Я без памяти из-за себя!

Я плюнул на всё и лёг дальше спать. Проснулся посреди ночи. Разбитый. Взял свой дневник и начал записывать свои чувства. С улицы заиграла громкая музыка и послышался звук разбитого стекла… Я не выдержал, оделся, спустился по ярко освещённой лестнице на улицу, нашёл свои окна, под ними несколько гогочущих подростков избивали мужчину… — Эй, шпана! А ну разбежались по-быстрому! Я щас позову кого нужно, и сами будете валяться в грязи! — слово в слово речь главного героя из одного магловского любовного романа, что я читал накануне выписки из больницы. Вроде получилось неплохо… Парни дружно обернулись ко мне, как стая волков из ужастика. И один из них крикнул: — Да это тот толстосум, что вначале зовёт полицию, а потом к нам подкатывает! — снова гогочут. — Сваливаем, пацаны. В этот раз Серый нас так просто не отпустит. Один из парней плюнул на предмет избиения, что-то пробормотав, и они быстро скрылись в узком переулке. А до меня начало доходить, что действительно стоило вначале позвонить в полицию… Совсем забыл, что магию против маглов использовать нельзя ни в коем случае… Избитый бедолага тяжело дышал, его одежда напоминала кучу грязного тряпья, а длинные волосы слиплись от крови и грязной мочалкой прилипли ко всему, что только можно. Меня ещё немного потряхивало от потрясения, и я заметил краем глаза, как он постарался незаметно отбросить от себя осколок разбитой бутылки. — Эй, вы живы?— я осторожно приблизился к этому человеку. Сквозь чёрные волосы на лице он улыбался, смотря на меня… Совсем так нехорошо улыбался… Но я уже решился и проигнорировал мурашки, заходившие по затылку. Я сделал ещё один шаг к нему. Мне ответили хриплым голосом: — Да, поможешь мне встать? — Конечно! — я постарался как можно бережнее закинуть руку избитого себе на плечи. Он чуть задержался, шаря окровавленной рукой по земле, и положил в карман серую палочку… В темноте отчётливо блеснул тёплым светом лунный камень навершия. Волшебник, значит… Он оказался очень высоким. Выдохнул воздух через сжатые зубы, пока я его примерил на себе и поволок в свою квартиру. При всём желании, человек, которого долго избивала группа садистов, даже волшебник, вряд ли сможет сделать мне что-то плохое… я надеюсь, по крайней мере! И самое главное, я смогу его подлечить и оказать первую помощь, прежде чем вызывать целителя. Нельзя же его оставлять вот так… — Я отнесу вас к себе, чтобы оказать первую помощь. Я тоже волшебник. Нам нужно обойти дом с правой стороны, — постарался повторить я за целителями и парикмахерами, которые тщательно объясняют свои действия, чтобы не нервировать пострадавшего. — Спасибо… — только и прохрипел мужчина, упрямо смотря вперёд. Он сдерживал болезненные стоны, я слышал только периодическое шипение, особенно на лестнице… Гость ничего не сказал, когда мы вошли в мою квартиру. А жаль... Впечатление она производит помпезное! — Вот, садитесь сюда, пожалуйста, — предложил я, медленно подводя его к середине гостиного дивана. Гость снова зашипел, пока я снимал его руку с плечей. Я быстро перенёс из гардероба на диван особенно плотную мантию, чтобы не испачкать этот нежный бежевый цвет. — Я сейчас схожу за ножницами. Ваша одежда и без того уже превратилась в лохмотья, — заметил я с невесёлым нервным смешком, подходя на кухню в двух шагах той же комнаты. Я также схватил тазик с горячей водой и чистое вафельное полотенце в ванной. Водрузив это всё на столик напротив больного, я сказал: — Ну что же, давайте начнём с ваших рук, — опустившись перед ним на одно колено, чтобы было удобнее. Он подал мне окровавленную руку. На длинных пальцах широкой ладони красовались короткие, полузвериные, заостренные когти — эта деталь меня немного встревожила, вроде через пару дней будет полнолуние… Пока я, осторожно разрезая грязную ткань, освобождал его верхнюю часть тела от одежды, он наблюдал за мной. На удивление, от него почти не было неприятного запаха. Только запах крови и земли. Я осторожно касался его тела, удаляя остатки одежды. Моё бедное сердце не выдерживало такого долгого контакта и усиленно билось, заставляя кровь приливать к лицу, пока я очищал раны на мускулистых руках и спине от крови, грязи и осколков стекла. — Вас что, ножом резали, прежде чем избить? — старался я говорить спокойно, не переходя на истерику. — Ты так переживаешь за чужого человека... Хотя, похоже, понял даже, что я оборотень… — сказал он спокойно, смотря на меня, словно готовый к чему угодно, и только доброжелательное отношение стало для него всё же сюрпризом. — У каждого свои недостатки! — улыбнулся я жизнерадостно с подёргивающимся уголком рта. К счастью, на теле пострадавшего были только поверхностные раны и большие чёрные синяки. После того, как я сменил в тазике воду, я снова приблизился к нему. — Теперь мне нужно проверить целостность костей… — медсестра обучила меня когда-то правильному движению палочки, я тщательно исследовал и ощупал почти каждую косточку его тела. Было особенно сложно с тазобедренными костями! Тут я просил его встать и, под ухмылку, водил палочкой по его бедрам! Опухоли и трещин тоже не было. — Похоже вы счастливчик! — сказал я, не теряя за действиями свою улыбку. Он всё ещё мрачен, продолжает пристально наблюдать за мной. Как-то отстранённо отмечая полувздохами там, где мои заклинания сшивания краёв его ран не всегда выглядели идеально ровно. Но заживёт же без шрама! Чего переживать… Он усмехнулся, смотря на меня сверху вниз: — Теперь целитель не нужен. Я только на полсекунды удивлённо посмотрел в его лицо. — Вы уверены? А вдруг повреждены внутренние органы? — я ещё раз придирчиво осмотрел узор синяков на его торсе. Пытаясь прикинуть, не умрёт ли он тут у меня… Он же хрипло ответил: — Уверен. Навык с прошлой работы. Я деловито покивал: — Тогда я закончил, — и начал собираться в ванную, мужчина накрыл мою руку своей. — Спасибо, дальше я смогу продолжить сам… Я могу воспользоваться твоим душем? Я несколько растерялся: — Да, конечно… — взмахнув палочкой, достал из шкафа свой домашний костюм в цветочек. Увеличил его размер заклинанием и протянул гостю жёлтую яркую стопочку. —Полотенца в ванной. Гость принял стопочку всего после двух секунд борьбы с собой. Да он молодец! Впрочем, это единственная одежда, которую мне не было жалко… Я проводил его мускулистую, высокую, с широкими плечами, но худую фигуру в душ. Вернулся в гостиную, отодвинул бедную мантию и упал на диван. Как же я устал! Как же это нервно, кому-то помогать! Я положил ладони на лицо, яростно его растёр и оттянул свои прекрасные золотые волосы, затем яростно почесал кожу головы. Полежав так пару минут, я вспомнил, что гостю непременно нужно выпить обезболивающее, и вообще, моя работа ещё не закончена. Поэтому с тяжёлым вздохом мне пришлось подняться и отправиться исследовать свою аптечку. Что-то оказалось просрочено, но «Зелье облегчения боли и заживления ваших ран» было в порошковой форме, поэтому имело удивительно долгий срок годности. Я посмотрел на этикетку с рекомендациями по использованию и улучшению вкуса. Достал мёд и сушёные листья мяты, которые ещё можно было использовать. Заварил себе также чашечку лавандового чая. Всё же магловский электрочайник гораздо эффективнее заклинания подогрева. Не хочется размышлять о том, насколько хорошо я владею этим заклинанием... Из душа то и дело доносилось глухое бормотание заклятий и плеск воды. У меня есть подозрения что он исправлял мои огрехи, а потому возился так долго… Я вспомнил о бинтах, только когда гость вышел из душа… Картина — загляденье! Его длинные волосы рассыпались по плечам, доходя ниже лопаток, и уже приятно завивались на кончиках. Щетина совсем не портила красивое лицо. Жёлтая пижама с весёлым цветочком уже во многих местах стала буроватой. — Да, простите, я совершенно забыл про бинты! — я повернулся к нему с двумя чашками в обеих руках. Он как-то уж очень внимательно пригляделся ко мне: — Перебинтуешь меня? — А… хорошо, конечно, — я отправился ставить чашки на придиванный столик. Он очистил заклинанием мантию, лежащую на диване и палочкой перенёс её на мой толстенький пуфик. Снял верхнюю часть цветочного костюма, собрал длинные волосы на одно плечо. Я проследил за его действиями и только сейчас вспомнил зачем к нему подходил. — Только прошу вас, выпейте вначале обезболивающее зелье, оно поможет затянуться ранам и сразу должно образовать корочку, чтобы бинты не прилипли, — гость кивнул. Взял из моих рук предложенную чашку, понюхал и выпил практически залпом, довольно вкусную, кстати, жидкость! Я попробовал! Магия начала действовать на глазах. Я с третьего раза подогрел свежую воду в тазике и осторожно, лишний раз убирая оставшуюся кровь, начал перебинтовывать гостя. — Как вас зовут? Я не знаю, как к вам обращаться, — я старался проявлять максимальную вежливость и осторожность в своих действиях. — Феликс Альтман. И можно я останусь у тебя на ночь? — сказал он с какими-то обещающе-мурчащими нотками в голосе… Возможно, я перечитал любовных романов?.. Я интуитивно сделал шаг назад. — К-конечно Феликс. До полнолуния ещё вроде бы осталось пару дней, — заметил я как бы невзначай, я не хочу стать оборотнем! А вдруг он из той стаи, что клеймят всех напропалую! Страшно! Я убрал его волосы с плеча. Стараясь очень осторожно касаться, я немного потерялся пальцами в этой шикарной, волнистой, чёрной гриве волос. Случайно коснулся его шеи. И жутко покраснел. Неловко. — Так где я буду спать? — и глаза у него такие внимательные-внимательные, что, кажется, у меня сейчас пар из ушей пойдёт, но я усиленно сохранял морду кирпичом. Это норма. Я, наверное, всегда краснею перед полуголыми, атлетичными красавчиками. Да любой бы покраснел на моём месте! — Феликс, у меня очень удобный диван. Я сам это проверил! — и красный как рак под перекрёстным, серьёзным взглядом множества портретов, я быстро подготовил диван для сна. Чистое постельное бельё немного пахло пылью. Но, думаю, ничего страшного, и случайно задел стопку тех самых тетрадей. Стопка развалилась по полу… Феликс было наклонился, чтобы передать мне ближайшую, но я как-то резковато прикрикнул: — Не трогайте! — устыдился и торопливо продолжил, — это очень важные документы. Я бы не хотел потом допускать и мысли обвинения в ваш адрес, если что-то будет не так… — Конечно… — он бросил взгляд на стену, изучив подпись одного из портретов. — Локхарт… Я понимаю тебя. Я сунул ему в руки стакан своего чая и немного нервно собрал тетради. Сбегал в кабинет и разложил всё стопочкой на краю стола. Буду изучать. Когда я вернулся, Феликс спокойно пил чай, осматривая обстановку моей квартиры. Я положил ему на стол одну из своих цветастых книг. — Не сможете заснуть, вот лёгкое чтиво. Он кивнул, обратив внимание на яркую обложку. И я, пожелав ему спокойной ночи, отправился заниматься вечерним туалетом и, наверное, до утра просижу в своём кабинете, делая записи в личном дневнике…

***

Глаза начали слипаться буквально через пару часов. Гость тише воды и ниже травы. Я оставил дверь открытой, на всякий случай. Слышно, как время от времени он перелистывает страницы, иногда заедаясь на каких-то особенно упрямых листах бумаги. Уже утром я лежал в кровати, прислушиваясь к предутренней тишине. Наверное, Феликса нужно было отправить в мою спальню. Как бы неоднозначно это не звучало, я хотя бы смог бы заняться уборкой. Да и как теперь готовить завтрак? Я попробовал было заснуть, поворочался, посмотрел на свой спящий портрет над кофейным столиком в углу комнаты. Плюнул и пошёл думать на балкон. На улице начался дождь. Довольно мелкий, он тихо шуршал по наклонным от здания окнам. В хорошую погоду наверняка видно звёзды. Я уселся на кресло, закутался в плед и посмотрел в направлении восточных окон. Где-то там, за деревьями парка, спустя долгое время размышлений, окрасил небо в пастельные цвета разрастающийся прямо передо мной рассвет. Сверху дождь и большое облако, справа просвет и луна. Все проблемы так далеко… Я ведь могу просто жить. Денег с продажи книг мне должно хватить, чтобы не нуждаться в работе. Но хочется... Мне хочется не просто существовать… Ещё в больнице святого Мунго я сплошь пропитался этим ощущением бессмысленности и пустоты моей жизни. Я так отчаялся, что написал книгу о своём опыте потерянности. Когда весь мир — новые законы, память — несовершенный омут, из которого иногда всплывают будто бы мои воспоминания, но такие чуждые моему разуму… Я ещё долго смотрел, как солнце теряется в дымке дождя и всё небо наматывает на себя чёрные тучи. Словно плёнка в фотоаппарате корреспондента, который, смотря на меня свысока, показывал, как работает эта странная штука с большой линзой… Я сглотнул слёзы… я больше не хочу чтобы на меня так смотрели… Промокнув рукавом ночной рубашки слезинки, вдохнул полной грудью влажный, тёплый воздух июня. И твёрдо для себя решил пойти и приготовить нам обоим завтрак. Ну разбужу человека, ну и он не в отеле высшего класса!