1. Конец - лишь новое начало.
29 октября 2023 г., 18:40
Я тут недавно задумался об устройстве параллелей. И пришëл к выводу, что параллели, как ветки дерева: берут своё начало от точки отсчета вселенной, как дерево берет начало от корней глубоко в земле. Далее, подобно стволу и веткам, они разделяются. Где начинается жизнь, где она уже началась, где начнется когда-нибудь, и где никогда не начнется...
Потом они все делятся дальше и дальше, как из больших ветвей выходят маленькие, еще меньше, и никто не сможет сказать, где главная. Скорее всего это потому, что главной и нет. И не может быть по сути своей, ведь параллели все берут одно начало и бегут в бесконечность одинаково, лишь с разностью в событиях...
И таких параллелей множество, просто великое. Разобраться в их устройстве не так уж и сложно, но представить весь масштаб существующих вероятностей просто невозможно. Нам, часовщикам, доступно около нескольких триллионов параллелей. И это если не говорить о тех, где вообще не было часодейства, где нет планеты Земля, где... Да можно с ума сойти!
Но вот о чем я ещё подумал, так это о важности ответственного отношения часовщика к той власти и могуществу, что он имеет. Это нечто неизмеримое на самом деле, и не важно какая степень, ответственность на всех одна и та же.
(Из заметок Р.Х. Огнева про время и его суть)
15. 09. 2012. В самом начале сентября, когда летнее солнышко весело заглядывает во все окна, а на улице кричат первоклашки, еще не растерявшие по долгому школьному пути желание грызть гранит науки, писать сочинение, закрывая глаза ладошкой от солнца, совершенно не хочется. Особенно когда в твоих мыслях не Чацкий, с его индивидуальностью и свежестью взглядов, не Фамусов, не Грибоедов в общем и целом, а совершенно другие проблемы. — А судьи кто?.. за древностию лет к свободной жизни их борьба непримирима… — Рознев, солнце моё, читай с выражением! Василиса медленно подняла голову от тетради, в которой было написано всего три слова, и ехидно уставилась на Лëшку, жмурившегося у доски. Бедняга мучился с монологом уже третий урок подряд. Сама Василиса не испытывала всяких трудностей с запоминанием и рассказала на твёрдую пятерку ещё на прошлой неделе. — Валентина Алексеевна, давайте я вам просто так расскажу, а вы мне тройку поставите, — жалобно, будто побитая собака, заныл Лëшка. — Ну уж нет, — учитель была непреклонна, — сухо заученный текст – только на двойку, милый мой мальчик. Ты только вдумайся, какой посыл, какие фразы… ты убиваешь меня и Грибоедова своей черствостью. Лëшка уже открыл рот, чтобы сказать, что Грибоедов-то давно умер, но решил не нарываться и снова начал читать, выжимая из себя все задатки актерского мастерства, которые имелись. Сморенный жарой 9 «Г» класс тихо позевывал и поглядывал на часы. Урок должен был закончиться минуту назад, но спасительный звонок все никак не давали. Ироды. — Мундир, один мундир! Он в прежнем их быту… — Лешка внезапно выпучил глаза и с мольбою посмотрел на последнюю парту, где, подперев голову руками, ухмылялась вредная Огнева. — Когда‐то укрывал, расшитый и красивый, — одними губами произнесла она, но Валентина Алексеевна, не отрываясь от тетрадей, строго сказала: — Огнева, закрой рот, иначе будешь писать дополнительное сочинение по биографии Грибоедова. Василиса лишь пожала плечами, мол, прости друг, ты сам всё слышал, и отвернулась к окну. Там, шагая по еще зеленой траве, вступала в свои права ранняя золотисто-медовая, как Василисины волосы, осень. Уже третья осень с того момента, как её жизнь вновь вернулась на круги своя, выкинув из себя почти всё часодейство, приключения и Эфлару. Только Василиса всё помнит. И не забудет никогда.***
4. 07. 2010. (на следующий день после испытания ключей, вторая ветвь вероятности)
Утро наступило рано, как и всегда в середине лета. Ближе к часам пяти солнце поднялось настолько, что заглянуло в окна панельной пятиэтажки, по счастливой случайности не загороженной стеной новеньких высоток с востока. Его лучи скользнули по карнизу, пробежались тонкими полосками по подоконнику. Сквозь старенькие пыльные занавески лучики скользили по комнате, оглядывая её со всех сторон. Маленькая комнатка со старыми выцветшими обоями на стенах. Над столом, заваленном учебниками, висят на крючочках медали. Награды особенно понравились лучам, и дети солнца тут же стали играться на начищенных до блеска кружочках. Тем временем другие вестники дня добрались до кровати и зазолотились в рыжей прядке, которая лежала на подушке. Обладательница этой солнечной гривы, спала как убитая, зарывшись носом в подушку. Солнечные пальчики прошлись по всей длине волос и стали подбираться к лицу. Когда свет дошел до глаз спящей, она заворочалась, стараясь найти уютную темноту, и… — А-а-а!.. — Василиса с криком подскочила на кровати. Дикая боль расползлась по всему телу. Не проснувшийся мозг срочно обрабатывал информацию, пытаясь найти источник боли. Наконец, он пришёл к выводу, что это нога. Василиса откинула одеяло и с ужасом уставилась на свою пострадавшую ногу. Лодыжка опухла и покраснела, а любое прикосновение причиняло неимоверную боль. У неё было уже так однажды, когда на тренировке она растянула голеностоп. Василиса стала судорожно вспоминать, где она могла так повредиться и застыла. Мысли, прежде разбросанные, собрались в одну кучу. Испытание ключей. ЧерноКлюч. Эфларус. Тупая ветка под ногой. Стоп. Василиса медленно подняла голову на расплывшийся желтыми пятнами потолок. Потом перевела взгляд на письменный стол, крючки с медалями, горшок с засохшей фиалкой… Что происходит вообще? Вчера она проходила Испытание, а сегодня в своей старой квартире, пропахшей кошками? Что случилось? От переживаний ей стало трудно дышать. Мысли и воспоминания кружили в голове, будто рой диких пчел. «Так. Нужно успокоиться», — подумала Василиса и глубоко вздохнула. Первостепенной задачей всë-таки стала нога. Василиса каракатицей прискакала на кухню, нашла бинт и другие принадлежности для оказания первой помощи и кое-как обвязала и зафиксировала ногу. После выполненной работы она присела на шаткий стульчик, и,облокотившись туловищем о холодную стену, тупо уставилась в потолок. Кажется, у неё едет крыша. Воспоминания наконец-то соизволили встать в цепочку, и Василиса начала перебирать их с той тщательностью, с которой выбирают арбуз на рынке. Так. Вот она стоит у турбиона и приветственно машет Захарре. Вот они с Лешкой взбираются вверх в замок. Дальше колодец. Она помнила, как туда прыгнул Норт. Вот он, трясясь как осиновый лист на ветру, выбирается обратно, что-то шепча про кровь и Алый Цветок. А вот и она стоит над пропастью, всматриваясь в черноту колодца. Злорадный выкрик Елены. Сухая, как пергамент, рука Астрагора. Еле заметный кивок Черной Королевы. Крылья распахиваются за спиной, и она прыгает в пропасть. Путешествие по временному коридору она смутно помнила. Лишь обрывки, нагретый Ключ, и огромная оконная рама, в которую она влетела на полной скорости. — «Ну здравствуй, Василиса Огнева. Ты все-таки пришла…» — «На сто пятьдесят часов?..» — «Видишь ли, это временной парадокс…» Этого не может быть. Это сон. Жуткий сон. Василиса правда не решила ещё, что именно сон: то, что она побывала в мире часодейства, или то, что попала обратно. Боже, кажется, она сошла с ума. Какая досада.***
— Ну и ужас, как ты вообще умудрилась? — удивлялся Лешка, осматривая её ногу и тем самым мешая врачу. Врач недовольно поглядела на мальчика и сухо произнесла: — Обыкновенное растяжение, ничего страшного. Походишь с гипсом недельку — вторую и всё будет хорошо. — Но ей нельзя неделю, — тут же вмешался Лëшка, — мы в лагерь через три дня едем. — Поедет с гипсом значит, — врач была непреклонна. Василиса тупо глядела на свою ногу. Отечность уже спала, гипс был наложен, а сумбур в голове так и оставался сумбуром. Какой лагерь? У них же смена заканчивается через неделю. Василиса открыла рот, чтобы сказать об этом Лëшке, но тут же закрыла его обратно. И так вся эта ситуация выглядела в глазах остальных довольно странно: спала, упала с кровати, растянула лодыжку. Ладно врачи, поверили. Но Лëшка упорно оставался чем-то недоволен. И правильно, Василиса отроду с кроватей не падала. — Чего теперь твоя Ольга скажет… — сокрушался он, – живьëм съест и на косточках покатается… Василиса заторможено мотнула головой. О гимнастике не думалось от слова совсем. Пока ездили в больницу, она пришла к выводу, что все-таки все события, произошедшие с ней за время знакомства с отцом, то есть Эфлара, Ключи и т.п. – истинная правда. Во-первых, она все четко и детально помнила. Это просто не мог быть сном. Во-вторых, даже если сон, то ногу она как растянула? Упала? Так проснулась-то она в кровати. И в-третьих, самое главное и неопровержимое доказательство: Огнева очнулась в мятой одежде, в которой летала в прошлое, на руке красовалась стрела, а под подушкой нашелся ЧерноКлюч. Теперь осталось разобраться, что же произошло на самом деле? Может некий временной сбой? Или… внезапно в её голову закралась одна мысль, только додумать её Василиса не успела, потому что перед её лицом появилась Лешкина рука, которой он очень энергично махал. — Вася, ау, ты меня слышишь вообще? — раздраженно поинтересовался друг. — Блин, прости, Лëш. Не проснулась ещё, повтори все сначала, – попросила Василиса. Лëшка обиделся, но рассказ повторил. Василиса полностью сосредоточилась на его словах, но уже через минуту ее мысли вновь ушли от разговора, и она лишь бездумно кивала. — Кстати, ты не помнишь, почему мы не в июне в лагерь поехали, а только сейчас? – повинуясь внезапному порыву, задала вопрос Василиса. Лëшка посмотрел на нее как на умалишенную. — Ты что, забыла что ли? Июньские места закончились, вся наша спортшкола едет в середине июля. Кроме боксеров и футболистов, они в августе. Ну ты, Василиска, даешь. Головушку побила о пол что ли? — Щас я твою головушку о что-нибудь побью, — пригрозила Василиса и дала Лëшке подзатыльник. Лëшка рассмеялся и отскочил подальше. Они сидели на скамейке у больницы и ждали Лëшкиного папу, который обещал их забрать. Слава богу, была суббота, и на работу он сегодня не пошёл. Василиса медленно переключалась на настоящую жизнь, решив обдумать всё в более спокойной обстановке дома, когда Марта Михайловна уйдет в магазин, а все хвостатые чудища разлягутся по своим лежанкам спать. Василиса вспомнила свою комнату в отцовском доме и сердце болезненно заныло. Там хотя бы кошек не было. Ну ничего, скоро она во всем разберется и вернётся туда, откуда пришла – в привычную ей обстановку. При этой мысли Василиса хохотнула. С каких пор постоянные интриги, погони, Ключи и духи стали её привычной жизнью? Этого Василиса не знала, но во что бы то ни стало, она решила вернуть все на круги своя. Дело за малым – разобраться.***
Когда в соседней комнате раздался храп, заглушающий даже звуки телевизора, Василиса поднялась с кровати и, как можно тише, пробралась в комнату бабушки. Гипс тихонько постукивал о пол, но ковры и линолеум проглатывали звуки. Девочка подошла к опекунше, укрыла её одеялом и выключила телевизор. Квартира погрузилась в тишину, нарушаемую только тиканьем часов и храпом Марты Михайловны. Василиса поспешила обратно в свою комнату. Включив настольную лампу, она как можно тише приоткрыла ящичек под столом и извлекла оттуда стрелу и ЧерноКлюч — всё, что она принесла с собой с Испытания. В желтоватом свете лампы металл обоих предметов зловеще переливался. Василиса воровато оглянулась, хотя в комнате была абсолютно одна, даже кошки спали в коридоре. Девочка взяла стрелу. Та уже довольно привычно холодила ей руку. Василиса медленно вздохнула и стала вспоминать уроки отца. Та-а-ак, остановка времени. Василиса припомнила, как останавливала время ребятам: как заколка Дианы оказалась на Фэше, и её сердце вновь болезненно сжалось. А вдруг она теперь никогда их не увидит? Правда у неё был Лëшка, но она уже так привыкла к ним: к добродушному Нику, проницательной и умной Диане, вечно взбалмошному Фэшу. Фэш… — «Темнота…» Василиса тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Про себя она решила, что из-за чего-то ей непонятного, произошел временной сдвиг, и теперь она оказалась в другой вероятности. Ведь так это называется, да? Диана рассказывала ей о чем-то подобном. Василиса убедила себя, что в этом нет ничего страшного, и отец её отсюда вытащит. Ведь спас он её от Елены, присылал уроки на часолист, который, кстати, девочка так и не смогла вызвать. Эфер остановки времени удался на славу. Василиса даже пару раз повторила его, чтобы закрепить результат. Вдохновленная успехом, она вызвала и отозвала крылья. От мощных воздушных потоков, вызванных ими заколыхались занавески, слетели ворохом бумаги со стола. Василиса тихонько засмеялась от обуявшей её радости. Она – часовщица! Значит, это всё — не сон. Значит, она не сошла с ума.***
Весть о том, что её лучшая ученица растянула ногу прямо перед летними соревнованиями, Ольга восприняла на удивление спокойно. Немного поохала и поахала, но когда узнала, что на третий день в лагере гипс уже снимут, успокоилась. Василиса и не в такие краткие сроки успевала отлично подготовиться. Чтобы не подводить тренершу, Василиса усердно занималась дома, не сильно напрягая загипсованную ногу. Если уж она здесь застряла, то постарается сделать всё возможное, что бы её последнее выступление (а вдруг отец скоро её заберёт?) было идеально. Постоянно вспоминался танец на Чарованиях, а ведь там она просто великолепно станцевала. А сколько души тогда было вложено в этот танец? Лëшка теперь помогал ей во всем. Даже когда она поднималась по лестнице к нему в гости, и тогда, боясь, что она куда-нибудь грохнется, поддерживал за руку. Василиса только посмеивалась над ним. Она так и не решилась всё ему рассказать. Вдруг ещё за сумасшедшую примет? Пока для неё оставалось ясным только одно: она в параллели, где за ней никогда ещё не приезжал отец. Сейчас девочка сидела на площадке перед домом и смотрела на носящихся вокруг горки детей. Лëшка ушёл в магазин за чипсами и газировкой, оставив Василисе на хранение свой мобильник. У самой Василисы телефона не было. Свой первый и последний телефон она купила на отцовские деньги, как и всю новую одежду, собственно. Теперь у неё снова были две пары потрепанных джинс, старенький спортивный костюм и парочка футболок и кофточек. Вот и всё. К своей новой одежде Василиса привыкла, даже жаль, что тут её не было. Да и старые джинсы стали маловаты. Правда, это её беспокоило меньше всего. Сейчас, спустя три дня от момента Х, у Василисы сформировался какой-никакой, а план действий. Сейчас она поедет в лагерь, отдохнет там, поучаствует в соревнованиях, а с возвращением в город начнёт действовать. Для начала смотается на старый отцовский дом, где они жили до Эфлары. Правда, скорее всего, сейчас дом либо пустует, либо там живут Эрик и Ноэль, считая своими родителями Азалию и Эрна. Потом Василиса постарается раздобыть хоть какую-нибудь информацию о часодействе. Может, даже найдёт остальских часовщиков. Только вот как они отреагируют на неё – неизвестно. Духи, например, довольно страшненькие. Если ничего не получится, будет дальше углубленно изучать математику. Что ей теперь, вечно не учиться что ли? А часодейство требует очень глубоких познаний в этой сфере. — Не замерзла тут? – улыбающийся Лëшка внезапно возник позади неё. В руках он держал обещанные чипсы и газировку. — Июль на дворе, сложно замерзнуть, – улыбнулась Василиса, отодвигаясь и давая ему место присесть рядом, – э, а почему со сметаной и зеленью? — Извини, твоих любимых просто с солью не было, – Лëшка уже начал самозабвенно шуршать упаковкой. Василиса лишь горестно вздохнула. И задумалась. — Вася, ты что, опять в ступор впала? — перед глазами замелькала Лëшкина рука с пакетом чипсов в ней. Василиса хлопнула глазами и медленно перевела ошалелый взгляд на друга. Лёша непонимающе вылупился на неё, но девочке было всё равно. Она наконец поняла, что послужило причиной её внезапного появления в этой вероятности. — Вот я ду-ура, — тихонько сказала она, — сто пятьдесят часов…
