6. Василиса.
17 ноября 2023 г., 18:40
(Ещё три недели спустя)
Агата рассекретила предателя и теперь убита. Это был Ториан, мой брат. Я, кажется, начал сходить с ума. Смерть не ранит так больно, как настоящее предательство.
Надо было сразу убить Диону.
(Четыре дня спустя)
Тела Ториана и Дионы нашли в человеческом поселении на границе с владениями Драгоциев. Видимо они хотели вместе сбежать подальше от войны. Кажется, я впервые в жизни плакал. Их глупая любовь их и сгубила.
Поклялся над их могилой, что никогда не полюблю и всю жизнь посвящу науке и войне. Да будет так.
(Из дневников Эфларуса)
Сначала всё было довольно хорошо, она облазила все углы в поисках острых вещей и скрупулёзно обследовала замок, на который была заперта. Лёшка учил её вскрывать лёгкие замки, поэтому Василиса знала азы взлома. На этом все её успехи закончились. Замок был самый простой, но на решётке — куча эферов. В любом случае, поиски ни к чему не привели. Кроме соломы, от которой очень дурно пахло, в камере ничего не было. Затем Василиса изучила все стены, в поиске зацепок или ещё чего-нибудь важного. Но стены были самыми обыкновенными, не считая огромного чёрного пятна неизвестного происхождения. Потом Василиса пыталась пролезть между прутьями решётки. Они были не слишком частыми, поэтому девочка вполне могла бы протиснуться в щель. Но решетка была обжигающе ледяная, её невозможно было коснуться руками, не то что пролезть. Даже сквозь одежду было ощутимо. После всех неудачных попыток, Василиса даже несколько отчаялась, но не сдалась. Девочка присела на корточки, но так, чтобы не касаться пола — холод был нестерпимый, а солома влажная и вонючая. Огнева положила голову на колени и стала думать. И зачем, интересно, она понадобилась Астрагору? Девочка не сомневалась, что она именно в Змиулане, не зря же на неё напал Рок. Только вот зачем? И где отец? Василису мучили мысли об отце, только вот ни одной, даже самой сумасшедшей версии у неё не нашлось. Правда и в прошлый раз, ещё в той вероятности, она даже смутно не могла предугадать развитие событий. Всё выходило за рамки её понимания. Сколько раз Василиса продумывала все свои прошлые ходы: ломала голову, думала, как нужно было поступить… А ведь она от скуки даже составила идеальный план побега на Эфлару, продумав все детали так, чтобы Константина Лазарева не посадили, а Фэш начал к ней нормально относиться с самого начала… Фэш. Сколько бессонных ночей она, ещё будучи тринадцатилетней девчонкой, вспоминала его подколки и взгляды, ссоры и поцелуй… Сейчас, с высоты своих не больно мудрых и наученных, даже совсем ещё детских, но всё же более старших пятнадцати лет, она, проанализировав всё досконально, думала про их так и не начавшиеся отношения. Что это было? Лёгкая влюблённость? Просто дружба? Любовь… При обдумывании последнего ставшей более скептичной Василисе становилось смешно. Ну какая любовь в тринадцать лет? Ага. Кошмар. Но сердце всё равно вздрагивало, стоило ей, Василисе, подумать о Драгоцие. Да, не так трепетно и восторженно, как ещё два года назад, но все же… Василиса объяснила это тем, что ей просто интересно увидеть его. Ведь здесь, в этой реальности они даже не знакомы. Интересно посмотреть каким он вырос: каким стал, что в нём изменилось, а что осталось прежним. Точно так же ей хотелось увидеть Диану, Ника, отца, брата с сестрой, маму. Только вот сердце при последних даже вяло не трепетало. Эх, вот уж эти детские влюблённости, чтоб им пусто было… Но что же ей делать сейчас, в этот самый момент? Как выбраться? Василису мучили самые разные мрачные мысли. А если Нортон-старший решил таким зверским способом забрать её к себе? Зачем мотаться на какую-то Осталу за младшей дочерью, когда есть дружок-Дух, который сам её вытащит и принесёт на блюдечке? Нет, это мерзко даже для Огнева. И слишком абсурдно. Зачем весь этот цирк? Как бы Василиса хотела, чтобы всё повторилось сначала: дом, братья и сестры, отец, угрозы, Елена, побег, ребята, ключи… Эх, почему не повторяются события, в которых она чувствовала бы себя уверенно, так как знала бы что и от кого ожидать? Она бы спокойно их прошла, как старый уровень игры, в которой всё знаешь. А так… опять сплошной кавардак в мыслях, чувствах, и полное неведение. Василиса чувствовала, что ей снова манипулируют, как тогда отец. Используют, словно она кукла-марионетка, пешка. И от этих мыслей ей хотелось заорать, что есть мочи, и послать всех куда подальше с их играми и интригами. А иначе как объяснить её нахождение в подземельях Змиулана? Да никак! «Так перестань быть пешкой. Докажи, что способна вести свою игру. Себе, отцу, Елене, друзьям и врагам. Всем», — вспомнились ей слова Чёрной Королевы. Да, Василиса многое бы отдала, чтобы вести сейчас свою игру, да вот только кому что доказывать? В подземелье явно кроме неё никого нет. Даже стрелы и ключа у неё нет, и те отобрали. Тихо. Только всё так же противно бьют капли о пол, где-то в соседней камере. В опровержение её слов о том, что в подземелье пусто, вдалеке скрипнула дверь и по каменному полу загрохотали чьи-то шаги. Василиса вскочила и замерла в ожидании визитеров. В мелькающем жёлтом свете она различила высокую, чуть сгорбленную фигуру Рока, и, к своему изумлению, тонкую девчачью фигурку. Загрохотали ключи в замке и, ржаво скрипнув, отворилась дверь. Василиса изумлённо таращилась на пришедших. Что здесь делает Захарра? Драгоций, как показалось Василисе, явно чувствовала себя не в своей тарелке: затравленно смотрела в пол, лишь иногда кидая взгляд на Василису, в котором можно было различить сочувствие. Рок подошел к Огневой и взмахнул стрелой над её головой. — Приготовься принять личину, Захарра, — сухо сказал он. Василиса с ужасом отшатнулась и попятилась к стене. Она уже знала от Яны, чем чревато такое часодейство… Яна сидела на подоконнике и, склонив голову на косяк, читала книгу. Инги и Светы в домике не было. Ольга Михайловна решила задержать старших учениц для дополнительной отработки к злорадному удовольствию Василисы. Инга была ещё противнее, чем в той вероятности: постоянно сыпала едкостями, жаловалась на Василису вожатым даже при малейшем опоздании, хотя сама частенько пропадала где-то после отбоя. Василиса несколько раз порывалась настучать на дылду Алёне, вожатой их отряда, но постоянно одёргивала себя. Опускаться до уровня ябеды ей не хотелось. Возможно с ключниками все гадости Инги были не такими заметными — было полно других проблем. А тут скукотища-а… Ещё и Игру, которую безуспешно пытался устроить Серега, директор категорически отказался принимать. Астрагор хотя бы поиграть дал… Как Василиса не старалась себя развлечь, в лагере ей было скучно. Единственной отрадой оставались гимнастика и Лёшка, развлекающий подругу всеми возможными способами. Благодаря Розневу Василиса обзавелась кучей полезных знакомств, была вхожа в узкий круг людей, которые могли в любое время попить чай в вожатской, поиграть в волейбол со старшими ребятами после отбоя или просто пропустить утренний кросс. Короче, лагерная элита. Правда Василиса всё равно не пропускала ни одной утренней пробежки — и так заняться нечем, хоть потренируется. Василиса вытерла мокрые после душа волосы и направилась к Бестужевой. С момента их знакомства прошло уже больше недели и они довольно хорошо общались. Василиса всё больше порывалась спросить новую подругу об Астрагоре, но интуитивно чувствовала, что момент не настал. Они вели себя как хорошие знакомые, даже можно сказать, подруги, только вот тайн у каждой немерено. И раскрывать свои секреты почти незнакомому человеку ни одна, ни другая не спешили. — Про что читаешь? — поинтересовалась Василиса, подходя ближе. Яна нехотя оторвалась от книги и сказала: — Про личины. — Это что? — Огнева не боялась проявлять своего полного незнания перед девчонкой. Это же не Фэш, который только задирал и усмехался в ответ. Яна, будучи более знающей, любила просветить свою «тёмную» подругу и делала это с удовольствием. Вот и теперь девочка захлопнула книгу, спрыгнула с подоконника и начала объяснять: — Это довольно тёмное часодейство, о нём вообще мало кто знает. И да, оно запретное. С помощью специального эфера человек выдирает одно мгновение из временного коридора другого. Это даже не заметно совсем, слишком маленький промежуток времени. Потом он преобразовывает это мгновение в так называемую личину и надевает её на себя. При хорошо выполненной работе, этих людей совершенно невозможно отличить внешне. — Это, наверное, жутко больно, — с ужасом произнесла Василиса. Яна кивнула: — При неправильном подходе человек, у которого вырывают мгновение, может даже умереть или остаться калекой на всю жизнь. А так, это и правда больно. Представь, что из тебя выдернули кусочек твоего времени? Специалистов в этой области очень мало, поэтому такое часодейство крайне редко используется. Я читаю так, для расширения кругозора. — Яна слегка повела плечом, будто оно у неё резко заныло. Значит волнуется или врет. Скорее всего, такая информация ей понадобилась для уроков у Астрагора, но вслух Василиса ничего не сказала. Девочка заметила у Яны, интересную особенность: по глазам и лицу Бестужевой было совершенно невозможно узнать ее настоящие чувства, но при сильном волнении она начинала неосознанно поводить плечом. Эту её привычку Василиса, как особа довольно наблюдательная, недавно приметила. А так как недоговорок между ними было как звёзд на небе, это было не трудно заметить. Втайне Василиса даже немного завидовала этой её особенности. Сама она сразу же краснела, и глаза начинали бегать, что было гораздо заметнее лёгкого подергивания плечом. Как ни крути, а врать Огнева не умела, как ей не хотелось. Но планировала научиться в ближайшем будущем. — В общем, сложное часодейство, тебе пока не понять. Давай лучше я дам тебе из семейной библиотеки пару книжек для первого класса, — закончила Яна. Василиса обрадованно хлопнула в ладоши и от избытка чувств кинулась Яне на шею. Бестужева смутилась. Василиса дёрнулась в сторону, к углу и задрожала. Сейчас она напоминала себе загнанную мышь, но ничего не могла с собой поделать. Животный страх обуял ею, девочка взвизгнула, когда стрела Рока метнулась в её сторону. — Стоп! — Василиса застыла. Захарра стояла, плотно сжав губы и угрюмо уставившись в потолок. Ей было физически больно смотреть на статую Огневой. — Так лучше, — глухо произнёс Рок, — её лишние истерики сейчас сыграли бы с ней злую шутку. Он аккуратно вошёл стрелой в часовое поле Огневой и извлек одно мгновение. Захарра вышла из ступора и с готовностью подошла к Року. Драгоций преобразовал мгновение в личину и аккуратно «надел» на сестру. Захарра почувствовала, как её голову потянуло вниз под тяжестью волос, в теле обосновалась какая-то необычайная лёгкость. Девочка почувствовала, что если ей сейчас вздумается сесть на шпагат или сделать кувырок — у неё получится. Это объяснялось тем, что Огнева была человеком спортивным, и войдя в её положение, Захарра почувствовала себя так же. Спустя секунду лёгкости на неё вдруг навалилась кошмарная усталость, разболелась голова и сильно засаднило горло. — Бедная, — прошептала Захарра, понимая, что испытывает ощущения Василисы в данный момент, — она заболела, Рок. Может, позвать лекаря? — Обойдется, главное — что живая, — он взмахом стрелы вернул Огневой время. Василиса тут же безвольно упала на колени и обхватила себя за плечи, словно стараясь унять страшную боль внутри. Её пустой взгляд невидяще уставился на свою полную копию, стоящую у решётки. — Рок!.. — Захарра бросилась к Огневой, которая была похожа на человека за секунду до смерти, но брат цепко поймал её за плечо и развернул обратно. — Идём, Зар. Она придёт в себя. Не сейчас, но очень скоро. Захарра в последний раз кинула взгляд на Огневу, дёрнулась, но последовала вслед за братом из темницы. Она чувствовала себя такой же опустошенной, как и рыжеволосая девочка, в облике которой она сейчас была, но эта чёрная дыра внутри неё скоро заполнилась холодной бессильной яростью. — И запомни, как только Фэш будет в руках наших, тут же беги обратно, Огневу мы тебя не оставим. Как она устала здесь жить… В небе снова громыхнуло и дождь полил в стократ сильнее. Василиса в глупой надежде спрятаться от воды подняла руки, но буквально через несколько секунд вымокла до последней нитки. Она чувствовала, как по спине текут свежие тёплые капли июльского ливня. Чья-то мокрая, до ужаса холодная рука сжала её ладошку. Сквозь стену дождя и слипающиеся от напора воды ресницы Василиса разглядела размытый силуэт Лёшки. — Идё… — снова над городом раздались раскаты, заглушившие слова друга. — Что-о? — проорала Василиса, стараясь перекричать гром и ливень. Но Лешка уже махнул рукой, мол, потом скажу, крепко схватил её за руку и потащил куда-то. Эту часть города Василиса знала из рук вон плохо, поэтому полностью доверилась другу, который явно знал, куда идти, чтобы укрыться от дождя. Василиса не заметила двери, только внезапно она ощутила духоту и сухость воздуха после водных процедур на улице. С трудом разлепив глаза — тушь слиплась и теперь Василиса, по ощущениям была похожа на панду — девочка увидела просторное уютное кафе, оформленное в голубых тонах. За прилавком стояла невероятно улыбчивая женщина, Василисе даже показалось, что она неудачно сделала пластику и в результате чего не может расслабить мышцы рта. А на прилавке красовались… — Пирожные, Лёха! Тут пирожные! — как маленький ребёнок обрадовалась Огнева. Лёшка недоуменно на неё посмотрел. С чего это она такая веселая стала? К пирожным Огнева не питала особо тёплых чувств: дают — ест, не дают — пожмёт плечами и пойдет кушать суп. Вот такая Василиса. А теперь прыгает вокруг прилавка, выбирая, что же ей взять. Народу было очень много. Все прохожие забегали в ближайшие двери, а если уж ты забежал в кондитерскую, грех не купить себе что-нибудь. Лёшке с Василисой повезло, они пришли раньше многих и стояли в самом начале очереди, но вот свободных столиков для них не хватило. Поэтому Василиса отвоевала подоконник, куда они поставили пластиковый поднос, гнущийся под весом бумажных стаканчиков и тарелочек с пирожными. Сами ребята встали около отвоёванного подоконника и, стараясь не наступать на ноги таким же «воинам» как и они, стали тихо переговариваться и смотреть в окно, а точнее на плотную водяную завесу. — Я знаешь что подумал, — с набитым ртом изрёк Лёшка, и когда Василиса вопросительно подняла на него глаза, продолжил, — вот мы пока бежали под дождём через дорогу, нас чуть машина не сбила. И… Василиса поперхнулась горячим чаем: — Что? — Эм, а ты что, не заметила, хочешь сказать? — искренне удивился Лёшка. Василиса помотала головой. Конечно нет, у неё глаза слиплись. Когда Огнева оправилась от потрясения, Рознев продолжил: — Ну так вот, я сейчас такую философскую банальщину скажу, но ведь правда же. Жизнь такая короткая, Вась. Я только сейчас подумал. Вот мы сидим с тобой, чай пьём, разговариваем, а по сути дела могли сейчас на мокрой дороге валяться. Мы были в шаге от смерти, представляешь? Это… Я не знаю, как объяснить… Ну… Но Василиса махнула рукой. Она понимала. Лёха продолжил: — И как-то жить захотелось сразу. Прям здесь и сейчас, понимаешь? Просто дышать, просто пироженки лопать, просто смотреть на ливень… И не думать, как сдать ОГЭ и куда поступать, просто пожить сейчас. У меня не было такого никогда. Я просто как увидел эти фары в метре от меня, визг покрышек и… Просто… Лёшка замолчал, вертя в руках пирожное, красноречия ему явно не хватало. Василиса тоже молчала. Лёшка нечасто бывал такой… ну, не такой. Вдумчивый, что ли. И Василисе невольно передался его настрой. Жить сегодняшним днём, этим самым моментом, мгновением… Потом они съели ещё по пирожному, выпили ещё по три кружки чая, а когда дождь прекратился, носились по лужам как угорелые, босиком. А потом искали ближайший общественный туалет, потому что четыре кружки черного чая — это не шутки. А потом Василиса увидела в луже, что до сих пор ходит с размазанной тушью, как панда… Василиса запомнила этот день, Лёшкины слова и момент, когда она, сама того не видя, оказалась в шаге от смерти. Такой сильной боли Василиса не испытывала никогда. Ей казалось, что её разорвали на части, а потом склеили наспех и забыли какой-то маленький, но очень важный кусочек. Одна клетка, одна хромосома, одна капля крови… не важно. Она чувствовала, что этого чего-то у неё больше нет, и уже никак не вернуть. Было так больно, что она сначала даже не могла плакать и кричать. Просто стояла. Она не помнит даже, сколько. Потом боль поутихла и стала просто адской. И Василиса заорала. Она так никогда не кричала, до дрожащих от напряжения связок, до дикого крика, эхом дробящегося в воздухе. Попутно она ногтями старалась порвать себе грудную клетку, и мечтала только об одном — потерять сознание. Нет, не умереть, а именно потерять сознание — Василиса не хотела умирать. Она хотела жить. Внезапно боль стихла, оставив за собой лишь тянущую, безобразную пустоту. Василиса, скуля, улеглась на солому и уткнулась носом в собственные волосы. И заснула.***
Кап-кап. Дышать было больно. И открывать глаза тоже. Но Василиса всё равно приоткрыла один глаз. Дрожащий отблеск факела на стене, большое тёмное пятно. Такое привычное уже. Странно. В тот же миг заболели связки. Вот надо же было так орать! Василиса хрипло закашлялась, уловив боль ещё и в районе бронх. Та-а-ак, а вот это уже проблемы посерьёзней. Девочка поднялась, шатаясь. Температуры, кажется, не было. Сказывался иммунитет, который Василиса тренировала долгие годы. Но хрипы в районе груди были довольно опасными. «Лишь бы не воспаление лёгких», — думала Огнева. Её порядком мутило, и голова кружилась, как после о-очень долгого катания на американских горках. Вестибулярный аппарат у Огневой был отменный, не даром гимнастка, поэтому головокружения случались нечасто. Ныл простуженный от долгого лежания на сырой соломе левый бок. Короче, Василисе было физически очень плохо. Но вот морально ей почему-то стало свободней. Оторванный кусочек души ей никто не вернул, но временная рана будто бы затянулась. Слегка, не до конца, но стало легче. Огнева утерла холодный пот со лба, бездумно пошаталась по камере и снова уселась на солому, меланхолично уставившись на большое тёмное пятно. Когда лязгнули двери в подземелье, Василиса даже не вздрогнула. Ей было как-то на всё глубоко и надолго пофиг. Правда она всё равно с отстранённым интересом уставилась на пришедших. Правда, пришельцы не обратили на неё никакого внимания. Крупный, как бык, парень и тощий мальчишка тащили за руки и ноги какого-то третьего парня. «Ну и текучка у них», — Василиса подпёрла лицо ладонями и стала наблюдать. — Феликс, достань ключи из моего кармана, — обратился к тощему «бык». Феликс тут же отпустил ноги пленника и стал обшаривать карманы другого. — Черт, ну что ты так долго ищешь, — разозлился «бык» и отпустил пленника, который теперь развалился на полу. Темные волосы закрывали всё его лицо и ловили блики факела. «Красивые волосы», — безучастно подумала Василиса и уставилась на «быка», который наконец достал ключи и отпер камеру. Вместе с тощим они затащили беднягу, который до сих пор был без сознания, в камеру. «А он ведь совсем молодой, чуть старше меня», — подумала Василиса и как-то совсем уж иронично подумала, что наконец у неё нашелся собеседник. Ко всему этому ей в голову закрался весьма любопытный план. Если позвать громилу и отвлечь, можно легко вытянуть у него ключи из кармана, а дальше — призрачная, но свобода. Василиса уже хотела подозвать «быка» к себе, как он вдруг со всей силы пнул лежащего в живот. Тот охнул и согнулся, волосы упали со лба и Василиса почти разглядела его лицо, как следующим пинком бык развернул пленника на другой бок. Василиса вскочила. Что они творят? Она крикнула что-то им, но послышался лишь невнятный хрип, рвущийся из горла, который, конечно же, они не услышали. Глухие удары будто бы били по ушам. Огнева стала барабанить о стену, но всё заглушали глухие стоны пленника и гогот Феликса. Уроды… Василиса, не выдержав, отвернулась. Она не могла смотреть на это. В ней, заполняя пустоту, появлялась глухая злоба. И бессилие. Что же делать? Она не знала этого человека, но ей было его настолько жаль, что умей Василиса, тут же взяла бы на себя часть его боли. Чёрт. — На тебе, тварь, — процедил громила и ещё раз врезал своей жертве в живот. Двери в подземелье отворились и мимо Василисы со скоростью ветра пронёсся Рок Драгоций. — Вы что творите, идиоты?! — с звенящей в голосе яростью вскричал он, — Он всё ещё преемник дяди. Хотите лишить Астрагора его законного тела? Василисе словно ударили под дых. Преемник. Она знает только одного преемника. Девочка медленно повернула голову в сторону соседней камеры и увидела его. Его лицо было в крови, под глазом заплывал синяк, он вырос, сильно вырос с их последней встречи, но был узнаваем. Фэш Драгоций. Василиса стояла, будто громом поражённая и смотрела на него, будто не могла отвести взгляд. Она почувствовала, что сейчас даже заэференная решетка ей не помеха. Что сейчас она готова на всё, чтобы просто оказаться там, рядом с ним. Помочь. Но она стояла. — Не, а что? Он же сбежал, гнида такая. Зачем он ему? — произнес Феликс. Огнева ощутила внезапное желание свернуть ему шею. — Вон пошли, — коротко бросил Рок. Парни мрачно переглянулись и потопали к выходу. Выходя из камеры, Феликс бросил хмурый взгляд на Огневу, но тут же отвернулся. И правильно, подумала Василиса. Она сейчас взглядом и убить может. Когда наверху захлопнулась дверь, Рок довольно по-зверски поднял Фэша за грудки и прижал его к стене. Огнева даже не представляла, что в худом сутулом Роке может быть столько силы. Василиса различила лишь тихий шёпот, в котором невозможно было разобрать слова. Да она и не хотела. Девочка обессиленно осела на пол. Её словно тоже били, долго и упорно. Боль от оторванного мгновения даже показалась какой-то пустяковой, несуществующей, по сравнению с тем, что Василиса чувствовала сейчас. В ушах до сих пор стояли звуки ударов и глухие стоны Фэша. Боже мой. Пришла в себя она только тогда, когда о каменный пол звонко ударились железные ключи. Василиса долго не могла сфокусировать взгляд на маленькой блестящей связке ключей, мимоходом брошенных Роком. В сознании девочки что-то щёлкнуло — голова стала холодной и пустой. Василиса медленно поднялась и долгим задумчивым взглядом вперилась в ключи. Ключи к свободе.
