Tempora mutantur et nos mutamur in illis.

      Сегодня с братом вновь выезжали на сражение. Полудухи зачасовали Грегоруса из второго отряда. Он уже пятый зачасованный от начала настоящего сопротивления, хотя прошло всего лишь несколько недель. Микаэль из пятого, кажется, поймал какое-то тёмное проклятье, его тело за три дня постарело на семь лет. Энни пытается найти причину, но у неё не так много опыта в подобном.       Очень жаль, что из-за войны с духами пришлось остановить строительство Великого Замка. А ведь как всё хорошо начиналось...       (пять дней спустя)       Торри волнуется за Диону, хотя вида не показывает. Я начинаю злиться. Диона— полудух и ей не место среди нас. Он все понимает, и не слова не говорит, но ходит угрюмый, будто попал в плен к духам. Развеселить не удается.       Про плен: тела двоих из пятого отряда, взятых духами на прошлой неделе, нашли изувеченными рядом с лагерем. Видимо, после пыток. Они, духи, над нами насмехаются. Энни много плакала, когда увидела их. Бедняжка, она младше нас с братом на два года, а уже видела столько смертей. Микаэль еще постарел, теперь ему будто шестьдесят лет, но чувствует он себя отлично, постоянно шутит и смеётся. Странно.       Наконец выдалась спокойная минутка, начал рассчитывать временные потоки для строительства Замка. Пока чертежы не сходятся, я тихо бешусь. Агата говорит, не маяться ерундой, когда тут война, но я закончу Замок во что бы то ни стало. (Еще три дня спустя) Пришлось менять место дислокации. Отряд полудухов разгромил наш лагерь подчистую. Кажется, это были Галломы или Столетты, я так и не понял, но там точно была Диона. Торри еще мрачней, чем обычно, сегодня ночью звал Диону во сне. Мне его жаль. Тяжело метать эферы в того, кто тебе дорог. Я сказал ему отпустить её, забыть, он врезал мне и сломал нос. Энни пошутила, что такими темпами, духи не пойдут с нами на сражение, потому что мы будем и так все разбиты. Глупая шутка, но к сожалению, правда, кроме нас с Торри еще двое бойцов из пятого отряда подрались сегодня ночью. Кастор, как предводитель нашего сопротивления, проводил совещание с феями. Наши маленькие друзья решили помочь в борьбе, теперь укомплектованы еще седьмой и восьмой отряды, полностью состоящие из фей. Люты пока не откликнулись на наши письма. Кастор, как главному своему помощнику, рассказал мне по большому секрету, что к нему прилетала одна фертида, от лица небольшой деревеньки, и тоже предлагала помощь. Это, конечно, не многотысячные полки лютов, которыми обладает их правитель, но и нас пока мало. Две сотни.       Наконец мы поняли что с Микаэлем. Его тело стареет, а разум молодеет, причём проклятье прогрессирует. Сейчас ему на вид около семидесяти лет, а ведет себя как пятилетний ребенок.Энни ничего не может поделать. По всем расчётам, мы лишимся его через несколько дней. Снова изучал временные потоки, вывел несколько формул. Теперь я знаю примерное место для постройки Великого Часодейного Замка. Жаль, что эти земли пока за духами, но ничего, скоро их диктатуре придет конец.       Шаги Яны и Назара замедлились. Василиса боялась дышать. Она как наяву видела, как Яна достает стрелу и наставляет её на кабинку. Василиса мысленно сжалась, но тут же взяла себя в руки. Будет гораздо глупее, если ей остановят время и выдернут из кабинки. Поэтому она достала стрелу и вышла сама. Слава богу, раздеться не успела.       Назаром оказался мальчик лет одиннадцати на первый взгляд. Такие же как у Яны русые волосы, только теперь стриженные под ежика. И огромные голубые глаза, испуганно таращившиеся на рыжую девчонку со стрелой в руке, вышагнувшую из душевой кабинки. — Василиса? — удивилась Яна и даже слегка опустила стрелу. Назар всё ещё целился в девочку, перемещая взгляд с неё на сестру и обратно.       Огнева, как в знак капитуляции, подняла руки вверх. — А вот теперь можно познакомиться и поближе, — неловко улыбнулась она соседке. Яна одними губами прошептала какое-то слово и кинула эфер в Огневу. Василиса, помня уроки отца, рассекла эфер стрелой. Эфер оказался довольно мощным и её, Василису, даже слегка откинуло назад. — Да я поговорить хочу просто, — воскликнула Василиса. Яна немного постояла, что-то обдумывая, и медленно кивнула. Через несколько минут троица сидела на скамейке перед стадионом. Там, на песчаном поле, до сих пор тренировались волейболисты.       Яна и Назар уселись по обе стороны от Василисы, которая теперь кусала губы, обдумывая, как начать разговор. — Как тебя зовут? Я про фамилию, — спросила Яна. Стрелу она убрала, но смотрела на Василису настороженно. — Огнева, — не успев подумать, ответила Вася.       Брат с сестрой вылупились на нее каким то странным взглядом. — Дочь того самого Огнева? — Эмм... — Василиса мысленно обругала себя последними словами, — я дальняя родственница Нортона Огнева, если вы про него. И не разу его не видела, — тут же добавила она. — Ну ладно, — Яна склонила голову набок, — А степень какая? Василиса помнила, какую реакцию вызвала её высшая степень у Фэша, Ника и других. Поэтому сказала: — Первая. — Крылья покажи, — потребовала Яна. — Еще чего-нибудь показать? — прищурилась Василиса. Не, ну не наглые ли, а? И тут же поймала себя на мысли, что ответила в манере Фэша, даже прищурилась также. От этого её даже слегка тряхнуло. А ведь они знакомы всего месяц в общей сложности! Как же на неё, Василису, повлияли ее новые друзья... — Захочу — покажу потом. Лучше вы расскажите, кто такие.       Яна с Назаром переглянулись. — Ладно. Я — Яна Бестужева, а это — мой брат Назар.       Василиса про себя подметила, что все часовщики называют детей довольно необычными именами. Ну какой нормальный человек назовет сына Назаром. Да и имя Василиса не из популярных. Ребята молчали, слышно было как кричат волейболисты. Василиса думала, как ей задать вопрос про их учебу у Астрагора, как Яна внезапно спросила: — Почему ты не ходишь в школу?        Василиса нахмурилась, не понимая про что она говорит. — Я про Остальскую Часодейную школу при доме Галломов.— разъяснила Яна, — У нас небольшая разница в возрасте, мы должны были пересекаться.       Василиса лихорадочно закусила губу. И что ей ответить? Соврать нельзя, будет только хуже. Но и ответить правду тоже нельзя. — Я на домашнем обучении, — выкрутилась она, — меня обучает бабушка.       Яна внимательно, будто куклу на витрине, осмотрела её, и медленно кивнула. Василиса облегчённо выдохнула, но тут же собралась. Сейчас ей придётся много врать. Как же хорошо, что в темноте не видно красных щёк...

***

      15. 09. 2012. — Ну и жарища, — обмахивался тетрадкой Лешка, — и это осень? По моему тут и на июль тянет... Василиса кивнула. Жара стояла и правда не осенняя. Даже если принять в расчёт бабье лето. Василиса носком кеды пнула чуть пожелтевший кленовый лист. Листок взлетел в воздух и, ловя порывы ветра своим единственным крылом, закружился в воздухе. Часовой браслет тихо брякнул — пришло письмо от Яны. — Опять эта Бестужева пишет? — ревниво поинтересовался Лешка, — Не офигела ли она, уводить у меня лучшую подругу? — Утихни, Рознев, — со смехом хлопнула его по плечу Василиса, — ты был, есть и будешь моим единственным лучшим другом. — Я тронут, меня называет лучшим другом великая часовщица Василиса Огнева. Есть чем гордиться, — буркнул он с едва заметной улыбкой.       Василиса лишь покачала головой. Лёшке никакая конспирация не писана. Сколько раз она просила его не кричать об этом на улице?       Василиса не сдержалась, и рассказала Розневу всю историю от начала до конца. И про часодейство, и про ключи, и про Эфлару, и даже про Ника с Дианой, про Фэша, Марка и, конечно же про отца. До сих пор она вспоминает его ошалевшее лицо, когда она впервые распахнула перед ним крылья...       С Яной всё обстояло иначе. Бестужева знала совсем другую версию, буквально на коленке написанную Василисой в лагере два года назад.       По этой версии Василиса — далёкая родственница ТОГО самого Огнева. Всю жизнь жила с бабушкой, ничего не смыслящей в часодействе. В этой искажённой истории также откуда-то взялась непонятная тётка, еще одна дальняя родственница, которая и провела посвящение для Василисы, а потом умотала в закат. И бедная Василиса теперь со стрелой, но совершенно без учителей.       Огнева не знала, поверила ли Яна в ее «сказочную» историю, но с тех пор они постоянно общаются. Может, Яна просто проглотила ложь, так как наивной дурочкой она явно не была. Василисе она чем-то напоминала Диану, такую же умную и рассудительную. Как поняла Василиса, у Яны не так много друзей в этой самой часодейной школе. Из-за чего, она не знала, но допытываться не хотела. У каждой из них были свои тайны, которые не хотелось выдавать.       В конце смены Бестужева подарила Василисе свой старый часолист, которым уже не пользовалась. Через него они общались, и Яна иногда присылала ей интересные часодейные книжки. В общем, Василиса жила своей уже привычной жизнью и даже немного перестала надеяться встретить отца. — Мы с пацанами в парк решили сходить, пока тепло. Пойдешь вместе? — спросил Лёшка, когда они поднимались по лестнице домой. — Не-а, — мотнула головой Василиса, пытаясь найти ключи в глубоком кармане ветровки, — хочу зайти к Ольге Михайловне, давно у неё не была.       Через полчаса Василиса уже была на крыльце своей любимой спортшколы. В руках она держала упаковку с пирожными, купленными по дороге. Пройдя по до боли знакомым коридорам, она завернула в тупик, где жёлтыми прямоугольниками на зелёных стенах красовались две двери: одна в раздевалку, вторая – в гимнастический зал. Тренировка уже должна была закончиться, но из зала все еще раздавались постукивания мяча, топот ног и покрикивания тренерши.       Василиса распахнула дверь, окунаясь в привычную духоту – окна во время тренировок не открывали, боялись простудить детей. Девочки и мальчики лет семи-девяти восторженно оглядывались на взрослую рыжую девчонку, знакомую им по рассказам Ольги Михайловны. — Алёна, не бойся ты прыгать. На матах очень сложно себе что-нибудь сломать, — прикрикивала Ольга на маленькую восьмилетнюю девочку в рыжем костюмчике. Девочка мялась у края дорожки. Тренерша оглянулась на дверь и приветливо улыбнулась своей бывшей ученице: — О, Василиска, привет. Подожди секундочку, сейчас с ребятами закончим.       Василиса кивнула и направилась в тренерскую, смежную с залом. Поставив пирожные на маленький обшарпанный столик, девочка вышла обратно в зал, понаблюдать за детьми. Своим опытным взглядом она сразу же выловила в толпе тех детишек, кто подавал неплохие надежды. Сердце ее сжалось от ностальгии. А ведь раньше она сама так же прыгала и танцевала... — Ну кто так делает сальто, — сетовала Ольга Михайловна, — Ну-ка, Вася, покажи ребяткам, как надо.       Тренерша задорно подмигнула Василисе. Этот её старый трюк был дополнительной мотивацией у младших групп. Сама Василиса тоже когда-то с замиранием сердца смотрела на высокую стройную выпускницу Ольги Михайловны, выполняющую сложные перевороты и сальто. И вот уже она сама в роли вдохновительницы для младшего поколения.       Василиса усмехнулась и сняла кроссовки и верхнюю кофту, оставшись в одной футболке и спортивных штанах. Она подошла к краю дорожки и резко выпрямилась. Дети с восторгом наблюдали за ней, ловя взглядом каждое движение. Василиса разбежалась и легко крутанула боковое сальто. Дети восторженно ахнули. Тренерша удовлетворённо улыбнулась. — Ну вот, видите? Будете упорно тренироваться и тоже научитесь так делать. А теперь домой!       Дети гурьбой повалили в раздевалку, в несколько секунд освободив зал. Тренерша облегченно выдохнула и подошла к своей бывшей ученице, чтобы обнять. — Ну как ты? — с материнской нежностью спросила она, — Как школа то? Девятый класс — уже не шутки. — Да нормально, — отмахнулась Василиса, — задают много, но не страшно. Теперь, без гимнастики, много свободного времени, — девочка с тоской поглядела на такие родные корзины с мячами и подставку для обручей. — Ну так возвращайся, — пожала плечами Ольга, — профессионально ты уже не сможешь, а так, для души…       Василиса повела плечом. После той самой роковой травмы прошло уже полгода. Слава богу МС успела стать. — Я так не могу. Раньше я всегда тренировалась на результат, а теперь… просто так для души уже не то. — Понимаю, — вздохнула Ольга Михайловна, — только ты танцевать совсем не забрасывай. И тренируйся почаще, хорошая физическая форма еще никому не помешала, — она подмигнула Огневой.       Вскоре они сидели в тренерской, жевали пирожные и ждали, когда вскипит чайник. На Василисиной диете Ольга никогда не настаивала. «У тебя конституция хорошая, в любом случае не потолстеешь, но много сладостей не ешь — это всё же не полезно.» — говорила она. — Ну, как думаешь, у кого есть шансы? — спросила Ольга Михайловна, разливая кипяток по кружкам.       Василиса задумалась: — Ну эта девочка, Алёна, я думаю, хороша будет, — ответила она после недолгого молчания. — Так и знала, что ты про неё скажешь, — рассмеялась Ольга, — на тебя похожа потому что: худенькая, шустрая, но неуверенная – жуть.       Василиса еще недолго посидела у тренерши. Приятно было вспомнить прошлое, когда они вот так же сидели в тренерской после соревнований. Света приносила домашние пироги, Инга — печенье, Василиса тоже что-нибудь добавляла от себя. Ольга Михайловна заваривала чай с имбирём в пакетиках и они сидели на стареньких стульчиках и скамейках вокруг стола и обсуждали все ошибки и правильно исполненные элементы, хвалили друг друга и обсуждали соперниц. В такие моменты даже вредная Инга становилась нормальной. Василиса вышла из спортшколы, когда уже стемнело и на улицах зажглись фонари. Было прохладно, но домой идти не хотелось.       Василиса медленно брела по пустому парку, пиная впереди себя кем-то выброшенную смятую банку из-под энергетика. Допинав бедную жестянку до ближайшей мусорки, Василиса остановилась.       В мигающем свете фонаря парк выглядел пугающе. Девочка почувствовала непонятое волнение и напряжение. По спине маленькими мокрыми лапками пробежал страх. Волоски на руках встали дыбом.       Тихо. Только проносятся машины по шоссе в нескольких десятках метров от нее. Ветер колышет кроны деревьев. Слышно, как он шуршит пустым пакетом по асфальту.       Василиса, подчиняясь непонятному страху, инстинкту, побежала. Девочка ни разу не оглянулась, стараясь быстрее одолеть пугающую аллею.       Ноги внезапно будто увязли в желе, уши заложило, а из носа хлынула кровь от перенапряжения.       "Кажется, кто-то замедляет время." — пронеслось у неё в голове.       Тук. Тук-тук.... Тук.       Сердце сбилось с привычного ритма. Мозг лихорадочно соображал. Что делать? Как жаль, что ЧерноКлюч, который она всегда носила при себе, лежал в Дальнем кармане рюкзака.       Ноги и руки стали ватными, голова налилась свинцом. Василиса из последних сил выкрутила голову и посмотрела назад.       В желтоватом свете фонаря он выглядел еще более устрашающе и угрюмо, чем обычно. На его голову был наброшен капюшон тёмно-фиолетового плаща, из-за чего черты лица смазались.       Но Василиса все равно его узнала.       Рок Драгоций. ***       Огромная стопка бумаг на столе двинулась, ведомая рукой Миракла. Зодчий уложил на освободившееся место листок и черкнул подписи в нужных местах. Ученик, восторженно блестя глазами, с благоговением принял документ и тихо поблагодарил учителя.       Миракл с улыбкой ему кивнул и махнул рукой, отпуская. Как только дверь за учеником закрылась, он развалился в кресле и устало потер виски. Эти дни выдались необычайно нервными и загруженными: волнения в Орлойском Ордене, два новых заказа из разных параллелей, даже в школе, и в той случился аврал.       Не успел Миракл спокойно посидеть и покурить, как двери кабинета распахнулись и в помещение вихрем влетел мужчина. — Он начал шантаж! — закричал он, подбегая к столу.       Миракл настолько устал, что даже не вздрогнул при виде старого друга. Он спокойно затянулся, выдохнул и лишь потом произнес: — И я тебя рад видеть, Нортон.       Огнев перегнулся через стол, взял Миракла за плечи и тряхнул его так, что зодчий чуть не подавился сигаретой. — Ты не понимаешь, этот мерзкий старик её украл! — Нортон чуть не взвыл. Зодчий рывком встал, толкнул Огнева в грудь, и Нортон обессилено упал в кресло для посетителей. — Теперь соберись и расскажи мне всё с самого начала, — попросил Миракл, когда Нортон слегка успокоился. — Кто-то донёс на меня. Это не случайность. Она в Змиулане, — он уронил лицо в ладони и еле слышно прошептал, — она меня убьёт... — Норт, ты с ума сошёл? — поднял брови зодчий, — Кто она? И кто он? — Я думал, что в выигрыше, но он как всегда меня переиграл.       Миракл закатил глаза. Его старый друг всегда любил раздувать из мухи слона. Каким бы равнодушным он не казался, при Миракле никогда не скрывал эмоций. — А я тебе говорил не заключать с ним сделок. Предупреждал. И не только я, как мне кажется, — задумчиво произнёс Миракл.       Нортон вперился в него яростным взором. — Откуда я знал, что все так сложится?! Я все просчитал! Откуда он вообще узнал, где живет Василиса?!       Миракл пожевал сигарету. — Как по мне, так ты прекрасно знаешь, откуда. — Думаешь? — Огнев вперился ненавидящим взглядом в столешницу, — Вот ведьма... Но и она не знала! Неужели ты думаешь, что если бы Елена знала, то оставила бы её в живых?       Зодчий пожал плечами. — В любом случае, это твой косяк. Я говорил тебе забрать её с собой еще тогда. Но ты предпочел её бросить, а сам убежал подальше от проблем. Аж на другую планету. — Как ты себе вообще представляешь, что я её заберу к себе? Это противоречило всем нашим планам... Боже, Лисса меня убьёт. — Хватит рыдать, Огнев, — жестко оборвал зодчий, — вы оба идиоты. У вас был выбор: ваши планы или безопасность дочери. Вы сделали свой выбор. Что сейчас убиваться? — Тебе легко говорить, у тебя нет детей. — Откуда тебе знать, друг мой, — с холодной иронией произнёс зодчий.       Нортон исподлобья посмотрел на Миракла.       Тот вздохнул, покряхтев, оторвался от спинки кресла и достал из нижнего ящика стола фляжку. — Будешь? — протянул он ее Огневу.       Нортон жадно припал к горлышку. — Мне оставь, — осадил его друг. Когда друзья по очереди выпили всю фляжку, они разлеглись по креслам и уставились в потолок одинаковыми усталыми взглядами. — Итак, что ты имеешь, — начал Миракл, — первое — дочь, похищенную Великим Духом Осталы. — Второе — бешеную бывшую, которая растерзает меня за эту дочь, — подхватил Огнев. — Третье, нарушенный договор, и какую-то крысу, которая донесла об этом Великому Духу. — Я считаю, что этого достаточно, для того, чтобы сказать, что я в полной жо... — В дурацкой ситуации, друг мой, — ухмыльнулся Миракл.       Огнев молча согласился. Они снова замолчали. Стало слышно, как кричат на улице дети.       Внезапно Нортон резко выпрямился. Его потерянный взгляд стал сосредоточенным. — Чего придумал? — лениво поинтересовался зодчий, который выкурил две сигареты и теперь, разморённый никотином наслаждался состоянием амебы. — Ну конечно, — словно в забытьи начал Огнев, — мальчишка Драгоций... Ну конечно...       Зодчий заинтересовано приоткрыл один глаз. — Ты что, собираешься... — Да, именно. Око за око, старый интриган...— глаза Огнева полыхнули странным лихорадочным блеском. — Ты уверен? — Более чем, — ухмыльнулся Нортон. К нему возвращалась былая самоуверенность. И вот уже через несколько секунд это был тот самый привычный Нортон Огнев. Он распрощался с другом и быстрым шагом покинул кабинет.       Как только за ним захлопнулась дверь, Миракл открыл оба глаза, внимательно изучил поверхность своего стола, быстрым движением руки достал чистый лист бумаги и что-то размашисто записал. Вот только через несколько минут бумажный комочек, еще недавно бывший только что написанным письмом, ударился о противоположную стену и сгорел, не долетая до пола.       Миракл вновь откинулся на спинку кресла. — Эх, Норт. Вечно ты лезешь туда, куда совсем не нужно.       Он еще недолго посидел в кресле, раздумывая, и, устроившись поудобнее, заснул. Зодчий решил, что пока ещё не тот момент, когда можно раскрыть карты. А раз дел в ближайшее время не предвидится, можно и поспать...