4. Шантаж, интриги и старые склоки.
7 ноября 2023 г., 18:40
Похоронили Микаэля, а заодно и трёх других бравых наших ребят. Очень страшно становится, когда видишь тела тех, с кем ты недавно ел буквально из одной плошки. Смотреть на Микаэля было невозможно. В последние часы он плакал как младенец и не мог встать. Самое ужасно, что это все было в теле немощного старика. Все-таки время — страшная штука...
...Ни дня без сражения. Я так устал, что еле держу перо. Задело эфером на прошлом сражении, Энни еле-еле остановила кровь. Бедная, так устает. Лежал в лазарете вместе с молчаливым фиром. Тот все время спал, и Энни болтала со мной. Я даже немного устал от неё, хотя понимаю, что разговоры её успокаивают. Она такая милая и простодушная, что иногда мне кажется, будто она ангел. Но и наивная она настолько же. За несколько часов разговоров я понял, что она без ума от Торри. Она всячески это скрывает, но моей проницательности нет предела. Ха-ха.
Это хорошо, может она отвлечёт его, Торри, от Дионы. Эту змею я больше на сражениях не видел, но брат, видимо, даже жаждет такой случайной встречи. Вновь звал её во сне. Может стереть ему память о ней?
Вспомнил, как она, Диона, помогала нам с чертежами. Да, ума у неё палата. Жаль, что она полудух, но раз уж так вышло, я не хочу иметь с ней ничего общего.
Кастор всё-таки привлёк к нам внимание лютов. Теперь с нами выходцы трёх лютских деревень. На целый отряд их не хватило, раскидали по разным, но живут они все вместе. Такая сплочённость.
(Спустя два дня)
Ещё двое наших зачасованы. Но за то мы продвинулись в земли духов на две мили на запад, взяли в плен троих и зачасовали одного. Да, это не сравнится с нашими потерями, но всё же. Победа будет за нами. Духам не долго осталось.
Мы с Агатой совершили вылазку в прошлое, уточняли некоторые данные для Кастора.
Опять пришлось менять место для лагеря, духи нас все время вычисляют. И откуда они знают обо всех наших планах? На малом совете Кастор предположил, что среди нас есть предатель.
Кап-кап. Кап-кап.
Первое, что почувствовала Василиса, когда пришла в себя, это дикую головную боль. Хотя нет, боль она почувствовала ещё до того, как её сознание возобновило деятельность. К головной боли прибавилась ломота во всех костях. Её что, о стену кидали? Дикая жажда связала её глотку судорогой. Спина, пришедшая в себя, начала чувствовать дикий холод.
Кап-кап.
Василиса попыталась попыталась открыть глаза. Делалось это с трудом, веки будто слиплись между собой. Когда же Василиса всё-таки их разлепила, то первое, что она увидела, был грязный, в подтеках и трещинах потолок. На его неровной поверхности играл свет от живого пламени.
Василиса различила треск огня. Может костёр, а может и факелы... Под спиной что-то зашуршало. Василиса, превозмогая боль, поднялась на локтях и огляделась.
Она находилась в странном тёмном помещении, освещаемом только одним факелом. Через несколько секунд, когда с глаз спало потемнение, Огнева различила решётку, отгораживающую источник света от её комнаты. Так. Стоп. Решётка? Где она?
Стены были такие же обшарпанные и тёмные, как и потолок. На некоторых она различила странные тёмные пятна, подозрительно похожие на засохшую кровь. Пахло отвратно. Желудок у Василисы скрутило в узел.
От пола шёл дикий холод, даже тонкая подстилка из сырой соломы не спасала, а лишь усугубляла положение.
Василиса поднялась. Её покачивало из стороны в сторону, в голове будто бил колокол. Опираясь на влажную стену, девочка выровняла положение тела и встала в полный рост. Макушка головы коснулась липкого потолка.
Кап-кап.
Где-то близко капала вода. Это плохо. В камере, а именно в этом месте, по всем ощущениям и находилась Василиса, было холодно и влажно. Василиса почувствовала, что её знобит.
Прекрасно.
Шаркающими неуверенными шагами девочка подошла к решётке и подёргала прутья. Руки обожгло диким холодом и она их с тихим шипением отдернула.
Стрелы на руке не было.
Прекрасно. Просто прекрасно.
***
Крыша над Лазорем нагрелась за день и теперь приятно грела ступни даже сквозь тонкие тапочки с заостренными носами. Фэш эти часодейские тапки просто ненавидел. Мало того, что спадают постоянно, так еще и каждый камешек в них чувствуешь. Как хорошо, что скоро зима и можно будет носить обыкновенные ботинки. Фэш протопал по тёплым листам железа до крайней, самой маленькой башенки, воровато огляделся и только после этого постучал. — Да входи ты, чего стучишься,— раздался откуда-то из Цапфы голос Данилы. Фэш открыл тяжелую скрипучую дверь и вошёл внутрь. В Цапфе, как всегда, пахло инфомаслом, пряниками и железом. Пробираясь между гор «всего самого нужного» к столу, Драгоций крикнул вглубь: — Дань, Ник у тебя? — И незачем так орать, я и так прекрасно слышу, — из-за ближайшей мусорной башни выглянул Данила. Его лицо было в тёмных разводах, а рабочий комбинезон опять представлял собой дивную помесь половой тряпки и старого коврика для ног. По крайней мере, именно в таком состоянии он и находился. — Ник не приходил ещё, — пожал плечами Данила, — забыл что ли... — Ну давай без него, чего уж теперь, — махнул рукой Фэш. Мальчики поднялись на второй этаж и приступили к настройке часолета. Часовая машина была почти готова, оставалось несколько рубинов в панели управления, завершающая облицовка крыльев и программная настройка, которой и занимался Фэш. Данила тут же полез на крылья, Фэш же уселся рядом с часолетом, положив к себе на колени блок управления. — Жалко рубины нельзя начасовать, а то так бы и завтра полетели к самому Эфларусу, — вслух возмущался Данила. Фэш лишь качал головой. — Когда я стану часовым зодчим, я тебя этими рубинами завалю, — предложил он. Данила лишь замахал руками, утверждая, что ему только рубины не нужны. А вот бриллианты были бы не плохи... Часовой браслет Фэша тихо звякнул, извещая о сообщении. Данила скосил глаза, но ничего не сказал. Драгоций приложил браслет к уху, чтобы услышать сообщение. «Спустись к западному входу от Ратуши. Это срочно.»— сказал браслет девичьим голосом. Фэш хмыкнул. — Опять твоя очередная фифа? — ухмыльнулся Данила и покачал головой. — Не фифа, а девушка, — поучительно покачав пальцем в воздухе, сказал Драгоций. За последние года Фэш вырос, расширился в плечах и, в общем, стал настоящим красавцем. Все девчонки Светлочаса млели от его мимолетных улыбок, да ладно, что там ученицы, даже молоденькие преподавательницы и студентки из Академии Часодейных Наук, приходящие читать лекции старшечасникам, краснели под его взглядом пронзительных голубых глаз. В общем, Фэш считался красавчиком и недостатка в женском внимании не испытывал. Поэтому на сообщение он никак не отреагировал — у него дела поважнее девчонок. И сильно удивился, получив повторное приглашение, только в более навязчивой форме: «Фэш, это правда срочно. Спустись пожалуйста». В сообщении чётко слышались нотки отчаяния. Драгоций пожал плечами и поднялся. — Пойду посмотрю, что там, — крикнул он Даниле. Тот лишь кивнул, буркнув что то вроде: «Ну всё, до ночи можно не ждать...» Фэш вышел на крышу и, подбежав к краю над западным входом, прыгнул, распахивая крылья. Ветер тут же упруго ударил в них, и Драгоций спланировал на пустую мощёную улочку за Ратушей. Перед крыльцом заднего входа никого не было. —Что за...— Драгоций огляделся по сторонам, но никого не заметил. И тут же получил удар под дых. От боли Фэш согнулся пополам, но тут же распрямился, сжимая в руке стрелу. — Боль! — он кинул эфер в воздух. Туда, где находился предполагаемый противник. И тут же вскинул стрелу для остановки времени, но не успел. Что-то тяжелое приземлилось ему на затылок. Значит, их было несколько... Последнее, что он заметил, прежде чем потерять сознание, это блеск чьей-то стрелы у себя перед носом.***
Он сидел за своим письменным столом и отстукивал концом карандаша ритм в так Змиулану. Тому самому Времени, обитающему в его стенах. Его морщинистое лицо выражало глубочайшее удовлетворение. В дверь постучали. — Входи, Рок. Рок Драгоций вошел в кабинет отца ровным размеренным шагом и остановился перед столом. — Всё прошло просто отлично, она в подземельях. Письмо Огневу доставлено. — Отлично, просто отлично, — его испещрённое морщинами, будто трещинами лицо расплылось в жутковатой улыбке. — Он уже ответил? Рок лишь отрицательно мотнул головой. — Ну ничего, пусть побесится... Ничего странного не заметил у этой девушки? Рок замер, исподлобья глянув на отца, и медленно покачал головой. — Нет, господин учитель, — его взгляд не выражал ровно ничего. — Ну тогда иди, — махнул рукой Астраглр, тут же теряя к сыну интерес. Его внимание тут же приковало письмо, лежащее перед ним на столе. Рок смерил отца долгим нечитаемым взглядом, поклонился и вышел. Дух тут же облокотился на спинку кресла, отдыхая. В последнее время он постоянно нуждался в отдыхе. Даа... Ему срочно нужно новое тело. Которое сейчас развлекалось где-то на Эфларе. Ну ничего, недолго осталось потерпеть. В дверь снова постучали. — Войди. Высокий худой мужчина зашел вразвалочку в кабинет и тут же улёгся в кресле. — Привет, великий Дух. — Без фамильярства, Фео. — Ну как там мой билет в будущее? — белозубо ухмыльнулся Феофил. — Ты сообразил мне место на Эфларе? — Подожди немного, Огнев решил устроить бунт и слегка подпутал нам карты. — Ты его усмирил? — Феофил закинул руки за голову и с удовольствием уставился в окно, на красивые горы, усыпанные осенним золотом. — Не бойся, пара-тройка часов и ты уже там, — скрипнул Астрагор, обдумывая, как лучше давить на Огнева. Впрочем, это было неважно, главный рычаг давления сейчас лежал в подземелье и, скорее всего, трясся от страха. Точнее тряслась. Воцарилось молчание, нарушаемое только скрипом ручки Астрагора и продолжительными зевками Феофила Бестужева. — Я вот чего не понимаю, зачем тебе я в Радосвете? Там и так половина твоих людей. — А ты будешь приглядывать за ними всеми. Я не хочу, чтобы кто-то плёл интриги за моей спиной. —А Огнев? — хмыкнул Феофил, — Он же первый на роль предателя. — Огнев мне нужен. Вновь воцарилась тишина. Слышно как тикают Змиуланские часы. Зато в другом конце Змиулана в этот самый момент разгорелись нешуточные страсти. Рок на полной скорости влетел за угол, на небольшой открытый балкон с прекрасным видом на внутренний двор, схватил за плечо парня, стоящего к нему спиной, и развернул к себе. Примаро даже не моргнул глазом, когда у его шеи замерла стрела Рока. В коридоре кроме них никого не было, поэтому Рок решил устроить разборки прямо здесь и сейчас. — Ты что творишь, мерзавец, — прошипел Рок на ухо Примаро. — Ты про что? — среброкосый оставался невозмутим. —Ты прекрасно знаешь, про что я. Не боишься, что я тебя сдам? — Ну не сдал же, пока был у отца. Рок резко отпустил его и отошёл. Его ноздри раздавались от напряжения, вены на руках неестественно выделились, а его взгляду позавидовала бы сама Медуза Горгона. Примаро тем временем непринужденно прислонился к стене и проговорил: — Ещё рано, Рок. — Ты украл стрелу нашей пленницы, пока я возился с ключами в подземелье. Думаешь, я не заметил стрелу когда забирал её из парка? Тогда ты ошибся. — Он замолчал, наблюдая за провидцем. — Только откуда у девчонки стрела? Я уверен ты знаешь, — Рок вперился в Примаро своим самым мрачным взглядом, но среброкосый успешно выдержал эту пытку. — Ещё рано. Рано раскрывать все карты, Рок. — Ты это уже говорил, — рыкнул сын Астрагора, — только вот откуда у неё стрела... А сколько наверняка ещё было в рюкзаке, но ты и его обчистил? — Ну и зачем ты спрашиваешь, если знаешь ответ? — Примаро улыбнулся, чем сразу напомнил Року чеширского кота из остальской книжки, которую он тайком читал в детстве — Астрагор не одобрял праздного чтения. — Рок, я думаю, тебе не стоит пока об этом думать. У тебя сейчас появятся более важные проблемы. Браслет Рока издал короткую трель — пришло сообщение на часолист. Рок быстро достал часолист и открыл пришедшее письмо с сургутной печатью. По мере того, как он читал текст, Примаро всё больше и больше расплывался в дурацкой улыбке. В конце прочтения Рок одарил родственника мрачным взглядом. Ему было не до смеха. — Вот зачем ты сейчас это сказал? — как бы в пустоту бросил он и развернулся обратно к отцу. — Передавай привет малышу Фэшиару, — крикнул ему вдогонку Примаро и еще больше заулыбался. Назревало кое-что интересное, и он был непрочь в этом поучаствовать.***
Чёрная Королева щёлкнула пальцами, подзывая проходящего клокера. — Что желаете, ваше Величество? — проскрипел железный человек. — Подай чай в кабинет, мне предстоит много работы. Последние деньки выдались на редкость тяжелыми. То непорядки на Северной границе, то какие-то найденные только сейчас нарушения в Мирных Соглашениях между двумя Королевствами тридцатилетней давности. Нерейва Огнева уже собиралась направиться в кабинет, чтобы сесть за бумаги, как её внезапно окликнули: — Ваше Величество, — запыхавшийся Маар вынырнул откуда-то из-за угла. Он тяжело дышал, опираясь руками о колени. Золотистые кудри растрепались, а лицо покраснело, будто спелый помидор. Броннер смешно надувал щеки и пытался что-то сказать, но, пока его речь состояла из набора несвязных между собой обрывков. Королева терпеливо ждала. — Там… Белая… В холле… Гроза увиде… Короле… — Маар выпучил глаза, вдохнул полной грудью и с шумом выдохнул, прерывая поток собственных слов. — Ну, и? – устало поинтересовалась повелительница Лютов, нетерпеливо поглядывая на часы. Время было ей дорого, как и всем часовщикам. Тратить его просто так даже на любимого ученика она не собиралась. — Короче, к вам приехала Белая Королева, требует срочной аудиенции, — на одном дыхании отбарабанил он и обессилено прислонился к стене. «Бедный мальчик, бежал сюда с самых дверей», — подумала Нерейва, а вслух сказала: — Чего это Белка так торопится и куда? — Вид у неё самый что ни наесть испуганный, — голосом бабки у подъезда, собирающей последние сплетни со всего района, сообщил Маар. Черная Королева поморщилась и махнула рукой: — Передай, я жду у себя в кабинете. Маар тоскливо посмотрел на длинный коридор, оканчивающийся лестницей и кивнул. Нерейва только опустилась на мягкий диванчик, как, сметая двери, в комнату влетела Белая Королева. Её лицо выражало крайний ужас, шея и ключицы раскраснелись то ли от волнения, то ли от быстрого шага. В контрасте с её рыжими волосами и нежно-голубым платьем это выглядело очень странно, даже в какой-то степени немного неприятно. Она рвано, но глубоко дышала, её грудь то вздымалась, то опускалась, а сама Белая Королева не могла вымолвить ни слова. Ее синие глаза метались такие молнии, что, казалось, еще чуть-чуть и Нерейва сгорит под ее взглядом. Но Черная Королева либо была очень огнепрочной, либо ее вуаль была из огнестойкого материла. Она лишь тихо хмыкнула, качнув своей вуалью и тем самым обнажая часть белой кожи лица, которую не обезобразил шрам. — Белка, если ты решила лопнуть, то будь добра, выйди в коридор, не порть мне интерьер, — довольно миролюбиво, на сколько миролюбиво вообще можно сказать подобную фразу, произнесла матушка. — Она у Астрагора, — то ли взвизгнула, то ли просто прокричала Белая Королева. В ее глазах стала проглядывать самая настоящая истерика. Повелительница лютов подняла бровь и с ехидцей поинтересовалась: — Кто – она? — Василиса! Нерейва поморщилась и зажала уши руками, настолько громко было выкрикнуто имя. — Милая, присядь и объясни всё нормально. Незачем разрывать мои барабанные перепонки. Вместо этого Лисса разрыдалась и осела прямо на ковёр перед диванчиком. Её плечи подрагивали, как от лихорадки, а вой, который она издавала, был похож на вой раненой волчицы, потерявшей своего единственного детёныша. В общем и целом, так примерно и было. — Накипело, — вздохнула матушка и, подняв приёмную дочь с пола, с трудом усадила её на диван. Она не слишком сильно прониклась её плачевным состоянием. По её мнению, Лисса всегда была склонна к пустым истерикам. Сама Черная Королева придерживалась принципа, гласившего: «Зачем рыдать и истерить, когда можно ещё что-нибудь исправить, и зачем рыдать и истерить, когда уже ничего не исправить.» Такая жизненная позиция позволяла ей всегда держать голову холодной и выбираться из самых безвыходных ситуаций, не тратя лишнее время на истерики. — А теперь успокойся и расскажи мне всё сначала, — почти ласково попросила она. Успокаивать Лиссу пришлось довольно долго. Сначала она, захлёбывалась в слезах, пытаясь исповедоваться матери. Потом, икая, она захлёбывалась в горячем чае, принесённым клокером – Чёрная Королева, взвесив все «за» и «против», пожертвовала чай Белой Королеве. Третья фаза наступила, когда Белая Королева начала захлёбываться в словах, пытаясь выразить матушке свои мысли. С грехом пополам, но всё же Нерейва поняла ситуацию. Теперь повелительница лютов сидела за столом, уронив лицо в ладони, и думала, как она сумела воспитать таких идиотов. В глубине души, она понимала, что идиотизм скорее всего врожденный, особенно у сына, но решающую роль, скорее всего сыграла нехватка материнского внимания. Но, увы, сейчас уже ничего не исправить. — То есть, Норт заключил какой-то договор с Астрагором, его не выполнил, и Дух взял девочку в заложницы, чтобы этот тупоголовый часоящер, я про сыночка, выполнил его условия? И в чем собственно проблема? Норт не может выполнить условия договора? — Если бы, — до ужаса зловещим и спокойным голосом сказала рыжеволосая, — для него нет невозможного. Но он вместо этого взял в заложники мальчишку Драгоция, который сбежал от Духа пару-тройку лет назад, и требует обмена. Чёрная Королева даже не шелохнулась, только про себя обругала Нортона последними словами. Ну что он такое творит? Не состоятельный сорокалетний мужчина, а подросток под действием бушующих гормонов, ей-богу. Женщины молчали. Нерейва перебирала всевозможные варианты развития событий, а Лисса тупо смотрела на картину, висевшую за спиной матери. Это был пейзаж, написанный на берегу Черного озера, за котором немного устрашающе утопал в фиолетовых грозовых тучах Чернолют. Тем временем в голову Нерейве пришла мысль, которую она слегка покрутила в голове, со всех ракурсов исследовав. — Я вот одного не пойму, Белка, — тихо, на грани шёпота, произнесла Огнева, — чего ты о дочери сейчас печёшься? Тебе же плевать было, когда ты продавала её нить судьбы Астрагору. Когда меняла её свободу на дар камней настроения. Кстати где он? Я не вижу бриллиантов вокруг тебя, или что там у тебя за печаль? Лисса молча подняла кулон, висевший у неё на груди. Чёрный опал, заключенный в серебряный обод. Мать удивленно приподняла брови. Ее шрам безобразно натянулся. Свою вуаль она оставила на диванчике, когда утирала ею Лиссе слёзы и не только их. Ведь плачут без соплей только принцессы в мультфильмах. — Блок? Надо же, милая, зачем ты вообще тогда продавала дочь, если не пользуешься? Взгляд, которым Белая Королева наградила мать, заставил бы содрогнуться каждого, но Нерейва была не из пугливых. Она лишь слегка дёрнула уголком губ, сдерживая холодную улыбку. Напряжение было таким ощутимым, что о его острые края можно было пораниться, только руку протяни. Наверное, поэтому обе женщины не двигались. — Вот почему тогда у нас ничего не получилось. Я про наш союз с Нортоном. Вы все свято верите его словам, не подвергая сомнению, — голос Белой королевы звучал непривычно холодно и отстранённо. — Вы даже не спросили тогда, зачем я дала Василисину нить Духу. Додумались, что за дар, умные какие. — А разве не так? — ехидство и сарказм так и сочились из голоса повелительницы лютов, будто гной из раны. Напряжение накалилось до предела. — Думай как хочешь, мне уже всё равно. Я потеряла семью, любовь, дочь… Мне плевать, что вы обо мне думаете, говорить надо было прежде, — в глазах Белой Королевы стояла такая печаль, что Черная даже на секунду её пожалела. Но тут же себя одёрнула. Будет она ещё жалеть мать-предательницу. Сама Нерейва, хоть и уделяла детям очень мало внимания, никогда их не предавала. — Тогда зачем ты здесь стоишь? — задала резонный вопрос Черная Королева, когда устала от этого цирка. Белая же лишь отстранённо кивнула, напоследок окинула равнодушным взглядом до боли знакомое помещение, в котором за столько лет ничего не изменилось, и, не прощаясь, вышла. Черная королева проводила её долгим тяжелым взглядом. Это был их самый долгий и откровенный разговор за последние пятнадцать лет. Где-то в глубине души Нерейва засчитала это за успех.
