Побудь со мной ещё немного

Если бы в отношениях можно было бы добровольно утопиться, то Пак бы сделал это в первую очередь, чтоб чувствовать себя любимым каждую секунду. Времяпровождение с любимым человеком заставляло тело дрожать от чувств, которые доставлял ему Хосок каждый день. В голове взрывались фейерверки от переполняемых эмоций. Казалось, что призрак перевернул весь его мир верх тормашками, сделал лучше и красочнее. Вот только юноша не замечал того, что у этих отношений была обратная сторона. Куда ужаснее, чем её видел шатен. Розовые очки плотно вжались в переносицу без возможности снять их. Смысла в этом всё равно не было, ведь тогда мир не был бы таким волшебным. Чим погряз в любви к Хосоку. Он не видел перед собой никого. Ему нужны были только забота и любовь фантома. Он хотел быть рядом только с ним; оказаться единственными в мире, чтоб никто не мог им мешать, чтоб никто не мог забрать у него призрака. Всё становилось таким чуждым, когда рядом не было Хо, что хотелось рвать и метать, лишь бы ещё раз ощутить на себе взгляд любимых глаз. Уход от реальности – худшее, что может произойти с человеком. По собственной воле отворачиваешься от своего окружения без возможности вернуться. В такой же ситуации оказался и Чимин, только всей серьезности своего добровольного решения он не понимал. Хосок пытался закрывать глаза на всё происходящее, ведь думал, что это просто временное и в дальнейшем это пройдёт, что отношения с ним не будут так приоритетны для балетмейстера, как работа, встречи с друзьями, но.. нет. Он сильно ошибался. Или же не думал, что всё обернётся в это? Пак стал больше пропускать работу. Наплевательское отношение шатена касалось всего, кроме призрака. К Чону было самое трепетное отношение, будто он был сделан из хрусталя; будто он единственный, кем шатен восхищался; будто заменил возлюбленному воздух. Казалось, что в этом нет ничего такого, но со временем это стало напрягать призрака. Было ясное ощущение того, что Чимин был зависим от их отношений, от самого Хосока. С друзьями у Чима тоже перестало ладиться. Он обрубил все связи с друзьями, будь они близкими, или просто знакомыми. Для него был важен только Хосок. Хосок, который всегда будет рядом, который никогда его не оставит, так как поклялся; который всегда будет на стороне Пака и поддержит в любой момент. Разве не это самый идеальный человек, которого только можно было встретить? Вот и Чимин считает, что призрак лучший, кто был с ним, ведь таких теплых и ослепляющих чувств он раньше не испытывал. Какие вообще могут быть последствия из-за таких отношений? Главное, что в доме всё было, а это уже значило, что всё более чем чудесно. Также рядом любимый человек, а этого уже было достаточно, по мнению шатена.

***

Жмуря глаза до звёздочек, Чимину приходится подняться с дивана, вылезти из чужих объятий и направиться к двери. Кто соизволил явиться к Паку в такой час? Остановившиеся часы показывали 16:48, а из-за зашторенных окон сложно было понять, какое сейчас время суток. Телефон ещё дней пять назад был посажен в ноль, а электричества в доме не прибавилось ни на грамм. Чим подходит к двери и в глазок смотрит. На лестничной площадке пусто. Вряд ли кто-то решил пошутить, поэтому шатен, чтоб удостовериться в чужом приходе, на подошедшего Хосока оборачивается, как бы спрашивая стоит ли открывать незнакомой персоне, на что Чон кратко кивает. Мало ли кто прийти мог. Коридор квартиры озаряется слабым светом с лестничной площадки, пока его не преломляет знакомая до боли фигура. — Какие люди.. Ну и зачем ты здесь? — Пак отходит чуть назад, пропуская явившегося к нему друга. Чонгук в квартиру проходит, дверь за собой закрывая. Честно, лучше бы он этого не делал. Приходится проморгаться, чтоб хоть немного различать силуэт Чимина в этом полумраке. В квартире темно, что хоть глаз коли, хотя на улице солнце только достигло своего пика. Гук по выключателю хлопает, надеясь, что в коридоре, в ту же секунду, загорится свет, но бесполезно. — За тебя переживаю так-то. С нашего последнего разговора недели полторы прошло, а от тебя ни слуху, ни духу. — Чонгук к выключателю поворачивается, повторно щёлкает по нему, пытаясь включить свет. Осматривается, понимая, что даже телевизор из зала не играл, что уж говорить об остальном освещении. — Что с электричеством? — Чёрт его знает. Оно мне не нужно. — Чимин глаза закатывает, в сторону призрака поглядывая. Вздыхает тяжко, словно присутствие друга его напрягает. — Это всё, что ты узнать пришёл? Чону повода не надо. Он по-хозяйнически проходит в квартиру, даже не разуваясь. Чтоб не тыкаться по углам, как слепой котёнок, фонарик на телефоне включает, отчего Чим слепнет на пару мгновений. Гук даже взглядом его не удосуживает. Ему нужно убедиться в том, что с шатеном всё хорошо, что он зря переживает, но отсутствие электричества в квартире изрядно напрягает. Шторы распахивает, окончательно нарушая тёмную идиллию в зале. — Что ты, как моя мама, порядок наводишь? Сказал же, у меня всё в порядке.. — Пак руками разводит, прося поддержки у Хосока. — Потерпи ещё немного. — призрак улыбается ему мягко, ладони на плечи кладя. — Вряд ли это надолго затянется. Чонгук взгляд на Чимина бросает, беря в руки неидущие часы, смотря на время. Проверяет наличие батареек, потом опять на время смотрит, цокая. Недовольство и злость переполняют изнутри. Почему он ещё в тот вечер не приехал, чтоб мозги Паку на место поставить? Так нет же сглупил, решил прислушаться к эгоистичной гордыне. Теперь это расхлёбывать приходится только сейчас. — Ты оплачивал вообще хоть что-то? — теперь же Чон перемещается на кухню, проверяя всё там. Горячей воды тоже не было. Только ледяная. — У меня руки ещё не дошли, и зарплату пока не перечислили. — шатен затылок чешет, проходя на кухню вслед за Гуком. вот только не хватало лишних вопросов. Будто бы друга так заботили проблемы балетмейстера? — А ты на работу ходишь? Ты хоть раз за эти чёртовы полторы недели из квартиры выходил? Чем ты вообще занимаешься, сидя в этих потёмках?! — наконец, Чонгук не выдерживает. Ситуация, творившаяся в квартире Паковой его не то, что смущает, пугает, заставляет сомневаться в Чиме настолько, что в голову лезут самые противные и ужасные мысли, окатывающие жгучим холодом. — А тебя это волнует?! Зачем ты суёшь свой нос в чужие дела, которые тебя вообще касаться не должны? Хочешь показаться добреньким мальчиком из-за своего синдрома спасателя? — Чимин вспыхивает вслед за пришедшим, переставая себя контролировать. Теперь даже Хосок подействовать на него не может. Призрак пытает попытку успокоить любимого человека, однако шатен лишь отмахивается от него, делая шаг к Чонгуку. Чон так на месте и застывает, не ожидав таких слов от лучшего друга. Они режут по жизненно необходимым органам, бьют ниже пояса. Казалось, в грудь всадили тысячу мелких осколков, которые с каждым движением впивались в организм всё глубже. Однако Чонгук позицию не сдаёт, давая отпор. Видя то, каким становится отстранённым Чим по отношению к нему, то лучше поставить все точки над "и", чтоб окончательно узнать хоть мельчайших намёк на то, что происходит в голове Пака. — Ты себя слышишь?! Чимин, я помочь тебе хочу, потому что я друг твой! — Чонгук руки в стороны разводит, указывая ладонями на всё, что происходит в квартире шатена. Весь контроль над ситуацией медленно перетекает из его рук в руки балетмейстера. Последние силы на исходе, а голова отказывается функционировать, дабы дать достойный ответ на выдвинутые претензии. — Ты перестал выходить на связь. Ты стал асоциальным! Ты хоть понимаешь к чему это привести может?! Сам себе хуже делаешь! — Вон пошёл! Я тебя знать больше не хочу. Иди... — в кухне раздаётся громкий шлепок. Чон, несмевший больше терпеть к себе такое отношение, отвесил пощёчину Чимину, после чего направился в коридор. Да чтоб Гук ещё раз оказался в этой квартире. Никогда в жизни. — Только потом не беги ко мне плакаться в плечо. — хлопок двери. Чонгука и след простыл. В квартире стояла звонкая тишина. Хосок не знал чему податься. Он переваривал всё происходящее, восстанавливая последовательность всех событий воедино, подцепляя какие-то факты из диалога этих двоих. Призрак взгляд на Чима поднимает, направляясь к нему. Всё, что может сейчас сделать фантом, так это обнять шатена, попытаться как-то успокоить, хоть и не очень уверен в том, что его присутствие как-то поможет в данный момент. Пак к Хо разворачивается. Плечи невольно содрогаются от нахлынувшего порыва слёз. В горле ком стоит, словно он не пил воды дня три. Хочется кричать от слёз, сделать хоть что-то, что сможет помочь забыться, но ничего нужного рядом нет, кроме как призрака, который оказывает на Чимина влияния больше, чем любой наркотик. Балетмейстер в чужих объятиях рыдает, не зная куда деть себя. Только сейчас осознаёт какую ошибку сотворил. Но ведь, не всё потеряно? С ним же ещё остаётся Хосок. Чимин же не остался один на один с собой. У него ещё есть опора, которая всегда будет рядом. Но надолго ли? *** Конфликт с Чонгуком нёс за собой неприятный осадок, который заставлял саднить горло. На душе скребли кошки, однако Чимин ничего не стремился исправлять. Вряд ли лучший друг принял бы от него извинения, да и гордыня плотно связала руки, чтоб хоть что-то сделать по сглаживанию их разрушенных дружеских отношений. Но даже это большое, на первый взгляд, происшествие перекрывает призрак со своей любвеобильностью. Хосок ластился к Чимину, подобно коту, желающему ласки, отвлекал Пака от плохих мыслей, ведь сам себе обещал, что не даст любимому быть в подавленном состоянии. Чона настораживали только условия, в которых они проживали на данный момент. Зарплату то Чиму перечислили, но всё что он приобрёл, по большей части, было лапшой быстрого приготовления и разного типа вкусности, вроде сладостей, снеков и того подобного. Шатен так и не оплатил счета, продолжая беспечно жить в счастье от одних лишь отношений с фантомом, которые всё больше приобретали оттенок зависимости. Честно, Хо пытался прояснить обратную сторону того, что происходит между ними и, как страдает из-за этого балетмейстер, но Пак лишь отмахивался и слушать любимого вовсе не хотел. — Ты так себе весь желудок посадишь. Потом же в клинику придётся идти, чтоб тебя вылечить. — Хосок отрывает взгляд от пакета. Призрак выглядит огорчённым. Он ведь хотел Чимину всего лучшего, а к чему они пришли? — Ой, да что случиться-то может? — Чим улыбается нежно, опуская ладонь на щёку чужую, оглаживая её большим пальцем. — У меня всё под контролем. — Если бы было под контролем, то ты бы был на работе, а еще не рассорился бы с... — Чон ловит на себе липкий, даже презрительный, взгляд шатена, который прерывает его монолог тяжёлым вздохом. Задел за живое. — По-моему, я тебе уже говорил о том, что сам решаю, что будет для меня лучше. Чонгук лишь мешал мне быть счастливым с тобой. — Пак облокачивается на столешницу, прикрывая своим телом пакет, полный отравы для организма своего. — Так что давай ты перестанешь страдать той же ерундой, что и он. Чимин вновь диалог к ничему сводит, вновь переключаясь на менее существенные вещи. Темы переводит, стараясь болезненных касаться меньше, чем хотел того Хосок. Шатен не хочет ссориться ещё с одним близким человеком. Не хочет разочаровывать своими выходками любимого. *** И вновь их романтичную идиллию нарушают стуком в дверь. Пак громко цокает, с кровати поднимаясь. Лежали же с Чоном спокойно, никому не мешали, как и всегда. Если это опять Чонгук, то Чимин будет вынужден его выгнать, чтоб впредь Гук не мешал больше. Ведь как им нежиться в объятиях друг друга, шептать комплименты и любовные вещи, когда у них что ни неделя, то какое-нибудь происшествие? Стоит Чимину дверь только открыть, как твёрдый женский голос отрезвляет лучше всякого плеска холодной воды в лицо. — Пак Чимин, я выселяю вас из квартиры. Вы не внесли ежемесячную оплату за неё, так ещё, судя по тому, какие письма мне приходят от ЖКХ, то вы также не оплатили коммунальные услуги. Я даю вам пятнадцать минут на сборы, прежде чем вы покинете квартиру. Пак удивлённо моргает, словно словам чужим поверить не может. Он ведь... — Но.. мне даже идти некуда.. — шатен сглатывает ком в горле. Так внезапно сухо в горле становилось только после пощёчины от Чонгука. — Меня это уже не касается. — дама ставит точку в их разговоре, как бы говоря, что действие осталось только за Чимином. Призрак в сторону отходит, давая Чиму возможность без проблем перемещаться по дому. Балетмейстеру сейчас вовсе не до него. У него ограничено время по сборам, так что приходится наощупь собирать свои вещи, стараться включить телефон, который лишился жизни еще недели две, если не три, назад. Он искренне верит, что телефон сможет выдавить из разряженного аккумулятора хотя бы процента два чисто позвонить. Собранный впопыхах чемодан волочится за Паком, пока Чим направляется к телефонной будке, чтоб позвонить по поводу работы. До него еще не доходит всё происходящее. Он пытается решить в одно мгновение все проблемы, возникающие одна за другой, но выходило очень плохо. Чимин не слышит и не видит ничего. Он в отчаяние, ему нужно решить всё и сейчас, иначе он точно свихнётся. Хотя нет, он уж точно в здравом рассудке. С ним всегда всё было в порядке, независимо от происходящего вокруг. Шатен залетает в телефонную будку, быстро прокручивая номер директора. Телефон смог открыть ему нужный контакт, прежде чем отключиться. Из трубки раздаются кряхтения, после чего ему отвечает уставший мужской голос. — Слушаю вас. С какой целью звоните в такой поздний час? — Чимин улыбается, ощущая всё тот же вежливый тон мужчины. Директор ведь никогда и никому не хамил, всегда решал всё путём дипломатии, из-за чего пользовался хорошей репутацией среди подопечных в театре. — Здравствуйте, это.. Чимин, Пак Чимин.. я работал у вас балетмейстером... — Так вы уволены, Пак Чимин. Из-за вашего безолаберного отношения к работе весь труд, проделанный нашей командой, чуть не пошёл коту под хвост. Халатность в людях у нас не ценится, так что от таких людей, как вы, мы решили избавиться. — Теперь уже в трубке вместо мужского голоса раздаются длительные гудки. Мужчина сбросил. Просто сбросил после выдвинутого объяснения увольнения. По щекам Чимина стекают слёзы. Он выходит из телефонной будки, оглядываясь. Но только сейчас замечает одну деталь, которая вызывала непонимание и пустоту на душе. Он не понимает одной вещи: где Хосок? Будто бы назло, подстать настроению Пака, пошёл дождь, который со стремительной скоростью переходил в ливень, обещающий залить дороги, если люди не поспешат спрятаться по домам. Но шатен стоял на месте. Пряди чёлки липли ко лбу. Капли стекали по волосам, капали на плечи, заставляя содрогаться от холода. А Чим всё оглядывался в поисках возлюбленного. — Хосок? — отчаянный голос скакал. Он недоумевал. Куда мог деться призрак? Хо ведь весь путь от дома до этой чёртовой телефонной будкой был рядом. Ведь так? — Хосок, не смешно! Ты нужен мне! — Чим рыдает, на колени опускаясь. Он чувствует себя таким никчёмным в этом мире. Ведь рядом нет того тепла, из-за которого на душе становилось радостно и легко. Ведь рядом нет той приободряющей и светлой улыбки, которая заставляла чувствовать себя живым, заставляла окунуться в спектр всех положительных чувств с головой и забыть все насущные проблемы. Куда пропал его собственный луч солнца, что так безвозмездно освещал его путь? Чимин остался без дома, без работы. Но самое худшее, что произошло для него, так это необъяснимая пропажа Хосока, который, по определению, должен был стоять за его спиной и дожидаться результатов от шатена, пока тот созванивался с директором театра. Сейчас же Пак вовсе не представлял того, куда ему идти и что делать? Казалось, только что перед шатеном рухнул весь мир.