Живи и давай жить другим

«Район Т-4» «Новое гнездо героев» «24 часа спустя после инцидента в тюрьме» После нашей первой ночи на новых квартирах, подняться утром смогли лишь пара реплик. И Арьяна впервые не была в их числе. Корпус ощущался таким, будто его сдавливали под прессом, а от оставшихся родных конечностей хотелось избавиться. Приехавшему проведать нас Патрону открывала дверь Шел, поэтому мы продолжили дрыхнуть как убитые. На часах было уже 15:36, когда я соизволила подняться с дивана и умыть лицо. Рина всё ещё лежала с закрытыми глазами, так что я не стала будить её. Встретившая меня Тес на кухне приглашала к столу. Судя по мокрой посуде на полках, большинство девушек успели также проснуться и «позавтракать». — Доброе утро, Ринда. Присаживайся, сейчас налью. — Ух-х, спасибо. Как спалось? — Легко... Тяжелее было вставать. — Понимаю. Никто не заезжал за нами? — Твой знакомый. Шел от него передала нам, что сегодня можно не ждать человека из комитета. Но он нагрянет на следующей неделе. — Выходит, что у нас сейчас выходной? — Вроде того. Мы с Тес улыбнулись. Действительно, давненько я не слышала этого прекрасного слова «Выходной». Почти что-то мистическое. Тес продолжала готовку, пока я уплетала суп. Между квартирами то и дело перемещались девушки, приветствуя друг друга и общаясь на разные темы. Горячий чай добавлял уюта этой атмосфере бессрочного отпуска, как и сонное, но радостное лицо Рины, пришедшей через несколько минут на запах свежезаваренной жидкости. — М-м-м... Всем привет... — Доброе утро, Рина. — Выспалась хоть? — М-м-м... Ну... Снов я больше не наблюдала, так что организм отдохнул. Тес, нальёшь и мне? — Обязательно, как раз собиралась. Рина растёрла себе лицо, чтобы прогнать послесонную усталость прочь, прежде чем присоединиться к трапезе. Моя тарелка уже была пустой, но я могла и подождать свою подругу, как она закончит с бульоном. Всё равно спешить было некуда. Закончив с едой, мы остались на кухне. Рина присоединилась к Тес, чтобы помочь с готовкой, а я мило смотрела на обеих девушек. Однако, среди наших подруг, что ходили меж квартир, стали проскакивать разговоры об Ундине. И тон мне этот показался волнительным, что мне совсем не понравилось. Жестом попросив Рину и Тес не обращать на меня внимания, я подошла к общающимся на лестничной площадке Капи и Габи, чьи слова становились всё более и более нагнетающими по мере моего приближения. — О чём толкуете, дамы? — Ох, привет Ринда. Мы обсуждали... — Ундина не просыпается. А сейчас уже пятый час вечера идёт. Габи была как всегда прямолинейна, но предоставленной информации оказалось достаточной, чтобы я направилась в седьмую квартиру, куда перетащили одноместный диван. У комнаты моей напарницы уже столпилось несколько реплик и мне пришлось протиснуться между ними, чтобы хоть что-то разглядеть. — Илса, как она? Спросила Шел, проверяющую температуру медсестру. Илса достала градусник, осмотрела его, а после облегчённо вздохнула. — У неё переутомление, помноженное на недосып от головных болей. Однако, я уточню: Аделин, она посещала туалет ночью? — Посещала. Но если бы она не стукнулась в темноте о дверь, я бы об этом не узнала. — И всё же, у неё нашлись силы встать. Значит, что ещё рано говорить «она умирает»! Однако... Илса достала взяла лежащую на диване тетрадку, в которой маленькие гештальтики делают свои домашние задания, и начала быстро-быстро выписывать в ней слова, оказавшиеся рецептурой. Закончив с текстом, она ещё раз оглядела его и начала быстро зачитывать: — Так-так-так, нам понадобятся «Доппелларз», «Кроурагин» и «Лильварзол». Они помогут с головными болями, если те ещё не прошли, а также дадут ей необходимые витамины. И тогда наша Ундина будет бегать и прыгать как ни в чём не бывало, правда-правда! Я чувствовала ответственность гораздо более личную перед нашей Колибри, от того и взяла первой вырванный листок из рук Илсы. Минутку... Это ведь всё лекарственные средства... А уже вечер и аптеки скоро закроются! — Мне нужно спешить! — Мы присмотрим за Ундиной. Будем сменяться каждый час. — Спасибо, Шел, но я сама буду присматривать за ней, как вернусь. — Тебе не нужен сопровождающий? — Всё в порядке: я схожу за Риной. — И-и... Не забудь взять увлажняющий крем! Последнее меня смутило. Я вопросительно поглядела на старшую, но поняла, что её выбор одобряют все остальные собравшиеся Ойле. Шел, видя моё вопросительное лицо, поспешила дополнить: — Это уже понадобится нам... Поэтому возьми несколько тюбиков... Пожалуйста... — Хорошо, если не забуду! Направившись обратно в восьмую квартиру, где Рина и Тес тихо беседовали о какой-то «Шторх», я, не разбираясь в услышанном, протянула листок кухарке и отправилась в зал за наточенным Арьяной карандашом, для чего использовался нож, после всучив его Тес. — Ринда, что это? — Запиши сюда все продукты, которые тебе нужны. Мы с Риной сейчас отправимся в аптеку. — Кому-то стало плохо? — Нужно витаминок прикупить Ундине, а то она всё ещё дрыхнет. — Ой-ой, надеюсь, ничего плохого с ней не случилось за ночь? — Вряд ли, но прикупить медикаментов нам не помешает. Пока Тес стояла и думала, чего ещё ей потребуется на кухне, мы с Риной отправились за своей одеждой. И пока я надевала на себя одежду гештальта, к которой уже успела слегка привыкнуть, красотка Рина остановилась у зеркала и принялась поправлять свои волосы. Как будто шагая рядом со мной прохожие будут обращать внимание на её причёску, а не на Шторх со старыми протезами и с ужасным пальто. — Ну красивая, красивая, можешь не беспокоиться. — Ринда, я понимаю, что мы вдвоём будем выглядеть странно на улице, но это не значит, что мы должны походить на бездомных. — Верно-верно, не буду спорить. — Насчёт аптеки... Ты же знаешь, где она находится?.. Мы хоть с тобой и вытаскивали всякий хлам наружу, но я имею абсолютно нулевое представление об этом районе. — Видела одну, пока была там. Если что, то нам подскажут местные. — ... Или Лорна. — Или Аделин. В тот же момент Тес примчалась с кухни с расписанным листком, где помимо лекарств и увлажняющего крема теперь добавились мороженные котлеты и... питательные пасты. Специальные тюбики для реплик, которые нам рекомендуют добавлять к еде время от времени, так как у нас с гештальтами не одинаковый иммунитет. Были бы ещё эти пасты вкусными, я бы уплетала их на службе охотнее... — Вот... Но сначала лучше навестите аптеку! — Так и поступим. Рина, ты готова? — Готова, пойдём скорее. — Деньги не забудьте!..

***

«Район Т-4» «18:03 по местному времени» До аптеки мы неслись чуть не вприпрыжку. Я пару раз чуть не рухнула вместе со своей тростью на дорогу, но Рина смогла меня удержать. Благодаря наводке от Аделин, что кричала нам из окна в каком направлении стоит идти, мы успели практически к закрытию киоска, но всё-таки выполнили свою миссию. После этого с большим облегчением и в гораздо более спокойном темпе мы прошмыгнулись по продуктовым, а теперь шагали в сторону дома. К моему изумлению, я начала узнавать то место, где мы проходили. А именно перекрёсток, на котором однажды сворачивал грузовик со мной. Если мы пройдём прямо ещё немного, то выйдем прямо к переулку по левой стороне, внутри которого будут располагаться заброшки, в одной из которых Патрон обустроил себе конспиративную квартиру. Вести туда Рину я пока ещё не готова, не без разрешения самого владельца квартиры, само собой. — Ринда, ты чего призадумалась? — Я? Ой. Да просто узнаю то место, куда меня привезли после тюрьмы. — Покажешь? Я хочу всё знать о твоём путешествии... — Может оставим до следующей прогулки? — Ну уж нет. Вдруг на нас завтра имперцы нападут. Хватит. Я хочу пожить этим днём и всё увидеть сейчас. — Нас ведь ждут дома... — Пожалуйста... Дай хотя-бы глазком посмотреть. — ... Пусть будет по твоему. Завернув за угол, мы вошли в переулок, где я начала своё путешествие обратно в злополучную тюрьму: два жалких старых дома, лишённые жителей и любой надежды на восстановление. Промокшие и рваные пропагандистские плакаты не добавляли этому месту красоты. Патрон знал, в каком месте его вряд ли будут искать патрули протекторов. — Вот. В данный двор меня и отвезли по наводке нашего с Бит товарища. — Миленько. — Не то слово. За тот цикл я успела присмотреть несколько интересных надписей в подъездах, хочешь глянуть? — Не очень. И всё же, давай подойдём поближе к домам... Мы прошли в центр этого двора, после чего я позволила Рине пройтись вокруг и осмотреться. Это было крайне паршивое место для совместной прогулки, но Рина хотела знать все детали моего путешествия, и я не могла ей отказать. По правде говоря, я бы сводила сюда каждую из своих знакомых, просто потому что я не хочу держать от них больше секретов. — И ты проделала весь путь отсюда до нас? — Да. Завезли бы дальше — прошла бы больше. — Какая же ты всё-таки великолепная... — Ну всё, всё. Если насмотрелась, то давай уйдём отсюда. Это не то место, где гештальты проводят свои свидания. — А у нас свидание? — Двое в безлюдном месте, криков нет, никто не отбивается... На хулиганов мы не похожи, на детвору тоже, так что... — Хи-хи. Улыбнувшись ей, я поправила своё пальто и жестом руки предложила покинуть этот двор. Впереди ещё есть на что поглядеть. Гаражи, например. Под лёгким снегопадом мы продолжали идти по местам моей «боевой славы». Я кратко описывала то, что происходило со мной в тех, или иных местах, но фантазия Рины брала своё: — Тут я «помогла» задержать нарушителя. — Сломала ему кости? — Нет. Я просто сто-... — Ударила его коленом в голову, а затем вминала ногой в землю? — Стояла на месте. — А... Он наверное обмочился, как испуганная дворняга? — Ухх... Это я уже не проверяла. Чуть позже мы вышли к жилым пятиэтажным домам, через дворы которых я держала путь, минуя трассу, до сих пор находящуюся в стадии ремонта. Сами дома, в чьих окнах горел свет, а внутри были видны силуэты людей, сильно контрастировал с домом Патрона, отчего Рина стала шагать со мной ещё чуть ближе. — А этот двор выглядит приличным. И даже стены не исписаны похабщиной... Вполне миленький район. — Хм. Сейчас мне не хотелось разрушать её веру об этом месте. Я слишком хорошо помню испуганные маленькие глазки гештальта, её дрожащий голос, а также нарушителей, что пытали её отца. Да и сам Патрон рассказывал, что район Т-4 достаточно криминален. А уж он был здесь дольше меня и видел куда больше мерзостей. — И ты всю ночь шла до тюрьмы пешком? — Нет, не совсем. Я заночевала в предоставленном мне «спальном гараже». Услуга за услугу. — Что за услуга? — Немного поработала руками... Помогла одному человеку с одной нехорошей компанией. Пару раз стукнула, припугнула, но никого на тот свет не отправила. — А затем ты двинулась к нам. — И на утро я двинулась к вам. — А в каком месте ты заночевала? — Сейчас покажу... Найти бы дорогу... Я переживала не столько за свою память, сколько за прошедший снег. Тропка, по которой мы спускались с девочкой вниз, держалась только на протаптывании добровольцами, желавшими сократить путь до своих автомобилей. К нашему счастью, гештальты не подвели, и мы с Риной принялись осторожно спускаться вниз, чтобы не сорваться и не полететь в сугробы внизу. Угрозу льда ещё никто не отменял. — Ринда, можно тебя спросить кое о чём?.. — О чём же? — Мне Тес рассказывала, что ты однажды при ней зачитывала стихи. Это правда? — Хм, было дело. Момент был не самый радостный для стихов, но я не могла иначе. — Я не знала, что ты любишь читать стихи. Мне всегда казалось, что протекторы находят их детскими... или дурацкими... или просто скучными. — Неправда. Я очень люблю стихи. Просто нужно напрягать память, чтобы выучить строки наизусть, а не все любят этого делать. — Можешь тогда рассказать мне что-нибудь? — Попробую вспомнить. Знаю один, что рассказывала когда-то давно «Шестьдесят пятой». Когда-то давно... Крхм... Настанет цикл, жданный мной, Когда придёт пора сложить все ружья. Тот миг, нетронутый войной, Когда закончится вся служба. Сдав кобуру и пояс свой, И встретив ту, кого любя, Я буду рад встречать тот новый Мир полный жизни для себя. Отправиться искать средь звёзд покой. Пройти сквозь беды, как река. И прошагать походкой скромной, Как у гештальта-старика. — Прелестно-прелестно! Коротко, но мне очень понравилось. Теперь у меня будет ещё один повод восхвалять тебя. — Хмх... Стихи как стихи. — Красивые стихи, прошу заметить. Смущённая словами Рины, я машинально почесала затылок. Мы уже спустились с горки и через десять метров от нас находился тот самый гараж, и по совместительству — импровизированное место для ночлега, среди вереницы схожих вокруг пристанищ. — А вон там я дремала. — Нас пригласят внутрь? — Не думаю. Дальше только спуск вниз и проход через дорогу, что чистят гештальты для своих машин, и выход к трассе на Т-5. Осталось пройти не так много, и мы бы вышли к дороге домой, закольцевав наш путь. — Дальше уже ничего интересного, давай спе--... — ТЁТЯ ПРОТЕКТОР!!! — А? Я и Рина обернулись на чей-то до боли знакомый детский голосок, звавший нас со спины. — ТЁТЯ ПРОТЕКТОР! — Ринда, ты знаешь этого ребёнка? — Знаю... Маленькая девочка мчалась со стороны горки, с которой мы спустились. Весь свой путь она размахивала руками, стараясь привлечь наше внимание. Споткнувшись и упав, она тут же поднялась и продолжила мчаться к нам. Даже не смотря на вечер и заплаканное лицо маленького гештальта, я узнала её. — Рида? — Тётя протектор!.. Тётя протектор!.. Я присела на оба колена, чтобы дать возможность ребёнку обнять меня. Рида подбежав ко мне тут же уткнулась носом мне в пальто, едва находя силы, чтобы вновь заговорить. — Тише, тише, Рида, что случилось? Почему ты плачешь? — Тётя протектор...! Мой папа!.. Злые дяди папу...! — ... Ясно. Похоже, что игрок сделал свою последнюю ставку. Неудачную, как и в прошлый раз. Жаль, что я не оказалась в этот раз рядом. Но раз к нему и так уже несколько раз ходили, я бы в любом случае не смогла долго защищать его... Проклятье... — Когда злые дяди нашли твоего папу? — Вчера-а-а-а...! — ... У тебя есть хоть кто-то, к кому ты можешь обратиться? — Папа говорил, что дедушка больше не проснётся! А мама так и не приехала с поездки!! — Ясно. Спокойнее, дитя... Тише Рида... Мы что-нибудь придумаем. Повернув свою голову в сторону Рины, я киваю ей на ребёнка. Она осознаёт, что случилось, и тоже присаживается рядом, нежно поглаживая Риду по волосам. — Мы обязательно что-нибудь придумаем...

***

«Несколько лет спустя» — Катарина, ты проснулась? — Да, час назад. — Отлично. Грей себе еду и марш в школу, а то тупой вырастишь. Она делает вид, что рада моему присутствию в доме. Делает фальшивую улыбку, но слова выдают её. Она не моя мама. Я — Катарина Вельтман. Дочь Елены Вельтман. А не Марты Сойханок. Как бы мой отец не старался, как бы он не гневался на меня за то, что я не хочу звать эту женщину своей мамой. Но мне приходится. Я всё ещё школьница. И всё ещё делю с ними одну квартиру. И мне это противно. Аналогично мне противно и то, что я учусь в школе района Т-4. Пока мама была жива, мне доводилось ходить в хорошую школу в С-2. Возможно, что оба учебных заведения одинаковые, однако я скучаю по старой квартире, где мы жили. По тем магазинам и улицам, в которых мы гуляли. По друзьям. По соседям. По матери. Она была певицей. Красивой женщиной, что много времени проводила в командировках. И в одной из таких она заболела. Но решила продолжать гастроли. Когда мы общались с ней по телефону, она заверяла, что всё обойдётся. Что лекарств под рукой будет достаточно... Она ставила карьеру выше операции. И в один день её не стало. В последний раз я видела её с закрытыми глазами. И лицом столь бледным, что я едва могла узнать её. Среди гостей и фанатов, что пришли на похороны, была одна женщина. Теперь папа решил жить с ней. Он много метался. Часто менял работу. Но его дохода не хватало на старую квартиру, поэтому мы были вынуждены переехать ещё дальше от центра. Но мама любила меня. Ей удавалось найти время среди графиков разъездов, чтобы показать мне свою заботу. Марте не хватает и двух лет. Волосы. Одно из двух воспоминаний, к которому я отношусь трепетно. Мои длинные волосы цвета золота. Я встаю на час раньше, чем мой отец и та женщина. На час раньше, чем другие ученики, просто чтобы начать приводить их в порядок. Второе воспоминание — брошь. «Пять долек винетского золотистого мандарина, которых скрепили между собой прутьями, а между ними, словно семечки, лежат голубые камни, цвета твоих глаз». Я помню голос и смех той, что подарила мне её. Брошь стала частью меня, и наше расставание происходит только лишь в случаях физических занятий, умывания, или сна. И сейчас я снова размещаю её среди своих волос. Марта требовала, чтобы я что-то себе разогрела перед выходом, но я уже поела. Она спала с отцом в соседней комнате, и вышла меня «поприветствовать», случайно заметив по пути в туалет. Услышав, как она сонно тащится обратно в койку, я понимаю, что и сейчас остаюсь предоставленной самой себе. Накинув на себя школьную форму и поверх уличную одежду, я выхожу из гнетущей квартиры и спускаюсь по лестнице. Снаружи шёл снегопад, освещаемый светом из окон квартир, чьи владельцы подобно мне спешили на свои рутинные занятия. Когда-нибудь я буду жить одна. Мой распорядок дня вряд ли изменится, но хотя бы я обеспечу себя спутником на своих условиях, что находится со мной уже достаточно долго — одиночеством. Но чтобы получить своё место в жизни, необходимо прилежно учиться и внимательно слушать. Это я умею. Пока я ждала школьный автобус, откуда-то со стороны нарастала какофония звуков снегоуборочной машины, подчищающая за осадками с неба. К подобному шуму я привыкла ещё в районе С-2, но здешняя жизнь куда медленнее, от того и данный оркестр на колёсах попадается нечасто. «Мама, а правда, что снегом нас посыпает Всевидящее Око в космосе?» «Не совсем так, милая. Но давай считать, что это его перхоть». Ха-ха. Наконец, стал подъезжать мой автобус. Водитель всегда один и тот же: некий Эмануэль Кикнадзе, с лица которого не спадает улыбка. — Милая Катерина, айда в школу не поедем? Больше времени там проводите, чем дома. — Школа является обязательной частью жизни любого добропорядочного гражданина. — Конечно! Дядя Эмануэль просто проверял тебя на добропорядочность! Заходи и съездем туда! Так уж вышло, что я являюсь последней, за кем заезжает дядя Эмануэль, перед тем, как отвозить учеников в школу. Но даже так, изо дня в день он находит время, чтобы лично поприветствовать каждого. Такие, как он, приносят немного радости в каждодневную рутину. Пройдя во внутрь автобуса, я, по привычке, уселась рядом с Гертрудой. Являясь дочерью Эмануэля, пухленькая и молчаливая Герти часто может что-то жевать из подаренного отцом, как сейчас, а иногда предлагать и мне. Я вежливо отказываюсь от её предложений. — Ммхрм? — Нет, Герти, я не голодна. Автобус тронулся и мы опять поехали по многократно пройденному маршруту. Это не мешает мне каждый раз смотреть в окно, ожидая увидеть там что-то новое. А новое настанет только когда я уеду отсюда.

***

Общеобразовательная школа №2 района Т-3. На словах и территории так оно и есть. Даже развешанные дипломы победителей в конкурсах и олимпиадах тому подтверждение. Но сама школа находится на стыке районов Т-3 и Т-4, а нехватка денег на капитальный ремонт и в целом устаревший вид относят её к школам более бедного района Т-4, несмотря на наличие трёх этажей. — Вот и приехали, ребята. Выходим и не стесняемся. Покинув автобус вместе со всеми и поднявшись по ступенькам крыльца, я вошла в здание с облезлой штукатуркой. Сегодня шесть уроков, последним из которых является урок физкультуры. Мне совсем не нравится наматывать круги и лишний раз потеть, но хотя бы это не уроки на лыжах: там я выдыхаюсь ещё быстрее. Сдав свою куртку в гардероб и взяв в руки портфель, я подхожу к доске объявлений и осматриваю расписание. Сейчас у меня «Евсанский язык», затем математика, география... Будет и литература, что является моим любимым предметом. Но вот завтра... На завтра есть особый урок, который я недолюбливаю также, как и физкультуру: урок гражданской обороны. Носиться кругами, но теперь с намордниками на лицах, что именуются противогазами. Когда подходила к классу, где было назначено первое занятие, мне махнула рукой моя подружка Ивонет. Высокая брюнетка, страдавшая слабым зрением и нуждавшихся в очках. В отличие от многих здесь, она не комплексует из-за этого, чем заслужила моё уважение. — Привет Катарина. — Здравствуй, Ивонет. Сегодня снова будешь прорываться к доске? — Мне потом спасибо говорят, когда я своим телом защищаю этих троечников, как амбразурой. Я же уже рассказывала тебе, что слишком умна для этого места? — Достаточно, чтобы я не забыла об этом. Ивонет была той золотой ученицей, которую отправляли на олимпиады по математике. И она действительно заслуживает бахвалиться о своей гордыне, имея обоснованный повод для этого. На мой взгляд учат везде одинаково, просто ей не нашлось места в другой школе из-за набранного количества учеников на класс. Но в отличие от меня, её подруги проживают с ней рядом, так что она может видеться с ними на ежедневной основе. — Катарина, не видела Хильду? — Нет, я думала, что она уже пришла. — Может эта дура опять набрала полные ботинки снега, а затем будет хныкать, что у неё слабый иммунитет и ей нужно домой, чтобы не простыть? — Она ведь не специально туда снег зачёрпывает?.. — Ну-ну, это просто так совпало, что она умудрилась отыскать именно тот сугроб, что находился как раз за школой, в стороне от взглядов учителей. Ой, кажется она идёт. На встречу нам шагала Хильда, стройная шатенка, которая пользуется интересом у парней. Генетика не обделила её грудью, которую Ивонет с отвращением называет «Винетским коровьим выменем», пока Хильды нет рядом. — Хильда, ты как всегда выглядишь прелестно. — Спасибо, Катарина. Я немного подкрасила губы, это не слишком заметно? — Ты на урок, или на дискотеку пришла? — Ивонет, не ной, что тебе лень поддерживать красоту, в отличие от меня. — Бхэ... Тебе хватит и бюстгальтера, чтобы единственную свою «красоту» поддерживать. — Ну всё, Ивонет, хватит. Девочки, давайте пройдем в класс. — Ты иди, а по нужде сходим. — М-м-м... Хорошо. Как резко Ивонет стала напирать на Хильду, также быстро они и помирились, и сейчас вдвоём шагали в туалет. Странные. Обе были неплохими девушками, и, пожалуй, единственными, кого я могла назвать здесь подругами, хоть мы и проводили время вместе лишь в стенах этого учебного заведения...

***

— Держи нормально зажигалку, Хильда, у нас всего-ничего времени, чтобы дымка втянуть. — Как быстро стерва помилела от сигаретки. — Не воняй, скунс. Были бы они у Катарины, я бы к ней сбежала. — У неё вообще ничего нет. Отец то её пробухивает денюжки, а в доме наверняка помойка сплошная. — Разве? Я думала, что ты её просто недолюбливаешь, раз не хочешь к ней в гости ходить. — Не. У неё же мать певицей какой-то была. Померла, так батя к новой цацке сбежал. А цацка та, ну, с «приветом». В вытрезвителе уже пару раз была, дядька знакомый рассказывал, а он в ментовке как раз работает. Дома наверняка адовый перегар стоит. — Гонишь. Катарина одевается и выглядит прилично. — Я не спорю, а лишь констатирую факты. А факты такие: её папаша связался с алкоголичкой, а деньги кончаются, раз он машину продал. Так что если Катарина попросит мелочь, ты ей не давай. Наверняка это родителям на выпивку. — Хорошо, не буду.

***

Заняв вторую парту в среднем ряду и вытащив из портфеля карандаш, ручку, учебник, тетрадь и дневник, я уселась на своё место. В почёте всегда были места либо у стенки, чтобы никто не мог подсматривать, что ты там рисуешь в черновике, либо же места у окон. Будь там хоть какой-то интересный вид на окрестности, я бы стремилась усесться именно там, но пара жилых панелек напротив нас перестали радовать ещё на первом году обучения здесь. На часах уже была половина девятого, а значит... «Дззы-ы-ынь» Со звонком в класс начинают заходить мои одноклассники, с лицами, полными безразличия к учёбе. Пухляшка Герти, на ходу дожевав булочку, усаживается на предпоследнюю у стены, где больше шансов спрятать пакет с едой. Шедшие за ней следом Ивонет и Хильда помахали мне рукой, после чего расселись по бокам от меня. Ивонет сидела впереди Герти, а Хильде досталось место у окна. Меж тем учительницы всё не было, хотя фрау Йоханна Мюллер никогда не опаздывала. В этой школе приоритет отдавался гештальтам-учителям, якобы потому что у них больше знаний и опыта, чем у реплик серии «Ойле». Не спорю. Но реплика тоже может стать учителем, если давать ей работать с классом, а не ожидать, что она родится со всеми знаниями. В районе С-2 мне довелось быть в классе, где нашим руководителем выступала именно «Ойле», и она оставила после себя сугубо положительное впечатление. Шёпот одноклассников и их мимолётная эйфория от того, что урок ещё не наступил, прекратилась, когда в коридоре стал раздаваться характерный стук каблуков фрау Йоханны. Однако, вместо неё в класс зашла первой какая-то девушка, а уже следом за ней и наша учительница. — Дети, здравствуйте. Знакомьтесь: это Рида Левенштайн. Она теперь будет учиться вместе с вами. — Всем привет! — К несчастью, школа №6 района Т-4 закрывается на внеплановый капитальный ремонт, после того, как обрушилась крыша во время недавнего бурана. Риду, а также многих других учеников расселяют по оставшимся учебным заведениям. Ей не повезло оказаться единственной из своего класса, кого перевели к вам. Так что окажите ей тёплый приём! Раздались отрывистые друг от друга приветствия новенькой, взмахи руками, и один-два пожелания присесть рядом с кем-то. Сама новенькая выглядела скромненько: шатенка, примерно моего роста, может немного ниже. Взъерошенная челка и неряшливо уложенные локоны, в местах забавно торчащие и заострённые, придавали её причёске вид как у «Ойле». Мне нравится. Но ради её же блага ей стоит надеяться, что её родную школу восстановят быстро. Для десятиклассницы уже поздновато вливаться в коллектив, в котором многие варятся друг с другом уже достаточно долгое время. Хотя, если я смогла найти подруг, возможно и она тоже сможет. Рида прошагала вперёд и первым делом попыталась усесться на свободное место позади меня. Та парта была уже занята, просто владелец отсутствовал. — Рида, тебе здесь нельзя садиться. Это место той, кто сейчас на больничном. Всё равно она попросит тебя потом уйти. — Ой, а парта позади этой, тоже занята? — Нет, там никто не сидит. — Вот и славненько! Пока Рида выкладывала свои вещи на стол, фрау Йоханна принялась расписывать на доске тему сегодняшнего урока: «Деепричастные обороты в сложносочинённых предложениях». — Ладно, давайте приступим к уроку. — А разве мы уже не проходили эту тему несколько лет назад? — А разве ты, Хильда, смогла её освоить? Прошлая контрольная работа показала, что нет. — Справедливо... — Так, ребята, откройте страницу «65» в учебнике, упражнение «101». По данному тексту мы сегодня будем отрабатывать нашу программу. Домашнее задание, я надеюсь, все сделали? Раскрыв свою тетрадь, я без интереса смотрела на пятёрки, которые красной пастой были выведены под каждым заданием. Когда-то все эти оценки являлись предметом моей гордости, но сейчас мне толком некому их показывать, да и не сказать, что они всё также будоражат меня саму. Учительница скомандовала, и двое из наших встали и принялись расхаживать по классу. Отложив тетрадь на край парты, я стала дожидаться, пока её заберёт одна из одноклассниц, а другая выдаст нам вторую тетрадь. Раскрыв её и увидев точно такую же «пятёрку», нарисованную красной пастой, я слабо порадовалась, в отличие от грустных вздохов по бокам от меня. В нашем классе было не так много отличников, но в отличие от той же Герти, я не спешила помогать с домашними заданиями другим ученикам. Она брала за это деньги, а я считаю, что так она лишь помогает глупым оставаться глупыми. Взглянув на часы, я принялась ожидать медленно ползущей вверх стрелки циферблата...

***

«Дззы-ы-ынь» Под звон с урока выдыхают несколько парней, которых планировали вызвать к доске. Качнув головой от таких перепуганных ребят, я собираю свои вещи и готовлюсь выходить из класса. Дождавшись, пока Хильда с Ивонет соберутся, мы втроём направились в следующий кабинет. Подружки не переставали обсуждать новенькую, хотя мне эта тема казалась малозначимой. — Какие у тебя мысли на её счёт, Катарина? — Не знаю. Простушка. Обычная девочка. Немного энергичная. Думаю, что у неё не будет проблем с новыми знакомыми. — Мысли сходятся. Хотя с её энергией она может нажить себе и проблем на свою пятую точку. Кстати, Хильда, сегодня есть смысл провожать тебя до дома? Или же у тебя будет свой эскорт? Хильде и Ивонет повезло жить на расстоянии в десяток и менее минут ходьбы друг от друга. Это позволяло им не только проводить совместные ночёвки, но и совместно встречаться и выходить гулять по городу. Даже школа не была слишком далеко от них, если они по какой-то причине пропускали автобус. Завидовала ли я им? Более чем. — Насчёт эскорта ты угадала, Ивонет. Хотя я бы отнесла своего товарища к... м-м-м... телохранителям. — Что, завела столько знакомых, что теперь нет отбоя от них? — Вроде того. Этот старшеклассник поможет мне с парой назойливых личностей. Я думала, что сигарет и поцелуя им будет достаточно, но в этот раз за помощь я обойдусь только сигаретами. Я видела этих мальчишек, что легко идут на поводу у Хильды. Совершенно разнообразная комплекция тела и... склад ума. Они как оказывали ей различные услуги, поднимая средний балл по учёбе, так и помогали во вне учебное время тасканием тяжестей, подниманием авторитета, или же охраной от подобных им личностей. Хильда никогда не скрывала и даже гордилась тем, что посещает ночные сходки неспокойных на разум ребят, увеличивая и заменяя приевшиеся фигуры в её распоряжении. Порой я задумывалась над тем, до чего может довести её подобный образ жизни, если она зациклится на этом. — Тебе нужно сокращать круг своих фанатов. Когда-нибудь один буйный решит взять своё силой, и твой отказ обернётся тебе же синяками и побитой рожей. — Хо-хо! Ивонет, если хочешь, я могу попросить кого-нибудь, чтобы они тебе оформили подобное без лишних слов прямо сейчас. — Нет, ты посмотри на неё, Катарина, она ещё и огрызается. Говорю тебе, через год будет на твоём теле столько же побоев, сколько пятен на корове. Му-у-у-у! — Хильда, мы и впрямь беспокоимся за тебя. Не все из твоих знакомых внушают нам доверие... — Да не трясись ты, Катарина. Ивонет мне тоже не внушает доверие, но я же с ней тусуюсь. — Если тебе некомфортно, давай сменим тему. Может вы хотите ещё новенькую пообсуждать? — А давай. Пройдя в следующий класс и расположив вещи по своим партам, мы вышли из кабинета и встали рядом с подоконником у окна. Краем глаза я заметила, как новенькая... Ридна, Рида, Ринда... В общем, эта новенькая стояла и беседовала с Герти. Та даже ей что-то протянула, скорее всего что-то съестное. Как я и предполагала, она быстро нашла нового товарища. Наговорившись, пока шум вокруг не был рассечён звонком многочисленных ударов по стальному колоколу, мы заходим в кабинет и рассаживаемся по местам. Первые два-три урока всегда ощущаются гораздо медленнее, чем последний. Но кроме новенькой, я не ожидаю, что этот день будет хоть чем-то отличаться от предыдущего. Общаться с ней я не собираюсь, как и перекрещивать пути.

***

Уже прошёл третий урок. Осталось досидеть ещё половину и я... отправлюсь в свой любимый дом. Герти уже не стеснялась и ела вместе с Ринди в открытую, когда я проходила мимо них по пути в туалет. Но едва я вернулась к Хильде и Ивонет, как те горячо что-то обсуждали. — Что-то стряслось, пока меня не было? — Наша новенькая с Брунгильдой подралась. — Свинье бока намяли... — С Гильдой? Но ведь она со старшего класса. Эта здоровуха способна парней свалить с ног одним ударом... — Как оказалось, новенькую не смогла. Рида её уложила на лопатки какой-то подножкой, а затем не давала подняться. Пришлось разнимать их, чтобы Брунгильда окончательно не опозорилась на глазах у всех. Брунгильда... Старшеклассница, что часто ошивается у столовой. Там она выискивает тех, кто меньше её ростом, и вымогает у них деньги, или что пожевать. «Злобный и ещё более толстый двойник Герти», как у нас принято её называть. Учится плохо, родители игнорируют замечания учителей, так что те, подобно нам, молятся, чтобы Брунгильда поскорее покинула школу. В бою мало кто решался дать ей отпор, но чтобы новенькая смогла в своей первый день повалить её на землю... Удивительно. — Так из-за чего они подрались? — Да Брунгильда решила снова повымогать вкусняшек у местных. Рида же, в силу своей неграмотности насчёт местных, решила вступиться за нашу пухляшку. Брунгильда сначала посмеялась, а через десяток секунд уже лежала на полу с красным, от удушающего приёма, лицом. — Ого... — А знаете, что я думаю девушки? Гильда давно напрашивалась на неприятности. Я бы даже не стала разнимать их. — Хильда, какая ты кровожадная. — Может. Но её давно следовало прижать головой к полу. Она моих парней пугает. «Дззы-ы-ынь» — Ладно, девушки, пойдём досиживать оставшиеся уроки.

***

Но едва я решила, что сюрпризов больше не будет, как после четвёртого урока Рида вновь всплыла в центре нашего внимания: Калеб, один из бывших-нынешних-я-запуталась-каких-парней-Хильды, что был старше её на год, решил проявить знаки внимания Риде, подойдя к ней в упор и начав осыпать бессмысленными разговорами. Хильда, не скрывая своего раздражения, стояла вместе с нами поодаль от этой парочки, пока мы пожимали плечами. — Я не думаю, что он решил ей сделать предложение, Хильда. Его наверняка просто заинтересовала новенькая, как и всех нас, после случившегося в столовой. — Ну а вдруг он решил наконец сбежать из этих тупиковых отношений к кому-то, где у него будет шанс? — Катарина, Ивонет, захлопнитесь. Калеб, словно специально не обращая внимания на Хильду, заставлял ту тихонько ругаться. Остальная толпа школьников, кому данная сценка была безразлична, заметно оживилась к середине учебного дня, от того не оставив и места вакууму тишины. Но всё же, если очень сильно постараться, можно было разобрать слова, покидавшие рты пташек, одна из которых постоянно что-то жевала.

***

— Новенькая же, да? Слушай, это... Ты клёвая, типо. Давай со мной погуляем. Я людей классных знаю, нормальные ребята, потусим вместе. — М-м-м... Не, чёт не хочу пока. Я тут первый цикл, перетереться надо, прощупать обстановку, смекаешь? — Ну типа. Но ты это, не ломайся. Говорю тебе, что ребят хороших знаю. Если что, то проблемки можем порешать какие. — Ну-у-у... Учитывая, что до меня уже дошли слухи, кого я опрокинула час назад, думаю с проблемками у меня будет разговор короткий. — Аха-ха! В натуре! Эту жируху ты чётко уделала! Я типо баб бить не особо люблю, хоть порой и приходится, но на бабский бой всегда рад посмотреть. — Рада, что впечатлила, хех. А... кто та мадам, что тебя взглядом сверлит? — А? А!.. Да так, одна знакомая.

***

— «Одна знакомая»?!.. Хильду и Ивонет заметно потряхивало. Первую от гнева, вторую от едва контролируемого смеха. Речь Риды и Калеба теперь было практически не слышно, отчасти из-за того, что эти двое начали перешёптываться. Минутой позже Калеб отошёл в сторону и направился по коридору в сторону своей группы, будто намеренно игнорируя Хильду. Та бросила взгляд полной ненависти на новенькую и через секунду сама помчалась за своим парнем. Рида виновато почесала затылок, невольно ощутив себя пойманной в любовный треугольник, участником которого ей не слишком хотелось стать. — М-да, конечно, насыщенные у неё первые часы в школе. — А по-моему она наслаждается этим. Получает внимание парней. Скоро и ухлёстывать за ней начнут. — Глупости, Ивонет. Она наверняка ужасно смущена произошедшим. — Ну, не знаю. Зато поржать можно с Хильды. Оказывается это не слишком приятно, когда тебя заменяют другим. — Справедливо...

***

Предметом текущего занятия была история. Мы проходили биографию Адмирала Фридриха XIX, что интересовала мальчишек больше, чем женский коллектив, но я прочла её ещё дома от безделья. Урок шёл не спеша, а материал был мной давно заучен, так что от скуки я посматривала по сторонам. Ивонет рисовала розы на черновике, а Хильда что-то усердно писала на вырванном клочке листика. Скомкав его, она подбросила его мне, попросив метнуть в сторону Хильды. Раскрывать содержимое чужой записки я не стала, не моё это, поэтому послушно выполнила просьбу. Но за реакцией Ивонет я всё же пронаблюдала, и та нахмурившись покачала головой, быстренько начертила ответ, и попросила уже меня метнуть листик Хильде. Таким образом я служила своеобразным почтовым отделением для общения двух девушек. Хильду полученный ответ не устроил, и та принялась что-то гневно чертить своей подруге. Я лишь тихонько вздохнула и посмотрела на часы, дабы узнать, сколько ещё моя неоплачиваемая работа продлится.

***

Скоро будет начало последнего урока, и я поеду домой. Спешить в спортзал мы не хотели, а вместо этого оттягивали неизбежное прогулкой до туалета. Хильды с нами не было, так как по словам Ивонет, та помчалась выяснять отношения с Калебом. По нужде мне не хотелось, как и толкаться с остальными в раздевалке, чтобы переодеться, и от небольшого выбора я решила составить компанию подруге. — Хильда в своих записках наверняка упоминала Риду, верно? Она выглядела невероятно злой. — Ага. Предлагала мне «проучить» новенькую. Но это личная половая драма Хильды и только Хильды. Мы в ней никак не участвуем. — Ясно... — Погоди пару минуток, мне нужно сделать свои личные дела. Ивонет направилась в туалет и закрыла за собой дверь. В нашем учебном заведении лишь раздевалка была поделена на мужскую и женскую половину. Туалеты были сугубо общего пользования. Сказывалась устаревшая конструкция здания. Хорошо ещё внутри были оборудованные кабинки, куда можно было зайти и хоть как-то прикрыться от посторонних глаз. Ещё за туалетами закрепилась репутация как не самых спокойных мест, так что я проявляла женскую солидарность, сопровождая Ивонет. Немного времени погодя сюда решил нагрянуть отличник Герман, носивший очки и веснушки на своём лице. Учился он в моём классе и был, пожалуй, единственным парнем среди остальных, кто имел больше одной пятёрки за полугодие по предметам. Другие его недолюбливали, но умоляли выйти к доске всякий раз, когда назревала сложная задача. Увидев мой взгляд, он остановился и понимающе принялся ждать рядом. — Я думала, что все уже переоделись в спортивку. — Подожду, пока все наорутся и натолкаются, потом переоденусь. Ещё хочу сюда заскочить, так как Матео Шнайдер не любит, когда мы с его уроков отпрашиваемся. — Понимаю. — Давно там кто-то есть? — Может минуту. Скоро выйдет. Ивонет действительно не заставила себя долго ждать. Довольная, она кивнула мне, чтобы мы следовали в спортзал. Зашедший следом за ней Герман тут же выскочил обратно, зажав нос и окрикнув её: — Ты задрала уже курить внутри туалетов! — И чё? — Да то, что я расскажу об этом директору, чтобы он сюда родителей твоих вызвал, чтобы они тебя с ними в школу не отпускали. Вонь от твоих сигарет просто невыносимая! — Ах ты крыса помойная. Расскажешь кому — зубы с пола собирать будешь. — Ивонет, остынь... Курить и впрямь не стоит в общественном месте... — Да, расскажу! Давно стоило за тебя взяться! — Ах ты!.. *Шлёп* К моему шоку Ивонет не выдержала и влепила пощёчину Герману, сместив очки с переносицы. Он стоял, сжав кулаки, но не отвечал на удар, даже когда ему прилетела вторая пощёчина, оставившая царапины от когтей. *Шлёп* — Ивонет, хватит! — Отпусти! Что он как тварь себя ведёт?! — Тебе повезло, что я не дерусь с другими девушками... — А то что? Чмырь. Ивонет собиралась нанести ещё один удар, но её рука оказалась резко перехвачена другой девушкой. К нам подбежала Рида, одетая в застёгнутую спортивную кофту чёрного цвета, с белыми линиями по краям и надписью «РОТФРОНТ». В схожей манере выглядели и её штаны, а утренние туфли оказались заменены кроссовками. Стандартная униформа для физкультуры каждого ученика, пусть меня и удивило слегка то, как хорошо она выглядела на ней. И как её взгляд из простушки стал предельно серьёзен. — Прекращай распускать руки. Тебе же сказали хватит. — Ой ля... Свалила куда подальше! — Не, я так не думаю. Тем более, что я согласна с ним. После ваших сигарет не удивлена, что люди терпят, пока до дома не дойдут. — Ах, вон оно что... Ну дыши, стерва. Распахнув рот, Ивонет выдохнула сигаретный дым прямо в лицо новенькой, слегка забрызгав её слюной. Та нахмурилась и быстрым движением стукнула лбом по носу Ивонет, заставив ту мгновенно остановиться и начать грязно ругаться, ощупывая больное место на предмет отсутствующей крови. — ОХРЕНЕТЬ! ВОТ ЭТО СКОТИНУ К НАМ ЗАСЕЛИЛИ! Разъярённая Ивонет теперь выбрала своей целью Риду, но каждый её выпад оборачивался в промах, пока в один момент она не ударила по стене, схватившись уже за больную кисть. Рида выглядела совершенно спокойной, и когда Ивонет попыталась снова ударить её, вмешалась уже я в происходящее. — Всё. Народ уже собрался снаружи. Сейчас ты опозоришься также, как Брунгильда. Пойдём. — ... Лишь услышав это имя, Ивонет остановилась. Но не успокоилась. Её ярость ещё ощущалась в движениях, и она грубо одёрнула мою руку. Распихав нас с Германом и Ридой, Ивонет вышла вперёд и направилась куда-то в свою сторону. — Иди-ка ты одна. Тоже мне, помощница... На сей неприятной ноте эта встреча завершилась. Мы с Ридой подошли оглядеть поправляющего очки Германа, но он, пусть и с дрожью в руках, вежливо утверждал, что с ним всё в порядке. — Спасибо за помощь, Рида. Я бы вряд ли поднял на неё руку... Толкнул бы, может. — Не кисни. Будет ещё приставать — уже я перейду в атаку. — Только дерущихся из-за меня девушек мне не хватало... И Катарина... Я знаю, что она твоя подруга, но всё же, извини, если и тебя обидел. — Никакой обиды я не ощущаю. Скорее поражена произошедшим. Никогда не думала, что Ивонет может так далеко зайти. — Значит, ты многого о ней не знаешь... — Возможно. Рида, от меня тоже благодарность. Без тебя мне бы не удалось успокоить Ивонет. — Ерунда. Мне приходилось вступаться за других в своей школе, так что я чувствую себя в своей тарелке. Ты сейчас в спортзал? Можем пройтись вместе. — Хорошо. Эта новенькая... Очень необычная. Она довела двух моих подружек до белого каления, но при этом мне ужасно любопытно разузнать о ней побольше. С той простотой, с которой она вступилась в первый же день за Германа и Герти, наверняка сделали её знаменитой в родной школе. — Рида, а ты... — Да? — Ну... Любишь драться? — М-м-м... Не совсем. Я могу за себя постоять, но не люблю портить свою униформу. Однако, если происходит что-то серьёзное, или кому-то причиняют боль, то я стоять в стороне не стану. — Вот как. Интересно... Там ещё парень подходил к тебе, вы с ним...? — Что? Не... Нет, аха-ха-ха! Зато твоя знакомая здорово разбушевалась. — Ага... Ты прости их. Хильда просто слишком ревнивая. А Ивонет, ну... Не знаю даже, как сказать... — Ка... — Катарина. — Красивое имя, Катарина. Скажу честно: я видела людей, подобных твоим подружкам, и ты сильно отличаешься от них. Тебе бы с кем-то другим связать общение... — С кем? — Да вот с Герти, например. Я хоть и первый день у вас, но она мне очень понравилась. — Хм. Столь резкие откровения о моих знакомых не особо поднимали настроения. Я с Хильдой и Ивонет уже пару лет, а эту новенькую знаю лишь один учебный цикл. Но в её словах была некая частичка, что одновременно и казалась правдивой, и от того совершенно мне не нравилась. Просто так обрывать дружбу с кем-то мне казалось за гранью грубости. — Катарина! Кто там ещё? А, Эвелин. Ученица из класса младше. Миниатюрная брюнетка, чьи волосы едва касались её плеч, а также с манерой общения, будто если она не успеет высказать всё здесь и сейчас, то завтра никогда не настанет. Сейчас она мчится ко мне, держа в правой руке портфель, а левой размахивая так, будто бы в тесном коридоре я могу не заменить столь энергичную девушку. — Катарина! Катарина, я хотела сказать вам, что ваше выступление на концерте было великолепным! — Спасибо. Сухо отвечаю я, готовясь продолжить путь к раздевалке. Да, меня позвали на выступление в доме культуры от лица нашей школы, где я участвовала в музыкальном номере. К счастью, хороший голос мне достался от мамы, так что мне не составило никакого труда держать высокие ноты, напевая классическую композицию Штраббена «К пикам Ротфронта, к пику небес», под небольшой оркестровый аккомпанемент, участниками которого были студенты музыкальной школы. Участие студентов и учеников, пусть и старших классов, кричало об отсутствии серьёзности и соревнования у всего мероприятия. Я выступила, мне аплодировали, после чего я быстро ушла со сцены, отметившись галочкой в квоте директора. — Постойте, хоть секундочку! Из своего портфеля она достаёт несколько мятых и успевших слегка завять хризантем и бумажный конверт, на которой было грубовато нарисовано моё лицо. Забавно... Подобный подарок слегка отторгает, но я не могу не принять во внимание искренность Эвелин. — Вот, я ждала момента, чтобы отдать его вам! — Мило... — У вас был такой прекрасный голос на концерте, и я всегда восторгалась вашим пением, ещё с четвёртого класса! Я хотела отдать всё это вам после прошлого выступления, но вы так быстро покинула сцену, что я решила хотя-бы поздравить вас в школе! А у нас двойное занятие по физкультуре было, а до этого я не успевала вас встретить, поэтому простите, что так поздно вас встречаю! Вот! Примите пожалуйста! Взяв цветы в руки и конверт, я теперь размысливаю над тем, куда пристроить погибающие цветы. Но что было наиболее сейчас важно — сияющее от счастья лицо фанатки. Ладно, немного подыграю ей. Подойдя к Эвелин вплотную, я приобнимаю её, слыша радостный писк. — Ой, а расскажете, кто подарил вам эту брошь? — ...! Я ощутила, как Эвелин коснулась пальцами маминой вещи. Что-то мгновенно вспыхнуло во мне, и я резко отодвинула от себя девушку. Дыхание резко участилось, а руки стали легонько дрожать... Мне глубоко вздохнуть и напрячь свои лицевые мышцы, чтобы вновь вернуть улыбчивое лицо, больше походившее на дурацкую маску. — Кхрм. Извини за это недоразумение. Брошь мне досталась от родственника. Она достаточно ценная, а также хрупкая, поэтому я не люблю, когда посторонние трогают её. — А-а-а... Прошу прощения. Эм... Ещё раз хочу сказать, как мне понравился ваш голос! Я побежала! — Пока... Эвелин умчалась из этой неловкой ситуации, оставив меня наедине с Ридой, что, со своим пристальным взглядом, походила на Эвелин номер два. — Нет, в этом месяце выступлений не будет. Да, автографы раздаю. Нет, брошь трогать нельзя. Да, она для меня много значит. Достаточно? — Да-а-а... — Славно. Остаток пути до спортзала я решила пройти не разговаривая. Я толком не знаю Риды, а уже успела рассказать многого о себе. И тем более, что иметь ещё одну фанатку мне казалось лишним.

***

К моменту нашего прихода в раздевалку там уже было попросторнее. Хризантемы я решила положить поверх учебников, чтобы не помять их ещё больше в портфеле. Конверт же вскрою дома. Брошь убираю в отдельное отделение, в котором находятся ручки и карандаши. Перед этим я оборачиваю её в тёмную ткань, чтобы не повредить. Благо, что наше с ней расставание не продлится долго. Среди личных вещей других учеников, я не заметила портфелей Хильды и Ивонет. Нелюбовь их к физическим нагрузкам мне понятна, но вот-вот прозвенит звонок, а их всё нет. Не став задерживаться дольше положенного, я переоделась в свою форму и вышла в спортзал. Настроение среди учеников мужской половины было позитивным. Оно и понятно: последний урок, а в конце могут даже позволить свободно мячи покидать в корзину. «Дззы-ы-ынь» Наученные годами, ребята и девушки строятся в шеренгу по росту и ждут прихода учителя. Господин Матео Шнайдер любил задерживаться на лишнюю минутку, любуясь кубками и достижениями своих учеников, прежде чем выйти и поприветствовать нас. Дядька сорока лет, с пристрастием теребить свои светло-коричневые усы, имел хорошую физическую форму и, казалось, совсем не должен был здесь находиться. С его годами он ещё мог продолжать свою спортивную карьеру, а не отправляться обучать детей куда-то далеко от центра. Но, может, истинное желание поделиться знаниями и натаскать других и привело его сюда. Завидев нас, он, как будто в армии, рявком приветствует нас с широкой улыбкой на лице. — Здорова, десятый класс! — Здравствуйте, герр Шнайдер! — О-о-о! Молодцы! Готовы растрясти лишний жирок? Сегодня начнём с небольшой пробежки, затем подтягивания, покачаем пресс, а потом уже, если захотите, дам мячи поиграться. Устраивает? — Устраивает! — Тогда давайте-ка начнём! На-а-а-пра-во! Ша-а-а-гом м-м-марш! Весь класс пришёл в движение. Сразу на бег мы не переходили, а лишь при достижения другого конца зала. Достигнув его, раздалась команда на бег трусцой. Количество кругов, которые стоило пробежать, не разглашалось. Вместо этого мы бежали, пока не поступит команда на замедление и восстановление дыхания. Находясь в строю, весь мой взор упирался в спину бежавшему впереди. Но периферическим зрением я увидела, как дверь в спортзал открылась и внутрь зашли Хильда с Ивонет. — Опоздуньи! Куда? — В строй, герр Шнайдер... — Мы прогуливать не собирались, просто Хильде потребовалась моя помощь по женским делам. Можем ли мы переодеться? — Можно и бы-ы-стро! Будете замыкающими, по-ня-я-тно? — Понятно! Обе дамы направились в раздевалку. Наверняка отсутствовали, пытаясь задымить свои лёгкие как можно сильнее. Но к счастью для них, здешний темп бега сугубо щедящим, так, что даже Герти могла поддерживать темп бега.

***

— Та-а-ак, бойцы, отдышались? Теперь идём к турнику. Норматив сегодня такой: мальчикам десять раз, девушкам пять раз. Кто не сможет с первого захода, не отчаивайтесь: в течении урока можно подойти к перекладине и попробовать добрать результат. Те парни, что посильнее, смотрели на перекладину — как на повод покрасоваться мышцами. Те, что не отличались особой физической формой — как на вызов. Остальные — как на непреодолимое препятствие. Я могла подтянуться два, или три раза, прежде чем руки отказывали. Подтянуться сразу в полном объёме никто из девочек в нашем классе не мог. — На-а-а-чнём! Кто первый в шеренге, подавай пример! Пока парням выпала честь оттянуть неизбежное, я подошла к Хильде и Ивонет, с недовольством смотрящих на ожидавшую нас перекладину. Странно, но запаха от сигарет я не ощутила. — Где пропадали? — Свинью обсуждали. — Неважно. Слушай, Катарина, зачем ты всем подряд рассказываешь про свою брошь? Не боишься, что у тебя её стырят? — А? Хильда, ты слышала нас в коридоре? — Я была в соседнем классе, где сидела группа Калеба. Вы с Ридой мимо нас проходили. — А... Ну, насчёт броши, я не думала, что кому-то она вдруг понадобится... — Среди нас — да, никому. Но постарайся в следующий раз принизить значимость важной для тебя вещи, или вообще ничего не говори о ней. Поможет от воришек. Вон двух парней из школы новенькой к нашим в одиннадцатый класс перевели. И у друга Калеба пропали часы в этот же день. Смекаешь? — ... Меж тем очередь из парней, что могли эффективно подтянуться десять раз, уже закончилась. Шедший следующим Герман едва смог подтянуться трижды, прежде чем побеждёно спрыгнуть на пол. — Качай не только ум, но и мы-ы-ы-шцы! — Да, понял... — Та-а-ак, сле--... — А можно я? Все сразу уставились на Риду, что единственная среди всей толпы тянула руку и самолично вызывалась к перекладине. Поймав на себе удивлённые взгляды всех вокруг, она приковала к себе пристальное внимание со стороны не только учеников, но и герра Шнайдера. Присвистнув, он тут же спохватился и махнул рукой в сторону злосчастной перекладины. — А сумеешь? — Думаю, да. Можно только протру там, а то руки будут скользить? — Мо-о-о-жно. Давай я тебе дам тряпку. Стянув с батареи небольшую пыльевую тряпку и протянув её Риде, герр Шнайдер отошёл назад и стал со всеми наблюдать, как она протирает турник. Затем, отдав ткань обратно учителю, Рида схватилась за турник... Раз... Два... Три... Хм. Не сбавляет темп. Пять раз точно сделает. Четыре... Пять... Шесть?! — Фига мымра... Ивонет, хоть и бурчала, но была также поражена, как и мы все. Рида же не сбавляла темп и продолжала раскачиваться... Семь... Восемь... Девять... Десять!.. Одиннадцать?!!.. — Ну всё, всё, ай да молодец! Ты ведь из соседней школы? Там все девочки такие? — Фух... Не-а. Но там полно хороших, как и здесь. — По-о-о-ня-я-тно! Рида, вам за сегодня «Пять»! — Спасибо... Можно в раздевалку, воды попить? — Сходи. Теперь оста-а-а-альны-ы-е! Уходя, Рида наверняка улыбалась возникшему шёпоту и обсуждениям, что бурлели за её спиной. Даже Хильда и Ивонет, до этого открыто ненавидящие новенькую, не могли не отметить её физическую силу. — Чёрт, свалилась же беда на наши головы... — М-да, надо всё хорошенько обдумать. С Калебом общалась — бесполезно. Она слишком впечатлила его. — Придётся полагаться только на себя. — Дамы, вы с ней драться собрались? — Что? Нет! Хватать друг друга за волосы в мои планы не входило, а ладонь я уже ушибла. Вон пусть Рида за груди Хильды, как за вымя хватается и тянет. — Я посмеюсь над тобой, когда ты будешь тужиться изо всех сил, чтобы свою задницу подтянуть на перекладине. — Эх, подруги...

***

После моих страданий, а также общего счёта в три с половиной, настала пора качать пресс. Учитель расстелил матрасы, на которые мы ложились, разбившись на пары. Один занимается, второй держит ноги. Хильда и Ивонет всегда отрабатывали это упражнение вместе, а мне доставался человек, с которым я мало общаюсь, либо же Герти, либо... — Составить компанию? Я вопросительно взглянула на Риду, а та ответила улыбкой. — Разве тебе не с кем? — Ну, Герман поможет Герти. А я хоть и новая тут, но именно ты выглядишь какой-то растерянной. — Бред. Но раз хочешь помочь, тогда держи ноги. Я начну. Я слега поморщилась, опустившись на матрас у стены, что перед этим протащили по полу и на которой приземлялись ногами вперёд во время прыжков через «козла». По правую сторону от меня был даже виден пыльевой след от ботинка. Но да ладно, после физкультуры и так и так приходится голову мыть. Отведя руки за шею, начинаю поднимать своё туловище в сторону Риды и опускать обратно на резину. Может я и не столь сильная, но стараюсь не филонить и выкладываться по максимуму, пока не устану и не замедлюсь. В отличие от подтягиваний на турнике, здесь я видела прямую пользу для себя, а именно сжигание жира и поддержание себя в форме. Гимнастика нынче стала очень популярна и по телевизору появляются целые программы, посвящённые ей. Как появится своя квартира, выделю в ней место под тренажёр. Пока я раскачивалась, отметила для себя крепкую хватку рук Риды. В женственных ладонях скрывалась недюжинная сила, демонстрацию которой мы уже увидели, но всё же... Вдруг её отец хотел себе сына, а не дочь. Тогда это многое объясняет... — Не перенапрягайся сверх меры. Ты уже замедлилась и выглядишь усталой. Давай меняться. Не став спорить, я скатилась в сторону, позволив Риде занять моё место. Начала она в схожей со мной манере, может, чуть быстрее. Какая-то часть меня ожидала, что она начнёт бешено раскачиваться взад-вперёд, подобно искусственным птицам на часах, в попытке всех и здесь впечатлить. — Давно занимаешься? — М-м... Фух. Катарина, во время упражнения не разговаривают, чтобы не сбить дыхания. Но если тебе так интересно: стала заниматься где-то через год, как стала жить со своими тётушками. — Большая семья? — Вроде того. Хм, интересно. Выходит, что Рида не единственный ребёнок в семье. Может там полно мальчиков, и Риду решили тоже приучить к спорту? Хотя, раз она переехала к тётушкам, то в родительском доме могло случиться несчастье. Копать дальше в этом направлении мне не хотелось, отвлекая её на столь личные вопросы.

***

Настали свободные минуты, когда ученикам разрешалось делать всё, что они хотели. Кто-то гонял мячи и забрасывал их в корзину, кто-то, как я, возвращались к перекладине и добирали подтягивания для лучшего результата, а кто-то, как Ивонет, просто ходили в раздевалку и обратно, чтобы выпить воды. Герти уделывала всех в этом плане: вместо питьевой воды её бутылка была наполнена домашним чаем. Как-то она предлагала мне её, и я решила сделать глоток от любопытства... Теперь я вежливо отказываюсь, так как есть риск того, что я опустошу весь бутыль. Матео Шнайдер сейчас был занят теми, кто пытался подтянуться, и как только я добрала необходимый результат, то уселась на скамейку и принялась тихонько ожидать окончание урока. Мои знакомые суетились где-то на краю спортзала по какой-то ведомой лишь им теме, однозначно начинавшейся на букву «Р», так что в их сторону я не спешила. Введя себя в подобие транса, я погружаюсь в свои мысли и фантазии, чтобы хоть так себя развлечь утомительным ожиданием конца учебного цикла в этом наполненном шумом спортзале. «Дззы-ы-ынь» Наконец-то. Сперва дам всей массе зайти в раздевалку, а уже после переоденусь сама. Несколько минут форы им должно хватить. Обычно мне домой не особо хотелось, но желание отправиться в душ сейчас находилось в приоритете. В раздевалке было пусто, когда я зашла. Часть ребят стартанули к гардеробу прям в чём были. Сняв с себя сменную одежду и переодевшись обратно в куда более чистую школьную форму, я пытаюсь найти свою... —... Где она?.. Обыскав портфель ещё тщательнее, я так и не увидела свою брошь. — Нет... В отделении для ручек и карандашей было пусто. Может я положила её в другое место? Бред... Не понимаю!.. Она же была прямо здесь! Выкладываю из портфеля всё содержимое, включая учебники и подаренные хризантемы. Где же она?! — Нет-нет-нет-нет!.. Меня охватывает паника. Руки начинают дрожать, а глаза бегают по уже выложенным на пол вещам. Доходит до того, что я хватаю портфель и, перевернув его вверх ногами, дико трясу. Ни-че-го... — Рида, ты чего копаешься? Автобус скоро без тебя уедет. Обернувшись, я увидела Хильду, стоявшей в дверном проёме и вопросительно глядевшей на меня. Пытаюсь выдавить хоть какие-то слова, но паника и ужас парализуют мою гортань. — Всё в порядке? — Б... Б... — Э-эй, ты чего, спокойнее... Ивонет подошла и присела на колено, а затем обняла меня. Я пыталась взять себя в руки, но тело буквально трясло. Через секунду снаружи послышались ещё шаги, и в раздевалку заглянула Ивонет. — Вы ч-... Ой. Народ, в чём проблема? — Рида, выдохни, и скажи что случилось. Я попыталась сделать, как меня попросили, но теперь к дрожащему голосу ещё прибавились и нахлынувшие слёзы на лицо... — Брошь... — Брошь? У тебя украли брошь? — Я не... Я не знаю... — Гмм... Ивонет, в раздевалке никто рядом с портфелем Катарины не копошился? — Не обращала внимания... Хильда снова прижала меня лицом к своему платью. Её рука поглаживала мои волосы, отчего мне хотелось разреветься ещё сильнее. Ещё никогда я не чувствовала себя столь уязвимой и так желанной своими друзьями. — Слушай... Может это новенькая всё-таки свистнула твою брошь? — А...? — Я ведь предупреждала тебя, чтобы ты не рассказывала о своей ценной вещи кому ни попадя. А новенькая уши погрела знатно. — Да, точно. За всё время никто из наших к тебе в сумку не лез. Появилась эта выскочка, и у тебя сразу пропажа. У другана Калеба так и не нашлись часы? — Не-а. — ... Мне... Мне нужно найти Риду... — Разве она уже не свалила домой? — ... Горе начинало отступать под натиском чего-то иного, возвращающего мне контроль над телом. Я аккуратно отодвинула себя от Хильды и посмотрела на Ивонет заплаканными глазами, размывавшими её образ. На языке был только один вопрос: — Где?.. — Мы не знаем, Катарина. За ней кто-то уже заехал. — Мгрх... Хильда помогла мне подняться, пока Ивонет упаковывала вещи обратно в портфель. В груди бешено стучалось, а ногти впивались в кожу. Дыхание было шумным, а напряжение, исходящее от меня, ощущалось практически осязаемым. — Слушай, Катарина, пройдём к гардеробу, пока твой автобус не уехал. — ... Пошли. В голове я прокручивала разные варианты, когда могла произойти кража. Скорее всего во время отхода за водой. После перекладины Рида в одиночестве находилась в помещении и рядом не было ни одного свидетеля, чтобы застукать её с поличным. С другой стороны... Она не походила на воровку. Максимум, что от неё можно было бы получить, это облапленную брошь, но... Не знаю... — Катарин, это, наверное ты уже заметила, что мы с Хильдой не в ладах с Ридой. — ... — Короче, завтра мы хотим с Ридой переговорить, заодно насчёт твоей броши. Процентов так на девяносто девять я уверена, что она тупо будет всё отрицать. В таком случае, ты не против... Физически заняться Ридой? До меня сразу дошло, что хотела сделать Ивонет. Но свой ответ я не сразу дала. Какая-то часть меня всё ещё была уверена, что я что-то упускаю. Что Рида вряд ли бы украла мою вещь, проявляя такое дружелюбие. Но их аргументы об исчезновении вещей с появлением новеньких были также весомыми... Я приняла окончательное решение, после следующих слов Хильды: — В конце-концов, напирать мы не будем. Если что, ты всегда можешь заменить эту брошь чем-то другим... — Я... Готова помочь вам с Ридой. — Отлично. Сила в количестве, не так ли?

***

Мы переоделись в уличное и вышли одними из последних со школы. Автобус с дядей Эмануэлем терпеливо ждал меня, пока Хильда с Ивонет провожали меня до него. Шли молча. Лишь перед тем, как я начала залазить в салон, Хильда положила мне руку на плечо и легонько качнула в свою сторону. — Советую почаще думать о своём предмете, если хочешь его вернуть. Ты нам нужна завтра в боевом настроении. Кивнув ей, я прошла в автобус и уселась на незанятое сидение. В окно я не смотрела, а вместо этого отрешённо таращилась в одну точку перед собой. Пришлось приложить усилие воли, чтобы натянуть на лицо маску нормальности. К этому моменту дядя Эмануэль уже выгрузил нескольких школьников у своих остановок, давая Герти шанс сесть к отцу поближе и рассказать о том, как прошёл день. Автобусу не суждено было долго ехать, и в один момент он остановился. Холодный воздух из распахнутых дверц немного привёл меня в чувство. Покинув транспорт, я была к своей неожиданности вновь окликнута водителем: — Катарина, всё в порядке? Какая-то ты через чур серьёзная сегодня. Я уж такое умею подмечать. Ничего не случилось? — Нет. Пока нет. Фальшиво улыбнувшись герру Кикнадзе, я поспешила отойти как можно дальше от автобуса, под сочувствующий взгляд его владельца. Совет Хильды действительно работал. Я так сконцентрировалась на пропаже, что начинала прокручивать в голове совершенно разные исходы взаимодействия с Ридой завтрашним днём. Всё меньше из них заканчивались малой кровью. Мне хотелось просто подойти расспросить обо всём, где она была и что делала на том злополучном моменте в раздевалке. Но вор никогда не скажет «да, это я украл твою вещь» без дополнительного нажима. Или, что ещё хуже: меня просто выставят на посмешище, заявив, что у меня нет никаких доказательств. Я могу лишь рассчитывать на помощь своих подруг. Они мне верят. Толком не заметила, как подошла к своему дому. Хм. Мне и так особо не нравилось жить там последнее время, но теперь было и новое чувство — чувство стыда. Словно у двоечника, что боится сурового наказания родителей за плохой балл. Только у меня это был стыд за утраченную память. Я сомневаюсь, что такую пропажу отец просто так проигнорирует. Всё же, брошь он не собирался продавать ни в каком виде и порой интересовался, ношу ли я её? Надеюсь, в этот раз не спросит.

Тем временем я медленными шажками поднялась по лестнице до седьмого этажа, миновав лифт. Ажиотаж насчёт следующей встречи с Ридой становился всё сильнее, поглощая всё остальное. Даже мысли о Риде заставляют меня думать о том, как я разбиваю ей лицо кулаками... — Катарина, о чём призадумалась? — Фрау Браун? Я просто... о завтрашних занятиях думаю. Не заметила, как из соседней квартиры показалась женщина, которая, на моей памяти, всегда находилась в одном и том же добродушном отношении ко мне. Не совсем понимаю, почему так, но может из-за отсутствия поблизости внуков, которых она может угостить едой или сладостями. Сейчас же тётушка Маргарет Браун выходила из своей квартиры и направлялась куда-то в город, отчего я пропустила её до лифта. — Завтра у тебя ответственный цикл? — Вроде того. — Тогда не стану тебя отвлекать своей пустой болтовнёй, ха-ха. Учись, и поскорее начинай жить отдельно от своей семьи. Я даже готова помочь тебе финансово, даже вопрос с квартирой могу попробовать решить... — Благодарю. Но до этого момента ещё нужно отучиться пару лет, а вам следует подкопить себе денег. — Именно. Ладно, Катарина, сегодня тебя не ждать в гости? — Пожалуй, нет. Мне нравится проводить с вами время, но дома явно заметят, что я наведываюсь к вам слишком часто. — Да и пусть думают что хотят. Уж ударами по двери ночью меня не испугать. — И всё же, я бы не хотела, чтобы такое повторялось. Давайте послезавтра зайду, где-нибудь утром, или ближе к обеду. — Да хоть вечером! Тебе то я всегда рада! Ладно, побегу, Катарина, пока маршрутка опять не уехала. — И вам всего всего хорошего. Фрау Браун не являлась моей родной тётей, но я в тайне хотела, чтобы оно было взаправду. Может, её авторитета хватило бы, чтобы повлиять на отца. Но даже так она оказывала мне помощь, разрешая переночевать у себя, пока Марта просила «выйти на часок погулять с кем-нибудь». В первый раз я так и не смогла вернуться обратно в квартиру и пришлось стучаться к соседке. Во второй раз домой я таки попала, но внутри находились незнакомые мне люди, которые весело проводили время. Я сбежала от стоявшего вокруг перегара обратно к тётушке Браун. Подойдя к двери, я распахнула её своим ключом и прошла внутрь. Стальная вещичка в моей руке была достаточно забытым воспоминанием уже о моём папе. О тех золотых днях, когда мама говорила ему «Тебя много, тебя много! Откуда в тебе столько энергии?». В один такой день он протянул мне ключ и сказал, что мне пора начинать становиться самостоятельной... Хех... Помню, как крутила его в замке и боялась, что если слишком сильно буду вертеть его, то он сломается и перекроет собой всю замочную скважину. Ухом вслушавшись в тишину, я облегчённо вздохнула. Периодически эти двое могли выходить в магазин, или наведываться ещё к кому в гости. В таком случае у меня будет много времени тишины и покоя, чтобы разобраться со своими делами. Сперва: постоять по душем. Нужно смыть с себя пыль, грязь и пот, что принёс последний урок. Затем посмотрю, что есть в холодильнике поесть, а уже после займусь домашним заданием.

***

Вода омывает меня с ног до головы, но я всё ещё целиком покрыта негативными мыслями. Ненадолго я отвлеклась от своей пропажи, но постепенно брошь вновь заполняла собой всё свободное пространство в моём сознании. Так можно и свихнуться. Если днём я ещё могу переключать своё внимание с предмета на предмет, то ночью однозначно лишусь нормального сна. И вот сейчас, я опять думаю о Риде. Вновь проигрываю варианты завтрашнего развития событий. Та часть, что кричит «Ты никогда не найдёшь мамину память у Риды», очень больно колола в груди. Но мне больше некого было обвинить в пропаже. Продолжу культивировать свою ненависть.

***

Покинув душ, я переоделась в чистое и направилась к холодильнику. Готовкой Марта и отец занимались в равной мере. Совместных кулинарных навыков хватало на то, чтобы обеспечивать себя яичницей и простеньким супом. Хотя когда-то папа пёк хлеб. Хрустящий, и с корочкой, что вечно осыпалась. Но на такое нужно время, а с той женщиной он постоянно «занят». Так что осмотрев внутреннюю утробу гудящей коробки, я достаю магазинный хлеб и колбасу. Обеспечу себя простеньким бутербродом с чаем, думаю я это заслужила. В нашей квартире располагалось два телевизора: один стоял в зале, а второй, что поменьше и с менее чётким изображением, в моей комнате. Свой я включала лишь фоном, или когда безделье брало вверх над всем остальным. Нам было доступно восемь каналов, из которых смотрибельными была лишь пара. Первый канал, он же «основной» на Ротфронте, ибо вместе со вторым ловился практически везде, занимался вещанием новостей, патриотических фильмов, концертов, телепередачами с приглашёнными экспертами, что обсуждали политику, а также документалистикой. Второй канал имел практически ту же тематику. Чуть меньше фильмов, чуть больше сериалов. Бывает даже проскакивает что-то про романтику и тяжёлые отношения внутри семьи, отчего фрау Браун и похожие ей женщины считают этот канал своим фаворитом. Третий канал увяз в криминалистике. Новости про ЧП, про автоаварии, про то, как неизвестного бедолагу забили табуретом... А также сериалы, про бесстрашных протекторов и милицию, что разбираются с этим бардаком, или про мрачных, но чистых сердцем преступников, что выбрали сторону закона. Четвёртый был посвящён культуре, и так, впрочем, и назывался. В основном всё внимание уделялось глубоко печальным биографиям классических поэтов Нации и как им тяжело жилось и затем нежилось. «Здравствуйте, сегодня у нас будет нечто необычное: писатель, который умер от старости, а не от воздействия внешних причин». Хотя во всём этом, пусть и познавательном унынии, иногда попадались и детские мультфильмы, и даже юморные передачки. Вернее, нарезки с выступлений юмористов, обязательно с небольшим подводом к определённой тематике. Пятый канал был уже куда интереснее. Никаких новостей. Зато куча сериалов, фильмов, мультфильмов, юморных передач. Акцент был сделан преимущественно на молодёжь, так что даже мне есть тут на что посмотреть. Шестой являлся моим любимым. Имел все сильные стороны пятого канала, а также увлекательную передачу «Гениально с Геланеем». Шла она где-то с половины пятого вечера, и я старалась никогда не пропускать ни один выпуск. Седьмой описывался одним словом — война. Всё, что касалось войны, военной техники, оружия, армий, боёв, всё уходило сюда. Надо ли говорить, что мой отец без ума от подобного? Восьмой канал отдавал себя спорту. Так далеко я заходила лишь от отчаяния. Включив телевизор и развернувшись к нему полукругом, я уплетала бутерброд, запивая его горячим чаем. На экране бегали нарисованные мультяшные создания, обозначенные как животные с Винеты. Собак и котов я узнавала. Они развлекали меня где-то пол часа, прежде чем я закончила с трапезой и выложила учебник с тетрадкой по евсанскому языку на стол. Всякие задания, где требовалось что-то писать, или считать, я выполняла в первую очередь, а те, что были посвящены чтению, оставляла на потом. На выполнение практичной части мне редко требовалось больше часа, а со счётом времени мне помогали часы, расположенные в здоровой квадратной раме. На гвоздь они повешены не были, а заместо этого стояли прямо на столе, оперевшись о стенку. Время на них спешило на несколько минут, как бы я не поправляла большую стрелку циферблата, но та всегда норовила ускориться, в момент моего отсутствия, или сна. И так, какое там было упражнение...?

***

Закончив с трудоёмкой частью, я легла на диван и переключила канал, в ожидании любимой передачи. Дверь в комнату я прикрыла, чтобы меня не отвлекали, а также чтобы не слышать их бурные обсуждения на кухне. Про попытки усадить меня с собой и поговорить по душам всплывают воспоминания, как из меня вытягивали ответы, и общей неловкости обстановки. . . . — Ну что ж, дорогие зрители, мы узнали, что по воде всё таки возможно бегать. Да, необходимо её загустить, но всё же. Правда, чтобы на Ротфронте появились океаны, придётся подождать... Несколько сотен лет. Наверное... Но как раз будет время подготовиться к пляжному сезону! Очередной выпуск «Гениально с Геланеем» не разочаровал. Сбавив громкость на телевизоре, я вслушалась в тишину квартиры. Ещё не пришли. За окном уже темнело, так что складывалась хорошая обстановка для срезания лишнего времени сном. Самое важное для меня произойдёт завтра. И закрыв глаза я даю своему телу и разуму расслабиться. . . . — АХА-ХА-ХА! М-м-м... Столь громкий и узнаваемый смех принадлежал лишь одной женщине. Единственными источниками освещения являлись телевизор и слабый свет, исходящий из кухни, так как ночь уже объявила о своём прибытии. Силуэт с вазой наполненной водой, внутри которой находились подаренные мне хризантемы, был едва различим. Конверт с письмом я прочту, когда будет подходящее настроение. Когда я буду выглядеть вновь как та девушка, которую видела Эвелин. Поднявшись с дивана и включив свет, я замечаю короткую стрелку циферблата на семи часах. А в животе... голод. Мне нужно выйти и взять что-нибудь с холодильника, что-то посерьёзнее, чем простой бутерброд. Как бы мне не хотелось покидать свою изоляцию. Ладно, по крайней мере я слышу голос лишь отца в такт рёву Марты. Зайдя на кухню, стараюсь игнорировать уже привычную мне сцену заставленного спиртным и закусками стола. На полу валялись крошки от хлеба и ходить по нему было противно. Нужно будет завтра пропылесосить. Так, быстро открыть дверцу, взглянуть и... — Чё, Катарин, проголодалась? Раздался голос со стороны существа, что предпочитает курить прямо там же, где она ест. Её волосы выглядели цветом походили на пепел, оставшийся от утраты оригинального оттенка после выхода на улицу. На лбу и под глазами уже проступали морщины, что для женщины сорока лет были слишком заметными. Сказывался «здоровый» образ жизни, который обещал оставить её без зубов к шестому десятку. — Проголодалась. — Ну раз хочешь есть, иди да погрей себе еды. Родителем Марта была «превосходным». Видно ту же заботу, которую к ней проявляли её родственники. Размахивая вилкой, на которой находился надкусанный огурец, она указывала в сторону холодильника. Отец же молчаливо сидел и смотрел то на неё, то на свою тарелку с едой. Он знал, что я чувствую по отношению к его новой избраннице, поэтому сдался в попытках переубедить меня. Также он стал тише. Молчаливее. Словно из него высасывали всю жизнь каждый момент общения с ней, а он не был против. Дабы не портить такую идеальную атмосферу, я начала быстро пробегаться глазами по полкам. Половина супа всё ещё находилась в кастрюле, сойдёт насытиться. Достав с грохотом кастрюлю, я поставила её на комфорку и повернула стрелку на «6», а сама направилась в ванную. Лицо ощущалось жирным после дремоты, а глаза слипшимися, и мне хотелось смыть это всё с себя. Делалось это быстро, но я не спешила выходить. Дам плите несколько минут, после чего выйду наружу. Взглянув на своё унылое отражение в зеркале и постояв так какое-то время, возвращаюсь на кухню. Сразу ловлю на себе взгляд отца, что выглядел несколько озабоченным. Его губы размыкались и смыкались обратно, словно он что-то хотел мне сказать, но слова никак не выходили. Быстро налив себе в чашку жидкости, я выключила плиту и оставила кастрюлю на месте, на случай, если эти двое проголодаются, мигом направившись к себе в комнату. Сделав телевизор погромче, ставлю на стол чашку, а напротив часов учебник по литературе. Заучить короткий рассказ под поедание супа — не самое плохое завершение вечера.

***

Стрелка прошла отметку в десять вечера. Всё, что можно было сделать — я сделала. Посуду успела помыть, пока отец с Мартой выходили покурить на балкон. Мылась я ещё днём, так что выключив свет, я легла на застеленный диван и смотрела какой-то фильм про отряд бойцов специального назначения, что сражается с некими космическими чудищами. Фильм был насыщен действием, но военные баталии и перестрелки с бандитами у нас давно умели снимать. Гораздо больше удивляло то, что врагами были не имперцы, не предатели, не даже преступный синдикат, а нечто другое, непонятное. А также кровь. Много крови. На втором канале однажды поднимался вопрос относительно того, как будут выглядеть фильмы через десять лет, раз цензура уже даёт такие послабления. Мне лично было всё равно. Я сомневаюсь, что в то, что я смотрю, добавят зверские убийства с отрыванием конечностей. Хотя парни, конечно, были просто в восторге с новой эпохи кинематографа. Фильм этот я досмотрела до конца. Утомить меня он не смог, но довёл время до крайней точки, когда надо было уже закрывать глаза. Шум на кухне прекратился. Я вышла проверить и нашла отца спящим за столом, а Марту на диване в зале. Славно. Мешать мне никто не будет. Посетив туалет в последний раз этим вечером, я вернулась на свой диван и легла, выключив телевизор. . . . Сразу заснуть не вышло. Возможно в этом было виновато впечатление от фильма, а может другой набор мыслей, что прокручивался в голове и выползал на передний план. В груди становилось тяжко. Обвинять кого-то в воровстве и требовать вернуть вещь назад было куда проще в детском саде. Сейчас же я даже не знала, как мне стоит вести себя с новенькой. Придерживаться старого плана, или попытаться самой всё разузнать? А если не получится? А если это была не она, и мы идём по ложному следу? Но ведь никто не похищал вещи до прибытия этих незнакомцев с закрытой школы... Так много вопросов, и каждый из них мешает мне спать. Ясно лишь одно: завтра обещает быть тяжёлым, даже если мне удастся заснуть.

***

Спалось плохо... Я то и дело просыпалась, а после долго не могла заснуть. Мешал как проснувшийся отец, что пытался убрать бардак со стола, так и кошмары. Бывают у меня тяжёлые сны, но этот был совсем уж... натуральным. Что вернувшаяся ко мне мамина память оказалась разбита на сотню частей, и как бы я не пыталась собрать их в свои ладони, они продолжали высыпаться из них. Ещё там были мои подруги. И Рида. Для них всё шло как обычно, пока я хватала ртом воздух. Но надо вставать и готовиться к походу в школу. Тяжесть в груди от сна и от предстоящего столкновения с новенькой не проходила, но я надеюсь, что она хотя бы отступит, пока я буду завтракать и приводить себя в порядок. В зале на разложенном диване лежали два силуэта, что поленились хотя бы накрыть себя одеялом. Сомневаюсь, что Марта, или отец очнутся до десяти утра, раз они так поздно легли. На кухне ставлю чайник кипятиться, а также проверяю, остался ли для меня хлеб и хоть какие-то продукты. Супом решила побрезговать до обеда. Ванная порадовала меня переполненным пакетом с мусором, который походил на абстрактную композицию недостроенного винетского сооружения, что тянулось к небу, пока рабочие не решили устроить гражданскую войну. Надо будет избавиться от него, а то эти двое могут просто сложить пакет у входной двери, пока им не потребуется снова уйти в гости, или сходить в магазин. Закончив с ополаскиванием и расчесав свои волосы, возвращаюсь на кухню. Стрелки часов как раз прошли отметку в «07:20», и я могла посвятить оставшееся время на завтрак, просмотр утренних новостей на малой громкости, а затем покинуть квартиру.

***

Школа Риды таки попала в новостной выпуск. В передачи рассказывали, что ремонт её учебного заведения затянется на пару месяцев точно. Для меня это значило, что если Рида действительно окажется воровкой, то эти два месяца ей будет ой как не сладко находиться рядом с нами. Ещё в промежутке глянула прогноз погоды. Сегодня будет метель, что начнётся к полудню и будет усиливаться с каждым часом. Блеск. Отец и Марта точно не покинут дом ближайшие пару дней. Из мест, которые я могу посетить в выходные дни, на ум приходит лишь библиотека, или квартира тётушки Браун. Оба места были хороши. Мои единственные места, куда я могла пойти. Спустившись на лифте, я вышла из подъезда и сразу ощутила удар мороза по лицу. Неприятно. Обветренного лица мне ещё не хватало. Хотя старшеклассникам, да и паре парней из моего класса даже такая погода не помеха, чтобы раскурить за школой сигаретку. В гардеробе им не выдавали куртки, зная, зачем и куда они направляются, поэтому те рвались наружу прямо в кофтах. Как говорила тётушка Браун: «Бессмертной я ощущала себя лишь в молодости». Недалеко от припаркованных в один ряд машин располагались мусорные контейнеры. Один из них был порядком переполнен, так что я выбрала второй. Пакет со звоном нескольких бутылок рухнул на дно контейнера. Что порадовало, так это убранная площадка вокруг. От вида очередного пакета, что не был завязан лентяем, и от того раскрылся и разбросал в округе своё содержимое, хотелось ругаться и кричать. Путь до остановки прошёл без проблем. Но во время ожидания автобуса на месте стоять не приходилось: мороз и утренний холод начинали пронизывать мои ноги. Я оделась стандартно для Ротфронтовской погоды, но решила сегодня не брать утеплённые толстые носки и подштанники. В них чересчур жарко внутри помещения. А на улице находиться я долго не планировала. Скоро будет потепление, и морозы станут куда слабее, что можно будет не окутывать себя тяжкими вещами, а днём даже ходить без шапки. Но до этого времени ещё дожить надо. Вдалеке показался силуэт жёлтого автобуса с начерченной надписью «Дети» на боку. Ещё десять минут ожиданий, и я бы околела. Но Эмануэль Кикнадзе ещё никогда на моей памяти не опаздывал. Остановившись и раскрыв дверцы, дядя Эмануэль вместо ожидаемо приветствия поинтересовался моим самочувствием: — Утро, Катарина. Всё нормально? Ничего не беспокоит? Я остановилась на ступенях от такой внезапности, но быстро сориентировалась и повернула голову в его сторону. — Всё в порядке. Надеюсь, сегодня всё уладится. — Так это же славно! Не забудь рассказать мне после учёбы, уладилось всё, или нет. — Хорошо. Внутри автобуса Риды не оказалось. Девушки рассказывали, что она уже покинула территорию школы, когда мы только подходили к автобусу. Кто-то забрал её, или же ей повезло жить рядом. Ответы могла дать Герти, чьё сидение рядом было пустым и заманивало меня к себе. Усевшись к ней рядом, я вновь вежливо отказалась от предложенной шоколадки. И решила начать с ней диалог о нашей общей знакомой издалека. — Герти, ты, смотрю, вчера неплохо сдружилась с новенькой. — Угу... Милая девушка. — Вчера хотела с ней поговорить после уроков, а она будто испарилась. На автобусе, как я поняла, она не катается? — Не-а. Её вчера некая реплика на мотоцикле с коляской забрала. Я думала, что там человек, но по ступням и скобам на лице узнала признаки реплики. — Вот как... Своя личная реплика. Выходит, она крутая? — Крутая... Она и о тебе отзывалась. Говорила, что с тобой было бы неплохо подружиться. Ну, если ты сама не против. — Хм... Слушай, Герти, а ты не слышала слухи, что некие ребята из её школы принялись у нас воровать вещи? — И кто же распускает эти слухи? Герти прекратила жевать и вопросительно посмотрела на меня. Новенькая произвела на неё не меньшее впечатление, чем на нас, и общалась с ней дольше, так что неудивительно, что она крайне недоверчиво отреагировала на мои слова. Да слухи едва взросли за неполные 24 часа. Дальше расспрашивать про воришек не было смысла. Оставался лишь один вопрос: — Она тебе не рассказывала, где живёт? — Где-то в районе домов рядом с сопкой, что находятся на выезде к деревушке в «пятёрке». От школы где-то полтора часа ходьбы. — Далековато... — Ты к ней в гости собралась, или планируешь наведаться по личным соображениям? — На случай, если мы подружимся... — Ясненько. На этом сбор информации завершился. Я примерно представляла про какие дома у сопки она говорила, так как доводилось ездить на выступление в доме культуры района Т-5. Домов там не так много, жилых и того меньше. Вопрос лишь будет в нужной квартире, но если потребуется, то я постучусь в каждую. Герти продолжала говорить со мной на всякие мелкие отстранённые темы, и я, чтобы не показаться грубой, отвечала на них.

***

Выходя из автобуса невольно принялась искать следы мотоцикла, о котором говорила моя знакомая. Либо ещё не приехал, либо Рида уже давно внутри. Снаружи Хильды и Ивонет я также не наблюдала, хотя эти двое могли отходить курить за пределами видимости учительского персонала. Внутри школы с досадой для себя отметила, что я совершенно не знаю, во что одевается Рида. В гардеробе висели множества курток и одёжек множества учеников, и среди них я не могла при всём желании выявить ту, в которой прибыла сюда новенькая. Впрочем, ничто не помешает мне узнать об этом уже сегодня, если я не окажусь в том же подавленном положении, как в конце прошлого дня. Разложив учебник по истории и тетрадь, я осмотрела класс. Хм. Вещи Риды, всё же, были на месте, но сама ученица где-то пропадала. Когда стрелка на часах почти достигла отметки к звонку и началу урока, первее Риды в класс вошла моя парочка. Хильда и Ивонет остановили свой взгляд на мне, а затем, удовлетворённо улыбнувшись, направились к моей парте. — Здравствуй, Катарина. Мы с новостями. — Новостями? — Мы поговорили с Ридой насчёт твоей пропажи. — И... — Да нифига, короче. Мычит, как корова, что ничего про пропажу не знает, ничего не брала, всё как обычно. — Гмм... Надежда на попытку поговорить с Ридой обрушилась, словно сход лавины в страшнейшую пургу. Рука Хильды ласково прикоснулась к моему плечу, пока я пыталась контролировать своё тяжкое дыхание, сопровождаемое сжимающимися кулачками. — Вот что, сейчас будут довольно скучные сорок пять минут, поэтому мы будем переписываться с тобой. Хорошо? — ... Я кивнула. История не являлась лично для меня скучным предметом. Во всяком случае, пока дело не касалось жизни политической элиты и того, как на Хаймате принимались различные законы, касательно экономики и просвящения. К началу урока, с небольшим опозданием в класс зашла и Рида. Вид у неё был тяжёлый, словно она... сдерживала боль. На вопрос фрау Клары, где она пропадала, та лишь ответила, что её задержали и извинилась. Но начавшаяся переписка с девушками пролила свет на произошедшее. «Её с лестницы столкнули». Первой мне принялась отписывать Хильда. Оказалось, что Риду не только мы трое подозревали в воровстве вещей. У одной девушки из другой группы пропала расчёска. Её нашли в портфеле Риды. В ходе завязавшейся потасовки, Рида начала угрожать остальным, что побьёт их, если они расскажут об этом учителям, или директору школы. Пострадавшая ученица собралась доложить об инциденте, но Рида стала бить ту по лицу, отчего подоспевшие на помощь одноклассники спихнули Риду головой вниз со ступенек. Всё это происходило в момент, пока я отсиживалась в классе. Теперь было понятно, почему новенькая потирала свой макушку своей головы и локти — заслуженная боль за причинённый вред. «Мне казалось, что она наоборот не собиралась давать других в обиду». «Обычный метод, чтобы втереться другим в доверие. Ты новенькая, тебя никто не знает. Чтобы не стать зажатой серенькой мышкой, нужно заявить о себе». «Рида не планирует сама бежать и жаловаться преподавателям?» «Нет. Мы об этом позаботимся». Хильда просила меня лишний раз не глядеть на Риду, чтобы не выдавать свои истинные эмоции насчёт неё. Культивирование ненависти не должно происходить в открытую до наступления нужного момента. Подмигнув Ивонет, Хильда дала ей знак, чтобы теперь переписка велась с противоположной стороной класса. Брошенные мне Ивонет бумажки были куда сильнее скомканы, отчего приходилось дольше их разглаживать, чтобы прочитать текст. «В общем, план у нас такой: сегодня будет урок гражданской обороны, так? Там мы и встретимся с этой выскочкой раз на раз.» «Почему нам стоит ждать именно конец учебного дня? Почему мы не можем сделать это сразу после истории?» «На гражданской обороне возьмём противогазы на складе. Наденем их. Заманим эту свинью вовнутрь. Там выпустим ей потроха». «Противогазы будут мешать нам видеть». «ДУРА. Мы спрячем свои лица. А на складе света нет. Она не поймёт, кто это был, если мы не будем тявкать». «Поняла». Идея Ивонет звучала слишком заманчивой, чтобы отказаться. Даже не смотря на боевые навыки Риды, та не сможет совладать с толпой, особенно если первый удар окажется за нами. Надавим на неё с такой силой, что она расколется и отдаст мне то, что она украла. Мысли о мести постепенно уступали более трезвому взгляду на поле битвы. Склад инвентаря, где хранились не только пыльные плакаты предыдущих учений по обороне, имел в себе полки с макетами оружий, медсумок, носилок, и прочего подобного. Что-то из этого было тяжёлым и могло больно ударить. Для нас — самый настоящий арсенал. Как Ивонет и писала, окон там не было. Помещение освещалось либо открытой дверью, либо лампочками на потолке. Если не включать свет, то можно ещё сильнее усилить элемент внезапности. Я была там лишь однажды, когда возвращала форму медсестры, но Рида не была ни-ра-зу.

***

С окончанием урока, мы втроём направились в столовую. Хильда была нашей ведущей. И по скорости её сборки и просьб к нам потопориться стало понятно: ожидается что-то действительно занимательное. Но к моменту нашего прибытия в столовой ошивалась лишь крупная особа Брунгильда. Её рост под 190 сантиметров был соразмерен её весу, отчего привычная женская школьная форма на неё не налазила. Вот и ходила она в домашней кофте, которая хоть как-то могла растягиваться на ней. Кухонного персонала здесь не было. Стоять у окошка и наблюдать за учениками им было не интересно, и обслужив Брунгильду, те поспешно ретировались во внутреннюю часть кухни, благо, что основная масса учеников начинала подходить лишь после третьего урока. И так, среди всех присутствующих здесь, были лишь мы, пара таких же зевак, и Брунгильда, рядом с которой находился розовый портфель. Она стырила его у младшеклассниц? Зачем? — Хильда, ты позвала нас сюда, чтобы мы посмотрели на новую «добычу» Гильды? — Не-а. Ивонет, Катарина, давайте присядем на крайний столик. Подождём немного. Мы уселись за наименее липкий столик и принялись ждать. И как только в помещение вошла Рида, тут до меня и дошло, в чём был замысел моей подруги: выманить Риду, чтобы та пошла и разобралась с очередной проделкой гигантши. В этот раз Бри знала, что против неё опасный соперник, и должна была действовать соответствующе. — Я так понимаю, что это ты подговорила Брунгильду украсть портфель у какой-то девочки, чтобы показать нам драку? А я считала, что тебе наоборот было радостно, когда Рида с ней разобралась. — Хех. Враг моего врага — мой друг. А портфель мы не крали, а лишь одолжили. Иначе бы мелюзга уже вой подняла. А Хильда времени зря не теряла. Услышав всё это, мне стало крайне любопытно, сколько ещё всего она напланировала, пока я угрюмо сидела дома, уткнувшись лицом в книжку. Между тем, никакой ругани между двумя оппонентами не последовало. Брунгильда, заметив, приближение Риды, дала ей подойти ещё на пару шагов ближе, прежде чем резко метнуть портфель в её сторону и рвануть следом. Благодаря этой тактической пакости первый удар оказался за Бри. Новенькая прикрыла лицо портфелем, но атака сместилась на её живот. В большом и практическом пустом зале был особенно слышен хрип Риды, раздавшийся эхом по столовой. Но она не упала. Выстояла. Аккуратно положив портфель на стол, Рида встала в боевую позу. Теперь шансы на победу у Брунгильды выглядели чуть слабее. — На кого ставим, мои крыски? — Думаю, чт-... — Не так важно, кто победит, Ивонет. Мне нужно лишь, чтобы на эту новенькую весь день оказывалось давление. Тем более, что если мы хотим вернуть Катарине её брошь, то Риду нужно сломать. — И как я поняла, с Калебом вчера у тебя был весёлый разговор, раз ты о нём предпочитала умалчивать? — С Калебом ситуацию уладили... Пусть и не обошлось без... Опустив взгляд, Хильда потёрла щёку. Какие там у них были отношения меня не касалось, но явно не те, что показывают в романтических медиа. И от того и так нездоровая связь с Калебом оказалась подпорчена новенькой, с подачи, пожалуй, всех троих, пусть Рида и была незаинтересованным лицом в этом деле. Теперь стало ясно, что ненависть Хильды могла посоперничать лишь с моей. А наш совместный объект «обожания» к этому моменту практически довершил дело: пнув со всей силы по колену Брунгильды, Рида заставила ту слегка согнуться. Достаточно, чтобы её кулак достал до нижней челюсти соперника. Клацанье зубов заставило Брунгильду схватиться рукой за больное место, оголив уже свой живот. Рида разбежалась и влетела в центр туловища здоровухи обеими ногами, опрокинув ту в сторону стенки. Быстро поднявшись, Рида теперь могла наносить удары ногами в любую часть тела Брунгильды. Я ожидала, что она начнёт просто запинывать ту в голову, но Рида скорее не давала ей подняться, пиная по плечам, ногам, и рукам. Тут на шум, наконец, среагировал персонал кухни. — ВЫ ЧТО ЗДЕСЬ УСТРОИЛИ? А НУ НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИЛИ, ПОКА Я ДИРЕКТОРА НЕ ПОЗВАЛА! Избиение прекратилось. Рида шумно выдохнула, молчаливо развернулась и забрала портфель. Когда она поровнялась с нашим столиком, Хильда начала ей громко хлопать. К ней подключилась и Ивонет, пока я лишь наблюдала. — Отличное шоу. Браво. Хлопки были медленными, нарочито издёвочными, отчего Рида фыркнула и остановилась. Вытянув руку с портфелем, она бросила его на к нам на стол. — Я думаю, вы знаете, чей он. Верните. Хильда сидела с перекрещенными руками, будто бы не узнавая предмет. Но, когда Рида ушла на достаточное расстояние, она привстала и взяла его в одну руку. — Ну, как вам, понравилось? — Более, чем. Хотя я бы хотела, чтобы Риде надрали зад. — А тебе, Катарина? — Это было... занимательно. Но слегка предсказуемо. Пока мы втроем вставали с мест, на дальнем конце столовой охала и ахала побеждённая во второй раз Брунгильда. Вряд ли она снова полезет к Риде. Таких, как её, отпор, сопровождаемый болью, отпугивает, а боли она натерпелась от новенькой достаточно. — Мы не будем помогать ей подняться? — А? А, Брунгильде? Нет, пошла она к чёрту. Она моих парней пугает.

***

«Так Герман всё-таки пожаловался на тебя директору?» «Ещё как! Эта очкастая крыса наябедничала, отчего родаки теперь будут проверять меня на наличие дыма изо рта весь ближайший месяц!» «Ясно.» «Могла бы и поддержать меня, а не тупо стоять с открытым ртом. Ну да пофиг. Как только мы разберёмся с этой «Сридой», я нацелюсь уже на Германа.» Пока Хильда отсутствовала, возвращая портфель его законной владелице, переписку пришлось вести с Ивонет. Особо значимой для меня информации, или посвящения в их планы там не было. Лишь негодование по поводу вчерашнего, подкрепляемое скукой предмета нынешнего занятия. География, лично для меня, не являлась прям унылейшим из унылых уроков, как её прозвала Ивонет. Но предмет казался мне слишком простым, отчего я могла позволить себе немного подурачиться, читая каракули своей подруги. Так как государств у нас осталось всего два — мы и Империя, то и практически весь учебник был посвящён ландшафтам, топографическим маркерам, уникальным природным явлениям, а также Винете. Самая богатая по списку всего, от фауны, до животного мира. Вообще все животные, что есть на нашей планете, были завезены оттуда. Даже родина Нации Хаймат, с их столичным зоопарком, не имеет каких-то своих уникальных созданий. «Когда-то все эти планеты, даже наш с вами Ротфронт, были лишь безжиненными пустынями, до прибытия человека», как говорится в учебнике. Верю. Но на слонов бы я посмотрела... — Извините за опоздание. Задержал преподаватель третьего класса. Вот и Хильда вернулась. Наш географ фрау Берта Рюдрих кратко отчитала опоздавшую, а после отправила усаживаться на своё место. Хильда перестала скрывать свою улыбку, когда её взгляд прошёлся по нам, а затем по Риде. В сторону новенькой я не поворачивалась и не смотрела, чем она занимается, да и было сейчас не до этого, ведь с прибытием «большой Х» переписка возобновилась с удвоенной силой. «Что-то тебя долго не было. Всё никак не могла портфель вернуть?» «Глупости. Просто проверяла, всё ли в порядке со вторым сюрпризом на день.» «Интересно. Снова драка?» «Возможно. Приходится работать с тем, что имею.» После этого листочки с текстом начали перенаправляться к Ивонет. Где-то минут пять они строчили друг другу записки, прежде чем Хильда вновь обратила на меня внимание. «Нам на перемене с Ивонет надо будет отойти. Проследи за тем, куда направляется Рида, и что она делает, чтобы потом можно было быстренько найти её и подсказать ей в какую сторону топать.» «Сделаю. Что-нибудь ещё?» «Не-а. Переменки всё ещё короткие, так что наслаждаться следующим шоу мы не сможем. Просто пустим всё на самотёк и отправимся в класс.» О том, что именно готовила Хильда, я так и не узнала. До конца урока оставалось ещё около половины времени, и я решила потратить его на сам процесс обучения, чтобы и без того не самые скрытные переброски бумажек не стали совсем уж откровенной наглостью в глазах окружающих.

***

«Дззы-ы-ынь» По звонку Хильда и Ивонет, словно на отработанных многократно движениях, быстро встают, собирают вещи и покидают класс. Я же никуда не спешу, у меня другая задача. Позволяю пропустить мимо себя Риду и Герти, что также вдвоём выходят, дождавшись друг дружку, а затем выхожу следом. Рида не тупая, и всё прекрасно понимает, но я не подаю вида. Повезло, что эти двое не придумали ничего лучше, как и я, чем топать в кабинет, где будет математика. Лишь после того, как я и остальные успели прийти и разложить свои вещи, в класс наведалась Ивонет. Жестом она показала мне, что «всё в порядке и идёт согласно плану», а затем облокатилась о дверной проём и громко заявила Риде: — Эй, новенькая. Там твоих друзьяшек по школе метелят на третьем этаже за воровство. Не хочешь вступиться? Рида ничего не ответила. Она вскочила с места и рывком метнулась по направлению к лестнице. Довольная Ивонет проследовала ко мне и заняла пустую парту у стены, где уже лежали принадлежности пока ещё отсутствующего ученика. — Наверху ей придётся уже с толпой разбираться, а не с одной разгневанной жирухой, ха-ха. — А что именно там произошло? — Подняли двух воришек из разных классов, что у знакомых Хильдиного любовничка повадились вещи тырить. Сейчас им бока мнут. Ну и пускай Рида поможет этим долботрясам против пятерых старшиков. «Бамс» — Ивонет, вы совсем рехнулись так поступать с новенькими?! Мы обе обернулись на разозлённую Герти, что вдарила кулаком по столу. Никогда не видела её такой рассерженной, или хоть сколько излишне эмоциональной, выходящей за рамки спокойной пухляшки. — Оу, Герти, ты умеешь повышать голос? Не знала. — Ты многого не знаешь, идиотка. Но а ты, Катарина, как ты вообще позволяешь себя втянуть в это? Я слегка удивилась, но вся эта ярость Герти нисколько не тревожила ни меня, ни Ивонет. Весь этот целенаправленный садизм сводился лично для меня к тому, чтобы справедливость восторжествовала. Остальное меня не сильно заботило. — Герти, я, может, и была бы рада остаться в стороне. Но, как видишь, у нас завелись воришки в классе. — Бред. Я ещё не видела ни одного доказательства, чтобы хоть у кого-то пропала вещь. — Где моя брошь, Герти? — Брошь... Ты хочешь сказать, что...? — До появления Риды она всегда была при мне. Вчера она исчезла, когда Рида наведалась в раздевалку. — М-м-м... Я могу поговорить с ней. — Смысл? Ожидаешь, что она раскаится тебе? Тому, кого знает всего несколько уроков? — И всё же я попробую. У меня отличное зрение, Катарина, и хоть вы и думаете, что я лишь жую булочки, я отлично умею наблюдать за людьми. И Рида не произвела на меня впечатления плохого человека, в отличие от твоих «подруг». Последнее слово Герти выделила ковычками, вытянув свои пальцы. Ивонет подобные слова разозлили, и она собиралась встать и направиться к пухляшке, но я её остановила. Герти не является моим врагом, и она вправе считать, что мы поступаем несправедливо. Но у каждого своё видение и свои методы. А методы Хильды я целиком и полностью одобряю. Чуть позже в класс влетела и наша планировщица, а по её пятам и звонок на урок. Наше любопытство нуждалось в утолении, поэтому мы тут же начали осаждать Хильду вопросами, едва она уселась на своё место. — Ну, что там, рассказывай? — Ох, да всё пучком. Их преподавательский состав разнимал. Риде и остальным поугрожали, что в следующий раз сюда вызовут их родителей. Сейчас новенькая уже не сможет бегать и просто так затевать драки, не опозорившись скандалом на первой же неделе обучения. — Занятно. Где эта крыска сейчас? — Слушает причитания директора, вместе с остальными. Можете не переживать, во всей этой массовке пару раз по ней прилетало. — Мда, жаль нам с Ивонет не удалось посмотреть на это. — С другой стороны у нас есть более важные дела, чем влезать во всякие драки. С этими словами Хильда подмигнула. Ивонет и я расселись по своим местам в ожидании предмета, который требовал к себе уважения. И каково же было наше радостное удивление, когда Рида заявилась сюда в сопровождении учителя, что должен был вести нам урок. Ту смесь стыда и гнева, которую сейчас испытывала новенькая в своей помятой форме и с растрёпанными волосами, описать тяжело. Но можно представить. А воображение у меня хорошее. В этот раз никаких переписок не было. Математика требовала к себе придельной концентрации и являлась одним из немногих предметов, которому Хильда и Ивонет старались уделять хотя бы некоторую часть внимания. Этому содействовал и строгий преподаватель герр Книпкамп, внимательно следивший за соблюдением субординации в классе. Но если мои подруги и соблюдали тишину, то позади себя я слышала лёгкий шёпот, сопровождаемый характерным звуком отрывания кусочка листика и последующего его скомковывания. Рида и Герти усиленно вели общение, а стоявший у доски Герман отвлекал внимание профессора от происходящего на задних партах. Пока в один момент, к моей полной неожиданности, листик не оказался брошен в мою сторону. Подобрав его, пока никто не обращал внимания, я раскрыла записку и прочла одно из наиболее идиотских содержимых, что мне доводилось видеть. «Я ничего не крала. Это ложь». Моя брошь, видимо, сама себя похитила и отдалась ей в руки. От подобного вранья и наглости, я чуть не задохнулась. Но всё же решила поучавствовать в её игре. На том свободном пространстве, где ещё осталось место, я вырисовываю лаконичный ответ. «Больше некому». Улетевшая обратно записка вызвала шумный вздох со стороны Риды. Но никакого ответа больше не последовало. Оно и к лучшему — не будет мешать заниматься учёбой.

***

— Что, она прямо так и написала тебе? — Ага. — Ну и мразь. Отсидевшись на третьем предмете, наше трио шагало в сторону кабинета, где будет проходить евсанский язык. Спешки не было, Хильда не гнала нас, или себя куда-то в другую часть школы. Хотя, от этого стало даже немного скучно. — Хильда, у тебя точно ничего больше не запланировано? — Всему своё время, Катарина. Но скажу наверняка, что если где-то и произойдёт большая взбучка, то я к ней не причастна нисколечки. Скрестив пальцы, Хильда ухмыльнулась. Её энергия раззадоривала нас, отчего нам с Ивонет хотелось самим навести суету, лишь бы был повод. До судьбоносной драки, в которой мы втоптаем Риду в пол, ещё оставалась половина учебного цикла, а время будто замедлялось с каждым уроком. — С дороги. Расталкивая нас, вперёд прошла Герти. Настолько спешит на учёбу? Или же до сих пор злится, что её диалог с Ридой не привёл ни к какому результату? — Герти, пихаешься так, словно хочешь получить в ответ. — Потому что спешу. — Проголодалась? — Нет. Просто нужно добиться справедливости. — Справедливости?.. Я непонимающе смотрела на уходящую Герти, как вдруг мою руку резко одёрнула Ивонет. В глазах её читалась паника, а сама начала тыкать в спину озлобленной на весь мир пухляшки. — Герман номер два! — Чего? — Она идёт ныть преподавательскому составу, что мы унижаем Риду! — И? — Послушай, Рида уже влетела в один конфликт прилюдно. Если эта хрюшка сейчас ещё наябиднячиет, то директор может вызвать родителей Риды в школу. Прямо сейчас. И тогда те наверняка попросят, чтобы эта выскочка училась на домашней основе. — ... — Ты не вернёшь свою брошь обратно. В этот момент что-то щёлкнуло. Слово выключатель в полностью покрытой мраком комнате, что внезапно озарилась светом. Тело будто действовало само, хватая Герти за плечи и силой выталкивая ту в туалет. Девушки позади молча следуют за мной, не задавая лишних вопросов. До прихода Риды мало кто хотел вмешиваться в проблемы других, так что и сейчас нас никто не должен побеспокоить. — Катарина, отпусти меня немедленно! Я разворачиваю её лицом к себе и толкаю в дальний угол помещения, пока она не впечатывается спиной в стену. Хильда остаётся у двери, Ивонет следует рядом. Пока Герти испуганно смотрит на нас, осознавая ситуацию, в которой она оказалась, я сжимаю свой кулак и подношу его к её лицу. — Герти. Это только между нами и Ридой. Ты в этом не учавствуешь. — ПОМО-...! Попытка прикрыть ей рот ладонью обернулась болючим укусом. Дальше было бесмысленно что-то выдавливать из себя, если она отказывается слушать. «Шлёп» — Ай!.. Первая пощёчина не дала нужного результата. Следующим был мой кулак, что направлялся в нос Герти, дабы мысли о боли перекрыли ей весь остальной поток сознания. . . . . — Хы-ы... Аа-а... Я... Я перестаралась... Я хотела стукнуть лишь раз. Не ронять её на пол, а напугать... Но удар вышел чересчур свирепым, чего не ожидал никто, даже я сама. Её трясующиеся руки становились влажными от попыток остановить бегущую кровь, а зарыданные глаза больше не смотрели в нашу сторону. — Герти... Речь даётся тяжело. Нужно привести дыхание в норму. Проклятье, как так вышло... — Герти... Езжай домой. Скажешь всем, что поскользнулась и упала. — А-а-а-а... Не встаёт. Я нагинаюсь и повторяю указания. Для неё всё произошедшее является шоком, так что нужно время, чтобы она пришла в себя. Ивонет начинает раздражаться. — Слушай, ты, вонючая жир-... — Ивонет. Сделай вид, что ты несуществуешь. Исчезни. Или тебе помочь? — Воу, воу, полегче. Поднимай её сама тогда. Во мне всё ещё пылал огонь, и рявком я пресекла любые попытки Ивонет «посодействовать» Герти. То, что было сделано — печальная необходимость. Рида является моим врагом, а не Герти, поэтому никакой злобы к заплаканной девушки я не испытываю. Жаль, что всё дошло до такого. Потребовалось несколько минут, чтобы привести Герти в чувства. На мой команду обратиться к врачу, а затем отпроситься домой в этот раз она ответила согласием. Но требовались гарантии, что всё пройдёт как надо. Поэтому наша троица сопровождала Герти до медкабинета под сочувствующие взгляды окружающих. Свои руки я вымыла заранее, а вот лицо Герти... Чтобы её отправили домой, пришлось оставить всё, как есть. — ГЕРТИ! Что с ней случилось?! Новенькая начала пробираться сквозь толпу зевак, пока мы вели несчастную по коридору. Было вязкое и до колик неприятное ощущение стыда, которое я пыталась заглушить. Когда мы с Ридой поровнялись друг с другом, я спонтанно попыталась объясниться: — Произошло недора--... — То же, что случится с тобой. Голос Ивонет перекрыл мой собственный. Ошеломлённая таким ответом Рида осталась на месте. О былой энергии, которой она искрила прошлым днём, уже не было и речи. И ощущалось это... Приятно. Пусть Герти и попала под перекрёсный огонь, но демонстрация её вида перед новенькой жёстко отрезвила её. Теперь мы вновь можем диктовать условия, как быть в нашей школе, а не она.

***

Был очедвиный риск того, что Герти обо всём расскажет отцу. А так как тот являлся нашим водителем каждое утро и днём, меня ждали не самые весёлые моменты наедине с ним. Но, если потребуется, буду просто выходить из дома пораньше, минуя его приезд за мной. Я уже взрослая и прогулки на большие расстояния не пугают меня. Два года поддерживать такой темп мне вполне по силам. Проводив взглядом Герти до раздевалки и выхода со школы, мы поспешили обратно в класс, пока народ рассасывался аккурат после прозвеневшего звонка. Но внезапно навалившаяся на мои плечи Ивонет заставила меня замедлить шаг. — Чёрт, Катарина, не знала, что ты можешь быть такой жестокой. — ... — Да я стебусь. Просто реальна рада, что ты не тихая соплячка, а можешь за себя постоять. — Не переживай, вы не зря выбрали меня своей помощницей. От меня будет толк в драке с Ридой. — Вот теперь уже сто процентов верим. Верно, Хильда? — Угу. Признаюсь, реальность оказалась лучше ожиданий. Твои упражнения по физре окуплись с лихвой. — Ага... Никогда до этого не опробовала свои силы на живом человеке. Лишь бы этот инцидент с Герти не оказался понапрасну, когда мои руки доберутся до Риды. Ну а пока...

***

— Хильда, у тебя опять куча ошибок в домашнем задании. Когда ты уже запомнишь что есть деепречастный оборот в сложносочинённом предложении? — Мама, роди меня обратно... Сегодня на подиуме позора у фрау Йоханны была её «любимица». Евсанский язык по своей сути не являлся столь же трудным в освоении предметом, как, например, геометрия, или химия, но у нашего языка имелись свои особенности, на которые Хильде не хватало терпения для запоминания. Хм. Отец бывало рассказывал, что многие полученные ему знания при школе не пригодились во взрослой жизни. Значит Хильде осталось отмучиться всего ничего. — Ладно, садись. Но не думай, что в понедельник я не вызову тебя к доске. — Грр... — А сейчас дети у нас диктант. Итак, я вам тут зачитаю один хороший рассказик, будьте внимательны. Кхрм. Утро. Снежная пелена ласково покрывала долину Ротфронта, усеянную памятниками первых колонистов, что, подобно титанам эпических мифов древнего мира, возводили тот мир, который мы видим перед своими глазами. Господин Фостер прогуливался вдоль ровных рядов... Буквы на тетради выводились с той же скоростью, с которой говорила фрау Йоханна. Если ей доставлял удовольствие рассказ, как было сейчас, то она позволяла себе замедлиться. Если же это было что-то монотонное, заданное программой обучения, то Йоханна тараторила как автомат, заставляя всех в спешке поспевать за ней. — ... В руках этой богоподобной фигуры не жезл монархов, но кувалда. На голове не корона королей и королев, но простая рабочая фуражка. Атлант, что своим взором мог сокрушить горы... Рида, ты записываешь? — ... Весь сказанный текст преподавателя я уже оформила в тетради, отчего небольшая частичка меня захотела обернуться в сторону воровки. Но молчание затягивалось на непозволительное для фрау Йоханны время, раззадоривая и без того нарастающее желание взглянуть на угрюмую Риду. — Всё в порядке? — ... Да. — Я понимаю, что первые циклы у тебя вышли насыщенными. Там драка, тут драка, кто-то упал с лестницы, как бедная Герти. Но пока отложи эти мысли в сторону. Если что, можешь поговорить со мной на эту тему, когда занятия пройдут. — ... Я не выдержала и поддалась искушению. И моим очам предстало жалкое зрелище Риды, что неуверенно взяла ручку и стала неряшливо возить ей по тетради. В мою сторону она даже не смотрела. Считай, что противостояние практически завершилось. Если она не выйдет из этого ступора до самого конца учебного цикла, то может нам и не придётся с ней драться. Лишь надавить в паре мест посильней, и брошь сама вернётся обратно ко мне. — Ладно, класс, продолжаем... И навсегда застывшая фигура не была монументом одной конкретной личности. А олицетворением сотен, тысяч, подобных ему, но не воспетых в народных молвах... Словно прочитав мои мысли, со стороны Хильды прилетела записка, с быстроначерченным, но весьма лаконичным содержанием: «Она не выдержала давления. Мы победили». О да, Хильда. Верно мыслишь. Но давай подождём ещё немного. Кто знает, что эта дрянь выкинет от отчаяния.

***

Метель за окном ускорялась, как спешащие на обед люди в автомобилях. Пятнадцать минут безделья было не на что тратить. В кабинете по биологии уже давно всё было разложено, а обе мои подруги разошлись кто куда: Ивонет пошла клянчить жевачку у кого-нибудь из ребят, чтобы попытаться перебить запах изо рта, а Хильда к своему любимчику. За Ридой было неинтересно наблюдать, ввиду её вялой активности, так что я решила скоротать время, выводя узоры пальцем на запотевшем окне школьного коридора. — ... На запястье всё ещё оставлись следы от зубов Герти. Не слишком эстетично, но в ответ я нанесла куда больший косметический ущерб. Нечего было кусать меня. Если бы она сразу заткнулась, или осталась в стороне, то ничего с ней плохого бы не случилось! А вот мой удар... Интересно-интересно... Вряд ли Хильда и Ивонет могут похвастаться такой же силой. И им действительно повезло, что мы подруги, а не враги. Кому-то не стоило прогуливать уроки по физподготовке. А я планирую заниматься ещё усерднее. Так, на всякий случай. — Я ожидала всякого от местных. Но ты не производила впечатления такой же спятившей, что поддерживает творящуюся здесь вакханалию. Позади стало слышно чьё-то неприятное тявканье. Пришлось обернуться и принять источник звука во внимание, ибо отходить он явно не собирался. Что ж... Вот смотрю я на эти напряжённые глаза, на сведённые вместе брови, а самой потешно от этой жидкой ненависти, что начала проявлять в мою сторону новенькая. — Разочарована? Мне стоит начать беспокоиться об этом? — О да. Думаю, что пора бы. Видишь ли, я не ожидала, что вы начнёте избивать своих же. Просто потому, что они проявляли к нам симпатию. — Признаться, не совсем хотелось марать руки. Скучаю по временам, когда тут было... спокойнее. — Спокойствие в этой школе? Хм. Если так подумать, то это вполне осуществимо. Нужно лишь заняться несколькими плохишами. Подрезать сорники, что отравляют остальной сад. Смекаешь? — Более чем. У меня только одно бельмо на глазу. Её злоба стала сменяться наигранной лыбой. Впрочем, я сама подыгрывала ей. Мы шагали друг к другу, как старые подружки, готовые в любой момент вцепиться в волосы и начать драть кожу ногтями. Поровнявшись, я подпёрла подбородок кулаком, чтобы быть готовой сделать выпад по её роже. Аналогичный жест повторила Рида. Тут я невольно стала чувствовать сладковатый аромат, исходящий из её рук. Для той, что любит мять свою форму, он необычаем. Школьный туалет имеет мыло без запаха, так что на ум приходило лишь... — М-м-м... Неужто ты из дома таскаешь и мыльные средства? — О да. Приучилась к тому, что нужных вещей часто нет на месте. Да и от школьных кусков, если до них удаётся добраться, руки сушатся. — Кого-то вроде тебя волнует состояние своих рук? Забавно. Мне казалось, что такую, как ты, только под прицелом можно заставить ухажиться за собой. — Тётушки приучили. Да и по нужде я хожу не так часто. Просто навестила тут кое-кого. Пришлось заняться гигееной. Затем направилась к тебе, но решила остановиться. Не смотря на угрозы с её стороны, я не испытывала страха. Напротив. Одна часть меня хотела наброситься на Риду и разобраться во всём на месте. Другая половинка находила какое-то извращённое удовольствие от общения с новенькой. — Надо же. И что же тебя остановило? — Я не брала твою брошь. — Пхе. Не порти мне настроение. До конца учебного цикла осталось всего ничего. Там и выясним, где моя брошь. Со столь же сладкой улыбкой, какой была её ложь, Рида начала медленно тянуться рукой к моей голове, заведя ладонь к затылку. Странно, но никакой агрессии не последовало: она лишь начала перебирать мои волосы, собирая их в кучку и распуская между пальцев. Я отвечала зеркально на её действия. Столь необычный обряд продолжался до тех пор, пока лицо Риды не исказилось в печальную гримассу. — Жаль, что наше знакомство обходится вот так. Но я без боя не сдамся. — Оу, как славно. Я сама терпеть не могу, когда давят на жалость. А вот когда показывают свои клыки... Теперь уже я первой потянулась к Риде, направив пальцы к уголку её рта и оттянув его вверх, обнажая белые зубки. Подобное действие придало ей былого азарта, и она клацнула челюстью, как пёсик. Хоть я и баловалась с ней, но в случае угрозы могла моментально добраться до её глаз, и тут уже ей бы было не до смеха. — Жнаешь, мне шамой не нравитша пуштой трёп. Пока я забавлялась с её лицом, мой язык оказался высунут наружу её пальцами. Давит не сильно, но явно выходит за рамки допустимого в этой «игре». Что же она сделает дальше? ... «Лизь» — !!! — Ой, а что вы делаете? Эта... ЧЕРТОВКА, взяла и лизнула меня на глазах у проходившей мимо Эвелин! Теперь она думает всякое, пока я в ужасе прикрываю лицо руками! А эта мерзавка Рида стоит и дразнится, делая и без того ужасную ситуацию ещё хуже! — Какого чёрта ты лизнула мой язык?! — Эта злоба на меня так затуманила твою голову, что я решила ответить на эту эмоцию другой сильной эмоцией. — Заткнись! Заткнись! Заткнись! С красным от стыда лицом я быстро начала отдаляться от этой ненормальной. Надо вернуться в класс, там Рида не посмеет выкинуть подобное! Сама виновата, что отдалилась от остальных. Проклятье, поскорей бы урок гражданской обороны, чтобы мои руки добрались до неё, и вот тогда...! Надо добраться до туалета и вымыть язык. Тьфу-тьфу. А также охладить лицо. Может хотя бы перестану выглядеть как красный галстук у нашего директора. Быстро метнулась к раковине и начала ополаскивать язык. Бе-е-е-е-е-е-е! Не сразу заметила находящуюся рядом Ивонет, что злобно бурчала что-то себе под нос и косо смотрела на меня. — Ты что делаешь? — Да... Это... *Тьфу*... В рот что-то попало... — Держи его почаще закрытым тогда. — А ты...? В перерывах между полосканием рта и умыванием, я поглядывала на Ивонет. Как оказалось, не только её руки были влажными. Но и лицо, и... Волосы? Шея? Ворот формы? Она что, решила помыть голову прямо в школьном туалете? — На твой немой вопрос отвечу, что да — я пытаюсь вымыть волосы. И не только их. — ... — Меня окунули головой в... Ай... Иди нахрен короче. Ивонет добралась до ближайшего полотенца и начала им вытираться. Досталось и её очкам, что теперь имели разводы от воды. Расспрашивать дальше было чревато себе, так что я не стала дожидаться, когда она освободит полотенце, а попыталась обтереть руки об более тёмные участки одежды, после чего вышла в коридор. Едва я осмотрелась по сторонам, как вновь увидела едкую, словно кислоту, выжигающую всё на своём пути, рожу Риды, глядящую прямо на меня. От этого мне вновь стало не по себе, и я в быстром темпе зашагала в класс. Ч-чертовка!..

***

Урок по биологии был воистину чудовищным по своей атмосфере. Мало того, что у меня бешенно стучало сердце, а взгляд не мог сосредоточиться на учебнике, так ещё и какофония из едва сдерживающихся от смеха парней не особо помогала обстановке. О, надо же, оказывается у животных, как и у человека есть репродуктивная система. Мне казалось мы это уже давно усвоили, но нет. И теперь слово «писька» расходилось по задним рядам, как сыпь на теле у аллергика. — Герман, Герман... А как ещё называется этот орган?.. — Гениталия. — ПхпхпхХПХпххПХ. Кое-кто уже не выдерживал, и учительнице приходилось отвекаться на них, тормозя усваиваемость сегодняшней темы. Но меня больше беспокоило то, что наше трио вновь потеряло контроль над ситуацией. Ивонет всё ещё поглядывала на свои волосы и переходила на мат, когда смотрела на Риду. Я была сама не своя. А Хильда вопросительно оглядывала нас, не совсем понимая, в чём дело. Её записка лишь подтвердила мою догадку. «Что это с вами двумя случилось?» «Рида случилась. На нас напали. Тебя, похоже, она не тронула?» «Я была с Калебом и его бандой. Она бы не посмела ко мне сунуться. Видимо пыталась, но испугалась». «Неважно. Риду додавить нам не получилось. Будем с ней драться, как и планировали изначально. Или же у тебя ещё какие идеи есть?» «Остался один резерв. Мне пара особ были должны, но расстрачивать их услуги на Риду мне не сильно хотелось. Попрошу кое-каких девочек помочь нам с оказанием давления». «Они будут вместе с нами ходить и шипеть на новенькую?» «Нет. У них свой круг подруг. Начнут резко домогаться этой Риды. Приставать. Бить. Оскорблять. Самая долгая перемена в их распоряжении. Препод всегда опаздывает на несколько минут, так что времени будет достаточно. Мы же ничего не будем предпринимать. Займёмься своими делами. Когда настанет момент надевать противогазы, у Риды будет куда шире круг подозреваемых, чем несколько из нас». Что ж. Это подняло мне настроение. Если это та знакомая, о которой упомянула Хильда, то нападать на Риду будут группами по четыре-пять воительниц. Я отписалась по данному поводу Ивонет, чтобы она не лезла раньше времени и не предпринимала никаких действий, хотя бы пол часа. А новенькая... Смотрит нам в спины и улыбается. Драка, так драка. Будем говорить на её языке.

***

Минута на то, чтобы собраться и покинуть класс. Ещё одна минута нужна Хильде, чтобы найти свою знакомую и обо всём договориться. Шагали мы всем скопом в отдельную пристройку школы, где располагался не только кабинет по гражданской обороне со складом вещей, но также и кабинет по трудам, со старыми учебными станками и своим хламом. В класс со стенами, где верхняя половина была окрашена в тусклый цвет неба, а нижняя в океан из книг про космос, мы с Ридой заходили вместе. Почти сразу же её окликнул Герман, завопив, что случилась ещё одна неприятность и требуется её помощь. Я выложила предметы и выждала пару секунд, прежде чем отправиться вслед за ними. Проходящие рядом ученики помогали мне выйти на след Риды и Германа. И разочарованной я не осталась. Спустя пять минут от звонка обиженная неизвестными девушка, на помощь к которой прибежала Рида, вцепилась в неё со смехом и воплями, что поймала воровку. Подбежавшие рядом ещё трое начали лупасить Риду со всех сторон. Дрались они ногтями и туфлями, так что на щеке новенькой появился след с кровоподтёком от попыток вцепиться ей в лицо. Тогда Риде удалось отбиться, нанеся атакующим несколько болезненых ударов. Когда новенькая стала отходить от них, её преследовать не стали. Семь минут от звонка. На обратном пути в класс Риду перехватила Брунгильда, её старая знакомая. Схватив Риду, словно мебель, Брунгильда бросила её о стенку. От удара головой новенькая хуже сдерживала боль, и её лицо выдавало это. Гильду явно втянули во всё это во второй раз не забесплатно. Иначе бы после того, как Рида ухватилась за её ногу во время неудачной попытки пнуть её по животу, Брунгильда не начала бы сразу отступать и уходить, посчитав своё дело выполненным. Спустя десять минут от звонка Риду снова вызвали подальше от класса. Сказали, что Германа поколотили и у него отобрали очки. Вместо того, чтобы отправиться в то место, где его «видели» в последний раз, Рида поступила более умно и направилась в медкабинет. Но по пути её нашли другие девушки, что доложили о её местонахождении остальным. На обратном пути с медкабинета в новенькую полетели циркули, направленные острым концом прямо в неё. Во время всего этого выкрикивали её прозвище воровки. Когда острые предметы закончились, Рида метнулась в сторону обидчиц, но не смогла их настигнуть из-за возникшего между ними преподавателя математики. Спустя пятнадцать минут я узнала, что Герман не будет присутствовать на уроке, по причине случившегося с ним проишествия. Я решила лично навестить его, миновав Хильду и пару других девушек, что втайне готовились сбросить портфель на голову проходящей мимо Риде. В медкабинете я нашла нашего умнейшего из парней класса, лежащим на кушетке с приложенным к голове грелкой, наполненной сухим льдом. Мы не были друзьями. Но мне не хватало того, чтобы ещё и он стал жертвой наших личных дел с воровкой Ридой. Поздоровавшись с фельдшером, я спросила о его состоянии. Лёгкое сотрясение. Я попросилась остаться на пару минут с ним, даже когда за дверью раздавался сигнал к последнему занятию цикла. — Тебя Хильда приложила? — Нет... Не знаю. Очки слетели, так что я не разглядел... Сверху портфель сбросили, когда я поднимался по лестнице на второй этаж. Видимо в Риду целились. — Ты пытался вступиться за неё? — Может и пытался. Одна из немногих вменяемых девушек здесь. Жаль, что боец из меня никудышный, так бы я... — Тебя совсем не беспокоит, что она ворует чужие вещи? — Это только домыслы. Знаю людей, что улыбаются тебе в лицо, а за спиной кинжал втыкают. А Рида... Ты и сама видела, что она пытается сделать тут ситуацию лучше. Ей просто незачем воровать. — Втирается в доверие. — Это ты так пытаешься свою правду выдумать, или у тебя есть железные доказательства? — Есть. Воровство началось только с приходом новеньких. — Оно и раньше было, просто ты тут ещё не училась. — ... Значит приход незнакомцев дал виток новой волне воришек. — Допустим, что да. А что, если нет? Если ты ошиблась? Ты бы извинилась перед Ридой? — Извинилась. — Если вы так далеко заходите в её травле, то и извинение должно быть соответствующим. Что бы ты сделала? Этот вопрос меня смутил и даже слегка разозлил. Для начала нужно доказать невиновность Риды, а уже после думать о том, как я буду вымаливать прощение, стоя на коленях перед воровкой. — Подумаю об этом как-нибудь в другой раз. — Ладно, тогда скажи... Герти пострадала из-за этого? Из-за попыток защитить Риду? — Это... Была случайность. — Случайность... Вот что... Выметайся из палаты, Катарина. А то твою ложь становится всё хуже слышно. Видимо кровь в ушах мешает. Если он хотел поддеть меня этим, то ему удалось. Однако, я не испытывала лютой ненависти, а лишь сиюминутную злобу. И всё же, мы не были врагами. Оканчивать разговор на такой ноте не хотелось. — Я тебе не враг. — Но ты мне и не друг. И, похоже, скоро совсем отдалишь от себя всех вокруг. — ... Было странно слышать такое. Имеющихся контактов мне хватит до конца школьного цикла. Заводить новые было бы неплохо, но это не столь критично. Если только Герман не имеет ввиду, что я стану неким подобием изгоя. Но для этого мне сперва стоит начать вести себя неадекватно и портить другим жизнь. ... Все ребята уже разбежались по кабинетам. В коридорах стояла полная тишина. На секунду мне показалось, что я опоздала на свой урок, но галдёж из кабинета успокоил меня. Учитель Ойген Райнхардт задерживался довольно часто, так как любил пообщаться о жизни с преподавателем физкультуры Матео Шнайдером. Правда, в отличие от последнего, господина Райнхардта со спортом связывало армейское прошлое, что отпустило его куда позже, чем Шнайдера. Добравшись до класса, я направилась к своему месту, через максимально оживлённых одноклассников, что ждали, когда их наконец отпустят домой. Но не их болтовня, или фехтование линейками меня привлекало, а Рида, весьма и весьма потрёпанного вида. Сидела она особняком, и было ощущение, что вокруг неё образовалась энтропическая зона, куда никто не осмеливался зайти. Усталыми глазами она встретила меня, но тут же опустила их. Хильда и Ивонет, согласно нашей договорённости, игнорировали её, будто забыв все обиды. Так и сидела Рида в одиночестве, без Герти и Германа, с которыми она могла пообщаться. Не прошло и десяти минут, как в коридоре стали раздаваться тяжкие шаги преподавателя. Все моментально попрыгали по своим местам, и когда дверь открылась, к нам в класс вошёл крупный и немного тучный герр Райнхардт. Мышцы рук и плеч он прятал под рабочей жилеткой, а вот живот... Мягко говоря, с уходом из армии он пересел со строгой диеты на домашнее питание, во власть которого отдавался сполна. — Здорова, народ. Чуть-чуть задержался, но я к вам не с пустыми руками. Принёс тут сувенир! Под сувенирами могло иметься ввиду всё что угодно, что касалось именно армейской части. В прошлый раз это был муляж какого-то боевого ружья с голубоватой окраской. В позапрошлый гражданские противогазы с красными окулярами, что как раз сейчас лежали на складе инвентаря. Надо ли говорить, что всё это приводило в полный восторг мужскую часть нашего класса? Вот и сейчас, с гордым лицом герр Райнхардт положил на стол пистолет, который носят с собой протекторы и милиция. — А ну, класс, все знают, что это такое? — Это пистолет марки «Протектор»! — Верно! Самое распространённое вспомогательное оружие в нашей стране. Распространённей него только штурмовые винтовки, но их нести сюда я, пока что, не могу. Так, вот, как это связано с нашим уроком? В случае возникновения чрезвычайной ситуации, когда на нас нападут имперцы, бандиты, или, не дай Революционерка, реплики начнут выходить из строя, вы должны будете уметь постоять за себя, когда получите в руки данный агрегат. Чем хорош этот пистолет? Тем, что прост в использовании, обслуживании, а также в освоении, что немаловажно, для подготовки населения к гражданской обороне. Пистолет, кстати, не муляж. — Боевой? Настоящий? — Настоящий. Но не заряжен. Сегодня будем отрабатывать разборку и собирание пистолета на время. Если останется время, сможете повторить процесс по собственному желанию. — А когда будем стрелять? — Через год будут военные сборы, вас, мальчишек, тоже туда направят. Там и бегать будете, и из оружия стрелять, и на носилках раненых таскать. Всё, что не касалось стрельбы, не обрадовало парней. Бегать наверняка заставят в противогазах. Мы это уже проходили и опыт был тяжёлый. Так что энтузиазм у группы поубавился. — Так, сперва я показываю процесс, затем каждый может подойти и попробовать. Как только добровольцы кончатся, начну вызывать по журналу. Кстати, все дневники кладите мне на стол. Сразу оценку буду проставлять. Первыми вызывались мальчики. На сборку и разбора пистолета у них уходило не более двух минут максимум. Больше всего им хотелось подержать его в руках и попозировать с ним, так что какое-то время уходило и на это. Герр Райнхардт не возражал и рассказывал какой-нибудь оружейный факт об этом пистолете, довольно поглаживая свою бороду, вобравшей в себя все волосы от макушки головы. Знала ли я, что лазерный прицел «протектора» задал стандарт наличия подобного устройства у остального оружии Нации? Теперь знаю. Будет что рассказывать детям, бегающим по улицам с игрушками в руках. Но мужская часть населения класса заканчивалась и наставала очередь женской. Подобным у нас увлекаться могла лишь Ивонет. Вот и сейчас она, наверное, единственный доброволец нашего прекрасного пола, что шагал к учительскому столу, дабы взять предмет в руки. — Тряпку можно? А то парни слегка переволновались, пушка в руках скользит. — Да не вопрос. Тряпка с доски пойдёт? — Пойдёт. Как только пистолет был протёрт, Ивонет кивнула преподавателю и тот нажал на кнопку секундомера. Справилась Ивонет быстро, успев насмотреться на то, как этим занимались ребята, после чего начала также баловаться с оружием. Включив лазерный прицел, она как герой боевика, встала полубоком и направила руку с пистолетом в сторону Риды. — Бах. — Так, на других оружие не направляй, нельзя так делать. А то по шапке получишь. Ивонет это не смутило. Она лишь ухмыльнулась и положила пистолет на место. Рида едва уже реагировала на что-то. С опущенными руками она смотрела на раскрытый учебник, находясь на той же странице уже добрую половину урока. На тыльной стороне её ладони я приметила одну очень яркую красную точку — место, куда прилетел один из брошенных в неё циркулей, оставив небольшую рану. Рида ждала, когда урок кончится, и она сможет сбежать от нас. Ну а мы ждали, когда сможем добраться до неё. Глазами я бегала между стрелками на часах, а также между портретами видных деятелей нации, включая нынешнего генерального секретаря центрального комитета. Без понятия, кто все эти люди, но вид у них был такой, будто всех заставляли вставать в одну позу и делать одно и то же выражение лица под страхом расстрела. Оставалось лишь трое девочек, что ещё не добрались до пистолета, включая меня. Хильду вызывали с помощью журнала, и она шла к столу с крайней не охотой. Маникюр стачивать о металл она боялась. Поэтому её возня затянулась на добрые несколько минут, что пока что было антирекордом в классе. — Бли-и-н... Мне правда нужно собирать его обратно?.. — Секунду, дай глянуть на часы... Ага, время ещё есть! Дерзай! — У-у-у-ух... — Давай, ты сможешь! — Не сломай ноготь! — А ну цыц! Я и без того волнуюсь. — Давайте я соберу за неё! — Ты уже собрал и оценку получил. Сейчас её черёд. Не смотря советы и помощь от Герра Райнхардта, посмеивавшегося со всей этой ситуации, Хильда едва справлялась с частями пистолета, которые она же сама и разложила. В конце концов, её позор закончился победой, и она брезгливо положила оружие на стол, тут же начала пристально вглядываться в свои пальцы. Вздохнув, я решила, что лучше сама вызовусь выйти к столу, чем вот так вот повторю путь Хильды. — Герра Райнхардт, можно мне? — О, Катарина, давай, покажи нам мастер-класс. Зря он сказал последнюю фразу. Подобное пусть оставит кому-то из парней, я же хочу отмучиться поскорее. Сейчас я прокручивала в голове действия Ивонет. Взять тряпку. Обтереть пистолет. Вытащить наружу магазин. Отодвинуть рамку спускового крючка. Затем снимаю затвор. Так, стоп, он же на предохранителе? Чёрт, поставить на предохранитель. Затем снять пружину. — Всё? — Да, вполне. Теперь давай обратно. Начала с рамы, а магазин уже вставляла последним. Учитель достал мой дневник и раскрыв его, нарисовал большую и красную пятёрку. Сам Ойген Райнхардт был тем типом преподавателей, что ставили лишь два типа оценок: либо пять, что происходило практически всегда, либо четыре. Двойки он не ставил, так как завалить его предмет было крайне тяжело и нужно было постараться, а тройки в случае, если ты вообще никак не проявил себя на уроке. Пятёрки зарабатывались легко, так что троек у нас не было со времён моего поступления в эту школу. — Так-так-так... Ну, у нас осталась только новенькая. Р... Рида Левенштайн. О, так это тебя хвалил Матео Шнайдер? Продемонстрируешь навыки? Рида молча кивнула и встала с места. Но стрелки на часах решили иначе. «Дззы-ы-ынь» — Вот те ё-п-р-с-т! Что ж, ладно, тогда до следующего раза. Там уже обойдёмся без оружия. Пистолет я как-нибудь ещё раз принесу. Всем приятных выходных! С этими словами наш преподаватель покинул класс первым. Остальные также начали быстро собираться, чтобы как можно скорее попасть домой и избавиться от лишнего груза за спиной. Лишь наша троица делала вид, что готовится уйти со всеми. Но к моей неожиданности Рида мгновенно забросила всё содержимое со стола в портфель и как пуля выбежала из класса, оставив нас позади. Я опешила от такого и направилась к Хильде, которая не выглядела особо взволнованной по этому поводу. — Хильда, она же сейчас уедет! Ты придумала, как мы её перехватим? — Спокойнее. У нас всё схвачено. К нам подошла Ивонет, давящая жирную ухмылку. Из своего портфеля она достала пару очков, крайне знакомого вида. Говорить вслух чьи они Ивонет не стала, выждав, пока оставшаяся масса людей покинет класс и мы не останемся одни. — Утю-тю. Кажется какой-то свинке придётся вернуться за ними. — Ты сбросила портфель специально на Германа? — Что ты! Просто так совпало, что мы целились в Риду, а он проходил рядом. И теперь знакомые Хильды скажут ей, что очки могут вот-вот треснуть и их владельцу будет очень грустно, если Рида узнает об этом, но ничего не предпримет. — Ясно. Давишь на больное. Жёстко, но эффективно. Тогда не будем терять ни минуты больше. Момент, к которому мы двигались с самого начала, практически наступил. Хильда осталась снаружи, чтобы начертить стрелку на листке, куда Риде следовало идти, а также послание. Мы с Ивонет обежали в помещение с инвентарём. Я направилась к полкам с противогазами, а также возможными подручными предметами, которыми мы будем выбивать из воровки мою брошь. Ивонет — к трансформаторному щитку, чтобы отключить питание в ближайших помещениях. Так Рида не сможет включить свет, когда начнётся самое весёлое. Нам тоже будет непросто, но думаю, что отпинать поваленную на землю девку нам видимости хватит. Когда мы собрались втроём, я раздала девушкам маски, а также две крепкие палки, что использовались на демонстрации перевязок и создания импровизированных костылей. Себе же я нашла кое-что иное, на крайний случай... — Неплохо. Такой врезать по затылку, и любая мысль об ответке сразу же вылетит из её головы. — Вот тебе тоже одна, Ивонет. — Уху-ху, вот это другой разговор. Так, стопе... Хильда, а как она поймёт, что очки очкастого тут лежат? — Просто положи их на рабочий столик в дальнем конце склада, рядом с журналом учёта вещей. Столик как раз всё ещё видно благодаря свету из окон в классе. Мы укроемся за рядом полок в тени и будем ждать её. — Нормально, нормально. Так, теперь эта чёртов намордник, тьфу. — Катарина, уже так быстро его надела? — Плевать на причёску. Мне главное вернуть свою брошь. — А, ну да. Нам всем стоит отыграться на новенькой. — Ля, хорошо, что они не целиком на всю башку, как те армейские, в которых рожа потеет. Иначе бы я сошла с ума из-за своих волос. Гражданские противогазы, они же «ГП-3», отличались от тех, что мне довелось видеть и, к несчастью, носить, тем, что прикрывали собой только лицо и дыхательные органы, не защищая уши и остаток головы. Да и линзы были менее толстыми, так что, как нас пугали, «если пойдёт трещина, всё, пиши пропало». Зато мне нравился их ярко-красный цвет. Впрочем, он был вообще на всех противогазах, из-за нежной любви государства к красному, как таковому. — Катарина, тебе есть чем драться? — Есть. — Ладно, видимо это что-то мелкое. Надеюсь от него будет толк. Так, давайте уже отходить за ряды полок. Рида должна быть на обратном пути в класс. — Ух как мне не терпится вмазать ей за унитаз!.. — Тише! И что ещё за случай с унитазом? — Ай, да иди нахрен, Хильда. Теперь настала пора, как говорят в фильмах, «радиомолчания». Весь прошедший урок по гражданской обороне у меня накапливалось волнение и сейчас оно достигало пика. Руки потели не только у меня. Когда в коридоре за стенкой стали слышны шаги, мы ещё сильнее вцепились в своё оружие. А что, если это идёт не Рида, а кто-то другой, например, уборщица? Тогда скажем, что хотели напугать свою знакомую. Но чем больше я думаю об этом, тем выше риск того, что сдадут нервы. Надо направить все мысли на сам момент нападения... Мы отошли за оба ряда полок, что были заставлены учебной матчастью в виде носилок, саней, пустых медицинских сумок, противогазов, лыж со стальными палками, а также касками. Ни один ряд не был посвящён чему-то конкретному полностью, но вся эта мешанина могла прикрыть нас от случайного взора человека, чьи глаза не сразу привыкнут к здешней темноте. Но чтобы напасть на Риду, нам нужно будет выбегать с двух сторон, иначе никак не протиснуться втроём в этом узком пространстве. . . . Звуки шагов уже отдавались в самом классе. Да, это определённо была Рида. Тишина выдавала её. Был бы кто из преподавателей, или уборщиц, уже бы поднялся шум. Мы затащили свои портфели в кладовую и расположили их рядом с ногами, чтобы она не сразу поняла, кто именно решил назначить ей встречу. Как только она встала в проходе, её тень вытянулась по всему коридору прямо до стола, куда ей следовало дойти. На ощупь она попробовала включить свет. Безрезультатно. Шумно взохнув, она начала заходить в нашу ловушку. Мы старались дышать медленнее и как можно тише, чтобы не спугнуть её. Если попробуем напасть слишком рано, то Рида наверняка попробует сбежать. Когда до стола оставалось пройти несколько шагов, Ивонет стала осторожно выходить из нашего укрытия, направляясь по правой стороне, к наиболее короткому выходу на бой с Ридой. Хильда за ней. Я решила, что на мне будет выход и направилась налево. Осталось совсем чуть-чуть... Как только Рида взяла очки Германа, на неё тут же вылетела Ивонет, огрев палкой по плечу и заставив ту выронить предмет на землю. Пора! — ХАААА! От следующего удара Рида увернулась, пригнувшись под Ивонет и вдарив ту по животу кулаком. Выскочившая за ней Хильда не стала размахивать древесиной, а пнула Риду туфлей по лицу. Я как можно скорее выбираюсь из рядов полок и готовлюсь наброситься на Риду сзади. Разогнавшись я мчусь прямо на неё, прямо на эту мрязь, но сильный удар локтём по груди заставляет меня схватиться за больное место. — Ух... Следующий пинок Хильде нанести не удаётся. Схватив её за ногу, Рида мощным апперкотом в челюсть роняет мою подругу на землю. Ивонет удаётся отбросить от себя Хильду в этом узком пространстве и нанести ещё один выпад по Риде. Та парирует своим предплечьем, принимая боль, но нанеся в ответ удар по противогазу Ивонет. Маска защитила, так что нисколько не затормозив, Ивонет продолжила осыпать Риду ударами. Пока воровка отвлеклась, я смогла подкрасться сзади и схватить её за волосы. Этого было достаточно, чтобы Ивонет нанесла ещё один удар по Риде, но... — Отпусти мою доску, вонючая крыса! Пока Рида держала доску Ивонет, затылком она вдарила по моей маске. По носу приложило знатно, отчего моя хватка ослабела. От этого я стала только злее. Пока я готовилась к ещё одному рывку на Риду, та резко потянула доску Ивонет на себя, после чего нанеся ладонями хлопок по её ушам. Пока Ивонет в Шоке приходила в себя, я уже налетела на Риду с кулаками. Совершенно не соображаю, куда наношу удары. Что-то попадает. Что-то она блокирует. Её лицо искажено болью и ненавистью. Ха. Моё аналогично. Но тут я делаю ошибку: вместо отхода в сторону поддаюсь гневу и при попытке снова ударить Риду по носу пропускаю ответную атаку, столь сокрушительную, что линза на моём левом глазу покрылась трещинами. Довершает мой разгром пинок по животу, с которого я валюсь на пол. Проклятье!.. С этого момента мы стали утрачивать контроль над боем. Эффект неожиданности прошёл, и сейчас Рида избивала моих подруг, что едва могли подняться с пола. Как только ей удалось свалить Ивонет на пол, практически прямо на тело Хильды, она сорвала с неё маску и стала чередовать удары ей и другой рукой, периодически переключаясь на ноги. — ЗАЙМИСЬ ЕЙ, КАТАРИНА! А НЕ ТО ОНА УЙДЕТ С ТВОЕЙ БРОШЬЮ! Это и без тебя понятно понятно, бесполезная Хильда. Я до последнего не хотела прибегать к своему оружию, но сдерживаться больше нет никакого желания. Сняв туфлю, я достаю из неё заострённые ножницы, что нашла до этого. Ими можно не просто резать бумагу, ими можно рвать кожу. Схватив их в кулах, я мчусь на Риду с доселе небывалой яростью. Её попытка остановить меня привычным ударом ноги обернулась порезом. Кровь тут же начала растекаться по её калготкам, пропитывая их влагой, а сама она добавила ноту ужаса к своей уродской физиономии. Пока она ощупывала район голени, я нанесла ещё один удар. Ножницы теперь прошли рядом с её плечом, изрезав форму и оставив ещё один уродский шрам. — Катарина... Это уже слишком... В последний раз... Прошу тебя остановиться... — ГДЕ МОЯ БРОШЬ?! https://vk.com/velvartdarkart?z=photo-204627329_457239342%2Fwall-204627329_217 Я снова кидаюсь на неё. Снова. И снова. Я получила удар по груди. По рёбрам. По носу коленом. Чувствую стекающую влагу. Но и она не осталась чистенькой. Мои ножницы покрыты кровью. Её кровью. На теле отвратительной дряни появилась ещё пара красивых порезов. Бесполезные подруги лежат на полу и смотрят за происходящим, не желая встать и помочь. Справлюсь без вас. — Я ЕЁ НЕ КРАЛА! С этими воплями Рида роняет меня с ног и заваливается сверху. Больно. Боль от её кулаков расходится по всему телу. Достаётся и голове. Ха-ха-ха! Ну ты и идиотка. Тебе следовало не меня бить, а следить за руками! — А-а-аргх!!.. Ножницы вонзились в её плечо, вызвав слёзы. Мои давно текут, так что не удивила. Жалеть тебя я не стану. Раненой рукой она попыталась ударить в ответ, но силы уже были не те. Я же могу ещё больнее надавить, прокрутив рукоятку! — С-стой... Почему бы... — ... — Почему бы нам не спросить твоих чёртовых подруг, где твоя брошь?.. — ... — Это же они тебе первыми рассказали, что я что-то украла, так? — ... — Давай их портфели проверим! Почему бы и нет, а? Не я одна была в той вонючей раздевалке! — ... — От этого никто не умрёт... Давай просто проверим... Хватит меня мучить... Я устала драться... Ничего не ответив, я позволила ей встать. Мою руку с ножницами она выдёргивала сама, застонав от боли. Но ладно. Предположим. Вреда и впрямь не будет проверить содержимое этих двух, что до сих пор лежат на полу с красными лицами. — Где ваши портфели?.. Указав ей в сторону полок, я осталась у прохода. Мычащая Хильда попыталась подняться и что-то запротестовать, но прикушенный язык делал её бубнёж совершенно неразличимым. Наконец, Рида успела раньше неё выйти с двумя портфелями ко мне. Она не стала церемониться и просто перевернула портфель Ивонет и стала вытряхивать содержимое на пол. Ничего важного оттуда не выпало. Затем настала очередь портфеля Хильды. «Дзинь» Голубоватый предмет с золотыми линиями проскользил по полу по направлению к моим ногам. Рида беззучно захохотала, пока я опустилась на колени и дрожащими руками подбирала мамину память. — Выйдем отсюда?.. Прихрамывая, Рида направилась на выход, пока я пыталась вернуть воздух в свои лёгкие, что вырывался наружу при мысли о своих... «подругах». В классе Рида достала из портфеля вату и перекись водорода, после чего принялась обрабатывать свои раны. Я всё также стояла перед ней, с брошью в одной руке и окровавленными ножницами в другой. — Ничего не скажешь?.. — ... — Понимаю... Когда твои подруги, и вот так оно всё оборачивается... В общем, мир? Рида вытянула мизинец. Положив брошь на стол и стянув повреждённую и испачканную маску с лица, я ответила на этот жест извинения, не смея посмотреть ей в глаза. — ... У тебя всегда с собой этот набор «первой помощи»? — Достаточно давно... Когда мои тётушки сдались отговаривать меня не вмешиваться в конфликты... хех... Форму только жалко... — Прости. — Да... Ладно, тут уже ничего не поделаешь... Хоть нашли твою вещь... И на том спасибо... — Дашь ваты? Ничего не ответив, Рида протянула мне клочок. Тут наши взглады и пересеклись. Её глаза были красными от выступавших раннее слёз, а порез на щеке до сих пор кровоточил. Меня начало подташнивать, когда я осознала, что натворила с её красотой. — Ты чего? Всё нормально... До свадьбы заживёт, как говорят мои тётушки. Я то тебя не слишком сильно приложила? Ты глаз полуоткрытым держишь... И действительно. После удара, повредившего линзу на противогазе, всё веко ныло от боли. Но о своей красоте я не так сильно переживаю, как о её ранах. — Ерунда... У нас обоих глаза сейчас красные. — Да... Хах. Да... Дать зеркало? — Спасибо. Небольшое маникюрное зеркальце, которые должно применяться для нанесения макияжа, использовалось новенькой в качестве ориентира для ухода за ранами. Теперь и я его подобным образом использовала. Вытерев как получится нос и подбородок, я вопросительно посмотрела на Риду, куда сбрасывать испачканную вату. Она протянула мне цилофановый пакет. — Можешь сюда. Я, думаю, уже всё. Давай оставлю тебе немного ваты и пойду на выход. Меня уже заждались. — Ясно... Спасибо. Собрав портфель, Рида захромала к выходу из класса. Остановившись, она обернулась ко мне и произнесла: — Я не стану говорить им, что это ты оставила мне такие раны. У тебя и так плохой день был. А у меня... наверное худший, после случившегося с отцом. Бывай. Рида уходила всё дальше от этого проклятого места, пока я сидела и пыталась нацепить брошь обратно на своё место. Мне надо забрать свой портфель, прежде чем я пойду пешком до дома. А для этого нужно вернуться обратно в кладовую. Взяв ножницы, я шагаю обратно во тьму. И вижу два силуэта. Один высокий. Держится за живот, облокатившись о стенку. Я подхожу к ней в упор и бью ногой в живот, а затем коленом в голову. Как Рида проделала и мне. Ивонет пытается ругаться, но кашель и причинённая мною боль выбивают из неё весь дух о сопротивлении. — *Кха*, *кха*... Да ты пост-... «Хрясь» Ещё один удар по лицу, и она окончательно сползает на пол. Таким же я уронила и Герти, над которой та потешалась. Теперь очередь за Хильдой. Она сидела спиной к стелажу и пыталась слабо прикрыться рукой от меня. — Эй, Хильда. Что делаешь? — Мм-м... Катарин... Я бы вернула тебе твою вещь... После Риды я бы вернула её тебе... — Как ты могла... — Эта... Стерва... Чуть не увела у меня парня... Я хотела... Проучить её... — Это стоило того, чтобы использовать меня? И, дай-ка мне угадать... Все эти воровства новопришедших, о которых ты талдычила, были ложью? — ... Наклонившись над Хильдой, я подставляю красные ножницы к её глазам, с ужасом метающимися между мной и острым предметом. Второй рукой я крепко держу её за голову, отчего любая попытка вырваться может обернуться плачевно для её владелицы. — Вот что, Хильда... Ты знаешь, что тут произошло. Я знаю, что тут произошло. Давай хранить молчание. А иначе я окажу помощь Риде в том, чтобы тебе устроить схожий цикл испытаний. И не факт, что ты выдержишь. Каждое слово я подкрепляла раздвиганием лезвий ножниц и их резким схлопыванием. Хильда дрожала в ужасе. Ну а я... Просто немного подрезала ей брови и ресницы. Отрастит заново, не умрёт. Заслуживала ли она гораздо худшего? Вполне. Но я устала и просто хочу домой. Забрав свой портфель и потоптанные очки Германа, я подошла к двери и ещё раз оглядела этих двух... существ, прежде чем захлопнула за собой дверь, оставив их во темноте. С собой я также решила забрать и противогаз. Надо будет оттереть внутрянку от вытекшего из своего носа безобразия. Может что-то надумаю насчёт треснувшей линзы. Эх... Сперва надо поспешить домой, так как автобус уже давно уехал. Потом уже решу, что делать... ?! Рида, ты и-ди-от-ка! Ты забыла свой дневник на столе у учителя и так и не удасужилась взглянуть туда! Так... Чёрт, попробовать ей вернуть его, или... Нет, она уже уехала. Потом отдам... Но я должна хоть как-то попросить у неё прощения! По-нормальному, а не слабым «извини»! Герман был прав. Просто так сидеть и ждать, когда наши отношения улучшатся, не выйдет. Я должна начать хоть с чего-то, чтобы загладить свою вину перед ней. Герти говорила мне, что дом Риды находится рядом с сопкой, на выходе в деревню Т-5. Я примерно знаю, где это! Я должна донести его ей! — Пресвятая Революционерка, что с вами двумя произошло? Сначала одна подошла ко мне за одеждой, вся побитая, теперь ещё и ты выглядишь схоже. — Да, было недопонимание, и я собираюсь извиниться перед ней! Как попасть к дороге к району Т-5? — О-о-о, это далековато. Тебе шагать до старого погоревшего района. Это на западе. Единственная широкая трасса, которая идёт от него, и будет вести тебя к нужному району. Только на улице уже метель сильная и ветер дует. Лучше навести её завтра. — Спасибо! Под недопонимающее лицо гардеробщицы, я схватила свои вещи и быстренько оделась, после чего вышла на улицу. О-о-ох... И впрямь холодно. Всё же стоило одеться теплее! Но об этом я ныла утром. Произошедшее сегодня нельзя было предсказать заранее. Спустившись по ступенькам, я направилась по тротуару на запад, куда мне указали. Где именно сгоревший район я не знала, но прохожие должны подсказать мне. Кругом шастала детвора, аналогично мне возвращающаяся со школы. Более зрелые ребята спешили домой, подгоняемые непогодой. Более мелкие детишки весело катались на горке из сугробов и льда, абсолютно игнорируя холод и снег, летящий в лицо. Хоть кому-то здесь хорошо. — Куда прёшь, не слышишь что ли машина едет! — Простите! Сейчас я проходила рядом с жилым домом и едва не нарвалась на выезжающую со двора машину. Ветер и шапка мешают нормально слышать приближающуюся технику, отчего приходится чаще вертеть головой по сторонам. Одним из моих кошмаров было то, что меня засосёт снегоуборочная машина, а я даже не услышу её приближения. Пару раз я хитрила: заходила в ближайший магазин и делала вид, что осматриваю полки с товарами. На самом деле я давала телу отогреться. Как только в ногах и руках вновь ощущались пальцы, я тут же выходила на улицу, как бы мне не хотелось остаться в тёплом помещении. Как раз покинув один такой магазин «Продуктовый №5», я перед выходом взглянула на часы. Уже было 15:30. А погода только ухудшалась и ухудшалась. Видимость падала, но я продолжала идти вперёд. Предательские мысли о том, чтобы развернуться и идти в сторону дома я отгоняла: дом был слишком далеко. А к Риде я подбиралась с каждым шагом чуть ближе. — Извините, вы не подскажите, где здесь сгоревший район? — Чего? — Где сгоревший район!? — А-а! Понял! Ты извини, тут ветер дует, плохо слышно. Вот сейчас продолжай идти по этой дороге до поворота. Как будет развилка перед жилой пятиэтажкой, поворачивай направо. Затем снова налево. И там иди, пока не уткнёшься в сгоревшие дома. — Спасибо! Хоть один житель района знает, где тут что расположено. Так, вроде бы осталось недалеко. Куртка, правда, уже начала покрываться снежной корочкой, как и перчатки. На ресницах была схожая ситуация, хоть я и натянула шапку как можно сильнее на лицо. Надо будет на день рождения попросить... очки лыжников. Так хотя бы глаза защищу от снега. Глаза... Левый было всё больнее открывать и чувствовалось, что веко набухает. Хороший удар, Рида. Я заслужила. Вот и пятиэтажка... Здание из коричневого кирпича, которое даже не стали красить. Сейчас налево... Нет... Направо. У-у-ух... Согреться бы. Да магазинов рядом нет. А в подъезде ненамного теплее, чем тут, лишь ветра нет. Я... Я кажется миновала нужный мне поворот. Надо идти обратно. Сколько я хожу по улице? Вокруг уже не видно толком людей. Машины ездят, но в меньшем количестве, чем когда я вышла из школы. Так, ладно, не ной, Катарина. Ты это заслужила. Возвращайся обратно до нужного поворота и продолжай идти. Риде пришлось куда хуже этим днём, пока ты ныла о своей никчёмной жизни и верила так называемым подругам. Ох, Хильда и Ивонет, надеюсь, что вы опять наделаете глупостей, и я над вами ещё раз отыграюсь. Но куда жёстче. Думаете... Думай... Думай о чём угодно, но не о холоде. Ха... Магазин... Магазин... Надо отогреться... — З-з-здравству-уйте... Вы не п-подскажите, где зд-д-десь сгоревшие дома? — Тут совсем недалеко. Вот сейчас идёшь по дороге и на перекрёстке переходить на левую сторону. Там будет вход к переулку, где сгоревшие дома стоят. А тебе зачем? Может лучше такси вызвать, чтобы тебя домой отвезли? — Н-нет, с-спасибо. Я ищу выход к дороге Т-5. — А... Тогда продолжай идти по тротуару, пока не наткнёшься на перекрёсток. Там направо. Будут разные магазинчики вдоль дороги стоять — значит идёшь в правильном направлении. И дорога потихоньку будет опускаться в низину. Это и есть то, что ты ищешь. — С-спасибо... В этот раз я не стала оставаться надолго... Уже было четыре часа вечера и на улице светлее не становилось, а я рисковала потерять всякие ориентиры на пути обратно домой. Возвратившись обратно на улицу, я зашагала чуть увереннее. Скоро выезд из района Т-4 и значит, что я уже скоро приду к ней. Жаль только, что отсутствие обеда и хоть какой-нибудь еды начинало сказываться на мне. Шаги становились медленнее. Портфель в руке всё тяжелее. Треклятая погода, почему именно Ротфронт?.. Почему я не родилась где-нибудь в другом месте... С носа уже больше не бегут даже сопли, всё просто перемёрзло. Надо будет... обязательно попросить у Риды кружку чая... Иначе я просто не смогу дойти до дома... Вот... Кажется здесь... И дальше по прямой... По левой стороне если и были какие сожжёные дома, то я их не могла разглядеть. Не было сил вглядываться в пургу. Сейчас я должна идти прямо... Прямо... О, вот и магазинчики справа. Зайти ли мне во внутрь? А... Уже прошла... По левой стороне какая-то пятиэтажка, а дальше домов я не вижу. Просто долгая дорога вниз... Наконец-то... Скоро всё... Рида... Ха... Порывистый ветер мешает видеть... Дует прямо со стороны её дома... Где бы он не находился... Лёд... Я поскользнулась и упала на спину. Портфель вылетел из рук... Где же он... Не улетай... Стой... Вот, взяла... Надо идти аккуратнее... Но я не могу поднять толком голову... Как же я устала... Какие-то гаражи... Вижу слева... Узнаю их силуэты только по свету фар от машин... Машины... Не попасть бы под такую... Ой... Опять упала... Хочется спать... Лечь и больше не вставать... Было бы идеально. И чтобы ветер не дул... Но надо отдать кое-что для начала... А потом как лягу, буду спать все выходные!.. Где же вы... огни домов... Мне страшно думать о том, что я могла ошибиться... Домов я никаких не вижу, только чертовы гаражи где-то вдалеке!.. Не хотелось бы умереть прямо тут из-за глупой причины... Хе-хе... Ну, может отец бы начал волноваться... В чувствах горечи ушёл бы от той тётки, что живёт теперь с нами... Чтобы всё вернулось на круги своя... А... Кажется что-то вижу вдалеке... По левой стороне какие-то дома всё же стоят... Пусть это будет дом Риды, пусть это будет дом Риды, пусть это будет дом Риды... Дом находился на небольшой возвышенности. Дорога была более-менее прочищена, но следы какого-то транспорта уже занесло, не разобрать... Я поднимаюсь выше и вижу, что внутри горят окна. Который час?.. Ах, ладно... В округе больше домов нет... Попробую здесь найти квартиру Риды... Так... Раз и шажок... Два и шажок... «Тук-тук» С распахнувшейся двери наружу выглянула она. Виновница этого путешествия. — Катарина? Ты... Чего тут делаешь? О ужас, ты вся дрожишь! — Й... Я принес-с-сла тебе дне-в-вник... — Дневник? Ох, я забыла его! Спасибо большое! Давай, проходи внутрь! Хоть согреешься немножко! Я послушно зашла и закрыла за собой дверь, а после сняла ботинки, вытащив онемевшие от холода стопы наружу. Где была её вешалка, я не видела, поэтому хотелось... уточнить, где может одежда посохнуть, чтобы не увлажнить чужую. Но когда я прошла в гостинную, то в ужасе остановилась. Две, три... Множество реплик смотрели на меня своими красными глазами. «Ойле»?.. «Ара»?.. Протекторы?! А-а... Они здесь из-за меня?!.. — Одноклассница? — Это о ней рассказывала Рида? — Надеюсь, раны на Риде не от её рук. — Да, но кто победил в итоге? — Ринда! — А... А-а... — Давай представимься ещё раз. Я — Рида. А это моя семья. Давай дружить. Неужели я попаду в тюрьму... Я ведь просто хотела... Вернуть свою брошь... Ах... Голова... Красные зрачки становятся всё ярче, пока ноги не подводят меня, и я не падаю на пол... Что-то мне нехорошо... ................................................................................................... ................................................................................ ................................................................. ................................................ ......................... .......... .... .

***

М-м-м... Где... я? Тепло... Лежу на чём-то мягком. Приоткрыв глаза, замечаю вокруг себя незнакомую комнату. На мне одеяло, а сама я в чьей-то одноместной кровати. Тело ощущаются ужасно слабым. На лбу что... тряпка? Видимо мне стало очень плохо. Но как долго я тут? Здесь есть окно, снаружи я больше не наблюдала дневного света. У двери послышался какой-то шум, и в комнату заглянула... — Привет. Как ты? — Рида... Сколько я проспала? — Пару часов с лишним. Целых два часа? Это много. Я попыталась встать, но Рида подбежала к кровати и положила руки сверху, остановив мои попытки сопротивления. — Ты проделала весь пусть сюда пешком, так? Раз ты потеряла сознания, значит у тебя не осталось сил. Так что ты никуда не пойдёшь, пока мы тебя не накормим и не согреем. — Но ведь за меня будет волноваться отец... — Знаем. Но в таком изнемождённом виде обратно тебя не повезут. Не переживай: тётя Арьяна сопроводит тебя до квартиры и объяснит всю ситуацию родителям. — Ух-х... ладно. — Итак... Пока на кухне варится супчик, у нас есть время поговорить. Как ты нашла мой дом? Он же находится так далеко от школы... — Гертруда дала наводку утром... Указала направление. Дальше я искала сама, спрашивая дорогу. — Герти... Добрая девушка. Она не заслужила всего этого. Что у вас там случилось в туалете? — Она хотела рассказать преподавателям и директору, что мы преследуем тебя. Мои... знакомые, убедили меня, что её надо остановить. Я хотела припугнуть её, но удар оказался слишком сильным. — Вот как... Тебе придётся попросить у неё прощения. — Знаю. Попробую на выходных до неё добраться. — Ты хоть знаешь, где она живёт? — Нет... Рида почесала голову, а затем вышла в освещённую гостинную. Какие-то из её тётушек начали обсуждать, чтобы войти в комнату, но Рида стала вежливо их отговаривать, ссылась на моё самочувствие. Обратно она зашла, держа в руках листок, с начерченным номером на ним. — Я положу его рядом, а ты потом заберёшь с собой. Это мой номер телефона. Позвонишь мне, и завтра я с тобой прогуляюсь до неё. Или ты хочешь одна? — Нет. Давай лучше с тобой. Такой вариант нас обоих удовлетворял, и Рида заулыбалась. А я... начала вновь ощущать свои ступни. И когда они коснулись друг друга, то до меня не сразу дошло, что я не чувствую ткани колготок. Заглянув под одеяло, я с приподнятой бровью и нарастающим смущением взглянула на Риду, сидевшую на краю кровати. — А где...? — Я взяла на себя обязательства избавить тебя от холодной и сырой одежды. Сейчас она сушится, так что обратно поедешь в тёпленьком. — Н-но... Это ведь невежливо без спросу вот так вот... — Знаю-знаю, но можешь считать, что я тебе так отомстила за свою испорченную форму. И раз уж ты находишься в моей комнате и лежишь в моей кровати, то и соответственно ухаживать за тобой должна я. Чем больше я узнавала подробностей, тем более неловкой себя чувствовала. Рида это заметила и стала сама отводить взгляд. Чтобы сменить тему, я потянулась к её руке. Рубашка, в которую она была облачена, не имела рукавов, так что хоть я и не видела толком её ран, всё же могла ощупать их. Рида даже подсела поближе, чтобы мне не пришлось двигаться к ней. — Как они?.. — Порезы? Тётушки поругались, пошипели, но подштопали меня. Привыкли, к их же горю, ха-ха... Правда, самая высокая из них предлагала посетить школу на следующей неделе, чтобы начать избивать твоих одноклассников, используя тела других одноклассников... Более низкая предложила наведаться туда с протекторскими погонами и «напугать до усрачки» весь преподавательский состав. Были конечно и предложения о том, чтобы провести серьёзную беседу с теми, кто меня ранил, но с добавлением капли террора. В общем, хорошо, что ты пришла, а не то бы они натворили дел... Тётушки у меня добрые, правда-правда, но сегодня никто из них не улыбался после моего возвращения домой. — ... Я провела пальцами по тем местам, где оставила свой гадкий след. Внутри неприятно сжималось при виде швов, что пронизывали её гладкую кожу. А то место, куда я воткнула ножницы... Мне стало опять плохо, и я не смогла больше смотреть на неё, отвернувшись к стене. — Уф-ф... — Эй-эй, всё не так плохо... Ты ведь не набросишься на меня ещё раз, хах...? — Ох-х... Можно воды? — Да, сейчас. Рида уходила, не видя, как я сжимаюсь ногтями в своё лицо. Молодец, отличная работа, Катарина. Изуродовала новенькую, а сама сейчас лежишь в её кровати, будто заслуживаешь такой доброты. Те, кому сегодня причинили боль, твердили мне, что я избрала своей целью невиновную, наслушавшись бредней Хильды и Ивонет. Но я была слишком глуха к их словам, зациклившись на броши. Мамина память лежала в кресле напротив, куда была скинута разная одежда Риды. В тусклых цветах вечерней комнаты она ещё сильнее походила на самую обычную железку, которая не стоила всех этих мук, что испытали другие. Хозяйка комнаты успела вернуться со стаканом, но я не находила в себе сил повернуться к ней. — Катарина, я принесла воды. Витаминки будешь запивать? — ... — Катарина, тебе плохо? — Я... потом выпью... спасибо... — Э-э-эх... Я не слепая и вижу, что ты подавлена... Двигайся тогда. — А?.. К моему удивлению Рида приподняла одеяло и стала ложиться рядом, подпихивая меня ближе к стенке. Не смотря на неловкость момента, я была слишком слаба, чтобы протестовать. Да и отказывать хозяйке в допуске к её же кровати было как-то... странно. Даже не знаю, что сейчас ощущается наиболее странным. А пока я об этом думала, Рида уже успела лечь и накрыть нас одеялом, а после обхватить меня за талию. — Ну и ну, сегодня мы дрались как две яростные воительницы, а теперь я лежу и успокаиваю тебя. — ... — Думаешь, что я не прощу? Считай, что уже простила. — ... — Могу лизнуть, если не заговоришь. — Хех... От неё исходило теплом, а мои волосы приятно реагировали на её ласку. Даже не смотря на произошедшее, я получаю заботу, которой мне давно не хватало. Что за удивительная девушка. — После того, как ты покинула класс, я пообщалась со знакомыми. Тот парень, который подходил к тебе вчера... Из-за него весь этот ужас и произошёл, вернее, из-за его пассии. Одна хотела тебя наказать из-за ревности, а другая вписалась за компанию, после того, как ты защитила Германа. — Угу. Я об этом догадывалась. — Когда физра кончилась, я пошла к своему портфелю за брошью. Там её не оказалось. Подошедшие Хильда и Ивонет сказали, что с появлением новеньких у нас завелись воришки. Я поверила. — «Воришки»... Ни один из тех, кто перешёл к вам из нашей школы, никогда не воровал вещи. Я бегала и сражалась со своми товарищами бок о бок, чтобы отстоять их честь. — Слышала... Парни из классов выше вам потом не сильно докучали? — Парни в целом оказались людьми понятливыми. Поговорили на их языке, они сказали, что разберутся. А вот девушки...! Тут её рука сильнее вжалась в меня. Я в ответ накрыла её ладонь своей. — Они...! Просто...! Ух...! Рассказ я решила не продолжать, пока Рида не успокоится. Даже сквозь рубашку я ощущала, как бешенно колотилось её сердце от растущего негодования. Апогеем этого было её лицо, уткнувшееся мне в спину. Я ждала сигнала. И этим сигналом стал шумный выдох, обдавший меня теплом. — Хильда говорила, что массовое нападение девушек аккурат конца учёбы было её «резервом», и что дело было в долге перед ней. Долг исчерпан. Вряд ли они захотят тратить на тебя время, когда их инициатор оказался избит. — Хм. — И всё же... Если они к тебе решат вновь сунуться, или же кто-то ещё... Я убрала с талии руку Риды и развернулась к ней лицом. Приложив все усилия, я обхватила Риду за плечи и попыталась повысить голос, как могла: — Я буду драться за тебя! Одна, если потребуется! Внутри всё разгорячело, а Рида, отойдя от этих слов, лишь лежала и улыбалась. Обняв меня, она радостно проговорила: — Извинения приняты. На такое я не могла не ответить взаимными объятьями. — М-м-м... — Как ты, не проголодалась ещё? — Я бы не отказалась от супа. Пока я запивала витаминки, Рида освобождала место на столе под чашки. Стол у неё был куда веселее, чем у меня: обклеенный наклейками, обставленный рамками с фотографиями, а также с полкой кассет для личного музыкального проигрывателя с наушниками. Чуть позже в комнату зашла Ойле с маской на лице, неся в руках две чашки с едой. — Вот, наслаждайтесь. Сейчас принесу ложки. Хлеб, или гренку с чесноком? — Давай гренку. Катарина? — Можно хлеб? — И-и-и... Сколько ложек чая будешь? Катарина, какое красивое имя... — Три. — Хорошо, сейчас вернусь! Необычная реплика прикрыла дверь и ушла на кухню. Я же с интересом рассматривала то горячее блюдо, из которого исходил пар, то Риду. Сколько же реплик было, когда я сюда пришла... И все являлись её тётушками? — Рида, а-а... Они правда твои...? — *Фух* Семья? Да, определённо. — Я про... Гмм... — Давай нам принесут ложки, и я отвечу на твои вопросы. Рида уплетала суп за обе щёки, прерываясь только на то, чтобы поговорить со мной, пока я осторожно дула в чашку. Пришлось подвинуться к краю дивана, чтобы иметь возможность есть со стола, но дабы не запачкать одеяло, в случае нерасторопности, я отодвинула его в сторону. — Ты хотела знать, родные они мне и являюсь ли я богатенькой особой, хи-хи-хи? — Ты что-то говорила про отца и самый худший день, когда мы прощались... — Да, было такое... Отца не стало восемь лет назад. Азартные игры дали предварительный выстрел, а бандиты контрольный. — ... — Матери не было, уехала с каким-то хахалем на пожизненное путешествие подальше от дома. Дед скончался в больнице. Было... скверно. — Я не представляю, как тебе, ребёнку, было трудно в те дни... — Угх... Кошмары меня не отпускали ещё год. Отца убили прямо в нашей квартире. Я пряталась под кроватью, пока бандиты не ушли, а затем начала реветь до следующего утра. Могла ли маленькая восьмилетная девочка додуматься сразу вызвать милицию, или протекторат, или скорую? Могла. Как и сразу догадаться, что папа больше не проснётся. Но в тот момент я пыталась своими руками залепить дыру в его груди и ни о чём больше не думала. В какой-то момент оттуда действительно перестало течь... — ... — ... Я сказала глупость. Хотела сделать историю менее мрачной, а вышло ещё хуже. Давай закроем тему. — Нет-нет... Всё в порядке. Просто... я не ожидала, что у тебя... такой кошмар творился в жизни... — М-м-м... Было тяжело есть, не переставая ужасаться от её истории. Я слышала всякое. Даже в фильмах и книгах наблюдала схожие по жути истории. Но от живого человека, что сидит передо мной, это звучало куда страшнее. Лучше бы все эти истории оставались выдуманными... — На следующий цикл я проснулась рядом с его телом. Холодным. И всё таким же спокойным. Когда истерика прошла, то я попыталась постучаться в соседские квартиры. Никто не открыл, так как хозяева разошлись по работам. Мне следовало продолжать стучаться дальше, обойти все квартиры. Взрослые бы разобрались уже, вызвали кого надо. Но я решила, что попробую найти одну длинноногую женщину, что уже помогла нам. — Одна из твоих тётушек? — О да. Самая высокая тётя в моей жизни. Незадолго до этого она помогла нам, поломав нескольких бандюганов и отбив гараж с отцом. И вот её я и искала весь цикл... Бегала к гаражу и обратно. Бегала вокруг дома. Выбегала на дорогу и там смотрела. Один раз возратилась домой, чтобы передохнуть. Отца видеть уже боялась, не хотелось идти в гостинную. Съела что-то холодное из холодильника и снова на улицу. И вот вечером я встретила её... Бежала и не видела дороги из-за заплаканного лица. Тётушка Ринда шагала со своей близкой подругой и, заметив меня, остановилась. Я попыталась им объяснить что случилось. Тётя Рина начала сопровождать меня до их дома, а Ринда поспешила в квартиру к моему отцу. Помню, что когда встретилась со всеми ними в первый раз, тётушки были ошарашены, а Шел так и вовсе произнесла: «Рина, зачем вы похитили ребёнка? Верните ребёнка на место!». Я тогда ещё ничего не понимала, но сейчас каждый раз на смех тянет. Их знакомый, что проведывал нас, также при знакомстве удивился моему появлению и говорил: «Меня не было всего пару циклов, а вы уже удочерили кого-то?». — Ух. Глядя на то, в какой уютной обстановке ты сейчас находишься, тебе выпал шанс на миллион. — Верно. Судьба подарила мне один счастливый билет в новую жизнь, видимо сжалившись надо мной. Но, сразу у них жить на постоянке я не стала. Репликам не выдают просто так детей на усыновление. И после недолгой, но сладкой жизни у них, мне пришлось отправиться в детдом. Их знакомый каялся, что работать с документами такого рода ему ещё не приходилось и даже так, нужен был гештальт женского пола, чтобы была постоянная мать. Иначе нанятая актриса могла просто не появиться в следующий раз, и тогда я бы снова оказалась в детдоме. — «Нанятая актриса»? — Это... была просто идея на временную меру, чтобы я подольше с тётушками побыла. Не думай. — Ладно... И что потом? — Я прожила в детдоме около года. Тётушки договорились с руководством, что будут меня посещать. А после даже забирать на выходные. — Ну, хоть так, что посещали тебя... — Именно. Без них я бы точно сошла с ума. От тоски, по большей части. Затем их знакомый, которого я называю своим дядей, к его смущению, привёл с собой одну женщину. Ею, как оказалось, была одна из ветеранш труда, за которой ухаживала тётя Юта. И, обойдя все кабинеты и собрав нужные печати, меня удочерили. Так я получила фамилию леди Левенштайн. — Ага... Погоди, но почему ты продолжаешь называть своего приёмного отца дядей? И где сейчас твои родители? — Ну, ему так лучше, как он сам говорил. Дядя «Пэ» весьма занятой человек, так что он останавливается здесь лишь на несколько циклов, реже на неделю. Они тут на первом этаже снимают квартиру. И, как он сам признавался, ему недостаёт родительских навыков, чтобы вырасти из меня лучшего человека. Но он честно пытается и не игнорирует меня, когда мы видимся. Спрашивает как я, что произошло интересного. Тётя Бит ему помогает советами. А мама переехала к нам. Но три цикла назад отправилась в центральные районы на техосмотр протезов. Послезавтра уже будет здесь с сувенирами. — Наверное на дне рождения ты тонешь в подарках? Тут Рида горделиво ухмыльнулась и начала активно хлебать из чашки. Тут я не могла за неё не порадоваться. Хоть и было немного завистливо, но ласку и заботу она сполна заслуживала. И всё же, было что-то необычное, даже странное в том, что её окружало такое количество реплик. — Слушай, можно нескромный вопрос...? — М-м-м? — А твои тётушки... Кто они? И откуда их столько здесь? Я помню видела среди них протекторов, а они должны жить отдельно от остальных, разве нет? — Они ветераны труда. Работали вместе вдали от этих мест. Там и познакомились друг с другом. А потом произошла некая авария на их объекте, отчего их комиссовали по здоровью. Тут они и заселились. — Ага... Должно быть, авария была серьёзная, раз и протекторы здесь. — Да, наверное. Но это всё, что я знаю. От последних слов повеяло какой-то недосказанностью. Если я в тот момент не поехала рассудком от усталости и обморожения, то точно видела элитного протектора «Колибри» в их толпе. Таких реплик просто так не отправляют жить ко всем... У них должны быть свои специальные центры реабилитации, как у владельцев биорезонанса... Но ладно. Для начала достаточно и этого. Сейчас вытягивать из неё все ответы было бы верхом невежливости. — А вот и чай! Снова реплика с повреждённым лицом зашла в комнату, поставив две наполненные суповые чашки, взамен пустых. Только у этих были руки для держаний. — Ох... Вы пьёте из таких?.. А есть кружки нормального размера? — Смотря, что ты имешь ввиду под «нормального»? — Ну явно не такие здоровые... Неужели у вас других нет? — Почему, есть. Просто они теперь как декоративные. Наша тётя Ундина убедила всех, что большие кружки должны стать стандартом в нашей кухне. Ну а я и не против. Есть из чего попить. Правда воду в чайник приходится часто заливать. — Эта тётушка Ундина та ещё чаехлёб, судя по всему. — «Чашка хорошего чая заставляет забыть обо всех невзгодах, а если нет, надо выпить еще одну!» — Весьма... дельный совет. — Имено. Поэтому чай мы любим. Вон у неё даже бутылки с этим напитком есть, когда она покидает дом больше чем на несколько часов. — А сахар... Сколько вы кладёте сюда сахара? — Пять ложек, чтобы вообще вкус ощутить. — ... Я сделала глоток и... не ощутила приторного вкуса. Просто большая кружка горячего чая, который можно долго пить. И всё же монструозный размер меня пугал своей ненатуралистичностью. Я видела, пусть всего один раз, но видела, как из неё именно хлебали суп. А в этом доме весь чайный сервиз обставлен ими... Пока я обдумывала это и гадала, когда увижу дно у кружки, Рида вышла из комнаты и вернулась с моей школьной формой. — Усё, одевай, она высохла. Одежда оказалась не только высохшей, но и поглаженной. Никаких мятых сегментов, всё было идеально. Рида не обращала на меня внимания, пока я возвращала себе прежний вид. Тепло приятно обволакивало тело, но случайно промелькнувшая мысль не особо обрадовала меня. Мне нравилось находиться у Риды. А теперь я должна была вернуться домой. — Катарина, ты чего так загрустила? — Да... Просто... Ерунда. — Раз ерунда, то отчего грустишь? — Если на чистоту, то... Мгм... Не знаю даже как сказать. — Говори уже, как-нибудь. — Ну хорошо. Ты окружена теми, кто тебя любит. Пусть и с приёмными родителями, но ты гораздо счастливее, чем я. И я завидую этому. — Ага... Так значит твоя семья тоже...? — Мама давно умерла. Дома остался отец, но его женщина всё внимание забирает на себя. А остаток уходит на алкоголь. Но пустыми бутылками в меня не кидаются. Просто я хочу, чтобы всё вновь стало, как было. — Хм. Раз дома тебе не особо хочется находиться, но при этом никакого домашнего террора нет... Тогда просто отпросись на ночёвку ко мне. — А? — Отпросись завтра на ночёвку. Рида говорила эти сокровенные слова с такой лёгкотой, будто такое предложение можно сделать каждому встречному, а не лучшей подруге, или родственнику! И я сидела и хлопала глазами, глядя на неё, не веря своим ушам. — А... ну... можно? — Конечно. Нужно только собрать все необходимые справки в местном протекторате, иначе оштрафуют за бой подушками. У тебя же есть лицензия на подушку? — Ха-ха. Значит было решено. Так, или иначе, но я попаду к Риде домой ещё раз. Это зарядило меня некой необъяснимой энергией, отчего я одним сплошным залпом допила остаток чая и в кратчайшее время надела на себя уличную одежду. — Я готова! — Погоди пять секунд, Катарина. Дай мне сказать тётушке Арьяне, чтобы она подготовила мотоцикл. Рида вышла, а я продолжала стоять в комнате, как дурочка, надевшая на себя кучу лишней одежды и теперь страдающая от жары. Но Риду ждать долго не пришлось. Через минуту она вернулась и одобрительно кивнула мне. — Всё, пойдём наружу. Я провожу тебя. Было слегка жутковато выходить из её комнаты и пересекаться глазами с её тётушками, всё же первое представление является наиболее важным, а я свалилась в обморок перед ними. Ещё и сама пришла с заплывшим глазом к однокласснице, которую в школе избивали и резали. Спрашивается, где я была в этот момент? Почему не помогла? Если только не врать прямо им всем в лица, что мне одновременно было и страшно и противно. — Ты идёшь? — А... Да, задумалась просто. — Если боишься тётушек, то не переживай. Многие люди при первой встречи с такой группой реплик чувствуют себя некомфортно. Давай я тебя проведу. Обхватив мою ладонь, Рида распахнула дверь своей комнаты и повела меня вперёд через гостинную. На диване распологались три реплики «Ойле», смотрящие телевизор, а на их коленях весело лежала четвёртая. Завидев нас, центральная реплика попыталась вскочить с места, отчего четвёртая «Ойле» чуть не грохнулась на пол, но её успели удержать две другие. — Вы уже уходите? Рида, вас проводить на улицу? — Нет нужды, тётя Шел — я займусь этим. — О-о-х, бедненькие, кто же вас в классе то так побил? Эмили, слезь с меня, дай девушек осмотреть! — Я ЖЕ СЕЙЧАС УПАД-! — Всё в порядке, правда! Мне уже лучше, а тебе, Катарина? — До свадьбы заживёт. — Точно не нужно вас осмотреть, позвать Илсу и Капи, перебинтовать, может дать каких таблеток обезбаливающих, или вдруг у твоей знакомой насморк, тогда платок носовой, капли в нос, или может натереть её, или ещё каких-нибудь витаминок, или носки давай дадим ей тёплые, перчатки потолще, можно ещё шапку вязанную, а то в дороге замёрзнет голова ещё, не дай Революционерка простынет, а мы что за хозяева такие, раз никак её не обеспечили защитой, не согрели, не-... — Я... в порядке. Выданные витаминки помогли. Мой портфель в прихожей? — Всё там, всё там. Тогда... Вас точно проводить не нужно? — Точно! Я как раз хочу сама, так как являюсь её одноклассницей, и она пришла сюда из-за меня, а значит моя ответственность. — Ох, ну ладно... Но не смотря на это, когда я начала обуваться в сапоги, со стороны гостинной и кухни стал раздаваться топот ног. К моменту, когда Рида облачилась в свою одежду, в небольшом проходе стояло уже целых пять «Ойле», включая ту, что с маской. — Рида, ты с ней поедешь? — Думаю... Да, почему и нет? Заодно увижу, где она живёт. — Катарина, простите нас пожалуйста, что мы вас напугали. — Мы не хотели, правда-правда! — Другие реплики тоже хотели бы перед вами извиниться! Тут я поняла, что провожать нас выйдет весь дом. Рида вовремя подметила неловкость момента и поспешила выйти в подъезд, уведя меня следом. Снаружи уже ходила какая-то фигура, освещаемая лишь светом из окон дома. Если бы не отсутствие обуви и наличие красных огоньков, я бы так и не догадалась, что там расхаживала реплика. Её модель для меня оставалась загадкой, но её «мотоцикл» представлял не меньший интерес, чем личность владельца: заднее колесо было переделано в гусеничный каток, а само сидение и выхлопная труба удлиннены. К моменту нашего подхода вся эта конструкция уже рычала и реплика выводила её на место, откуда будет выезжать по прямой. — Тётя Арьяна, я с тобой поеду. — Хорошо. Ты уже спросила, куда нам ехать? — Эм... Катарина, а где ты живёшь? — Проспект независимости, дом шестнадцать, третий подъезд. Это в районе памятника авиаторам Ротфронта. — Я узнала, куда нам ехать! — Хмх, ну тогда садись сзади. А свою подругу размести в коляске. В коляске был утеплённый тент, так что когда я слегка неуклюже залезла внутрь, то укрылась им, нацепив, не без помощи Риды, крючки на отверстия. Метель уже начинала стихать, так что за своё лицо я не переживала. Зато от огромной толпы реплик, что собиралась снаружи и подходила к нам, я нервничала. Сильнее всего меня пугала дама позади, что была выше всех. А ещё здесь стояла пара реплик в странных накидках на лицах. Какой всё-таки необычный дом... — Ну, мы поехали! Скоро вернёмся! — Будем ждать! Рида уселась позади своей тёти и обхватила её талию. Взглянув на меня, она подмигнула, отчего я невольно заулыбалась. Наш водитель прокрутил ручку газа, и агрегат тронулся с места в сторону моего дома.

***

Весь путь, который я прошла пешком, занял у нас едва ли десять минут езды. Уже была ночь, и на улицах было мало машин, так что все остановки и замедления скорости происходили из-за светофоров. Чёрт, обратно пешком я бы точно до дома не добралась, не сгинув по дороге. Ну а пока мы ехали, я прокручивала в голове все возможные оправдания, на случай, если отёц разозлится и запретит мне покидать дом. Возможно, это даже к лучшему, что Рида была рядом. Вдвоём оно проще. В итоге за неполные пол часа мы стали подъезжать к моему району. Я лишь пару раз указала место, где находится мой дом, чтобы сузить зону поиска. Это всё, что потребовалось тётушке Арьяне, чтобы довезти нас до места назначения. А ведь я помню, как однажды мы ехали с матерью на такси, и водитель, что прожил в своём районе множество лет, понятия не имел, куда ехать, постоянно спрашивая дорогу и ожидая, что мы сами довезём его. Хотя мы просто направлялись в гости и тоже не знали точного адреса. — Мы на адресе. Какой этаж? — Вы пойдёте со мной? — Нужно объяснить твоим родителям, где ты отсутствовала, и что с тобой всё в порядке. Самой тебе это будет тяжело сделать. — Хорошо... Пока тётушка Арьяна глушила своё транспортное средство, я осматривала окна дома. Наши выходили прямо на дорогу. Ожидаемо, горело лишь одно — то, что на кухне. Я вздохнула, но подошедшая Рида хлопнула меня по плечу и улыбнулась. — Не боись, мы поддержим тебя. Думай о чём-то хорошем. Например... — О ночёвке? — Именно. Как завтра встретимся, я тебе один сюрприз покажу. Опять подмигивает. Ладно, стоять снаружи и морозиться смысла нет. Я повела нашу троицу вперёд в подъезд, где было хотя бы тепло. А пока вызванный лифт спускался на первый этаж, я гадала, в какой момент мои сожители вернулись после очередных гуляний в квартиру? Думаю, что час-два назад. В таком случае их не сильно бы смутило моё долгое отсутствие. — На каком этаже живёшь? — Седьмой. — Седьмой, так седьмой. Реплика нажала на кнопку, и дверцы лифта закрылись. По сравнению с тем, что я слышала о других подъездах, у нас ещё всё было более-менее цивильно. Да, где-то дети повозили маркером по стенкам. Цифры на кнопках частично стёрлись со временем. Но хотя бы тут не было лежащих на полу бутылок, или чего похуже. Например, их владельца. — Твоя квартирка? — Да. — Милая дверь. Если она про неработающий звонок и треснутое стекло в глазке, после того, как какой-то знакомый отца начал бешенно стучаться, то да, дверь и впрямь была «милой». Тётушка Арьяна вежливо постучалась. Но когда в первые десять секунд нам не открыли, её стуки стали куда более агрессивными. Лишь после этого за дверью послышалось шевеление. Из распахнувшейся двери выглядывал удивлённый отец, не ожидавший увидеть меня в сопровождении такой компании. — Катарина, а ты где была?.. — Я ход--... — Ваша дочь возвращала учебный предмет своей однокласснице, но в процессе пути к нашему дому попала под сильный буран и ослабла. Мы обеспечили ей уход до момента, пока ей не стало лучше, а сейчас привезли её к вам. — А её лицо?.. — У нас в школе была серьёзная драка. Катарина вступилась за меня и ей досталось. Прошу прощения, этого больше не повторится, даю слово. — ... Реакция отца была безмолвной. Он лишь переводил глаза с меня на моих спутниц, пока мы стояли в тишине. Я могла что-то ляпнуть, но за меня уже в достаточно хорошей манере всё сказали другие, так что лишние слова были ни к чему. — Заходи. Остаток оправданий я беру на себя. Вступив на порог и помахав девушкам, я... подмигнула Риде. Та широко заулыбалась и поскала вниз по лестнице к вопросительному взгляду своей тётушке, что уже зашла в лифт. — Увидимся! — До завтра... Со стороны кухни донёсся голос Марты, что спрашивала, кто пришёл. Отец, уже к моему удивлению, не стал возвращаться обратно на кухню, или начинать повышать на меня голос. Вместо этого он дал мне раздеться, а после подвёл поближе к лампе, начав рассматривать мой фингал. — Болит? — Немного. — Кто это тебя так? — Да... девушки с другого класса. Я им тоже дала по морде. — Так, давай ополоснись, я пойду лёд поищу, к глазу приложишь. — Хорошо. — Кушать будешь? — Я у них поела. — Вижу, брошь на месте. Удалось вернуть её? — Я её не... Как ты узнал? — Давай иди мойся, потом поговорим. Хоть я и была поражена активностью папы, но спорить не стала. Оставив портфель у себя в комнате и переодевшись, наконец, в домашнюю одежду, я подошла к висевшему на стене зеркалу и осмотрела ещё раз виновницу всего произошедшего. Как он догадался? Удалось ли им найти его номер и позвонить ему, или может со школы кто рассказал? Но тогда бы и про драку с новенькими он тоже должен был знать... Ничего не ясно. Но хоть от отца перегаром не несло и речь была различимой. До чего же длинный день... Я вымыла всё, что хотела несколько минут назад, теперь просто стоя под душем, орошаемая горячей водой и потоком мыслей. Вчера все мои мысли о Риде были посвящены тому, как она корчится в муках. Теперь же я хотела как можно скорее вновь оказаться с ней рядом. Ещё и этот поход до её дома... Разум отказывается верить, что всё это произошло лишь несколько часов назад, а не в какой-то другой жизни. Закончив с душем, я направилась в свою комнату и была встречена суматохой, творившейся на кухне. Миновав ажиотаж и слабо поприветствовав Марту после её после фразы «О, пропавшая дочурка вернулась», я направилась в свою комнату и нашла свой стол не как обычно полупустым, а заставленным кружкой с чаем нормального размера и тарелкой с разогретыми макаронами с мясом. А когда я в ступоре уселась за стол, в комнату быстрым шагом вошёл отец, держа небольшой кусок мороженного мяса, обёрнутого в прозрачный пакет. — На, вот. Приложи к глазу. — Спасибо. — Если что-то ещё нужно — скажешь. Я всё приготовил. — Да, ответь мне... Как ты узнал про брошь? — Хм. Папа подошёл ближе и аккуратно потрогал мамину память, которую я закрепила обратно пусть и на не до конца высохшие волосы. — Ты никогда её не снимала, кроме случаев гигиены, или сна. — ... — Я заметил, как вчера её на тебе не было. Решил ничего не говорить, думал, что у тебя всё схвачено. Но ночью решил проведать твою комнату. Броши нигде не было. — Её и впрямь вчера со мной не было... Я просто думала, что ты не заметишь. — Хмх. Твоя мама полюбила меня не за то, что я был самым большим фанатом, а потому что мне удалось разглядеть при нашей первой встречи усталость, тщательно скрываемую ей после выступлений на концертах. И одиночество. Решил, что цветами и конфетами тут дело не пойдёт. Поэтому я предложил ей в свободное время прогуляться вечером до кондитерской в районе С-2, в старом квартале. Не знаю откуда, но владелец имел у себя розовую мелкую хрюшку, которая выбралась на улицу и побежала в сторону твоей матери, а затем стала бегать между её ног. Это не совсем то, что я хотел ей показать, но её смех оказался заразителен. И болезнь твоей мамы я тоже раньше врачей заметил. Вот бы мне ещё хватило ума надавить и отговорить её от поездок по Ротфронту в последний год, а не надеяться на волю Революционерки... — Папа, скажи честно, ты любишь эту женщину у нас на кухне? Тут он помрачнел и начал устало потирать лицо. Я ожидала, что на этом разговор окончится, но отец всё не уходил. Тяжело вздохнув, отец посмотрел прямо мне в глаза и произнёс: — Я не знаю. — Тебе легче, от того, что она рядом? — Легче. Но циклы все сливаются как один. По правде говоря, вчера заметив твоё возвращение без броши, я получил первый кувшин холодной воды себе за шиворот. Сегодня уже второй. Как видишь, даже трезвый ещё. — Заметила. Почаще бы тебя таким видеть. — Буду пытаться. Давно так легко не шёл разговор с папой. Я пригласила его усесться рядом на диван, чтобы поболтать подольше, пока сама разглядывала еду. Есть не хотелось, поэтому я примкнула губами к кружке с чаем. Три ложки, всё как положено. Он помнит. — Как я понял эта «серьёзная драка» тоже была из-за броши, раз теперь ты как боксёр с подбитым глазом? — Хех, да, из-за неё. — Расскажи мне, что произошло? Не каждый цикл я вижу свою дочь побитой. — Ну, как тебе сказать... Украли у меня вчера брошь, а спихнули всё на новеньких. Недопонимание помноженное на злобу вылилось в противостояние. Завтра ещё предстоит перед парой людей извиниться за случившееся. — Кто победил в итоге? — Брошь у меня, так что я выиграла. — А с кем дралась то? И кто та девочка? Раньше я её среди твоих школьных фото не видел. — Новенькая. С ней я и подралась. — Ага... И также быстро и помирилась? — Угу. Как две ротфронтовские кошки вцепились друг в друга, но затем она помогла мне найти пропажу. Я ей понесла дневник, что она оставила у учителя на столе, в качестве примерения. А живёт эта новенькая аж на границе районов Т-4 и Т-5. — Вау. Это же сколько ты туда топала? — Два-два с половиной часа, где-то так. Кое-как нашла её дом и прям там и рухнула без сил и задних мыслей. Её тётушки меня обогрели, накормили и дали отлежаться, прежде чем сюда везти. Кстати, ты представь, там весь дом одни сплошные реплики, гештальтов я не видела толком! И вмести с гражданскими репликами жили и протекторы! — Общежите реплик? — Нет, жилой дом! — Хм, удивительно. Я слышал про апартаменты для высокоранговых протекторов и ветеранов, но чтобы они делили комнату с кучей гражданских реплик? Это что-то новенькое. — Да, и... я планировала завтра сходить к ней на ночёвку. — Далековато идти придётся. Не уверен, что это разумная идея, если только тебя не будут туда-сюда возить, как на личном авто. — Э-э-э... — Обговори этот момент со своей знакомой. Но пусть это будет следующим циклом. Сейчас поешь лучше. И натрись хорошенько. Толку будет от твоих ночёвок, если сопливить начнёшь и подругу заразишь. — Точно! Можешь мне принести мазь, капли, таблетки какие-нибудь? — Сейчас схожу. Ты есть то будешь? — Да аппетита особо нет. Меня в гостях накормили горячим, сейчас о еде не думается. Пить охота. — Тогда скажешь, ещё чай сделаю. — Хорошо. Эй, пап. — М-м-м? — Знаешь, из каких кружек они пьют чай? — Миниатюрные? — Суповые. — Хех, мда. Интересная семейка. Отец забрал тарелку с едой и отправился на кухню, где Марта тут же начала шипеть, что его долго не было. К моему счастью, он не стал извиняться. Я взглянула на часы и была уже половина десятого вечера. Читать особо не хотелось. Мысли о другом были. Включив фоном телевизор, я вновь сделала глоток чая и принялась искать тёплые носки, которые надену чуть попозже поверх натёртых ног. Лишь бы всё обошлось, лишь бы не заболеть...

***

Спалось плохо. Вернее, не спалось вообще. Хоть я и легла часов в одиннадцать, но провошкалась на кровати до полуночи. Было неприятно от носков, так как мои ноги привыкли к свободе и нежности одеяла. Было также неприятно думать, что завтра всё может сорваться, если иммунитет не выдержит. Кстати, а насколько у меня вообще был крепкий иммунитет? Школу по болезни я никогда не прогуливала дольше недели. Но если симптоматика начнётся уже когда я буду ночевать у Риды, то я и её, и себя подставлю. Ох-х, кажется у меня жар, надо достать градусник... А, нет, это просто на меня согревающая мазь действует. И в таких думах проходила ночь. Папа не стал сидеть, как это часто бывает, до часу ночи, а уже дремал на разложенном диване. Марта недолго посидела одна, а затем, заскучав, присоединилась к нему. Дом прибывал во сне, пока я оставалась наедине с собой. Ещё сутки назад мне плохо спалось, потому что я была переполнена негативными мыслями. А теперь же было некое чувство... счастья? Предвкушения? Желания поскорее проснуться и увидеть новый рассвет? Давно такого не испытывала. И я скучала по этому чувству. Надо же ещё как-то извиниться перед Герти. А также не забыть почистить противогазную маску. И починить очки Германа... Может попросить Риду о помощи? Рида... Что за удивительная девушка. С такой судьбой и необычной семьёй... Уэ-э-эх... Если всё пройдёт удачно, то буду наведываться к ней почаще... Одежду только надо не забыть выбрать, не пойду же я в школьном... Далеко живёт только... Может, если бы я была спортсменом, то такие прогулки на пару часов давались бы мне легко... ................................................ ......................... .......... .... .

***

М-м-м... В комнате было ярко, когда я раскрыла глаза. А это значит только одно... Наступил следующий день! Так-так-так, вчера я натиралась как сумасшедшая и настало время проверить состояние своего тела! Лоб... слегка тёплый. Тело... не ослабло. Насморк... отсутствует. Градусник под мышкой... показывает тридцать шесть и шесть. Глаза... Левый болит и веко целиком не раскрывается, но в целом терпимо. Обоняние... Чем это пахнет? Запах был столь знакомый, что где-то в подкорке моего сознания начал проявляться силуэт того, что было забыто на долгое время. Я поспешила встать с кровати и направиться по следу в сторону кухни. На диване лежала Марта, а вторая половинка напротив неё непривычно пустовала. — Катарина... Скажи своему отцу, чтобы прекратил шуметь... Раннее утро, соседей разбудит... — Сейчас десять часов утра. — Нггх... Просто скажи ему, чтобы вёл себя тише. Когда я прошла на кухню, то была встречена полноценной рабочей атмосферой. На подоконнике стояло радио, негромко транслирующее весёлую мелодию, под которую папа засовывал в духовку кастрюлю с непонятным содержимым, своими покрытыми мукой руками. — Доброе утро. Давно я не видела тебя таким бодрым с утра. Сегодня какой-то особенный день? — Думал хлеб испечь. Надо же что-то на завтрак есть. — Хлеб! А скоро он будет? — Да через час уже всё, подам к столу. — Быстро. Выходит, что ты с раннего утра на кухне? А то Марта говорит, что ты ей спать мешаешь. — Мешать я ей начал, когда она уже проснулась. До этого спала как убитая, хотя я с семи утра на ногах. — Ясно... А я как знакомый запах учуяла, так сразу с места вскочила. — Раз учуяла, то это же отлично. Как температура? Кашля, насморка нет? — Вроде пока нет. — Ну, тьфу-тьфу, надеюсь, что иммунитет мой тебе передался. А с глазом твоим... М-да, беда. Заплыл он у тебя. Придётся с фингалом походить... Ещё болит? Лёд достать из морозилки? — Нет, спасибо. Не буду же я весь день ходить с куском мороженного мяса. — Давай тогда ополоснись и смой с себя вчерашний мазут, заодно глаз холодной водой польёшь. — Есть, смыть с себя мазут! Развернувшись, я быстро зашагала в ванную. Мне самой не терпелось поскорее избавиться от шерстяных носков, дабы ступни наконец смогли дышать. Осмотрев своё лицо в подвешенном на стену зеркале, я легонько тыкнула больное место. Ай. Немного ноет, но жить буду. Потемневшую вокруг глаза область попробую спрятать под макияжем, чтобы совсем не смущать людей на улице своей мордой. Пока вода приятно обволакивала меня своей влагой, я пыталась прикинуть в голове, как мне следует извиниться перед своими одноклассниками. С Германом попроще: ему только нужно было отдать очки. Чёрт, очки... Я же так и не починила их... Попрошу папу взглянуть на поломку, может он сможет помочь с ними. Если же там восстанавливать нечего, то хотя бы верну их обратно владельцу. Может дам накопленных денег... Деньги... Для Герти всё однозначно: с пустыми руками я к ней не пойду и нужно будет что-то купить. Только что? Набор еды? Как вариант. Но лучше посоветоваться с Ридой. Закончив приводить себя в порядок, я направилась к себе в комнату. Шкаф с одеждой имел несколько выдвижных полок внизу, в одной из которых я хранила свои личные вещи, безделушки, а также набор скопившихся марок на личные расходы. Две тысячи единиц деньгами. Такое большое количество я получила во время похорон и последовавших поминок матери, где этими купюрами взрослые пытались меня утешить. Тратить такие «могильные» деньги мне крайне не хотелось, как и прикасаться к ним, но сейчас я могла их пустить в доброе русло. Собрав всю кучу и поместив её в личный кошелёк, я отложила его в сторону, а затем взяла школьный портфель в руки и принялась доставать из него «трофеи» вчерашнего сражения. Так, очки Германа... одна линза потрескалась, но в целом видить через них можно. А вот дужка болтается и с ней надо что-то делать. На дне портфеля ещё лежал сложенный противогаз, но, боюсь, его показывать папе сейчас крайне плохая идея. Взяв вещь Германа в руки, я направилась на кухню, где отец неспеша почитывал газету под лучами утреннего солнца. — Па-ап, у меня вопрос... А ты можешь починить вот эти очки? — Что за очки? — Да-а-а так... Когда вчера в школе подрались, случайно досталось от идиоток и парню, что пытался мою знакомую защитить. Очки слетели, а на них потом нечайно наступили... — Хм... Дай взглянуть. Ну... Линзу я тебе не заменю. И у дужки тут пластик треснул. Для «случайного» топтания явный перебор. Попробую припаять, но лучше новые купить. — Спасибо. И можно ещё такой вопрос... А чем кровь хорошо отстирывается? — Перекись попробуй. А что? — Да так... Боюсь, как бы пятна не остались... — Пятна? Вы там до крови дрались? — Немножко. — Немножко? Мне стоит обратиться директору? — Нет-нет, не нужно. Глянь на меня — я на веселе. Если бы всё закончилось печально тогда, то я была бы подавлена. А так я подругу себе новую завела. — От твоего побитого вида мне становится плохо. Если на следующей неделе ситуация повторится, я иду в школу. — Договорились... Ух, жарко. Ты открыл окно? — Приоткрыл слегка. Ещё пол часа и хлеб будет готов, так что осталось недолго потерпеть. Пойду пока гляну, что тут можно сделать с очками. — Отлично, спасибо! На энтузиазме я выбежала из душноватой кухни и направилась обратно в ванную, где на подвшенном шкафчике у нас хранилась всякая медицина: от пластырей, до жгучей зелёнки и шипучей перекиси. Схватив весь бутылёк целиком, а также ковш, ватные салфетки и отцовский одеколон, я, минуя его рабочий процесс в прихожей и сонную сессию Марты неподалёку, тайком утаскиваю всё к себе в комнату. Прикрыв дверь и включив телевизор, чтобы создавался шум, скрывающий мои действия, я достала противогаз и подставила под него ковшик, а затем начала поливать перекисью заляпанный участок на внутренней стороне, где вчера распологался мой кровавый носик. На глазок я стёрла все следы своего ношения маски. Но для соблюдения гигиены ещё несколько раз протёрла всё салфетками, смоченными одеколоном. Судя по чёрным следам на вате, этот противогаз получил свою первую чистку за многие года ношения людьми. Отработанный материал лежал в ковшике, и теперь я ломала голову над тем, как протащить всё это обратно мимо отца и Марты. Выглянув наружу, я обнаружила её не спящей, а лениво потягивающейся на диване. Свет в прихожей всё ещё горел, значит отец продолжал возиться с очками Германа. Все свои инструменты он хранил в столе, что стоял напротив входной двери, включая паяльник. А небольшая табуретка была его «оперативным столом». Решив, что нужно топать сейчас, я взяла ковш, поместила в него все израсходованные принадлежности, а одеколон в другую руку, опустив её к ноге, чтобы было не так заметно. Прошмыгнув мимо женщины, я зашла в туалет и заперла дверь. Высыпав использованные салфетки в унитаз, я смыла за собой все следы кровавого побоища, а полностью израсходованный бутылёк с перекисью запихала подальше на днище мусорного ведра. Нужно будет купить новый. Одеколон отца я не так сильно израсходовала, так что он не должен заметить. И едва я вышла наружу, как чуть было не столкнулась с ним. — Вот, прижëг на месте слома. Но лучше будет поискать новые очки. — Да хоть так, всё равно спасибо. — Вытри их от пыли. Да иди за стол, скоро еда будет готова. Еду ждать долго не пришлось. Через пол часа просмотра телевизора и новостей, в которых говорилось о произошедших ДТП из-за плохой видимости и метели, папа принёс тарелку с двумя большими ломтями хлеба, поверх которых были выложены нарезанные куски колбасы. Для меня это было взрывом из прошлого. Как будто мне снова десять лет, за окном светит солнце, как сейчас, и отец приносит такой же высококалорийный завтрак. — Пап... Я же столько не съем... — Съешь, сколько сможешь. Потом, если что останется, вернёшь на кухню. — Хорошо, попробую уплести как можно больше. — Славно. Я чай принесу. Напомни, сколько ложек тебе насыпать? — Не больше трёх. — Три так три. Пока его не было в комнате, я разглядывала бутерброды и гадала, за что хвататься. Оба куска были одинаковыми и едва ли могли влезть в меня. Я взяла один, аккуратно держа над тарелкой, чтобы крошки не просыпались на пол. Тепло от хлеба приятно грела пальцы. Сделав первый укус, я поняла, что лопну, если попробую уплести и второй... — Вот чай. — Спасибо. Слушай, пап, ты не против... если я на ночёвку пойду? — К соседке? — Нет, не к фрау Браун. К той девушке, что вчера меня до дома провожала. — К новенькой? — Да. — Хм. Не знаю... Просто я её до этого не видел, а ты с ней подраться успела и теперь хочешь переночевать в её доме. Где ещё и протектора гуляют. — Мы помирились. А ещё в её доме меня накормили, отогрели и дали отлежаться, прежде чем возвратили сюда. — А ещё тебе фингал поставили. — Ну па-а-ап... Это было в школе. И я тоже там оставила свой след. — Ну не знаю... Всё до этого шло нормально, а как только появились новенькие, так сразу у тебя то брошь пропала, то фингал под глазом. Тебе точно не угрожали, пока ты была у них? — Па-ап, ты уже перебарщиваешь. — Просто волнуюсь. В комнате повисла неловкая тишина. Мне стало не по себе от того, что отец мог всерьёз разволноваться и запретить мне отправляться куда-либо к одноклассникам. Я понимала его опасения, так как в отличие от квартиры фрау Браун, здесь он уже не мог пройти пару шагов и постучаться в соседнюю дверь. Поэтому я решила зайти с несколько иной стороны. — А что мне мешает позвонить сюда, как только я приду к ней домой, и затем ещё пару раз вечерком? — М-м-м? — Ну сказать, что со мной всё в порядке. Заодно ты волноваться меньше будешь. — Хм. А это идея. Ладно, уговорила. Можешь идти. — Ура-а-а-а! Вскочив со стула, я обняла отца, чего он явно не ожидал. Сей момент был нарушен возгласом с кухни, в котором Марта спрашивала, почему его так долго нет рядом с ней. — Ты идёшь пить, или как? — Я с дочерью провожу время! — Мда... Как ты её только терпишь? — Когда пьяный, то проще. — Кстати об этом... Если ты напьёшься, то я не смогу дозвониться до тебя. — Не переживай. Сегодня я налегать не стану. Как зовут то хоть твою знакомую? А то я даже имени не знаю. — Рида. Рида Левенштайн. — Красивая фамилия. Ну и когда ты планируешь идти к ней. — Ещё не определилась. Мне надо позвонить ей и затем договориться. — Ладно, ешь, отвлекать больше не буду. Как позвонишь, не забудь собрать вещи. Щётку зубную, сменное бельё. Тапочки, может. Мыло... — Хорошо. Подготовлюсь как следует на свою первую ночёвку. — Ах да... точно же... Рида произвела на тебя столь сильное впечатление, раз вы едва знакомы, но ты уже готова идти к ней? — Я думаю мир станет чуточку лучше, если в нём будет больше таких людей, как она. И предложение поступило от неё первой. — Вижу. Что ж, приятного апппетита. — Спасибо. Отец направился на кухню, где принялся шипеть на свою сожительницу, дабы она его больше не отвлекала, когда он общается со мной. Прикрыв дверь, чтобы не слушать всё это, я продолжила с аппетитом поедать свой завтрак, от которого чувствовала, как полнею с каждым мгновением. Я сделала это... Я упорола оба бутерброда. Если я сейчас лягу на кровать, то непременно засну. Проклятое обжорство... Это всё тоска по папиному хлебу! Она виновата в том, что я так объелась! Уф... Так, сон делу не поможет. От него всё станет ещё хуже. Поднявшись со стула, я направилась в зал, где на небольшом столике у стенки распологался стационарный телефон. Рядом было креслице, на которое можно было складывать одежду, или же присесть самому. Развернув бумажку с номером Риды на столе, я принялась стучать по кнопкам набора, а после ожидать тот самый голос по другую сторону трубки. — ... «БИП» — Алло? — Рида, привет. Это я, Катарина. Помнишь мы с тобой договаривались сегодня встретиться? — Помню-помню. Воспоминания никуда не исчезли. — Я буду готова выходить через пол часа. А ты? — Через пол часа, так через пол часа. Тётя Арьяна поедет в город за покупками, попрошу её, чтобы она подвезла меня к твоему дому. — Я тогда буду ждать у подъезда. — План остаётся тот же? Сначала идём к Герти, затем ко мне домой? — Нужно ещё Германа навестить. Правда я не знаю, где он живёт. — Что ж ты за товарищ такой, раз не даже не знаешь ничей адрес? — Да я как-то не интересовалась ими раньше... — Ладно, этот вопрос решим по ходу пьесы. Я сама без понятия, где живёт Герман. Но так как я новенькая — мне простительно. Спросим адрес у Герти. — Хорошо. Давай. — Давай. «БИП» Пол часа. Положив трубку, я помчалась в ванную. Нужно было сделать заключительные приготовления по приведению себя в порядок. Почистить зубы. Умыть лицо. Попытаться спрять последствия удара под глазом косметикой. Рассчесать волосы. Я не должна идти на такое важное событие, выглядя как невесть что. Как только голова была приведена в порядок, пришла очередь выбора одежды. Жёлтое, или лазурное платье? Может в том, в котором я сейчас пойти? Н... Нет! Нужно что-то чистое, опрятное. Так... Жёлтое с белыми точками выглядело весьма и весьма выигрышно, на фоне более мрачного лазурного. Слишком тёмное. Но лучше перебрать все варианты, чтобы потом не сожалеть об этом в дороге. Красное... Слишком яркое... Бежевое... Слишком невзрачное. Нужно произвести на Риду сугубо положительное впечатление, а то в прошлый раз я выглядела, словно по мне проехался грузовик. Чёрное... Слишком официальное. Розовое... Хм. Розовый мой любимый цвет. Платье это я купила год назад, выпросив у отца деньги. Всё планировала обновить гардероб, как увидела на ветрине магазина это чудо. Розовое платье, покрытое узорами распустившейся камелии. Я никогда не чувствовала аромата этих цветов, но фантазия и описания из книг по ботаники заполняли этот пробел. Само платье я одевала лишь единожды, во время примерки. Потом просто не могла найти подходящего случая, чтобы вновь в нём показаться. Сейчас он настал. Решено. Быстренько переодевшись, я оглядела себя в зеркало. Вновь ощутила себя смущённой девочкой, которая не прочь была бы получать знаки внимания противоположного пола. Может даже держаться с кем-то за руку. Но как представлю себе, как целуюсь с кем-то, так чувство отвращение растёт одновременно с ладонью на лице. Подготовив себе сменное нижнее бельё, пижаму, то самое роскошное платье, средства гигиены, а также книжку, я аккуратно расположила всё это в дорожную сумку, которую мы всегда заполняли до завала перед поездкой куда-то. М-м-м... Было ощущение, что я переборщила, снарядив себя в дорогу так, будто покидаю дом на несколько суток, если не на неделю. Но лучше перестраховаться. Потом можно будет отсечь что-то лишнее, если Рида разрешит переночевать у неё ещё раз. Или не собирать всю сумку вовсе, в случае, если мне не понравится в её доме. И всё же, вспоминая её «мотоцикл», а также ту рукастую реплику, в моей голове пронислась мысль, чтобы попросить у неё помощи с противогазом. Авось заменить линзу на что-то... перекрашенное. Наглость победила, поэтому противогаз оказался аккуратно размещён на дно сумки. Чтобы не смутить Риду и её семью сразу. На часах уже было ровно двенадцать утра, когда я закончила собирать вещи. Не смотря на солнце снаружи, в этот раз я решила не заигрывать со своим здоровьем и непогодой и надела утеплённые штаны вместо колготок. И когда я уже стояла в прихожей в уличной одежде, я не могла уйти не попрощавшись. Постучавшись в дверь на кухню, я приоткрыла её под взгляды находящихся внутри взрослых. — Пап, я пошла. — Давай провожу. — Не скучай там. Мусор выбросишь? Пока отец вставал из-за стола, Марта опускала туда рюмку. С утра, да похмелиться — времени она зря не теряла. Будто переживала, что не успеет проспиртовать своё тело до необходимой концентрации, прежде чем её часы пробьют полночь. Даже с открытым окном на кухне уже стоял не самый лучший аромат, так что выходя оттуда, папа прикрыл за собой дверь. — Всё необходимое взяла? — Да вроде... Вон сумку собрала. — Ага, вижу. А ты уверена, что её одной будет достаточно? — То есть...? — Да шучу. Вон у тебя как глаза округлились. Поверила, что надо как в поход готовиться, хе-хе? — Ой, да ну тебя. Давай пакет с мусором, я выкину его. — Мусор? Забудь о нём. Сам вынесу. Давай-ка я тебе кое-что другое дам. Ты пока обувайся. Я удивилась, но спорить не стала. С надетыми ботинками пришлось постоять ещё какое-то время, прежде чем отец вернулся обратно ко мне с двумя свёртками, обёрнутыми в фольгу. Открыв мою сумку, он положил туда первый, а второй дал мне в руки. — Вот, угости пожалуйста нашу соседку Эрику Браун. Скажи, что это в качестве благодарности от меня за то, что она ухаживала за тобой, пока я был не в состоянии. — А что внутри? — Хлеб. Ещё тёплый, так что скорей угости её им. А второй кусок отдашь своей знакомой. Тоже в качестве благодарности. — Хорошо. Обязательно отдам. — Ну, фух, ладно. Иди. Только не забудь позвонить мне. — Не забуду, папа. Обняв его, я получила столь же родные объятия в ответ. — Повеселитесь. Улыбнувшись, он похлопал меня по спине, а затем махнул рукой на последок, перед тем, как закрыть дверь. В столь приподнятом настроении и лёгком возбуждении я начала стучаться в дверь фрау Браун чуть сильнее, чем того требовалось. — Иду-иду! Отреагировала быстро. Значит, что снова собиралась в город по делам. Как и ожидалось, открыв дверь, тётушка Браун предстала передо мной не в домашнем платье, а в кофте и штанах. Завидив меня, её лицо сразу преобразилось в улыбке. — О-о-о! Катарина, доброго утра. Пришла поздороваться, или посидеть у меня? Я тут уже идти собралась, но хочешь, тебе чай сделаю? — Спасибо, но я к вам по другому вопросу. Вот. Возьмите. — Что это? Выпечка? — Папа хлеб пригтовил. Просил вам отдать за всё, что вы сделали для меня. — Ой, даже как-то неожиданно... Он точно не магазинный? Просто давно я от твоего отца не получала такого... жеста доброй воли. — Домашний. Сам испёк. Сегодня утром встал и готовил. — Хм. И даже не пил... Неужто со своей цацкой наконец поругался и решил жить как человек? — Если бы... — Эх, ладно, не будем омрачать себя этими мыслями. Ты смотрю вся приодетая, да ещё и с сумкой. Авось в поездку собралась? — Нет, сегодня кое-что иное... Я иду на ночёвку. — О как. Ну это надо-надо. В твоём возрасте в случае чего у друзей просят остаться, а не у пожёванных соседок, по типу меня. — Не говорите так, мне нравилось у вас находиться. — Ладно-ладно, пошутила. Судя по сумке, ты в гости на недельку? — Пару дней от силы. — Понятно... — Думаете маловато взяла? — Думаю переборщила. Но в твоих вещах копаться я не буду, не хорошо это. Давай я хлеб уберу, а позже его за обедом съем. Тебе чего-нибудь дать в дорогу? — Разве что пожелания, чтобы всё прошло нормально. — Обязательно. Надо уметь радоваться тем мелочам, что дарит нам жизнь. Попрощавшись теперь и с тётей Браун, я спустилась на лифте и поспешила выйти из подъезда. Рида уже стояла тут как тут. Руки в карманах куртки, лыба широкая, взгляд довольный. Шапка только на бок съехала. Я поспешила подойти к ней и поправить её, чтобы она не застудила голову. — Приве-! — Стой спокойно. Вот. — Как заботливо с твоей стороны, но шапку я и сама могу поправить. — Так почему не поправила? — Всё ждала когда ко мне кто-нибудь прекрасный спустится и сделает всю работу за меня. Я закатила глаза, но не смогла сдержать смешок. Хотела оказать заботу, а по итогу наверняка выглядела глупо. — И тебе привет... — Вот и поздоровались. Хотя то, как ты ринулась ко мне, меня слегка напугало. Я уж подумала, что уже в чём-то провинилась. — Нет-нет, ничего такого... До Гертруды далеко идти? — Отсюда? Ну, час, думаю. Ты же хотела ещё в магазины зайти по пути? Часа полтора тогда займёт дорога. — Терпимо. До тебя я шла дольше. — Ну и отлично. Кстати, а что это за багажная сумка у тебя? — ... Ясно. Ошибка выявлена. В следующий раз возьму просто много пакетов. Погода была чудесной. Вчерашняя буря для Ротфронта не являлась какой-то особенной, поэтому жизнь быстро вернулась в нужное русло. С утра проехались снегоуборочные машины, расчищая дороги, а ближе к полудню уже сами жители протаптывали тропинки на тротуарах. Уличные обогреватели напротив магазинов и лавочек растапливали вокруг себя снег, так что на улицах, где торговли было больше всего, снега почти не было. В какой-то момент я даже ощутила, что мне теплее нужного, отчего я начала переживать, что вспотею раньше времени. А что до моей спутницы, то Рида оказалась весьма и весьма общительной, то и дело спрашивая меня, не тяжело ли мне нести сумку, а также отвечая на мои вопросы, которых у меня скопилось с лихвой. — Когда тебя столкнули с лестницы, разве это не должно было оставить на твоём теле кучу синяков? — Ерунда. Я сгруппировалась, так как ожидала подлянки. Да, было больно, но голову не ушибла, тело не отбила. А руки с ногами привыкли. — Да ты прям герой из кинофильма. — Пфа-аха-ха-ха, ну да, есть такое. А сама ты как? Не болеешь? Всё хорошо? — Да вроде нормально. Кашля, соплей, чиха, к счастью, утром не было. Надеюсь и не будет. — А что насчёт глаза? Как-то он быстро зажил. — Это косметика, Рида. Я замазала там, где он начал опухать. Не может же дама выйти на улицу с подбитым глазом? — Верно-верно. Хотя, признаюсь, мне один раз тоже удачно зарядили. Я потом в очках ходила, как крутышка. — У тебя и в родной школе постоянно драки были? — Первое время, когда начался переходный возраст у мальчишек, и те стали друг на друга нападать, а затем искать самого слабого для издёвок. Нет, не все такими были. Некоторые. Ну и девушки тоже начали себя не совсем адекватно вести. Как твои знакомые, примерно. Но оно знаешь как: выиграешь в сухую несколько драк с ними, так они сразу начинают вести себя более спокойно и цивильно. Так последний год меня в школе никто не трогал, а я их тоже. — Тебя твои тётушки научили драться? — Ну а кто ж ещё? Тётя Аделин и тётя Ринда выступали как основные учителя физической дипломатии. Тётушки «Ойле» — словесной. Манеры тоже очень важно соблюдать, как и иметь возможность решить конфликт на стадии его зарождения. Хотя некоторые, например, тётя Рина и тётя Бит показывали, как можно морально уничтожить соперника выбирая нужные... аргументы в разговоре. Без рук! — Рида, ты и впрямь необычная девушка. Таких, как ты, я ещё не встречала. — Сочту это за комплимент! Ты тоже необычная, в своём роде. — Как это? — Ну вся такая тихоня, а вчерашним циклом как начала нежно перебирать мои волосы, как положила ладонь мне на лицо, как дала себя за язык дёрнуть, тут я уже и не знаю что и думать. — Чт-!? Почему ты вспомнила это?! — Потому что это было весело! Я вчера уснуть не могла, думала о том, как близко ты меня подпустила к себе, как я вглядывалась в твои большие голубые глаза, и как... — Всё! Хватит! Я поняла! У-у-у-у... Извини, ладно, я тогда хотела вцепиться тебе в лицо! — Но не цвепилась! Эй! Катарина! Ну не сердись, я ведь не специально тебя раззадорила, хе-хе... Стой! Нужен был отвратительно мощный мороз, чтобы как можно скорее остудить моё красное от стыда лицо. А также, чтобы губы Риды слиплись, и она таких глупостей больше не говорила! К счастью, после извинений, Рида успокоилась. Мне это далось тяжелее. Обширная площадь, мимо которой мы сейчас проходили, была посвящена героям Ротфронта, точнее, авиаторам, бывшими выходцами из района Т-3. Нам на уроках истории рассказывали, как они исследовали планету на предмет полезных ископаемых, имея с собой оборудование для геологической разведки. И в один момент они попали в бурю. Самолёт сбился с курса, рухнул на сугроб, но сохранил свой экипаж. Те потом десяток суток ожидали прибытия спасателей, благо самолёт имел запасы провизии и согревающей одежды на случай незапланированного приземления. Как вшестером они вылетели, так вшестером и вернулись домой. Что было дальше у них в жизни я мало изучала. Знаю только то, что двое давно умерли от старости, один продолжил летать и разбился с концами несколько лет спустя, один переехал жить на Хаймат, а двое других — загадка. На этот памятник собирали деньги всем районом Т-3, так как каждому району нужен свой символ для гордости. Пятиметровый символ для гордости, на метровом постаменте, ещё и с позолоченным гербом Нации. Денег на это не жалели. Памятников лётчикам и авиаторам много, но этот выделялся ещё и тем, что его герои были просто исследователями, а не военными пилотами, разбившимися где-то на Винете. — Рида, так в какой магазин мы отправимся за подарком к Гертруде? В продуктовый, или магазин одежды? — У тебя как с деньгами? — Оплачу всё, что потребуется. — Тогда направляемся в торговый дом. Там должно быть то, что мы ищем. — Разумно. Большой выбор, как раз ей что-то сможем подобрать. Раз уж мы проходили мимо площади, то ближайший торговый дом распологался к западу от неё. Среди жилых домов, на первых этажах которых распологались различные магазины, выделялось одно двухэтажное строение, полностью посвящённое делу прибыли. Нужно было перейти дорогу, но так как здесь был оживлённый участок, то ждать зелёного цвета светофора приходилось по паре минут, а на переход давалось лишь десяток секунд. В районе, где я жила до переезда, были подземные переходы, но здесь их ещё не обустроили, видимо, списав всё на дороговизну и отсутствие денег у местной администрации. — Поспешим, пока зелёный горит. — Уф. Да, в моём районе жизнь идёт гораздо спокойнее. Наверняка ты уже привыкшая к этому. — Т-3 не мой родной район, Рида. Я из С-2. Но да, к такому шуму жизни я привыкла. Здесь он даже послабее. — Боюсь представить, как там в больших районах всё дрожит и трясётся. А как ты оказалась вдали от такого богатого места? Проблемы с финансами? — Мама содержала семью. Её дохода хватало, чтобы мы жили припиваюче. Отец, он, ну... обычный человек, с обычной работой. Такому вряд ли будут платить сотней тысяч марок за выступление. — Ясно... Как звали твою маму? Может я смогу найти записи её выступления. — Елена Вельтман. В начале девяностых она была весьма популярна. — М-м-м... Спрошу у тётушек, я хоть и увлекаюсь музыкой, но предпочитаю что-то более заводное. Ещё один вопрос можно? — Спрашивай. — Твой отец не стал жениться на другой женщине, о которой ты говорила? — Нет. И хвала Революционерке за это. — Я тоже так думаю. Кстати... не знаешь, что значат твоё имя и фамилия? — В каком плане? — Мои тётушки всегда старались подбирать те имена, которые олицетворяли бы личность, или характер реплики. Там целая наука! — Рида, но ведь ребёнку надо сначала вырасти, чтобы начать проявлять себя. Реплики сразу выходят с фабрик готовыми. Не можешь же ты называть ребёнка «человеком», или «эй, ты» до тех пор, пока он не вырастет? — Твоя правда... Но ты бы хотела сменить себе имя? — Меня и моё устраивает. — Зельма. — Нет. — Зибилла. — Не-ет. — Зузанна. — ... Я бы назвала себя «Ридой». — Эй, это имя занято! — Хех. Когда мы добрались до торгового дома, то попали в самый ажиотаж покупок. Множество людей ходили меж лавок с одеждой и всякой всячиной, а также отделом с игрушками, куда дети так настойчиво вели своих родителей. Была я в этом доме всего пару раз, один из которых был от любопытства, так что весь ассортимент товаров я не запомнила. Мы с Ридой обошли все отделы первого этажа, но её любопытство удовлетворено не было, так что пришлось подниматься на второй. — А что именно мы ищем? — То, что посоветовали мне тётушки. Спорить с такой логикой я не стала. Одна голова хорошо, а когда их с дюжину, то должно быть ещё лучше. Поэтому Рида могла иметь совершенно богатый выбор мнений на любой вопрос. На втором этаже было слегка поменьше народу. Среди различных полок, на которых стояли предметы для бытового пользования, от чайников и утюгов, до мыльнорыльного. Но в стороне находился отдел, где были развешены картины. Простенькие, местами дуряшливые, чтобы повесить дома на пустую стенку. Меня особенно позабавило существо на картине, похожее одновременно и на рыбу, и на какого-то гастролёра, с такими большими человечьими губами. Именно этот отдел приковал внимание Риды. Остановилась она у пустого холста, стоявшего на алюминевой подставке. — Вот оно. — М-м-м? Холст для живописи? Не знала, что Герти у нас любитель рисовать. — Стоило чуть чаще разговаривать с ней. Под её тетрадкой лежал черновик, где она рисовала всякие штуки, вроде простеньких предметов, или лица людей в мультяшной стилистике. Я случайно заметила и попросила глянуть. Она не отказала. Спросила в шутку, есть ли дома оборудованная студия для рисования, на что получила закономерный ответ. Так что тётушки подсказали мне, что раз она любит много рисовать, то можно приобрести ей что-то стоящее. — Ясно. Значит, берём. Пойду спрошу у продавца сколько стоит. — Надо ещё краски взять. Их не будет — возьмём что-то взамен. — Хорошо. Весь набор «мечты» для Гертруды суммарно стоил около шестиста марок. Не дёшево, но могло быть хуже. Ко всему этому мы ещё прикупили набор альбомных листов. Всё это было крайне увесистым, так что тяжёлую ношу на себя взяла Рида, пока я несла пакет с предметами для рисования. — Если что — говори. Меняться будем. — Думаю, справлюсь. Но взяла на заметку. Не слишком ли дорого для тебя вышло? — Да терпимо. Лишь бы мы до Герти добрались и сняли всю эту ношу с себя. — Ну... Я созвонилась с ней после твоего звонка. Уточнила адрес. Нам нужно найти дом с фреской двух шахтёров на фоне «Майны». Не знаешь, куда это идти? — Знаю... Придётся топать не мало. Так что скрасим время болтовнёй. — Вот это мне по душе. Дом Гертруды располагался поодаль от оживлённой суеты, но, к в отличие от дома Риды, в пределах разумного. Нам просто нужно было вернуться на тротуар, к которому примыкал торговый дом №5, в котором мы сейчас находились, и шагать-шагать-шагать дальше прямо, не сворачивая и не переходя дорогу. Хотя бы на этом спасибо. Дом Гертруды находился не настолько далеко, чтобы мы не могли дойти пешком, поэтому на автобусе решили сэкономить. Как и многое в этом районе, его я нашла случайно, просто прогуливаясь одним выходным денёчком. У себя в квартире в тот момент застолье наступило раньше времени, так что мне не хотелось оставаться там и слушать Марту и её свору знакомых. Да и когда находишься, засыпаешь быстрее. Когда-то я косо смотрела на идею того, чтобы прогуливаться в одиночестве. Считала, что в этом нет смысла, просто бесцельно ходить куда-то. А потом сама прониклась. И к моему искреннему удивлению, от всего этого оказалась польза. Уже пол часа мы шагали навстречу Герти, наблюдая, как магазины постепенно начинают чередоваться с обычными жилыми домами, тянущимися вверх. Скоро их станет так мало, что останутся лишь продуктовые и парихмахерские, которых может быть аж по нескольку штук на один спальный район, чаще всего на чьих-то личных квартирах. — Рида, ты как? — Да... Нормально... Вспотела только... — Мы скоро уже придём. — Ну... Вижу... Смотрю там расписные стенки на несколько домов подряд тянутся. Где-то там наша остановка? — Верно. — Ух, ну Герти... Надеюсь, что Герман живёт не на другом конце района. — Зато налегке будем. — Хоть так. — ... А у тебя есть в этом районе знакомые? — В Т-3? Вообще, нет. Все мои кореша живут в Т-4. Они хорошие ребята, тебе понравятся. Мы с ними весь район исходили вдоль и поперёк. Даже в сгоревшие дома заходили. — Не страшно было? — Нет, там мой дя-... Дядька короче с нами был, так что я не боялась. — Твой приёмный отец? — Да-да, «Дядя «Пэ», он самый. — М-м-м... Хотела бы я себе прикольного дядьку. — С роднёй настолько все плохо? Я думала, что в каждой семье есть свой дядька, или тётка, что порой приезжает и дарит подарки. У моих знакомых по крайней мере так. — Дяди и тётушки есть, просто живут далеко отсюда, и контакты не особо стремятся поддерживать. Не от злобы, или ненависти, а просто... перестали звонить. Наверное, потому что у них и своих хлопот в жизни хватает. — М-да, засада. Главное, чтобы мы такими же унылыми не выросли. — Я думаю, когда мы станем взрослыми, то наоборот будем на сегодняшних нас смотреть как на глуповатых юнцов. — О да! Тётя Унди говорила, что «На самом деле «ты» из будущего постоянно шпионит за тобой сегодняшним с помощью твоих воспоминаний». — Ага... Стоп, что... Что это вообще значит? — Без понятия! Пока мы шли, успели насмотреться на разного вида потёртости здания, как и изображённых на них фресок. В творчестве Нации одно не могло обходиться без второго, поэтому сколько я себя помню, на изображениях, посвящённых труду и профессиям, обычные гештальты делили своё место с репликами. Если милиция, то рядом были протекторы, по типу «Штар». Если это инженеры и строители, то куда мы пойдём без «Ары»? А если изображён видный политический деятель, то рядом должно находиться наше чудо-оружие в лице неповторимой «Фальке». Жаль, что такому творчеству выделили всего два цвета: красный, цвет фрески, и серый, цвет стены, на которой ей приходилось гнездиться. Дом Герти оказался крайним в этой череде «расписных», или «гравюрных», шестым по счёту. После него начиналась проезжая часть, за которой следовала площадь с кинотеатром. Одним из двух в районе Т-3. Туда мы отправимся как-нибудь в другой раз, а пока что мы проследовали глубже во двор меж стоявших друг на против друга домов, рассматривая количество подъездов и плашки с номерами квартир на них. — Какая у неё? — Пятьдесят вторая. Третий подъезд. Пока мы шагали туда, я приметила количество гаражей, расположенных внутри двора. Куда больше того количества, что я видела из наших окон. И три из них выделялись из ряда вон: ярко выкрашенные, с большей крышей и размером в высоту. Как будто они хотел заявить собой: «Есть разные семьи, но МОИ особенные!». Владельцы этих миниатюрных домиков явно были с характером и весьма задорными личностями. Неужели какая-то большая семья жила настолько близко друг с другом, что они оттяпали себе несколько гаражей одновременно? — А ну стоять! Из того места, куда нам следовало войти, вышел человек, которого мы совсем не ожидали. Брунгильда. Она была удивлена не меньше нашего, но в её глазах читалась нескрываемая злоба, которая росла с каждой секундой. — Какого хрена вы тут забыли? Не ваш райончик! Так как её агрессия была направлена целиком на Риду, после всех поражений, что она потерпела от неё, я решила выйти вперёд и начать разговор первой. — Брунгильда, ты что, ходила к Гертруде? — Да! Ходила! Успокаивала её, потому что из-за вас двоих её вчера в школе побили! — Я не знала, что вы подруги... — Она со мной делилась едой. Я ей за это обещала, чтобы если что, она шла ко мне, решать вопросики. А вчера я узнаю, что ей кто-то нос расквасил! Чёрт, звонила ей, спрашивала, кто это сделал, а она так и не созналась... Твою жеж... Вот это да. Впервые я видела, как Брунгильда испытывает что-то кроме надменности, пренебрежения или ярости. Стоя перед нами и опустив глаза на землю, Тильда тяжело дышала и то и дело сжимала кулаки. Была ли то обида, или стыд на саму себя за то, что подвела подругу, но большая грубиянка переставала казаться для меня препятствием в жизни, которое необходимо перетерпеть. — Брунгильда, это я ударила Герти. — Брешешь. Если бы ты её ударила, то сломала бы свои нежные пальцы об её голову. Кто-то другой ей сильно вмазал. — Это и была я. Хильда и Ивонет, которые вчера убедили тебя драться с Ридой, пытались заткнуть Герти, чтобы она не шла к директору, рассказать о начавшейся охоте за новичками. И я была там, в туалете. Ударила её по лицу, чтобы напугать, но переборщила... Кровь я пустила. Тут недоверчивое выражение Брунгильды стало сменяться недопониманием. Но как только её мозг обработал полученную информацию, она приготовилась сделать пару шагов ко мне на встречу, чтобы решить вопрос одним хорошим ударом, на который мне бы не хватило косметики. Рида, видя всё это, напряглась и стала опускать вещи на землю, чтобы успеть встать между мной и Гильдой, но я жестом приказала ей не двигаться. — Я как раз шла извиняться перед ней за вчерашнее. Вот несём ей рисовальный набор, чтобы она ни в чём себе не отказывала. Денег на это не жалели. — ... — Пропустишь нас? Можешь даже проконтролировать, чтобы мы передали всё это имущество ей в руки. — ... Чё, откуда денег столько взяли? Родаков уломали, чтоль, или новенькая наворовала? — Первое. — ... Ладно. Короче я здесь буду, послушаю, о чём вы там бухтите с Герти. Но не вздумайте просто дать ей всё это в руки и уйти. По-нормальному извинитесь, ясно? — Только так и планировали. Брунгильда отошла в сторону, пропуская нас вовнутрь. Конечно, всё равно было страшновато. Ничто ей не мешало напасть на нас после того, как мы отдадим рисовальный набор Гертруде, чтобы не смущать её. Риду она вообще сверлила таким взглядом, что мне было от него не по себе. И так, сдерживая своё дыхание, чтобы не выдать очевидное волнение танку позади, мы стали подниматься на третий этаж. Шептаться тоже было неразумным, ибо кроме наших топотов ног никакого другого источника шума в подъезде не было, так что нас было идеально слышно. И вот, поднявшись на нужный этаж, мы--... — Гляди, Катарина, тут квартира с ковриком «НЕ КИКНАДЗЕ». — Выходит, что остальные...? — Выходит так. — Большая семейка... Рида подошла к той двери, на которой был номер «52», и нажала на дверной звонок. Вместо привычного звука «би-би-би» за дверью стали доноситься какие-то необычные винетские мотивы, от которых можно было пуститься в пляс. Когда к двери кто-то стал тихо подходить, а не бежать горячо встречать нас с цветами и самоваром, я снова занервничала. Лишь бы не опозориться перед Гертрудой. — Говорить ты будешь, или лучше мне? — Я буду. Ведь это из-за меня ей вчера досталось. — Если что, я поддержу тебя. «Топ-топ-топ» Дверь распахнулась, и на свет показалась Герти. С пластырем на носу и в домашнем платье, а не в школьной форме. В том образе, в каком я её никогда не видела. Завидев Риду, она сперва улыбнулась, но затем помрачнела, когда поняла, кто стоит рядом. — Зачем ты привела её? Я думала, что ты хочешь одна прийти. — Это я подговорила Риду, чтобы найти твой адрес. Я пришла попросить прощения за вчерашнее. — Хм. Раз я вас вижу вместе, значит, ты всё таки перестала верить своим дряным подружкам и наконец включила голову? — Включила. Но слишком поздно, раз тебе и Герману досталось... — Германа тоже поколотили?.. — Портфель с верхнего этажа на голову сбросили... — ... Извинения начались с крайне плохих новостей. Герти потупила взгляд и пала духом. На секунду мне показалось, что она захлопнет перед нами дверь. Это же чувство разделяла и Рида. Поймав на себе мой взгляд, она кивнула, а затем легонько прокашлялась. — С ним всё нормально. Мы как раз к нему собирались наведаться после тебя. Решили посвятить своё первое свидание такой вот прогулке. — Своё... первое свидание?.. Катарина? — ... Рида, ты удивительный человек, но порой хочется соразмерно твоей поразительности дать тебе соразмерно большой подзатыльник! — А... Всё, я поняла. Да, забавно, кхм. Под моё краснеющее лицо и придурковатую улыбку Риды, Герти повеселела. Ладно, эта разрядка от моей знакомой была необходима. Ценю твою помощь, но втайне проклинаю, как говорится. — В общем, Герти... Мы принесли вот этот набор для рисования тебе в качестве извинения... За то, что я тогда пошла на поводу у своих бывших друзей. — Это... не слишком ли перебор? Я ценю твоё желание, Катарина, правда, но могла обойтись и коробкой конфет... — Обратно в магазин мы это не понесём. — Хорошо. Давайте, разувайтесь и проходите в нашу комнату. — Герти, кто там пришёл? Брунгильда? Иль какой ещё дорогой гость? — Это ко мне, пап. Со стороны зала резко стало доноситься движение, сопровождаемое звуками подпрыгивания с дивана. Вбежавший в прихожую дядя Эмануэль радостно усмехнулся и выставил руки так, будто мы не виделись пол года. — О-о-о-о! Катарина! А я вчера думал, куда же ты запропостилась, раз в автобус не села. Такой цикл вчера был, ой, аж вспоминать тошно. Сначала дочку обидели, затем ты пропала, ещё эта непогода, етить её в корень! — Я вчера к новенькой ходила. Кхрм, извините, если заставила волноваться. — Ба! Через пургу чтоли шла? Ну ты даёшь. Сказала бы дяде Эмануэлю, я бы тебя, пока никто не видит, подвёз бы куда надо, как только развёз бы детей по домам. — Спасибо, но это лиш-... — Так, вам чай сделать, ага, пару кружек приготовим, чайник ещё раз вскипятим. На печенючками, пряниками, конфетками не обделим, сейчас принесу. Бруня пыталась всё слопать, но у неё ничего не вышло, так что вам двоим вполне хватит. С этими словами дядя Эмануэль как быстро очутился здесь, также быстро и отправился на кухню. Проводив его взглядом, Гертруда наклонилась ко мне и тихо прошептала: — Спорить бесполезно. Что ж, тогда не будем. Мы разулись, сняли с себя куртки и дали телу просохнуть. Из дома я выходила в кофте, на всякий случай, и раз мне было жарковато, то могу представить, что чувствовала Рида. На ней самой был свитер красного цвета, сшитый кем-то явно в домашних условиях. — Кто-то из твоих постарался? — Тётушка Сюз. Она любит вязать время от времени. А времени у неё было много. — Проходите. Мы последовали за Герти в её покои и сразу оказались удивлены количеством кроватей, что здесь располагались. Две двухъярусные, четыре места для сна. Как. Много. Сестрёнок. Но судя по белью вокруг, как минимум один брат у Гертруды имелся. А вспоминая то, что рядом ещё пара квартир подозрительно не имели рядом с собой коврика с краноречивой надписью, я боялась представить истинные масштабы этого родословного древа. — Ставьте всё напротив окна, я потом разберу пакеты. — Эм... Нам наверное стоило спросить, есть ли у тебя место для рисования? — Найдётся. Папа разберёт балкон, поставим там обогреватель, всё будет в порядке. Я и не рассчитывала здесь рисовать. Родня не даст. Да и им самим нужно место. — Ага... А сколько у тебя всего родственников? А то я такой оживлённый дом лишь у Риды видела... — Ты к ней уже домой сходила? Ну и как её тётушки? — Чуть позже расскажу, там разговор не быстрый. — Ладно. Насчёт моих родственников, то тут всё просто. Есть отец, Эмануэль Кикнадзе, есть мама, Амалия Кикнадзе, а также мои сёстры: Клара, Доротея и самая младшенькая Элизабет. Также есть брат-болван, которого мы любим, Аслан. Это в нашей квартире. По соседству живут брат и сестра отца. Брата зовут Давид Кикнадзе, что женился на Лии Мейстер. У них появились дети: Вано, Леон, Кемран. А также дочка Амалия. Затем Сестра, Саида Кикнадзе, что вышла замуж за Клауса Остермана. До недавнего времени там было всего лишь три ребёнка, но теперь семья пополнилась. Леонард, старший сын, Рудольф, его брат, Лилит, их сестричка, а также Нана, что принесла собой необходимый баланс в наш мир. — ... — Что, вы не запомнили? Давайте ещё раз повторю. — Нет-нет, спасибо! Где тут можно руки помыть? — Давайте провожу. Когда мы вымыли руки и уселись на чью-то кровать, Герти подвинула к нам столик, с которого она немного раннее проводила чайные трапезы со своей подругой. Мы решили зря времени не тянуть и начать наш рассказ с того момента, когда Герти по моей вине пришлось покинуть школу. Мы прошлись по тому, как знакомые Хильды устраивали засады на Риду, как той пришлось несколько раз подраться с Брунгильдой, и как по итогу мы стали поджидать Риду в кладовой, дабы сразиться с ней в последний раз. — Господи, Катарина, ты бросилась на Риду с ножницами? — Да. Оставила ей шрамы, которыми не особо горжусь... — Ого, Герти, не знала, что ты веришь в бога! — Наша семья родом с Винеты, а там это не считалось зазорным. Даже молельные были, судя по рассказам отца. Как твои шрамы, Рида? Ты наверняка теперь ненавидишь всю нашу школу. — Шрамы? Заживут. А ненависть угаснет. Должна признаться, не смотря на то, что на меня напали втроём, реальный бой смогла дать только Катарина. — Реальный бой? Ивонет могла с тобой посоперничать, а я на тебя с острым предметом набросилась... Позор мне, да и только... — Катарина, я тебя несколько раз била так, чтобы ты согнулась и прекратила меня резать. А ты не прекратила. Ты ещё сильнее начала напирать. В тебе есть задатки воина, и тётушка Аделин была бы рада взяться за тебя. Но это пошло бы в ущерб твоей красоте, ведь пришлось бы укоротить волосы... А на это я идти не готова. — Спасибо... Наверное... Чай пили только я и Рида. Герти уже была сытой, поэтому всё, что она делала, это слушала и недовольно реагировала на рассказ, то покачивая головой, то тихо ругаясь про себя, то прикрывая лицо ладонью. А кто её винит? Она хотела как лучше для новенькой, а в итоге всё вышло из под контроля, и она ничего не могла с этим поделать. Мы зашли тогда слишком далеко и если бы Рида вместо прощения просто захлопнула дверь перед носом и заставила меня проделать весь путь обратно пешком, я бы совсем не удивилась. От таких мыслей я захотела по-дружески обнять её и просидеть так молча пару минут, но со стороны Герти это могло показаться странным и не к месту. Надо выложить весь рассказ до того, как сюда нагрянут ещё родственники Герти, чтобы подробности происходящего в школе их не шокировали. — М-да... Но я вижу, что брошь при тебе. Так скажи же, Катарина, кто всё-таки украл её? — Хильда. — Чудесно. Просто, просто... Нет слов. Агх... Всё это ради того, чтобы... Чтобы... Злости не хватает! Гррх!... Хотя... Нет... Они были твоими подругами дольше, чем я, так что понимаю... почему ты поверила им. — Эй, Герти, не кипятись ты так. Да, то, что Катарине по ушам ездили те, кому она доверяла, было и впрямь паршиво. Но брошь она вернула, а плохие девочки получили по заслугам. — Ты ведь не собираешься вернуться к ним после всего этого? — Нет. Отрежу себе волосы, если вернусь. И сдам брошь в ломбард. А что до всей этой драки... Рида отомстила за тебя и за других. Смотри. Я подвела палец к глазу, погребённым под слоем косметики, и, не смотря на боль, приложила к нему палец и аккуратно провела в сторону, убрав часть макияжа. Герти не сразу поняла, что к чему, но когда она попробовала дотронуться, то моя реакция отпугнула её. — Сильно болит? — Терпимо. Там где большая область опухла, так что... Как-то так. — Если что, Герти, то я не горжусь тем, что оставила такую болячку ей. — Я поняла. Это было бы не в твоём духе. Во всяком случае не по отношению к Катарине. Что потом было? Ты отправилась к ней домой на машине, чтобы извиниться? — Рида забыла свой дневник, и я пошла отдавать его. — На машине? Там такая пурга была, так что пешком идти было бы верхом глупости... — Пешком. Машины ведь у меня не было. — ... А про адрес как узнала? — Ты мне утром сказала в каком направлении идти, я и пошла. — ... М-да. Как говорил мой дядя своему брату: «В твоей голове свистит ветер, но твоё сердце на правильном месте». — Сочту это за комплимент... — ... Как там у Риды дома? Я слышала про её тётушек. Они правда все милые? — Узнаю получше сегодня. Вчера я потеряла сознание, когда встретилась с ними. Сил не было на знакомства. — Ох, вот как... Знаешь, послушав твою историю, я бы тебя простила просто так. Мне хватило и того, что ты, наконец, приняла Риду и подружилась с ней, а также ушла от своих противных псевдо-подруг. Что до подарка... Это и впрямь очень мило. Говорю же, не стоило! Хватило бы и просто коробки конфет. — Нам забрать? — Нет, ни в коем случае! Идею Рида предложила? — Она самая. — Спасибо вам. Правда. — Теперь вы обе должны вытянуть мизинцы и помириться как следует. Это мы с Герти и проделали. Обхватив друг друга за мизинец, мы стали приговаривать «мирись, мирись, мирись, и больше не дерись», словно это были волшебные чары, что должны были оберегать нас в дальнейшем. — Отцу, Катарина, я ничего не сказала. Просто пояснила, что упала с лестницы. — М-м-м... Я ожидала, что ты отомстишь мне, дабы я остаток учебных лет ходила в школу пешком. — Нет, я не настолько противная. — Брунгильда знает правду, что тебя кто-то ударил. Я не стала лгать и сказала, кто это был. — Кстати о ней, Герти, как ты можешь дружить с тем, кто пытается вымогать еду у людей в столовой, угрожая силой? — Она никогда не делала этого при мне, но я прекрасно знаю об этой проблеме. Ей был нужен подходящий пинок, чтобы прекратить заниматься этой дуростью, и Рида его предоставила. Думаю уже со следующей недели она поубавит аппетиты и будет ходить только ко мне. — Ясно... Мы бы хотели у тебя попросить помощи кое в чём. — Адрес Германа? — Он самый. Мы без понятия, где он проживает. — Хм-м... Тут Герти помрачнела, что застало нас врасплох. Может, Герман просто сейчас где-то на другом адресе, про который даже Гертруда не знает? Или же бедный парень настолько обозлился на меня, что ни в каком виде не захочет с нами увидеться. Если же дело было в расстоянии, то это легко решалось поездкой. Но тут явно было что-то другое. Пока Герти молчала, я рассматривала пустое дно своей чашки из-под чая и прикидывала, стоит ли мне схватиться за Риду, дабы не быть опрокинутой ответом пухляшки напротив, или же задать вопрос наопережение. Выбрала второе. — Так... Куда нам идти? — Район новостроек, что по улице выше от моего дома. Дождитесь автобуса, чтобы туда попасть. Быстро поднимитесь в квартиру к Герману и также быстро уходите оттуда. — Почему? Что там такого, о чём нам стоит переживать? — Сёстры Крамер. Ирма и Ида. Они же близкие подруги Хильды. Они же те, кто смог быстро организовать группу таких же уродиц, что начали доставать Риду. — Хильда упомянала, что некие «пара особ» всего раз помогут ей из-за долга. Возможно, они не станут приставать к нам... — Им достаточно будет того факта, что вы появились на их территории. А уж если добавить к этому их тягу поднять себя в глазах других, через унижение третьего, то на Риду они сто процентов набросятся. Наш общий взгляд упал на боевую подругу, но та лишь приподняла бровь и усмехнулась, засучив рукава. — Решат подраться — милости просим. От вызова я не бегу. — Рида, их много. Мы говорим не о той группе, что задирала тебя в школе. Я имею ввиду и тех, что учатся в других школах, но также попадают под влияние этих сестёр. И они все сконцетрировались на одной и той же территории, что и Герман. — Ему не достаётся от них? — Он мало появляется на улице. — М-да. Ясно. Разберёмся. Пиши адрес, и мы отправимся туда, пока вечер не наступил. — У вас «личка» с собой есть? — Не-а... Катарина, а ты взяла свою? — Нет... Под «личками» Герти имела ввиду «ПТЛП», он же «Переносной телефон для личного пользования». «Личками» их прозвали в народе. Не так давно стали массово появляться на рынке, пусть и не за дешёвую цену. Взрослые, понятное дело, считали, что стационарного телефона будет достаточно, но для подростков, подобных мне, это был свежий воздух нового десятилетия. Так что все хотели заиметь себе такой на день рождения. Я свой получила в четырнадцать лет. И пусть ему не хватало какой-то красоты, а дисплей был маленьким и годился лишь для выбора номеров и отправки сообщений, всё равно штука была невероятно полезной. Просто контактов, с которыми я могла пообщаться на нём, толком не было, до появления Риды... — Хорошо, я сама сейчас наберу его. Вы собираетесь также, как ко мне шли, к нему отправиться? Чтобы я только Риду упомянула, но не Катарину? — Да, пожалуйста. — Тогда... можете собираться. Я схожу в зал за телефоном. С чаепитием было всё. Мы поблагодарили Герти за тёплый приём и, получив от неё листок с координатами и подтверждение, что Герман будет всё это время ждать нас на квартире, готовились к выходу. Без лишнего груза оно всяко будет идти легче, но меня не покидало опасение, что в этот раз Рида замахнулась на куда большее число негодяев, чем она способна прожевать и выплюнуть. — Я так понимаю, Гильда всё это время ждала вас снаружи? — С её напористостью, вполне-вполне. — Что ж, передавайте ей привет от меня. Это должно разрядить обстановку. — Угу. Герти... Должна быть откровенной. Ты не такая уж простушка, какой я тебя считала всё время. — А ты не такая бессердечная и глупая, какой я считала тебя вчера. — Я сама успела разочароваться в себе. — Как, вы уже уходите?! Вбежавший с кухни дядя Кикнадзе имел на сковороде свежеприготовленные оладья. Мы уже стояли обутыми, так что ни о каких «задержаться на пять минуточек» не могло идти и речи. Но тут что-то осенило отца Гертруды, и он резко побежал обратно на кухню, через мгновение вернувшись с парой оладий, обернутых в салфетки. — Вот! Кушайте, наслаждайтесь, раз уж вы, к прискорбию, покидаете нас, не отведав как следует! — Хорошо, спасибо дядя Эмануэль. — Ба! За такое не благодарят! То, что посетили нас и провели время с моей дочуркой, вот за это уже я должен говорить «спасибо»! — ... Спасибо. — Вам спасибо! Перед тем, как мы вышли в подъезд, Герти убедила отца выдать нам ещё одну оладью, «на всякий случай». Улыбнувшись Гертруде и её отцу с пышными усами напоследок, мы стали спускаться по лестнице. Но перед тем, как дверь закрылась, пухляшка бросила нам своё напутствие напоследок: — Берегите себя! И едва мы вышли на улицу, как сразу оказались встречены раздражённой Брунгильдой, что на холоде и от безделья простояла добрые пол часа. Тут то я и поняла, зачем нам дали третий оладушек, и кто должен был его съесть. — Вы почему так долго?! — Нас Гертруда на чаепитие позвала. Кстати, это тебе. Свежий. — О-о-о-у? — Она тебе привет передавала. — *Ням* Ну это, чё... Помирились? — Да, всё прошло хорошо. Стала бы она нас держать так долго, если бы мы разругались? — Ага. Ну это, идите куда шли. Так и быть, отпускаю. — Спасибо. И хоть Рида не совсем поняла, за что это я поблагодарила Брунгильду, лучше было не наколять ситуацию и просто выдать плату за проход товарищу стражнику этого подъезда. Микрорайон новостроек, о котором говорила Герти, был всего лишь в полуторе часах ходьбы отсюда. Но я восприняла её слова с максимальной серьёзностью и не планировала задерживаться там ни на секунду. Возьмём автобус. Выйдем на остановке. Дойдём до дома Германа, быстрым шагом отправимся обратно. Так будет лучше, чем если нас заметят зараннее, идущих со стороны оживлённой улицы. А пока мы ждали автобус, я прикидывала, сколько нам потребуется минут, чтобы успеть осуществить задуманное, прежде чем сёстры Крамер мобилизуют свои силы. За десять минут должны управиться. Раз мы вышли из дома Герти в половине третьего, то, если всё пройдёт удачно, в три часа уже можно будет ехать домой к моей подруге Риде, знакомиться с её семьёй. А что до неё самой, то та стояла в полурастёгнутой куртке, недовольно скрестив руки на груди. — О чём думаешь? О возможной драке? — О словах Брунгильды: «Родаков уломали на деньги, или новенькая наворовала?». Угх, эта поганая репутация ещё не скоро выветрится из голов людей в этой школе. — Всё будет хорошо. Я рядом, так что без поддержки ты не останешься. — Хмх. Ты прямо как тётя Илса. Но ты права. С тобой я чувствую себя легче. — Взаимно. — ... Может в магазин пока сходим? Возьмём газировки Герману, чтобы с пустыми руками не идти. — Давай. Автобус, похоже, только недавно уехал... Газировка и кое-какие сладости отправились мне в сумку с одеждой, чтобы не пришлось их держать в руках всю дорогу. Ещё была середина выходного дня, так что в автобусе свободных сидений не оказалось. Я постаралась прижаться к окну, чтобы не стоять зажатой людьми сразу с нескольких сторон, или же не докучать им своим багажом, подпихивая сзади. В салон то и дело заходили и выходили люди разных возрастов, а также реплики. Была пара «Ойле», с сумками на руках, а также одна «Ара», что возвращалась с какой-то подработки, и от того не имела на себе пояса с инструментами. Дети шумели, лица сменялись, жизнь шла своим чередом. А я смотрела в окно и наблюдала вдалеке те самые высотки, к которым мы направлялись. Район новостроек имел дома куда выше, чем в пять, или в восемь, или даже в десять этажей. Двадцать пять, если быть точнее. Это мне подсказали рекламные плакаты, чтобы были размещены на стенах некоторых зданих, красноречиво зазывая людей переехать в места, где «открывается простор и виды, подходящие твоему характеру». Последняя часть фразы не имела никакого смысла, но зато звучала эффектно. Что до самих многоэтажек, то я жила в подобной. Новшество здесь. Обычные дома там. Район явно считался элитным. Недалеко от остановки была припаркованна машина протектората с двумя репликами «Штар», мирно ожидающими, когда их кто-то подменит. Перед тем, как самим выйти, мы пропустили через себя очередную кучу людей. И вот, выпрыгнув из автобуса, мы находились на противоположной стороне дороги от этих высотных зданий. — Ну что, пошли? — Погоди, Катарина. Давай лучше сначала сразу посмотрим его адрес. Та-а-ак. Дом седьмой, четвёртый подъезд, пятнадцатый этаж... А какой из них седьмой? — Придётся на месте разбираться. — Хм. Ладно. Не будем ждать, пока ледники расстают. Пошли. Чем ближе мы подходили к этому месту, тем сильнее мне хотелось сбавить шаг и оказаться позади Риды. Со стороны здания выглядели необычно и эффектно: красный фассад, что на фоне заката мог переливаться алым узором угасающего дня. Но решётки на воротах скорее дарили другую ассоциацию. Весь микрорайон мог оказаться одним сплошным лабиринтом, в котором нам были не рады. После школы хуже и места не придумаешь. Пройдя арку и оказавшись внутри багровой застройки, мы оказались в... совершенно обычном дворе. С детскими площадками, парковочными местами, а также лавочками и урнами. Всё выглядело более, чем цивильно. Даже слишком красиво, словно все готовились к фотосъёмки для очередной рекламы. Сколько именно квартир оказались заселены, я любила гадать по шторам: стандартные белые мало кому нравились, когда в магазинах был куда более обширный выбор на любой вкус. Хотя мужчинам-холостякам было всё равно, что висит на гардине. — Как здесь можно жить?.. Это же просто давящий ужас... Для Риды подобная архитектура оказалась непривычной и губительной. Вытянутые в высоту двадцать пять этажей и в ширину десяти подъездов здания были похожи на стены крепости, лишь с несколькими входами, чтобы были расположены далеко друг от друга. Нужный нам дом находился ещё дальше. И если я опасалась за тех, кто мог наблюдать за нами, Риду угнетало вообще всё вокруг: от гигантизма высоток, до огромного, по её меркам, двора. Словно она оказалась за свои проступки в каком-то месте, лишённом кислорода, где её заставляли идти на виду у всех, под осуждающие взгляды невидимых зрителей. — Катарина, тебя не трясёт от такого? — Я выросла в подобном месте. — ... Соболезную. — Рида, это не тюрьма, а просто такой жилой комплекс. К нему постепенно привыкаешь. Правда у нас они были «П»-образной формы и имели куда больше пространства для манёвра, с щелями меж зданий и несколькими проездами для машин, тогда как здесь всё более... закрыто. — Угх... Герти была права, нужно как можно скорее покинуть это место. Я и не собиралась спорить. Для Риды проход по первому двору дался куда хуже, чем я предполагала, а нам предстоит ещё несколько таких пересечь. Ещё не стоило забывать и об угрозе банды Крамер, что жили в одной из этих все-просматривающих башен, с лояльными фанатками, готовыми поиздеваться над совершенно незнакомым им человеком ради всеобщего веселья. Ещё одна пройденная арка. Ещё один длинный проход вдоль всего дома. Хоть со стороны и казалось, что мы простая пара, что пришла проведать знакомого, но напряжённые глаза Риды, скользящие по окнам, и тем, кто оттуда смотрел на нас, выдавали наше волнение. Моя подруга, на которую я полагалась в части поддержки, была на взводе, что также начинало отражаться и на мне самой. — Катарина. — М-м? — Мне не нравится, что тут несколько рядов домов. — Мне тоже, но... — Мы сейчас идём мимо дома №4. Поверни голову налево. Видишь там в стороне ещё один ряд идёт? На нём цифра «5». — Хочешь сказать, что дом Германа находится в третьем ряду? — Не знаю. Если что — быстро топаем туда. — Ясно. Странная застройка... — Скорее всего из-за ландшафта идеальный квадрат три на три не удалось выстроить, поэтому сделали как получилось. — Мне кажется, что там больше трёх домов в одном ряду. — Нам нужен только седьмой. Сколько там их дальше потом издали посмотрим. — Или спросим Германа. — Надо у него спросить, не мог ли он выбрать места поскромнее? — Угу. Каждый вход в новый двор в этом микрорайоне имел арку. Каждый выход — тоже. И везде были решётки. Самому безопасному району самые серьёзные меры. Чтобы никто не мог в случае чего войти, или выйти. Мы миновали пару дворов и оставался последний, прежде чем нам выпадет нужный адрес. А ведь ещё дорога обратно... Откуда-то со стороны донёсся девчачий смех. Три девушки приблизительно нашего возраста шли вместе и что-то весело обсуждали. Ох, Революционерка, я узнала одну из них: та, что шла посередине, с руками в карманах и в шапке с двумя балабонами, была среди тех, что бросали в Риду циркули. Узнала ли она нас? Её смех на секунду притих, и я боролась с желанием, чтобы обернуться и проверить, не пялятся ли она нам в спины. Но раз шум из её горла начал вновь сотрясать воздух, значит, что пронесло. Минутой позже подметила ещё одну «красотку», что сидела на скамейке и обсуждала сплетни с каким-то парнем. Она помогала сбросить портфель на Германа. Вон там ещё кто-то пошёл выносить мусор. Тут одна выгуливала собаку. Сколько же их... Я... Я сейчас рехнусь. — Ты в порядке? У тебя дыхание участилось. — Я узнаю многих девушек... Они как раз были теми, кто докучал тебе на последней перемене. — Чёрт. Так, дыши ровнее. Пока что на нас не напали, значит нужно держать себя в руках и выглядеть как пара нормальных девушек. — ... Можно я возьму тебя за руку? — Бери, если тебе станет лучше. Хоть наши ладони и были покрыты перчатками, но этого было достаточно, чтобы я начала приводить пульс в порядок. Мы и впрямь без проблем миновали третью арку и вышли в очередной двор, где сразу принялись рассматривать таблички с номером дома. О нет... — Проклятье. Восьмой и девятый дома. Что за идиот тут всё проектировал? Так, Катарина, дыши ровнее. Нужно просто подняться выше к третьему ряду. Там точно будет нужный нам адрес. — ... — Пойдём же. Что ты встала как вкопанная. Идё-ё-ём. Я... Я боялась сорваться и крикнуть во всё горло, что одна из девушек, что до этого шла в группе своих подруг, теперь стояла за аркой позади в одиночестве и внимательно смотрела на нас. Она... Она могла просто наблюдать за тем, как я странно реагирую на прохожих вокруг. Обычная реакция адекватного человека. А вот я готова броситься в бега... Чтобы уж точно все убедились, что тут находится ненормальная. Но ситуация стала из параноидальной перетекать в совсем уж неадекватную, когда из подъезда позади нас вышла другая девушка. И та, что до этого стояла за аркой, резко подошла к ней и попросила набрать телефон. — Рида... — А? Что такое? — Там сзади, кажется, по «личке» звонят и обсуждают нас. — Обсуждают, случаем, не эти пятеро девушек? — Пятеро?! Их было всего двое! — ... Ускоряем шаг. Если раньше вокруг были разговоры детей, взрослых, стариков, чьи голоса отскакивали от огромных стен домов, то теперь было слышно лишь какофонию девичьих звуков, нарастающую вокруг нас с каждым мгновением. Мои глаза начали слезиться, когда паранойя переросла в жуткую реальность. Уже было невозможно сдержаться, и мы, ради своей безопасности, то и дело оглядывались по сторонам, подмечая ещё и ещё девушек, что начинали стекаться в этот двор со всех уголков микрорайона. Пятеро позади, двое слева... Ещё трое шагают с востока... — Катарина, кажется я вижу седьмой дом впереди! — Отлич--!! Перед нашими лицами пролетел мяч, лишь чудом не попав в голову к Риде. Мы повернулись в сторону подающего и увидели ещё несколько девушек, что смотрели на нас и улыбались. Одна была с телефоном и активно вела с кем-то разговор, следя за нашей реакцией. — Вы мяч назад пнёте, или так и будете тупить-стоять? Ха-ха-ха! — ... Я бы решила, что она хочет подойти за своим шаром и забрать его обратно. Но её подруги также начали шагать в нашу сторону. И те. И вон те. И дамы позади. Дураку было ясно, к чему всё идёт. — Катарина. Бежим! И мы помчались. Я на своей шкуре осознала, что такое быть изгоем в чужом для себя месте. Изгоем, на которого охотятся, чтобы избить. Мне стало понятнее, что именно испытывала Рида прошлым днём. И мне хотелось остановиться и рассказать ей всё об этом. Всё, что я чувствовала. Но с десяток девушек вокруг, что неспеша шагали в нашу сторону, представляли куда большую опасность, чем мой нервный срыв. Когда мы домчались до нужного подъезда, на ходу определив его местонахождение, Рида тут же принялась набирать в домофоне номер квартиры Германа, пока я пыталась отдышаться. Каждая секунда ощущалась непозволительно долгой, и мы негласно готовились к тому, чтобы просто сбежать из этого района, в случае, если никто нам не ответит. «Бип-бип-бип» — Алло? — Герман, открой дверь! — Ух... Секунду! Готово! Не оглядывась, мы заскочили в подъезд, а Рида ещё и захлопнула за собой дверь. Магнитный замок не даст девушкам попасть сюда внутрь, без вызова кого-нибудь из знакомых. Но, по крайней мере, мы могли переждать в квартире Германа всю их толпу, от которой у них ключей уже не было. — Катарина, ты как? — Плохо. Давай в лифт скорее. — Вызвала. С его приездом, мы отправились на пятнадцатый этаж. Что-что, но было здесь чисто. Обширные лестничные площадки, расписанные стены на выходе, уютная жилищная атмосфера. Правда те местные, которых мы повстречали — дерьмо. Надеюсь им хватит ума, чтобы не гадить там, где они живут. Когда лифт приехал, Герман уже стоял с распахнутой дверью и с таким же удивлением смотрел на меня, как и Гертруда часом ранее. — Ох. Я не думал, что ты тоже придёшь... — Ха... Привет, Герман. Мы теперь друзья с Ридой... — Вижу. А ещё, судя по её голосу, вас всё же преследовали стервы Крамер? — Их самих мы не видели. Но вот толпу снаружи — да. Пока мы разговаривали, Рида спустилась по лестнице на промежуточную площадку, присела на корточки и принялась вглядываться в окно, рассматривая обстановку под собой. — Пятнадцать. — Чего пятнадцать? — Насчитала тех, кто скопился у подъезда. — Ох, горе нам... — Давайте ко мне домой. Переждёте часок-другой, и они успокоятся. — Хм... вроде уже кто-то из них начинает уходить. — Это обманка. Я уже на такую попадался. — Катарина, ты иди к Герману, а я останусь тут. Буду следить за тем, что творится снаружи. — Ты уверена? Может лучше в квартиру зайдёшь?.. — Если они проникнут в подъезд, и мы об этом не узнаем, то будет не самая тёплая встреча с местными, понимаешь? — Понимаю... — Рида, дверь я оставлю открытой, так что в случае чего мчись сюда. Показав Герману большой палец, Рида осталась позади, оставим меня и моё волнение наедине с Германом. Жестом попросив Германа дать мне минутку времени, я расстегнула куртку, сняла шапку и опустила сумку на пол. Всё равно было жарко. Но долго держать его озадаченным я не собиралась. Раскрыв сумку и достав из неё очки, я протянула их его законному владельцу. — Вот. Вчера подобрала с пола. Дома кое-как отец починил. — Ох. Я уже не ожидал их увидеть... Спасибо. — Примерь. Как видимость? — Протру и будет супер. Главное, что линзы не потрескались. — Ну и славно. — Так, что там произошло, пока меня не было? Рида с тобой. Брошь при тебе, очки при мне. Всё разрешилось? Нашли, кто украл? — Ты был прав... Ты был во всём прав. — ... Её подставили, верно? — Угу. — Кто? — Хильда и Ивонет. Брошь и твои очки нашлись у них. — Гмм... В принципе, никто другой, кроме них, не стал бы воровать эти вещи. — Жаль, что эти мысли ко мне пришли поздно в голову. Кстати о ней, как сам? — Да, нормально. Приложил лёд, выпил пару таблеток. Живой. — Вот тебе тогда ещё кое-что для настроения. Вслед за очками из сумки были вынуты газировка и две пачки сухариков. Что именно из продуктов предпочитал Герман, мы не знали, так что решили взять «старое-доброе проверенное средство», как его называла Рида. Удивлённый такой щедростью, Герман даже не сразу протянул руки к покупкам. — Ого... Не стоило, конечно, но отказываться я не буду. — Славно... Рида угадала с покупкой. — Кстати о ней... Расскажешь, что там у вас произошло в школе?

***

— ... — Извините, девушка, вы не поможете мне донести сумки до машины? — А? Далеко машина? — Во дворе стоит. Муж как раз её прогревает, а я сдуру решила, что смогу сама доволочь тяжести. С лифта то спущу их, а вот по улице идти с ними... тяжело. — ... Хорошо, я помогу. — Спасибо. Возьмёте ещё пару сумок из квартиры? — ... — Фух. Чтобы я без вас делала? Спасибо ещё раз. — Ерунда. Если я вижу, что человеку плохо — я помогаю. — Таких, как вас, не хватает в нашем мире. — Вздор. Думаю таких людей полно. Просто многие стыдятся попросить о помощи. Вот, скажем, если бы вас попросили помочь, вы бы отказались? — Ни в коем случае. Меня как раз попросили выйти наружу. И кто бы ты думала это попросил? — Ваш муж? — Ха-ха! Ну от него-то дождёшься. Пока совсем всё не перепробует и трижды не проругается, даже не решится на простой совет. — А кто это тогда был? — ... Откроешь дверь? — Это были мои младшие сёстры. — !!! — Спасибо за помощь, Ингрид. — Наконец-то вышла, эта стервочка. Ну-ка поздоровайтесь, с ней, девочки! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет! — Приве-е-ет!

***

— Спасибо за воду. — Ещё принести? — Не-а. Свой рассказ я попыталась оформить в красках, хоть вышло и короче, чем когда мы были у Герти. Но усталость и не совсем дружественная атмосфера за окном не особо располагали на длительную беседу. Хотя бы Герман остался доволен принесёнными вещами и моим извинением, так что не всё было потеряно. — У Риды правда из тётушек одни сплошные реплики? — Вроде да. — И даже протекторы есть? — Есть. Думаешь, они смогут помочь нам с этими стервами, что преследуют всех? — Эх, хотелось бы, но тут надо браться за родителей. Эти нахалки не глупые и ведут себя адекватно большую часть времени, чтобы о них плохого не думали. Со взрослыми вообще в конфликты не вступают. Это нам перепадает от них. — Но прохожие же видели, что они толпой за нами гнались? — Смотря как гнались. Если же просто шли пешком и смеялись, значит, что ничего необычного в их поведении не было. Ну шли. Смеялись. Кто-то начал убегать в испуге. Этот кто-то и есть дурак. — ... А своим родителям ты не рассказывал, что тебе выйти не дают из дома? — Как я расскажу своему отцу, что меня унижают девушки? Парней то среди них нет. — Неудобная ситуация, понимаю. — М-да. Чай сделать? За пол часа они точно не разойдутся. — Хорошая мысль. Надо Риду сюда тоже позвать. Открыв дверь, я... не увидела свою подругу на прежнем месте. На мне всё ещё была обувь, так что я сделала несколько шагов вниз по ступенькам, прежде чем неловким голосом окликнуть Риду. — Ау...? Рида, ты где? — Рида теперь с остальными гуляет! Голос где-то из глубины лестничного пролёта ошарашил меня, подобно рухневшей сверху ледяной глыбе. Как... Как Рида могла выйти на улицу, зная, что её поджидают?! А ещё эти стервы пробрались внутрь! Проклятье!! — Катарина, быстрей сюда, пока они не поднялись! Я не могла толком двинуться, из-за чего Герману пришлось спускаться за мной и затаскивать меня внутрь силой. Снова накатило истощение, и я не могла выдавить из себя и слова, пока Герман суетился и пытался разузнать хоть какую-то информацию о происходящем снаружи. — Риду похитили, или она сама вышла? Не знаешь? Катарина? — ... — КАТАРИНА! — А... о... — Приходи в себя. Надо что-то делать! — А что...? Их больше, чем нас. Ты ведь один дома? Один. Нет никого, к кому можно было бы обратиться... К соседям только если... — Попробуем без них прорваться. Есть у меня одна идея... Герман тут же побежал в свою комнату, оставив меня одну в прихожей. Так... Соберись... Герман не отчаялся, и ты не должна отчаиваться. Стоянием на одном месте Риде не поможешь. Разувшись и проследовав за Германом на грохот полок в его комнате, я застала его с горнолыжными очками и респираторной маской на лице. На столе находились два вытянутых цилиндра, походивших на освежители воздуха, но без каких-либо этикеток было тяжело разобрать, что это. — Ты... собрался взорвать что-то? — Нет. Девушек я всё ещё отказываюсь бить. Но вот опрыскать их перцовым баллончиком в целях самозащиты я могу и стану. — Неплохо... Дашь мне один? — У меня только одна маска для защиты дыхания. Если ты вдохнёшь хоть чуть-чуть, то сама окажешься под его воздействием. — Маска... Маска у меня есть. Я вернулась к сумке и начала копаться в ней, пока не достала его... Тот самый противогаз, с которым вчера вступала в бой. Вот уж никогда бы не подумала, что сегодня вновь надену его именно для этой же цели. Отцепив от своих волос брошь, я держу её в руках несколько мгновений. Для спокойствия. Затем я кладу её в сумку и отодвигаю ту в сторону. После этого надеваю маску, вновь окрашивая мир багровыми красками. — Герман, такая пойдёт? — Ты... стащила противогаз со школы? — Исключительно в целях чистки и ремонта. — ... Да, такая маска подойдёт. Застёгивай куртку и готовься выходить. Мы обулись и начали вслушиваться в шаги в подъезде. Стервы выдавали себя громкими голосами. Примерно сейчас они вступали на то место, где до этого сидела Рида. Герман стоял в грязной куртке, за которую он не боялся. Я стояла в домашней. Но ради своей подруги готова была порвать её и бросить в горящий костёр. Когда шаги стали приближаться к двери, Герман скомандовал и резко раскрыл дверь. — Пошли! — Ну этот очка-... — Вы чё так выредились? — Что это за хрень у них в руке? «Пшш-ш-ш-ш-ш» «Пшш-ш-ш-ш-ш» — АГРХА! КХА-КХА-КХА! — ФУЭ-Э-Э!! — ГЛАЗА! ЖЖЁТСЯ! Трио выскочек, одна из которых чуть не зарядила по нам мячом, теперь кашляли, бесконтрольно ревели и истекали соплями, пытаясь сообразить, что делать. Лидера среди них не было, поэтому пришлось мне взять на себя эту ответственность и подсказать им правильное направление. — Бегом в лифт и валите на улицу, пока мы ещё раз не пшикнули. Герману нельзя было нарушать своё правило, но я девушка, поэтому могла спокойно давать им ускоряющие пинки, пока они с полуприкрытыми красными глазами пытались добраться до лифта. Затолкав их в коробку, мы выждали, пока он не спустился вниз, и выбежавшие из подъезда девушки не перестали разносить эхо своего кашля. — Как долго будет длиться эффект? — Час. Если они додумаются смотаться домой и прополоскать глаза с носом, а затем закапать их, то пол часа. — Меня это устраивает. — Меня тоже. Я не хотел церемониться с ними и брать что-то послабее, что годится лишь на чиханье и насморк. Вызови пока лифт обратно, я дверь на ключ закрою. Вооружившись нелетальным оружием, а также напарником, я стала себя чувствовать более уверенно. Даже настолько, что вся тряска куда-то делась, оставив себя азарт боя. Прямо как тогда, в кладовой. В течении минуты лифт подъехал и мы забежали в него. Правда, чтобы нажать на кнопку первого этажа, Герману пришлось сначала вытереть её рукавом куртки. — Давно хотел залить всех их двумя баллонами, но одному было страшновато. С тобой есть хоть какие-то шансы поквитаться с ними. — Раз сёстры решили направить сюда троицу девушек, значит, что они разделены. Наверняка у подъезда ещё какой-то караул остался. — И их пшикнем. — Не знаешь, куда они могли повести Риду? — Я сомневаюсь, что им вообще удалось схватить её. Наверняка выманивали как-то иначе... — ... Она всегда шла помогать, даже если то была ловушка. — М-да. Но раз её выманили приманкой, значит у Риды был шанс дать дёру. Давай надеяться на это. — Знать бы ещё куда она побежала... — Спросим у местных. Створки лифта разошлись в стороны, и мы немедленно проследовали на выход. На улице всё также было солнечно, и всё также на нас смотрели злые лица. Правда, когда мы достали свои балончики, лица начинали походить на нелепые гриммасы, от которых можно было захохотать. Но ярость во мне мешала это сделать. «Пшш-ш-ш-ш-ш» «Пшш-ш-ш-ш-ш» «Пшш-ш-ш-ш-ш» — ЧТО ЭТО ЗА ХР-- КХА! — Это яд. Вы все скоро умрёте. — А-а-а-а! Я нихрена не вижу! — АЧХА! ГХХРКХА-КХА-КХА! — КХА-КХА-КХА-КРРРХХХХХ! ВАЛИМ ОТСЮДА!! Ещё одна троица стала поспешно удаляться с поля боя, привлекая внимание вопросительно смотрящих взрослых ниже по улице. Одна девушка, чуть ниже ростом, пыталась убежать от нас, но запнулась и упала на землю. Я подходила к ней с баллончиком и сомневалась, что она сможет защитить свою дыхательную систему лёжа на месте и прикрываясь одной рукой. Но когда я подошла ближе, нажать на кнопку распыления не смогла. — Эвелин?.. — А-а-а! Не убивайте меня! — Эвелин, это же я... Катарина. Приподняв маску наверх, я обнажила себя перед заблудившейся поклонницей, что оказалась не в том месте не в то время. Протянув ей руку и улыбнувшись, я помогла ей подняться на ноги, а после стряхнула снег с одежды. — Эвелин, что ты здесь делаешь? Ты с ними? — ... Да. — Но почему? Тоже решила поохотиться за нами? — Я... Я... Я не знала, что вы там тоже будете! Клянусь! Мне просто рассказали, что у нас в районе завелась воровка! Я хотела помочь, правда... У-у-у... Ну вот. Без перцового баллончика довела девочку до слёз. В искренности её слов я не сомневалась, ибо Эвелин хоть и производила вид наивной дурочки, но всегда говорила то, что было у неё на уме. И... судя по железной трубе, валяющейся у её ног, нетрудно представить, какую красивую историю про нас ей наговорили «подруги». — Ну-ну, тише, Эвелин, тише... Ты никому ещё не причинила вреда. Но впредь будь осторожна с такими... «разбирательствами с воришками». — У-у-у... Приобняв её за плечи, я начала поглаживать её волосы, слегка приподняв шапку. Мне нужно было двигаться дальше, но оставить свою поклонницу в таком состоянии я не могла. Совесть не позволяла. — Катарина, спроси её, куда побежала Рида. — Эвелин. Ты не видела, куда отправились сёстры Крамер? — В сторону пятого дома... — Я побегу осмотрюсь. Догонишь меня, как закончите. Кивнув Герману, я продолжила стоять и успокаивать Эвелин. Но этой тишине не суждено было долго продлиться: вдалеке послышался голос, смешанный пополам с кашлем и чиханьем. Кто-то решил вернуться за добавкой. Только как много было голодных ртов? Даже с перцовым баллончиком шансы были скорее равные, ведь Герман уже миновал арку. И я должна была с ними разобраться здесь и сейчас, чтобы пресечь любой хвост, который мог двигаться за нами. Взглянув ещё раз на Эвелин и стальную трубу, в голову пришла одна идея. Обычно в группах таких «охотников», что избирают своей целью кого-то слабее себя, правило сострадания распространяется только на членов своей семьи. Но не на других участников группы. Поэтому... — Эвелин, ты хочешь, чтобы я простила тебя? — Да! Хочу! Мне нужно что-то купить, или подарить, или...? — Просто подыграй мне, хорошо?

***

— АЧХИ! Э-э-э-э... Шкорее идё-... АЧХИ! — Смотрите, чтобы она нас не заразила. — Вас было семеро там... СЕМЕРО! Как вы умудрились так опозориться? — Тс-с, вы трое, заткнитесь и смотрите... — Ай! Прошу! Хватит! — Ё-ё-ё-ё! Она кого-то трубой хреначит. — Эй ты, туберкулёз ходячий, кто-то из вас решил ей трубу подарить? — Кха-кха... Э-э-э-э... Труба была у Эвелин... — Ну круто, чё теперь.... Я не вижу очкарика, о котором вы говорили, значит он где-то неподалёку прячется. А у этой стрёмной дуры теперь и труба ещё. — А-а-а! Больно! Помогите!! — Она её по голове хреначит. И ботинками пинает. Нет. Я пас. Может я и не успела ко всем остальным, но сейчас точно нет никакого желания присоединяться к... этому «веселью». — Я тоже не особо горю желанием, чтобы меня обрызгали, а затем избили трубой по голове. — Да вы чё-- КХА-КХА-КХА! — Мы ничё, а вот тебя давай домой отведём, пока ты тут всех нас не забрызгала соплями. — Надо ещё окликнуть взрослых, чтобы кто-нибудь прибежал к мелкой на помощь. Может скорую вызвал. А сёстры обойдутся и без нашего участия этим циклом.

***

Четверо фигур развернулись и отправились обратно к нижним дворам. Есть! Небольшая военная хитрость сработала. Теперь нужно поскорее заканчивать спектакль, пока сюда не нагрянул отряд протекторов, или милиционеров, и не воспринял моё поведение как прямую угрозу здоровью Эвелин, хоть она и показывала большой палец всем, кто обеспокоенно выглядывал в окно на её крики. — Эй, всё-всё. Можно вставать. — Ну как? Я не слишком переигрывала? — Ты была великолепна. Главное, не забудь рассказать всем, кто спросит, что это было понарошку. — Хорошо! — Мне пора бежать за Германом. Можешь вернуться домой и переждать там, пока всё не закончится? — Но я бы хотела отправиться с вами... — Знаю. Но раз местные считают тебя кем-то вроде союзницы, тогда лучше не портить с ними отношения. — Верно... М-да... Теперь я желею, что мы сюда переехали. — Ну-ну, не расстраивайся. Тебе же не всё время жить с ними. Хлопнув Эвелин по спине, я подмигнула ей и ринулась в дорогу. С трубой решила не расставаться, слишком уж приятно ощущался вес чего-то тяжёлого в моей руке. Мчаться в противогазе по обширной местности было тем ещё удовольствием. Вот уж не думала, что пробежки на уроках гражданской обороны пригодятся в жизни. И чтобы не нервировать местных после показной драки в предыдущем дворе, я бежала, держа трубу за пазухой. Помогало так себе. — Что вы тут устроили за самосуд?! Я сейчас правоохранителей на вас вызову! — Извините! Судя по реакции этой пожилой мадам, мимо неё уже успели промчаться сёстры Крамер и Герман в том числе. Везло хотя бы на то, что большая часть людей всё ещё гуляла по магазинам, иначе бы нами заинтересовались не только пенсионеры и недовольно качающие головой женщины. В арке, соединяющией дворы пятого и шестого домов я заметила какое-то движение. Две фигуры барахтались в сугробе, и ситуация явно походила на драку. Я приложила оставшиеся силы, чтобы из бега трусцой перейти на срочный рывок до Германа, которого била по лицу достаточно крупная особа, но не стоявшая в сравнении с Брунгильдой. Выставив перед собой перцовый баллончик, я прыснула ей в лицо ударную дозу раздражителя, а когда она начала чихать и пытаться отмахнуться от меня, пнула её со всей силы по груди, дабы Герман мог, наконец, из под неё вылезти. — Спасибо! Нггх! — Проваливай отсюда, пока тебе под зад не дали. — АРЧХИ! АРЧХА! КХА-КХА-КХА-КХА! Когда миниатюрная здоровуха ушла, я помогла Герману подняться, а после убрала маску в сторону, начав жадно глотать прохладный воздух. Может, я и впрямь от такого вскоре заболею, так как уже всё что можно было пропотело, а дом Риды находился где-то совершенно в далёком отсюда месте. — Ха... Ха... Ты как? — Терпимо. Очки и маска защитили лицо, так что синяков не будет. — Ты нашёл Риду? Или хоть кого-нибудь из той группы, что погналась за ней? — Эта жирдяйка всегда сопровождала сестёр Крамер. Если она стояла тут на стрёме, значит они совсем рядом. — Знать бы ещё где... — Прислушайся... Я затихла. И да... До меня начали доходить отголоски эхо, исходящего откуда-то снизу. Герман указал пальцем на приоткрытую дверь, расположенную в стене арки. Мы подошли ближе и разглядели лестницу, ведущую в подвал жилищного комплекса. Там кто-то был. И когда я отчётливо расслышала женский смех, было принято решение спускаться за сёстрами следом. — Они там. Дальше бежать некуда. Освещение в подвале горело через раз. Думаю дело даже не в том, что лампы не работали, а просто в боковых помещениях не стали включать свет. Из-за шума сливающейся воды по трубам было нетрудно скрыть своё присутствие. Но мы также не могли до конца определить, где именно вся свора собралась вместе. — Никогда не была на нулевых этажах? — Нет. А ты? — Тоже. Но всему настаёт первый раз. — Гмм. Гуляние по подвалам не входило в мои планы на сегодня. — Как и мне. Но всему настаёт первый раз. Хоть я и шла впереди, но Герман просил меня каждый раз остановиться, чтобы он мог прислониться к стене и проверить, есть ли кто-то внутри помещения. Умно, ибо моих мозговых функций сейчас хватало только на то, чтобы ворваться вперёд и начать размахивать стальной дубинкой. Проверив таким образом очередную комнату, мы продолжили двигаться дальше. С каждым шагом шум девушек нарастал. Звуки борьбы. Крик. Ругань. Я опять хочу ворваться вперёд, но Герман просит меня не выдавать себя раньше времени. Так продолжается до тех пор, пока мы не подходим к освещённому помещению, из которого выглядывают множественные тени. Герман просит меня подойти к стене и взглянуть самой. Вижу! Наконец-то я нашла Риду! Она выглядит уставшей, но и окружившие её девушки тоже не в самой лучшей форме после погони. Двое выглядят побитыми, со следами пыли с пола и с болезненным выражением лица. Ещё пятеро стоят позади, ожидая команды сестёр. В отличие от моей и Ридиной курток, сёстры Крамер были одеты в белое. И наверняка в куда более дорогое, чем большинство одёжек из нашего гардироба. — Милочка. — Милочка. — ... — Тебе не надоело кусаться? — Знаешь, мы ведь можем тут стоять долго. Когда остальные подойдут, легче тебе не станет. — Ну я пока что не вижу остальных. Только вас, этих двух, которым я скоро начну ломать пальцы, и вон те пятеро, которые давно боль не чувствовали. — Опять ты за своё. Не надо нам угрожать. Сначала ты нашу подружку Хильду отметелила... — Перед этим ещё украла вещи у её знакомой... — А теперь злишься на нас за то, что мы делаем правое дело? — Ассоциальных дурнушек надо наказывать. — Просто в школе нам времени не хватило взяться за тебя как следует. Сёстры говорили гадости одна за другой, прямо таки напрашиваясь, чтобы не только их куртки измазали в саже, но и белоснежные волосы, что были чуть короче моих. Мне надо ждать команды Германа, поэтому я подхожу к ближайшей соучастнице этого безобразия и, резко прижав трубу к шее, прискаю в лицо из своего балончика. «Пшш-ш-ш-ш-ш» — АГКХА! КХА-КХА! — Это что ещё за хрень? — Это что ещё за хрень? — Где все остальные? — Они что, разбежа-... — РХА! Другой сестре не дали договорить, так как Рида сорвалась с места и тут же начала размахивать кулаками, нанося точные удары по лицу и выводя из строя одну застигнутую врасплох девушку за другой. Одна из караульных попыталась напасть на меня, но Герман перехватил её, прыснув балончиком в лицо. К его удивлению, эффект оказался незначительным: некоторые из прихвостней Крамер имели шарфы, закрывающие нижнюю часть лица. Герману стоило целиться выше, но его оппонент, быстро прийдя в себя, набросилась на него. Раз я разобралась со своей проблемой. то мне стоило вмешаться. Поднявшись, я взяла трубу и начала целиться по тому месту, где вряд ли бы оставила перелом... «Бамс» — Ау! Решила вдарить по пятой точке. Пока она стояла и потирала больное место, Герман дёрнул шарф с её лица и прыснул немного аэрозоля. После этого, он, как настоящий кавалер, пропустил её мимо себя и дал выйти в проход, из которого мы пришли. За ней ринулась ещё одна, которую до этого опрыскала уже я сама. Но пока я стояла спиной к оставшейся части толпы, ко мне успели подойти сзади и использовать мою же трубу в качестве удавки на шею! Балончик выпал из рук, и я стала направлять все силы на то, чтобы не дать себя задушить. — Ргха... Ге-е-е-р-р... «Бамс» — Кха-кха! Х-х-ха...! Секунду поколебавшись, Герман метнул свой балончик прямиком в лоб стоявшей позади меня сопернице. Идеальное попадание. Как только она ослабила хватку, я смогла пересилить её и вырвать трубу из её рук. А затем, развернувшись, ударить её по бедру. Боль я причинила, но не настолько серьёзную, чтобы она отправилась в больницу после этого. Да и размахнуться здесь было особо негде. После этого я начала помогать Риде выбивать оставшихся дур из боя, пока у сестёр Крамер, наконец, не сдали нервы. — Ладно, к чёрту вас, мы уходим! — А вот сможете ли ВЫ выйти отсюда, уже другой вопрос! Придерживая свои побитые лица, охая и ахая, свора Крамер начала отступать обратно на выход. Пока мы провожали их взглядом, Герман подобрал с пола оба своих балончика и приготовился метнуться вслед за ними. — Проконтролирую, чтобы они точно ушли отсюда. И оставили дверку открытой. Я кивнула ему, а сама направилась к Риде. Та стояла, глядела то на меня, то в пол, и... дрожала. Сняв противогаз с лица, я положила его на землю. После сняла перчатки. Рида слабо реагировала на меня, так что пришлось её перчатки мне снимать самой. Затем я обхватила её ладони своими. Вот так. Ну же, приходи в себя. — Рида, как ты?.. — Да я... Д... Хочешь вот помочь кому-то... А они все... Нападают и нападают... И всё больше и больше людей меня ненавидит... Ух... Я как-то... Не хотела, чтобы всё вот так было... Ух... Ужасные циклы всё не кончаются и не кончаются... Ох... Было больно видеть Риду такой подавленной. Оглядев её внешне, я выдохнула. Никаких страшных шрамов ей не оставили. Этот «подвиг» остался за мной. Но эмоционально задавить Риду им удалось, и та стояла, чуть ли не плача. Хм. Ко мне пришла в голову одна мысль, а заодно желание отомстить за прошлое унижение. — Можешь... высунуть язык? — А...? — Смелее. Не став ждать, когда она высунет его целиком, я потянула кончик на себя и вытащила его весь, а затем лизнула своим языком. Потребовалось мгновение, чтобы мыслительный процесс оказался запущен в голове Риде и та смущённо прикрыла рот руками. — Зачем ты это сделала?.. — Ну, чтобы привести тебя в чувство. Слышала, что нужно одну эмоцию другой сильной эмоцией задавить. Или как-то так, можешь поправить. — Здесь же неподходящее место для такого... — Для чего? — Для лизни. — ... Пха-ха-ха! Да, не особо романтично. Давай, бери перчатки и пойдём отсюда скорее. Румянец и смущённое лицо, с небольшим мазком лёгкой улыбки. То, что нужно было мне увидеть на её лице, как и её саму. Подобрав вещи с пола, мы быстрым шагом топали наружу. У Риды было миллион вопросов. У меня тоже. Поэтому мы старались чередоваться, чтобы хоть немного удовлетворить любопытство друг друга. — Что произошло, пока я была у Германа? — У Крамар оказалась старшая сестра, что жила в том доме. Она попросила помочь вынести сумки, а в итоге сдала меня с потрохами своим младшеньким. — Тварь. — Это ведь та самая маска, которую ты надевала в школе? Зачем ты взяла её? — Я думала, что твоя тётушка Арьяна сможет заменить треснувшую линзу... — Хм. Ладно, не спросим, не узнаем. — По итогу она пригодилась мне. К моему же шоку. Герман, оказывается, заранее готовился к битве с Крамерами и имел перцовые баллончики дома. — Так вот, чем это вы их поливали. — Мы всю дорогу шли за тобой, прыская всех, кто попадётся. А как ты здесь оказалась? — Прибежала. Пыталась спрятаться, но не вышло. Район то незнакомый... А у арки там ещё несколько человек мчались мне на встречу. — Как хорошо, что ты у нас спортсменка. Стервы сами вымотались, пока преследовали тебя. — Я бы так не сказала... Двигались они не особо спеша. Хотели, чтобы я вымоталась. А ещё их старшая навешала на меня сумок, чтобы я точно не смогла убежать. К её несчастью, я умею плеваться. Ослепила одну сестру, пока все отвлеклись, сбросила сумки и дала дёру. — Ты ж моя умница. — Угу... Знаешь... Я думала тебе показать весь свой дом, а после вместе прогуляться до местного кинотеатра на вечерний сеанс. Но мне кажется, что как только я приму душ, то тут же лягу без задних ног. — Аналогичное чувство. Но я не против вздремнуть рядом с тобой. Ночёвка ведь. — Угу. Добраться бы ещё до дома. Мы начали подниматься по ступеням к выходу. Но то, что мы увидели снаружи, оказалось неожиданным сюрпризом. Сёстры Крамер лежали ягодицами на снегу, как и их прихвостни, а рядом с ними ходили Герман, Герти и Брунгильда. — О! Что вы тут делаете? — Шо-шо, помогаем, вот шо. — Я не смогла сидеть дома, зная, куда вы направляетесь. Спросила Гильду, и та согласилась скататься в этот район. — Мне же надо было перед тобой долг закрыть... — Не говори ерунды. Никаких долгов передо мной у тебя нет. — Теперь нет! Было радостно видеть знакомые лица. А также толпу вокруг, что до этого нас преследовала и теперь лежала сражённой Брунгильдой. Было здесь и несколько уже до этого опрысканных нами лиц, что попытались вернуться к хозяйке на помощь, но к их же неудаче, повстречавшись понятно с кем. Сражение подошло к своему долгожданному финалу. — Ух, мы расскажем всё своей сестре, родителям, и тогда тебе крышка. Слышишь! Крышка! — Жируха! — Так, вы, обе, давайте я на вас наступлю, так, больно, и затем вы повторите всё то, что ляпнули до этого. Затем я ещё раз наступлю. И вы ещё раз повторите. В общем, пока из глаз слезня не побежит. — Мы не дадим тебе в школе нормально учиться! — Будто я учусь в ней. После этого сёстрам Крамер прилетели подзатыльники. Резко воцарилась приятная тишина. Нет, были и стоны, но два писклявых голоска наконец замолкли. Я взглянула на Риду, но той не особо хотелось снова марать руки об близняшек. Вместо этого она подошла к Герману и пухляшке Герти и поприветствовала их объятием. — Ощущение, будто я вас видела месяц назад. — Герман рассказал, что вас преследовали. Значит, мы не зря сюда направились. — Не зря. Не зря...

***

Сестёр и остатки их людей мы оставили там же, внутри арки. У них не было сил нас преследовать, а практически все девушки оказались побиты, или опрысканы перцовкой. Самих Крамер мы пшикать не стали: им и так хорошенько досталось от нашей могучей Гильды и от не менее могучей Риды. Под конвоем из Гертруды, Брунгильды и Германа мы возвратились в квартиру последнего. К этому моменту его родители уже были дома и вопросительно смотрели на нас. — Думаешь, сёстры от тебя отстанут? — Сомневаюсь, Катарина. Но свой баллончик я, пожалуй, продолжу носить при себе. Попрощавшись с нами и обняв Гетруду, Герман закрыл дверь, а я закинула свою сумку себе обратно за спину. Вчетвером мы следовали обратно к автобусной остановке, чтобы убраться подальше из этого микрорайона. Нас то и дело провожали взглядом уже знакомые девушки, что теперь были полны горькой злобы и желания... не идти разбираться с Брунгильдой один на один. Когда мы миновали последний двор, из окон дома №1 высунулась милая девушка, что начала окликать нас и махать руками. — Герти, рада, что вы нашли их! — Спасибо за подсказку, Эвелин! — Не за что! Ах, да, Катарина! Вы прочли моё письмо? — Письмо... Ой! Эвелин, я обязательно прочту его! Просто столько проблем навалилось за эти циклы! — Понимаю! Я буду ждать тогда! Из нашей группы, Рида весьма странно отреагировала на мою забывчивость. Она улыбнулась, словно что-то знала. А я знала лишь то, что нужно будет позвонить Эвелин, как только доберусь до дома и достану письмо из конверта.

***

— До свиданья. Спасибо за помощь! — Передавай привет отцу! — Пока-пока. Удачной ночёвки! Гертруда и Брунгильда вышли на своей остановке, а мы продолжили поездку на автобусе. На часах было уже начало пятого. Вечернее солнце дарило свои последние лучи теплоты, прежде чем скрыться за горизонтом. Народ давно закончил со своими массовыми закупками на выходные, так что внутри салона оказались пустые седушки, на которые мы и плюхнулись. Чувствовали себя устало, ноги гудели, глаза закрывались. Было и приятно и тяжко одновременно. Перед новоприобретёнными товарищами извинилась. Но так до сих пор не позвонила отцу. Наверняка волнуется. Или же он опять напился... — М-м... Я повернула голову в сторону и увидела Риду почти дремлющей. Бедняжка. Ей и впрямь одни проблемы приходят с тех пор, как она оказалась с нами. Я хотела погладить её по голове, но постеснялась. Взглянув в окно, я разглядела площадь, по которой мы прогуливались несколько часов назад. Из сотни прохожих теперь я могла насчитать лишь пару десятков. Вон там, неподалёку, магазин, куда мы заходили. А в той стороне мой дом... Когда автобус остановился на очередной остановке, Рида приоткрыла глаза и огляделась по сторонам. Качнув меня за колено, она поднялась с места и указала головой в сторону выхода. — Дальше с пересадкой. Мы вышли на стыке районов, после чего направились к следующей остановке, что была на противоположной стороне дороги и в ста метрах ходьбы. Шли по большей части молча. Глаза то и дело приходилось протирать, чтобы не смыкались дольше положенного. И вот, пока мы ждали автобуса района Т-4, я не удержалась и спросила её: — Рида, ты меня ненавидишь? — А? Почему ты так решила? — Просто... Я тебя втянула то в одну передрягу из-за своей броши, то в другую, когда мы пошли к Герману... потому что мне нужно было извиниться перед ним. — Пфф... Катарина, про вчерашнее можешь уже забыть наконец. А сегодняшний забег от хулиганок... Я сама переоценила свои силы. Думаю, что мы смогли бы спокойно ночью к нему съездить и вернуться обратно, не столкнувшись напрямую ни с одной из этих дурочек. — Угу... — С другой стороны, та суматоха, которую мы навели, была ими вполне заслуженна. И я рада, что хоть как-то отыгралась после вчерашней встречи с ними. — Если ты рада, значит, и я рада. — Во! Такой настрой мне по душе. Когда прибыл автобус, мы ещё минут десять неспеша катались по району, прежде чем Рида в очередной раз скомандовала на выход. Дальше уже пешком. Те места, по которым я вчера ползла, как умирающая псина, выглядели куда лучше без метели вокруг. Вечерний свет помогал делу, спорить не буду. Дома получше видно, улочки покрасивше, магазины поопрятней. И та длинная дорога, по которой мы собирались спускаться к дому Риды, уже не выглядела как бесконечно продуваемая ледяная полоса препятствий. — Красивые виды. И домик ваш вдалеке видно. — Ага. Кстати, вон пятиэтажка слева — там я жила раньше. — Так тут, выходит, совсем недалеко от дома твоих тётушек... Теперь я понимаю, почему ты искала их тогда, в детском возрасте. — Да, но в том доме они прописались уже после того, как отца убили. — А... Ясно. Домой ты больше не возвращалась? — Несколько раз за вещами. Сейчас там в квартире другие люди живут. Я их не знаю. — М-м-м... Извини, если как-то задела... — Да фигня. Вон, глянь. Видишь одинокую фигуру, что стоит и руками нам машет? — Вижу. — Это тётушка Рина. Она вместе с Риндой нашли меня тогда. А раз там стоит тётя Рина, значит, что где-то неподалёку и сама тётя Ринда. — У них настолько близкая связь? — Ага. Партёрши по танцам. Тоже самое с тётушкой Тес. Она тоже должна быть где-то рядом. Ага, вон, видишь фигуру, что на длинных ногах идёт? Вот и наша Ринда... — Всё ещё не привыкну к тому, что у тебя дома живёт «Шторх». — Ага, круто, да? — Круто... — Только, Катарина, я хочу попросить тебя об одном... Не говори им, что у нас сегодня была драка и погоня с освежителями воздуха... Пожалуйста... Моим тётушкам и так нелегко пришлось после вчерашнего. Ещё одна новость про то, что я попала в передрягу, будет для них совсем уж нервозной. — Я обещаю, что ничего не скажу. — Спасибо. Пока все находились около дома, фигура на дороге начала двигаться в нашу сторону. Реплика «Ойле», облачённая в красивое кожаное пальто на заклёпках, шагала к нам, мило улыбаясь. Когда дойти оставалось всего ничего, тётушка Рина выставила руки вперёд и обняла нас обеих, поцеловав Риду в лобик. — Ух, мы уже соскучиться успели по вам. Где вы пропадали? — По друзьям Катарины ездили, знакомились. А они в разных местах живут, поэтому задержались... — Оу... А что у тебя с курткой, Рида? — Да блин, хотела на горке прокатиться, а там столпотворение. Ну и давай все друг в друга въезжать. — Понятно. Как я могу сердиться на тебя? Давайте проходите в дом. Катарина, хочешь чаю? Может покушать? Или же искупаться в бассейне на улице? — В бассейне на улице? — Именно, хи-хи! Одно из изобретений Габи и Арьяны. И то, где обожает проводить время Ринда. Кстати, Рида, не хочешь там тоже искупаться? — Ой, нет, спасибо, тётя Рина. Я бы просто приняла горячий душ, как и моя подруга. — Вода нагрета, так что только вас и ждали. И... Ох, ужас, Катарина, что у вас с глазом? — Моим... Глазом? Я провела под ним пальцем и не увидела никакой косметики. Вся сползла из-за пота. Реплика наклонилась ко мне и внимательно осмотрела место ушиба, но не стала трогать его пальцами, а вместо этого быстренько направилась к остальным своим подругам. — Мне дадут полный набор лекарственных препаратов? — Думаю, что тебя просто осмотрят и дадут какую-нибудь заживляющую мазь. Или руку отпилят. — Рида! — Хе-хе. Когда мы поднялись по склону к дому, то я наконец смогла разглядеть его получше, не в ночное время: двухэтажная постройка, где каждая квартира имела какое-то перемещение внутри. Свой небольшой гараж с краю, где было больше одного транспортого средства. И бассейн. Сваренные железные листы, внизу которых был отвод, для спуска всей ненужной воды по трубам в сторону от дороги. Рядом с бассейном стоял аппарат с краном, работающим, судя по всему, на расстопленном снеге. Снаружи, на диване, сидели две реплики, одетые в красивого вида платья, с накидками на лицах, словно они и не из этого места. — А эти две, почему у них лица скрыты? — Это тётушки Мэрц и Сага. У них... проблемы с лицевыми пластинами. — А-а-а... — Платки они носят, чтобы не пугать гештальтов. Но ты хорошенькая, поэтому они его снимут, только если ты попросишь. — Хорошо, учту. — Рида! Из бассейна выпрыгнула огромная реплика, перескочив через бортик, как через забор. Стоя над нами, вся мокрая, то была та реплика, являвшаяся одной из причин того, почему я потеряла сознание. Фрау Шторх... — Ну ты даёшь, где была? Мы думали, что тебя лишь пару часов не будет максимум! — Да... С друзьями задержалась... Чай сидели пили... — Надеюсь, самый вкусный. И ты... Катарина... — Вельтман. — Катарина Вельтман, прошу простить нас за то, что мы напугали вас прошлым циклом. К моему шоку огромная тётушка Ринда опустилась на колени, а затем взяла мою ладонь и нежно соединила со своей, словно я проходила тайный ритуал семьи Риды. — Добро пожаловать к нам в дом. А раз ты подруга Риды, то ты и наша подруга тоже. Если что-то потребуется — мы готовы прийти на помощь. — Я... Спасибо. Также внезапно, как она выпрыгнула, фрау Ринда взяла и обняла меня. Вот. Теперь это и впрямь было похоже на некий ритуал. — Эй, Ундина, причаливай к бортику и поздоровайся! Я не сразу обратила внимания на то, что в бассейне также плавала и реплика небольшого роста, в солнцезащитных очках и на резиновой шине, с кружкой чего-то, похожего на чай, и трубочкой в стакане. Когда она подплыла ближе, то показала жест пальцами, как своему давнему товарищу. Минутку... Это что, элитный протектор?! — Здоров. Пропускать знакомство с тобой я не собиралась... Ну может, после чая... Кхрм. В общем, ты на нас, бывших протекторов, не обращай внимания. Ринда права, мы бы никогда тебя не тронули. Ведь, раз ты являешься подругой Риды, то ты тоже... одна из нас. Девушки, подходите поздороваться с Катариной! Что вы как не свои! К моему смущению, две дамы встали с дивана и также подошли ко мне. Покланявшись в самых элегантных манерах, они пожали мне руку. Я даже смогла расслышать хриплое «Здравствуй, девушка». Затем из гаража показалась тётушка Арьяна, с которой я была до этого знакома. Вытерев руки об ткань и нахмурившись, она слегка их сполоснула в бассейне, а затем ещё раз вытерла, после чего уже чуть увереннее протянула свою кисть для рукопожатия. — Вновь приветствую тебя, Катарина. Дома всё нормально было? Отец не сильно злился? — Нет... На удивление всё прошло лучше, чем я думала. Это вы построили все эти штуки? — Ты про мото-вездеход, бассейн и ноги Ринды? Хмх-хмх-хмх, ну, чего бы не похвалиться. Мастерская имени «Арьяны и Габи», лучший сервис только у нас, не считая тех двух дамочек в районе Т-5. Они тоже хороши. Когда разговор зашёл про ноги, тётушка Ринда улыбнулась, положила руки на бока и встала на одну ногу. Я не сразу поняла, что к чему, пока не разглядела странный стык в районе бёдер. Тут то до меня и дошло, что это были протезы, выкрашенные в белый цвет, с серовытыми узорами. Издали их не отличишь от реальных ног. — Моя любимейшая работа, чёрт возьми. И заказчик остался доволен. Тебе не нужно ничего починить? — Э-э-э... Да, точно, можете помочь с противогазом? — Давай, что такое? — Линза треснула. Достав из сумки маску, я с волнением в руках отдала её реплике-технику. Та повертела противогаз, осмотрела треснувшее стекло, а затем призадумалась, подперев рукой подбородок. — Таких стёкол у меня сейчас нет. Но я знаю, где их можно достать. Починим. — Спасибо огромное! — Без проблем. Вон, тебя, кажется, ищут. Вышедшая наружу фрау Рина, под ухидный смех Риды, указала на моё местоположение двум другим «Ойле», что поспешили меня осматривать, одновременно здороваясь за руку. — Привет! Я Илса, это тётя Капи. Глаз болит? — Есть чуть-чуть. — Да тут ерунда, Илса. Не тот ужас, с которым пришла вчера наша Рида. Вот, помажешь этой мазью, как помоешься, хорошо? И да, будем знакомы. — Ох, а Рина то нам наговорила так, будто к нам вторая Мэрц пришла... Шутка. Поздоровавшись и с ними, я потихоньку пошла к Риде, которой уже нетерпелось меня завести в дом. Все квартиры в подъезде были полуоткрыты, а сам подъезд был изящнейше разукрашен пёстрыми узорами, что наносили... — Ух ты... Это ведь твои тётушки красили? — Они самые. Давай я проведу тебя в свою комнату, там ты оставишь вещи. Воспользуешься душем в этой же квартире, а я в соседней ополоснусь. Пока я осматривалась, было странное ощущение, что этого всего вчера не было. Не то, что я не заметила этих узоров, этого бассейна, и этих прекрасных тётушек. А действительно, будто бы вчера я была в совершенно другом мире. И знакомые стены прихожей воспринимались совершенно иначе. В проходе уже стояла ещё дна реплика «Ойле», качающая головой и также лезящая обниматься. За ней ещё одна. — У-у-ух! Где вы были? Мы вас заждались! Еда успела подостыть! — Кхр! Простите, тётя Шел! — Да как я могу на вас зло держать? Ничего, на ужин будет свежая еда. И от лица всего дома приношу извинения за вчерашнее недоразумение. Мы хотели навестить вас ещё раз, каждая по-отдельности, но Рида запретила нам это делать. — Катарине нужен был покой... — Всё в порядке. Правда! Я была вчера не в том состоянии, чтобы повстречать всю вашу большую семью. — Ух, понимаю. Я тётушка Шел. Вчера вы могли меня видеть. Позади меня стоит тётушка Эмили. Также скоро сюда подойдёт тётушка Сюз. — Здрасьте! Как на нас с порога кинулась обниматься одна фрау Ойле, так тут же кинулась обниматься и вторая. — Дайте нам хоть куртки снять! — Верно, Илса, что это мы их сразу с ходу! — Ага. Пускай разденутся, а вот уже потом мы их снова заобнимаем! «Угроза» была тут же приведена в исполнение, едва мы избавились от своих курток. Тётушка шёл, осмотрев влагу на них, изумилась, а затем принялась раздавать нам новые указания. — Да вы же вспотели все! Быстренько раздевайтесь и идите мыться. Я покажу новой подруге Риды где что находится. — Да, но можно она сначала вещи у меня в комнате оставит? — Э-э, да! Идите! Но потом обязательно в душ! — Всенепременно! Но когда мы проходили мимо зала, я слегка замедлилась. Растения. Сколько же здесь было горшков с растениями на подоконнике. Практически зелёный сад, который мне довелось наблюдать в ботаническом музее, лишь меньше по размеру. Рида заметила мою любопытство и горделиво отодвинула штору, показав плоды длительного роста. — Взгляни! Не в каждом доме такое увидишь! А у нас ещё и в каждой квартире по растению! — Они пахнут? — Не все. Что-то под овощи, а что-то и для аромата, но их горшки стоят отдельно от остальных. Вот, съешь. Дарю от тёти Арьяны. В моей ладони оказалась небольшая помидорка, которой едва хватало на укус. Однако, по вкусу она могла тягаться и со спелыми томатами. — Неплохо, да? — Угум. — Это ты ещё персиковое дерево не видела. Оно на этаже выше. — Персиковое...? — Да, оно самое! И у этого дерева есть маленький секрет: его косточку привезли аж с самого Ленга. — На Ленге есть ботанический сад? — Был. По крайней мере так рассказывали мне тётушки. — Ох, сколько же удобрений вам необходимо на всё это добро? — По словам тётушек Арьяны и Габи: «Столько, сколько потребуется». Да и за долгие годы успели скопить. Как только мы добрались до комнаты Риды, я не перестала восторгаться цветами в её комнате. Эти уже были явно для аромата. Но стоило мне присесть вместе с ней на кровать, как на меня разом нахлынула усталость, за все препятствия и несчастья, что мы миновали на пути сюда. Вдвоем мы сидели и шумно вздыхали, будто две уставшие бабушки. Ох, Революционерка... Неужели я, в кои-то веки, попала к ней домой на ночёвку? Ноги всё также гудели, а прогулка до её дома не дала им полноценно расслабиться. Снова на меня начало накатывать желание вздремнуть, что разделяла и Рида. — Так, ну, вот мы и дома. Надеюсь, тётушки тебе не сильно докучали? — ... Я как будто во вторую семью попала. Все такие открытые со мной... — Эхе. Да, если ты член нашей «стаи», то получаешь все блага семьи и всё нужное внимание. — ... Ах, точно же... Реплики ведь названы в честь птиц на Винете. — Именно. Ладно. Я пройду в соседнюю квартиру, там приведу себя в порядок. Ты найдешь, где здесь ванная? — Справлюсь. — Тогда встречаемся здесь же. Кивнув Риде, я полезла в свою сумку и достала из неё комплект чистого белья. И своё розовое платье. Эх... Всю одежду растрясло, пока мы бежали от преследующих нас стерв в том злопоучном месте. Надо было сначала к Риде заехать, бросить сумку, а уже потом отправляться к Герти и Герману. И бежалось бы легче... Ладно, хотя бы не запачкала. Расправлю руками, чего уж тут. «Тук-тук-тук» Дверь приоткрылась и внутрь заглянула «Ойле» с небольшим воротничком, прикрывающим область шеи. Воротничок был вязаный, отчего я предположила, что это и была та самая тётушка Сюз, любившая вязать вещики. — Здравствуйте, подруга Риды. Катарина же, да? — Катарина, всё верно. — Можете обращаться ко мне по имени «Юта». Тётушка Шел рассказала мне, что вы будете мыться... А я как раз затеяла стирку этажом выше. Разрешите взять вашу ношеную одежду, чтобы постирать её и погладить. Верну этим же циклом! — ... Ко мне обращаются так, словно я попала не в дом к чужой семье, а в отель... где работают родственники. Было очень неудобно соглашаться на такое, но стоявшей за дверью реплике было ещё неудобнее, судя по её лицу. Ох... Наверное, отказываться бесмысленно... И так ведь потом спросят? — Хорошо, я сложу одежду, чтобы вы смогли её забрать. — Уяснила. — И... можно вас попросить погладить это платье? — Погладить? М-м-м... Красивое. Я принесу его через десять минут. — Занесёте его в здешнюю ванную? — Сделаю. Чувствуйте себя, как дома. — Уже... Я думаю, что с такой семьёй вокруг я восполню всю потребность в тётушках и бабушках, которой мне не хватало всю жизнь... Вернувшись к сумке, я достала из неё своё мыло и шампунь и прошла мимо зала, где тётушка... Эмили, кажется, лежала на диване и радостно махала мне рукой. Но когда я захотела пройти в ванную, то обнаружила, что там кто-то уже есть. — Это Габи. Открывай спокойно, она там водонагреватель осматривала. Услышав это, я начала открывать дверь потихоньку, на случай, если там не только нагревали воду. К счастью, обошлось. Стукнув по водонагревателю кулачком, тётушка Габи усмехнулась, а затем и вовсе заулыбалась, увидев меня. — Вот и встретились ещё раз, Катарина. Я тебя вчера на диване помню. И когда ты к нам зашла и... Эм. Здравствуй ещё раз. — Здравствуйте... — Не хотела тебя смущать, а лишь отчитаться, что вода нагрета и можно мыться, сколько душе угодно. — Я недолго... Не могу же я на себя одну всю воду потратить... — Не волнуйся, воды тут хоть закачаешься. А нагреватель нашей с Арьяной модификации нагреет её так, что счета потом смешные приходят. — ... Поверю на слово. — Всё-всё, тётя Габи больше ерунды говорить не будет. Ванна помыта, за это спасибо тёте Шел, мойся сколько хочешь! Когда фрау Габи вышла, я быстренько стала раздеваться и складывать грязную одежду рядом со стиральной машинкой, придавая им форму, будто они собирались оказаться на полке шкафа. Лучше лишние пол минуты, чем потом стыдливо заставлять тётушку Юту собирать расбросанные вещи с пола. Вана была керамическая, что необычно. Даже у нас дома до сих пор чугунная стоит. Могу только поклониться тем силачам, что затаскивают подобные тяжести на самые последние этажи многоэтажных домов. А ведь для замены надо ещё спустить её обратно вниз... И не каждый лифт примет такую вещицу в себя, из-за общих размеров ванны... Но когда полилась вода, я уже не смогла держаться и опустилась на корточки, а после и вовсе легла, дав телу расслабиться. Ох-х-х... Как мне этого мне не хватало за сегодня... Может я и впрямь проведу здесь чуть больше времени, чем нужно... Ещё минуточку... Так... Н-... Не спать! Не спать. Не сейчас. Сначала вылезу, затем оденусь, потом уже можно и вздремнуть. Где там мочалка и шампунь...? — Я принесла платье. — Спасибо большое! — Если что-то ещё понадобится... — Э-э-э... Нет, вы и так сделали для меня достаточно. Благодарю. — Хорошо. Выбравшись из ванной, я переоделась в своё любимое платье. Тепло от утюга приятно грело кожу. А общий опрятный вид — душу. Расчесав волосы намазав подбитый глаз мазью, я надела пару домашних носков и в них вышла наружу. У тётушки Эмили спросила разрешения воспользоваться телефоном, чтобы в конце концов набрать своего отца и отчитаться о прибытии в пункт назначения, где я и собиралась заночевать. ... Но первый набор дома не оказался удачным. Гудки, гудки, сплошные гудки. Я начала переживать, что те счастливые моменты, что у нас были, вновь оказались погребены под толщей спиртного. Фрау Эмили хоть и смотрела телевизор, но её взгляд явно большую часть времени был направлен на меня, как я не пыталась скрыть своего разочарования. — Всё в порядке? — Да... Просто... Нужно папе позвонить, сказать, что я здесь. Что со мной всё хорошо. А дома трубку не берут. — Гмм... Звучит не очень здорово. Может попросить Арьяну, чтобы она до твоего дома съездила, как вчера? — Нет, спасибо. Это было бы слишком экстремально... — Но раз родитель волнуется, то дадим скидку этой идее, лады? Так, подожди пару секунд, я схожу наверх, там сейчас наша Тесочка еду готовит. Тётушка Эмили поднялась с дивана и вышла, оставив мне свой пульт от телевизора. Я не особо хотела переключать каналы. Мне хотелось услышать папу, пусть даже пьяного. Как только дверь закрылась, через пару мгновений в квартиру вошёл ещё кто-то. Ох-х... Теперь то я точно вижу перед собой знаменитую фрау Сюз, связавшей не только свитер моей Риде. — Добрый вечер, Катарина Вельтман. — Добрый, фрау Сюз. — Ох, мы уже знакомы? Или обо мне рассказали? — Второе. Рида поделилась знанием, кто связал ей тот красивый свитер. — Приятно-приятно. Должна признаться, я пришла сюда не только поздороваться, но и со слегка корыстными целями. Можно ли замерить вашу стопу? — Мою стопу? Для чего? — Хочу связать кое-что и для вас. А то руки без дела скучают. — Ох, хорошо, я не против. — ... — ... — Вас что-то беспокоит? — Домой не могу дозвониться. — Что ж... Это весьма серьёзный повод для волнения. Стоит ли нам отправить кого-то на ваш адрес? — Не знаю... Я просто хотела дать знать отцу, что со мной ничего плохо не случилось. — Наберите номер ещё раз. Я не стала спорить и повторила набор. Безрезультатно. Телефон у нас находился в зале, как и в большинстве других квартир. Но вся пьянка происходила на кухне. Если же уровень спиртного достигал определённого значения в крови, то звонить больше смысла не было. Чёрт... Надо было отцу оставить номер Ридиного дома... Хотя это не сильно бы помогло... Он бы начал сюда звонить, а ему стали бы отвечать, что дома меня ещё нет. И так, и так волновался бы... Как раз в квартиру вошла и тётушка Эмили, несущая свежезаваренный чай. По нашему взгляду она поняла, что с телефоном вышла неудача. За ней ещё кто-то. Ох, Ойле в маске. Я её сразу узнала из-за характерной черты. Спустилась сюда прямо в фартуке, глядя на нас взволнованными глазами. — Простите, что не заметила прихода гостя! Всё на кухне, да с радио под боком... Катарина, снова здравствуй. Как настроение? Нравится у нас? — Мне правда нравится! Честно! А вот с настроением... — Что такое? Что-то случилось? — Она до отца не может дозвониться. И судя по всему, так и не дозвонилась. — Мы можем ей как-нибудь помочь? Сюз? — Вполне. Дайте мне телефон, наберу нашего заместителя. Все мы уставились на то, как деловая реплика ходила по комнате с личкой и пыталась до кого-то дозвониться. Я слышала слова «Бит» и «Парень», после чего фрау Сюз уточнила у меня адрес проживания. Тётушку Бит я помнила из разговора Риды. А вот парнем скорее всего являлся дядя Патрон. — Катарина, они зайдут к тебе домой в гости и попросят твоего отца набрать наш домашний номер. Заодно купят сладостей для тебя и Риды. — Сладости просто... приятное дополнение к звонку отца. Дозвонился бы он ещё... — Дозвонится. Бит настойчивая. Можешь пока посидеть с нашей Ридой. — А кстати, где она? — В квартире напротив у тётушек Лорны и Аделин. Хвалится как сегодня провела цикл. Без твоей помощи она там задержится на неизвестный срок. — Ясно, пойду потороплю её. Собравшись с двумя другими Ойле, мы вышли в подъезд и прошли в соседние апартаменты, где Рида весело обсуждала что-то с двумя другими репликами. Как и я, она тоже успела переодеться, надев белую рубашку без рукавов и чёрную юбку. В таком образе она походила на что-то невинное. На девушку, что никогда бы не стала драться с толпой преследовавших её хищниц. Но она дралась. И была великолепна. — Катарина, извини, я тут заболталась со своими тётушками. Это тётя Лорна. — Здравствуй, Катарина. — И наша боевая тётя Аделин. — Добрый вечер. Когда меня называют «боевой», то обычно представляют, что я кидаюсь на всех. Это не так. — Я вижу, хмх. Интересная парочка. Тётушка Лорна имела накрашенные глаза, точь-в-точь как её подруга фрау Аделин. У самого протектора также имелся протез, только это был один и заменял собой руку. Я помню, что Рида упомянала некую аварию, которая случилась на объекте всех этих реплик. Такая, что даже протекторы разных специальностей пострадали? И так сильно...? — Рида рассказывала нам, как ты храбро сражалась вчера в школе. — Э-э-э... — И мы знаем, что вы дрались друг с другом. — ... И как ты хорошо держалась против неё, даже после наших тренировок. — Н-но ведь тогда на неё толпой напали... — И ты сражалась дольше всех. Приятно осознавать, что такая воительница больше не враг нашей Риде. — Если тебе нужны будут тренировки по рукопашному бою — обращайся ко мне. Или же если нужно просто помочь показать кое-какие движения. — А если нужно отработать гимнастику, то я помогу тебе с этим. Или же если тебе понадобятся уроки танцев... Катарина, мы не только одними драками увлекаемся. — Я... ох... мне надо переварить всю информацию. Но за комплимент спасибо... — Без проблем. Рида, не оставляй свою партнёршу одну. — Хорошо! — Партнёршу...? Пока я сидела в её комнате и пыталась осознать всю внезапно нахлынувшую на меня информацию, Рида находилась рядом и вопросительно глядела на меня, дрыгая ножками. Выходит... что все её тётушки, даже зная, какой мразью я была, раз оставила Риде такие шрамы, всё равно обходятся со мной, как с дорогим гостем? В голове не укладывается... — Катарина, чего притихла? Это потому что я тебя опять смутила? — Не только! Просто... Вообще все знают, что я с тобой подралась? — Все. Я не утаиваю секретов от своих тётушек. — ... Мне казалось, что на меня должны были как минимум наорать за случившееся. Или запретить с тобой общаться. — Пфф... Катарина, ты прошла сюда через пургу, чтобы вернуть мне обычный дневник. И рухнула от истощения. Я думаю, что любой хороший родитель в этот момент должен был догадаться, что ты не самый плохой гештальт, каким себя считаешь. А от ошибок и манипуляций никто не застрахован. — Давно они знают? — С того момента, как мы заносили тебя без сознания на кровать. — ... — Было бы лучше, если бы я молчала годами? — Не знаю... Может, я просто слегка разочаровалась в людях. — Зря. Мы влияем на то, каким будет мир. И огромная куча озлобленных жизнью и разочарованных в ней людей его лучше не сделает. Надо верить в лучшее и стараться это лучшее воплощять. — Тогда думаю... что с тобой и Герти, Германом, Эвелин... Даже с Брунгильдой... я верну себе немного этой веры. — Возвращай много, чего мелочиться. Кстати, я же обещала тебе некий сюрприз, как ты попадёшь ко мне. Закрой глаза. Я послушно так и сделала. Рида вскочила с кровати и начала копаться в ящике стола, а затем встучила мне какую-то жёсткую рамку... Нет, не картина. Что-то склеенное скотчем со всех сторон. Бумага? — Открывай глазки. — М-м-м...? Письмо Эвелин...? — Оно самое. — Во имя всего хорошего, к-как оно у тебя оказалось? И что с ним произошло?.. Вместо милого конверта, изрисованного сердечками, я держала перед собой листок, что был кем-то порван, а затем собран воедино с помощью скотча. Часть слов было тяжело разобрать, но больше всего мне хотелось узнать не содержимое, а предысторию этого письма. — Спокойнее, Катарина. Письмо я нашла вчера у себя в портфеле. В изорванном состоянии и с практически уничтоженным конвертом. Одна из твоих бывших подруг решила, что тебе мало одной только потерянной броши, и, похоже, покопалась внутри портфеля, достав оттуда письмо и отправив его останки в мой. — Ох... Я ведь могла и... — Знаю, давить на нужные ноты они умели. Сначала я решила, что это мусор. А затем заметила красивый почерк. И твоё имя в нём. И решила собрать картину воедино. Зачитаешь? — Зачитаю, и даже выразительно. «Здравствуй, великолепная Катарина Вельтман. Я давно являюсь вашей поклонницей и безмерно рада, что мы стали учиться в одной школе. Я стала чаще вас видеть, а не только лишь на выступлениях, что заставляет моё сердце биться чаще от восторга! Но я начала замечать, что вы держитесь обособленно от многих девушек вашего возраста. Две другие девушки, с которыми вы проводите свободное время, не приносят вам улыбки, которую могут подарить только настоящие товарищи. Из дома вы также выходите совершенно безрадостной, отчего мне самой горестно на душе. И то, что вы прошли через страшное горе, после смерти вашей матери, порой не даёт мне крепко спать... Я думала о многом, чего хотела бы вам пожелать: побольше фанатов, друзей, денег, детей, но решила, что просто хочу вам пожелать быть как можно чаще счастливой. Ваша вечная поклонница Анна Эвелин Шёнкопф Сообщите мне, как прочтёте, мне очень интересно услышать ваше мнение! Буду ждать столько, сколько потребуется!» — Ух, девочка и впрямь тянет на твою самую преданную поклонницу. — Хм... Надо было чаще уделять ей внимание. Глядишь, она бы не попала в компанию к Крамер. — Гляди, она даже свой номер телефона оставила. Звонить будешь? — Обязательно. Как минимум один звонок от меня она заслужила. Тут я слукавила. Мне стоило в принципе начать видеться с ней чаще в школе, а не просто периодически звонить. Девочка она и впрямь хорошая, раз смогла разглядеть во мне не только красивый голос и приятную внешность. Только жаль, что в процессе заглядываний на мою персону, она упустила из под виду насколько коварными могут быть её же «товарищи». В этом мы оказались с ней схожи. Выйдя в зал, я направилась к телефону и обнаружила сидевшую в кресле тётю Ундину, что с кем-то важно беседовала по трубке, перекинув нога на ногу. Разговор шёл быстро, как по отработанному сценарию и, по ощущениям, уже был близок к своему завершению. — Да. Да. Номер один. Корова. — ... — Ладно. Выхухоль. Из трубки начал доноситься чей-то недовольный голос. Я разобрала из слов только «Между нами всего несколько районов!» и «Да знаю я, что такое выхухоль!». — Нет, не знаешь. Положив трубку, фрау Ундина сидела с ничего невыразительным лицом пару секунд, прежде чем начать громко хохотать, придерживаясь за живот. — У-ух! Ха-ха-ха! Знает она, что такое выхухоль, тоже мне... Я, блин, только сегодня узнала, что это за животное! Пускай дознает это! Ха-ха-ха! — Знакомой звонили? — Ага, есть такое. Тебе телефон предоставить? Прошу. Сев на предложенное место, я осмотрела листок и ввела красиво выведенные цифры письменным шрифтом. Но такое творчество сильно подпортила выходка некогда тех, кого я считала единственными друзьями. Надо было достать вчера письмо из портфеля ещё двумя днями ранее, а не ждать, когда у меня поднимется настроение. Так бы хоть сохранила и конверт. «БИП» «БИП» — Да-да, я вас слушаю! — Эвелин. Это Катарина звонит. Я прочла твоё письмо. — Правда?! Ну, скажите же, вам понравилось, или оно вышло слишком мрачным?.. Я переживала об этом и думала переписать, но каждый раз получалась какая-то ерунда... Мама предложила писать искренне, ну я и вот... — Эвелин, спокойнее. Письмо мне понравилось. Ты очень проницательна. И я хочу сказать, чтобы ты не стеснялась чаще подходить ко мне на переменах. — Ох, учту-учту! — Как сама-то? Другие к тебе не приставали с вопросами после нашего небольшого представления? — Ох, спрашивали, осматривали, особенно родители. Но ничего не нашли. Всё ведь понарошку было! Я им твержу, твержу, а они то лоб пощупают, то лицо. Сейчас успокоились, наконец-то! — Хе-хе... А что насчёт сестёр Крамер. Их... Твои знакомые не стали к тебе хуже относиться после развязанной нами химической войны? — Не-а. Им вообще не было до меня дела. Все ходили домой, чтобы лицо промыть, ругались, спорили, кто виноват. Я не особо хотела в этом учавствовать и пошла домой смотреть мультики. — Фух. Я переживала, что тебя выставят крайней, так как ты не стала драться со мной. — Бе-бе-бе им, а не обижать Катарину Вельтман! — Хех, я тоже так думаю. — Катарина, мне нужно бежать, честно! А то мама ругается, что еда стынет! — Хорошо-хорошо. Я тебе тоже желаю быть счастливой. — И я вам! «БИП» К моменту окончания звонка, фрау Ундина уже вышла из квартиры. Снаружи подъехал какой-то автомобиль и всё внимание оказалось направлено на улицу. Знакомый голос тётушки Шел просил других помочь с какими-то сумками. Дверь отворилась, и сюда зашли уже знакомые фигуры реплик, а также... взрослый мужчина. Фрау Ринда шла впереди, держа в руках пакеты вместе со своей спутницей Риной, пока тётя Ундина открывала им двери, как дворецкий. — Прошу, пожалуйста, проходите. — Ундина, хоть бы помогла нести пакеты! — Рада стараться держать дверь открытой. — Рина, готовь кофе! — НЕ-Е... Я возьму пакеты. Трое реплик проследовали на кухню, тогда как ещё одна «Ойле» с изысканным вкусом в выборе одежды, а так же её кавалер, с которым она держалась за руку, с радостным удивлением заметили меня, тут же разувшись и направившись в мою сторону. — Это ты у нас милая Катарина? — Я... — Мы навестили твоего отца, господина Эбнера Вельтмана. Он не брал трубку, потому что отсутствовал дома. Но обещал перезвонить в течении десяти минут... — А ещё в квартире стоял такой дым, будто я пытался что-то съедобное приготовить. — Не говори так, мой хамелеончик. Еда-то вышла неплохой по итогу. — Да, не всё сгорело. — Катарина, я тётя Бит. А это дядя Юрген Левенштайн. Приёмный отец Риды. — Ох, она рассказывала о вас. Рада знакомству. — Аналогично! Если нужно ещё к твоему отцу съездить, то без проблем. Гештальт он хороший. Правда слегка в саже. — Саже? «Тр-р-р-р-р» — О, кажется, он как раз и звонит. Тётушка Бит подмигнула мне для придания решимости и я взяла трубку. На том конце провода оказался до боли знакомый голос, не отравленный чужой женщиной, или алкоголем, а слегка радостный и наивный. Такой, какой я и хотела услышать. — Кха-кха, алло, это дом, э-э-э... — Папа, я тебя слышу. — О, Катарина, наконец-то созвонились. Я уж переживать начал, где моя дочурка пропадает! — Прости, пап. Тут забегалась ужасно. Думала сама, что быстро получится, но по гостям заходилась. — О-о-о-о! Неужто ещё друзей завела? — Завела, завела... Слушай, а что за дым у тебя был? Ты случаем ничего не сжёг в квартире? — Только кастрюлю! Вздремнул за столом, просыпаюсь, о-о-О-О-О! Всё, надо прекращать пить, а то сгорим мы к чёртовой матери! — Да... Это было бы неплохо... Я про то, чтобы бросить пить! — Да, я понял. Ну рассказывай, солнышко, тебя там не достают в чужом доме? А то ко мне знакомые твоей подруги приходили недавно, а я как раз кастрюлю на помойку относил. — Нет, пап, тут все милые и заболтивые. Я в надёжных руках. — Вот этого я и ждал всё это время. Вот именно это я и хотел услышать! Фух, отлегло от сердца. — Извини, что заставила тебя так беспокоиться. Стоило взять с собой телефон и попытаться предупредить, что задержусь. — Ладно, потом возьмёшь. Удачной тебе ночёвки, доча! — И тебе приятного провести вечер... и проветрить квартиру! — Не боись, как вернёшься, тут будет один чистый кислород! — Верю! Давай! — Давай, пока! Положив трубку, я прочуствовала приятный заряд тепла, проходящий через всё тело. Стоявшие в проходе тётя Бит и господин Левенштайн одобрительно кивали, как и вышедшие с кухни фрау Ринда, её спутница Рина, фрау Ундина и тётушка Шел. — Ужин скоро будет готов, так что развлекайтесь. — Будем-будем... Поднявшись с кресла, я вернулась обратно в комнату и застала Риду всё также лежавшей на кровати и слегка сонной. Махнув мне ладонью, она предложила прилечь рядом с ней. Вечерняя зевота, которую мы разделяли обе после столь насыщенного дня. И раз уж она лежала босиком, то и я решила снять носочки, а также... — Эй, Катарина, ты и впрямь хочешь снять брошь? — Она будет рядом. И я не думаю, что с ней что-то плохое случится в этом доме. — М-м-м... Ну да, с ней не поспишь... Кстати, красивое платье. — Спасибо. Я потратила некоторое время на примерку. Затем оно замялось после пробежки днём, но твоя тётушка Юта совсем недавно разгладила его... — Тебе бы любое платье подошло. — Смущаешь. — Продолжать? — Хи-хи... Солнце уходило за горизонт; вечерний свет дарил нам свои последние лучи теплоты, пока мы лежали в объятьях друг друга. В кои-то веки за долгое время, я ощутила душевный покой. И приобрела ту, на кого всегда смогу положиться. С её удивительными тётушками, живущими в этом удивительном доме. ........................................................................ ............................................................ ........................................... ......................... .............. ........ .... .. . Живи и давай жить другим. Конец.