Клыки и когти. Нерассказанные истории

Ведьмак и чародей стояли в начале длинного, порядком запущенного коридора- слева и справа его стены пятнали заплатки дверей, таких же разномастных, как и окна, что Геральт наблюдал снаружи. Корнелиус энергично размахивал руками, объясняя диспозицию. — Коридор ведет прямиком в донжон. Упирается в залу- видишь дверь? Это она и есть. Внутри по стене идет лестница- можно спуститься вниз, там еще одна комната, поменьше, заваленная всяким хламом или подняться наверх. Но последнего лучше избегать- купол башни обвалился, да и стены не в лучшем состоянии. Геральт кивнул. Поправил висевший на поясе кинжал, проверил как ходит в заплечных ножнах махакамский меч, спрятал под рубашку ведьмачий медальон. — Значит, здесь его видели в последний раз? — Скорее слышали. Ест он громко. Ну и жертвы того… кричат, — чародея болезненно передернуло, — удачи тебе, ведьмак. — Куда ж без нее, — ответствовал Геральт доставая меч, — куда ж без нее. Коридор. Арка. Пустой, серый, пыльный зал. Узкие окна пропускают грязные прямоугольники света. Геральт обходил зал неторопливо, мягко, держась подальше от стен, стараясь уловить малейшее движение или колебание воздуха. Все чувства его болезненно обострились. Запахи. Свет. Звук. Он фильтровал их, пропуская через себя. Ничего. Пока ничего. — Иди ко мне. Иди ко мне, — негромко позвал ведьмак, — спускайся скорее. Не желаешь ли отужинать? Спускайся… Я весь к твоим услугам. Моя ведьмачья плоть. И моя ведьмачья кровь. Спускайся. Иди ко мне… Пожалуйста… Он увидел его слишком поздно. Стена по левую руку вдруг пошла тошнотворной рябью и в следующее мгновение огромное белесое тело бросилось вперед, сбивая с ног, не давая времени увернуться. Геральт охнул, перекатился через плечо и сразу вскочил. Пошел по кругу, вращая меч, меняя скорость движения, перетекая из пируэта в пируэт. Сбивая противника с ритма, не давая напасть. Три пары тусклых черных глаз, расположенных на головогруди чудовища, пристально следили за ведьмаком. Челюсти открывались и закрывались, роняя на пол тягучие нити слюны. По бокам от челюстей располагались устрашающие на вид хелицеры, оканчивающиеся острыми подвижными клыками. Паукан медленно разворачивался вслед за ведьмаком, выжидая момент, чтобы метнуть в противника нити ядовитой слюны. Не дождался. Геральт бросился вперед, сокращая расстояние. Меч в руках ведьмака выписывал круги и восьмерки. Не давал монстру сосредоточиться. Сбивал с толку. Паукан в ярости заверещал. Казалось, от его крика задрожали стены донжона. В мозг ведьмака вонзились тысячи раскаленных игл, разрывая его на части. Геральт выронил меч. Со стоном упал на колени, зажимая уши руками. Между пальцев тонкими струйками сочилась кровь. Монстр замолчал. Прицелился в замершего ведьмака и выстрелил паутиной, заливая все вокруг дурно пахнувшей слизью. — Набрасывайте на него сеть! Набрасывайте! — вопил Корнелиус Арвил, дипломированный чародей, — Закрепили? Тащите теперь в подвал, и заприте в вольере. Да хорошенько заприте, если конечно, не хотите, чтобы он вновь не сбежал. Геральт попробовал пошевелиться, но не смог- тело словно находилось в плотном коконе, сжимавшем его со всех сторон. — Ааа, очнулся наш герой! , — нависшее над ним лицо чародея светилось плохо скрываемым злорадством, — из тебя получилась отличная приманка, ведьмак. Надо отдать тебе должное- ни у кого не получалось заставить паукана топтаться на одном месте так долго. Обычно дело решалось парой секунд- ровно столько ему требовалось чтобы обездвижить свою жертву и уволочь в подвал. А ты не только отвлек его внимание, но и дал нам время подобраться к нему и набросить сети. Простые, не магические. Но держат они его крепко, можешь не сомневаться. — Рад был помочь, — буркнул ведьмак, — а теперь сними с меня эту проклятую паутину. Мне бы хотелось покинуть ваш гостеприимный замок как можно скорее. Не оглядываясь. Корнелиус мерзко захихикал и покачал головой. — Отпускать тебя Геральт, совершенно не входит в мои планы. Нет и нет, мой дорогой белоголовый друг. За все надо платить. Вы, ведьмаки, совершенно забыли для чего предназначены. Забыли границы и правила. Забыли о своей монструозной сущности. Вместо того, чтобы просто выполнять свою работу, вы позволяете себе давать советы, высказывать свое мнение, заставляете себя упрашивать… Мои просьбы и слезы дорого отольются тебе ведьмак. Они будут стоить тебе жизни. Партус, снеси его вниз, к нашему членистоногому другу. И вещи, ведьмачьи вещи тоже прихвати. Паукан сидел в просторном вольере. Прутья, толщиной в руку взрослого мужчины, надежно удерживали его от прогулок по замку. Все шесть глаз глядели на ведьмака с плохо скрываемым вожделением. Время от времени паукан щелкал челюстями и пускал слюну. Судя по худому поджатому брюху, он явно нуждался в пище. Геральт лежал шагах в десяти от клетки, на голом полу. Паутина, спеленавшая его, постепенно твердела и он чувствовал себя мухой, попавшей с жбан с медом. И с тем же шансом выбраться. Хотя если подумать, шансов у мухи было побольше. — Прощай, ведьмак, — чародей присел на корточки рядом с Геральтом. Его белая борода спуталась, брови воинственно топорщились, а в глазах сверкали искры. Ведьмак понял как глубоко ошибался- эти искры вовсе не свидетельствовали о веселом нраве. Нет, эти искры говорили о безумии. Он снова перепутал звезды с отражением в пруду. — Прощай, ведьмак, -повторил чародей, — думаю собственная участь тебе известна. Сейчас наш добрый Партус возьмет твое обмотанное слюной тело и подтолкнет его вон в тот лоток. Не знаю насколько болезненным будет для тебя его укус, но паукану, чтобы поглотить свою добычу следует сначала растворить ее своими пищеварительными соками. И только когда твое тело внутри превратиться в желе, он приступит к трапезе. Мутант поедает мутанта! В этом есть своеобразная правда и поэзия, не так ли Геральт? — Почему ты не убил его, Корнелиус? Ответь мне, почему? — прохрипел ведьмак, — удовлетвори на последок мое любопытство. — А ты бы смог убить того, кого создал? В кого вложил душу? Он великолепен! Я уверен, что с его материалом еще можно работать, его потомков возможно усовершенствовать. Мутации- это будущее Геральт. И я буду тем, кто его вершит. — Вершит, на горе трупов? — Это цена, которую мы платим за эволюцию, за прогресс. Представь, армию таких мутантов. Мутантов, которые подчиняются командам. Дрессированных, не боящихся никого и ничего. Я создам новый порядок. Я… Что еще хотел свершить чародей, Геральт так и не узнал. Партус Крафт неслышно подошел к нему со спины и ударил в висок навершием ведьмачьего меча. Волшебник рухнул на пол. — Надо же, какая незадача, — усмехнулся начальник гарнизона, — упасть так неудачно. Тебя освободить Геральт, или будешь лежать спеленутый, словно младенец? Ведьмак раскрыл свой сундучок и неторопливо перебирал разложенные по отделениям эликсиры и снадобья. Отложил в сторону «Ласточку», повертел в руках «Кровь дракона» и наконец, остановил выбор на небольшом холщевом мешочке, почти наполовину заполненным круглыми серыми гранулами. Достал из специального отделения серебряный стаканчик и плоскую флягу. Высыпал гранулы в стакан, и щедро плеснул на них из фляги. Над стакан поднялся острый, резкий запах, отдававший паленой шерстью и железом. Лежащий на полу чародей задергался, замычал. Высказаться более понятно ему мешал плотно вогнанный кляп. — И чего это он так нервничает, — полюбопытствовал Партус, — знать чует недоброе? — Недоброе, — подтвердил Геральт, — этот запах не возможно не узнать. Нельзя перепутать, а Корнелиус? Ты правильно догадываешься, это «Лемонграсс». Один из самых сильных ядов. От него дохнет жагница, слабеет куролиск, выблевывает свои внутренности риггер. Для тебя этот яд смертелен. Для твоего паукана тоже. Вы умрете вместе, создатель и его создание, — не в этом ли высшая поэзия? Раскрой ему рот, Партус. И держи, держи сильнее. Паукан навис над широким жестяным лотком, в котором извивался чародей. — Пришла пора ужинать, — негромко произнес Геральт, — приступай, прошу тебя. Пожалуйста. — Почему ты помог мне, Партус? Мне презренному ведьмаку, бездомному бродяге? Начальник гарнизона потрепал по теплой шее Плотву и ответил совершенно серьезно, глядя ведьмаку прямо в глаза: — Наверное потому, что в твоем случае мутация была удачной. Лютик соскреб со дна котелка последние крошки, облизал ложку и вопросительно уставился на ведьмака: — И какой же урок я должен извлечь из твоего весьма сумбурного рассказа? — По моему очевидный: доброе слово и меч, гораздо лучше, чем просто доброе слово, Лютик, гораздо лучше.