Клыки и когти. Нерассказанные истории

Истинное волшебство Лежащий перед ними зверь не был ни вилохвостом, ни ослизгом, ни летюгой. Это был настоящий, истинный дракон. Большой, размером примерно с три конских тулова, он распластался на земле, неряшливо разбросав перепончатые крылья. Длинный шипастый хвост, один удар которого перешибал спину быку, теперь свернулся в пыли, такой же бесполезный, как и огромные, напоминающие зерриканские сабли, когти. Уродливые наросты, украшали шею дракона словно гребень. Еще два подобно рогам венчали лоб. Глаза дракона были закрыты, узкая морда щерилась бесполезным теперь частоколом острых, желтоватых зубов. Геральт наклонился вперед и дотронулся до крупной, с кулак десятилетнего ребенка, грязно-серой чешуи. Чешуя была теплой. — Геральт и что же теперь делать? — Уносить ноги, пока дракона не хватились. Я заметил, что князья испытывают странную привязанность к домашним зверушкам, будь то кошка, собака, свинья или дракон. Вряд ли найдутся аргументы, которые убедят нашего негостеприимного хозяина в том, что мы совершенно не причем. Поэтому… — Не продолжай, — перебил ведьмака Лютик, — Поэты всегда чувствуют, когда наступает пора уходить. Сейчас тот самый момент. Эсси, голубушка, сбрось нам дорожные мешки. — Хорошо, — Эсси исчезла с балкона, будто ее и не было. — Вот за что я люблю Куколку, так это за понятливость. И расторопность. Помню, когда нам пришлось уносить ноги от… Закончить Лютик не успел — сверху к его ногам упали два мешка. Геральт наклонился, поднял свой и споро закинул себе за спину. Лютик последовал его примеру. — Геральт! Теперь лютня! Лови! Эсси перегнулась через перила и дождавшись пока ведьмак подойдет поближе бросила ему инструмент. Геральт скользнул вперед и поймал его ловко, гладко, будто выхватив из воздуха. — Спасибо, Эсси! Не поминай лихом, — сказал он. — Еще увидимся, — Лютик взмахнул шапочкой, — жаль, что… Закончить он не успел. Из-за угла кузни появилась стража. *** Петир Крумен любил кровяную колбасу, пиво и девок. В обычные дни должность позволяла ему удовлетворять аппетиты ни в чем себе не отказывая — да и кто в здравом уме станет перечить капитану замковой стражи? — а потому Петир ел, пил и мял бока дворовым девкам в свое удовольствие. Однако, последняя неделя выдалась удивительно суматошной. Гости приезжали и уезжали, вместе с ними валандались слуги и личная стража, а еще повозки, кареты, крытые и открытые экипажи, носилки, портшезы… К гостям добавлялись торговцы, шлюхи, лоточники, акробаты, менестрели, кукольники, карманники, межевые рыцари, странствующие цирюльники и бродяги. Вся эта братия орала, бранилась, спорила, предлагала свои услуги и нередко истратив слова, пускала в ход кулаки. К каждому надо было найти свой подход. Вельмож — ублажить. Рыцарей — окоротить. Акробатов и менестрелей — угомонить. Торговцев — разместить. Шлюх — кх-м-м-м… И только карманники и бродяги не требовали особого подхода и прекрасно понимали все с первой зуботычины. Обычно к концу дня Крумен и его люди валились с ног от усталости. — Обойдем задние дворы — и на боковую! — подбодрил Петир следовавших за ним десяток стражников, — Все спокойно, на ночь хватит и караулов. Пара дней, хвала Пламени — и закончится. — Ох, хорошо! Только бы сейчас никто не подгадил, — отозвался шедший за правым плечом Петира десятник, — Спать хочется — мочи нет! — Да что там может приключится? Завсегда тишина и спокойствие, — отмахнулся Петир, — Можно было б и совсем не ходить, да порядок есть порядок. Без порядку мы не стража, а бабья рать. Верно, ребята? Ответные возгласы прозвучали жидковато, но начальник стражи иного и не ждал. Откликнулись — и молодцы! Печатая шаг по выложенному камнем двору Петир представил, что возвращается в свою комнат рядом с арсеналом, прихватив с кухни запотевший (только из ледника!) кувшин с пивом и кральку колбасы, толстую, как его рука. Вот он ставит кувшин на стол и… — Гляньте-ка! Что там? Кажись дракон! — воскликнул десятник. — Да, он самый, ей-ей, не сойти мне с этого места! И как он там оказался? «Сглазил, — подумал Петир Крумен, начальник замковой стражи, стряхивая морок. Под балконом покосившейся башни и правда лежал дракон. Рядом с ним топтался белоголовый ведьмак, с дорожным мешком в руках, а менестрель, притащивший его с собой, с трудом удерживал на поводке громадную черную собаку. Собака скулила, норовила вырваться и вцепиться в драконову шею. — Как есть сглазил! Вот тебе и пиво! И колбаса! И баба!» — Стоять! — гаркнул он, — Ни с места! Вы арестованы! Белоголовый вздохнул, бросил на землю рюкзак и в примиряющем жесте поднял руки вверх. — Мы можем все объяснить! Это досадное недоразумение… — С которым разберется рыцарь Фальвик, — оборвал его капитан замковой стражи. — Следуйте за мной! — Нет, — ответил ведьмак, мягким текучим движением вынимая меч из висящих на поясе ножен. — Не последуем. Лютик, за спину! «Точно сглазил!» — вновь мелькнуло в голове у Петира прежде, чем он отдал приказ схватить ведьмака. *** У Геральта были все шансы добраться до стены — броситься вперед, смять тех, кто попадется под руку, остальных рассеять, припугнув Знаком — а там перемахнуть через каменную преграду и воспользовавшись лежащей в мешке колдовской веревкой, добраться до леса… Однако менестрель с лютней и пес связывали ему руки. Хорошо, хоть Эсси, умная девочка, спряталась сразу, как только началась заварушка. — Лютик! Держись рядом! — крикнул ведьмак, поудобнее перехватывая меч и делая шаг вперед. — И отпусти пса! — Не могу! Его убьют! Я должен… Что должен Лютик ведьмак не разобрал — началось. Петир Крумен недаром занимал место капитана замковой стражи, ел по вечерам хлеб с колбасой, пил пиво и мял баб. Стоило ему крикнуть «Взя-а-а-ать!», как подчиненные рассыпались идеальным полукругом, намереваясь прижать ведьмака к лежащему позади дракону. Хотели напасть одновременно, задавить числом, обезоружить, но Геральт не допустил — завертел мечом, атаковал сразу, не давая опомниться. Ему хватило нескольких быстрых, летящих шагов, чтобы оказаться рядом, среди них, сломать строй. Первый противник, сутулый детина с длинными вислыми усами еще только тянулся к ножнам, когда ведьмак стукнул его по пальцам плоской стороной меча. Стражник согнулся от боли, и сразу же получил в висок навершием. Не издав ни звука, он кулем свалился на брусчатку. Ведьмак перепрыгнул через него и скользнул в образовавшуюся брешь, заходя защитникам за спину. Он рассчитывал на то, что они не успеют обернуться. Они и не успели. Второй вояка даже не понял, как очутился на земле — что-то ударило его по затылку, и он покатился по камням звеня кольчугой, а Геральт кружась в пируэте уже зацепил третьего. Тот почти успел повернуться навстречу ведьмаку, держа меч перед собой, собираясь ударить снизу, целя в бедро. Геральт перехватил летящий к нему клинок и оттолкнул, не давая набрать скорость и закончить поворот. Толчок был настолько сильный, что стражника отшвырнуло на спешащих к нему на выручку товарищей. Он полетел на землю увлекая их за собой. На этом везение ведьмака закончилось. Сначала он услышал звонкую, заливистую трель свистка, которой Петир Крумен звал на помощь гарнизон замка Мосни, а потом отчаянный крик Лютика: — Геральт! Помоги! Ведьмак развернулся и бросился на выручку. Бард отпустил пса и закинув лютню за спину с трудом отбивался похожим на зубочистку мечом от пары наседавших на него стражников. Геральт подскочил к ним сзади и совершенно вульгарным образом, пнул одного из них под колено. Стражник взвыл, выронил меч и рухнув на булыжник, споро пополз в сторону от схватки, волоча за собой бесполезную ногу. Другой оказался проворнее. Он оставил Лютика, резко отпрыгнул в сторону и сразу атаковал, подняв меч высоко над головой. Ведьмак шагнул вперед, сокращая расстояние, лишая противника возможности размахнуться, блокируя его клинок своим мечом. Тот хотел оттолкнуться от ведьмачьего меча, обойти его пируэтом, чтобы ударить с противоположной стороны. Он был очень проворен для человека, и попадись ему не ведьмак, а кто-то другой — все могло бы получится, но Геральт, монстр и мутант, был быстрее. Он повернулся навстречу, и последнее, что запомнил стражник — это летящая в лицо гарда. — А-а-а-а! — завопил стражник, зажимая рассеченный до кости лоб и пытаясь отереть глаза от залившей их крови. — А-а! Курва! Чтоб тебя! Геральт огляделся. На ногах, не считая Петира Крумена, оставались пятеро, и они не собирались убегать. Обнажив мечи, стражники приближались к ведьмаку осторожно, но при этом не выказывая боязни. Слух ведьмака уловил топот сапог по брусчатке и бряцанье кольчуг, пока недоступное для обычных, человеческих ушей и очевидное для него — это спешила подмога, вызванная свистком Петира Крумена. Судя по производимому им шуму — не меньше трех десятков. «На этот раз не выкручусь, — подумал Геральт, — Их слишком много. Задавят числом и вся недолга. Черт-черт-черт. Черт!» — Давай сюда, Геральт! — Лютик отчаянно махал ему из-за драконьей спины. — Глянь, там еще бегут! Подкрепление, ей-ей! Геральт не заставил себя упрашивать: распластанная на камнях туша была каким-никаким укрытием, а в их ситуации следовало хвататься даже за соломинку, не говоря уже о драконе. Он перемахнул через чешуйчатый бок и уселся на землю рядом с дрожащим от страха Лютиком. — Кажется сейчас ты никого не убил? — спросил Лютик. — Надеюсь. — Плохо, — покачал головой поэт. — То есть хорошо, правильно, пацифично, но ужасно не вовремя — теперь нам точно конец. Сейчас те, кого ты оглушил придут в себя, объединятся с теми, кто примчится на выручку, и зададут жару. А ты серьезно говорил про палача и веревку? — Абсолютно. Вопрос только в том, кого вздернут первым — тебя или меня. Впрочем, возможно, прогресс победит предубеждения. — О! Ты думаешь? Это как? — в голосе Лютика появилась надежда. — Князь Богольт отринет старое и предпочтет виселице гильотину. Кажется, я видел на помосте последнюю модель. — Тьфу! Ну и шуточки, у тебя, Геральт! Обхохочешься! Надо продать свою жизнь подороже. Да! Героически, как в балладе, — поэт прикрыл глаза и забормотал, перебирая рифмы, — «Продать — отдать». «Дороже — строже». Или «тоже». Нет, «тоже» слишком предсказуемо, примитивно и потому вульгарно. А может лучше «ложе»? «Ложе»! Геральт? Что думаешь? Ведьмак фыркнул. — Думаю, ничего тебя не исправит — даже перед лицом смертельной опасности ты думаешь про койки, — он выглянул из-за дракона, чтобы оценить обстановку, — Кажется к нашему капитану прибыло подкрепление. Лютик тоже высунулся, чтобы оценить обстановку. Теперь весь дворик перед башней и все пространство, включая до кузни было забито вооруженными людьми. Их было по прикидкам поэта не меньше полусотни — одетых в кожу и железо, бряцающих мечами и маленькими круглыми баклерами. Однако были тут и длинные, шипастые гвизармы, и пики, и даже парочка лохабераксов, выглядевших надежно и отвратительно. Петир Крумен размахивал руками, отдавая приказания. — Эх, — вздохнул поэт, — двум смертям не бывать… Вот и верь предсказаниям! Гадалка уверяла, что я закончу свои дни на виселице, но видать ошиблась. Не дай им взять меня живым ведьмак, прикончи… Постой, что ты делаешь? Геральт извлек из-под рубашки небольшой кожаный мешочек на тонком, шелковом шнуре и снял его с шеи. Повертел в руках, осматривая со всех сторон, будто ища чего-то, но мешочек не содержал никаких знаков или надписей, указывающих на его назначение. — Так это не просто подарок? Йенифер расщедрилась на магический амулет? — удивленно выдохнул Лютик. Глаза его только что не полезли на лоб от удивления. — Удивительно! Не узнаю ее, право! — Она сказала использовать только в случае крайней нужды, если положение станет совершенно невыносимым и другого выхода уже не будет. Только если не найдем мы помощи дружеской или укрытия. Если… — Короче, — перебил его поэт — если окажемся в полной заднице. Не продолжай, я понял. Ну, что ж, сейчас самое время — нужда приспела, а отхожего места не наблюдается. Поэтому — используй, пока нас не закололи пиками и гвизармами. Словно в подтверждение его слов над двориком разнесся голос капитана замковой стражи, резкий и громкий, словно звук сигнального рожка: — Геральт! Выходи! Сопротивление бесполезно! Захвати ишшо музыкантишку и мы отведем вас до рыцаря Фальвика, без всякого рукоприкладства, честь по чести! Выходи, а не то, я за парней не ручаюсь. Поломают вас, потому как предбеждены или как-то так! Считаю до трех. Раз! Два! — Хорошо, будь по-твоему! Геральт поднялся на ноги и под изумленными взглядами стражников и Петира Крумена, вскочил на гладкий, как огромный камень голыш, бок дракона. В руке он держал, что-то похожее на кожаный мешочек. — SEMPER IN EXCREMENTO, — крикнул ведьмак, поднимая руку к усыпанному звездам небосводу, — SOLE PROFUNDUM GUI VARIAT! Небо в ответ полыхнуло мимолетной зарницей и глухо заворчало, будто огромный великан, там, высоко-высоко, за темным покрывалом, расшитым ночными светилами, безуспешно пытался унять бурление в животе. — Енто, что это он? Колдует никак? Чур меня! Чур! — стражники испуганно переминалась с ноги на ногу и глядели в ворчащее небо. — Правильно говорил милсдарь Фальвик — на костер его и вся недолга! Эка, радость, с монструмом валандаться! Бить их надо… — Работает, — радостно воскликнул Лютик, высовываясь из-за дракона и грозя противнику кулаком. — Работает, черт побери! Что взяли! Сейчас будет вам! А потом небо разверзлось… Единственным человеком, которому повезло — оказался Лютик. Годы жизни, проведенные в дороге, кабаках различной степени паршивости и во дворцах сильных мира сего, приучили барда всегда быть настороже, чуять опасность загодя. Поэтому он юркнул под драконово крыло всего за несколько секунд до того, как дворик наполнился криками и бранью. *** В караульном помещении — круглой комнате без окон, с низким потолком, с закопченными факелом стенами — несло выгребной ямой. Запах наполнял помещение плотно, густо, словно ячменный кисель, перебивая царившие до этого и казавшиеся неистребимыми ароматы гороховой каши, пота, испревшего на полу тросника и мышиного помета. Рыцарь Фальвик поерзал на стуле, поднес к носу пропитанный душистой эссенцией платок и недовольно поморщился — приторный аромат цветов не перебивал вонь, а лишь накладывался на нее. Как одуревшая от жары муха, смрад настырно забирался в нос, просачивался в горло сквозь сжатые зубы, решительным образом игнорируя такую жалкую преграду, как надушенный кусок батиста. Источник запаха находился прямо перед рыцарем — лишь неширокая, темная, дурно выскобленная столешница отделяла его от Петира Крумена, капитана замковой стражи. Фальвик сделал осторожный вдох и махнул рукой, будто отгоняя собеседника. — Сделайте милость, отступите на пару шагов назад, Крумен, уж больно от вас несет отхожим местом. Вот так, хорошо… хорошо. Продолжим. Про дракона я понял. И про схватку тоже. Рассказывайте, что случилось потом. Петир Крумен отшагнул как ему было велено и пожал плечами. — А потом он как завопит на своем ведьмачьем языке…верно, заклинание или чегой-то еще подобственное. Жутенько так, ой-е-ей! — Ты запомнил слова? Сможешь повторить? –- рыцарь вперил в капитана пристальный взгляд, подобравшись, словно дикий кот перед прыжком. — Дык я не разобрал толком. Он, ведьмак-то, шнурок с шеи дернул, поднял над головой и, прощения просим, что-то про дерьмо с солью заорал. — Ну? — Ну оно на нас и ухнуло. Дерьмо то. Правда больше всего на ведьмака попало, но и нам досталось, нахлебались по горлышко. Пока мы глаза протирали, поэт сбег. Чистенький! Не чета нам. Впрочем, вы и сами видеть изволите. И обонять. Вот только… — замялся Крумен, — Только он соврал, ведьмак то… Неправдивую неправду сказал, песий сын… — Неправду? В чем? — Ну да, милсдарь Фальвик, неправду. Как есть вранье! Никакой соли в дерьме не было. Дерьмо как дерьмо, ничего особенного.