думаю, что их прочности достаточно, чтобы остановить выстрел из огромных бурильных установок, которыми эти реплики владели. Все встали на месте, ожидая то, что скажет ведущий нас вперёд офицер: — Будем избегать боя. В крайнем случае попробуем сломать стабилизаторы на броне, чтобы обездвижить их. Но лучше просто не вступать в схватку. Я скривилась: легче сказать, чем сделать. Я слышала, что «Майны» ночуют прямо в шахтах из-за их неспособности передвигаться по жилым этажам. Коридоры были слишком узковаты, поэтому шахтёрские тоннели могли просто кишеть ими. Для этого их и делали такими широкими, чтобы подобная громадина моего роста могла тут свободно бегать. Наша единственная надежда — это попытаться найти хоть одно тяжёлое ружьё с боеприпасами, чтобы пробивать их броню. Деградировавшие «Майны» уже попадались группам протекторов здесь, так что им было положено такое вооружение в случае патрулирования или зачистки. Шли мы пока без происшествий. Но на таком, казалось бы, безопасном уровне раскопок мы не наткнулись ни на одного протектора, о которых говорила «Девяносто восьмая», что огорчало меня. Хотелось поскорее найти свою сестру, ради которой я отправилась сюда, но я понятия не имела, куда она могла отправиться. Сами уровни раскопок разделялись громадными створками, похожими на ворота. Когда мы проходили мимо одной из них, я заприметила сидевшую у стены Майну. Вокруг неё образовывалась тёмная лужа, и я догадывалась, чем она являлась. — Эй, смотрите! Похоже, что этой Майне конец. — Интересно, чем это ей броню пробили? — Пустыми разговорами. Идём. Мы не стали подходить к ней. Мы не стали замедлять шаг. Если она и жива, то будет лишь балластом для нас. Для попадания на нижние уровни раскопок следовало пройти через подсобку, которая привела бы нас к ещё одному лифту. В самой подсобке, «Штар» — K4202 подошла к столу и подняла лежащую там осветительную ракетницу, оставленную кем-то из шахтёров. Повертев её в руках, она начала целиться из неё, на что сразу среагировала их главная: — Зачем ты взяла это? Ты дура? Положи на место. По кому ты стрелять будешь из неё? — По дефектным репликам, нет? — Из осветительного пистолета? Ты тупая? — Разве осветительные ракетницы не могут прожигать корпуса в случае неосторожности? Офицер устало потёрла брови, после чего подошла к своей подчинённой и протянула руку. Вначале я подумала, что она собирается дать ей пощёчину, но вместо этого она просто раскрыла ладонь. Будто мать учит непоседливое дитя. — Отдай ракетницу мне. Нация дала тебе табельное оружие, им и пользуйся. Получив в руки предмет, «Девяносто восьмая» с грохотом положила её обратно на стол, смотря укоризненно на «Ноль вторую». — Ты ведь не задумывалась, где будешь искать снаряды для неё? — Нет... — Тогда лучше оставь её в покое. Я понимаю, что ситуация сейчас мрачная, и мы идём фактически налегке, но не стоит опускаться до уровня отчаявшегося гештальта. — Хорошо, фрау офицер. Прошу прощения. Я усмехнулась и мотнула головой. М-да, скоро мы дойдём до того, что начнём использовать в качестве оружия гаечные ключи, отвёртки, паяльную лампу, битые стёкла, доску с гвоздями и много чего ещё. Спуск вниз на следующем подъёмнике обошёлся без особых проблем. Не считая, конечно, того, что мы до сих пор не встретили ни единой живой души. Тот самый чужой сигнал, о котором нам рассказывала офицер, заводил нас всё дальше и дальше в тоннели, что заставляло нас всех беспокоиться. Найденные по пути нераскрытые пачки патронов тоже не добавляли ответов на вопросы: если их здесь скопилось так много, то где же сами владельцы всех этих брошенных боеприпасов? — Много амуниции. — Слишком много. Либо тут готовились к крупному сражению, либо просто оставляли для следующих групп. — Оставили патроны и просто ушли дальше? Но куда? — Может, сопровождать шахтёров на раскопки? — Бред какой-то... Тогда почему они не забрали нерастраченные боеприпасы с собой? — Не думайте об этом, дамы. Продолжаем идти. Другого ничего и не оставалось. Мне очень хотелось как можно скорее дать отсюда дёру и подняться наверх к Сейбен, но я должна была найти «Шестьдесят пятую». Она была единственной причиной, почему я всё ещё не развернулась и не ушла. Хоть мы и были все протекторами, но я шла нога в ногу со второй «Шторх» — С3926. Подобно тому, как «Штары» предпочитают общество друг друга, также и я предпочитала общаться лишь с себе подобными. Следуя за троицей позади, мы трепались обо всём, лишь бы не думать том проклятом месте, в котором оказались. — Если всех местных протекторов убили, значит они плохо готовились. — Тогда мы должны быть лучше них. — А вдруг они деградировали? — Начну деградировать — стукни меня по башке. — Интересно, о чём думают дефектные реплики? — О том, как сбежать с работы? — Как думаешь, нам попадутся гештальты? — Ну, если мы увидим их не за работой, то нам попадутся лишь их мокрые пятна. — Аха-ха-ха! — Хе-хе! Штары развернулись на наш громкий смех, отзывающийся эхом по тоннелям. — Не обращайте на нас внимания, идите дальше.

***

— Контакт! По пути мы встретили несколько деградировавших «Ойле» и бывшая «Штар». Впятером мы легко справлялись с ними, нанося множественные удары со всех сторон. Даже не пришлось тратить патроны, что нас несказанно радовало. Забитые руками и ногами, а также прикладами и электродубинками, деградировавшие лежали на земле и не двигались. За весь накопившийся стресс мы изрядно наподдали им, поломав конечности, хребты, рёбра и выбив несколько зубов. И без того обезображенные, они стали ещё более уродливыми после встречи с нами. Осмотрев их корпуса, мы пополнили свои карманы парой запасных батарей для шокеров. Шли мы уже полчаса. Никто из нас не мог точно предположить, на какой глубине мы находимся в данный момент. Я понятия не имела, как «Девяносто восьмая» ещё могла хоть что-то улавливать здесь по рации. И чем дальше мы шли, тем тяжелее становилось от слов Сейбен, которая говорила, что те, кого мы ищем, уже давно мертвы. Я и моя сестринская реплика хранили молчание в этот раз, осматривая одинаково громадные тоннели и пещеры. Двое подчинённых «Штар» всё же поддались паническим мыслям и начали обсуждать всё то, что приходило на ум. — Где-то здесь, возможно, заболела наша Командующая. — Нет. Я думаю, что она спустилась ещё ниже. — Ещё ниже? Как глубоко тянутся эти тоннели? — Километры, я думаю... — Как мы сможем найти хоть кого-нибудь в них? Нам бы теперь самим не потеряться... — Лишь бы не выйти туда, где нашей Командующей стало плохо. — Может, они нашли что-то там? Может, из-за этого все начали-... Офицер остановилась, после чего зажала рукоятку электродубинки, чтобы та начала бить током, а затем демонстративно вытянула руку с ней по направлению к своим подчинённым. — Вы, обе, заткнитесь. Когда все стены вокруг становятся однотипными и унылыми, то рефлекторно переключаешь внимание на своих спутников. И было кое-что с нашим офицером, на что я начала потихоньку обращать внимание: иногда она замедляла шаг, а её рука едва заметно тянулась ко лбу. Когда рука доходила до носа, она тут же поправляла её и возвращала в опущенное положение. Также она начала чесать волосы, вернее височную область головы. Порой из её рта доносились какие-то обрывки звуков, будто она пыталась подавить кашель. Когда скрывать позыв стало невозможно, она остановилась и начала сильно кашлять, свободной рукой придерживаясь за голову. K4202 первой выразила беспокойство, подойдя к офицеру и положив руку ей на спину. — Командир, вам плохо? — Кха-кха! Проклятье! Я, похоже, надышалась здешней пылью! — ... — Кха!.. Ох... Видишь, мне уже легче. Пойдёмте дальше. — Слушаюсь... Никогда не видела, чтобы кто-то сухо кашлял, при этом придерживая свою голову, будто боясь, что она упадёт. Впрочем, здесь действительно было пыльно, так что сразу думать о болезни никто не стал бы. Офицер не харкала кровью, как и мы все. Но с течением времени она начинала тянуться к голове всё чаще и чаще... Поравнявшись со своей сестринской репликой, я взглядом намекнула ей, чтобы она присматривала за офицером. Окончанием нашего пути на данном уровне стала секция с шлюзом, ведущим вниз. Его крышка была отворена наружу, так что нам бы не пришлось ждать, пока автоматика раскроет её заново. Я предположила, что раз она открыта настежь, значит недавно кто-то туда спускался. Эта положительная мысль накладывалась на отрицательную, в которой нам предстояло спуститься ещё ниже. А ведь нужно было ещё и выбраться обратно к жилым этажам... Сзади начал доноситься грохот. Я когда-то воочию наблюдала, что именно могло издавать звуки столь тяжёлых шагов... — К нам, судя по всему, движется «Майна». Нам удавалось избегать встречи с ними, но никаких тяжёлых ружий «BW-5» мы так и не нашли. Когда створки, соединяющие тоннели, позади нас разошлись в стороны, наружу вышла реплика-шахтёр. Огромный скафандр «Майны», защищавший во время бурильных работ, был слишком бронированным для любого вида нашего имевшегося вооружения. Кроме грязи, сажи и пыли, на грудной части виднелся окровавленный отпечаток ладони, а по краям вокруг него — следы от срикошетивших пуль. Сквозь щели в её лицевом щитке вытекала жидкость, и Революционерка сохрани, если это компонент-кровь. «Девяносто восьмая» была первой у шлюза, и от того рявкнула своим подчинённым: — Отвлеките её, пока мы спускаемся! Обе «Штар», находящиеся у неё в подчинении, встали в боевую позицию, пока офицер нажала на кнопку и крышка шлюза не начала медленно закрываться. Первой внутрь полезла офицер, за ней — другая Шторх. Одна из «Штар» выставила щит перед собой, думая, что это как-то оставит «Майну», пока вторая вела беглый огонь из своего «Айнхорна». Пули просто отскакивали от лицевого щитка атакующей нас шахтёрской реплики. Когда она подняла бурильную установку, то моментально направила её на прячущуюся за щитом Штар. Через несколько секунд установка зарядилась и последовал выстрел: «ПШАХ» Выстрел из шахтёрской установки пробил и реплику, и её щит навылет. От таких повреждений протектор рухнул на землю. Оказывать помощь не было никакого смысла. — «Ноль первая», чего ты стоишь?! Позади этой деградировавшей Майны были слышны звуки ещё одной шагающей по направлению к нам. Геройствовать в таком положение попросту безрассудно. Едва я хотела побежать, как Майна резко опустила оружие и упала на колено. Её шлем открылся, а оттуда полилась огромными потоками... к-компонент-кровь?! Что это такое?!! — ШТОРХ! С разбегу я успеваю запрыгнуть в шлюз, ведущий вниз, пока Майна вновь поднималась в боевую позицию. Когда крышка люка стала закрываться за нами, я успела разглядеть то, как эта махина расстреливала оставшуюся Штар, что неудачно пыталась оббежать её. «ПШАХ ПШАХ ПШАХ»

***

— Чёрт! Эй, «Штар», куда ты нас вообще ведёшь? Ты хоть знаешь, зачем мы идём туда? — И как нам выбраться теперь… Офицер, кажется, вообще не обращала на нас внимания, повторяя какие-то слова себе под нос. Будто то, что произошло минуту назад, было сущей мелочью. — … дать себе волю… Я сейчас как никогда жалела, что вообще согласилась проследовать именно за этой сумасшедшей. Видит Красное Око, что мне стоило отправиться искать «Шестьдесят пятую» самостоятельно. Зря я вообще доверилась тому, кто забил до смерти своего подчинённого. Подойдя к «Девяносто восьмой», я схватила её за плечо и с силой развернула лицом к себе. — Ну, каков теперь план, идиотка? Спускаться ещё ниже? — ... — Права была Сейбен — мы разыскиваем покойников! Спустились настолько глубоко под землю, что наши тела искать будут неделю! Только что ещё двух протекторов потеряли, а у затеи Сейбен хотя бы был шанс на наше выживание!! — ... Она молчит. Её глаза смотрят на меня, но такое чувство, будто она общается с совершенно другим собеседником. Я очень хочу врезать ей, и если она продолжит игнорировать меня, то я забуду о том жалком авторитете, которым она обладала. — Почему внезапно заткнулась? А? Что, уже не слишком хочется «вычистить всю погань до верхушки комплекса»??!! — ... — Да ты глянь на себя... Ты действительно дефектный офицер. Я хватаю её за волосы и качаю голову из стороны в сторону, чтобы получить от неё хоть какую-то реакцию. Мне плевать о том, что я нарушаю какую-то субординацию. Мы — неизвестно где. Никого рядом нет. Из живых лишь нас трое. Другая Шторх тоже хочет подойти и выместить своё разочарование в походе, но она ждёт своей очереди. — ... я... — А? На секунду мне показалось, что эта страхо-Штар что-то промямлила. Я подвожу своё лицо поближе к ней и внимательно смотрю на её движущиеся губы. Какой-то очень тихий бред, из которого я смогла разобрать фразу «Где я?»... Внезапно её взгляд концентрируется на мне, а затем она начинает быстро моргать. — Очухалась? Давай, я жду хоть каких-то оправдательных слов от тебя. За то, что мы оказались здесь, и за то, что из-за тебя подохли твои же. — … Мы почти пришли. И убери руку с моего плеча. Мои подчинённые отдали жизнь за вас, прояви хоть КАПЛЮ уважения. «Штар» небрежно сбросила с себя мои руки, а затем развернулась и быстро зашагала прочь. Ещё дальше вглубь шахты. Нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ней. Выход наверх был перекрыт, а планировку этих тоннелей никто из нас не знал. Я горько усмехнулась про себя из-за того, что не попросилась хоть раз отправиться в шахты на дежурство, чтобы изучить обстановку. Хоть знала бы, где я умру. «Девяносто восьмая» в быстром темпе шагала вперёд. Мы с С3926 оставались немного позади, уже не пытаясь шептаться, а говоря в полный голос от безнадёги нашего положения. — Почему ты пошла со мной, «Двадцать шестая»? Могла ведь остаться с Командующей или с Сейбен... — «Шторхам» нужно держаться вместе. Я потеряла всех своих знакомых и сестёр, с которыми прилетела сюда... а Сейбен сама решила покинуть нас. — Ха... сёстры... Я надеялась найти свою здесь, но мне кажется, что у неё дела сейчас куда лучше, чем у нас. — Скорее всего, ведь у неё нет такого же сбрендившего проводника, как у нас. — Ага... От этих «Штарок» одни проблемы... Слишком массовые и слишком ненадёжные. — К чести тех двоих, никто бы не выстоял против бурильной установки «Майны». — Они умерли не из-за бурильной установки, а от этой поехавшей. — Давай сменим тему. По какой причине тебя расположили рядом с «Ойле», а не с остальными на административном этаже? — Недоразумение. Саботаж. У меня нет никаких идей. Может, администратору захотелось посмеяться над нами. Все ночевали в одной большой комнате, пока я и «Шестьдесят пятая» жили натурально в проходе. — М-да... Возможно, это и спасло вам жизнь. — Ты говорила, что единственная спаслась из своей комнаты? Что произошло? — Деградировавшие вломились в наши покои и начали всех резать. Свет не работал, а я смогла уйти лишь потому, что распихивала всех на пути к выходу. Не видела, с кем боролась даже. Просто хаос и крики. — Ты чувствуешь вину за то, что оставила своих сестёр? — Чувствую... — И я... Штар остановилась, и мы вместе с ней. Перед нами протянулась огромная пропасть, ведущая в ещё более глубокие уровни шахты. Края пропасти казались слишком гладкими и ровными, будто кто-то аккуратно извлёк огромный пласт земли, перед этим прорезав породу ножом, словно мягкий торт. Такое странное чувство, будто яма была здесь уже до прихода шахтёров. — Нам туда. Её рука, державшая электродубинку, указывала вниз. Спускаться можно было по строительным лесам, но мне не нравилось их качество… Похоже, что они были приспособлены лишь для гештальтов. Если это то место, куда спускалась «Фальке», то я подозреваю, что она это делала с помощью левитации. «Двадцать шестая» подошла к обрыву и наклонила голову, но не смогла рассмотреть дно этой ямы. — Ни за что. — Идти больше некуда… Словно ведомая кем-то, Штар первой начала идти по металлическим ступеням, которые скрипели под её весом. Путь обратно был перекрыт, так что только и оставалось, что продолжать шагать вперёд. Глубже и глубже в шахты. — «Ноль первая», она же нас погубит! — Нам ничего другого не остаётся. Если сейчас дашь слабину, значит сдашься. Будь решительнее. Кажется, что я сказала это лишь потому, что хотела сама себя убедить в чём-то. У меня не было никаких идей относительно того, что делать в данном положении. Стыдно признавать, но я боялась. Я боялась, что мы никак не контролируем ситуацию... Что все наши сёстры, скорее всего, давно погибли... Что мы остались полностью изолированными в этой вымершей станции, без какой-либо надежды на спасение. Ком страха подступил к горлу, и мне захотелось прокашляться, но я смогла побороть себя. В голове по какой-то причине проскользнула мысль о тех Ойле, что доканывали меня своей музыкой. Та, которую убили на моих глазах, это ведь её вина, что она попала под удар... Не моя... Они первыми начали... Что бы я сделала, будь всё иначе? Бегала бы вместе с ними и пыталась сдувать с них пылинки? Это... Нет, это всё... Я плохо гожусь для такой роли... Спасать кого-то... Я создана, чтобы наказывать нарушителей. Точка. ...... «Шестьдесят пятая» говорила, что я не настолько злая, какой хочу казаться. Что ж, она ошиблась. Я довершила свою задумку с магнитофоном, ведь они довели меня до такого состояния. Нужно было выпустить весь накопившийся гнев. Им ещё повезло, что я решила не вымещать свою злобу прямо на их корпусах! ...... А толку с этого? Они мертвы, а одну из них я сама прикончила. Деградировавшую... Гмм... Теперь этот магнитофон и их музыка кажутся такой мелочью... Я ведь протектор. Образцовый протектор. Но я позволила себе нарушить правила, чтобы отомстить им. Ещё и ту Ару, что помогала мне добыть карточку от их номера, собственноручно же и избила. За это не выдают медалей. ...... Наверное, я и «Шестьдесят пятую» обидела, когда решила замкнуться на своих проблемах, а не попытаться вместе с ней исправить ситуацию. Ей и так было несладко от всего происходящего, а я ещё и игнорировала её. Она часто поднимала мне настроение, если видела, что я чувствую себя нерешительно. Но пыталась ли я поднять её боевой дух в последние циклы? Нет. Я вообще ничего для неё не сделала... ...... Я думала, что полёт сюда будет значимым для меня. Но меня не покидает ощущение, что я сама же всё и испортила. Невозможно. Не я начала эпидемию. Не я включала ту музыку целый месяц, как началась болезнь. Но чего я добилась своими поступками? Как протектор — заслужила выговор с разжалованием. Как хорошая сестра — плевок в лицо. Как соседка для «Ойле»... Соседка... Они ведь не на полном серьёзе рассчитывали, что я буду защищать их, если меня подселили рядом с ними, ведь так? Ведь так?.. ...... Я погорячилась тогда... Не стоило мне доводить тех дур до такого состояния... Они ведь рядом со мной жили. Быть может, я смогла бы с ними как-то обсудить это. Решить этот вопрос без идиотского ножа... Поступить хоть как-то иначе... Возможно, мы могли бы стать друзьями. Когда мы преодолели первые полсотни ступенек, лестница начала сильно прогибаться. Пришлось схватиться за перила, что выглядели такими же хлипкими, как и остальная конструкция. — Ч-чёрт…! Тут же разбиться можно… — Старайся шагать осторожнее, «Двадцать шестая». — Я чувствую, будто на этой лестнице мы и встретим свой конец... Скрежет не прекращался, но Штар это нисколько не смущало. Через несколько пройденных нами пролётов ступени под «Двадцать шестой» не выдержали, и она сорвалась вниз, вырвав плохо закреплённые куски перил с мест... — А-А-А-А!!!! — !!! Я могла лишь молча наблюдать, как она летит вниз. Осталась лишь я и офицер. Но вместе с ней также начали рушиться и остальные ступени. Вся лестница стала обваливаться со звуком рвущегося металла. Мы попытались ускорить шаг, но затем просто старались ухватиться хоть за что-нибудь, пока наконец не полетели навстречу темноте бездны.

***

Я открываю глаза и нахожу себя среди множества тел погибших реплик. Кажется, что лужа, в которой я нахожусь, полностью состоит из оксиданта, вытекшего из их тел. Мои волосы влажные, как и весь корпус, пропитавшись этим... — Кто-нибудь, отзовитесь... Единственным источником освещения является плохо горящая лампа над дверью, что была единственным выходом отсюда. Электричество... Что это за часть комплекса? О том, что на дне раскопок находится ещё какая-то часть станции, мне не сообщали. Я поднимаю глаза наверх, но не вижу потолка или того места, откуда я свалилась. — «Двадцать шестая», ты здесь?.. Электродубинка вылетела из моих рук, но даже с фонарём я бы вряд ли смогла найти её среди этой горы трупов. Столько трупов... Что вело всех реплик сюда? Не это ли та причина, из-за которой и офицер Штар тоже отправилась в шахты? Мы шли на свою гибель с самого начала... Ха-а... это и без мистики было ясно. — А-у-у? Очнитесь... Почему мою серию не оснастили глазами с функцией ночного видения? Было бы проще найти хоть кого-нибудь здесь... Хотя... Нет, я не хочу видеть окружающий меня кошмар. — «Двадцать шестая»?! Я метнулась к телу Шторх, что лежала поверх остальных тел. Когда я приблизилась к ней, узнала серийный номер... Это была она, но было слишком поздно. Из её носа текли пару струек оксиданта, а дыхание отсутствовало. Видимых повреждений я не нашла. Сломала шею при падении...? Погибла... — Да найдёшь ты покой там, где нет ни бед, ни боли. Пусть твоя смерть вдохновит меня. Лишь бы и мой конец был таким же мгновенным, как у неё... Закрыв глаза павшей, я поднимаюсь и продолжаю осматриваться по сторонам. Оставалась ещё одна реплика, в чьём состоянии мне стоило убедиться, перед отправкой дальше. — «Девяносто восьмая»! Подъём, зараза! Не говори мне, что успела сдохнуть раньше!? Шевеление. Позади себя я слышу плеск воды. Обернувшись, я вижу встающую в полный рост реплику, судя по комплекции, «Штар». Никто другой не шёл с нами, так что оставалась лишь эта горе-офицер. — Объясни мне, где те «множественные сёстры», о которых ты говорила?! Это и есть то место, куда мы «почти пришли»?!! Молчит. Опять. Таращится на меня, словно я неживой объект. Я не выдерживаю и подхожу к ней вплотную, а после с размаху бью её прямо в морду. Она падает, даже не пытаясь держаться на ногах. — Какой ещё, к черту, сигнал тебя вёл сюда?!!! Я пинаю её, как пинала «Ару» несколько циклов до этого. Чужая компонент-кровь смешивается с её собственной. Сумасшедшая Штар даже не пытается отбиваться. Я злюсь на неё, потому что не хочу злиться на себя. Стоило остаться с Сейбен. Стоило отравиться с теми «Штар» и вместе с ними охранять Командующую. Стоило проститься с «Шестьдесят пятой» перед тем, как она тихо ушла на дежурство в шахты. Стоило сделать много чего... Но я доверилась тому, кто показывал серьёзнейшие признаки деградации. И она привела меня в худшее место, где я ожидала свою смерть. Внезапно моё радио, которое до этого ловило лишь жалкие обрывки сигналов, сходит с ума и начинает громко пищать. Шум стоит настолько сильный, будто динамик собирается выработать весь свой запас мощности за несколько секунд. Я пытаюсь устранить причину шума, вручную отключая рацию. Шум не прекращается. — … нГХХХ-АААААА! Что-то атакует мою голову, словно пытается вывернуть меня наизнанку. Штар тем временем поднимается и громко кричит на меня, как животное. Я выставляю кулак вперёд и замечаю, что на нем находятся остатки её лицевой маски. С ужасающей болью в голове я гляжу на её лицо и вижу лишь металлическое основание, смотрящее прямо на меня. Я хочу ударить её ещё раз, но что-то не так... Что-то начинает загораживать мне зрение, но пытаясь сдвинуть это, я задеваю свои волосы. Мои волосы… Что происходит с моими волосами? Почему они такие огромные? Почему они белеют?.. Мне не суждено было знать ответ.

***

Achtung! Внимание! Es wurden abnormale Aktivitäten im Programm festgestellt. Замечены аномальные активности в программе. Neustart. Перезагрузка. Der Neustart ist abgeschlossen. Перезагрузка завершена. Das Replikat STCR-С3901 wurde in den Standby-Modus versetzt. Реплика «Шторх» — С3901 переведена в режим ожидания. Achtung, der Eindringling wurde gefunden! Внимание, обнаружен нарушитель! Ich beginne mit der Beseitigung. Приступаю к устранению. Es ist ein Schaden entstanden. Получено повреждение. Es ist ein Schaden entstanden. Получено повреждение. Täter identifiziert. Нарушитель идентифицирован. LSTR-512 Kritischer Schaden. Reparaturen sind erforderlich. Критическое повреждение. Требуется ремонт. Das Signal ist verloren. Сигнал утерян.

***

Das Gehäuse ist angezündet. Возгорание корпуса. Das Signal ist verloren. Сигнал утерян.

***

Sprengstoff wurde gefunden. Обнаружено применение взрывчатых веществ. Das Signal ist verloren. Сигнал утерян.

***

Das Signal ist verloren. Сигнал утерян.

***

Das Signal ist verloren. Сигнал утерян.

***

Das Signal ist verloren. Сигнал утерян.

***

Das Signal ist verloren. Сигнал утерян.

***

Я — реплика серии «Шторх» — С3901. И я видела тысячу своих смертей.

***

«Я тоже видела их. Надеюсь, ты понимаешь, насколько мне больно снова лезть к тебе в голову. Но сейчас не время для скорби». «Какой же ты протектор, раз уснула на рабочем месте?» «Открой глаза, Ринда. Открой их до того, как я закрою свои».